– С Грозным, Абдулиным и питерским нужно кончать быстро и одновременно, – перебил его Омар. – Мне нужен Мулла.



– Мы нашли машину, – услышал Командор голос длинноволосого. – Сейчас устанавливаем местонахождение хозяина.

– Мне не нужен хозяин. Мне нужны те, кто…

– Их мы и имеем в виду.

– Отлично. Надеюсь на положительный результат. И еще. Осторожнее. Эти люди опасны.

– Мы это поняли по цене, которую вы нам предложили.

– Удачи вам, – улыбнулся Командор.



– Вас… – Молодая женщина протянула Абдулину трубку.

– Ты еще жив? – услышал он голос Умар-бека. – А я думал выразить свои соболезнования.

– Я еще тебя переживу, – пообещал Абдулин, – сволочь! Решил замести следы?

– Поздно я это решил. Как говорят русские, пока гром не грянет, мужик не перекрестится. Я и забыл уже о том деле, а оказалось, кто-то все очень хорошо помнит. Интересно – кто? И кто мог таким необычным способом напомнить о наших грехах? Как ты думаешь?

– Не имею представления. А к чему это ты вдруг? На что намекаешь?

– Ответ прост. Один из тех, кто сумел выжить, но таких, кажется, нет. Или кто-то из нас… Ты не считаешь, что я прав?

– К чему этот разговор? Ты решил нас убрать. Значит, ты боишься…

– Да, – неожиданно легко согласился Умар, – потому что мне есть что терять. Моя семья никому не будет нужна, если меня арестуют за совершенную четырнадцать лет назад глупость. У меня есть цель.

– А мы, значит, на этом свете ничто? – закричал Рафик. – Я не знал, что ты связан с Аль-Каидой. Если бы я догадался об этом, я бы тебя сразу сдал!

– Но сейчас ты знаешь даже больше, – усмехнулся Умар. – И почему не бежишь в органы? Да потому что боишься, что на всю жизнь засунут в камеру, боишься позора для своей семьи. Вот и я боюсь. Потому и убью вас, чтоб никто никогда не узнал о случившемся в Лесосибирске.

– А как насчет Мицкявичюса? Он тоже умрет?

– Он не в России. Кроме того, нас с ним связывают не только родственные отношения. И мы оба работаем за деньги. Слушай, убей Командора и Будина, и ты будешь…

– А как насчет Букина? – перебил Рафик. – Его не боишься?

– Нет. Букин попал в тюрьму за получение взятки, за организацию убийства и на пожизненное не тянет. Он сейчас тоже ужасно боится, что кто-то вдруг ткнет в него пальцем и вспомнит о Лесосибирске. Он будет молчать. Любой на его месте тоже не проронил бы ни слова. Я звоню вот почему. Убейте Будина и приезжайте ко мне. Тогда все будут живы и довольны. Я понимаю, что кто предупрежден, тот вооружен. Опыт Командора вполне может помочь ему. Он превратится из жертвы в охотника. Он наверняка спрятал свою дочь, потому что она его слабое место. Но ведь ты не сможешь упрятать всех своих родственников. А у тебя жена, двое сыновей, дочь, младший брат, отцу твоему восемьдесят два, матери семьдесят девять. Готов ли ты пожертвовать ими? Мне кажется, что ты скорее покончишь с собой. Но мне этого мало. В общем, я предлагаю вам выбор: вы убиваете Будина и приезжаете ко мне. В противном случае…

– Вот что скажу я, – перебил Абдулин. – Если хоть кому-то из моих родственников будет плохо, я немедленно пойду в ФСБ и выложу о тебе все.

– И ты думаешь, твой позор не ляжет тенью на них? Взрослые еще как-то переживут это. А каково твоим детям? Им будут говорить: ваш отец повесил ни в чем не повинных…

– Если ты тронешь кого-то из моих родственников, – повторил Рафик, – я пойду в ФСБ и все расскажу. – Он отключил телефон и сразу набрал другой номер.

– Да, – отозвался Командор.

– Это я, – вздохнул Рафик. – Звонил Умар.

– Предлагал приехать к нему, но прежде убить Будина. Или пришить меня.

– Он пугает убийством родственников.

– Он может, – помолчав, проговорил Командор. – Кстати, уже пытались похитить Стеллу. У тебя много родственников, и ты всеми дорожишь. Это твое слабое место.

– Если он хоть кого-то тронет, я пойду в ФСБ.

– То есть сдашь и меня?

