— Все вы его пациентки, — отрезала Лола и повесила трубку.



Таргитай тяжело тащился через площадь, когда заметил бегущих навстречу Мрака и Олега. Олег без лишних слов подставил плечо, а Мрак зло рявкнул:

…Целыми днями Жанна была занята. Владу нравилось появляться повсюду с молоденькой хорошенькой девушкой, влюбленной в него по уши и потому послушной. Она недорого обходилась, а Влад был скуп. Когда Жанна окончила курсы, положил зарплату в триста пятьдесят долларов, а у нее и в мыслях не было, что любовницы имеют не только привилегию опаздывать на работу, но и кое-что существеннее. Жанна сгорела бы со стыда, узнав, что есть тарифы на услуги такого рода. Зато сотрудники не сомневались в том, что содержимое ее конверта в день зарплаты намного больше, чем у всех прочих. И продолжали злословить.

– Долго же ты писал!.. Представляю, какую лужу… Боги, что с тобой сделали!

Зато Веня немного оттаяла. Она, кажется, почувствовала, что дело тут не в деньгах. А однажды ей поручили передать Жанне конверт с зарплатой. Разумеется, Веня не удержалась и конверт распечатала. Заглянув туда, оторопела. Передавая его Жанне, пробормотала извинения, и та поняла, что это касается не только вскрытого конверта. Отношения девушек изменились к лучшему. Веня даже стала поверенной некоторых ее тайн. С некоторых пор Влад стал снимать квартиру для интимных свиданий со своей секретаршей. Его приятель вернулся наконец из длительной командировки, но тут же нашелся другой, который оказался в сходной ситуации. Они решили снять одну квартиру и поделить дни свиданий.

Они бегом протащили его через площадь к дому-конюшне. Таргитай слабо сопротивлялся, но его раздели, уложили на сено. Мрак присвистнул:

— Здорово мы с тобой устроились, да? — радовался Влад.

– Что у тебя со спиной?.. Как будто зверь когтями драл… Олег, с него начали шкуру снимать?

Олег радостно вытаскивал из мешка лечебные листья, настойки. Таргитай попробовал отстраниться, Мрак гаркнул:

Жанна повсюду натыкалась на чужие женские вещи. Вытащив из-под дивана кружевной бюстгальтер или найдя в ванной чужие трусики, чувствовала в горле спазм. Ей казалось, что однажды Влад или она сама перепутают дни недели, а вместе с ними и своих любовников. И, самое ужасное, никто из четверых этого не заметит. Еще совсем недавно она мечтала выйти за него замуж. Наивная! Теперь Жанна понимала, что брак ничего не изменит. Влад будет так же скуп и так же груб. А в довершение всего заведет любовницу. И все будет еще отвратительнее. К жене она, по крайней мере, его не ревнует. Потому что он не любит жену и не спит с ней. Если не врет, конечно.

– Цыц! Хозяин знает, что кобыле робить… Олег, полыни ему, а то в нем еле душа держится!

Все чаще Влад заставлял ее оказывать своим будущим партнерам знаки внимания. Она танцевала с мужчинами, которые ей не нравились, чувствовала их слишком нахальные и настойчивые руки. Еще совсем немного, и…

Таргитай проглотил горький отвар, застонал:

Пока он не заводил разговора о том, что ей надо бы уединиться с каким-нибудь Мамонтовым или Папонтовым. Должно быть, предчувствовал взрыв эмоций. Однако надеялся со временем ее сломать. Жанна это чувствовала. И наконец не выдержала. Дозвонившись до Олега Николаевича, она напросилась на встречу. В субботу, потому что в остальные дни была занята. После недолгого раздумья тот согласился.

– Больше не могу! Умру… Мне бы поесть…

Сабурову она сказала, что поедет на консультацию в клинику. К своему врачу Олегу Николаевичу. Сабуров заволновался.

– Полынь, – гордо сказал Олег. – Любой есть захочет!

— У тебя ноги стали болеть? Не удивительно! Скачешь, как коза.

Мрак принес мяса, Таргитай жадно хватал куски, почти не разжевывал.

— Ничего страшного. Мне просто нужно проходить регулярный осмотр. Олег Николаевич на этом настаивает.

– Я узнал о Мече!

— Тебя отвезти?

Он говорил с набитым ртом, давился, но все равно перед их глазами сразу встала картина дикой Степи, скачущих всадников, застонала земля под копытами – Таргитай умел подбирать слова. У киммеров нет ни городов, ни храмов, их города возникают на кочевьях – живут дни, недели, редко – месяцы.

