- Не дури, кому говорят!..
Джо с набитым ртом наклонился к Малко и указал ему на высокого брюнета в компании двух дымчатых блондинок.
Темнолицый с силой тряхнул его. И, повернувшись к Александре Сергеевне, диким голосом закричал:
– Видите того типа? Это Це Лукарелли. Шесть процессов и шесть оправданий! Только за одну неделю он укокошил пять человек!
- Ну, чего глаза пялишь? Кому сказано? Тикай, пока жива!..
Он помахал сигарой и крикнул через весь зал:
Александра Сергеевна не заставила еще раз просить себя об этом. Схватив Леньку за руку, она побежала. Ленька слышал, как за спиной у него продолжали орать и ругаться пьяные. Оглянувшись, он увидел, что оба бандита, схватившись в обнимку, катаются по земле.
– Как твои дела, Це?
- Мама, посмотри! - крикнул Ленька.
Тот поднял голову и в ответ также помахал сигарой.
- Боже мой!.. Не останавливайся, пожалуйста!.. Есть на что смотреть! ответила она.
– Прекрасно, благодарю тебя, – и сопроводил свои слова обворожительной улыбкой.
...Они уже давно миновали околицу, пролезли под какими-то жердями и быстро шли, почти бежали, не выбирая дороги, к небольшой березовой рощице, на верхушках которой уже розовела и золотилась утренняя июльская заря. В ушах еще не утих пьяный крик, еще тошнило, шумело в голове, от быстрой ходьбы не хватало дыхания.
Даже этот обмен любезностями не рассеял озабоченности Малко. Кристина уже наверняка совокуплялась с каким-нибудь мексиканцем в трех тысячах пятистах милях от Нью-Йорка. Так что у нее нельзя было получить дополнительных разъяснений. В этот момент он увидел, что Джо неожиданно перестал жевать и замер. Левой рукой он стукнул себя по лбу с такой силой, что пепел сигары упал на тарелку со спагетти.
- Мама... я не могу... погоди, - хрипел Ленька.
– Проклятая мадонна! И все-таки мы одну забыли!
- Идем, детка... я прошу тебя. Еще немножко - вот хотя бы до тех деревьев.
– Одну что? – спросил Малко, застыв с поднятой вилкой.
Они уже почти достигли рощи, как вдруг Ленька остановился и с неподдельным ужасом в голосе воскликнул:
– Одну дискотеку. Новую, куда я сопровождал одного типа из Майами неделю назад. Не помню ее названия, но она находится на 54-й улице.
- Ой, мамочка, милая!..
Малко уже сложил салфетку.
- Что такое? - испуганно оглянулась Александра Сергеевна.
– Поехали, – приказал он.
Он держался за голову и покачивался.
Оставив спагетти, они расплатились и вышли. Джо уже сожалел, что проговорился. Но он успел как следует набить рот и дожевывал на ходу. Через три минуты они уже были на 54-й улице, куда Джо свернул с Восьмой авеню Неожиданно он затормозил. Малко увидел дверь, похожую на театральную, перед которой была маленькая ограда и ленточек, сделанных из красного бархата. Неоновая надпись извещала, что это – Клуб-54.
- Ой, ты бы знала, какое несчастье!!
– Это здесь, – радостно возвестил Джо Коломбо Мануэле Я даже помню, что надо позвать Стива. Я пошел.
- Да что? Что случилось?
Он остановил машину и направился к церберу, охранявшему вход. Малко видел, как он что-то оживленно объясняет, не вынимая сигары изо рта.
- Я ж забыл... я забыл в сарае бордосскую жидкость!
– Все в порядке. Я сказал, что вы – советник шефа из Сент-Луиса. Можете идти. Я жду здесь.
- Господи, Леша, какие глупости! Есть о чем жалеть. До этого ли сейчас? Идем, я прошу тебя...
* * *
- Нет, - сказал Ленька. - Я не могу. Я должен...
Двое мужчин танцевали лицом к лицу, любовно раскачиваясь в такт дикой музыке. Вокруг во все стороны вращались шары с лампами, создавая неистовство света. Кроме этого, по толпе пробегали лучи нескольких прожекторов, усиливая впечатление наркотического опьянения. Девица в белом крутилась возле одного из столбов, делая время от времени непристойные движения, как если бы она собиралась отдаться привинченным к нему лампам. Посетители танцевали как под гипнозом, не глядя на соседей, иногда даже забыв о партнере.
