Синтия пожала плечами.

Нери не стошнило, однако он заметно шатался, когда сходил с корабля.

– Хорошо. Сейчас позову врача. Он живет в ста метрах отсюда.

«Да будь оно проклято, это мореплавание! — думал он про себя, спускаясь по трапу на остров. — К черту все корабли, матросов и капитанов! К черту воду, ветер и волны, морское зверье и все остальное!»

– А шофер...

До участка карабинеров было недалеко. Маленькое бюро находилось прямо у порта, можно сказать, во втором ряду домов. Оттуда, правда, не было видно моря, но зато можно было добраться до него за два шага.

– Выйду через кухню, он ничего не заметит. Синтия выбежала из комнаты.

* * *

На Джилио вся общественная жизнь ориентировалась на прибытие и отплытие паромов, и таким образом Валентино, Минетти почти с точностью до минуты знал, когда прибудет полицейский Донато Нери из Амбры, который должен был замещать его сотрудника на время отпуска, и когда он доберется до полицейского участка.

Старый врач-лаосец покачал головой и выпрямился.

Поэтому, когда Нери шел по улице вверх, Минетти уже стоял в дверях.

– Необходимо отвезти его в больницу, – сказал он. – Это кровоизлияние в мозг, а, возможно, и легочная эдемия.

Валентино Минетти был мужчиной, который производил на окружающих впечатление уже по причине своего крупного телосложения. Ростом он был метр девяносто пять сантиметров, весил сто тридцать пять килограммов, а руки у него были как лапы у медведя. Когда он стоял неподвижно, широко расставив ноги, то напоминал монстра, который может голыми руками ломать деревья и убивать девственниц, ломая их в талии. У него была лысина во всю голову, но этого никто не знал, потому что он почти никогда не снимал полицейской фуражки. Без нее он выглядел голым и так же себя ощущал.

– А речь может восстановиться? – спросил Малко. Врач покачал головой.

Минетти был известной персоной на острове, его в равной степени уважали и боялись. И только идя вслед за ним по улице, можно было увидеть, что у него кривые ноги в форме буквы «X» и он давно уже не так хорошо передвигается пешком, как все полагают.

– Не знаю. Может восстановиться через несколько часов, а может быть, через несколько дней или никогда.

По сравнению с Минетти Нери выглядел половиной порции, и это его сильно смущало, пока он приветствовал коллегу пожатием руки.

– Очень хорошо. Мы сейчас его перевезем.

Синтия сунула врачу две тысячи кипов, и он незаметно ускользнул через кухонную дверь.

— Добро пожаловать на Джилио! — протрубил Минетти так, что это было слышно половине улицы. — Заходите, я покажу вам нашу гостевую комнату. Она без особой роскоши, зато практичная и удобная. Вы прекрасно устроитесь. А когда немного отдохнете и распакуете вещи, то сможете осмотреть наш чудесный остров. Служебную машину мы предоставляем в ваше полное распоряжение.

При взгляде на полуобнаженное тело Лом-Савата по лицу ее пробежала гримаса отвращения. Он напоминал чем-то кита, выброшенного на тиковый пол комнаты. Его стошнило, а глаза его как-то странно косили влево, как будто он следил за дверью.

Нери, собственно, не испытывал желания совершать экскурсию в первый же день, ему намного больше хотелось полежать и выпить бульона, чтобы справиться с тошнотой.

– Тут потребовался бы, пожалуй, мой вес в золотом эквиваленте, – бросила она. – Теперь тебе нужно уехать. Я пойду предупрежу шофера.

Не хватало еще прямо сегодня очертя голову мотаться по острову! Но он не стал возражать Минетти и попытался придать себе заинтересованный и радостный вид.

Она ласково обвила руками шею Малко и поцеловала его. Поцеловала почти по-братски. И все же ее живот прижался к бедру Малко, а глаза призывно улыбнулись.

— Но в любом случае мы сегодня вечером встретимся у Лино. Это третий ресторан, прямо в порту. Там мы поужинаем и сможем обсудить все. Согласны?

– Когда-нибудь, – сказала она, – я схожу к психиатру, а потом приду к тебе...

— Va bene. — Нери шлепнул по руке, которую протянул ему Минетти.

— Тогда в восемь.

Малко вышел. Влажная жара навалилась ему на плечи. Теперь нужно найти способ, чтобы эффективно вмешаться. И пожелать, чтобы принц Лом-Сават не обрел раньше времени дар речи.

Минетти оставил Нери одного и помаршировал вниз по улице.

Завтра же он изложит ситуацию генералу Хаммуану. Он один располагал законными средствами для проведения такой операции.

* * *

Нери осмотрелся. Бюро было примерно такого же размера, как в Амбре, только стены были окрашены не в желтый, а в нежно-зеленый цвет, которого Нери терпеть не мог. Обстановка здесь была такой же скудной и функциональной. Над письменным столом висела карта острова, на которой были жирно обозначены три улицы, а в остальном она была усеяна символами: человек-лягушка — места, где можно было заниматься нырянием, зонтик от солнца обозначал прекрасный пляж, звездочка — местность с прекрасными видами, а вигвам — кемпинг.

