Они нерешительно повернулись.

Он быстро надел на них наручники и кандалы, затем вновь развернул лицом к себе.

— У нас мало времени. Я был лучшим другом Джоша Кумса. А вы, я слышал, спасли Вилли.

— Да, я. Но теперь его нет в живых. Полагаю, об этом вы также слышали. Погиб и Боб. Их взорвали.

Охранник кивнул.

— Как вы считаете, в чем здесь причина?

— Наркотики.

Стоун изложил ему сжатую полуминутную версию и закончил словами:

— А Джоша убили, потому что он об этом догадался.

— Я пришел к тому же выводу. Что-то слышал, даже видел какие-то наркотики, но доказательств у меня никаких. Тем не менее я точно знаю, что вас двоих не переводили из других тюрем.

— Сколько еще охранников разделяет ваши взгляды?

— Двое-трое, не больше. Остальные в полной зависимости от Тайри.

— Я Джо Нокс, агент ЦРУ. Свяжитесь с человеком по имени Маршалл Сондерс и сообщите ему, где я нахожусь. Его номер… — Нокс взглянул на Стоуна. — Скажете ему, что я здесь один.

— Я не позволю тебе этого сделать, — возразил Стоун.

— У тебя нет выбора. Вот почему я прошу звонить моему другу Маршу, а не Хейесу.

— Мы оба прекрасно знаем, кто такой Хейес. Если обнаружится, что ты обвел его вокруг пальца, твоим следующим местом службы станет пыточный центр в Афганистане. И будешь ты там отнюдь не следователем. Поэтому возвращайся домой и живи свои дни, как угодно тебе, а не Хейесу.

— Оливер, ты не представляешь, что он…

Стоун не дал ему договорить.

— Мне давным-давно уже все ясно. Некоторые вещи не меняются.

— Ребята, — занервничал охранник, — решайте быстрее!

Нокс еще раз внимательно посмотрел на Стоуна, назвал охраннику номер телефона и просил передать, что он здесь с человеком по имени Джон Карр.

— Позвоните Сондерсу как можно скорее и объясните, где мы находимся.

В камеру они вернулись вовремя: как раз всех остальных сажали под замок.

Когда они остались одни, Нокс продолжил тему:

— Я не позволю Хейесу сделать так, чтобы ты исчез.

— Я исчез давно. Последние тридцать лет меня, по сути, не существует.

На время наступило молчание.

— Почему Хейес не дал тебе получить награду?

Стоун стремительно встал с лежака и прислонился к стене.

— Прошло столько лет… Думаешь, я помню?

— Уверен, что помнишь. То время нельзя забыть. Никогда.

Стоун взглянул на Нокса по-новому.

— Ты когда был во Вьетнаме?

— Последние полтора года войны.

— Я больше, и все на передовой.

Стоун смотрел в пол. Он еще никогда и никому об этом не рассказывал. Но теперь все изменилось. Они сгинут в этой тюрьме, либо Стоун умрет в какой-то другой, если его сразу не казнят.

Он поднял глаза.

— Тактика ведения боя у Маклина Хейеса была одна: бросай в мясорубку как можно больше пушечного мяса и смотри, куда кривая вывезет. Но невзирая на результат, он очень тщательно следил, чтобы в рапортах по команде был в подробностях расписан его собственный героизм. Хотя лично я считаю, что самые жестокие сражения, в которых он побывал, — это перебранки и ссоры в офицерской столовой.

— У нас такого офицерья тоже хватало. Герои на словах, в деле их и не увидишь.

— Хейес считал, что я сорвал ему досрочное получение подполковника.

— Каким образом?

— В том районе затерялись в джунглях три деревушки. Высокое начальство вдруг решило, что нам крайне необходимо овладеть этими важными стратегическими пунктами. Думаю, просто очень хотелось вернуться домой победителями. Операцию поручили Хейесу. Этакая морковка перед мордой осла на светлом пути к бригадному генералу. Хейес приказал нам выступить тремя ротами — по роте на деревушку — и вызвал к себе для постановки задачи всех сержантов.

— А как же офицеры?