- Что ты должен? - рассердилась Александра Сергеевна.
- Ты знаешь... я, пожалуй, пойду, попробую найти сарай.
Как только Малко оказался в Клубе-54, его уши слышали только «бум-бум-бум» барабана, придававшего любой музыке дикий, примитивный оттенок... Вскоре он понял, что такая музыка была результатом смешения нескольких магнитофонных записей, а свет следовал этому ритму. Всем управлял компьютер. Создавалось впечатление назойливой, бесконечной религиозной церемонии. Танцующие напоминали дервишей, которые вращаются под ритм барабана, пока не свалятся от изнеможения.
Александра Сергеевна цепко схватила его за руку.
- Леша! Я умоляю тебя, я на колени встану: не смей, не выдумывай, пожалуйста!..
Малко сел на скамью, обитую белой искусственной кожей. Подобными скамьями было заполнено значительное пространство зала. Но глаза его устремлены в одну точку: пункт управления музыкой. Стальная кафедра, квадратная, немного в стороне от танцплощадки, напоминала пульт управления из научно-фантастического фильма. Но с его места не было видно, кто сидит внутри. Сначала надо было привыкнуть к обстановке.
Ленька и сам не испытывал большого желания возвращаться в деревню. Но мысль, что знаменитый его бидончик, который он так долго берег и таскал, содержимое которого может доставить так много радости председателю комбеда, - мысль, что этот драгоценный бидончик пропадет, сгинет в стоге сена, в чужом сарае, была совершенно непереносимой и оказалась сильнее страха.
Вдруг рядом с ним на скамью брякнулась девушка с зеленым козырьком на лбу, маленькой сумкой на ремешке, совершенно ошалевшая. Малко чуть-чуть отодвинулся.
- Мама, - сказал он. - Ну, что же мне делать? Честное слово, вот увидишь, со мной ничего не случится. Я быстро. Ты подожди меня в этом леске вот за той березкой.
- Мучитель! - сквозь слезы простонала она.
Столиков здесь не было. Обслуживания тоже. В центре зала находилась стальная квадратная коробка с приподнятой крышкой, готовой в любой момент захлопнуться. На полках стояли огромные кувшины с различными соками и стопки бумажных стаканов. Клуб-54 не имел лицензии на продажу спиртного. В этом сумасшедшем доме пили только лимонад. Малко взял стакан красноватого и неаппетитного на вид напитка.
Зная, что за этим последуют другие, не менее жалостные слова, он не стал дожидаться их, вырвался и побежал...
Разыскать сарай в деревне, где мальчик провел всего одну ночь, было нелегко. Леньке пришлось побегать по задворкам, прежде чем он увидел низенькое дощатое строеньице с выдранной половинкой двери. Убедившись, что вокруг никого нет, он осторожно заглянул в пахучий полумрак, постоял, прислушался, сказал зачем-то \"эй\" и, не услышав отклика, нырнул в глубину сарая.
К нему подошел официант, также танцуя в ритме музыки с метлой и совком для уборки мусора. У него была странная одежда: кеды и форма марафонского бегуна... Он шел, опорожняя пепельницы, собирая пустые стаканы, абсолютно не замечая посетителей. Музыка звучала без перерывов. В конце концов ударники так измолотят мозг, что из него улетят все мысли. Возникнет желание броситься на площадку и извиваться, пока не упадешь.
Примятое сено еще хранило следы двух тел: вот здесь лежал он, здесь мама. Ползая на коленях и тыкаясь носом в колючие травинки, Ленька лихорадочно ворошил сено... Что такое? Где же она? Неужели кто-нибудь успел побывать в сарае и утащил ее? Ах вот... наконец-то!.. Руки его дрогнули, нащупав скользкую, холодную и тяжелую банку.
