— А вы что, специалист по всяким адским местам?

«Конечно. Я побывал в настоящем аду, сынок. Правда, не виргинском».

ГЛАВА 9

Джо Нокс сел в «ровер» и, погруженный в раздумья, потихоньку поехал домой. Он изучил все, до последнего клочка, документы из металлического ящика, и буквально в каждом из них содержались потрясающие открытия. Но хотя общая сумма данных была значительной, следственных версий, вытекающих из сведений секретного характера, оказалось не так уж и много. ЦРУ всегда умело мастерски скрывать свои операции, а в данном случае вообще превзошло само себя. И все-таки Нокс сумел собрать разрозненные кусочки в единое целое.

Мотив, по которому дом Грея полгода назад взорвали, скорее всего был обусловлен несанкционированной операцией ЦРУ в Советском Союзе еще в восьмидесятых годах прошлого столетия. Взаимосвязь просматривалась вполне четко. Одна страничка из ящика ошеломила даже видавшего виды ветерана Нокса. Совершенно очевидно, что в недостроенном туристическом центре Капитолия примерно в то время, когда взорвали дом Грея, произошла интенсивная вооруженная перестрелка. Погибло энное число спецназовцев ЦРУ, а истинные причины их смерти были скрыты от общественности очень эффективной машиной дезинформации. Похоже, за операцией стоял Грей, в то время формально уволенный с государственной службы. Кто перебил агентов и в первую очередь почему они все там оказались, осталось загадкой.

«Перестрелка внутри Капитолия? Грей, должно быть, сошел с ума».

В досье было указание на то, что у Грея состоялась встреча с действующим директором ЦРУ. Этого человека Нокс считал бесполезным политическим назначенцем, который хоть и начинал свою карьеру в управлении, но в последующие годы трудился на благо страны в конгрессе. Ноксу вряд ли удастся с ним встретиться. Маклин Хейес дал понять, что в управлении нет единого мнения на то, как продолжать расследование этого дела. Или не продолжать…

Грей был удостоен и тайной аудиенции у президента в Кемп-Дэвиде. Скорее всего эту информацию Маклин Хейес получил, сам того не ожидая. Нокс отдавал себе отчет, что вероятность опросить президента Соединенных Штатов равна вероятности самопроизвольного возгорания во время проливного дождя.

Одна из наиболее интересных порций информации, которую он выудил из досье, касалась расформированного подразделения ЦРУ «Тройная шестерка», или «войск политической дестабилизации», как неофициально прозвали его рядовые цэрэушники. Менее изящный термин: «правительственные киллеры». Подразделение «Тройная шестерка» было одной из самых оберегаемых тайн ЦРУ. Ведь официально ЦРУ никого не убивало и не лишало свободы. Вдобавок к этому не лгало, не мошенничало и не крало.

К сожалению, ополчившаяся на управление пресса все чаще стала публиковать возмущающие общественность разоблачения. Нокса никогда не прельщала эта сторона деятельности ЦРУ. Что греха таить, в интересах США действительно лучше бы видеть некоторых деятелей в гробу. Тем не менее Нокс был убежден, что разведке следует заниматься сбором информации, а не санкционированными ликвидациями и пытками.

Грей, очевидно, пришел к выводу, что несколько отставных киллеров из «Тройной шестерки» были убиты. Были ли эти смерти связаны с несанкционированной операцией в бывшем Советском Союзе, выяснить не удалось. Согласно показаниям одного из телохранителей Грея, в тот самый вечер, когда взорвали дом, бывший шеф разведки встречался там с одним человеком. Этот мужчина работал на одном из вашингтонских кладбищ и был допрошен ФБР в связи с предполагаемым убийством Грея. Именно он первым — как намекнул Маклин Хейес — предположил, что диверсант, взорвавший дом Грея, мог прыгнуть с обрыва в Чесапикский залив.

Нокс мрачно улыбнулся, вспомнив, как этот человек представился агентам ФБР.

«Оливер Стоун».

Сумасшедший, или здесь что-то другое? Так как Картер Грей не был замечен в привычке приглашать к себе людей с неустойчивой психикой, очевидно последнее. Во время последующего визита в уже разрушенный дом Грея Оливера Стоуна сопровождал агент секретной службы. Тоже любопытно. Нужно будет познакомиться с этим Алексом Фордом.