Генерал Хаммуан внимательно слушал Малко, делая для себя какие-то пометки. Когда Малко упомянул об итальянском миссионере, генерал поднял голову:

На подоконнике ржавела старая машина для приготовления эспрессо, лучшие времена которой остались далеко позади, а напротив письменного стола стоял простой деревянный стул. Документы были закрыты в металлическом шкафу. За письменным столом находилась дверь в «гостевую комнату», и это определение было очень любезным преувеличением для примитивной каморки. Кроватью служила узкая раскладушка, скорее похожая на нары, провисшая посредине. Напротив кровати находился маленький умывальнике холодной водой, здесь же стояли узкий шкафчик, стол и стул. Наверное, камеры в тюрьмах были оборудованы более комфортабельно.

– Однажды этот миссионер уже сообщал нам о том, что самолет торговцев наркотиками сел по ошибке на его посадочную площадку. Тот факт, что они создали там лабораторию по производству наркотиков, вполне объясним. Это совсем рядом с самыми крупными плантациями.

Нери вздохнул, вытащил вещи из чемодана, развесил их в шкафу, чуть освежился и вышел на улицу. До ужина оставалось еще два часа. Достаточно времени, чтобы немного прогуляться в Джилио Порто и возле моря.

Кабинет лаосского генерала, с облупившейся краской на стенах и разрозненной мебелью, имел по-прежнему неприглядный вид. Что касается принесенного им чая, он напоминал скорее помои...

Малко сидел как на углях.

44

– Что вы намерены предпринять? – спросил он. – Мы можем нанести сокрушительный удар по наркобизнесу. И я думаю, после этого ЦРУ не осмелится участвовать во всякого рода махинациях с мео.

Минетти уже ждал Нери и вышел навстречу, как только тот зашел в ресторан.

Генерал Хаммуан деланно улыбнулся, но глаза его оставались холодными.

— Ну что, вы уже немного осмотрелись? Проходите, садитесь.

– Ничего, – сказал он печально.

Минетти заказал вино и воду и моментально начал запихивать в себя белый хлеб. Он жевал, так набив рот, что Нери с трудом мог на это смотреть. Все лицо Минетти было в движении — на нем, казалось, в полную силу работало не менее пятидесяти мышц.

* * *

Официантка принесла вино и воду. Это была кругленькая брюнетка с прической «лошадиный хвост», челкой и веселыми ямочками на щеках. Помада у нее была ярко-красного цвета, и она буквально сияла, когда наливала им вино.

Малко взглянул на лаосского генерала, не в силах сдержать изумление. Ведь он знал, что Хаммуан не взяточник и не трус.

— Роза, — сказал Минетти, — это Донато Нери, наш коллега с материка. Он здесь замещает сотрудника, ушедшего в отпуск.

– Вы шутите?

— Piacere![50] Какой приятный сюрприз и какой симпатичный комиссарио! — Роза улыбнулась и пару секунд смотрела Нери в глаза, прежде чем спросила: — Как всегда, Валентино?

Генерал сидел, машинально поигрывая пистолетным патроном, удрученный и расстроенный.

Минетти повернулся к Нери и предложил:

– Для операции такого масштаба, – сказал он, – мне нужно перебросить туда не менее сотни солдат. Нго предупредил вас, что подпольную лабораторию сторожат гоминьдановские солдаты. Недалеко от нее находится небольшое селение, где размещено еще пять тысяч гоминьдановцев... У них имеется автоматическое оружие, и они не колеблясь его применят.

— Давайте не будем все усложнять, Донато, ведь я хожу сюда почти каждый день. Вы будете на закуску брускетту?

А чтобы перебросить моих парашютистов хотя бы до Хуайсая, мне нужны самолеты. Попросить их я могу только у военно-воздушных сил или в «Эр-Амсрике». Меня попросят обосновать проведение столь крупной операции. И я вынужден буду это сделать. Генерал Бум-Сак, который командует тактической авиацией, шесть месяцев назад был задержан при попытке перевезти сорок пять килограммов героина. А он близкий друг Ло-Шина... Что касается Вилларда, контролирующего «Эр-Америку», вы сами знаете, чего он стоит... Нам либо устроят ловушку, взвалив всю вину на Патет-Лао, либо так затянут время, что по прибытии туда мы ничего не найдем.

Нери послушно кивнул:

— С удовольствием.

Последовало молчание, нарушаемое лишь шумом кондиционера. Таким образом, все труды Малко, весь риск, на который ему пришлось пойти, завершились такой вот констатацией провала. Ему удалось открыть канал, через который ЦРУ участвовало в наркобизнес, он выявил тех, кто несет ответственность за это, а теперь вдруг оказалось, что он бессилен что-либо сделать. Его золотистые глаза даже позеленели от бешенства. Генерал Хаммуан следил за ним полным симпатии взглядом.

— Тогда мы возьмем две брускетты, две порции tortellini al pomodoro[51], а после две порции orate[52]. Согласны?

— Va bene.

– Если в я был свободен... – вздохнул он. – С моими парашютистами я бы шутя разделался с ними.

Нери больше хотелось жареный bistecca[53], чем дорадо, потому что рыбу он не любил, но он подчинился. Не стоило в первый же день производить впечатление несговорчивого человека.

Малко покачал головой.