Малко оторвался от скамьи. Девушка уже уснула... Он обошел бар, пытаясь найти лестницу на верхнюю галерею. Раньше помещение принадлежало театру. Новые владельцы не пожалели миллионов долларов на музыку, но не тронули балконы, где сохранились прежние кресла. Да и в партере, за исключением электроники, перемен было немного. Только шикарная дверь, покрытая красным лаком, обещала шикарный интерьер... Малко поднялся по лестнице, застеленной красной дорожкой, и оказался на втором этаже. Типы неопределенного пола курили гашиш, разлегшись на скамьях, которые, к счастью, были сделаны из негорючего материала. Но запах был невыносимый. Малко с трудом успел увернуться от негра, который двигался, как привидение, со стеклянными глазами, и дергался в такт музыке, которая доносилась и сюда. Ступеньки амфитеатра были почти пусты. Только несколько наркоманов лежали вповалку кто где.
И только тут, облегченно вздохнув, он вспомнил о матери. Где она? Что она сейчас переживает?! Какой он все-таки негодяй, - оставил ее в лесу, одну, после всех ужасов, которые она только что перенесла!
В Быковке все еще стреляли. Пахло дымом. Где-то в другом конце деревни шумели, кричали, навзрыд плакали бабы. Чтобы сократить путь и не блуждать по задворкам, Ленька решил бежать обратно напрямки - деревенской улицей. Перелезая через плетень, он застрял, зацепился рубахой за какой-то сучок или гвоздь, и вдруг словно из-под земли вырос перед ним краснолицый запыхавшийся дядька в солдатской шинели и в фуражке с зеленым лоскутком на околыше.
Малко добрался до ограды балкона. Теперь он получил возможность посмотреть на танцплощадку сверху, а главное – заглянуть за кафедру, которой управляли операторы. Их было четверо. Они жонглировали пластинками электрофонов и бобинами магнитофонов. Их освещал отраженный свет экрана, на котором постоянно мелькали какие-то стандартные фигуры. Однако глаза Малко не могли оторваться от пятой фигуры: девушки, которая сидела на табурете посередине. Табурет был низким, поэтому из зала ее невозможно было увидеть. Неотразимая в костюме из золотистого шелка, с дли иными черными волосами и лицом королевы... Любовница Хуана Карлоса Диаса.
- Эй, браток, - обратился он к Леньке. - Хохрякова не видел?
Так, значит, она все-таки явилась на работу.
- Кого? - не понял Ленька.
- Атамана, я говорю, не видал?
Ему понадобилось немало времени, чтобы понять, чем она занималась. Она набивала гашишем сигареты операторов, чтобы они не отрывались от своей работы... Завороженный, он смотрел на нее, потом с опустошенной головой направился к выходу. Получена важная информация. Весь вопрос заключался в том, как ее использовать...
Ленька не успел ответить. Глаза у солдата заблестели. Он подошел поближе.
* * *
- Что это у тебя? - спросил он.
– Он на проводе, – объявил Джо Коломбо.
- Где?
- Да вот - в баночке, в посудине?
Повернувшись, он протянул телефонную трубку Малко. Его «кадиллак» был снабжен радиотелефоном. Джон Пибоди дал им свой личный номер... Малко коротко рассказал шефу Управления внутренних операций, как ему удалось разыскать любовницу Хуана Карлоса. Выслушав сообщение, американец спросил:
- Это... это жидкость, - бледнея ответил Ленька.
– И вы думаете, что она знает, где находится Хуан Карлос?
- Какая жидкость? А ну, покажь, - оживился солдат.
– Это возможно, но не наверняка. У нас в запасе еще целый час. У вас есть время, чтобы предупредить ФБР. Пусть они возьмут ее.
Ленька сделал усилие, разодрал от подола до подмышек рубаху, сорвался с сучка и побежал.
В ответ послышались ругательства. Малко ясно представил, как надувается зоб у шефа УВО.
Петляя от одной постройки к другой, натыкаясь на какие-то грядки, перескакивая через канавы, перелезая через плетни и заборы, он бежал по деревенским задворкам, пока голова у него не закружилась, а в глазах не замелькали лиловые круги.
– Не желаю никакого ФБР. Она с ними не заговорит, а если заговорит, то слишком поздно. Этим мы займемся сами. Дайте мне Джо!