— Если не трудно.

Когда выступают в Великий Поход – сколько их было! – лучшие воины стягиваются в стольный град. Идут пиры, намечаются планы, раздаются вождям отряды. Жертвы приносятся Золотому Мечу. Правда, золотым только зовется – сверкает, будто скован из солнечных лучей, а на самом деле это железо, коему нет равных. Только Мечу – другим богам не перепадает и крохи. Даже верховному богу Папаю, даже Апии – богине Степи, даже Табити – вечному огню.

Олег Николаевич ждал ее в своем кабинете.

Меч всегда торчит в деревянной колоде, а колода находится в середине лагеря. Меч охраняют самые сильные и свирепые воины. Но они защищают не Меч от похитителей, а похитителей от Меча…

— Явилась, наконец? Очень хорошо! Давно тебя не видел. Повзрослела, похорошела. Волосы перестала красить. Давно?

– Не понял, – прервал Мрак.

— Уже с месяц, — смущенно покраснела она. Влад предпочитал блондинок.

– Это Меч самого Арея, – пояснил Таргитай, – или Перуна – бога сражений. Его может взять в руки только другой бог.

— А как ноги?

– Другой?

— Не знаю. Вроде бы нормально.

– К тому же не любой, а равный по силе! Или сильнее. Смертному Меч не по зубам… не по рукам. Кто возьмет в руки – сразу сгинет, охваченный безумием.

Он сразу насторожился:

– Тогда зачем стража? – не понял Олег.

— Ну-ка, присядь. А лучше раздевайся. Надо бы посмотреть.

– Чтобы не бросались к нему дураки, самоубийцы, сумасшедшие, рабы, мечтатели. Раньше вокруг Меча валялись трупы. Вороны уже устроили гнезда поблизости, тогда каган поставил стражу.

Жанна послушно начала раздеваться. Закончив осмотр, Олег Николаевич улыбнулся:

Олег спросил осторожно:

— С ногами все в порядке. Но энтузиазма у тебя, я смотрю, поубавилось. Блеска в глазах нет. Глаза-то грустные, а? Жанна? Что, жизнь оказалась совсем не такой, какой ты ее себе представляла, сидя в инвалидном кресле? Сплошные разочарования? Сабуров не оправдал твоих ожиданий?

– А если потомки богов?

— Это не Сабуров, — призналась она.

Таргитай устало отодвинул пустой поднос, ответил невесело:

Олег Николаевич очень удивился.

— Странно. Мне всегда казалось, что ты и он… Кто же счастливец?

– Многие втайне верят, что они – прямые потомки богов. Так верят, что… В прошлом году один великий полководец кагана прорвался через стражу, схватил было Меч… Каган горевал, потеряв великого воителя, утроил стражу. К тому же волхвы говорят, что все люди – потомки богов. Мы живем как скоты, потому боги и гневаются, лупят… Словом, Меч поднимет только настоящий бог. Да и то не всякий, как я уже сказал.

— Вы его не знаете. Не можете знать. У вас время есть?

— Для тебя — всегда. Длинный разговор?

Они посидели в молчании. Олег сказал погасшим голосом:

— Очень.

– Тогда нам каюк. Войны полыхают всюду! Нет бога сильнее, чем бог войны.

— Тогда пойдем прогуляемся? У меня сейчас ничего срочного нет. На весну посмотрим.

Таргитай закрыл глаза. Как сквозь плотную шкуру слышал сочувствующий голос:

Она кивнула. На дворе уже конец апреля. Она даже не заметила, как потеплело, растаял снег. Еще немного — и начнут лопаться набухшие почки. Раньше она ждала этого с самого начала весны, каждый день, проверяя: что изменилось? А теперь ничего не замечает. Вот так за суетой и заботами и пропустишь все самое интересное!

День выдался погожим, небо было синее, высокое. Олег Николаевич улыбнулся:

– Ишь, как его… Поплюй или пошепчи, но против ихней магии что-то придумай. Сегодня Тарха мучили, этой ночью за нас примутся. Скорее всего, за тебя. У тебя борода, патлы…

— Ну что, легче?

Таргитай прошептал:

— Да.

– Я малость сосну, хорошо?

— Весна есть весна. Долой меланхолию! Очнись, девочка!