— К тому времени они все погибли. Мы крутились и за взводных, и за ротных, только держись. В общем, он отдал приказ снести эти деревни. И чтоб никто не ушел.

— Ты имеешь в виду, не потеряв ни одного солдата?

— Нокс, я имею в виду — никто. Ни мужчины, ни женщины, ни дети. Ни одна живая душа. Нам следовало сжечь деревни вместе с жителями и объявить, что это дело рук вьетконговцев. Это была грязная и подлая ложь, которую придумал Хейес. В его башке постоянно рождалось подобное дерьмо. Этот тип вел себя как реинкарнация Макиавелли. Подозреваю, что он считал эти мерзости всего лишь ускорителем служебной карьеры.

— И что было дальше?

— Две роты выполнили приказ, третья нет.

— И Хейес начал тебя преследовать?

— Попытался. Но я его предупредил, что тогда выплывет правда. Он не мог пришить мне неподчинение, потому что за подобный приказ ему грозил военный трибунал. Видишь ли, я прекрасно понимал, по каким правилам он играет. Высокое начальство в случае осечки могло бы сделать вид, что операцию провели самостоятельно, без надлежащей санкции. А вот геморрой, который доставили бы журналисты, начальству был бы совсем ни к чему, и Хейеса сожрали бы живьем… Так или иначе, операция, выполненная на две трети, командованию не понравилась, и бедолаге Хейесу пришлось ждать заветного повышения.

— И он нашел другой способ тебя достать. Боевая награда.

— Если честно, я никогда не придавал этому большого значения. Я сражался на войне, которой не было конца. Все друзья, которые у меня там появились, погибли. Я слишком устал. Меня достала Юго-Восточная Азия, дожди, жара и бессмысленные боевые действия, когда мы то оставляли, то занимали, то снова оставляли сотню ярдов болот и джунглей, а все ради чего? Ради чего, Нокс?

— Именно тогда ты и поступил на службу в «Тройную шестерку»?

Стоун замялся.

— Думаю, ты заслужил право знать…

— Дальше меня это никуда не уйдет.

— Да, именно тогда и началась служба в «Тройной шестерке», хотя и не скажу, что я на нее поступил. Мне дали понять, что другого варианта для меня нет. И попал я из огня да в полымя — поменял одну преисподнюю на другую.

— Допускаю, что ты стал непревзойденным профессионалом. Так почему же ЦРУ на тебя ополчилось?

— Годы шли, я женился на Клэр, у нас родилась дочь. Это были лучшие дни моей жизни. Без излишней сентиментальности скажу, что мне открылся целый новый мир. И я решил, что больше не хочу играть в эти игры. Я просто уже не мог нажимать на спусковой крючок. Я перестал выносить собственное зловоние. Я был не в состоянии пролететь полмира, всадить кому-то пулю в голову, а потом вернуться домой, взять на руки дочь и целовать жену. Я больше не мог.

— Но во внимание это принять не захотели?

— Там считают, что ты навечно стал их собственностью.

Стоун сполз на пол, прислонился затылком к стене и закрыл глаза.

— Я помогу тебе, Оливер, клянусь, помогу.

— Ты лучше помоги себе, Нокс. Мне уже поздно. А все, что будет со мной, я заслужил.

ГЛАВА 73

Им удалось урвать несколько часов отдыха у Тайри, в двух милях от Дивайна. Скромный дом стоял в чудеснейшем месте: на вершине холма, под которым расстилался обширный луг.

Тайри — с красными опухшими глазами — в огромной кастрюле сварил кофе.

— Прошу извинить за столь скромный набор продуктов. Обычно у меня не бывает больших компаний.

— Другого продукта мне сейчас и не нужно.

Рубен с удовольствием глотнул крепчайшего кофе из огромной кружки.

Когда они приехали в усадьбу Аби Райкер, то без труда поняли, что произошло. Входная дверь была выбита, мебель перевернута, а помощник шерифа сидел на полу с окровавленным лицом. Не удалось найти ни одного указания на то, кто захватил Аби и куда ее увезли. Тайри разослал ориентировку всем полицейским постам округа, но пока это не дало никаких результатов. И с каждым часом надежды на благополучное возвращение женщины оставалось все меньше.

