В комнате было два окна. Одно выходило на Норртулль, но с кровати видно было только небо. Другое находилось у изножья кровати, и это был постер с изображением Милы Кунис. Ее широко открытые изумрудно-зеленые глаза были смотровыми окнами в незнакомый и прекрасный мир. Кассандра дразнила Линуса за этот постер, считала его типично подростковым, но она просто не понимала.

Дело в том, что Мила Кунис была на сто процентов недостижима. Она символизировала то, от чего такой парень, как Линус, был полностью отрезан. На данный момент. Но он сделал первый шаг к двери. Скоро сделает еще. Постучит. И дверь откроется. До Милы на том же месте висел Гарри Поттер – и, как теперь понимал Линус, выполнял ту же функцию. Другой, волшебный мир.

Линус лег на кровать, положил руки под голову, скривился, когда в мизинце появилось чувство жжения, и переложил правую руку на грудь. Нужно заняться планированием. Самый важный вопрос: сделает ли он шаг к центру.

Рокста передал пару граммов своим пижонистым дружкам, Эрику и Юхану, и те пришли в восторг, как и все, кто пробовал товар Линуса. Через два дня они собираются большой компанией в гламурном клубе «Уайт Рум» и хотят, чтобы Линус пришел и, как они выразились, принес немного радости.

Линус сам ни за что не сунулся бы на незнакомую территорию, но с этими клиентами была договоренность, они будут действовать осторожно, и все же он сомневался. Он никогда не был в подобном заведении и не знал тамошних правил. А в незнакомом месте легко заблудиться, оступиться и получить чем-нибудь увесистым по башке.

Мила Кунис вызывающе смотрела на него. «Уайт Рум» – нехилое продвижение для пацана, который шарится по зассанным подъездам и толкает дурь. В дверь постучали, и послышался голос дяди Томми:

– Можно войти?

Вставая с постели, Линус ударился рукой об опору кровати и засопел. Он был не в настроении для разговора, напоминающего допрос. Но дверь открыл.

Томми, в отличие от мамы, не сканировал глазами комнату, прежде чем сесть на стул. Линус опустился на кровать, старался не показывать, насколько болит рука. Томми посмотрел на изображение Милы Кунис и сказал:

– Кажется, я собираюсь… остепениться.

Этого Линус никак не мог ожидать.

– Ты что, надумал жениться?

– Не, но жить вместе. Наверное.

– С Анитой? Этой старой шлюхой?

Томми это задело.

– Зачем ты так говоришь?

– Это же факт. Мать опять спустила все деньги, да?

Томми сидел не двигаясь и смотрел на него. Долго. Еще пару лет назад этот взгляд заставил бы Линуса сдаться и сказать: «Прости, просто дико болит рука», но не теперь. Теперь его так просто не сломить, он это доказал. Линус думал, что Томми будет трындеть про кокс, но тот снова его удивил:

– Ты слышал песню «Со мною всегда небеса»?

– Вроде нет. А что?

– Как там…

Несмотря на боль в руке, Линус не смог сдержать улыбку, когда Томми начал напевать мелодию. Какой-то каменный век или еще древнее. Стадия обезьян. Казалось, Томми ужасно неудобно сидеть сложив руки и издавать эти звуки.

– Первый раз слышу. Какой-то пенсионерский хит или что?

По какой-то причине этот ответ успокоил Томми. Он показал на руку Линуса:

– Что произошло?

– Упал.

– Упал, говоришь?

– Да, упал.

Даже если бы Линус думал, что Томми может чем-то помочь, в данном случае это будет слово против слова легавых, а значит, бессмысленно. Томми осмотрел отек, доходящий до ладони, и спросил:

– Перелом?

– Не, просто потянул или типа того.

Томми покопался во внутреннем кармане и достал блистер таблеток. Выдавил две и протянул их Линусу.

– Что это? – спросил тот.

– «Цитодон». На ночь.

– Ты что, всегда носишь с собой «Цитодон»?

– На всякий случай.

Томми поднялся и погладил Линуса по голове. Тот не возражал, это было даже приятно: короткая пауза, временное смягчение жесткости.

– Береги себя, мой любимый мальчик.

– М-м-м. Томми?

Томми остановился на полпути к двери, и вдруг что-то случилось. Маска Линуса треснула и дала течь.

– Чувак, который рулит всем этим. Это он раньше работал в прачечной.

– Аптекарь? Который торговал таблетками? Это же было десять лет назад?

– Я ничего не говорил.

– Это я понимаю. И не собираюсь спрашивать, откуда тебе это известно, но, Линус, пожалуйста, пожалуйста…

– Знаю-знаю.