Выбежав за околицу, он не сразу понял, куда ему нужно идти. Березовая роща, которая, по его представлениям, должна была оказаться слева, переместилась далеко направо. На минуту он даже усомнился, - та ли эта роща? Но никаких других поблизости не было.
Малко передал трубку итальянцу.
Джо Коломбо слушал, не прекращая жевать свою сигару. Время от времени он издавал какое-то мычание. В зеркало Малко увидел, что в его глазах мелькают недобрые искры. Наконец Джо повесил трубку и обратился к Малко:
Еле волоча ноги, спотыкаясь и поминутно перекладывая с плеча на плечо свою ношу, он тащился неровным, ухабистым, исковыренным коровьими копытами деревенским выгоном и еще издали стал искать глазами мать. На опушке рощи ее не было. Чем ближе он подходил, тем страшнее ему становилось... Господи! Что такое? Где же она? Очутившись в роще, он кинулся под первое попавшееся дерево и минуту лежал, жадно глотая воздух и прижимаясь виском к холодной и влажной траве, потом не выдержал, вскочил, взвалил на плечо бидончик и побежал, заметался между деревьев.
– Хозяин сказал, что вы хорошо поработали. Теперь мы поможем вам справиться с малышкой.
- Мама... мамочка... мама! - негромко звал он. Кричать он боялся. Он был уверен, что роща полна каких-то ужасов. И вдруг, в который раз выбегая на опушку, он увидел среди розовеющих на солнце берез силуэт женщины. Александра Сергеевна стояла к нему спиной, на цыпочках и, заслоняясь рукой от солнца, вглядывалась в сторону деревни.
– Кто это «мы»?
- Ма! - закричал Ленька.
– Друзья, – ответил Джо загадочным тоном. – Я оставлю вас здесь, а сам пойду за ними. Сейчас они играют в покер в «Луне» на Мэлбери-стрит. Это надежные и услужливые ребята. Господин Пибоди мне все объяснил. Мы это сделаем.
Она вздрогнула и оглянулась. Лицо у нее было бледное, заплаканное. Мальчику показалось даже, что она похудела.
Малко все это не нравилось. Но Джо вышел из машины и с церемониями открыл дверцу с его стороны.
Он подбежал к ней, уронил бидончик и, схватив ее за руки, прижался щекой к костяной пряжке ее кушака.
– Пока. Сейчас вернусь с мальчиками. Следите за малышкой. Ждите нас внутри. Вы слышали о Фрэнки «Блоха» и Фунджи «Большая мошна»?
- Мамочка, милая, прости меня!..
– Нет!
Она не оттолкнула его и очень спокойно, даже чересчур спокойно, как показалось Леньке, сказала:
– Скоро познакомитесь с ними. Прекрасные ребята!
- Боюсь, мой дорогой, что скоро у тебя не будет мамы.
- Мама... не надо! - воскликнул он.
* * *
- Да, да, мой милый... Рано или поздно ты добьешься этого... Ждать тебе осталось недолго...
Тогда он опустился на землю у самых ее ног и громко заревел:
Дюжина пар, освещенных разноцветными огнями, продолжала извиваться на площадке в такт оглушительной какофонии. Некоторые пары спали прямо на белых скамьях, одурманенные наркотиками. Только два человека, сидящих на стоящей в стороне скамейке, казались бодрствующими.
- Ма-а!.. Зачем ты так говоришь?!
Она помолчала, выдерживая характер, но не выдержала, сама опустилась рядом и тоже заплакала.
Фунджи «Большая мошна» обладал такой толстой шеей, что его голова, казалось, растет прямо из плеч. Крупные черты лица ничего не выражали. Рост метр шестьдесят, вес сто десять килограммов. На левом мизинце сверкает печатка с бриллиантом. Усевшись, он тут же принялся пить лимонад, одну бутылку за другой. Одет в костюм с широкими коричневыми полосами.
Так они и сидели, плечом к плечу, на сырой траве, под белой березкой и плакали минут пять.
Фрэнки «Блоха» напоминал богомола: костлявый силуэт, торчащие скулы. Он постоянно чесался, отчего и получил свою кличку. Черный костюм и зачесанные назад вьющиеся волосы придавали ему вид могильщика. Холодный и расчетливый убийца. Успешно осуществил пол сотни «заказов».