— В голове не укладывается, как я этого не учел, — сказал Тайри с виноватым видом.

— Вы приставили к ней телохранителя, — напомнила Аннабель.

— Эрл не годится для подобных ситуаций. Но кроме него, у меня никого нет. Я должен был сам ее охранять. Если с ней что-нибудь случится…

Не договорив, он смущенно опустил голову. На кухонный стол упала слеза.

— Как вы думаете, почему ее захватили? — тихо спросила Аннабель.

Тайри вытер лицо, поднял глаза и, кашлянув, ответил:

— Сам голову ломаю. Дэнни где-то скрывается; возможно, они боятся какой-нибудь выходки с его стороны. Поэтому взяли Аби в заложницы. Этот парень по-настоящему любит свою мать.

— Полагаете, он мог быть замешан в операциях с наркотиками? — спросила Аннабель.

— Даже не знаю. Тот факт, что они использовали старый коровник, заставляет меня думать, что был.

— Но вы говорили, он уехал из города.

— После смерти Дебби. Наверное, решил порвать с теми, кто убивает его друзей.

— Что можете сказать о судье? — спросил Алекс.

— Сюрприз! Судья тоже пропал.

— Значит, он участвовал в деле и его предупредили, — заключил Гарри.

Тайри кивнул.

— Он работал судьей в Техасе. И проводил время в Южной Америке — во всяком случае, так говорил.

— Всем известно, что незаконная торговля наркотиками там хорошо поставлена.

— Видите ли, — добавил Тайри, — в сводке я читал, что из Техаса несложно наладить наркотрафик товара, поступающего через мексиканскую границу. А в Латинской Америке эти лекарственные препараты попадают к наркодельцам двумя путями: их либо воруют, либо производят.

— Производят наркотические лекарственные препараты? — изумился Калеб.

— В частности, в Колумбии подпольные лаборатории тоннами производят оксикодон, который контрабандой переправляют сюда, — пояснил Алекс. — Качество лекарств, естественно, никуда не годится. В отличие от легальных фармацевтических производств наркокартели не тратятся на контроль качества.

Тайри кивнул.

— Возможно, наш друг судья завел там связи. Не исключено, что ему пришлось уносить оттуда ноги. А когда он случайно натолкнулся на Дивайн, то решил, что нашел отличное место, чтобы лечь на дно на какое-то время.

— Значит, у судьи были связи в наркотрафике. А у вашего брата есть связи в крупных городах, чтобы можно было наладить распространение?

— Восемьдесят процентов заключенных из крупных городов работали в наркобизнесе и совершали убийства. Именно поэтому их держат в «Мертвой скале». Да, у него могут быть контакты с распространителями.

— Но если ваш брат вовлечен в это, как они пришли к соглашению? Они дружили?

— Раз в неделю Мосли ездит в тюрьму для посредничества. Я еще подумал, что это довольно курьезно, когда услышал об этом.

— Почему?

— Мой брат не больно-то сговорчив. Это всегда было его отличительной чертой.

— Вы как будто совсем не удивлены, что ваш брат, возможно, преступник, — заметила Аннабель.

Тайри едва заметно улыбнулся.

— Мы совершенно разные. Я собирал все подряд спортивные награды, а Говард легко постигал любую ученую премудрость. Недалекий спортсмен и умнейший старший брат. Но у него есть еще одна черта: жестокость. Пока я его не перерос, он постоянно избивал меня, если ему что-нибудь не нравилось. Вот почему мы с ним не были близки. Еще ему всегда хотелось жить в достатке. И хотя он там хозяин положения, начальникам тюрем несвойственно грести деньги лопатой.

— Петерсон был бухгалтером. Возможно, он вел счета наркосиндиката. И может быть, утаивал часть доходов, а это вскрылось, — предположил Алекс.

Тайри потер подбородок.

— Полагаю, не совсем так.

— Что вы имеете в виду?

— У нас есть городской фонд. Инвестиционный фонд, бухгалтерию которого вел Петерсон.

