— Отчего же? Могу.
— Милиция ищет труп. А что будет, если они его найдут? Кого в первую очередь будут подозревать? Наследницу! Или тебя.
— Меня?
— Думаешь, им трудно будет проверить некоторые факты из биографии Сони? Не смеши! Все настолько прозрачно, что…
— Значит, они не поделили наследство…
— Это версия, которая первая возникнет у следствия. Деньги, огромные деньги. У него не было ни малейшего повода исчезнуть бесследно. Он мертв, Лера. Мертв. Какое отношение ты имеешь к его смерти?
— Никакого.
— Мне-то не ври! Я тебя хорошо знаю. Ты можешь потом и не вспомнить, что натворила. Я вынужден задержаться в Москве. Потому что ты подставила под удар и меня. Если бы я только знал…
— Перестань! Никого я не подставляла! В любом случае, надо идти до конца. Нет трупа, нет убийства. Он просто сбежал.
— Постой… Она спит. Крепко. Почему мы должны здесь торчать?
— Хорошо, пойдем. Теперь уже можно.
Когда они выходят из палаты, Соня открывает глаза. Неужели эти двое — любовники? И давно? Мужчина, который стоял между сестрами. Забавно. Значит, она Соня Летичевская, родившаяся за тысячу километров отсюда. Но тогда… А если попробовать? Память-то иногда возвращается! Что будет, если она вдруг все вспомнит? Как отреагируют эти двое? Ха-ха! Человек, который страдает жаждой, весьма изобретателен. Он и в пустыне отыщет воду, даже если копать придется день и ночь. День и ночь. День и…
ДОБРАЯ СЕСТРА
Наконец-то! Они с Олегом остались наедине! Оглядевшись в квартире, он подошел к окну, отодвинул занавеску и посмотрел вниз:
— Второй этаж. Неплохо!
— Ты это о чем?
— О том, что если придется прыгать с балкона, у меня есть шанс выжить. Отделаться сломанной ногой.
— Перестань!
— А вдруг он решит сделать тебе сюрприз? А? Вернется с работы пораньше, с букетом алых роз, с коробкой конфет и бутылкой шампанского.
— Твой стандартный набор. Не суди обо всех по себе, Олег.
— Что, он оригинал? Этот твой…
— Ну, хватит!
За то время, что они не виделись, в Олеге накопилось много усталости и злости, Валерия сразу это почувствовала, когда приникла к его губам. Поцелуи вышли горькими и какими-то отчаянными. Или она просто не замечала раньше? А не придуманная ли это любовь? Вымученная — это уж точно.
— Как я по тебе соскучился…
— Я тоже.
— Ну, ты-то не скучала. А вот у меня уже месяц не было женщины. Жена на даче. Да и не поехал бы я к ней.
Она знала до мелочей все, что будет дальше. Как он раздевается, что говорит перед тем как раздеть ее, причем всегда делает это сам, как первым делом касается губами ее груди, почему-то всегда левой. Чуть трогает сосок, а потом сразу же принимается за дело. Миллион лет. С ума можно сойти! Почему именно она? Но именно эта привычка делала ее абсолютно раскованной. Еще вчера все было по-другому. Тот мужчина был, словно ребенок, очень мягкий, добрый. Слишком уж мягкий. Она доминировала полностью, а теперь вынуждена подчиняться.
Он действительно соскучился, и насчет того, что уже месяц не был с женщиной, не соврал. Все кончилось слишком быстро, она этому даже обрадовалась.
— Извини, — сказал Олег и потянулся за сигаретами.
— Все в порядке.
— И как он в постели? Этот твой… Психоаналитик?
Это тоже было привычно. Олег хотел знать, что он лучше всех. Всегда и во всем.
— Не очень.
— Что так? — усмехнулся он. — Все в мозги ушло?
— Просто не мой тип мужчины.
— Ах, вот оно что! А я, значит, твой. Это радует. Хочешь, повторим?
— Позже.
— Но ты же ничего не получила. Хочешь добрать у своего психоаналитика? Или откажешь ему сегодня ночью? А вдруг он догадается, в чем причина? Лера, каково это, в обед спать с одним, а вечером — с другим? Должно быть, зажигает.
— Тебе лучше знать.
— Я этими вещами не занимался.
— И детей другой женщине наделал случайно. Во сне, должно быть. Олег, давай прекратим это бессмысленное выяснение отношений. У нас серьезные проблемы, а ты лезешь со своей глупой ревностью.
— Хорошо. Давай поговорим о наших проблемах. Что ты собираешься делать?