Наконец рыдания стали утихать.
Оба итальянца прибыли час тому назад в сопровождении Джо Коломбо. Представление было быстрым и деловым. Им показали девицу в золотистом, после чего Джо удалился. Теперь они сидели, похожие на пауков, ожидающих жертву в углу своей паутины.
- Ну, что? - сказала Александра Сергеевна, всхлипывая. - Нашел ты свою бандуру?
Малко поднялся и вышел под аккомпанемент оглушающей музыки. Тротуар был таким горячим, что поджаривал подошвы через ботинки. Длинный «кадиллак» стоял напротив Клуба-54. Джо Коломбо подмигнул Малко. К ним подошли оба итальянца.
Ленька деликатно фыркнул и подавился слезами.
– Мы готовы, – сообщил Франки Блоха загробным голосом.
- Нашел, - сказал он, подталкивая ногой бидончик.
– Считайте, что она уже в наших руках, – добавил Фунджи Большая мошна. Лучше, если вы пойдете отдыхать. Мы предпочитаем работать без свидетелей.
- Да, кстати, - встрепенулась Александра Сергеевна.
Пока Малко соображал, что ответить, Джо шепнул ему на ухо:
- Что кстати?
– Босс сказал, что вы не должны вмешиваться в эту историю. Как только все будет в порядке, я вам звоню в гостиницу.
Она помолчала, подумала и сказала:
Это выглядело как приказ. Малко понял, что он оказался игрушкой в руках ЦРУ. Разозленный, он махнул рукой и прыгнул в первое проезжающее такси.
- Впрочем, нет, ничего...
* * *
- Как ничего? Ты же что-то хотела...
- Что я хотела? Оставь, пожалуйста. Ничего я не хотела... Господи, вы посмотрите, - на кого он стал похож!.. Леша, где тебя угораздило? Повернись-ка... Что у тебя с блузой?
Джо Коломбо включил приемник, передававший какую-то пустую болтовню. Из Клуба-54 понемногу стали выходить пары. Последние. Не прошло и двадцати минут, как появилась девица. Ее сопровождали два типа, шатавшиеся от наркотиков. Они направились к Восьмой авеню. Она пошла к Седьмой. Искать такси. Франки Блоха, не переставая, жевал резинку. Перед клубом не осталось ни одного такси. Джо нажал на газ и затормозил как раз возле девицы. Франки Блоха и Фунджи Большая мошна одновременно выскочили из машины. Услышав звук открывающейся дверцы, она обернулась. Вид роскошного лимузина успокоил ее.
- Да... с блузой... Ты бы знала!.. Ты знаешь, между прочим, к кому мы чуть не попали?
Оба итальянца направились прямо к ней. Фунджи Большая мошна вытянул свои обезьяньи руки, приподнял ее и понес к машине. Девица закричала, но итальянец уже бросил ее на заднее сиденье. На тротуаре больше никого не было. Вся операция заняла ровно полминуты.
- К кому?
Джо мягко тронул машину и сразу свернул на Седьмую авеню. Пуэрториканка в ужасе билась между двумя мужчинами. Ей удалось ударить по щеке Франки Блоху, который ответил ей резкой пощечиной.
- К Хохрякову.
– Отпустите меня, – захныкала она. – Я позову полицию. Кто вы?
Захлебываясь, он стал рассказывать ей о своей встрече с бандитом. Александра Сергеевна слушала его, ахала, закрывала глаза.
Пуэрториканка начала приходить в себя.
- Нет, с меня довольно! - воскликнула она, поднимаясь. - Ты отдохнул?
– У нас есть к тебе несколько маленьких вопросов.
- Отдохнул.
– Я ничего не знаю, ничего не понимаю! Знаете ли вы, что дорого заплатите за это?
- Вставай тогда, поднимайся, пошли!
Фрэнки Блоха нахмурил брови и сказал: «Тс... тс». Левой рукой он схватил за колечко молнии и дернул его вниз. Обнажились две прекрасные груди. В правой руке у него оказалась сигара Джо, которую он приложил к левой груди.
- А куда?