Последний кусочек интересной информации касался недавней эксгумации на Арлингтонском национальном кладбище. По распоряжению Грея вскрыли могилу некоего Джона Карра, а гроб доставили в штаб-квартиру ЦРУ. Результаты акции остались неизвестны. Нокс видел секретное армейское досье Карра — оно было образцовым.

Чутье подсказывало Ноксу, что такой, как Карр, с его отработанными смертоносными навыками, был бы эффективной боевой единицей «Тройной шестерки». Большинство ее членов попали туда из армии. Карр исчезает из документов публичного характера как раз в то время, когда «Тройная шестерка» находится на пике своей активности. Это вызывало больше вопросов, чем давало ответов.

Нокс добрался до дома и заехал в гараж. Через минуту дверь на кухню открыла дочь Мелани. Днем она звонила ему сказать, что приедет и приготовит ужин. Но после вызова к Маклину Нокс попросил, чтобы она не беспокоилась с готовкой — он вернется очень поздно. Поэтому, увидев дочь, был приятно удивлен.

Из кухни разносились вкусные запахи. Сняв с Нокса пальто и повесив на вешалку, дочь крепко обняла отца.

— Никогда бы не подумал, — сказал он, — что у загруженных работой частнопрактикующих юристов есть время готовить себе еду, а уж тем более стряпать еще для кого-то.

— Рассуждать будешь, когда поешь. Я не заглядываю на сайт кулинарных рецептов, но готовить не боюсь.

Мелани пошла в мать, покойную Патти. Высокая, гибкая, с рыжеватыми волосами, которые она собирала в «конский хвост». Окончив юридический факультет Виргинского университета, Мелани очень быстро стала восходящей звездой лучшей в Вашингтоне юридической фирмы. Старший из его двоих детей, сын Кенни, служил в морской пехоте и сейчас находился в Ираке. Мелани взяла на себя обязанность заботиться о том, чтобы отец не голодал и не впадал в уныние после недавней смерти матери, с которой прожил тридцать лет.

Они ужинали на застекленной террасе; открыли бутылку «Амароне», и Мелани рассказывала о судебном деле, которое вела. Еще в раннем возрасте дети быстро уяснили, что отец никогда не обсуждает свою работу. Он ездил по всему миру — часто о внезапных командировках семья узнавала из скупых записок — и мог пропадать надолго. Нелегко служить стране, работая в госдепартаменте.

Как-то Нокс сказал дочери:

— У меня довольно скромная должность, поэтому могут вызвать в любое время.

Уловка срабатывала, пока Мелани училась в начальных и средних классах. Когда же его развитая не по годам дочь стала старшеклассницей, Нокс был вынужден отметить, что она больше не верит в легенду, хотя и старалась этого не показывать. Сын же воспринимал частые отлучки отца просто как жизненную данность. Сейчас младший капрал морской пехоты и сам служил за границей, ежедневно рискуя головой. У Кенни Нокса хватает собственных забот, надеялся отец; вряд ли он тревожится о том, как зарабатывает его старик.

— Когда ты позвонил отменить нашу встречу, — пояснила Мелани, — я думала, что ты куда-то улетаешь. Но когда ты сказал, что вернешься поздно вечером, я решила все-таки приехать.

Нокс только кивнул в ответ, потягивая хорошее вино и глядя на деревья на заднем дворе, начавшие стонать перед очередной грозой.

— На работе все в порядке? — осторожно спросила дочь.

— Разбирал старые бумаги. Ничего интересного.

Конечно, Мелани не очень-то легко. Большинство ее сверстников четко представляли, чем их родители зарабатывают на жизнь, и соответственно меньше переживали. Он же, пока дети росли, вежливо отклонял все приглашения в школу на открытые уроки «Бизнес твоих родителей». В конце концов, о чем бы он им рассказывал?

— Предложили подумать об отставке?

— Я и так без пяти минут отставник. Давно уже одной ногой в профессиональной могиле.

— Удивительно, как это госдепартамент решил обойтись без тебя?

Отец и дочь обменялись быстрыми взглядами и одновременно отвели глаза, сосредоточившись на вине и остатках ростбифа с картошкой.

Прощаясь, Мелани не сразу выпустила из объятий широкие отцовские плечи.

— Береги себя, па. Не лезь лишний раз куда не надо. Сейчас опасные времена.