– У тебя будет время скрыться, – ответил Абдулин. – Я не позволю ему…

– Езжай в Турцию и убей Умара, – перебил его Командор. – Ведь мы всегда боялись, что рано или поздно все всплывет и нам придется держать ответ за содеянное. И самое печальное то, что ни ты, ни я не вешали никого, но поверят тем, кто скажет, что мы участвовали в убийствах. И даже если их возьмут после твоего признания, нас ждут камеры для пожизненного заключения. Знаешь, лучше уж пустить пулю в висок. Так что прежде чем идти и сдавать вместе с Умаром меня, выстрели в себя, и все кончится. По крайней мере для тебя.

– Я не дам убить своих детей! – закричал Абдулин.

– Успокойся. Не надо тут же бежать и сдаваться первому милиционеру. Есть шанс выпутаться из этого. Убрать Будина и Умар-бека, а потом и Литовца. Кстати, он вполне может начать охоту на нас. Если уже не начал. Его снайперы сейчас стреляют везде, где платят хорошие деньги. В общем, не психуй, мы что-нибудь придумаем.

– Что тут придумаешь? Арест Будина – дело нескольких дней. Потом начнется охота и на нас. Представляю, что будет с моими, когда они узнают…

– Подожди. А о чем ты думал тогда, когда пинал старателей и спокойно смотрел, как вздергивают одного за одним? Ты же ударил ножом мужика, который руководил теми старателями. Я не принимал в этом участия, но тоже виноват и получу пожизненное. Ведь вы будете валить друг на друга, а на меня особенно. И вердикт суда будет для всех одинаков – пожизненное заключение. Сейчас я прорабатываю варианты, как убрать Умара, Будина и Литовца. Если же узнаю, что меня начала искать милиция, напишу письмо, где все очень подробно расскажу об Умар-беке, и, отправив его в ФСБ, пущу себе пулю в висок. Это я сумею.

– У тебя дочь в безопасности, – вздохнул Абдулин. – И ты сам умеешь убивать.

– О чем ты думал, когда занялся продажей оружия? – неожиданно спросил Командор. – Или судебный процесс, если б тебя взяли, не пал бы клеймом позора на твою родню? К тому же если б не твой удар ножом, старший тех старателей сумел бы уйти. Это ты не забыл?

– Да все я помню, – разозлился Рафик. – Ты тоже не пошел в милицию.

– Я убивал, но не тех, кто не мог защищаться, а мразь вроде самого себя. Я тоже стал мразью. Ты позвонил, чтобы излить душу, или еще по какой-то причине?

– Я не знаю, что делать. Я боюсь всех – милиционера, который идет навстречу, молодых людей в машине. Я не могу стоять на балконе и занавешиваю окна даже днем. Я боюсь. Боюсь за своих детей, за родителей.

– Страх – обыкновенное человеческое чувство. Я тоже боюсь, что сдохну раньше Умара и Будина. Я боюсь за свою дочь. Сейчас она мишень номер один. Нанятые Умаром люди попытаются выйти на меня через нее. Такая попытка была. Реши, как станешь поступать в том или ином случае, и тебе станет легче. Ты говоришь, что пойдешь в милицию, если пострадает кто-то из твоих родственников. Это поступок, и я приму его. Когда окончательно решишь, сообщи мне. Потому что тебе придется назвать и мое имя. Ведь надо все рассказывать с самого начала. Так что когда надумаешь, сделай милость, сообщи мне. Я не стану тебя убивать или задерживать. Но я должен знать, что на меня охотится и государственная служба. Хорошо?

– Хорошо… – Рафик тяжело вздохнул.



Анкара

– Если Будина арестуют, – зло говорил по телефону Умар, – нам конец. Неужели ты этого не понимаешь?

– Помнишь, я тебе предлагал, – ответил мужчина, – убрать их всех. А ты…

– Тогда каждый из них был по-своему нужен, потому я не согласился с тобой. К тому же все было забыто. Будин постоянно держал с нами связь и говорил, что все под его контролем. И тут вдруг…

– Тебя сгубила жадность, – усмехнулся собеседник.

– Послушай! Можно обвинять друг друга долго и без боязни, но это не решит дела.

– Извини. Я так понимаю: главная опасность сейчас – Будин. Остальные могут заговорить, если Будин сдаст их. Но тогда я не понимаю, зачем тебе нужна смерть этих троих. Ты поставил их перед выбором – или идти в милицию…

– А что делать? Ведь они поняли, что их должны убрать. Да, я испугался.

– У тебя была прекрасная возможность убрать Будина, – едко напомнил собеседник. – Он к тебе приезжал, а в то время ты уже знал о повешенных в Красноярске.

– Я думал, что Грозные сумеют найти этих палачей. Но давай решать, как быть сейчас. Дело не терпит проволочки.