— Мне надо съездить домой. Я хочу уволиться и поменять Сонин паспорт. На Российский. Пока есть такая возможность. Пока я еще работаю, и все можно будет сделать быстро. И без особых проблем. С новыми документами она поступит в другую больницу.
— А там ты ее прикончишь.
— Я не могу этого сделать,
— Что?!
— Во мне словно сдвинулось что-то. Я вдруг поняла, что у меня есть сестра.
— Ты смеешься?
Олег уставился на нее с откровенным удивлением.
— Лера, но если она останется в живых… Это может закончиться плохо. Для нас с тобой. Ведь не до конца жизни ее будут признавать невменяемой?
— Нам хватит и полугода. Кстати, тебе нужны деньги?
— Кому они не нужны, — рассмеялся следователь Жуков.
— У меня есть.
Валерия вскочила, побежала к шкафу, покопавшись там, вытащила коробку из-под обуви. Из коробки плотный сверток. Кинула его на кровать. Развернув, он увидел деньги. Стодолларовые купюры.
— Лера… Сколько же здесь?\'
— Почти пятьдесят тысяч долларов, — равнодушно сказала она. — Нет, меньше. Кое-что отдала этой вздорной девчонке. Надо же ее подкармливать.
— С ума сошла! Держишь здесь такие деньги! В коробке из-под обуви! В чужой квартире!
— А ты что предлагаешь?
— Такие деньги! — Он повертел в руках перетянутую аптекарской резинкой пачку. — Никогда столько не видел! А может, ну его? Бросим все, уедем? Сегодня, сейчас.
— Зачем, когда есть возможность получить больше? И куда уедем? Нет, Олег, я не хочу прятаться. На днях я сфотографирую Соню на новый паспорт. Куплю хороший фотоаппарат. Давно мечтала. Оборудую здесь маленькую студию. Может быть, буду брать заказы. Займусь, наконец, тем, к чему у меня призвание.
— И сколько ты так протянешь? И какую роль в этой жизни отводишь мне?
— Хочешь денег? Много. Бери половину. Потом дам еще.
— Значит, хочешь откупиться, — задумчиво сказал следователь Жуков. — Отправить меня на историческую родину, остаться с господином психотерапевтом. Может, и замуж за него выйдешь? А что? Парень видный, хоть и моложе тебя на пять лет, но ты невеста богатая. С приданым.
— Я еще не окончательно потеряла совесть, чтобы сломать жизнь хорошему человеку.
— Ну что, что в нем хорошего?! — взвился вдруг Олег. — Мальчишка, розовый романтик! Мать его… Как он на тебя смотрит! Не понимаю… Дожить до тридцати лет и испытывать щенячий восторг, оттого что спишь с бабой, пусть даже красивой, и…
— Замолчи! Ты! Что для тебя всю жизнь были женщины? Что была я? Ты сильный. Захотел — ушел, захотел — пришел. И никаких нравственных терзаний. Ты за луной на небо не полезешь для любимой женщины. Зачем? Луна далеко, женщина близко. Ты рационалист, мужчина-гора, которая никогда не пойдет к Магомету. Если подождать немного, расстояние само собой сократится. Так, Олег? Так. Потому что ты молчишь. Я знаю, о чем ты думаешь. «Пройдет время, и она успокоится». Нет, не успокоюсь. Теперь уже нет. Я устала от тебя. Вот теперь, наконец, поняла, что устала.
— Значит, ты меня бросаешь. — Он не спросил, а словно бы констатировал факт. С чувством глубокого удовлетворения. — А не боишься? Нас так много связывает.
— Я знаю.
— Хорошо. Ты права в одном: надо идти до конца. Ты уедешь на несколько дней, я останусь здесь, пригляжу за Соней. Потом вернешься, и мы договорим. О том, как нам с тобой жить дальше. Надо успокоиться. Нервный выдался месяц. Тут и у здорового человека крыша поедет.
— На что ты намекаешь?
— Ты знаешь. И нашему общему другу, нашему доктору Айболиту будет приятно это узнать. Как же! Такая практика! Может, поможешь ему накропать докторскую?
— Олег, да что с тобой? Я тебя поняла, зачем же добивать?… — После паузы она сказала: — Мне надо съездить в Москву. В магазин, где продается аппаратура для фотостудии. Раз уж я все решила.
— А я на дачу. К знакомым Валентина.
— Олег, я тебя прошу, не бери ты эту машину!
— А что такое? — усмехнулся он. — Боишься? Ну ладно, отгоню на место. Соблазн был велик, решил прокатиться.
— Если бы тебя увидели соседи…
— Ладно, не переживай так. Я все сделаю.
Он встал, не торопясь начал одеваться. Валерия накинула халат. Уходить следователь Жуков не спешил, а ей не терпелось остаться одной.