– «Хорошо», – повторил Мрак с отвращением. – Что с ним сделали, что уже по-киммерийски заговорил? Сказать мерзкое «хорошо» вместо нашего «добро»! Глядишь, скоро коня лошадью обзовет…

Жанна тихонько вздохнула.

— Так вот, о том человеке. Его зовут Влад. Владислав Цветков. Да зачем я это говорю? Вы все равно его не знаете! Я полюбила его, когда увидела те фотографии.

— Какие фотографии? — насторожился Олег Николаевич.

Глава 8

— В кладовке, на этажерке. Старый альбом Сабины.

Лицо доктора неуловимо изменилось. Словно бы потускнело. Потом он осторожно спросил:

Таргитай подскочил от истошного звериного крика. В соседних стойлах фыркали лошади, неподалеку стучали молотками. Пахло горелым железом, горячими угольями, а еще – горячей мясной похлебкой.

— Как он выглядит?

Страшный звериный вопль повторился. Таргитай в испуге вскочил, ударился головой о балку. В доме ковали железо, варили в котлах похлебку для приезжих, таскали дрова, двое степняков торопливо швыряли в стойла охапки сена. Сквозь пустой дверной проем Таргитай увидел странную маленькую лошадку с огромными заячьими ушами. Лошадка задрала голову к небу, раскрыла пасть, и Таргитай снова вздрогнул от страшного звериного крика. Из-за дверного косяка появилась рука с плетью, лошадка отмахнулась хвостом, но пошла, стуча точеными копытцами на маленьких ножках.

— Выглядит? Лет под сорок, высокий, широкие плечи, лицо такое… Уверенное. Глаза зеленые, над верхней губой темные усики. Да, на щеке, под правым глазом, небольшой шрам. В виде подковки. А зачем вам? — вдруг спохватилась Жанна.

— Так. И ты нашла его фотографии у Сабины? И влюбилась?

В залитом солнцем проеме появилась другая лошадка, третья – все нагружены так, что из-под гор вьюков торчали только удивительные уши. Странных лошадок вели под уздцы темнокожие люди в очень толстых халатах, на туфлях с загнутыми кверху носками блестели драгоценные камни.

— Да. Это странно?

С площади вошли, разом пригнувшись в дверях, Мрак и Олег. Лицо Мрака было встревоженным.

— Для девушки, девятнадцать лет проведшей в полной изоляции, не очень. Надо же тебе было кого-то полюбить! И что он?

– Прибывает народ, – сообщил он. – Готовится что-то недоброе.

— Сначала ничего. То есть… Я оказала ему одну услугу. И он взял меня на работу. К себе на фирму.

– Поход, – пояснил Олег. – Великий Поход для завоевания мира!

— Какую?

– А мне такое снилось, – произнес Таргитай торопливо. – Такое!.. Вещий сон, не иначе.

— Да зачем это вам?

– Тарх, – сказал Мрак беззлобно, – тебе пасть лучше открывать только для песен.

— Я догадываюсь, что это была за услуга. И что за работа.

Позавтракали у того же молчаливого кашевара – Мрак и Олег по второму разу, – сидели у проема окна. Новый караван разгрузили перед мраморными ступенями, темнокожие спешно перетаскивали вьюки на своих спинах, стражи всякий раз придирчиво тыкали копьями, прислушивались: не раздастся ли из тюка вопль.

— Вовсе нет! — покраснела Жанна. — Вы не так поняли. Что касается услуги… Ему надо было что-то взять из кабинета Сабины. Да она сама оставила ему ключ от сейфа! — крикнула Жанна с отчаянием.

— А что касается работы?

За ночь многое сгладилось, утряслось, и сейчас невры снова ошеломленно смотрели через площадь. Дворец словно вытесали из алмазной горы. На вершинке виднелась площадка, где на высоком шесте развевался ярко-рыжий конский хвост, на самой площадке были видны две крохотные человеческие фигурки.

— Работа как работа.

Олег пристально рассматривал черную башню. Мрак заметил, оскалив зубы:

— Кем?

— Секретарем.

– Разные народы строили, да? Чересчур разные.

— Так. Ты стала работать у него секретарем, и ты его любишь. Значит, он такую возможность не упустил и затащил тебя в постель?

— Ну почему? Почему вы все это знаете?

Он ухватил за плечо степняка, что нес охапку сена.

– Чьи это дворец и башня? Кто сделал?