Она села в такси, которое вызвала, чтобы добраться до вашингтонской квартиры, и помахала ему в окно.

Нокс помахал в ответ. Вспомнился Маклин Хейес, советующий продвигаться осмотрительно.

Его замечательная дочь совершенно права. Сейчас опасные времена.

Рано утром он позвонит Хейесу. Генерал был ранней пташкой, скорее даже петухом. И как петух считал, что солнце встает потому, что это он прокукарекал. А у Нокса ни одного ответа, зато множество вопросов. Реакцию генерала предсказать невозможно. В войсках Хейес славился тем, что добивался выполнения приказа всеми мыслимыми силами и средствами, а это очень часто влекло за собой избыточные потери. Как полагал Нокс, после Вьетнама, где Хейес командовал батальоном, он оставался абсолютным рекордсменом среди старших офицеров — участников той войны по количеству потерь личного состава. Пусть эти потери и приносили победы, но победы-то заключались во взятии второстепенных высот, чуть ли не болотных кочек, причем часто на считанные часы. Тем не менее Хейес стремительно поднимался по карьерной лестнице.

Однако Нокс не намерен становиться статистической единицей потерь на пути генерала к очередному триумфу. Надо пройти по минному полю, не упустив цель и в то же время не подставив собственную спину. Маклин был великолепным инфайтером — приверженцем ближнего боя и мастером ловко прикрывать собственные фланги. Как поговаривают, в прошлом он завалил не одного конкурента в лабиринтах Пентагона, проведя полжизни в подковерной борьбе. Недостаток быстроты и выносливости генерал с лихвой восполнял беспринципностью, коварством и несравненной прозорливостью.

Нокс запер дверь, подбросил в камин дров и взялся за роман с намерением вечером его дочитать. Возможно, ему долго не представится такая возможность. В его сфере деятельности если уж шестеренки раскручивают, то вращаются они неимоверно быстро.

А из сегодняшнего ящика с секретами Нокс вынес заключение, что при сложившихся обстоятельствах их вращение легко может выйти из-под контроля.

ГЛАВА 10

Нокс смотрел в иллюминатор, как исчезает земля, — «Дассо-Фалькон» стремительно набирал высоту, громадной иглой пронзая небо. Не считая двух летчиков в кабине, в роскошном, отделанном деревянными панелями салоне находились всего три человека: Нокс, Маклин Хейес и стюард. Самолет выровнялся и лег на курс; стюард принес кофе и легкий завтрак и бесшумно исчез.

Когда Нокс в семь утра позвонил Хейесу и сказал, что никаких перспектив в этом деле не видит, тот вызвал его для доклада на частный аэродром в Виргинии неподалеку от Фронт-Роял. Через пять минут после того, как Нокс вышел из своего «ровера», самолет взмыл в небо.

Ноксу было известно, что у Хейеса есть офис в одном из зданий в тихом уголке Вашингтона, но генерал предпочитал проводить встречи на высоте тридцати пяти тысяч футов, будто высота способствовала наилучшему принятию решений или по крайней мере уменьшала возможность прослушки. Только топлива в полете сожгут на сумму, равную стоимости прекрасной квартиры в центре столицы. Впрочем, ни для кого уже не секрет, что некоторые правительственные шишки обращаются с казначейством США так, будто деньги там никогда и ни при каких условиях не иссякнут. Заодно они обеспечивают высокооплачиваемой работой чиновников от финансов, продававших казначейские векселя китайцам и саудитам, чтобы поддерживать Америку на плаву.

Отставной генерал был одет как заурядный гражданский: скучный костюм, под стать ему галстук, такая же дурацкая обувь. Слишком короткие носки открывали бледные безволосые лодыжки. Определенно Хейес взбирался по карьерной лестнице отнюдь не благодаря чувству стиля. Он брал, и Ноксу это было хорошо известно, умом и бесстыдством. Только одна деталь одежды свидетельствовала об армейском прошлом — три звездочки на зажиме галстука.

Некоторое время они вели ни к чему не обязывающую беседу, а затем наконец седовласый Хейес, сделав последний глоток кофе, откинулся в кожаном кресле.

— Впечатления от прочитанного?

— Масса. Но все какие-то расплывчатые. Вынужден заметить, документы выглядят чуть ли не сфальсифицированными. Дыры такие, что самолет просвистит и крылом не зацепит.