Роза, приняв заказ, сунула шариковую ручку за ухо и удалилась. Нери смотрел, как она энергично и быстро убирала со столов. Он не мог вспомнить, когда в последний раз какая-то женщина так сразу понравилась бы ему.

– К чему пустые сожаления! Надо искать выход.

Минетти сложил руки на столе, словно для молитвы, и чуть наклонился вперед. Его маленькие глазки дружелюбно блестели.

Хаммуан закурил французскую сигарету, и в кабинете повисли клубы едкого дыма.

— Джилио — прекрасный остров, чтоб вы знали! Маленький рай! Кто провел здесь отпуск, тот обязательно сюда вернется. И вы тоже этим заразитесь. — Он ухмыльнулся. — Некоторые островитяне проводят здесь зиму. Это тоже нечто специфическое. Зимой паром ходит только раз вдень. Если вообще ходит.

Вдруг он о чем-то вспомнил, порылся в своей картотеке и достал нужную карточку.

При слове «паром» у Нери перевернулся желудок.

– Некий Джо Позитано прибыл сегодня утром в Сайгон, – сказал он. – Интерпол характеризует его как известного торговца наркотиками, связанного с китайской мафией. Я как-то задавался вопросом, зачем он бывает во Вьентьяне. Теперь это ясно. Он должен появиться, чтобы получить товар для Сайгона.

— Уже несколько поколений моей семьи живут на острове. Я знаю здесь не только каждый камень, но и каждый одуванчик лично. И, скажу я вам, существуют намного худшие условия жизни.

Малко внимательно слушал генерала. И в голове его начал складываться план.

«Скажу я вам», похоже, было любимым выражением Минетти.

– Вы не в силах помочь мне официально, – сказал он, – но, может быть, вы окажете мне услугу в личном порядке?

Хаммуан улыбнулся.

— Проблемы создают туристы. Они являются причиной дорожно-транспортных происшествий, теряют бумажники, не платят за еду и выпивку или разбивают друг другу головы, когда напиваются. И этими мелочами мы должны заниматься. Но, скажу я вам, здесь, на Джилио, еще никто не перетрудился. Мы заносим происшествие в протокол, пишем краткий доклад — и готово. Я думаю, в Амбре дела обстоят так же.

– Я готов сбросить свой мундир и присоединиться к вам. Моей стране нужна неподкупность. Мы должны показать коммунистам, что тоже можем бороться против коррупции.

— Именно.

– Мне нужно слетать в Сайгон, – сказал Малко. – Очень быстро, и чтобы ни одна душа не знала об этом. Мне нужно также, чтобы этот Позитано не покидал Вьентьян до тех пор, пока я не вернусь.

— В смысле «именно»? — Минетти удивленно посмотрел на него.

– Отправить вас в Сайгон мне не составит труда, – сказал Хаммуан, – я это устрою. Я начинаю догадываться о том, что вы задумали, но это безумие: вы идете на верную смерть.

— Ну, я хотел сказать, что у нас в Амбре все так же, как и здесь. Уголовных преступлений нет, а трудности доставляют только туристы.

– А что, Позитано уже во Вьентьяне? Генерал покачал головой.

Минетти засунул последний кусок хлеба в рот.

– Я не думаю. У нас в Комитете нет об этом никаких сведений.

— Вот поэтому я и хотел, чтобы такой человек, как вы, заменил моего напарника. Здесь, на Джилио, не нужно заново изобретать велосипед. Даже будучи карабинером. Выскочка из Рима, который знает все лучше всех и все хочет делать по-своему, тут не нужен. Такой человек, как вы, из маленького села, где даже часы ходят иначе, чем в большом городе, знает, что я имею в виду. Я думаю, мы друг друга поймем.

– Это уже хорошо, – бросил Малко. – Когда я могу вылететь в Сайгон?

— Конечно.

Генерал Хаммуан снял трубку своего старенького телефона.

Подали брускетту, и оба начали молча есть.

– Я закажу вам место в первом же самолете, вылетающем в Сайгон.

Значит, запрос из Джилио не был наградой. Они сознательно хотели, чтобы к ним приехал мелкий служащий, деревенский, порядочный и невзыскательный. Ну что ж, огромное спасибо!

* * *

Нери очень захотелось доказать всем, что такой мелкий чиновник вполне в состоянии изобрести велосипед, как назвал это Минетти. Он впряжется в работу по-настоящему, независимо от того, понравится это разгильдяям с острова или нет!

Малко незаметно вытащил комочки ваты, которыми он заткнул уши, чтобы не оглохнуть в диком грохоте, устроенном стратокрейсером. Их раздавали при взлете вместе с конфетками...

Только они доели брускетту, как к столику подошел Лино.

Бетонные плиты сайгонского аэропорта подогревались, казалось, изнутри, настолько сильно они были раскалены солнечными лучами. Дюжина одуревших от жары пилотов вьетнамских вертолетов отдыхала в тени. Малко казалось, что он теряет по килограмму веса на каждом шагу. Времени у него было в обрез. Стратокрсйсер отправлялся в обратный путь через два часа с группой дипломатов. И это его вполне устраивало. Американская армия располагала здесь, пожалуй, самым совершенным в мире телекоммуникационным центром.