– Успокойся. Я не сижу сложа руки и кое-что предпринял. И вот что еще. Твои головорезы не должны засветиться в Красноярске. Они совсем не знают город, и ты засветишь их…

– У тех, кто туда едет, будет хороший экскурсовод.

– Кто-то подставил Ахмета. Его взяли вместе с грузом. Кроме того, ФСБ задержала людей Беридзе. Его взяли тоже. Эти джигиты в своем баре держали оружие и наркотики. Ираклий чудом остался на свободе. У него сломалась машина, и он опоздал. Сейчас его ищут. Надеюсь, ты понимаешь, чем это может кончиться для нас? Ивана убил Степан, и поэтому…

– Я знаю, – перебил его Умар. – Но главное – решить вопрос с Будиным, он опасен для нас. А с этими так или иначе придется кончать. Абдулин и Грозный уже сейчас готовы дать показания и тем самым облегчить свою участь.

– Твоя заслуга, – усмехнулся собеседник. – Как Эльза? Надеюсь, она понимает, что…

– Она ничего об этом не знает.

– Это правильно, ни к чему ей знать.

– Правда, она постоянно враждует с Гульнарой.

– Я бы на твоем месте не имел двух молодых жен. Сделай выбор в пользу Эльзы и…

– Но ты же знаешь, – недовольно перебил его Умар, – что брат Гульнары…

– Знаю. Но это можно обставить так, что он будет искать виновников в России.

– Ты предлагаешь убить мою жену! – возмутился Умар. – И обмануть ее родственника! Аллах…

– Перестань, Умар! Вспомни, что ты обещал мне, когда я отдавал тебе свою дочь. И вот что еще я тебе скажу: если с моей девочкой что-то случится, ты…

– Угрожать вздумал?! – вспылил Умар и, отключив телефон, криво улыбнулся. – Убей Будина, а я покончу со всеми вами. То, что мне было нужно, ты уже сделал, и можно вычеркивать тебя из книги моей жизни. А что касается твоей дочери, то она моя жена и только я волен распоряжаться ее судьбой.



– Как мне все надоело! – Эльза посмотрела в зеркало. – Отец говорил – потерпи немного и будешь владелицей всего, что останется после смерти Умара. Господи, как он мне надоел! Если б не Омар, я бы уже давно сошла с ума. И умирать Умар совсем не собирается. Отец, если бы ты знал, как мне здесь плохо… Я мечтала, что буду жить на Западе, в цивилизованной стране, а попала к азиатам. На курортах здесь, может, и хорошо, но жить со старым мужем, да еще быть второй женой… А когда он умрет, я буду дамой лет пятидесяти и никто на меня не обратит внимания. Кроме того, придется делиться с Гульнарой. Слава Богу, она не может родить ребенка. Но и у меня тоже не выходит. Может, все дело в этом старике? Как мне все надоело… – Тяжело вздохнув, она опустила голову, но тут же вскинула ее. – Можно не ждать смерти квакающей лягушки, а раздавить ее. Надо ускорить кончину Умара.



– Как мои жены? – спросил Лу Чина Умар-бек.

– Плохо, господин. Ненависть между женщинами – горючая смесь и огонь. И каждый всплеск только усиливает пламя. Каждая боится, что вторая родит наследника. Отец одной и брат другой рассчитывают получить ваше наследство.

– Как ты всегда длинно и красиво говоришь, – усмехнулся Умар. – Я это знаю сам. И я действительно желаю наследника. Как только он появится, обе умрут. А что говорят между собой мои люди?

– Все преданы вам, господин, кроме Буйзара. Он несколько раз говорил, что вы… – Лу Чин замолчал и взглянул вверх. – Да простит небо произнесенное мной. Старый и…

– Хватит! – рявкнул Умар. – Буйзар не мой человек. Но он не должен так говорить при моих слугах. Иди.

Китаец вышел.

«Знал бы ты правду, китайская твоя морда, – усмехнувшись, подумал Умар. – А Буйзару нужно подрезать язык. Я поговорю об этом с Ускалом».



– Снова докладывал обо мне? – сердито спросила Гульнара вышедшего китайца.

– Я говорил только правду, – поклонившись, ответил он. – Господин недоволен, что нет наследника, и винит в этом своих женщин.

– А если в этом виновата его старость?

– Старость прибавляет мудрости, но отнимает силы. – Китаец бесшумно исчез.

– Пень, а не человек, – вздохнула она. – Я очень хочу ребенка, очень-очень. Я рожу первой и изгоню эту шлюху.



Санкт-Петербург

– Все ясно? – Плотный лысый мужчина осмотрел пятерых молодых людей.

– Да, – дружно отозвались они.