Когда Томми ушел, Линус проглотил таблетку «Цитодона» и улегся на кровати, зажав руки между ногами. Разница между барыгой и бегунком в том, что барыга самодостаточен. Ему не нужна чужая помощь и советы, не нужно изливать душу или плакаться кому-то в жилетку.

Он все еще бегунок, и эта мысль была ему ненавистна. Бизнес в «Уайт Руме» для него слишком велик, ему место в подъездах на районе. Он забил на Милу Кунис и позволил себе погрузиться в опьянение от таблетки. Бегунок. А ведь не так уж плохо. Линус закрыл глаза и вспомнил песню, о которой говорил дядя Томми. И начал напевать.

Томми

1

Попрощавшись с Линусом и спустившись во двор, Томми решил прогуляться к старой прачечной. Хагге оставалось лишь последовать за хозяином. Был поздний вечер, и двор погрузился в особый для спального района полумрак, который складывается из сочетания многоэтажек, кустов и разбитых фонарей. Полумрак, где найдется место всему, особенно какому-нибудь уродству.

Бетонная лестница вела в подвальные помещения, где теперь располагался солярий «Лас-Пальмас». Южный загар за двадцатую часть стоимости путевки на Канары и никаких проблем с багажом. Томми посмотрел сквозь решетки, которыми были забраны окна, и разглядел стойку ресепшена и шторку, за которой находилась раздевалка.

Томми узнал об аптекаре уже после его исчезновения. Торговля препаратами из Каролинской больницы, и не только. В это же время Эрнесто вышел из тюрьмы и узнал, что рулит теперь Чиво. Вполне возможно, эти события связаны между собой.

Да уж, из такого материала статью не состряпаешь. Тем не менее Томми провел расследование. И выяснил, что прачечная выполняла функцию шлюза для тех, кому предстояло вернуться на рынок труда. После реабилитации, выхода с длительного больничного или лечения психического расстройства. Если они устраивались на работу в прачечную, через некоторое время можно было в теории претендовать на другие работы, которых потом никогда не предлагали.

Послышались приближающиеся шаги. Мужчина одного с Томми возраста выгуливал жизнерадостную таксу, которая тянула за поводок и рвалась во все стороны одновременно. Увидев Хагге, такса устремилась к нему. Хагге выжидал, не очень впечатлившись поведением бестолкового сородича.

Когда мужчина оказался в свете вывески с названием солярия, Томми увидел, что жизнь его порядком потрепала. Кровеносные сосуды на носу и щеках свидетельствовали об избыточном потреблении этанола. В виде дорогого виски или самопального вина – понять было невозможно. Но дружелюбные глаза пережили воздействие алкоголя, и мужчина кивнул Томми, пока такса обнюхивала Хагге.

– Здравствуйте, – сказал Томми. – Не знаете, когда здесь закрылась прачечная?

– Ну-у, это было, когда… – Глаза мужчины расширились, и он подошел на пару шагов ближе. – Черт меня возьми! Это ли не Томми Т.?

Поведение мужчины намекало на то, что он бы с удовольствием последовал примеру собственной собаки, но, к счастью, помешали человеческие нормы поведения.

– Что-то затевается? – спросил мужчина и осмотрелся по сторонам, будто в данный момент происходило нечто подозрительное, прежде чем снова посмотрел на Томми взглядом, который так хорошо был ему знаком. Так смотрит человек, который столкнулся со знаменитостью, авторитетом, кем-то, кто в курсе.

– Все может быть, – ответил Томми. – Вам что-то известно о том, что здесь происходило? С лекарствами?

Мужчина кивнул:

– Это имеет отношение к тому, о чем вы сейчас пишете? К этому Экису?

– Нет-нет, тут другая история. Но хотелось бы знать.

– Ну, он продавал «Рогипнол», «Ксанакс» и тому подобное. Еще «Субутекс». В смысле, продавал торчкам.

– А вы что-нибудь у него покупали?

Мужчина не обиделся на такой вопрос. Ведь его задал сам Томми Т. Все-таки у известности есть свои положительные стороны.

– Нет-нет, – ответил он. – Я больше по жидкостям, если понимаете, о чем я.

– Знаете, как он выглядел?

Мужчина приблизился еще на несколько сантиметров, и Томми смог определить, что его любимая жидкость – виски.

– А это самое странное, – сказал он. – Нет, не знаю. И знаете почему?

Такса перестала обнюхивать Хагге и теперь сидела, прижавшись к ноге мужчины и повесив голову. Хагге часто воздействовал на других собак таким образом: его пренебрежение заставляло их терять интерес, словно они вдруг осознавали всю бессмысленность собачьей жизни.

– Не-е-ет, – сказал Томми и дал мужчине разыграть свой спектакль. – Почему?