Хейес одобрительно кивнул:

— Моя первая реакция была точно такой же.

Нокс не стал уточнять, чем важно такое выделение слова. По опыту прошлых отношений с Маклином он уже знал, что только заработает себе неприятности.

— Должен признаться, мне пока не ясна цель расследования. Что мы предполагаем в конечном итоге выяснить?

Хейес развел длинными костлявыми руками.

— Что выяснить? Правду, разумеется.

— Вы говорите так, будто не уверены в этом, — осторожно заметил Нокс.

— Смотря что вы нароете. Сами знаете, как у нас бывает.

— Грей и Симпсон мертвы. Стоит ли будить спящую собаку?

— Нам нужна информация, а что делать с ней потом… На данный момент это совершенно отдельный вопрос, который вас не касается.

«Да уж, он умеет тактично ставить подчиненных на место!»

— Значит, я провожу полное расследование дела? Вы именно это мне поручаете, сэр?

Хейес молча кивнул. Нокса поразило, что отставной генерал может подозревать его в попытке каким-то образом вести запись беседы.

«Если бы только я отважился…»

Нокс решил не давить на генерала, чтобы тот обязательно озвучил свой ответ. Вдруг где-то в самолете скрыта некая «руководящая сила», которая поможет ему выйти из салона на высоте восьми миль, если он слишком сильно прижмет Маклина? Притянуто за уши? Возможно. Но судьбу лучше не испытывать.

— Расскажите, как вы планируете вести расследование.

— Есть следственные версии… Полагаю, что директор — вне моей досягаемости? — спросил Нокс, намекая на шефа ЦРУ.

— Вряд ли он будет вам полезен. Разведка начинается с того, что в голову приходят нужные мысли, а в случае директора дома никогда никого нет.

«Маклин определенно знает, что запись я не веду».

— А агенты ФБР, расследовавшие взрыв дома Грея? А агент секретной службы Алекс Форд? А что вы можете сказать о «Тройной шестерке»?

— А что она? Официально ее никогда не существовало.

Ноксу надоела словесная игра.

— В бумагах есть расплывчатое указание на то, что кого-то внезапно вывели из подразделения и что Грей был об этом осведомлен.

— Можете порыться, если хотите, но упретесь в тупик.

— А как насчет несанкционированной операции в Советском Союзе много лет назад?

— Не стоит там копаться. Всем будет только хуже.

— Вы усложняете мне задачу, генерал.

Хейес в ответ улыбнулся:

— Если бы все было просто, разве мы стали бы вам звонить, Нокс?

— Я не фокусник. Я не могу заставить вещи появляться и исчезать.

— Ну, исчезновение мы прикроем. То, что необходимо найти, затем должно навсегда исчезнуть. Как насчет того человека, с которым Грей встречался в тот вечер, когда его взорвали?

— Известный кинорежиссер Оливер Стоун? — не смог сдержать улыбку Нокс.

— В свое время этот тип разбил палатку в парке Лафайет и, насколько я помню, вывесил плакат «Хочу знать правду!».

— Искать правды прямо напротив Белого дома? Все равно что нацистов в синагоге. Считаете, этим ненормальным стоит заняться?

— Исходя из того, что он больше не появляется там, где ошивался постоянно, считаю, что заняться им стоит.

— Что еще о нем известно?

— Практически ничего. Вот вам еще одна причина, почему его нужно взять в разработку.

— А что это за вскрытие могилы на Арлингтонском кладбище?

— Как ни странно, в тот день, когда Грей распорядился произвести эксгумацию, я был у него в кабинете.

— Он говорил, зачем ему это понадобилось?

— Отдавать приказы он умел лучше, чем объяснять их.

— Чье же тело обнаружили в гробу? Джона Карра или кого-то другого?

— Ни то ни другое. На поверку гроб оказался пустым.

— Получается, Карр жив?

— Не исключено.

— Он входил в состав «Тройной шестерки»? Я читал выборку из его армейского досье. Он отвечал всем требованиям.

— Примите это в качестве рабочей гипотезы.

— У вас есть основания считать, что Карр и Стоун — один и тот же человек?

— У меня нет оснований считать иначе.

— Тогда по какой причине Карр застрелил Грея и предположительно Симпсона?