— Городской инвестиционный фонд? — переспросила Аннабель.

— Да. Бизнес и частные лица собрали деньги в общий котел. Довольно много вложила Аби — больше, чем кто-либо другой. И фонд хорошо работал последние несколько лет. Дивиденды выплачивались исправно.

— Поэтому Дивайн процветает, в отличие от своих соседей, — добавил Рубен.

— Это могло происходить и не по причине инвестиций, — рискнул предположить Гарри.

— Верно, — согласился Алекс. — Причина могла быть совершенно иная: наркомафия использовала городской фонд для отмывания незаконной выручки.

— Прекрасный способ отмывки, — добавила Аннабель. — Куча чеков мелкими суммами, город на отшибе… Кто заподозрит? Грязные бабки становятся белыми как снег.

— А если ваш товарищ находится в этой тюрьме, то как мы до него доберемся? — поставил вопрос Тайри. — Сомневаюсь, что нам удастся получить ордер на обыск.

— К черту ордер! — выпалила Аннабель. — Нужно приехать в эту тюрягу и, если Оливер там, быстро его увезти.

Все молча уставились на нее, а Тайри даже занервничал.

— Я не уверен, что это удачная идея, мэм. Мой брат далеко не глуп. И если Говард в деле, можете не сомневаться, он не даст нам кружить по тюрьме и всюду заглядывать.

— Все это так, шериф, но я редко вхожу через парадную дверь. Ширли рассказывала мне о погибших шахтерах и почему тюрьму называют «Мертвой скалой». Она упоминала о параллельной штольне. Интересно, где она начинается и как глубоко заходит?

— Таких подробностей я не знаю.

— Могу поискать в городской библиотеке, — предложил Калеб.

— И собери побольше сведений о «Мертвой скале», — добавила Аннабель. Затем посмотрела на шерифа. — Хорошо бы вы тоже рассказали все, что вам о ней известно.

— С удовольствием, только там слишком много потайных мест, где можно скрывать людей.

— Примерно так я и считала.

ГЛАВА 74

В окрестностях Дивайна появился еще один вертолет. Пройдя над верхушками деревьев, он опустился на автомобильную стоянку тюрьмы «Голубая ель».

Из вертушки вышел всего один человек с портфелем и неторопливой походкой направился к тюрьме.

Понадобилось всего несколько минут проверки документов и один телефонный звонок, после которого сам начальник тюрьмы спустился встречать столь необычного гостя.

Маклин Хейес обменялся рукопожатием с Говардом Тайри.

— Что понадобилось у нас ЦРУ? — сердито поинтересовался Тайри.

— Полагаю, у вас находится один из моих людей, — приятным тоном ответствовал шеф ЦРУ.

— Я понятия не имею, о ком идет речь.

— Хорошо, поступим благородно. По крайней мере сейчас. Его зовут Джо Нокс. Рост почти шесть футов один дюйм, зачесанные назад волосы с сильной проседью. Вместе с ним должен быть еще один человек. Повыше, потоньше, полностью седой, коротко стриженный. Смотря по обстоятельствам, отзывается на имя Оливер Стоун либо Джон Карр.

— У нас нет никого, кто подходил бы под эти описания. Поэтому я вынужден просить вас покинуть наше учреждение. Это федеральная тюрьма особого режима, и несанкционированные посещения, даже представителей ЦРУ, здесь никогда не приветствовались.

За спиной Тайри начинали собираться охранники.

Хейес как будто слегка встревожился:

— Вы, никак, хотите использовать численное преимущество. Бог мой! Да как же мне не ай-ай-ай!

Он положил на стол изящный портфель, открыл, достал тонкую папку и извлек из нее несколько листов:

— Итак, что мы имеем… Контрабанда наркотиков… Было? Да, конечно. — Он театрально вздрогнул. — Не сомневаюсь, что люди вы крутые и опасные, поэтому я должен взвешивать каждый свой шаг.

Уставив свой длинный костлявый палец в бумаги, Хейес продолжал:

— Документы ждут только подписи министра юстиции, который даст санкцию на взятие под стражу начальника этой тюрьмы и всего ее персонала.