— Когда мы еще увидимся? — поинтересовался он.
— До моего отъезда вряд ли.
— Как? И это все? — Он глянул на нее так выразительно, что Валерия поспешно стала застегивать халат. Настроения заниматься любовью у нее не было. — А, может, еще разок?
— Нет. Я нервничаю, разве ты не видишь? У нас еще будет время. И потом, неужели за столько лет я тебе не надоела?
— Как видишь, нет. Я по натуре однолюб. Кстати, о деньгах. Я возьму несколько тысчонок? Не возражаешь?
— Нет, конечно!
— А остальные припрячь. Как следователь знаю: наобум не полезут. Грабители пасут долго или действуют по наводке. Если только хозяева заглянут.
— Мне показалось, они порядочные люди. Не будут копаться в чужих вещах. Я тебя провожу.
— Может, вместе выйдем?
— Вот этого как раз не надо. Чтобы нас видели вместе. Будь осторожен, прошу тебя.
— Я позвоню.
В дверях она вдруг спохватилась:
— Я тебя даже не накормила!
— Ничего. Любовью сыт. — В его голосе прозвучала откровенная ирония. — Перед тем как отогнать машину обратно в гараж, заеду куда-нибудь поужинаю. А что? Крутой мужик, на крутой тачке, при деньгах…
— Олег! Я тебя прошу!
— Буду осторожен. Ну, все. Целую. До встречи.
Смотрела в окно, как он садился в зеленую «Вольво». Пижон! Нежданно-негаданно свалившееся богатство ударило в голову! Но ничего. Олег справится.
Она стала прибираться в комнате. Тщательно, как никогда. Не хотелось, чтобы у Саши возникло хотя бы малейшее подозрение. Аккуратно заправила кровать, проверила, нет ли темных волос на подушке, потом принюхалась. А вдруг он чувствителен к запахам? У Олега резкий одеколон. И запах сигарет ощущается. Можно, конечно, соврать, что курила она, но… Открыла форточку, стала проветривать комнату. Только проверив все и убедившись, что следов пребывания в квартире другого мужчины не осталось, начала собираться. Насчет покупки аппаратуры она сказала правду. Не везти же Соню в местную фотостудию? И сколько придется ждать снимков? Два дня? Три? А время не терпит. Раз приняла решение уволиться с работы и переехать в Москву, надо его выполнять. Ах, да! Она же теперь может купить квартиру! Да хоть эту. Надо бы поговорить с хозяевами. А чтобы не возникло подозрений, по-прежнему будет говорить Саше, что снимает жилье. Он же намерен деньги давать!… Ничего, как-нибудь все решится. Перед отъездом надо заехать в коттеджный поселок и побеседовать с девчонкой. Выяснить детали, что там происходило, дать ей инструкции, как себя вести.
ПОСРЕДНИК
Для Сони стало сюрпризом, когда через день сестра приехала в больницу с фотоаппаратом и, мягко улыбнувшись, сказала:
— Милая, я уеду на несколько дней. А перед этим сфотографирую тебя на новый паспорт.
— Это еще зачем?
— Надо выправить твои документы. Перед тем, как… Словом, посиди смирно, я тебя причешу и подкрашу. Как рука?
— Все хорошо. — Соня пошевелила пальцами правой руки, с которой уже сняли гипс. — Я теперь все могу делать сама. Или почти все.
— Береги себя.
Сестра берет щетку для волос, и начинает бережно расчесывать ее волосы. Лицо у Валерии при этом странное. Она словно погрузилась в сон. И сон этот приятный. Соня сидит в оцепенении, боясь шелохнуться. Не надо мешать сестре.
— Ну, вот, теперь хорошо, — Валерия кладет на тумбочку щетку и любуется своей работой. Потом достает из сумочки косметический набор и первым делом начинает мягкими, ласкающими движениями наносить на Сонино лицо тональный крем. Затем аккуратно подводит глаза, подкрашивает голубыми тенями веки. Соня по-прежнему сидит не шелохнувшись. Ей приятно. Только когда ресниц касается щеточка, невольно вздрагивает:
— Ай!
— Что? Что такое? — Валерия носовым платком стирает черную кляксу под левым глазом. И снова терпеливо продолжает наносить макияж. Словно возится с любимой куклой. Наконец, последний штрих — губная помада. — Ну, вот и все! А ты хорошенькая! Дать зеркало?
Соня смотрится в зеркало. Вот теперь сходство между ней и старшей сестрой очевидно. Правильные черты лица, доставшиеся в наследство от отца, раньше казались словно бы размазанными. А теперь стали четче. Валерия — мастер своего дела!