– Видел его пару раз, и на нем всегда была такая бала… бакла… как она называется? Такая лыжная маска, в которой видны только глаза.

– Почему?

– Может, обгорел или еще что похуже. Лицо полностью искалечено.

– Знаете, что с ним произошло?

Теперь мужчина подошел так близко, что казалось, вот-вот начнет обнюхивать Томми. Между ними висело облако паров виски.

– Чиво, – прошептал мужчина. – Во всяком случае, так говорят. Убрал его. Озеро Бруннсвикен.

Томми кивнул и присел, чтобы погладить Хагге по спине и заодно отойти на несколько сантиметров назад.

– Теперь обо мне напишут в газете? – спросил мужчина.

– Вряд ли, – ответил Томми. – Пока это всего лишь моя догадка. Но все равно спасибо.

Тем не менее мужчина остался доволен, и Томми знал почему. Теперь у него появилась история, как он снабжал информацией Томми Т. с собакой и все такое. Со временем история, скорее всего, вырастет до того, что он помог Томми расшатать весь преступный мир.

– Еще одно, – сказал Томми. – Вы слышали песню «Со мною всегда небеса»?

– Которую пел Ян Спарринг? А то! Но это было давно, и, к сожалению, она не в моем вкусе.

2

Вернувшись домой, Томми почувствовал себя разбитым. Он покормил Хагге, смешал «Виски Сауэр» и устроился в кресле. Единственную стоящую информацию за весь день ему дал Линус. Казалось нереальным, чтобы продающий препараты бывший пациент психушки или кто-то в этом роде забрался на вершину пищевой цепочки, но, похоже, именно это и произошло.

«Со мною всегда небеса».

Да, в таком случае именно так.

Томми достал блокнот и записал все, что на данный момент было ему известно, выстроил хронологию.

Х появляется в Сарае около 2000 года, толкает таблетки и наркоту, не ладит с Чиво, исчезает. Возвращается через несколько лет, с помощью Янне забирает огромный груз кокса. Добивается того, что многие авторитеты пропадают или кончают с собой после разговора с ним. Общается через «Снэпчат».

Кемпинг? Эрнесто? Полицейский в туннеле?

Томми взглянул на часы – было начало двенадцатого – и набрал номер Дон Жуана Юханссона.

– Да, Томми?

– Привет, Хенри.

– Давай по делу.

Как часто бывало, когда Томми звонил ему вечером, вдалеке слышалась музыка и голоса. Сейчас это были не старые добрые хиты, а современная попса. Тяжелые басы с электронными вкраплениями, которые ассоциировались с дымом и стробоскопом, а еще вызывали приступ головной боли.

– Нужна твоя помощь, – сказал Томми. – Сванте Форсберг. Что тебе о нем известно?

– Мужик из туннеля? Не был с ним знаком, но, когда все произошло, ходило много разговоров.

– И?

– Профессионал. Действовал жестко, но работу выполнял. Полиция многое потеряла с его выходом на пенсию.

– Допустим. А неофициальная версия?

– То есть ты просишь меня пересказать сплетни коллег о компетентном полицейском, чтобы ты потом втоптал память о нем в грязь?

Томми смертельно надоела манера Хенри преувеличивать значение любой информации, которой тот делился, но он по привычке сказал:

– Да, будь добр.

– Жуткий тип.

– Жуткий – почему? Коррумпированный или…

– Да нет. Просто жуткий. Рядом с таким не хочется находиться. Энергетика хуже некуда. Мелкая шпана обделывалась, как только он приближался, да и некоторые полицейские его боялись.

– Есть вероятность, что он был замешан в чем-то крупном? Типа колумбийской мафии. Что он вел с ними дела?

– Ну, разговоров было много. Из-за галстука. Но всерьез никто в это не верил. А в чем, собственно, дело?

– Обещаю рассказать больше, когда сам буду знать.

– Тогда и я обещаю рассказать то, что и так знаю. Бывай, Томми.

Прежде чем связь прервалась, Томми сквозь музыку расслышал молодой женский голос, который кричал: «Хе-е-енри! Ску-у-учно!» Откуда только у него силы?

Томми постучал ручкой по блокноту. Следующая зацепка – человек из прачечной. Как там оказался, откуда взялся. Хотя Томми и наврал мужчине с таксой, это на самом деле лишь догадка. Но иногда и такие срабатывали.

Когда не было вдохновения, Томми, чтобы разгрузить голову, обычно смотрел какой-нибудь фильм, который знал наизусть. В этот вечер он выбрал «Головокружение». Вставил диск в blu-ray-проигрыватель и вернулся в кресло: на экране замелькали гипнотические заглавные титры, кульминацией которых стала надпись: «Режиссер – Альфред Хичкок». Томми довольно захрюкал, словно обнаружив подтверждение приятному факту.