— На каком основании?

— На том основании, что ваши операции с наркотиками дают финансовую подпитку террористическим организациям, просочившимся на территорию Соединенных Штатов.

— Смешно!

— На самом деле у нас уже подготовлены все необходимые доказательства, — невозмутимо продолжал Хейес. — Вот ордер на арест Джозефа Нокса, Джона Карра и Говарда Тайри. Можете убедиться, все оформлено надлежащим образом.

Тайри не удосужился взглянуть на документ.

— Может, вы и большая шишка в Вашингтоне, но здесь, обратите внимание, отнюдь не Вашингтон. Поэтому я даже с места не сдвинусь.

— И в этом весь фокус. Дайте мне встретиться с Ноксом и Карром, и проблем у вас больше не будет.

— Ну хорошо. Если они здесь, а я этого не говорю, то откуда мне знать, что они не наплетут вам всяческой чепухи, после чего вы станете меня преследовать? Что скажете?

Хейес посмотрел на часы. Подняв голову, он больше не улыбался.

— Мне наплевать на ваш мелкий наркобизнес. При общем состоянии дел вы даже недотягиваете до уровня геморроя в моей заднице. Даю вам одну минуту, чтобы отвести меня к названным людям.

— Или что?

— Нет, вы совершенно несносны. — Хейес медленно сунул руку в карман, достал мобильник и нажал кнопку.

Через секунду на стоянке перед тюрьмой раздался взрыв.

Тайри с охранниками бросились к окну и увидели горящие остатки автомобиля. Из ствола авиационной пушки вертолета еще курился дымок.

— Мой «кадиллак»!.. — взвизгнул Тайри.

— Я знаю. Мы проверили регистрацию. Я не стал бы тратить дорогие боеприпасы на тачки заурядных охранников. А теперь объясняю для тех, кто до сих пор не понял. Когда возникает проблема национальной безопасности, даже сам президент не может чинить препятствия. А ты, мой дружок, совсем не президент. Так что веди меня к ним. Выполнять! — И глумливо добавил: — Тогда Дядя Сэм даже купит тебе новую машинку.



Закованные в кандалы Стоун и Нокс сидели за столом. Они слышали громкий взрыв, но никак не могли понять, что происходит. Когда открылась дверь, у Нокса невольно вырвалось:

— Черт побери!..

— Я тоже рад тебя видеть, Нокс.

Хейес улыбнулся обоим и сел напротив.

— Что вы здесь делаете?

— Я установил наблюдение за всеми, с кем ты мог выйти на контакт. И был готов, когда Маршу позвонили. Я не тратил время на выяснение, станет он тебе помогать или нет. Марша уже перевели за границу. Зря ты хотел сделать из меня идиота, Нокс. Ей-богу, зря.

Он задержал взгляд на потрясенном Ноксе, затем повернулся к Стоуну:

— Сколько лет, сколько зим, Джон. Не сказать, чтобы время тебя пощадило.

— Обошлось все же лучше, чем с тобой, Мак.

— Скажи, Джон, каково это — убивать старых друзей? Тебя распирало от гордости, когда ты их обоих прикончил?

— Тебе не понять. Ты всегда убивал чужими руками.

Хейес открыл портфель, достал два листка бумаги и поднял их так, чтобы увидел Нокс. Это был приказ за подписью майора Хейеса о прекращении процедуры награждения Джона Карра Почетной медалью конгресса.

— Когда по телефону ты мне сказал, что жители этой грязной дыры могут поддержать подвергаемого гонениям ветерана Вьетнама, я озадачился, что бы это могло значить. А главное, как ты об этом узнал. И отправился в военный архив. Там мне очень любезно показали все, что ты изучал. К сожалению, содержимое коробок еще не успели занести в каталоги, но от этих листочков остался слабый отпечаток на картоне — достаточно, чтобы я приказал устроить обыск у тебя дома. Надо же, я был уверен, что приказ давным-давно уничтожен.

Он перевел взгляд на Стоуна.

— Джон, наверное, уже доложил тебе о нашей маленькой ссоре в джунглях Вьетнама.