— Чао, Валентино! — приветствовал он и так хлопнул Минетти по плечу, что тот подскочил. — Come stai?[54]

Оказавшись в Сайгоне, он испытал странное чувство. Последний раз он был в этом аэропорту при трагических обстоятельствах, когда ему пришлось доставить на верную смерть капитана Тхука, двойного агента из Северного Вьетнама... Однако сегодня его задача была куда более опасной.

— Tutto bene[55]. А как ты?

— Тоже все в порядке. Не могу пожаловаться.

Он подошел к двери здания, окруженного колючей проволокой, брустверами из мешков с песком и бочек с цементом и охраняемого двумя американскими часовыми. На крыше виднелось несколько легких орудий. Настоящий блокгауз. На фронтоне здания выделялась написанная огромными буквами надпись: «Командование американских ВВС во Вьетнаме».

Минетти повернулся к Нери:

Часовой преградил Малко путь. В этот момент в воздух поднялись и направились в сторону Ан-Лока несколько «фантомов», совершенно его оглушивших.

— Хочу представить тебе Донато Нери. Он будет замещать Пьетро на время отпуска.

Когда грохот несколько стих, он сказал:

Лино и Нери пожали друг другу руки.

– Я хотел бы видеть генерала Трима. Он меня ждет.

— Сегодня вечером вы оба — мои гости. Я угощаю.

Пока солдат рассматривал документы, Малко оглядел аэропорт. Да, здесь была настоящая война миллиардов с ежеминутными вылетами новейших самолетов, отличавшаяся, как небо от земли, от маленькой жестокой войны, которую ЦРУ вело в Лаосе.

— О, это очень мило с твоей стороны, Лино! — Минетти, казалось, нисколько не удивился.

— Да, большое спасибо! — Нери чувствовал легкую неуверенность и не знал, как правильно поступить. — Я имею в виду, за что мне такая честь?

Вернулся часовой, ставший значительно более предупредительным:

— Не ломайте себе голову! — Лино взял его за руку. — Так у нас здесь принято. Того, кто приезжает к нам на остров, чтобы поработать, мы приглашаем отужинать. И так делаю не только я. Это наш обычай, чтобы показать, что вы здесь желанный гость.

– Генерал ждет вас, сэр.

Нери отпил глоток вина:

Он щелкнул по ладони прикладом своего М-16 и открыл двери, выпустив волну охлажденного воздуха.

— Grazie. Tante grazie[56].

* * *

— Ну как? — повернулся Лино к Минетти. — Как обстоят дела с теми парнями? У вас есть хоть какая-то зацепка, какое-то подозрение?

Джо Позитано проснулся от резкого двойного стука в дверь его комнаты. Корсиканец инстинктивно схватился за свой «кольт-45», лежавший на столе рядом с ним, и резко встал.

— Абсолютно ничего! — отмахнулся Минетти. — Кого тут подозревать? Бог ты мой, двое парней берутся за руки и летят вслед за чайками. Все это дико романтично! Плохо только то, что они, сделав эту глупость, падают вниз с высоты двести метров и разбиваются о скалы. Уверен, все так и было. А доказательства мы можем искать очень долго, никто ведь при этом не присутствовал. Правда, сейчас на видео записывается всякое дерьмо, но, к счастью, на Джилио такого пока нет, и это к лучшему. Так что мы никогда не узнаем, какие заморочки были у них в голове.

И тут же вспомнив, где он находится, положил пистолет и крикнул хриплым надтреснутым голосом:

— Совершенно верно! — Лино сделал вид, что никогда и не думал иначе, чем карабинер. — Я такого же мнения. Кажется, что в этом деле много таинственного, но люди просто любят поболтать. Особенно здесь, где вообще нет других тем.

– Слышу, слышу...

— Точно. У тебя не найдется еще хлеба?

У прислуги «Лан-Ксанга» не слишком легкая рука. Он раздвинул занавески. За окном едва виднелась лента Меконга, так как было еще темно. Привычным движением Джо проверил, здесь ли его чемоданчик, закрытый на замок. Если не принять предосторожностей, сто пятьдесят тысяч долларов мелкими купюрами могли моментально исчезнуть. Но Джо был серьезным и достаточно осторожным человеком. Одним из редких корсиканцев, которому китайцы из Сайгона полностью доверяли. Во Вьентьян он прибыл впервые, но зато часто ездил на Борнео или в Гонконг, сопровождая не очень надежных людей. Позитано прекрасно знал, что китайцы редко прощают измену, и хотел дожить до глубокой старости.

— Certo[57].

Лино отправился в кухню.

Он быстро оделся. Встреча ему была назначена в «Эр-Америке» в шесть часов тридцать минут. И это все, что он знал. А также имя пилота, который должен доставить его на место: Марк.

Нери слушал очень внимательно. Ага, значит, двое парней покончили жизнь самоубийством. Бросились со скалы. Или, может, их кто-нибудь столкнул? Существовала и такая вероятность, пусть даже это не устраивало такого патриота острова Джилио, как Минетти. Завтра прямо с утра он ознакомится с документами, а после обсудит этот случай с Габриэллой по телефону. Она обожала ломать голову над нераскрытыми уголовными делами и обычно видела призраков там, где Нери даже и не подозревал их наличия.