– Это надо сделать как можно быстрее. Сложность в том, что никто не знает, где он сейчас. И еще. Желательно выяснить, где у него спрятаны припасенные на черный день средства. Охрана у него сейчас невелика.

– Это понятно, – проговорил молодой мужчина в темных очках. – Но кто поможет нам обнаружить его берлогу?

– Есть одна мысль. Но это, как говорится, пятьдесят на пятьдесят. А мне нужна стопроцентная уверенность. Я дам адрес людей, которые, возможно, знают о его местонахождении.



– Он собрал их, – говорил по телефону мужчина средних лет. – Что дальше? – Выслушав, усмехнулся. – Вы правы, это сыграет в нашу пользу. А тех, значит…

Абонент перебил его. Мужчина засмеялся.

– А как быть с москвичами? – Выслушав ответ, поморщился. – Понял и все сделаю.



– А это тебе. – Подождав, когда выйдут пятеро, лысый кивнул плотной женщине. – Клиент. – Он положил на стол фотографию.

Взяв ее, она удивленно посмотрела на него:

– Как быстро все меняется. Ведь совсем недавно…

– Все течет, все меняется, – усмехнулся он.

За окном раздался взрыв, ударила длинная автоматная очередь. Женщина бросилась на пол. В ее руке появился выхваченный из-за пояса «браунинг». Лысый с пистолетом в руке подошел к окну и осторожно выглянул. Выматерился. Под окном горел «мерседес». Женщина встала и закурила.

– Сядь! – закричал он.

– Был взрыв и автоматная очередь, – спокойно проговорила она. – Цель нападавших – пассажир машины. Они уже ушли.

– Тоже верно. Значит, вот почему ты звонил, – процедил лысый. – Ну ладно, ты сам вынудил меня. Так! – Он разорвал фотографию. – Цель ты знаешь.

– Но придется повысить оплату, – улыбнулась женщина.

– Конечно, – кивнул он. Прозвучал вызов сотового.

– Вы живы? – услышал лысый. – Мы только отъехали, и тут…

– Все в порядке. Выполняйте работу.

– Я уехала, – выходя, сказала женщина.

– Удачи! – Он увидел в окно подъехавшую машину и шагнул к двери. Остановился. – Машина не моя. Лучше, если никто не будет знать обо мне. Водитель местный, но на кого он работал, никто не знает. Охрана моя, но этого тоже не знают. Подумают, что покушались на Лункова. Хорошо, что я не был в машине. А ведь хотел ехать за Лунковым сам. Значит, вот почему ты звонил… Ты облегчил мне задачу. – Лысый вернулся к окну и стал наблюдать за осматривающими потушенную машину оперативниками и криминалистами. Но тут же поспешно отступил от окна. – Еще не хватало попасть в свидетели. – Он взял сотовый и набрал номер.

– Слушаю, – почти сразу отозвался женский голос.

– Добрый день, Наталья Васильевна, – улыбнулся он.

– Здравствуйте, Валдас.

– Узнали? – удивился он.

– Только у вас такое правильное произношение, – рассмеялась женщина. – Вы уже знаете?

– Даже немного больше. Арсению Афанасьевичу…

– Извините, Валдас, – перебила женщина, – но Арсений…

– Хорошо, – засмеялся он. – Якову, если вы так хотите, грозит опасность. Умар-бек послал туда людей. Это очень серьезно. Меня тоже только что пытались убить. Я бы очень хотел поговорить с самим Будиным.

– Я не знаю, чем вам помочь.

– Послушайте, Наталья Васильевна, если вам удастся связаться с Будиным, скажите, что я очень хочу ему помочь. Вам тоже угрожает опасность. Умар-бек вполне может знать ваш…

– Хорошо. Вам позвонят. А сейчас извините и до свидания. – Телефон отключился.

– Отлично, – усмехнулся он. – Нам с тобой, Арсений, действительно нужно кое-что решить. И надо найти Командора. Сейчас его лучше иметь союзником. Пока союзником.



– Он хочет поговорить или встретиться? – спросил по телефону Будин.

– Связаться, – уточнила Наталья.

– Понятно. У тебя был кто-нибудь?

– Пока Бог миловал.

– Умар звонил тебе по домашнему номеру?

– Два раза. А это значит, что Валдас…

– Это значит одно – тебе надо немедленно менять адрес. И желательно остановиться там, где тебя никто не знает.

– Все так серьезно?

– Более чем.

– Когда мы увидимся?

– Не знаю. Скорее всего мы с тобой уедем. Но когда это произойдет, не знаю. Сейчас я могу рассчитывать только на себя. Надеюсь, ты поняла из слов Валдаса, что за мной охотятся бывшие подельники по Лесосибирску?

– Я тебя об этом не раз предупреждала. И говорила, что лучше, если ты опередишь их.