— Ничего я ему не говорил. Он работает на тебя. Стану я таким доверяться! — вспыхнул Стоун.

Хейес откинулся к стене и сложил руки на коленях.

— Джон, ты превосходный киллер, но лжец никакой.

— Столько лет ты не можешь выбросить все это из головы?

— А зачем? Если столько лет назад как раз ты нанес мне смертельную обиду. Где же тогда справедливость?

— Справедливость? — вскинулся Нокс. — Вы зарубили ему заслуженную награду!

— А он зарубил мне заслуженное продвижение по службе.

— Вы уравниваете его подвиг на поле боя с тем, что вам пару лишних месяцев пришлось ждать паршивые генеральские погоны?

— Пушечного мяса у нас навалом. А офицеров моего уровня, можно сказать, раз-два и обчелся. Я убежден, что своим проступком он не дал нам выиграть ту войну.

Нокс не верил ушам.

— Вы в самом деле считаете, что мы могли бы выиграть войну во Вьетнаме, стань вы чуть раньше бригадным генералом?

— Вполне допускаю. Я человек самолюбивый.

— Это не самолюбие, а самолюбование. Самолюбование психопата.

Хейес достал зажигалку. В считанные секунды листы бумаги почернели и превратились в пепел.

— А теперь расставим точки над i. — Хейес указал на Нокса. — Ты, оказывается, грабитель и убийца. Скверная история. Если бы я только знал…

Он повернулся к Стоуну.

— А ты — Энтони Батчер, Энтони Мясник… Н-да, у этого идиота, начальника тюрьмы, при полном отсутствии вкуса хотя бы есть чувство юмора… Тройное убийство. Довольно точно, хотя и не оценивает всех твоих заслуг.

Хейес поднялся и застегнул портфель.

— Полагаю, теперь все. Искупайте свою вину перед обществом. Начальника тюрьмы я попросил обратить на вас обоих особое внимание.

— Хейес! — Нокс рванулся, натянув кандалы. — Этот номер у вас не пройдет. Даже у вас.

Хейес остановился у двери:

— Ну, на самом-то деле уже прошел. Да, и еще одна мелочь. Помнишь охранника, который звонил Маршу от твоего имени? Он вам больше не помощник. Разумеется, мы отследили его звонок с домашнего телефона. Я поделился информацией с добрейшим начальником, и тот наверняка закончит дело в свойственной ему манере.

Хейес тихо закрыл за собой дверь.

ГЛАВА 75

— Активисты хельсинкской группы «На страже прав человека» и организации «Международная амнистия» уже много лет добиваются доступа в тюрьму «Голубая ель», — начал Калеб, рассказав о тонкостях деятельности и внутреннем распорядке тюрьмы.

Они снова собрались в доме шерифа, который стал их опорной базой.

— Список нарушений прав человека огромен, — продолжал Калеб. — Но тюрьма отклоняет все запросы на посещение, подаваемые правозащитными организациями. Когда несколько заключенных после применения к ним электрошока впали в кому и скончались, на посещение тюрьмы «Голубая ель» подали дополнительные запросы, однако и на них был получен отказ.

Алекс взглянул на Тайри:

— Я понимаю, что речь идет о вашем брате, но все это происходило буквально за соседней дверью… и вы ничего не предпринимали?

— Мы с Говардом чужие друг другу люди. Кто, по-вашему, направил правозащитников?

— Вы? — догадался Калеб.

— Один раз я попал туда с транспортом заключенных. Полагаю, мой старший брат решил, что мне можно доверять. Ну, я малость полюбопытствовал, пока меня никто не видел. Зато много чего увидел и услышал. Вот и позвонил правозащитникам. А Говард позже сообразил. Так мы официально разорвали братские отношения, и с тех пор меня больше не приглашали в «Голубую ель».

— Как же получилось, что при таких нарушениях ни министерство юстиции в целом, ни Отдел гражданских прав не возбудили следствие? — спросил Гарри Финн. — Или, в конце концов, хотя бы Управление исправительных учреждений штата Виргиния?

Калеб заглянул в свои записи.