Дикий вопль девицы заставил подпрыгнуть Джо, который невольно резко повернул руль. Но Фрэнки продолжал прижимать сигару. Когда он ее убрал, на смуглой коже осталось черное пятно, окруженное красным кольцом.
Александра Сергеевна задумалась, выпятив, как девочка, нижнюю губу.
– Полегче, детишки! – бросил им Джо.
- Н-да. Это действительно вопрос.
Фрэнки Блоха снисходительно улыбнулся.
- Нам же надо к Волге?
– Ты не умеешь обращаться с потаскухами, Джо. Через пять минут она будет есть из наших рук.
- Увы. К Волге.
Он схватил пуэрториканку за длинные волосы.
- А где она? Далеко?
– Как тебя зовут?
- Милый мой, если бы я знала! Я даже не имею представления, в какую сторону нам надо идти.
– Анхела, – захныкала она. – Анхела Рутмор.
Ленька вскочил.
– Очень хорошо, Анхела, – сказал мафиозо веселым голосом. – Если ты будешь послушной, то все будет хорошо. Ты вернешься домой в этой прекрасной машине. И мы даже остановимся возле аптеки, чтобы полечить твое бобо... Если же ты будешь дрянью, то мы отвезем тебя к мальчикам, которые будут развлекаться с тобой несколько дней подряд. Потом они оденут на тебя цементное платьице и забросят на дно Гудзона. Усекла?
- Мама, знаешь что? Давай будем искать дорогу по солнцу!
Он еще раз дернул ее за волосы, заставив встать на колени между ними.
- К сожалению, мой дорогой, я не умею искать дорогу по солнцу.
– Чего же вы хотите?
- Как? Ты же географию знаешь?
– Вчера вечером ты была с неким Хуаном Карлосом Диасом. Хотим знать, где он ночует. И все остальное о нем.
- Да... но при чем тут география? Постой! Волга течет в Каспийское море - с севера на юг. Мы находимся сейчас на ее левом берегу...
Она не ответила. Джо Коломбо проехал 42-ю улицу и направлялся к Ист-Ривер Драйв в сторону Малой Италии. Фрэнки Блоха закрутил ее волосы и сказал ласковым и одновременно угрожающим тоном:
- Значит, Волга на западе!
– Дяди тебя спрашивают, черномазая!
- Ты знаешь, пожалуй, ты прав. А где запад?
– Я но могу... я не могу ответить, – пробормотала она. – Я не знаю...
- А запад? А запад как раз напротив востока.
– Ну что ты, ты прекрасно знаешь, – сказал Фрэнки и стал медленно приближать сигару к ее лицу.
- А где восток?
Она попыталась отклониться, испустила стон и быстро проговорила:
- Мама! - с укоризной воскликнул Ленька.
– Я лишь немного знаю человека, о котором вы спрашиваете.
Восток давно уже давал о себе знать. Он кричал о себе яркими красками неба, золотом солнечных лучей. Он быстро сушил слезы на их лицах, трепетал на бело-черных стволах берез, переливался крохотными радужками на каждом листике и на каждой травинке.
– Как долго ты его знаешь? – спросил Фрэнки Блоха.
...Поставив на голову свой бидончик и придерживая его спереди, Ленька шел мелкими танцующими шажками по тропинке, изображая африканского невольника, которого принанял за бутылку рома или за нитку стеклянных бус торговец слоновой костью.
– Два месяца. Почти.
- Мама, - крикнул он, не оглядываясь, - похож я на негра?
– Ты живешь с ним?
- Пожалуй, ты больше похож на мальчика из мелочной лавки, - ответила Александра Сергеевна. - Впрочем, я далеко не уверена... Пожалуй, такого и в лавке не стали бы держать.
– Нет, нет!
- Почему не стали бы?
– Что ты о нем знаешь?
- Очень жаль, что нет зеркала. Ты бы посмотрел на себя... Такие оборвыши по большим праздникам у Покрова на паперти стояли.
Она снова замолчала. Но увидев, что сигара снова приближается к ее лицу, она заговорила:
- А ты-то, думаешь, лучше?
– Несколько раз я видела его с Мануэле. Он – настоящий революционер... Он обещал взять меня с собой на Кубу... Но я даже не знала, что он вооружен. Мануэле мне говорил, что он приехал в Нью-Йорк, чтобы выступать на митингах и набирать людей в вооруженные силы национального освобождения Пуэрто-Рико.