– Все не так просто. Я во многом зависел от них. Тогда я поступил глупо. Они сумели раскрутиться на те деньги, а я просто спрятал их в чулок. И сейчас жалею об этом. Но ты знаешь, почему так вышло.

– Что ты думаешь о предложении Литовца?

– Я свяжусь с ним. В конце концов, ничего не потеряю, а выслушать его интересно. К тому же мне сегодня сообщат, было ли покушение на него, и тогда я приму окончательное решение. Литовец – наш шанс выбраться из России и устроиться где-нибудь в небольшой стране. Это новые документы и тихая, безбедная жизнь. Надеюсь, ты не забыла, что если…

– Я все помню, – сердито перебила Наталья.



– Представляю, что сейчас испытывают твои коллеги, – посмеиваясь, проговорил Лисовский. – Наверное, каждый из них мечтает пристрелить тебя на месте.

– Могу заверить, – усмехнулся куривший у камина Лебедев, – что то же каждый из них мечтает сделать и с тобой, а особенно с Будиным. И мне жалко Букина. Было бы гораздо лучше для нас, да и для него, если бы он был трупом.

– Он раскололся, сучара поганая, по полной программе. Мент, он и в Африке мент.

– Я тоже мент, – усмехнулся Лебедев. – И Будин. Ты не забыл?

– Помню. Слушай, Вадик, а ты долго собираешься курковаться здесь?

– У тебя есть предложение?

– Да. И больше того, у меня есть возможность умотать из России. Документы будут. Только вот маловато деньжат. Но большие деньги есть совсем рядом.

– Не понял… – Лебедев пристально посмотрел на него.

– У Будина полно денег. Почему бы нам их не взять? Будину отсюда не выбраться, на него сейчас охотятся и бывшие подельники, и менты. И очень скоро его или возьмут, или убьют. А нам и в том, и в другом случае кранты. У Будина сейчас четверо охранников и банда в тайге. Но сюда банда не пойдет. Как я понял, он на них поставил крест. У тебя нет никого, у меня есть трое, испачканных в крови, терять им нечего, как и нам с тобой. Так что думай, со мной у тебя есть шанс.

– Да я уж столько раз об этом думал, – вздохнул Лебедев. – Но когда своих коллег валил, не понимал, что будет дальше. Не было бы на мне мокрухи, я бы лапы поднял. Но наверняка Букин уже рассказал обо мне.

– Что решил? – нетерпеливо спросил Лисовский.

– Надо все обмозговать хорошенько. А сделать Будина можно и нужно. Предположим, мы возьмем его деньги. И что тогда?

– Сразу исчезаем. Нас проводят отсюда, а дальше мы будем пробиваться сами. Изменим внешность, ксивы будут в порядке, бабки в наличии, и все.

– Отсюда мы выберемся, но наверняка мы уже в федеральном розыске.

– Не боись. Нам сделают ксивы и военные, и водительские. И удостоверения участников чеченской войны. Даже пару медалей иметь будем. И внешность изменим. Если ты согласен тряхнуть Будина, то сегодня сфотографируемся на документы, через пару дней у нас будут новые имена и фамилии. Начнем жить заново.

– А как с теми, кто у тебя остался?

– Проводят нас, там мы их и оставим. Жить надо начинать с нуля и обрезать все концы.

– Ладно. Давай обмозгуем все насчет Будина.



– Как сквозь землю провалились, – зло проговорил Арин. – Никто не видел никого. Ни Лисовского, ни…

– А ведь они где-то в городе, – сказал Борисов, – не могли уйти. Значит, и Будин в Красноярске. Ни Суцкий, ни Букин не знают, где могут находиться его подельники. Букин признался в подготовке убийства Погодиной и в том, что он сам убил в девяносто третьем лесника под Таежным. Поднимите личное дело Букина. Я уверен: начал Букин не с девяносто третьего, когда на убийстве его якобы подловил Будин и заставил работать на себя, а с девяносто первого.

– Вы думаете, – удивленно спросила Варвара, – что…

– Именно так я и думаю, – перебил Борисов. – Я ни о чем его не спрашивал, он сам начал говорить о Лесосибирске и что именно в то время он был в отпуске. Назвал числа и место, где находился. И что это могут подтвердить. А в убийстве лесника сам признался. Но меня не покидает ощущение, что Букин все знал о событиях в Лесосибирске. В общем, мне нужно его личное дело.

– Букин служил до девяносто второго в Лесосибирском РОВДе, – сказал Арин.

– Начальство рвет и мечет, – сообщил, войдя, Цыгин. – Мол, ни на йоту не продвинулись в деле о вешателях. И что вот-вот приедет следователь из Генеральной прокуратуры. Вас вызывают, Игорь Васильевич.