Прошло больше половины фильма, и Ким Новак вернулась с новой прической, как вдруг зазвонил телефон. На дисплее высветилось: «Анита». Томми снял трубку:

– Привет, дорогая.

– Привет, чем занимаешься?

Томми приблизил телефон к телевизору, откуда доносилась характерная музыка Бернарда Херрмана, и услышал, что Анита засмеялась. Томми снова поднес трубку к уху, и она спросила:

– Сколько раз ты видел этот фильм?

– Раз тридцать. А ты?

– Достаточно, чтобы узнать музыку. У меня к тебе вопрос.

Томми выпрямился в кресле. Он еще не принял решения насчет совместной жизни и поэтому испытал облегчение, когда Анита спросила:

– В чем на самом деле фишка Ким Новак? Она должна быть сногсшибательно красивой, а по факту выглядит просто как…

Пока Анита подбирала слова, Томми вставил:

– Превознесенная до небес фтористая баба.

Анита расхохоталась в голос. Томми Т.: колкость всегда наготове.

– Спасибо тебе, – сказала Анита, отсмеявшись. – Это тянет на шутку дня.

На другом конце провода повисла тишина. Томми смотрел, как Ким Новак выходит из ванной, снова превратившись в свое прошлое «я». Стоматолог-гигиенист в дешевых цацках. Анита неуверенно произнесла:

– То, что ты мне сказал, когда мы виделись в последний раз. Те три слова. Раньше мне их никто не говорил. Не всерьез. Просто было столько всякого…

Видимо, Анита загнала себя в угол, и теперь нужно было восстановить баланс, отпустив какую-нибудь пошлость, но Томми ее опередил:

– Раньше я их никому не говорил.

В трубке снова возникла тишина. В конце концов она спокойно констатировала:

– Это хорошая комбинация.

– Это отличная комбинация.

А вот теперь надо бы что-то сказать. Как он хочет ее смешить каждый день, а не от случая к случаю, как снова хочет произнести те три слова. Но он не смог. К счастью, Анита его не подстегивала, а сказала лишь:

– Спокойной ночи, сокровище мое.

– Спокойной ночи, голубка. Сладких снов.

3

Только когда фильм закончился, прошли титры и утихла музыка, Томми понял, что все это время ему не давала покоя мысль, возможно навеянная героиней Ким Новак, которая меняла внешность и выдавала себя за двух разных людей.

Томми подошел к компьютеру и открыл увеличенное изображение человека – возможно, Экиса, – который отражался в окне дома Ханса-Оке. Странное ухо, неестественный рот. Пока Томми изучал изображение через призму своей новой идеи, он все больше убеждался в том, что на человеке маска.

Выглядит на удивление естественно, но, черт возьми, все же маска. Томми погуглил слова «реалистичный», «латекс», «силикон» и «маска» и нашел несколько предприятий, производивших как раз то, что он искал. Самую эксклюзивную продукцию выпускала фирма, которая называлась «Риалфлэш», находилась в Лос-Анджелесе и сотрудничала с Голливудом. В коротких видеороликах демонстрировался их товар.

Маски стоили от восьмисот до тысячи долларов и выглядели пугающе реалистично. На некоторых видео Томми не мог распознать, что человек в маске, и, когда он ее снимал, становилось не по себе. Томми сравнил изображение из «Снэпчата» с тридцатью тремя моделями, которые продавала компания «Риалфлэш», но нужную так и не нашел.

Если дело обстоит именно так, это объясняет сказанное человеком Чиво: все описывают разные лица. Может, у Экиса целый запас масок, и он меняет внешность, когда пожелает. В пользу этой версии говорило еще кое-что.

Бала… бакла… как же она называется? Такая лыжная маска.

Если человек из прачечной и на фото из «Снэпчата» – одно лицо, то он заметно усовершенствовал маскировку, скрывавшую изуродованное лицо. Томми постучал пальцами по столу. Вдохновение вернулось, и мозг работал на полную, образуя нейронные связи между совершенно разными фактами.

Маска. Балаклава. Колумбия. ФАРК. Кокаин. Самоубийства.

Попытаться стоило. Томми вбивал эти слова в строку поиска в разных комбинациях, но, в общем, безрезультатно. Перешел на английский – не помогло. Методы контрабанды ФАРК, их балаклавы, набор новых людей, самоубийство кого-то из лидеров – все не то.