— Теперь я тебя сфотографирую.
Почему она так торопится сделать Соне новые документы? Со старыми что-то не в порядке?
— А разве можно получить мой новый паспорт без меня? — невинно спрашивает она, после того как Валерия делает пару снимков.
— Документы оформляю я. Поэтому можно. Неизвестно, когда ты теперь окажешься в родном городе. Лучше сделать это сейчас. А расписаться за тебя я в состоянии.
— Когда ты уезжаешь?
— Завтра утром.
— Так скоро?
— Сонечка, у меня отпуск кончается. Надо уволиться, забрать документы, что-то решить с нашей квартирой. Возможно, мне придется ее продать.
— Но ты вернешься? — уточняет младшая сестра.
— Да. Не позже, чем через неделю. А ты будь умницей.
В обед Соня проделывает тот же фокус со снотворным. Валерия последнее время рассеянна, потому что напряженно о чем-то думает. Обмануть ее не составляет труда. Выплюнув таблетку, Соня делает вид, что засыпает. Они расстаются с сестрой на целую неделю! Сколько надо сделать за это время!
Четверть часа Валерия сидит у ее кровати, не отходит. Соня уже устала изображать из себя спящую. Наконец, сестра покидает палату. Когда дверь закрывается, Соня на цыпочках крадется к ней. В коридоре голос Валерии:
— Можно вас на минутку?
Кому это она?
— Что-то случилось, Валерия Алексеевна?
Медсестра, которая делает Соне уколы!
— Я вынуждена уехать на несколько дней. Оставить Соню одну.
— Не беспокойтесь, я за ней присмотрю.
— Напротив.
— Что?
— Я хотела сказать, что не надо за ней присматривать.
— Я не совсем понимаю.
— Вот деньги. Она попытается достать наркотики. Помогите ей. Или по крайней мере не мешайте. Не смотрите на меня так. Здесь пятьсот долларов.
Пятьсот долларов! У медсестры пропал дар речи! Да за такие деньги можно закрыть глаза на всех пациентов больницы, если те вдруг разом решат колоться! Ай да старшая сестра!
— Но…
— Поймите, мне надо, чтобы Соню лечили. Она должна подтвердить свою неуправляемость. Иначе ее признают вменяемой, и все мои труды пропадут даром. Соня не попадет в психиатрическую лечебницу, окажется на свободе, и все пойдет по новой.
Ловко! Медсестра принимает правила игры:
— Хорошо. Я вас поняла.
— Через неделю я вас от нее избавлю. Всего хорошего.
— До свидания.
Ловко! Старшей сестре не впервой подсаживать младшую на наркотики. Соня пятится к кровати. «Ну, милая, что ты еще придумала? Как заботливо поправляла мне недавно подушку! Сует руку туда, под подушку, и вытаскивает купюру. Сто долларов. Ах, эта неусыпная сестринская забота! «Потрать ее с умом, деточка», — слышит она вкрадчивый голос старшей сестры. Ваши рекомендации приняты».
Остаток дня Соня проводит в размышлениях. Завтра Валерия уезжает. И надо воспользоваться ее отсутствием. Но действовать не по тому сценарию, что сочинила старшая сестра. А по своему собственному.
Спит Соня плохо, а в половине шестого, открыв глаза, принимает решение. Надо выбраться отсюда. Надо ехать в Москву. В шесть часов дежурная медсестра пойдет по палатам поднимать больных, измерять температуру, давление, делать уколы. Еще полчаса. Всего полчаса. Соня надевает теплую кофту, оставленную сестрой, прямо на домашний халат. Теплые колготки, так же принесенные Валерией. Выходит в коридор.
Тихо. Дежурная медсестра, та самая, которой Валерия поручила Соню, дремлет за своим столом, уронив голову на руки. Когда Соня проходит мимо, вздрагивает и поднимает голову. Соня встречается с ней взглядами. Смотрит виновато: мол, я по делу, сами понимаете. Медсестра поняла все по-своему. Ей сказано: не мешать, если в отсутствии старшей сестры девушка попытается достать наркотики. Куда можно идти в такую рань? К тому, с кем недавно договорилась. Или сама Валерия подсунула младшенькой этого человека. Торговца дурью. А для девушки — продавца сладких грез.