– Иду. – Борисов вышел.

– А что-то действительно вешатели затихли, – сказал Соколов. – Получается, что мы у них работу забрали.

– Срочно на выезд! – услышали они крик Борисова. – Сбылась твоя мечта, – сообщил он выскочившему первым Цыгину. – Горелого повесили.

– Наконец-то, – усмехнулся Павел.

– Вы поезжайте, – сказал Борисов, – а я на ковер.



– Он какой-то странный стал, – плача, рассказывала пожилая женщина. – Как телефон зазвонит, за что попало хватался. Раз чуть утюгом голову почтальонке не проломил. Ты, говорит, хочешь меня повесить. А тут пришла я из магазина… – Она зарыдала.

– Одной гнидой меньше, – прошептал стоявший у подъезда в толпе жильцов дома пожилой мужчина. – Девчонку до самоубийства довел, а теперь и сам вздернулся. Мало, гниде! А вы что сопли распустили? – Он покосился на трех вытиравших глаза пожилых женщин. – Радоваться надо. Теперь за дочек и внучек все ж спокойнее будете. Одним паразитом меньше стало. Молодец, кто эту заразу изводит. Их бы опрыскивать, как жука колорадского.

– Ну, – посмотрел на идущего рядом Соколова Цыгин, – слышал, что люди глаголят? Если мы возьмем этих вешателей, то народ за них стеной станет. Жаль, если Горелый сам вздернулся. Ему бы табличку: «Так будет с каждым».

* * *

– Где Угаловский? – недовольно спросил прокурор края. – Что есть нового по делу об этих вешателях? Сегодня еще одного нашли. А у вас снова ни единой зацепки.

– Почему ни единой? – не согласился Борисов. – Надо взять Будина и…

– Будиным занимаются другие, – перебил прокурор. – Если дело будет вестись так же, я отстраню вас от него. Нужен результат.

– Поверьте, – Борисов вздохнул, – мы делаем все возможное. Я уверен: это затеяно ради напоминания о деле девяносто первого года в Лесосибирске. Стоит нам узнать фамилии всех убитых тогда, и выяснится, кто мстит. Он рядом, даже, возможно, среди нас.

– А может, Борисов прав? – вздохнул сидевший у окна полный мужчина в штатском.

– Полковник ФСБ Горюнов, – представил его прокурор.

– Дело вы будете вести и дальше, – сказал Горюнов, – но постоянно держите нас в курсе. Появилась интересная для нашего ведомства информация, и я хочу попросить вас, Игорь Васильевич, вот о чем…



– Ментов кругом полно, – сообщил подошедший Митрич. – На автовокзале и особенно на железнодорожном. Так что если ваши морды знают, вам не выбраться.

– Нам не вывести вас из города, – поддержал отца Лохматый, – а вас ищут. У меня мент знакомый есть, он и заикнулся про вас. Мол, не взяли тогда у Топорика столичных, а сейчас искать приходится. Дом цыгана взорвали, а туда курьер из Москвы ехал. Точнее, только вошел, и тут взрыв. Поэтому менты вас и начали искать. Суцкий, видимо, о вас напел. Так что вам пока не выбраться.

– Вот влипли! – Геракл выругался. – Надо было выбираться сразу. Но куда? Грозный нас наверняка приговорил. Слушай, а ведь и тебя могут потянуть, – кивнул он Лохматому. – Этот адвокатишка хренов знает, что ты…

– Обо мне он не знает, – сказал Лохматый. – Топорик обо мне ничего сказать не может. Грозный – тот да. Но трупы он на меня не повесит. А пушнина, мясо и древесина – это еще доказать надо. Так что на этот счет я спокоен. Нет на меня у них ни хрена. А вот я много чего сказать могу. Так что никому не выгодно меня ментам дарить. Если потянут, я им немало интересного расскажу и о Топорике, и о Грозных. О приятеле их, Литовце. Он сюда приезжал пару раз. Вроде как на отдых. А сам золотишко по дешевке брал. Кое-кого и на гоп-стоп ставили, и даже трупы имеются по этому делу. Так что я спокоен, невыгодно им меня подставлять.

– Вот тебе и хрен, – проворчал Митрич. – Я думал, мой сын просто браконьер со стажем, а он, выходит, шестеркой у московских бандюг ходит.