Имя было, разумеется, условным. Джо очень спешил вернуться в Сайгон. Вот уже восемь месяцев он жил с маленькой семнадцатилетней аннамкой[6], очень злой и чувственной, ветреной и совершенно невыносимой. Но как только он прикасался к ее атласной коже, то тут же забывал все се измены и проделки. Возвращаться он будет с пустыми руками. Спокойно. Товар отправят позднее обходными путями.

— Вы говорите, что они спрыгнули со скалы? А не мог их кто-то столкнуть? Может, их убили?

Он засунул свой кольт за пояс под рубашкой, надел белую куртку и шляпу с черным кантом, а затем тщательно закрыл двери своей комнаты. Коридоры были пусты, а он умирал с голоду. Ничего обнадеживающего не было и в холле. За стойкой дремал дежурный. Он даже не взглянул на проходившего мимо него корсиканца. Джо вышел на крыльцо и вдохнул теплый и влажный воздух. По-прежнему сыпал дождь, начавшийся еще с вечера. Этот собачий муссон!

Минетти посмотрел на Нери так, словно тот только что произнес чудовищную непристойность, и у него на какой-то момент даже отнялась речь.

Вдруг он заметил, что заказанного им накануне такси нет на месте. Держа чемоданчик в руке, Джо налетел на дежурного:

— Нет, этого не может быть! — резко ответил он. — Вы допускаете такое лишь потому, что не знаете острова. На Джилио подобного нет! Убийств или покушений на убийство здесь не бывает. И не забивайте себе голову этой чушью!

– А где же такси, свинячье рыло?

Нери ничего не ответил. У него возникло ощущение, что он в первый же вечер сделал ошибку, и ему не хотелось усложнять ситуацию дальнейшими замечаниями.

Тот поднял на него слипающиеся спросонья глаза.

— Это я, кстати, и имел в виду, когда говорил «изобретать велосипед», коллега.

– Какое там такси! Слишком рано.

Нери кивнул.

И вновь погрузился в дремоту. Нащупав рукой пистолет. Джо приблизился к нему, готовый выбить ему мозги. Но тут же быстро опомнился: ведь это ничего не даст. Ему уже не раз советовали избавиться от старых колониальных привычек. Здесь это так же опасно, как и коньяк с содовой.

Роза принесла главное блюдо и, сияя улыбкой, взглянула на Нери.

Главное было добраться до аэропорта. Помахивая чемоданчиком, он пешком направился на набережную Фангум вне себя от гнева. Надо быть идиотом, чтобы дать накануне таксисту пятьсот кипов. Парень, наверное, дрыхнет где-нибудь, накурившись опиума.

— Я положила вам еще один кусочек рыбы дополнительно, — прошептала она. — Вы, конечно, проголодались после поездки… — Она поставила тарелки и подлила вина в бокалы. — Еще что-нибудь желаете?

Не прошел Джо и ста метров, как сзади послышался шум мотора.

Ожидая ответа, она поменяла солонку и перечницу местами. Вид у нее был кокетливый и одновременно смущенный.

Он повернулся.

— Спасибо, — ответил Минетти. — Пока нет. Может быть, позже.

К нему быстро приближались две яркие фары. Он поднял руку. Машина притормозила. Это было старое, разболтанное такси, за рулем которого сидел лысый лаосец.

Нери ничего не сказал. Он в замешательстве смотрел на Розу и не знал, кивнуть головой или покачать.

Позитано открыл дверь и, не спрашивая разрешения, уселся на потертое сиденье, поместив рядом с собой чемоданчик.

– В Ват-Тай, свинячье рыло, – сказал он с изысканной любезностью. – «Эр-Америка».

Не говоря ни слова, шофер тронул машину. Проехав мимо «Красного дельфина», он повернул направо и выехал на улицу Сайя Сеттатирах. Убаюканный покачиванием машины, Джо задремал. Было настоящим чудом, что в столь ранний час он поймал такси.

45

И вдруг на перекрестке Ситхан шофер свернул влево, на дорогу, ведущую к Меконгу. Очнувшись от дремоты, Позитано буквально подскочил на сиденье и разразился целым залпом ругательств по-вьетнамски.

Нери уже три часа сидел за письменным столом, когда Минетти без нескольких минут двенадцать заглянул в бюро.

– Черт тебя побери! Я же сказал тебе в Ват-Тай, свинячий сын!

— Доброе утро, мой юный друг! — пропел он, пребывая в великолепном настроении. — Я надеюсь, вы выспались и вино не было слишком тяжелым?

Шоферу понадобилось не менее ста метров, чтобы затормозить и остановиться. Они находились на пустынной дороге, вдоль которой тянулась длинная стена пагоды. Шофер обернулся и виновато улыбнулся, но машина оставалась стоять.

— Нет, оно было великолепным. И еще раз большое спасибо.

В этот момент Джо почувствовал, что происходит что-то неладное. Недаром он провел в Азии более тридцати лет. Его рука, словно кобра, метнулась за пояс и вытащила кольт. Как раз в тот момент, когда шофер бросился на него через спинку сиденья. Не целясь, он спустил курок, и пуля калибра 11,43 вошла под правый глаз лаосца и вышла, размозжив ему голову. Удар пули отбросил шофера на руль.

— Я вижу, вы входите в курс дела.