Испанский Томми изучал сначала в школе, а потом на курсах, но его уровень оставлял желать лучшего. В итоге он все же ввел слова suicidio, cocaina, farc и нашел статью в газете «Эль Коломбиано», издающейся в Медельине. Речь шла о нескольких самоубийствах среди верхушки семейной организации, которая занималась контрабандой кокаина и конкурировала с ФАРК.

Статья вышла в ноябре 2008 года, и по мере того, как Томми продирался сквозь нее, его пульс поднимался. Он достал словарь и посмотрел многочисленные незнакомые слова. Скудные познания в грамматике тоже затрудняли чтение, но в конце концов Томми решил, что бóльшую часть статьи он понял.

Организация, в верхушке которой шесть человек покончили с собой, находилась в конфликте с ФАРК. Борьба велась за контроль над районом джунглей, где работали два крупных производителя кокаина. За последний год конфликт привел к ряду столкновений, в которых было убито несколько человек.

Пока ничего удивительного, но потом речь пошла о необъяснимых самоубийствах. Ничто не указывало на то, что людей заставили покончить с собой, но в результате эти события уничтожили организацию, расчистив поле для ФАРК. Вдруг пульс Томми зашкалил: самоубийства были связаны с человеком, которого называли «el diablo rubio», Белокурый Дьявол. В большинстве случаев, если не во всех, он встречался с самоубийцами перед смертью.

В газете даже нашлось его изображение. На зернистом фото он и еще три человека, все в балаклавах, стояли перед стеной черно-белой зелени джунглей, подняв винтовки в воздух.

Томми увеличил фотографию, и у него перехватило дыхание. Фото было настолько зернистым, что о внешности Дьявола сказать было нечего. Но рука, сжимающая приклад винтовки, была покрыта перчаткой, а захват пальцами выглядел неуклюже, словно с непривычки или потому, что пальцы были деформированы.

Томми открыл фото из «Снэпчата» и положил его рядом с фото из джунглей. Пальцы на телефоне и пальцы на винтовке. В целом Томми был почти уверен. Это один и тот же человек.

Он выключил компьютер и опустил лицо на руки, дожидаясь, когда пульс придет в норму. Теперь ему очень, кровь из носу, надо поговорить с Эрнесто.

Линус

1

Бег на крыше был для Линуса скорее способом расслабиться, а не настоящей тренировкой. На крыше размером сто пятьдесят на двенадцать метров получался круг метров по триста десять, ведь бежать по краю Линус не мог. Позади были десять кругов и столько же впереди. Мизинец ныл, но бегу это не мешало. Ноги в кроссовках «Асикс» пружинили и несли Линуса вперед. Он приближался к состоянию, когда осознанные мысли уступали место чему-то больше похожему на сон.

Кассандра сидела в шезлонге, завернувшись в плед, и слушала группу «Antony and the Johnsons» из беспроводной колонки. Каждый раз, когда Линус пробегал мимо, она скандировала короткую непристойную кричалку. Она выбралась из депрессии и теперь пребывала в маниакальной фазе. Весь день Кассандра потратила на уборку в квартире и теперь немного расслабилась.

Стоял поздний вечер, в небе над Сараем зажглись первые звезды. Под ногами Линуса сидели по домам восемь его клиентов, некоторые наверняка все еще под кайфом от последней поставки. За два дня он продал половину товара и, несмотря на прежние сомнения, решил попытать счастья в «Уайт Руме» ближе к ночи.

«Что не растет, то умирает», кто это сказал? Если Линус будет просто топтаться на месте или носиться от одного из пятнадцати клиентов, которых к этому моменту добыл, к другому, то превратится в таракана Кассандры – он, кстати, еще жив – и сдохнет от удушья. Или его вытеснит новый барыга, в котором больше от karhu, медведя.

«Расти» означало «расширяться», а если удастся зацепиться в клубах на Стуреплан, границ не останется вообще, дальше только космос. Линус поднял глаза к звездам, воспарил с треснувшей бетонной крыши и помчался по Млечному Пути.

Он пробежал мимо Кассандры, очередная кричалка которой вернула его на землю. Линус почувствовал вибрацию у бедра и не останавливаясь достал телефон. Один из недостатков его бизнеса заключался в том, что надо быть на связи, желательно круглосуточно семь дней в неделю. На дисплее высветилось «Йети», кодовое имя Алекса. Снежный человек. Линус остановился и поднес телефон к уху:

– Да?

Он несколько раз быстро вдохнул, чтобы кислород поступил в кровь и не пришлось пыхтеть во время разговора.

– Блин, ну и звуки, – сказал Алекс. – Ты что, дрочишь?

– Нет, бегаю.

Голос Алекса словно исходил из банки, как будто он включил громкую связь, и Линусу показалось, что он расслышал в комнате еще один голос.