— Не все из «Тройной шестерки» заканчивали службу по-хорошему. Возможно, Карра кинули.

— Если так, то он слишком долго не нажимал на спусковой крючок. И потом, он ведь лично был с визитом в доме Грея. Зачем устраивать взрыв? Он вполне мог убить Грея во время встречи.

— Возможно, тогда не было для этого причин.

— А что изменилось?

— Вот и выясните! Флаг и могильный крест — недвусмысленный знак.

Нокс восхитился, как за несколько коротких минут Хейес от позволения нащупывать свой путь расследования перешел к тому, чтобы направить его по нужному генералу пути.

— Итак, регулярная отчетность, каналы связи обычные. Если понадобится помощь, не медлите. Сделаем все возможное. В определенных пределах, естественно. Как я уже говорил, не все разделяют наши взгляды на проблему. Консенсус в разведкругах так же труднодостижим, как конфессиональный мир в Ираке.

«Правая рука подталкивает в атаку, а левая держит у горла нож».

Хейес нажал кнопку на подлокотнике кресла, и самолет начал крутой вираж. Очевидно, и полет, и разговор закончились.

Как бы подтверждая этот логический вывод, генерал встал и направился по проходу к двери в хвосте самолета. Дверь, щелкнув, захлопнулась за ним.

Нокс стал смотреть на облака, появившиеся, когда самолет начал снижаться.

Через полчаса он уже мчался в своем «ровере» на восток.

Он начнет с Алекса Форда, а дальше пойдет по списку подозреваемых. Но из того, что Хейес говорил, равно как и оставил недосказанным, складывалось впечатление, что все дороги ведут к так называемому Оливеру Стоуну.

Если Стоун входил в состав «Тройной шестерки» и спустя три десятка лет смог уничтожить Симпсона и Грея, то Нокс вовсе не был уверен, что ему так уж хочется схлестнуться с этим джентльменом.

«Действительно, опасные времена».

Отставка становилась все привлекательнее. Главное теперь — до нее дожить.

ГЛАВА 11

Автобусы «Грейхаунд» не ходили в окрестности Дивайна, что в штате Виргиния. Однако в ту сторону нашелся ржавый драндулет на вихляющихся колесах со звучным названием «Междугородние рейсы», грубо намалеванным на борту по самодельному трафарету. Стоун и Дэнни сели на заднее сиденье, за пассажиром, державшим на голых опухших коленях клетку с цыплятами, и женщиной, оказывавшей Стоуну намного больше, чем тому хотелось, знаков внимания, включая пересказ истории своей жизни за все семьдесят с чем-то лет. К счастью, она вскоре сошла; ее встречал мужчина на древнем «универсале» без двух дверей.

Наконец высадились и они — в таком месте, которое Стоун мог описать только как обочину дороги где-то у черта на рогах. Захолустная станция, где пришлось сойти с поезда, по всем показателям выглядела блестящей столицей.

— И что теперь? — Стоун закинул рюкзак за спину.

Дэнни подхватил чемоданчик.

— Теперь пойдем пешком и попробуем голосовать. Может, повезет.

Хотя был уже второй час ночи, им повезло, и они отправились в Дивайн в кузове грузовичка, где с ними ехал, по словам хозяина, боров-рекордсмен Лютер. Рекордсмен все норовил засунуть розовый пятак в промежность Стоуну.

Вдалеке Стоун увидел контуры какого-то массивного сооружения. На темном небе вырисовывались узкие башни и трехэтажные здания. В неясном лунном свете по периметру строений что-то сверкало.

— А это что такое?

— «Мертвая скала». Федеральная тюрьма особого режима.

— Откуда такое название?

— Так народ прозвал. Она стоит на месте заброшенной шахты. Лет тридцать назад двадцать восемь горняков погибли под обвалом, и шахту замуровали. Ну а в тюрьме содержат отбросы из отбросов. То еще местечко.

— Ты кого-нибудь там знаешь?

Дэнни молча отвернулся.

Стоун продолжал рассматривать тюремный комплекс, пока тот не скрылся за поворотом. Он понял, что в темноте сверкала отражавшая лунный свет колючая проволока.