Не мешать… Дежурная медсестра зевает и вновь уткнувшись в сложенные руки, делает вид, что спит. Через полчаса надо идти по палатам, выполнять назначение лечащего врача. Девушка возьмет свое и вернется. Зачем старшей сестре нужно, чтобы она разок сорвалась? Кто знает? Это их дело. Семейное. А деньги заплачены большие. Не мешать…
Соня выходит на крыльцо и невольно вздрагивает: как холодно! Осень… Во дворе никого. Ранее утро, самое время для побега. Левая рука почти не беспокоит. Соня решительными шагами направляется к калитке. Выходит на дорогу, неуверенно оглядывается. Метров сто пройти по аллее — и шоссе. Дорога на Москву. Она помнит, как ехала туда недавно в сопровождении Валерии и четырех мужчин. В ту квартиру, которую помнит с детства. Правой рукой нащупывает в кармане халата стодоллоровую купюру. Других денег нет.
Когда Соня выходит на шоссе, вновь неуверенно оглядывается. Шесть утра, по шоссе проносятся редкие машины. Поднимает руку и голосует. Машины проезжают, не останавливаясь. На обочине стоит девушка в халате и домашних тряпочных шлепанцах, одна рука в гипсе. Кому это интересно? Минут через пятнадцать Соня начинает нервничать. Придется отдать последние деньги. Иначе можно простоять вечность. Видок у нее еще тот! Достает купюру, вытягивает руку, в которой зажаты деньги. Минуты через три возле нее тормозят потрепанные «Жигули». Водитель, молодой парень, распахивает правую переднюю дверцу:
— Садитесь.
Внимательно оглядывает Соню, пока та втискивается в «Жигули». Осторожно, стараясь не задеть больную руку.
— Куда ехать? — спрашивает парень.
— В Москву.
— Понятно, что в Москву. Другой дороги нет. А там куда?
— Понятия не имею!
Парень смотрит удивленно.
— Что-то случилось? У вас такой вид, будто вы сбежали из больницы. Надеюсь, не из психушки?
— Нет. Здесь же указатель: «Районная больница». А не психиатрическая.
— Но все-таки сбежали?
— Так, мы поедем?
— Хорошо. Но вы же не знаете, куда ехать! Может, стоит остаться?
— У меня есть деньги. Поехали. Я хочу ехать.
Соня была настойчива, и парень, пожав плечами, выруливает на шоссе. Километров через десять, когда «Жигули» притормаживают у перекрестка, Соня вдруг видит по левую руку аптеку. Ту самую, куда она бежала в день, когда был совершен наезд. Теперь она в этом уверена. Проезжая мимо нее в третий раз, уверена на сто процентов — местность знакомая. Ранее утро, такое же, как и тогда. Только прошел с тех пор почти месяц.
— Остановите!
— Что? — Парень сворачивает на обочину. — В чем дело?
— Я хочу выйти здесь.
— Девушка, с вами все в порядке?
— Мне надо в аптеку.
— Она же еще закрыта!
— Ничего. Я подожду. Вот. — И она протягивает парню деньги. Немая сцена.
— Девушка, а других денег у вас нет? Это слишком большая плата за то, что я для вас сделал.
Ишь, ты, честный какой!
— Это все, что у меня есть.
— Тем более. Ладно, не надо ничего, — вздыхает парень. — Хорошо уже то, что я от вас отделался. По судам меня не затаскают?
— За что?
— Кто вас знает. Странная вы девушка. В любом случае мне проблем не надо. Вылезайте и забудьте, на чем сюда добрались. Я вас никогда не видел.
Это ее устраивает. Соня вылезает из машины и провожает «Жигули» долгим взглядом. Аптека действительно закрыта. И магазины закрыты. А где дом? Тот самый? Мама, розы? Она переходит через дорогу и идет по аллее, обсаженной с обеих сторон тополями. Трехэтажный особняк, из белого кирпича в лучах восходящего солнца кажется розовым. Глухой забор, также сложенный из кирпича, тяжелые гаражные ворота. Соня подходит, толкает рукой калитку. Открыто.
В этом доме есть все. Есть деньги, есть ее одежда. Надо переодеться. Не разгуливать же по улицам Москвы в халате и домашних тапочках! Она поднимается на крыльцо. Так и есть: входная дверь заперта. Постучать? Но в доме никого нет. Соня в этом уверена. Ключей у нее нет. И никогда не было. От этой двери — не было. Ах, в доме же есть черный ход! С обратной стороны. Соня спускается с крыльца, огибает дом. Несколько ступенек — и еще одна дверь. Черный ход. Поднявшись, Соня убеждается, что и эта дверь заперта. Но у нее есть маленький секрет. Только ее. Над этой дверью низкий козырек. Вычурная решетка: узор из роз, а в центре лилия. Господи, мама была просто помешана на цветах! Поднявшись на цыпочки, Соня протягивает руку. В чашечке у лилии лежит ключ.