– Слышь, – продолжил Алекс. – У кореша проблемы с машиной. Отказали тормоза, и он достал новые… как их…

– Тормозные колодки.

– Точно. Но их надо поставить.

– О’кей. Семьсот.

– Что?

– Я хочу семьсот крон за работу. Это типа половина от того, что берут в автосервисе.

– Лады, не вопрос. Раз уж ты не хочешь получить натурой в жопу.

– В таком случае, в твою жопу.

– Что ты сказал, Линус?

Линус глубоко вдохнул и произнес ясно и четко:

– Я сказал, что семи сотен не жаль, чтобы увидеть, как тебя отымеют в жопу.

– Хо-хо, а теперь мы хорошенько успокоимся.

– Я свое дело знаю. Хватит меня принижать. Завязывай с этим. Если хочешь докинуть еще сто грамм, давай. Я разберусь с ними за пару дней.

На другом конце провода послышались приглушенные голоса, а затем Алекс произнес:

– Тут говорят, ты забавный, Линус. Повезло тебе.

– Кто говорит?

– В паркинге через полчаса.

Линус повесил трубку и увидел, что Кассандра встала с шезлонга и теперь стоит в паре метров от него и смотрит на него со смесью ужаса, недоверия и восхищения.

– Это Алекс? – спросила она.

– Да.

Кассандра покачала головой:

– Ты знаешь, что делаешь?

Линус положил телефон в карман и продолжил бег. Теперь ему точно не достичь желаемого сонного состояния. Слишком многое надо обдумать. Новый баланс сил, новые возможности. Задев Алекса в присутствии кого-то еще, он вышел на другой уровень. Добавьте к этому, что ночью он пойдет толкать товар пижонам. Еще бы пару подручных, кроме Кассандры, и он вот-вот превратится в настоящего барыгу. Четких границ нет, но, когда окажешься там, будешь знать.

И он знал. Скоро он доберется туда. Что не растет, то умирает, а он чувствовал себя настолько живым, насколько только можно было представить. Он продолжал бежать, вскидывая руки и словно боксируя со звездами.

Я иду, уроды.

2

Линус взял дома инструменты, которые накануне стащил в магазине автозапчастей, и спустился в гараж. Алекс стоял рядом с ветхим «мерседесом» вместе с парнем, которого Линус раньше не видел. Ровесник Алекса, немного за двадцать, резкие, со шрамами от ветрянки черты лица, глубоко посаженные угрюмые глаза. Трекинговые кроссовки «Найки» и спортивная куртка, которая была ему на размер мала и подчеркивала мускулы. Очень коротко стриженные волосы. Алекс представил его как Сергея.

– Россия? – поинтересовался Линус.

Сергей скривился от отвращения:

– Украина.

Линус не следил за новостями, но знал, что между Россией и Украиной конфликт. Он воздержался от комментариев и направил внимание на машину. Пятнадцать лет назад она была бы люксовой тачкой, но за ней не ухаживали должным образом, и она превратилась в потрепанного пижона. Пятна от коррозии, плохо выровненные вмятины. Линус кивнул в сторону машины и сказал:

– Эта больше похожа на бандитскую тачку, чем тачка Алекса.

Сергей улыбнулся и обнажил зубы: их состояние оставляло желать лучшего.

Линус украдкой посмотрел на Алекса, у которого глаза были полузакрыты, а выражение лица словно говорило: я знаю, что ты делаешь. Попридержи коней. Так Линус и собирался поступить. Он отметился, и этого достаточно.

Когда он поднял машину домкратом и снял колесо, то спросил Сергея:

– Ты тоже в деле?

Сергей кивнул:

– Тэбю.

– Тэбю? Я думал, там сплошь виллы, директора и все такое?

– Нет.

Линусу было некомфортно рядом с Сергеем. Он что, всегда отвечает так односложно? Сергей говорил с сильным акцентом, и, возможно, немногословность была его стратегией, чтобы не выдавать плохое владение языком. А может, он просто такой хладнокровный.

– Там та же фигня, – сказал Алекс.

– И как, хорошо идут дела? – спросил Линус, снимая старую изношенную тормозную колодку.

Без какого-либо энтузиазма Сергей ответил:

– Отлично.

Общительностью Сергей определенно не отличался, и Линус продолжил работать в тишине, стараясь не нагружать мизинец. Почти закончив со вторым колесом, он все же решился спросить о том, что его действительно волновало:

– Откуда вы друг друга знаете?

– Работа, – ответил Сергей, как будто это было очевидно. Словно они работали в одном офисе и частенько хохотали за чашкой кофе.