Нери кивнул.

В это время двери машины открылись, и несколько человек навалились на корсиканца. Тот выстрелил еще раз, услышал крик, ударом ноги избавился еще от одного противника и скатился в канаву. Но сразу же попал под мощный луч фонаря.

— Oddio! Вы не считаете, что это уже слишком? Я имею в виду: что такое три недели замещать кого-то на время отпуска? Да ничего! Потом вы уедете, и все усилия окажутся напрасными! — Минетти фамильярно похлопал Нери по плечу. — Наслаждайтесь моментом и займитесь актуальными делами, а не этим никому не интересным самоубийством!

Ему удалось бы, возможно, убежать, но он вспомнил, что оставил в машине чемоданчик. Джо мог продать родную мать за билет на скачки, но кое в чем убеждения у него были твердые. С кольтом в руке он выскочил из канавы и кинулся к такси.

Нери сделал вид, что не услышал замечания:

Перед ним тут же выросло несколько силуэтов. Он выстрелил еще дважды, пока добежал до машины и вытащил из нее чемоданчик. Один из нападавших бросился ему на спину, но тут же упал, подкошенный очередным выстрелом.

— Я внимательно изучил все, что случилось в последние недели и что можно было узнать об этих юношах, с которыми произошел несчастный случай. Я бы не сказал, что тут очень много…

Чей-то голос выкрикнул по-лаосски:

Лицо Минетти омрачилось. Этот Нери просто неспособен к обучению и абсолютно не восприимчив к советам!

– Брать живым!

— Конечно! — подтвердил он. — Что можно найти по поводу происшествия, которого никто не видел, а оба свидетеля мертвы? Есть тайны, которые навсегда останутся тайнами.

Джо понял, что ему не уйти. А у него оставалось всего два патрона. Он сделал еще выстрел в нападающих, потом открыл рот и сунул туда ствол пистолета. Затем, не раздумывая, спустил курок.

— Тем не менее я наткнулся на интересную вещь.

* * *

— А именно?

Луч фонаря осветил то, что осталось от лица Джо Позитано. Месиво крови и костей, а на этом фоне пять чудом сохранившихся зубов. Генерал Хаммуан заметил с известной ноткой уважения в голосе:

Минетти приподнял одну бровь, уселся на стул, широко расставил ноги и посмотрел на Нери так, словно ожидал, что тот сейчас сморозит самую большую глупость на свете.

– Это настоящий дикий зверь. Он убил четырех моих ребят.

— В деле в одном из отчетов написано, что на месте преступления — я имею в виду, на месте, откуда сорвались эти парни, — были найдены монеты. Довольно много. Пять центов, десять, двадцать, пятьдесят, а также несколько евро. Все перепачканы в песке и склеены между собой, поскольку на них находилась слюна. И что касается слюны, то по ней уже проведен анализ ДНК.

Малко не мог оторвать глаз от трупа. Вся схватка длилась не более трех минут. Но из-за смерти корсиканца весь его план был поставлен на грань провала. Ведь он надеялся получить от Джо сведения о некоторых необходимых деталях встречи. Теперь же он знал только то, что рассказал ему шофер заказанного на утро такси. Позитано направлялся к аэропорту «Эр-Америка», чтобы лететь самолетом скорее всего к месту производства наркотиков. Но он не знал, был ли Позитано знаком с теми, с кем он собирался встретиться, и существовал ли пароль. Это были элементы, необходимые для успеха операции. К тому же Малко чувствовал себя виноватым: его идея стоила уже жизни четырем хорошим парням.

— Так оно и есть.

— Но это же в высшей степени интересно!

– Надо попытаться взять пилота, который его ждет, – сказал Хаммуан.

— И чем же оно так интересно? Я не вижу в этом ничего особенного.

Малко взглянул на небо. Начинался рассвет.

Минетти забросил ногу за ногу и откинулся назад, явно демонстрируя свое превосходство.

– Нет. Это слишком рискованно. Я все же туда лечу.

— ДНК, как установлено, не принадлежит ни одной из жертв. Значит, там было третье лицо. Следовательно, кто-то видел, как все случилось.

– Это безумие! – воскликнул Хаммуан. – Вы, видимо, не знаете, на что идете!

Нери казалось, что он снова в школе и речь идет о том, чтобы дать ответ, базируясь на обрывочных сведениях.

– Будь что будет, но другого такого шанса у меня, вероятно, не появится. Может ли кто-нибудь из ваших людей вести такси?

Лаосец ответил без колебаний:

— Конечно, кто-то еще был на утесе! — резко ответил Минетти. — Каждый день кто-нибудь бывает на скалах. Но когда — это знает только Всевышний. В день, когда это произошло, за три дня перед этим, на день позже или на три недели раньше? Все может быть. И это мог быть не только каждый проклятый житель этого проклятого острова, но и любой турист. Японец, китаец, немец, француз или эскимос. Или лично Святой Дух. В любом случае это был какой-то ненормальный, кому показалось забавным сунуть монеты в рот, а потом выплюнуть их и оставить в пыли для последующих поколений в качестве маленького пожертвования. Может быть, это дети плевалась на дальность. Вот только я не могу понять, почему они оставили деньги там, вместо того чтобы купить себе мороженое.

– Я поведу сам.