— Очевидно, нынешняя администрация штата и федеральное правительство не рассматривают права заключенных как вопрос первоочередной важности. Обсуждение о необходимости начать расследование на уровне штата так ничем и не закончилось, в министерстве юстиции вопрос тоже остался в подвешенном состоянии. Вот и получилось, что последние два года тюрьма до некоторой степени закрыта для любых инспекций.

— Таким образом, Говард Тайри получил свой маленький феод, где может вытворять все, что ему взбрендит. В том числе торговать наркотиками, — прорычал Рубен. — И держать в заключении невиновных.

— Именно так.

— Ну а что насчет штольни? — спросила Аннабель.

— Я кое-что отыскал, — ответил Калеб, доставая несколько листков. — Она идет параллельно той, где попали в ловушку шахтеры. Я прочитал пару газетных статей, а затем сравнил с документами на строительство тюрьмы, к которым мне удалось получить доступ. Не могу сказать определенно, потому что эти чертежи, естественно, не публикуются на сайте тюрем особого режима. Но, как мне представляется, эта спасательная штольня от начала до конца идет вдоль этого гребня горы, потому что там засыпало шахтеров. Когда произошел взрыв, он разрушил штольню, где они находились, а спасательная уцелела. Мне это ясно, поскольку остальные шахтеры выбрались невредимыми. Это указывает на то, что выход разрушенной штольни был запечатан, но ничего не говорит о выходе спасательной.

— Если ставишь тюрьму над шахтой, зная, что под ней прорыт подземный ход, — сказал Рубен, — то уж наверняка сделаешь все, чтобы его закупорить.

— Естественно, но тогда его, пожалуй, при необходимости можно и раскупорить, — подхватила Аннабель.

— Говарда привлекали к проектированию и строительству, — сказал Тайри. — Не исключено, это дало ему возможность маневра.

— Зачем? — удивился Алекс. — Ведь этим путем заключенные могут совершить побег.

Аннабель развернулась и посмотрела на него.

— Из сказанного Калебом вовсе не следует, что стоит всерьез рассматривать возможность побега. Всех заключенных содержат изолированно друг от друга, в кандалах и подвергают обыску, даже когда они захотят отлить. Охранников там почти как преступников, которые вне камеры находятся не больше часа в сутки. Для наркодельца, которому необходимо, чтобы его люди легко и незаметно покидали тюрьму среди ночи и занимались грязным бизнесом, это просто идеально.

— Но если охранники участвуют в деле, не проще ли им выходить на дело из дома, — удивился Калеб.

— Говард Тайри показался мне типом, стремящимся всех и каждого держать под контролем.

— Тут вы абсолютно правы, — согласился Тайри.

— Если партии документов регулярно поступают в суд с недостачей, куда, как вы думаете, попадают коробки с наркотой? — поставил вопрос Алекс.

— В тюрьму, — не задумываясь ответил Тайри. — Это совсем несложно. В тюрьму ежедневно доставляют продукты и все остальное.

— А коробки для хранения юридических документов идеально подходят для перевозки наркотиков. Управление по борьбе с наркотиками и таможенная полиция просто не обращают на них внимания.

— Значит, где-то по дороге они должны изменить направление, — сделала вывод Аннабель. — То есть коробки вполне могут находиться в тюрьме, пока шахтеры-наркоманы не развезут их по адресам. Что возвращает меня к моей мысли. Не станешь же ты каждую ночь выпускать из ворот отряд охранников с коробками незаконных наркотических средств. И вертолет нельзя использовать каждую ночь, потому что людей это заинтересует.

— Значит, станешь ходить через черный ход, — сказал Гарри.

— Значит, станешь ходить через черный ход, — повторила Аннабель. — Которым, как я считаю, является эта штольня.

Алекс посмотрел на нее скептически:

— Значит, мы отыщем вход в штольню, каким-то образом туда проникнем, даже если он замурован, каким-то образом сумеем пройти его и остаться в живых? А затем проникнем в тюрьму особого режима, полную вооруженных до зубов охранников и по совместительству наркодилеров?

— Верная мысль, — горячо одобрил Рубен.

— Верное самоубийство, — парировал Алекс.