Когда Линус прикручивал последнюю гайку колеса, произошло нечто по-настоящему странное. Сергей начал напевать какую-то мелодию, и через пару секунд к нему присоединился Алекс. Линус ее узнал: песня, о которой спрашивал дядя Томми и которая засела и у него в голове. Кто-то где-то там любит меня. Линус опустил домкрат, вытащил его и поднялся.

– Как там эта песня называется? – спросил он. Оба замолчали. Возможно, они напевали, не отдавая себе в этом отчета.

– Без понятия, – ответил Алекс. – А что?

– Тогда почему вы ее напеваете?

– Да просто слышали где-то.

– От него? – Алекс и Сергей переглянулись. Они промолчали, и Линус надавил еще немного. – Это он думает, что я забавный?

Алекс положил руку на плечо Линусу и сжал его:

– Малыш Линус, не искушай судьбу. А то она вдруг выскочит и откусит тебе член, сечешь?

Алекс надавил большим пальцем и попал в нерв, так что по телу Линуса прошел спазм. Сергей достал бумажник и провел большим пальцем по пачке купюр.

– Семь?

– Пять, – сказал Линус. – Простая работа. Специальная цена для друзей.

Сергей снова улыбнулся, словно его развеселила неправдоподобная шутка о том, что он и Линус когда-нибудь станут друзьями.

3

Когда Линус пошел домой, на улице уже стемнело, и еще темнее было около подъезда, где за время его отсутствия сломался фонарь. Что-то заставляло его быть настороже. Из мешка с инструментами он достал фонарик и посветил вокруг себя. В кармане лежали пять граммов, и это усиливало паранойю. Вдруг из темноты высунется рука и выхватит у него товар? Ничего не видно. Он открыл дверь в подъезд.

Три человека, ждавших его в темноте подъезда, были похожи на парней из северного квартала. Один из них направил на Линуса пистолет, и тот понял, что его спалили и дела совсем плохи. Спасением стал фонарик. Парень с пистолетом свободной рукой закрыл глаза от острого света и шагнул к Линусу: «Culo!»[38] Когда он опустил одну руку, а другой поднял пистолет, Линус заехал ему по голове сумкой с инструментами, выскочил из подъезда и побежал.

На нем все еще были беговые кроссовки, и он сразу переключился на спринт. Вряд ли кто-то из этих парней так же быстр, как он, но они вооружены, а от пули Линусу не убежать. Остается только надеяться, что они не решатся стрелять во дворе.

Линус отбежал от подъезда метров на десять, но вдруг услышал, как дверь с грохотом захлопнулась. Не сбавляя скорости, он пригнулся, насколько смог, и свернул вправо, прочь от дома, где было темнее. Позади слышались бегущие шаги, кто-то выругался по-испански. Хорошо. Значит, у них тут состязание в беге, а не снайперская стрельба по движущейся цели.

Линус пытался на бегу продумать имеющиеся варианты. Продолжить по двору? Нет, их трое, они разделятся и поймают его. К тому же, нельзя исключать, что они выхватят пистолет, когда поймут, что он слишком быстр. Побежать к Кассандре? Нет, они почти наверняка не знают, что она тоже замешана, и, хотя у Линуса есть фора, совсем не хочется привести их к ее подъезду. Бежать в паркинг? Неплохой вариант, если Алекс и Сергей еще там. А если нет, он окажется в ловушке в замкнутом пространстве.

Оставался один, самый простой выход, немедленный рефлекс любой потенциальной добычи: установить максимально возможную дистанцию между собой и преследователем. Спрятаться где-нибудь, все обдумать. Линус подался вперед, включил самую высокую передачу и выбежал со двора, обогнул еще один дом, пересек парковку и помчался к северной части парка Хага.

Только преодолев еще сто метров, он оглянулся. Один из преследователей сдался, а двое других бежали по освещенной парковке.

Бег на крыше не истощил физические ресурсы Линуса. При необходимости он смог бы на хорошей скорости добежать до «Арланды»[39].

Сесть в самолет, слинять в Бангкок.[40]

Из груди Линуса вырвался звук, что-то среднее между смехом и всхлипом. У него ничего не осталось, кроме бега. Цели нет, идти некуда. Он в безопасности, только пока двигается.

Линус свернул на парковые дорожки, которые освещались лучше, чем двор, побежал через лес, где влажные листья прилипали к обуви, по мокрым газонам, которые сверкали серебром в свете полумесяца и звезд, и все с одной-единственной целью: расстояние. Увеличить расстояние. Он даже не знал, преследуют его еще или нет

Пробегая мимо павильона Густава III, Линус снизил скорость и прислушался. Ничего не слышно, но он все равно снова увеличил темп и бежал на полной скорости, пока не достиг «Храма „Эхо“». Затем сел в его тени, прислонившись спиной к колонне, и направил взгляд в ту сторону, откуда могли появиться преследователи. Через пять минут никто не появился, и Линус позволил себе ослабить бдительность.