— Все это не имеет никакого смысла.

Малко чуть не подскочил.

— Вот именно!

– Вы! Но вас же сразу узнают!

— Но поскольку такое невозможно объяснить с точки зрения логики, похоже, это должно быть как-то связано с тем случаем. Кто-то выплюнул монеты, но у него не было времени собрать их.

– Да нет же! – сказал Хаммуан. – Для американцев все лаосцы на одно лицо. А я, по крайней мере, познакомлюсь с тем, кто вас ждет. И как знать, может быть, все будет к лучшему.

Постепенно эта дискуссия стала действовать Минетти на нервы.

— Обе жертвы явно не располагали временем, когда совершали полет. К сожалению, эта ДНК не их.

Как и все, кто участвовал в этой облаве, генерал был в штатском: рубашка, брюки и сандалеты. Он сел за руль такси, положив свой автомат «узи» на пол. Малко сел на заднее сиденье. Он принялся перекладывать, связка за связкой, все, что находилось в чемоданчике корсиканца, в свой более объемистый чемодан. И поверх всего он уложил суперплоский пистолет и пять обойм к нему. Хотя он прекрасно понимал, что там, куда он отправляется, это оружие было не более чем средством моральной поддержки.

— Возможно, их все же столкнули со скалы?

Через пять минут они обогнули большую пагоду, расположенную около штаба лаосских ВВС. А за сто метров от нее находилась «Эр-Америка».

— И после этого убийца облизал монеты и выплюнул их, чтобы оставить полиции след, да? А теперь выслушайте меня очень внимательно, синьор Нери, хотя я не рассчитывал, что придется держать перед вами такие речи. Что вы хотите сделать? Заставить сдавать анализ ДНК всех жителей острова, которые по этому поводу, конечно же, страшно возмутятся? И даже если вы найдете какого-то рыбака, который в минуту помрачения рассудка выблевал монеты, это далеко не доказательство, что именно он столкнул вниз парней. Или вы хотите поставить на уши весь мир и найти китайца, у которого на скале ум за разум зашел? После этого Джилио попадет в газеты как остров, где происходят страшные вещи и на котором лучше не проводить отпуск! Вы что, хотите обездолить всех этих законопослушных людей, которые на протяжении десятилетий живут за счет туристов? Из-за какой-то глупости? Я живу здесь хорошо, я знаю людей, я получаю самую свежую рыбу и все, что мне нужно. И это, черт возьми, так и должно оставаться! Я знаю, что Пьетро подал заявку на анализ ДНК. Он дотошный человек, и ему хотелось бы отнести в лабораторию каждый лист с дерева и каждую иголку от кактуса в радиусе ста метров. Он и весь песок ссыпал бы в стерильные кульки, а на камни приклеил этикетки. — Минетти захихикал. — Я ничего не сказал, раз это доставляет ему удовольствие. Хороший климат в коллективе для меня всегда важен. Но сейчас он в отпуске, и мы вдвоем будем заниматься не чем иным, как тем, чтобы это дело было забыто. Это был несчастный случай, достойный сожаления, и через пару месяцев об этом уже ни один петух не прокукарекает.

Глава 20

Нери считал отсутствие интереса со стороны Минетти просто возмутительным и продолжал упорствовать:

— Я видел фотографии. Со скалы просто так упасть трудно, там достаточно места.

Такси остановилось между двумя зелеными зданиями, ощетинившимися множеством антенн. На их темном фоне светилось лишь одно окно. Сердце Малко екнуло. Похоже, его никто не ждал.

— А как насчет того, чтобы вы сегодня же прогулялись туда? Я предупреждаю, это чертовски трудно! Сами увидите, что по пути на скалы запросто можно упасть и разбиться насмерть, если вести себя неосторожно или нетвердо держаться на ногах.

Он не мог, конечно, долго оставаться в такси. Внезапно генерал Хаммуан на мгновение нажал на клаксон, от звука которого Малко вздрогнул. Лаосец обернулся и сказал ему вполголоса с улыбкой:

Нери сразу уловил иронию в голосе Минетти и решил в любом случае совершить эту прогулку после обеда, ближе к вечеру, хотя терпеть не мог ходить пешком.

– Когда тигр не идет к охотнику, надо его выманить. Не успел генерал закончить фразу, как ближайшая от освещенного окна дверь открылась, пропустив рыжего человека в летной форме. На поясе его висел кольт. Он оглядел такси, нахмурив брови, потом подошел к машине и открыл дверцу. Даже при свете уличного фонаря было видно, насколько он насторожен.

— Вы допускаете, что эти юноши были способны на самоубийство? — спросил он.

– Джо Позитано?

У него был протяжный южный акцент. Малко выдержал его взгляд.