Они высадились из грузовичка и дальше пошли пешком. Дивайн по большей части был погружен во тьму, но пока они тащились по улице, то тут, то там стали появляться огни фар. Мимо них в восточном направлении проехал пикап. Затем еще один. И еще… Сквозь грязные стекла Стоун наблюдал за странно похожими друг на друга водителями: худая фигура низко склонилась к баранке, между пальцами зажата сигарета. Стекла машин были затянуты осевшим в морозном воздухе инеем. Городок накрывали тени окружавших его близких гор, которые казались темнее самой ночи.

Он посмотрел на часы. Всего два ночи.

— Куда это народ в такую рань? — спросил Стоун, кивая на мини-караван «фордов» и «шевроле».

— Шахтеры.

— Едут на смену?

— Что вы! Следующая смена в семь утра. Эти ребята чешут в клинику за дозой метадона по тринадцать баксов. Потом уже можно и на смену.

— Метадон?

— Кому-то овсянка на завтрак, а шахтерам — метадон и стакан апельсинового сока. Гораздо дешевле, чем нюхать или колоться между пальцев ног. При таком способе анализ мочи ничего не покажет, и шахтерскую лицензию не отберут.

Дэнни показал вперед на небольшую витрину между магазином одежды и скобяной лавкой. Вероятно, «Хоум депо» и «Уол-март» считали изолированный от мира городишко абсолютно неперспективным.

— Вон заведение моей матушки.

Стоун увидел вывеску: РЕСТОРАН И БАР «У РИТЫ».

— Стало быть, твою маму зовут Рита?

Дэнни с усмешкой покачал головой:

— Не-а. Рита управлялась здесь до нее. У мамы вечно не хватает денег на регистрацию новой вывески. Да и так все знают, что это ее заведение. А она Абигайль, Аби.

Дэнни отпер ключом дверь и кивком пригласил Стоуна войти.

— Твоя мама здесь и живет?

— Нет, но над рестораном есть комната. Остаток ночи можете поспать там.

— А ты?

— Нужно кое-что сделать. Кое-кого увидеть. — Дэнни дотронулся до лица. — Заодно подлататься.

— К врачу? Ночью?

— Врач мне не нужен. Подумаешь, как в пятницу после матча!.. Главное, не раскисать. На мне заживает как на собаке.

— Думаешь, нормально, если я останусь здесь на ночь?

— Конечно. Я вернусь к тому времени, когда мама открывает ресторан на завтрак. Сам ей все и объясню.

Войдя внутрь, Стоун огляделся. Длинная барная стойка красного дерева с высокими стульями перед ней, по одну сторону — пара бильярдных столов, по другую — музыкальный автомат середины двадцатого века. Между ними застеленные клетчатыми скатертями столики с перевернутыми на них стульями. Стоял запах лимона и свежего воздуха. Судя по всему, Абигайль Райкер содержала свой ресторан в чистоте и порядке.

— Дэнни, мне удастся найти в городе разовую работу? А то я несколько поиздержался.

— Постараюсь узнать.

Дэнни проводил его наверх, и уже через пару минут измочаленный Стоун крепко спал на маленькой кровати.

Проснулся он от того, что в щеку уперся твердый предмет.

Охотничий дробовик двенадцатого калибра.

ГЛАВА 12

— Вы кто такой, черт возьми?!

Стоун не двигался. Резкие движения под приставленным к физиономии стволом не рекомендуются.

— А вы Абигайль Райкер?

— Вопросы здесь задаю я.

— Меня зовут Бен. Дэнни Райкер разрешил мне здесь поспать.

Стоун видел, как ее палец лег на спусковой крючок. Женщина свела брови.

— Вы лжете. Дэнни давно уехал.

— Ну да, только сегодня он вернулся. Мы познакомились в поезде. Он ввязался в драку. Я его выручил. Его избили, и он решил пока вернуться домой. Я его только проводил.

На вид женщине было сорок с небольшим. Миниатюрная — пять футов три дюйма, — с узкими бедрами, худенькая — явно не любительница поесть. В длинных, заплетенных в косы темных волосах проглядывали серебряные нити. У нее было миловидное лицо с высокими гладкими скулами и большими изумрудными глазами, вспыхнувшими, когда она резко спросила:

— Его сильно избили?

— Не так чтобы очень. Обойдется синяками. Не могли бы вы отвести дробовик от моего лица? При случайном выстреле я одними синяками не отделаюсь.

Она отступила на шаг и чуть опустила дробовик; теперь он был нацелен куда-то под кровать.