— На самом деле, — сказала Аннабель, — вы оба ошибаетесь.

ГЛАВА 76

— Если вдруг будет возможность исполнить последнее желание, клянусь, я убью Маклина Хейеса, — тихо сказал Нокс, когда они со Стоуном вернулись в камеру.

Уже много часов прошло с той минуты, как Хейес забил каждому в гроб по последнему гвоздю.

— Это будет противозаконно. Тебя станут выслеживать, отлавливать и сажать в тюрьму, — возразил Стоун, выглядывая в щель, которая здесь называлась окном.

Оно выходило на автомобильную стоянку, но увидеть что-либо было практически невозможно — узкое окно было забрано еще и решеткой.

— Я понимаю твою иронию, правда, тем не менее я это сделаю.

— Если мы выберемся отсюда.

— Ну ясно, что в данный момент это невозможно.

— Боюсь, в этом ты как раз ошибаешься.

Нокс резко выпрямился:

— Неужели?

— Нельзя ждать у моря погоды. Ни к чему хорошему это не приведет.

— О чем это ты?

— Ты заметил, что после отъезда Хейеса нас перестали кормить и выводить из камеры?

— Ну да, мой желудок напоминает об этом чуть ли не каждую секунду. И что?

— Это говорит о том, что наше пребывание здесь подходит к концу.

— Нечего переводить продукт на трупы? Как это несвойственно нашему гуманисту начальничку.

— У них больше нет оснований держать нас здесь. Всегда есть опасность, что кто-нибудь явится и устроит шмон. Зачем рисковать?

— И куда, по-твоему, нас поведут?

— По личному опыту знаю, что здесь полно заброшенных шахт. Бросят в старую штольню и замуруют выход. Народ здесь уже, очевидно, привык, что шахты в горах становятся могилами. Фактически это место так и получило свое название.

Стоун прижался к стене, пытаясь втиснуть лицо в щель оконного проема, чтобы лучше видеть. Скосив глаза, он разглядел далекие гребни гор. С таким же успехом они могли находиться хоть на Марсе. Три фута бетонной стены, сто ярдов открытого пространства, колючая проволока и целое войско снайперов отделяли их от свободы.

«Никакого выхода».

— Ты занимался тем, что знал и умел, — говорил Нокс, — с каждым днем повышая квалификацию. Не останавливался, потому что это была твоя работа, которую ты присягнул выполнять со всем талантом и умением — служить своей стране до последнего дыхания.

— Или пока страна тебя не кинет, — уточнил Стоун.

— Когда мне поручили тебя разыскать, я в общем-то не знал, с чем мне придется столкнуться. Я понимал, что ты представляешь серьезную опасность, но рассчитывал, что за столько лет уже подрастерял свои навыки. Важнее оказалось то, что я выяснил… Короче, если кто и заслужил, чтобы эта страна перед ним извинилась, так это ты.

— Странно, то же самое я думал про тебя, Нокс.

— Друзья зовут меня Джо, Оливер.

Стоун обернулся. Нокс стоял посреди камеры и протягивал ему руку.

Мужчины обменялись коротким, но искренним рукопожатием.

— И когда, по-твоему, они нас уберут?

— Сегодня ночью. — Стоун снова попытался выглянуть в оконце. — И пока лучшим моментом в этой ситуации можно считать лишь то, что у нас еще есть шесть часов, за которые…

Он вдруг запнулся, отчаянно пытаясь втиснуться лицом в узкий оконный проем. Стоун едва мог рассмотреть, что к воротам тюрьмы направляется группа людей. В ней выделялся огромный мужчина с буйной шапкой волос.

«Кажется, выход есть».

— Что там такое? Что ты увидел?

Стоун отошел от окна. Он улыбался:

— Надежду, Джо. Будь я проклят, если это не наша надежда.

ГЛАВА 77

— Мистер Тайри, полагаю, вам лучше подойти сюда, сэр, — раздался в трубке голос охранника.

— Что там еще?! — рявкнул Тайри. Сидя за рабочим столом, он обозревал в мониторе общую панораму своих владений. — Я занят.