Открыв дверь, она некоторое время прислушивается. Тишина. Где же она оставила свои вещи? Ну, да! В холле! Через маленький коридорчик проходит в кухню. Не может этого быть! В кухне ужасный беспорядок. В раковине гора грязной посуды, на столе крошки, немытые чашки. Соню начинает потихоньку трясти. Хочется крикнуть во весь голос: «Кто ел из моей чашки? Кто превратил чистенькую, уютную кухню в это? Какая свинья?» Раздраженная, она выходит в холл. Ее сумки там нет. Зато стоит другая сумка. Соня сама не чистюля, но одно дело, когда так поступает она. В своем доме. Но когда кто-то начинает делать то же самое в чужом…
«Кто сидел на моем стуле?!» Не найдя своих вещей, Соня решает подняться наверх. В спальне есть женская одежда. В платяном шкафу. Брюки, которые должны ей подойти. Надо переодеться.
Тишина в доме ее пугает. Соня крадется по лестнице, стараясь не производить лишнего шума. Спи, дом. Лучше спи. Не надо шума. А вот и спальня. Соня толкает дверь.
«Кто спал на моей кровати?!!» Боже! Она и сейчас тут! Соня в недоумении смотрит на девушку, растянувшуюся на шелковых простынях. На ее хорошенькое личико, светлые волосы, рассыпанные по подушке. Что это? Что?! Крик уже готов вырваться наружу, как раздается стук во входную дверь. Соня пугается. Седьмой час! Кто бы это мог быть? Рядом находится другая спальня. Между смежными комнатами — дверь. Соня кидается к ней. Открыто! Стук становится настойчивым.
— Соня! Открой! Просыпайся!
Какой знакомый голос!
— Да-да. Я сейчас. Сейчас…
Блондиночка начинает беспокойно ворочаться на кровати. Соня в растерянности: ей велят открыть дверь. Ей, Соне. Голос старшей сестры. Как быстро она ее нашла! Разве не уехала? Сказала же: «Рано утром я уеду». Хочется спрятаться.
И тут… Да-да! Входная дверь открывается! Валерия, видимо, устала стучать и решила воспользоваться своими ключами. Значит, у нее есть ключи… Но откуда? У Сони нет, а у Валерии есть…
Соня пятится в комнату, лихорадочно начинает оглядываться. Куда бы спрятаться? Как быстро сестра ее нашла! Теперь точно определит в психушку! Побег из больницы — это серьезно. Это симптом. Вкупе со всеми прочими… Куда же? Куда? Шаги в холле. Потом на лестнице. Валерия поднимается сюда! Перепуганная Соня ныряет под кровать. О, господи! Дверь осталась приоткрытой! Слышно, как в соседнюю комнату входит старшая сестра. Раздраженно говорит:
— Ну сколько можно стучать?
— Такая рань! — потягивается на кровати блондиночка. И зевает: — А-а-а… С ума сошла…
— Я сегодня уезжаю.
Раздвигает шторы.
— Ой, ну зачем?! Солнце!
— Просыпайся, Соня.
Просыпайся, соня. Так они знакомы? И каким тоном произнесла эту фразу Валерия! Словно уговаривала своего ребенка. Как заботливая нянька.
— А это еще что? Ты пила?! Я тебе что говорила?!
— Да хватит мне мораль читать! Если бы ты знала, что я пережила!
— Нам всем сейчас нелегко. Вставай. Надо поговорить.
Соня лежит под кроватью, как мышка. Не дышит. Значит, Валерия пришла не по ее душу. Еще ничего не знает. Но что вообще происходит?
«Кто ел из моей чашки?» «Кто сидел на моем стуле?» «Кто спит на моей кровати?» «Кто?!!»
ПРОСТАК
Напрасно стучала во входную дверь с риском перебудить соседей. Надо было сразу воспользоваться своими ключами. «Своими? С каких пор ты стала считать все своим? Этот дом, сад, гараж, дорогую машину в нем».
Она стала разговаривать сама с собой, начиная с того момента, как узнала об исчезновении хозяина дома. Когда поняла, что милиция ищет тело. Только без паники!
Вошла в холл, огляделась: все то же. Беспорядок, немытые полы. Неужели приятно жить в такой грязи? Эта особа начинает ее раздражать! Войдя в спальню и раздвинув занавески, открыла форточку. В спальне спертый воздух, пахнет сигаретами. Курила, конечно. И пила. Так и есть: на столе бутылка виски, осталось на донышке.
— Если бы ты знала, что я пережила!
— Ты выпила целую бутылку?! Одна?!
— Это Олег. То есть, мы вместе.
— Отлично! Когда он уехал?