— Говорите, помогли ему? С чего это?

— Их было трое на одного. Мне показалось, что это нечестно. Вы не возражаете, если я встану? А то спина затекла.

Она отступила еще на шаг. Стоун встал и распрямился. На лестнице послышались шаги, и в комнату вошел Дэнни. Красивое лицо с распухшей щекой озарилось радостной улыбкой, когда Дэнни оценил ситуацию.

— Вижу, вы уже познакомились.

— Ага. — Стоун покосился на дробовик. — Отличный способ — мертвого разбудит.

Мать Дэнни будто онемела. Обретя же дар речи, обрушилась на сына:

— Что ты вытворяешь, Дэнни?! Изводил-изводил меня, что уедешь, уехал, разбил мое сердце, я все глаза себе выплакала, а вернулся весь избитый, лица нет… А этот мистер, — она указала дробовиком на Стоуна, — видите ли, утверждает, что не о-очень.

— Ну, сделал крюк, ма. Ничего же не случилось.

— Конечно! Тебе все «ничего». — Абигайль опустила наконец дробовик и посмотрела на Стоуна. — Он утверждает, что помогал тебе в драке.

— Представляешь, один уложил всех троих! А как он ножи кидает — мне такое и не снилось.

Женщина, похоже, оценивала Стоуна в новом свете.

— По-моему, староват для Рэмбо.

— Вы не поверите, сегодня утром я сам это понял, — ответил Стоун. — Я так полагаю, вы Абигайль Райкер?

— А я так полагаю, что вы оба голодные. Пойдемте, горячий кофе и яичница для вас найдутся.

Они сошли вниз. В ресторане уже было полно народу. Большинство клиентов — мужчины средних лет с черными кругами въевшейся угольной пыли под глазами, одетые в рабочие комбинезоны со светоотражающими полосами.

— Шахтеры после ночной смены, — пояснил Дэнни.

Если бы Стоун не знал, где находится, решил бы, что попал в больничное отделение. Многие сидели, согнувшись явно от боли. Иссеченные узловатые пальцы крепко обхватывали кружки с кофе. Растрескавшиеся защитные каски валялись на полу под ногами, обутыми в рабочие ботинки со стальными вставками. По залу разносился надрывный кашель.

— Адский способ зарабатывать на жизнь, — понизив голос, сказала Аби, направляясь к свободному столику рядом с кассой. Очевидно, заметила изумленный взгляд Стоуна.

Она сама принесла им завтрак, и за следующие десять минут голодный Стоун проглотил две порции и выпил три чашки обжигающего кофе.

Аби пододвинула стул и села рядом. Смотрела на сына и, когда тот принялся за четвертый тост, легонько ткнула кулаком ему в ухо.

— Это еще за что?

— Уезжаешь — не уезжаешь…

— Уеду-уеду. Раньше, чем ты думаешь. Напрягаться никому не придется.

— Я не говорила, что меня это напрягает.

— Не говорила?

— Нет!

Чтобы разрядить обстановку, Стоун спросил:

— В какие края направишься?

— Понятия не имею. Куда потянет.

— И куда должно потянуть?

Дэнни пожал плечами:

— У каждого есть мечта. Возможно, осяду в Калифорнии, где-нибудь на киностудии. А что, я рослый и вроде не урод. Может, стану каскадером.

Аби покачала головой.

— А как же университет? Такая мечта не посещала твою умную головушку?

— Ма, мы об этом уже говорили.

— И вовсе нет. Это я говорила, а ты сказал, что не хочешь ничего обсуждать.

— Если б не мое колено, я играл бы сейчас за Виргинский политех. Но не сложилось. И что хорошего тогда в университете? Ясно, что студент из меня никакой.

— Ты ведь не дурак!

— Никто и не говорит. Только я не книжный червь.

Аби посмотрела на Стоуна:

— Вы учились в университете?

Он покачал головой.

— Хотел, но вместо этого пришлось воевать.

— Вьетнам?

Стоун кивнул.

— Вот почему вы так классно деретесь… А вы не из тех чокнутых ветеранов с осколками в башке? — криво усмехаясь, спросил Дэнни. — Ходячая мина замедленного действия, нет?

— Человек сражался за свою страну, Дэнни, это не повод для шуток, — отругала его мать.

— Я вернулся домой без осколков, — сказал Стоун.