— Слушай меня, девочка. Ты невнимательно читала сказки, которые я тебе подарил. Тебе надо немедленно избавиться от этого человека. Немедленно! Несмотря на боль, которую ты почувствуешь! Ты уволишься со следующей недели и пойдешь работать куда угодно, хоть к Сабурову, хоть в другое место. Главное, подальше от него. Иначе… Ничем хорошим это для тебя не кончится.

Степняк испугался, увидев нависающее над ним грозное лицо с горящими по-волчьи глазами.

— Но я его люблю! Никуда я от него не уйду! И вообще, я хотела поговорить не о нем. Об Александре Антоновне, которая вовсе не Александра Антоновна. Она все врала, а Сабина узнала об этом незадолго до своего отъезда в санаторий…

– Не я! Клянусь, не я!

– Еще бы, – хмыкнул Мрак. – Киммеры аль не киммеры?

Жанна торопливо и сбивчиво рассказала свою историю. Олег Николаевич слушал очень внимательно и становился все мрачнее. Дослушав же до конца, пробормотал:

— Вот, значит, как оно все было. Но не переживай. Александра Антоновна, конечно, плохо поступила. Но Лару она не убивала.

Степняк высвободил плечо.

— Откуда вы знаете? — прошептала Жанна.

– Здесь раньше кочевали тернопольцы… Они захватили эти земли, разрушили половину дворцов, плотины, вырубили сады. Потом пришли мы, разрушили все, что осталось, а тернопольцев истребили. Этот дворец и башня уцелели, но их мы разрушим, когда уйдем в Большой Поход. Через пять дней!

— Самое скверное, что она думает, будто знает, кто ее убил. Как только ты перекроешь ей денежный канал, она будет искать другой. И тогда… Тогда все будет очень плохо. Кто там у нее, говоришь? Вовочка? А Вовочке нужны наркотики. Поэтому большая к тебе просьба: подожди со своим разоблачением.

Мрак ругнулся, нырнул вниз головой в проем окна. Олег вздохнул, прыгнул следом. Таргитай оглянулся на далекую дверь, из-за чего стукнулся головой о камень и зацепился штанами за другой.

— Почему?— удивилась Жанна.

Звонко стуча копытами, мимо промчался, на ходу хлестнув Таргитая плетью, ярко одетый всадник:

— Дай мне время.

– Всем свободным! Всем-всем!.. Встречайте Котел… Рабам ломать северную стену!

— Что вы собираетесь делать?

На той стороне площади дворец сверкал под солнцем – изуродованный, испоганенный, непривычный, но все еще сказочно красивый. Исполинская площадь была пустой, как Степь, а по ту сторону тянулись простые каменные дома, из окон и дверей уже выскакивали люди. Полуголые, с медными ошейниками – заспешили через площадь ко дворцу, у всех в руках тяжелые кирки, ломы, а другие – все в скуфьях – с воплями помчались к выходу из города.

— То, что должен. Я чувствую за тебя ответственность. Поставил на ноги, но так и не научил ходить. Плохие люди воспользовались твоей наивностью и полным незнанием жизни. Прости меня. Так как, говоришь, его зовут? Владислав?

– Пошли поглядим, – распорядился Олег. – Там что-то новенькое.

— Да. Владислав Арнольдович.

Таргитай перехватил внимательный взгляд Мрака, брошенный на Олега. В городе волхв, забывая про свою трусость, все чаще брал на себя смелость что-то предлагать, на чем-то настаивать.

— Давай, выкладывай все до конца. Адрес, телефон фирмы, где вы с ним встречаетесь…



— Что вы хотите сделать?! — испугалась Жанна.

На улице, что вела от главных ворот к площади, толпы спешно растаскивали обломки стен, голыми руками выламывали камни из загородивших улицу глыб, растаскивали, уносили, уволакивали с дороги.

— Не волнуйся. Это давняя история. Не сейчас началась. Но пора поставить точку.

От далекой стены медленно двигалась масса народа. Тащили невидимыми отсюда канатами что-то огромное, железное, размером с полянский дом. Канатов сотни, а людей – многие тысячи, волокут с хриплыми воплями, надсаживаются, стонут, вздувая жилы, но Мрак всюду видел сияющие глаза. Вокруг железного исполина копошился люд, подсовывали бревна, выталкивали старые, измочаленные чудовищным весом.

— Вы говорите совсем как Игорь! Но почему? Что вы все от меня скрываете?