— Ночью. Опер, который устроил его к знакомым, сегодня утром приедет на дачу. Они договорились пойти на рыбалку.
— Какая еще рыбалка?!
— А что ты на меня кричишь?! У мужиков свои дела.
— Он должен поехать в больницу! Я оставила на него Соню!
— Что там случится за день? — смеется эта дрянь. — У нее же крыша поехала!
— Кто тебе сказал?
— Олег. Кто еще?
Валерия в бешенстве. Вот, значит, как он провел ночь! Сидел здесь, в спальне, пил виски…
— Надеюсь, он не сел за руль пьяный? И машину оставил в гараже?
— Надейся, — усмехается нахальная девчонка.
— Что?!
Она не выдерживает, подлетает с кровати, встряхивает девчонку как следует:
— А ну-ка вставай! — И когда та поднимается с кровати, отвешивает полновесную пощечину.
— Ты что?!
Длинные ногти вцепляются ей в руку. Ого! Девчонка решила дать сдачи. Рука у Валерии в крови. Но побеждает она, как следует, проучив эту дрянь. Надавав ей пощечин, толкает обратно на кровать. Блондиночка громко рыдает:
— Ненормальная!
— Пойди умойся. Приведи себя в порядок.
— Я сегодня же отсюда уеду! Выкручивайся сама!
— Ты сейчас умоешься, вернешься и расскажешь мне все. Иначе я тебя убью.
Валерия говорит очень спокойно. Она и в самом деле готова сейчас это сделать. Тот, что сидит внутри, уже не забавный чертик. Он дьявол, самый настоящий дьявол. Уже не нашептывает гадости на ушко, а повелевает: «Сделай это! Сделай!»
— Давай поднимайся. Поплакала, и будет. Это мне надо рыдать. Вы двое меня окончательно довели.
Блондиночка, рыдая, спускается по лестнице, а Валерия начинает нервно ходить по комнате. Взад-вперед, взад-вперед… Надо успокоиться. То, что эти двое потеряли осторожность, вывело из себя. Она вынуждена отдуваться за всех. Конечно! Больше нее никто не рискует! Им-то что! Или девчонка врет? Что Олег сидел здесь почти всю ночь и пил? Хочет ее позлить.
Что это? Дверь в соседнюю комнату приоткрыта. Судя по всему, это спальня хозяина. Павла Мошкина. Заглянув туда, Валерия брезгливо морщится: вот здесь, значит, обитал молодой любовник умирающей вдовы. А дверка в стене, чтобы без проблем призывать его к себе. Когда тоска берет, и грехи покоя не дают. Если верить в загробную жизнь, то дорога ей была прямиком в ад. Дьявол, сидящий внутри, лихо подмигивает: не ошибаешься, она там и есть!
Что-то девчонки долго нет. Валерия возвращается в смежную спальню, потом выходит в коридор, и, свесившись через чугунные перила, кричит:
— Скоро ты там? Поторопись!
Блондиночка возвращается, вытирая полотенцем лицо. Поднявшись по лестнице, зло говорит:
— Олег правильно сделал, что на тебе не женился. Ты ненормальная.
«А вот этого я тебе никогда не прощу. Никогда!» Валерия уже слышит в голове несмолкающий гул. У маленького дьявола, что сидит внутри, глаза налились кровью. Он требует жертвы. Но, пропустив девчонку вперед, Валерия заходит в спальню, закрывает дверь и усаживается в кресло. Когда блондиночка, всхлипнув, сворачивается калачиком на огромной кровати, спокойно говорит:
— Насчет моей ненормальности. Это действительно ненормально, что я с тобой вожусь. Даю тебе деньги, забочусь о твоем будущем. Прежде чем я уеду, ты мне расскажешь все в деталях. Кто приходил, что спрашивали.
— Я уже рассказала Олегу!
Похоже, что эти три недели девчонка провела не вставая с постели. На тумбочке грязные стаканы, тарелки с остатками еды. Там же валяются расческа, тюбики губной помады, тушь, тени. Валерия невольно вздыхает: какое глупое, ленивое животное!
— А теперь повтори все это мне. Потому что не Олега потащат к следователю. А меня. Он-то здесь вообще ни при чем. Если глупостей не наделал. Как с машиной, что стоит в гараже. Итак, когда это было?
— Три дня назад. Я очень испугалась. Звонок в дверь. Я думала, что это Олег. Или…
— Павел Мошкин вернулся, — усмехнулась она.