— Стрелять-то хоть довелось? — запальчиво спросил Дэнни.

— Я согласен с твоей мамой. Надо учиться.

— Да хоть сейчас запишусь. Выдай мне чек на сотню тысяч, ма, и я уже в Гарварде.

Аби начала что-то отвечать, но в этот момент открылась дверь. Стоун почувствовал, как болтовня в ресторане постепенно стихла. Когда он поднял глаза, то увидел стоящего в дверях крупного мужчину в отутюженной форме и ковбойской шляпе набекрень. Огрубевшее от солнца и ветра лицо было покрыто морщинами — красивое лицо, с выступающей наподобие рыцарского подбородника квадратной челюстью. Непослушные волнистые волосы выбивались из-под шляпы. Правая рука, лежавшая на пистолете, держала его цепко, как когтистая лапа орла добычу.

Шериф внимательно осматривал зал и посетителей, пока не заметил Аби Райкер. Тогда он улыбнулся. Затем увидел рядом с ней Стоуна. И сразу перестал улыбаться.

ГЛАВА 13

Алекс Форд побежал перехватить что-нибудь на ленч, когда на выходе из Вашингтонского управления секретной службы к нему подошел какой-то мужчина.

— Минутка найдется? — спросил он, показав удостоверение.

Алекс вздрогнул, увидев значок ЦРУ.

«Ну вот, началось».

— В чем дело, агент Нокс? — спросил он, хотя, конечно же, все понял.

— Нам нужно переговорить.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас.

Минут через пять мужчины дошли до небольшого парка. Нокс опустился на скамейку и жестом пригласил Алекса присесть рядом.

Несколько минут говорил только Нокс. Все, о чем он сообщил, уже было известно Алексу.

— Вашего друга нет дома.

— В самом деле? В последнее время я к нему не заходил.

— По моим сведениям, вы заходили к леди, которая там жила. Как ни странно, она тоже уехала. Что вы можете о ней рассказать?

— Не так уж и много.

— Давайте начнем с имени.

У Алекса участилось дыхание.

«Это только сильнее все усложнит».

— При чем тут она? Или мой друг?

— В этом мы как раз и пытаемся разобраться. Итак, ее имя?

— Сьюзен. Сьюзен Хантер.

— Вам известно, где она сейчас?

— Нет.

«По крайней мере это правда».

— В каких вы отношениях?

— Просто друзья.

— А почему она уехала?

— Кто знает! Нынче здесь, завтра там. Таков склад ее характера.

— Другой ваш друг Оливер Стоун получил благодарность не от кого-нибудь, а от самого директора ФБР за содействие в ликвидации агентурной шпионской сети здесь, в Вашингтоне.

— Верно. Под конец операции привлекли и меня. Он вполне заслуживает доверия.

— Еще он протестовал перед Белым домом. Работал смотрителем на кладбище. И помогал ликвидировать агентурную сеть. Интересные зигзаги карьеры.

— Он вообще интересный человек.

— Что еще вы можете сказать об этом интересном человеке? Например, о его отношениях с Картером Греем?

— С Картером Греем?

Алекс изо всех сил пытался показать, как он сбит с толку. Солгав федеральному агенту, он уже совершил несколько уголовных преступлений. И с каждым словом все больше углублял свою профессиональную могилу.

— Ага. С Картером Греем. Стоун приезжал к нему в тот самый вечер, когда взорвали дом. На следующий день вы со Стоуном появились на месте преступления. Я уже переговорил с агентами ФБР, которые были там вместе с вами.

— Да, все верно. Я знал, что Оливер приезжал на встречу с Греем, потому что он сам мне об этом сказал. Но зачем они встречались, понятия не имею. Он попросил меня съездить с ним на встречу с агентами ФБР, что я и сделал.

— Как вы познакомились?

— Все, кто работал в Белом доме в службе сопровождения, знали Оливера Стоуна. В течение долгого времени он был непременной фигурой парка Лафайет.

— Вам, часом, не известно его настоящее имя? Или он работает по совместительству и кинорежиссером?

— Мне не известно его настоящее имя.

— Я считал, что агенты секретной службы более любознательны. Человек годами торчал напротив Белого дома, а вы даже не знаете его настоящего имени.

— У нас свободная страна. Он не представлял опасности. Просто реализовал свое право на протест. Безобидный чудик.