Не могло быть никаких сомнений: за ним гнались люди Чиво, ведь теперь они знают о его бизнесе. Если они его возьмут, то позаботятся о том, чтобы бизнес прекратился, так или иначе. Лестницу, выстроенную к звездам, сломали посередине, и теперь его место под землей, живым или мертвым.

Линус всхлипнул. Он не сможет вернуться домой. Никогда. Они будут следить за подъездом, ждать его появления. И даже если удастся добраться до дома, он больше не сможет снова оттуда выйти.

Холодный ветерок скользнул под тонкую куртку, слизнул пот со спины и заставил Линуса вздрогнуть. От дворца Хага по дорожке шли два человека, и Линус спрятался за колонну. Он задрожал – то ли от страха, то ли от холода. Линус выглянул из-за колонны и увидел, что эти двое держатся за руки. И все же он так нервничал, что дождался, пока они исчезнут из виду, и только потом вышел из-за колонны.

Оставалось одно. Дрожащими руками Линус достал телефон, пролистал список контактов до Йети, нажал на трубку. Алекс ответил после третьего гудка.

– Да, малыш Линус?

Линус сел на корточки, прислонившись к колонне, так что виднелась только его голова и внимательные глаза.

– Они гонятся за мной, – сказал Линус. – Люди Чиво. Пытались взять меня в подъезде, но я убежал.

Судя по звукам на том конце провода, Алекс сидел в машине, возможно, в «мерсе» Сергея.

– Ладно, – ответил Алекс. – Что тебе нужно?

– А я, блин, откуда знаю? Помощь, хоть какая-нибудь.

– Тебе нужна помощь сейчас?

Линус опустил голову. Это ж надо было выбрать именно этот день, чтобы огрызаться на Алекса. Теперь придется дать заднюю, подставить затылок.

– Да, Алекс. Мне нужна помощь. Пожалуйста, помоги. Я не знаю, что делать.

– Подожди.

В трубке послышались приглушенные голоса. Линус не смог разобрать слова, но казалось, что рядом с Алексом еще два человека. Затем Алекс спросил:

– Где ты сейчас?

– «Храм „Эхо“». В парке Хага.

– Понял, будем через десять минут.

Линусу настолько полегчало, что он смог лишь долго и шумно выдохнуть. Он думал, что Алекс повесил трубку, но через пару секунд услышал:

– Что ты сказал, Линус?

– Спасибо. Спасибо, Алекс.

4

Когда десять минут прошли, Линус начал замерзать. Он размахивал руками и прыгал на месте. Лучше бы пробежаться и согреться, но Линус не решался оставить свое место из страха, что разминется с Алексом или что его заметят.

Когда прошло еще десять минут, он отправил Йети сообщение: «Вы где?» Когда Линус нажимал на «Отправить», у него уже зуб на зуб не попадал. Он держал телефон в руке, уставившись на экран и подпрыгивая в ожидании ответа. Ответа не было. Еще через пять минут позвонил снова. Нет ответа. Линус подождал десять гудков, но потом сдался. Что же, блин, произошло? Алекс тоже круглосуточно висит на телефоне, он всегда отвечает.

Люди Чиво взяли и его? Именно в этот вечер северный квартал объединился и пошел в атаку, чтобы уничтожить конкуренцию? Все выходы перекрыты? Линусу снова захотелось расплакаться. Он положил телефон в карман и тряхнул головой.

Оставался последний вариант. Дядя Томми. Ужасный вариант, но все же. Томми ни за что бы не повелся ни на какую жалостливую историю о здоровых парнях, которые разыскивают Линуса, ему пришлось бы рассказать почти все, а потом бизнесу пришел бы конец, уж Томми бы проследил.

Линус вздрогнул: в кармане завибрировал телефон. Он выхватил его и прочитал сообщение. Но оно было не от Алекса, а от Жестянки, одного из клиентов, который коротко и ясно спрашивал: «Три? Сейчас?»

Три грамма немедленно. Жестянка был одним из наиболее активных клиентов и уже купил у Линуса шесть граммов. Когда Линус заходил к нему в последний раз, он продал в Интернете фотоаппарат, чтобы финансировать свою зависимость, и начал превращаться в торчка. Это не может продолжаться вечно. Но пока ресурсы, видимо, еще не кончились.

Алекс сказал про десять минут. Прошло уже сорок. Линус позвонил снова, все так же безрезультатно. Он не понимал, что произошло, но был вынужден обдумывать другие варианты. Опцию под названием «дядя Томми» он пока решил отложить. На крайняк.