Невры бежали навстречу, наконец Олег вскрикнул на бегу:

Олег Николаевич отвел глаза и грустно сказал:

– Походный котел царя Ариана!

— Не надо тебе этого знать. Ты все равно не поймешь. Поехала бы ты домой, к маме. Отдохнула, подышала воздухом. Вернуться не надумала?

Мрак бросил недоверчиво:

— Куда? На переезд? — Она чуть не рассмеялась.

– Олег, ты не перегрелся на этом дурном солнце?

— Что ж нас так манят огни большого города? Ведь это же мерзость и гадость! Все в нем отвратительно: выхлопные газы, суета, толчея. Жизнь, которая утекает, неведомо куда! — Он помолчал. — Ты торопишься?

– Сам видишь, что котел. Точнее, Котел! Я читал о нем в старых книгах. Однажды царь Ариан возжелал узнать, сколько у него воинов. Войско прошло перед ним, каждый воин бросил к ногам царя наконечник от стрелы… Потом из этой горы железа отлили котел для пира.

— Я? Нет. Не очень.

– Неужто правда?

— Вижу — торопишься.

– Да. Этот Котел вмещает шестьсот больших амфор масла.

— Перед Сабуровым неудобно. Домашних дел накопилось — пропасть! Ему одному не управиться.

– А что в нем варят? Похлебку из коней? Там утопнет табун, как стая мышей.

— Ладно, девочка, беги. Я о тебе позабочусь. Кстати, почему так долго не звонила?

– Мрак… Раньше варили кашу. Простую кашу в простое старое время. Потом киммеры стали могущественнее, обряды усложнились…

— Я звонила. Но Лола… — не удержалась Жанна.

Мрак хмуро кивнул:

— Что — Лола?

– Понятно. Раз льют масло вместо воды, то варят людей… Арею?

— Она вас так бережет!

— Ревнует, ты хочешь сказать? Опять за старое. Не понимаю. Ведь я никогда не давал повода!

– Табити.

Жанне вдруг стало его жалко. Она поспешно сказала:

– Бабе?

— Значит, она вас очень любит! А у меня скоро совсем никого не останется. У вас — Лола, у Игоря теперь Лера.

– Она владеет вечным огнем. Арею закалывают на помосте, чтобы кровь стекала по Мечу. А в Котле – только для Табити. А вот если Папаю…

— Он что, женился? — удивился Олег Николаевич.

Не дав договорить, его отшвырнули к стене, освобождая дорогу для волочильщиков. Мимо невров двигались измученные люди, толстые канаты врезались в их плечи, ноги глухо били в камни и твердую землю. На невров пахнуло давно не мытыми телами, соленым потом. Канаты дрожали в воздухе, натянутые, как струны гигантских луков, – грязные, мокрые от пота, захватанные тысячами сальных рук.

— Пока нет, но собирается. Скажите, а вы давно его знаете? У вас такие странные отношения… Кажется, что вы давние друзья, но отчего-то друг друга сторонитесь.

Котел полз вровень с уцелевшими крышами домов – чудовищно тяжелый, массивный, с толстыми стенками. С треском лопались бревна под днищем, щепки вылетали как стрелы, у многих на лицах и руках темнела запекшаяся кровь. В тяжелом воздухе висели вопли, брань. Полуголые люди, сбивая друг друга, суетились перед надвигающимся чудищем, совали под днище круглые бревна. Один, чересчур усердный, не успел выдернуть руку, бревно крутнулось, и человека затащило под железную громаду Котла. С треском лопнул череп, как надутый пузырь, звучно хлопнула грудь, кровь плеснула на железную стенку, ярко-красные брызги повисли на лицах тех, кто суетился с катышами.

— Ты что-то нашла? — испугался вдруг он.

– Хорошо пойдет, – вскрикнул один радостно. – Мокро!

— Нашла?

– Удачу сулит, – согласился еще один.

— Неужели они еще существуют?

— Кто? Я не понимаю, о чем вы, Олег Николаевич…

Вокруг хохотали, хлопали друг друга по плечам. Кто-то, раздувая щеки и выпучив глаза, кричал во весь голос, что священный Котел сам поймал себе жертву. Опять хохотали, приседали в восторге, хлопали себя по забрызганным кровью коленям.

— Ты не спеши судить. Я потом тебе все объясню…

– Что у них за боги? – прошептал Таргитай.