— Да. Открываю дверь, а на пороге стоит мужик. Молодой, симпатичный. Хорошо, что ты показала мне фото. Я вполне могла принять его за Мошкина. Оказалось — мент. Достал удостоверение, а потом говорит: «Ваши документы, пожалуйста!» У меня аж поджилки затряслись! Нашла справку, отдала ему. «Извините, — говорю, — недавно вернулась из-за границы, снова туда собираюсь, поэтому отдала паспорт на замену. Вот справочка об этом, в ней написано, кто я такая». Он спрашивает: «А что так?» В смысле, чего меня снова тянет за границу? А я ему: «Изучаю современное искусство. В Испании» Ну и про цветущие апельсиновые деревья. Мол, какая красота!
— Умница!
— Он уши развесил. Пригласила в дом. То, се. Ничего мужик оказался. Общительный. Правда, выпить отказался. На работе, мол. Опер из местных. Зовут Владимиром. К ним неделю назад поступило заявление о том, что исчез хозяин этого дома Павел Мошкин. Заявление подала его любовница. А родители живут в поселке, километрах в семидесяти от Москвы. Многодетная семья, Павел, оказывается, старший. Они продали четырехкомнатную квартиру в Москве, купили дом. Хозяйство завели. Ну, там, коровы, кролики, куры. Это все мне опер рассказал, — похвасталась блондиночка. — Родители тоже забеспокоились: что-то Паша долго не звонит. Он примерный сын, к семье очень привязан. Мы долго болтали. Я же говорю: симпатичный мужик! Оставил номер своего мобильника. Мол, если Мошкин вдруг объявится — срочно звони… те. — Она кивнула на тумбочку, где лежал листок, вырванный из блокнота. Валерия взяла. Номер мобильного телефона, под ним написано: Володя. — А ты что?
— Ничего. Сижу, киваю. «Видели вы Павла Мошкина?» «Нет, в жизни не видела! Была за границей, когда они сошлись. Даже по телефону не общались. Ни разу.» «А когда приехали?» — Я ему билет. Вот, пожалуйста. Познакомилась в аэропорту с симпатичным молодым человеком, поехали к нему. — «Так сразу?» — «А чего время терять? Мол, пожила у него с недельку. Надоело. Разочаровалась в любви. Ах, ах, ах! Решила вернуться к родным пенатам. В отчий дом. Между прочим, принадлежащий мне по праву! Когда приехала, взяла у соседки ключ. Который оставили специально для меня. Очень удивилась, что в доме никого нет». Но это не моя печаль. Ведь правда? Это же теперь все мое?
— Да. Конечно.
— Он ничего, скушал. Сказал, что пройдется по соседям. Надо, мол, выяснить, когда Мошкина видели в последний раз. Установить день, когда он исчез. Что с тобой?
— Ничего.
— Он сказал, что еще раз придет. Там какие-то проблемы с завещанием.
— Что?!
— А что тебя удивляет? — огрызнулась блондиночка. — По-твоему, она не могла оставить что-нибудь своему любовнику?
— Да. Конечно.
— У него, оказывается, был счет в банке. И банковские карты. Между прочим, среди них VISA Gold. Так Володя сказал. Что значит золотая, так? Денег там должно быть, на его счету! Но вот уже почти месяц со счета никто не снимает ни цента. Так сказал опер. И это странно. Если он уехал, почему без денег?
— Значит, он мертв. Простак! Обвели вокруг пальца!
— Ты о чем?
— Так. Как думаешь, он тебя подозревает?
— Володя? Вряд ли. Мы мило поболтали. В следующий раз я его обязательно на выпивку раскручу. Может, и еще на что-нибудь. — Валерия метнула на нее злой взгляд. — А чего ты уставилась? Подумаешь! Кому от этого плохо?
— Он тебя в убийстве подозревает, а ты кокетничаешь. Дура! Мозгов — с грецкий орех!
— В каком еще убийстве?! Меня вообще здесь не было! Вот.
— Это еще надо доказать.
— Но меня никто не видел! Соседи не видели. Да и не могли видеть! Я точно ни при чем!
— Придется подсуетиться. Чтобы доказать твое алиби.
— Что?! Какое еще алиби?! Я отказываюсь участвовать, если здесь труп! Мы так не договаривались!
— Замолчи!
— Да не собираюсь я молчать! Я сама пойду в милицию!
— Ну и что ты им скажешь? — спросила Лера с насмешкой.
— Что-нибудь скажу. Правду.
— Правду? Ха-ха! Какую правду? Милая, ты завязла в этом деле по уши. Откуда деньги, что лежат у тебя в сумочке? Помнишь?
— Это все ты! Ты! Я уверена: он исчез в тот день, когда в этом доме появилась ты! Паспортистке дала взятку ты! В агентстве по продаже недвижимости…
— Замолчи!