– Да ты, батя, не особо меня в шестерки записывай, – неожиданно обиделся Василий. – Просто…

– Хоть просто, хоть, значит, сложно, шестерка, он и есть шестерка. А как тебя еще назвать-то? Ты ж на них, едрена вошь, ишачил. А сейчас, значится, ты в героях ходишь. Не упомянут, мол, меня, потому как я за ихние темные делишки ой сколько знаю. Так на кой им тебя ментам отдавать? Проще тебе совсем рот закрыть. Пришлют сюда пару ребят веселых, вот вроде этих, – Митрич кивнул на Геракла с Суслиным, – и пришибут тебя вместе со мной. Уж тогда-то точно никому ничего не разболтаешь.

– А отец твой прав, – хмуро проговорил Суслин. – Так скорее всего и будет. Насчет Грозного не скажу, он вроде на это не идет. А вот сын его, Ванька, запросто может прислать парочку киллеров. Про Литовца ты вообще зря упомянул. Слышал я о нем, та еще мразь, ничего святого нет. И лучше бы, если б он о тебе не вспомнил, а то хана тебе.

– Пусть сунется, – самодовольно произнес Лохматый, – я его встречу.

– Чем? – усмехнулся отец. – Карабином, что ль, привечать станешь? Так ежели тебя убить засобираются, не пойдут они на тебя в открытую. Из-за угла пулю влепят, и поминай как звали. И усадьбу подожгут на всякий, как говорится, случай. Потом ищи ветра в поле. Слушай, что тебе эти бандюки говорят, они-то знают толк в этих делишках. Чай, не одного на тот свет спровадили. Я вот как тебя увидал, – кивнул он Гераклу, – сразу понял: бандюга, людей убивал. Только не говори, что нет.

– Приходилось, – усмехнулся Геракл, – и не раз. Но все это в прошлом. Если тронут, постоять за себя смогу. А тебе, в натуре, поосторожнее надо быть, – сказал он Лохматому. – Литовец тот еще тип. Для него жизнь человеческая ни хрена не стоит. Ты, Кирка, говорил, Татарин там вешал ваших. А кто еще был?

– Да не видел я Татарина. Просто базар слушал. Про Литовца, кстати, тоже пару раз говорили. Будин там воду мутил, и Букин с ним. Я уже сидел, ко мне Будин пришел. Я, говорит, тебя вместе с Любимовым при попытке к бегству шлепну. А тут Букин нарисовался и про какого-то мента сказал: мол, он копать начал. Надо его тоже кончать. Вот фамилию не помню. Сколько раз пытался припомнить и не мог. А вспомнил бы, пошел к нему. Он жив остался. Будин кому-то… – Кирка нахмурился. – Точно, Будин как раз с Литовцем и базарил. Про золото что-то тер, а потом говорит, что мента этого кончил. А тут Букин нарисовался и сказал, что труп мента исчез. Значит, жив остался. Меня они отоварили путем. А на другой день Погодина появилась. Ну и отпустили нас с Любимовым. Нам Будин напоследок сказал: если вякнете хоть слово, вам не жить, мы вас из-под земли достанем, чтоб обратно мертвыми сунуть. Вот так-то.

– И ты столько лет молчишь! – поразился Митрич.

– Поэтому я и живой до сих пор, – ответил Кирка. – А когда теперь вешать начали, мы с Генкой Любимовым решили, что надо из города исчезнуть. Вот я к тебе и пришел.

– Во дела! – хмыкнул Митрич. – Выходит, запросто могут сюда заявиться эти самые киллеры. Раньше просто мокрушники были, а сейчас их по-иностранному называют. Что будет с Россией-матушкой? Бог, наверное, и то не знает. Давайте-ка, мужики, примем грамм по двести, а то вдруг и выпить больше не доведется. Сейчас заявятся эти отморозки и кончат всю нашу честную компанию. Я литру притащу.



Невысокий мужчина вышел на перрон и, остановившись, прикурил. Носильщики с тележками и встречающие сновали взад и вперед. Поезд Москва – Красноярск остановился.



– Здорово, Лохматый, – вылез из «Нивы» Лесовик.

– Здоров, коли не шутишь, – пожал ему руку Василий.

– Добрый день, Митрич. – Лесовик приветливо улыбнулся стоявшему у двери старику.

– Добрый и тебе, – пробурчал тот.

– Чего это ты вдруг решил наведаться? – удивился Василий.

– Пойдем подымим, – предложил Лесовик.

– Пошли, – взглянув на отца, кивнул Лохматый.

– Чтой-то не нравятся мне эти гости, мать их за косу, – пробормотал Митрич и быстро вошел в дом.



– Кто это? – спросил Суслин, стоя с пистолетом справа от окна. Геракл смотрел в окно с другой стороны дома.

– Лесовик, – сказал Кирка, – вы же его знаете.

– В натуре, он, – кивнул Суслин. – Нервы ни к черту.

Из дома вышел Митрич с двустволкой в руках. Из «Нивы» выскочили двое парней с пистолетами.