- Да уж... Могу себе представить, какая я красотке... Господи, хоть бы иголка и нитка были...
– Где же он живет? – настаивал итальянец. – Где?
Ленька сделал еще два-три шажка и так резко повернулся, что бидончик чуть не слетел с его головы.
– Не знаю, клянусь вам!
- Мама! - воскликнул он. - Погоди! А где твоя сумочка?
– Где он живет? – с расстановкой проговорил Фрэнки.
Он ожидал, что она испугается, вскрикнет, заохает, заужасается, начнет хлопать себя по бокам. Но она даже шага не убавила.
– Не знаю... Я даже не знала, что он будет там вчера. Мы просто собирались там послушать музыку.
- Идем, пожалуйста, - сказала она.
– Где же ты с ним познакомилась?
- Нет, правда, мама!.. Я же не шучу. Где твой ридикюль?
– В Клубе-54, где я его часто видела с девушками.
- Это я у тебя должна спросить.
– Что за девушки?
- Почему у меня?
– Я их не знаю.
- Потому что я надеялась, что ты принесешь его мне.
Джо на своем переднем сиденье шумно вздохнул. Они подъехали к Ист-Ривер Драйв.
- Откуда принесу?
– Долго ли еще мы будем прогуливаться?
Она взяла его за плечо.
– Кончаем, – ответил Фрэнки Блоха.
- Идем, мальчик. Не будем особенно волноваться. Я забыла сумочку в сарае, где мы ночевали.
Он чувствовал, что девица не сказала всего. Она уже пришла в себя, стала говорить спокойным голосом. Следовало ее как следует напугать. Он наклонился вперед и сказал на ухо Джо, но так, чтобы она слышала:
Бидончик сполз с Ленькиной головы на плечо, проехал по груди и по животу и плюхнулся в траву к ногам мальчика. Оказалось, что не матери, а самому Леньке пришлось ужасаться и хлопать себя по коленкам.
– Едем к Висенте. Поскольку она непослушная, мы из нее сделаем отбивную.
- Мама! - вскричал он. - Почему же ты мне не сказала?!
Анхела сразу же попыталась выпрямиться.
- А потому, что я поздно спохватилась. Тебя уже не было.
– Нет! Нет! Только не это! Отпустите меня, ведь я все вам рассказала!
- У тебя же там деньги!
Она прекрасно поняла смысл слова «отбивная». На жаргоне мафии это означало изрубленное тело, выколотые глаза, изуродованные члены, вырванный язык, отрезанные груди. Наказание для предателей. Блоха гнусно улыбнулся.
- Да, все деньги...
– Думаю, мы хорошо поразвлечемся, прежде чем засунем ее в цемент. Я уже давно хочу заняться с такой красивой пуэрториканкой, но ничего под руку не попадало.
- Как же мы будем жить?!
Анхелу Рутмор охватил приступ истерии. Она стала вырываться изо всех сил из лап мафиозо.
- Не знаю... Бог милостив, как-нибудь...
– Я вам все сказала. Не знаю, где он живет, больше ничего о нем не знаю.
Ленька поднял бидончик, сунул его в руки матери.
– Я вижу, что ты сказала не все, – ответил Фрэнки.
- Мама... на, подержи...
Она снова зарыдала. Потом тихо сказала:
- Что еще?
– Он мне сказал, что хочет встретиться со мной в Международном торговом центре.
- Я сбегаю.
– Для чего?
- Куда сбегаешь?
– Не знаю, клянусь вам. У него там назначена встреча. Завтра, в четверг.
- В Быковку... Ты не бойся. Теперь я дорогу знаю. Я быстро... Я найду...
– Время?
Она схватила его за шиворот.
– Не знаю.
- Ну, нет, мой дорогой. Второй раз этого не случится...
– Где? Точно!
Теперь ее сопротивление было сломлено.
- Мама, отпусти! - кричал Ленька.
– Наверху, наверное, на террасе. Он сказал, что будем смотреть на статую Свободы. Я ее никогда еще не видела. Клянусь, теперь я вам все сказала.