— Я допускаю, что каждый может совершить самоубийство. Любой человек может оказаться в ситуации, когда у него отключится разум. И это происходит быстрее, чем можно предположить. Я знаю этих двоих еще с тех пор, как мамаши вывозили их на прогулку в детских колясках. Сначала они вместе играли в песочке, а потом влюбились друг в друга. Такое случается. Все об этом знали, но никто не говорил. Эта пара была неразлучна. Безбашенные, не такие, как остальные люди, а младший, Фабрицио, еще и с уголовной жилкой. Если где-то пахло деньгами, он тут же задумывался, как их заполучить. И методы у него были довольно радикальные. Адриано же, наоборот, был более осторожным и хитрым. Он тоже разводил людей на деньги, если мог, но более изящным способом. Впрочем, жалоб и заявлений на них не было, значит, все шло как по маслу. У Адриано больной отец, у которого после несчастного случая во время купания десять лет назад парализована нижняя часть тела. И попробуйте-ка поездить в инвалидном кресле по такому острову. Это пытка, а проще говоря — просто невозможно. И я знаю, что парень зарабатывал деньги и приносил их домой. Зарабатывал, сколько мог и как мог. Он был чертовски приятным!

– Да, это я.

— Но самоубийство…

Летчик с напряженным вниманием всмотрелся в него и бросил:

— Да откуда мне знать? Я не знаю, что может прийти в голову, если человек гомосексуалист и к тому же влюбленный. Молодежи здесь, на Джилио, нелегко, вот и все, что я могу сказать.

– Вы опоздали.

Нери молчал. Несчастный случай? Самоубийство? Убийство? В принципе, он ничего подобного не мог себе представить, и это вносило напряжение в разговор. Он почувствовал, что действует на нервы Минетти, и не стал копать дальше.

– Я сижу здесь уже довольно долго, – осторожно возразил Малко.

Тот встал:

– Вам следовало войти. Встреча была назначена в доме.

— Было бы прекрасно, если бы вы с двух часов дня присутствовали на причале. Когда люди сходят с парома, они странным образом теряют ориентировку. А вы позаботьтесь о том, чтобы беспорядок не перехлестывал через край.

В его голосе сквозило явное недоверие. Малко почувствовал, что надо переходить в наступление, чтобы избежать еще большего риска.

Минетти не стал дожидаться ответа и вышел из бюро.

– Я решил приглядеться, чтобы не быть замеченным, – сказал он. – Ну что же, идем?

Нери не набрал в его глазах очков, это было понятно. Однако к острову с его своеобразным микрокосмосом определенно стоило присмотреться.

Американец несколько смягчился. Оставив дверцу такси открытой, он отступил на шаг.



– Хорошо. Садитесь в самолет. Первый «пилат» слева.

На следующий день после обеда он как раз собирался сесть в автомобиль, чтобы ехать в Джилио Кастелло, когда Роза вышла из дома, который Нери только что покинул. Он изумленно посмотрел на нее, потому что в бюро она точно не заходила.

Малко вышел из такси, вынул из кармана купюру в тысячу кипов и протянул ее генералу Хаммуану.

— Buonasera[58], — сказала она и, как обычно, улыбнулась.

Лаосец поблагодарил его и тут же отъехал. Последнее, что он увидел в зеркале заднего вида, была фигура Малко, резко выделявшаяся на рассветном небе. Никто бы не сказал, что на нем парик...

— Я не совсем понял, — заикаясь, пробормотал он, — вы здесь живете?

И генерал мысленно спросил себя, увидятся ли они когда-нибудь снова.

— Да. Прямо над бюро карабинеров. Разве вы не слышали, как я пою?

* * *

На это Нери не смог ничего ответить. Но все же решился сделать шаг навстречу:

— Я как раз собирался прогуляться. Вы не хотели бы поехать со мной?

Легкий «пилат» летел вверх по Меконгу, почти касаясь поверхности воды. После вылета из Вьентьяна летчик ни разу не включил передатчик. Солнце било в стекло кабины, и чувствовалось, что снаружи жуткая жара. Иногда они срезали извилины реки, пролетая над джунглями до Пат Бенга. На реке почти не попадалось джонок. Эта зона строго контролировалась Патет-Лао. Время от времени летчик бросал настороженные взгляды на зеленую массу леса.

— А куда?

– Если я поднимусь чуть выше, мы рискуем попасть под огонь Патет-Лао, – объяснил он. – Время от времени они бьют по нашим самолетам. В ответ мы бросаем против них Т-28... И наступает их черед отведать нашего огня.

— На скалы.

Малко попытался расслабиться. Он посмотрел на часы: половина девятого. У него почти не было времени для маневра. Рыжий пилот в очках с серебристыми стеклами спокойно вел машину. Малко вспомнил Лом-Савата. Если он обрел дар речи, Малко ждет смерть еще до посадки. Ведь у них наверняка есть связь с подпольной лабораторией.

— Прекрасно! Вы подождете немножко? Я только поднимусь к себе и переобуюсь. Там нужна другая обувь.

– Долго нам еще лететь? – спросил Малко.

Нери кивнул, и Роза исчезла.

– Примерно час, – сказал летчик. – А дальше придется прокатиться по лесной дороге. Там недалеко, но ее состояние – хуже не бывает.

Не прошло и пяти минут, как она снова появилась:

– А нет ли посадочной полосы поближе от места?

— Едем!

– Есть. Но мне не разрешено там садиться.

Нери открыл дверцу, усадил Розу и поехал вверх по улице в направлении Джилио Кастелло.

Малко так и хотелось задать ему еще кучу вопросов, но он прекрасно понимал, что это было бы опрометчиво. Действовал ли рыжий летчик по своему усмотрению или все, что он делал, предписывалось приказами «Конторы»?