«Странный он какой-то!» — подумала Жанна. И вспомнила: «Жили-были два мальчика…»

– Какой народ, такие и боги, – ответил Мрак.

У ворот клиники она увидела серебристый «Форд» и удивилась несказанно. Не просила же! Сабуров открыл перед ней дверцу и, словно оправдываясь, сказал:

А Олег, вспомнив про свои обязанности волхва-мудреца, распорядился:

— В магазине был. Запчасти для машины смотрел, задержался. Проезжал мимо, подумал — вдруг ты еще здесь. Как дела?

– Пошли отсюда. Нужно подумать, как нам быть дальше.

— Нормально. — Она знала, что магазины были совсем в другой стороне. Врет. Точнее, лукавит. Хорошая новая машина. Какие тут запчасти?

Они возвращались к своему дому-конюшне, когда слева от дворца раздался жуткий грохот. Часть стены, украшенная яркими изразцовыми плитками, медленно выгнулась. По ней побежали косые трещины, неспешно рухнула вся целиком на каменные плиты площади. Раздался грохот, дрогнула земля, взвилось облако пыли, покатились цветные осколки.

— Нормально — это никак. Здорова? — Машина плавно тронулась с места.

В зияющей дыре появились полуобнаженные люди. Не ожидая, пока осядет удушливая пыль, тут же врубились кирками в края пролома. Тяжелые камни с грохотом выкатывались, падали в общую кучу, их оттаскивали далеко в стороны.

— Вполне. Мы о другом говорили.

– Убийцы, – проговорил Таргитай зло. – Такой дворец! Как песня. Хоть бесполезный, но красивый…

— Вот как?

– Котел будут затаскивать, – объяснил Олег буднично. – Непонятно… Раньше церемонии шли под открытым небом. Неужто перерождаются в другой народ?

— Хорошая машина! — вслух сказала Жанна. И не удержалась: — Лучше, чем «БМВ»!

Они пообедали в доме-конюшне, строили планы, когда громадная толпа вступила на край площади. Народу стало еще больше, а крики – громче. Бревна громко трещали, разламываясь между железным днищем Котла и велетскими плитами. За Котлом тянулась широкая полоса размолотой щепы.

— Смотря какая «БМВ», — откликнулся Сабуров. Потом вдруг сообразил: — А когда ты ездила в «БМВ»? И часто?

Она поняла, что сболтнула лишнее.

Дыра в стене дворца зияла окровавленными краями. Рабы спешно убирали мелкие камни, крупные глыбы вколачивали в землю возле стены. За два десятка шагов начали укладывать валуны, наложили бревна, скрепили ремнями и железными скобами. Помост поднимался теперь от каменных плит площади до пролома в стене. Примчались рабы, полили пахучим маслом бревна.

В доме-конюшне возле окон стоял, глазея, народ. Караванщики удивительных лошадок с заячьими ушами, рослые светловолосые гипербореи, прибывшие на огромных тяжелых конях, низкорослые желтолицые люди в звериных шкурах, волосы такие, что лица не видать, из-за плеч выглядывают колчаны со стрелами с костяными наконечниками.

— Слушай, ты последнее время какая-то не такая. Поскучнела. Тебя обидел кто-то? — спросил Сабуров.



— Да с чего вы взяли? — сказала она со слезами в голосе. Сначала Олег Николаевич, теперь он! — Ну почему вы вмешиваетесь? Почему? Добра мне желаете? А откуда вы знаете, что мне надо? Ну откуда?

Вечером Олег, преодолев страх, ушел в город. Мрак и Таргитай плотно поужинали, благо теперь гости кагана, кормят от пуза, хотя только мясом с кашей. Впрочем, сами киммеры жрут то же самое.

Сабуров сразу все понял. Нахмурился:

Олег вернулся вместе с первыми звездами на небе. Тяжело рухнул на сено между Мраком и Таргитаем:

— Так. Все понятно. И ты не нашла ничего лучше, как пожаловаться своему врачу? Почему не мне?

– Набегался… Громадный город! Киммеры, оказывается, совершали длинные походы в южные и восточные страны, награбили от пуза. Многие диковины, что привезли, не понимают сами. Ну, из капищ, храмов. Священные, волхвовские…

— А что бы вы сделали?

Мрак спросил настороженно:

— А он что сделает?

– Хочешь добраться?

— Я ваши способы знаю! Вы соврали бородатому, будто Игорь убил Лару. Это подло. Игорь деньги заплатил. А он не убивал! Я знаю!