Но она уже быстро шла и тащила его за собой.
Если она не врала, то этого было достаточно. Фрэнки Блоха потер свои сухие руки. Он был доволен.
- Мама!! Да отпусти же!.. Ты меня задушишь.
– Теперь мы отвезем ее ночевать к Висенте.
- Не отпущу!
Анжела Рутмор подпрыгнула:
- Ну, ладно, хорошо, - говорил он, спотыкаясь и чуть не падая. Хорошо... я не пойду в Быковку.
– Но вы же обещали!
- Поклянись.
Фрэнки Блоха дал ей пощечину.
– Успокойся, паршивка. Тебе не сделают ничего плохого.
- К-клянусь, - выдавил он из себя и только после этого был пощажен и получил свободу.
Висенте был хозяином самого роскошного похоронного бюро на Мэлбери-стрит в центре Малой Италии. Это был верный человек. Бывший участник группы «Бешеный Джо».
И опять они шли - межами, тропинками и дорогами. И чем дальше шли, тем длиннее становилась большая черная тень, которая, не останавливаясь, бежала впереди, указывая им путь на запад. А над головами путников, тоже ни на минуту не отставая от них, кружил в безоблачном небе жаворонок. Все жарче и жарче припекало затылок и спину солнце. И волнами ходило, перекатывалось по сторонам что-то зеленое и золотистое - иногда повыше, иногда пониже, иногда посветлее, иногда посмуглее...
Джо Коломбо прищелкнул языком.
...Волгу они не увидели, а услышали. Ленька остановился и сказал:
– Ну, теперь босс будет доволен!
- Мама, ты слышишь?
Где-то не впереди, а несколько правее, за косогором, тоненьким пчелиным басом гудел пароход.
Не сговариваясь, женщина и мальчик свернули с тропинки, путаясь в траве, пересекли поле, взбежали на косогор и дружно, в один голос закричали \"ура!\".
Глава 10
Внизу - совсем близко, в двух-трех сотнях шагов от них, плескались волны широкой реки. Солнце, которое почему-то переместилось, как показалось Леньке, с востока на север, кидало свои лучи прямо по ее течению, и по этой трепетной розовато-золотистой дорожке в сторону от Ярославля быстро шел, будто убегал, и тащил, уводил за собой на канате длинную плоскую баржу маленький, словно игрушечный буксирчик. На противоположном высоком берегу реки виднелись какие-то постройки, поблескивали стекла, что-то двигалось ехала телега или шли люди.
Малко любовался статуей Свободы, стоящей у входа в порт Нью-Йорка. Со сто седьмого этажа Международного торгового центра она кажется маленькой. Вид, который открывался сверху, перехватывал дыхание. Над городом возвышаются две одинаковых башни в сто десять этажей каждая. Это на южной оконечности Манхэттена, между Барклай-стрит и Либерти-стрит. Четыреста пятьдесят метров! Впечатление такое, будто летишь на самолете.
Через минуту путники уже сидели на песчаной отмели у самой воды, и опять между ними шел крупный разговор. Ленька хотел выкупаться, мать не разрешала.
Целый батальон детей двинулся прямо на Малко, и он вынужден был отступить в сторону, чтобы его не затоптали эти орущие туристы. Обзорная площадка на сто седьмом этаже стала первым туристическим аттракционом города. Широкая галерея, покрытая светло-зеленой дорожкой. Галерея была полностью застеклена – от потолка до пола. Приложив лоб к стеклу, можно было увидеть с высоты четырехсот пятидесяти метров машины, следующие по Черч-стрит, размером с муравья. Когда дети прошли, Малко стал разглядывать вертолет, который поднимался над Вест-Сайд Хайвэй. Затем он переключил внимание на толпу, которую регулярно доставляли лифты. Меньше минуты на сто семь этажей... Люди выходили в центре восточного крыла здания и двигались затем против часовой стрелки. На южной стороне находилось кафе.
- В конце концов ты забываешь, что ты болен.
- Чем я болен?
Именно среди этих людей и должен был появиться Хуан Карлос Диас, если Анхела Рутмор не обманула. Малко взглянул на часы.
- Ах, ты даже не помнишь, что ты болен? У тебя дифтерит.