– А ну-ка брось хлопушки! – Вскинув ружье, старик прижал приклад к плечу.

– Молодец, старый, – одобрительно пробормотал Суслин.

– Это свои, батя! – торопливо проговорил Василий.

– Правильно твой батя нервничает, – кивнул Лесовик. – Тебя убьют. Точнее, должны убить. Приехали от Муллы, и я понял, что тебя кто-то заказал. Мои люди встречали человека от покупателя леса, а приехали отморозки. В общем, я тебя предупредил. – Лесовик пошел к машине.

– А с чего это вдруг? – остановил его Василий.

– Следующим могу быть и я, – повернувшись, пробормотал Лесовик. – И еще. Давай пока воздержимся от дел. Сейчас менты как оглашенные шарят повсюду. Себе дороже будет что-то делать.

– А кто заказал меня?

– Я так понял, что из-за границы.

– Спасибо.

– Сочтемся. – Лесовик пошел к машине. Парни, открыв дверцу, дали ему сесть и сами быстро забрались внутрь. «Нива» тронулась.

– И что он тебе говорил? – спросил отец подошедшего Василия.

– Заказали меня.

– Мать ихнюю за косу, – пробурчал Митрич.

– Ну? – выходя из времянки, спросил Суслин.

– Хлопнут его, – сказал Митрич. – Чего это они?

Отъехавшая «Нива» возвращалась задним ходом. Остановилась.

– Вас тоже хлопнут! – в открытое окно крикнул москвичам Лесовик. «Нива» тут же поехала вперед.

– Во обрадовал! – хмыкнул Митрич.

– Надеюсь, он не скажет, что мы тут, – процедил Геракл.

– А я в любом случае не ушел бы отсюда, – проговорил Суслин. – Вы не против таких постояльцев? – спросил он Митрича.

– А кто ж от двух пистолетов откажется? – усмехнулся старик.



– Что-то непонятно. – Борисов перевернул листок в тонкой папке. – Как мог Будин оказаться в двух местах почти одновременно с разницей в полтора часа? Даже учитывая перемещение самолетом, он не мог…

– Вот-вот, – согласился Петрович. – Я тоже обратил на это внимание. Как так вышло, думаю? И еще… – Нацепив очки, он подчеркнул ногтем строчку. – Здесь Арсений Афанасьевич. Так?

– Да.

– Вот-вот. А ведь его вроде как Яковом Игнатьевичем зовут. И вдруг Будин, но Арсений Афанасьевич. Как так?

– Действительно, что-то… Постой, Петрович, может, ты говоришь о двух разных людях? Ведь фамилии…

– Я хоть и старый, но с головой еще дружу. Глянь-ка! – Он достал из конверта фотографию. – Кто это?

Борисов усмехнулся:

– Будин Яков Игнатьевич? А…

– Хрен ты угадал, – хмыкнул Петрович и перевернул фотографию.

– Будин Арсений Афанасьевич, – прочитал Борисов. Посмотрел на дату рождения и округлил глаза.

– Вот-вот. Я тоже удивился. Один в один, только имена и отчества разные. И что теперь ты можешь сказать?

– Ничего, – растерянно отозвался Борисов. – Я ни черта не понимаю.

– Я пошел дальше, послал запрос в тот детдом в Питере, где вырос Будин. И сейчас жду ответа.

– Подожди, что ты этим хочешь сказать?

– Только то, что сказал. Все-таки интересно, согласен?

– Да. Но это, – Борисов кивнул на фотографию, – какая-то…

– Очень скоро будет и ответ, – посмеиваясь, проговорил Петрович.

Борисов внимательно посмотрел на него.

– Что ты увидел? – спросил старик.

– Да просто об этом думаю. – Борисов отвел взгляд.

– Вот и я всю ночь просидел. А что нового есть о вешателях?

– Да пока ничего. Я думаю, все это связано. Не зря плакатики на грудь вешают. Возьмем Будина, и, я думаю, многое станет ясно.

– А начальство, видать, так не думает.

– Почему?

– Да мне так кажется, – смешался старик.

– Начальство так не думает. Сегодня на ковер тягало. Вроде следователь из столицы приезжает.

– Значит, не доверяют тебе?

– Я ничего нового не нашел, – вздохнул Борисов. – Вот только благодаря тебе и вышел на Будина и его компанию. А так…

– Погоди, – остановил его Петрович. – Значит, всех уже из той братии установили?

– Да пока только Будин проходит по делу, – вздохнул Борисов. – Ну и еще Грозный скорее всего пойдет, Иван.

– А Степан, значит, снова в стороне останется? – неожиданно зло спросил Петрович.