– Кто не хочет? Но комнату с этими чудесами сторожат надежней, чем Меч. Надежнее, чем комнату самого кагана. Я трижды обежал вокруг дворца, говорил со стражами, шутами, гостями… Вообще-то есть одна маленькая лазейка…

— Откуда ты знаешь?

— Знаю!

Он бросил взгляд на Таргитая. Тот ощутил холодок, напрягся, изготовившись защищаться.

— Так… — протянул Сабуров. — Вот оно что… Ну я дурак! Нехорошо получилось. Надо бы извиниться. И выяснить подробности. Насчет «БМВ» и прочего.

– Ну-ну, – поторопил Мрак.

— Какие еще подробности? Что вы собираетесь делать?!

— Помолчи. Глупости говоришь, глупости делаешь. Девчонка!

…Высадив Жанну у крыльца, Сабуров не стал загонять машину в гараж. Поднялся ненадолго к себе, потом чуть ли не бегом спустился вниз и исчез. Жанна не спросила куда. Зачем? Из кухни выглянула Александра Антоновна:

— Жанночка, помоги мне посуду помыть. Накопилась целая гора, да и стирки тоже.

— Да-да, сейчас. Я очень устала.

– От главного входа нужно пройти через пять рядов стражи, одолеть запертые двери. Зато если через боковой ход – там есть полупотайная дверь. Тоже охраняется, но не так строго. Никто в своем уме туда не полезет. Сразу попадешь в покои старшей дочери кагана! А это такой зверь, такой зверь… Ее самые храбрые боятся. Вторая дверь из ее покоев ведет прямо в сокровищницу.

— Ишь, устала! — поджала губы Александра Антоновна. — Увезли, привезли…

Мрак подумал, сказал недоумевающе:

И Жанна не удержалась. Прищурившись, спросила:

– Я все равно не вижу пути… Если дочь кагана в покоях – мы не проберемся. Если уходит, наверняка запирает на сто запоров. Да и стража от дверей не отходит.

— Послушайте, а как вас на самом деле зовут?

Олег снова бросил на Таргитая странный взгляд, сказал нерешительно:

Александра Антоновна даже не смутилась. Глянула недобро и с угрозой сказала:

– Вообще-то я кое-что придумал…

— Умная стала, да?



— Вы ведь с самого начала хотели, чтобы я избавила вас от Лары? — усмехнулась Жанна. — Заняла ее место. Эта ваша мнимая доброта, подарки, забота. Я написала матери Сабины. То есть Маши. И получила от нее ответ. Взглянуть хотите? Или и это письмо украдете, порвете, чтобы Сергей Васильевич ничего не узнал?

В полночь над Таргитаем наклонилась короткая тень в остроконечной скуфье. Одна рука тряхнула за плечо, другая зажала рот. Таргитай очумело хлопал глазами. Незнакомец наклонился к его уху, шепнул:

— Ах ты дрянь! — взвизгнула Александра Антоновна. Увидев выражение ее лица, Жанна поспешно вскочила и спряталась за диван.

– Следуй за мной, червь.

— Убьете меня, да? С лестницы скинете? А Вовочка ваш все равно прорва! Он наркоман! Да! Его лечить надо, а не деньги ему совать!

Когда выскользнули из помещения, Таргитай в свете луны заметил высовывающиеся из-под простого плаща дорогие ножны, а сапоги на киммере были из тонкой выделанной кожи. В молчании прошли через площадь, дальше проводник, грузный низкорослый толстяк, замедлил шаги, прислушался к голосам охранников. Таргитай шел за ним на цыпочках.

Упоминание о сыне неожиданно подействовало. Александра Антоновна охнула и схватилась за грудь. Потом присела на диван, всхлипнула, на этот раз непритворно:

Возле знакомой двери стояли два стражника. Проводник выступил из темноты, сделал знак Таргитаю идти следом.

— Ах, Вовочка, Вовочка! Боль моя! И за что ж мне такая Божья кара?

— А вы не понимаете, за что? И прекратите кривляться! Не верите вы в Бога! Ни во что не верите!

– Пропустите. Нам велено явиться.

— И откуда ты такая взялась? — покачала головой Александра Антоновна.

Стражи отступили. Таргитай уловил на широкой роже одного понимающую ухмылку. Двери распахнулись бесшумно, широкие петли блестели, смазанные так обильно, что под ними натекла лужица.

Жанна перестала ее бояться, вышла из-за дивана, грозно сказала:

Прошли по коридору, проводник постучал в одну из дверей, услышал голос и поспешно сделал шаг назад. За дверью раздались тяжелые шаги. Таргитай судорожно сглотнул, пощупал свой оберег – сопилку.

— Я хочу узнать правду! Что вы делали наверху в тот день, когда умерла Лара?

Дверь открылась, в проеме стояла Зейнаб. Смерив Таргитая оценивающим взглядом, коротко бросила толстяку:

— Да ничего я не делала!

– Сегодня стражу возле моей двери не ставь. Утром поставишь, понял?

— Врете! Вы первой ушли. А мы все остались на кухне!

Толстячок поклонился, неслышно ушел, словно растушевался по стене. Таргитай так и не увидел его лица под низко надвинутым на лоб капюшоном. Зейнаб вдернула Таргитая в комнату. Дочь кагана была в доспехах из буйволиной кожи, железные бляшки блестели красным в свете единственного факела. На толстом поясе висел акинак.

— Письмо я искала, поняла? Письмо. Стерва-то еще накануне грозилась, что всем расскажет. Непременно при всех хотела. При докторе, при Сергее Васильевиче. Чтоб еще больнее. Я не знала, что письмо при ней. Поднялась наверх, хотела в комнате пошарить, пока все внизу. И только я наверх, смотрю — доктор поднимается.

— Олег Николаевич? — удивилась Жанна.

Глаза ее были красивые, Таргитай поспешно напомнил себе, что нужно все время смотреть в ее конские глаза и постараться избежать конских зубов. Зейнаб улыбнулась, все-таки показав зубы. По спине Таргитая пробежал озноб. Только бы не кусалась, подумал в страхе. Такими зубами разгрызет, как желудь.

— Ну да. И, значит, прямиком в Ларискину комнату.

– Люблю сильных мужчин! – сказала она одобрительно. – Ты на голову выше Зуля, а он богатырь. Плечи твои широки, а на груди у тебя можно ковать мечи! Иди ко мне. Я хочу наконец-то понять, что чувствует женщина, когда мужчина сильнее.

Пальцы у нее были как из металла, привыкшие держать меч и смирять коней. Ее глаза надвинулись, последняя мысль Таргитая была, что надо избежать ее зубов. И когтей тоже.

— Неможетбыть! — вскрикнула Жанна. — Опятьврете!

— Ох, девка, и простая же ты! Да с чего ж мне врать? Какая корысть? Я затаилась, а потом гляжу — сама Лариска наверх поднимается. К нему, значит. Ну, я не стала дожидаться, когда со стервой-то столкнусь, и — на чердак.



— А потом? — спросила Жанна.

Мрак и Олег прижались к земле. Факел горел у входа во дворец, стражи сидели у самой двери. Копья мирно лежали на коленях. Ночь была тихая, лишь у дома-конюшни страшно кричала маленькая лошадка с длинными заячьими ушами.

Внезапно слева от двери что-то шевельнулось. Стражи насторожились, вытянули головы. Шорох повторился, один поднялся, шагнул на границу с темнотой. Копье в его руке смотрело острием в сторону шороха.

— Потом крики раздались. Должно быть, доктор с Лариской ругался. С кем же еще? А спускаться стала — она уже внизу лежит.

Мелькнули когти, послышался писк. В круг света вступил тощий черный кот. В зубах у него трепыхалась крупная мышь. Страж с облегчением засмеялся, вернулся. Кот бесшумными прыжками пересек освещенное место и нырнул в темноту.

— Значит, это Олег Николаевич ее столкнул? А я ведь думала — вы… — разочарованно протянула Жанна.

Мрак и Олег уже бежали по коридору. Мрак сказал на ходу:

— Ты на меня убийство не вешай! Все было, а этого не было, — отрезала Александра Антоновна.

– Молодец, с котом хорошо придумал!

— Выходит, они были давно знакомы? Еще до моего появления в доме?

– Вот эта дверь… – шепнул Олег.

Она почувствовала тоску: неужели Олег Николаевич и Лара… Думать об этом не хотелось. Выходит, все мужчины такие. Без исключений.

Впереди слышались шаги, звякнуло железо. Мрак потихоньку толкнул дверь, чувствуя, как отчаянно колотится сердце. Могли ошибиться дверью – на Тарха полагаться трудно, могут застукать стражи в коридоре, да и вообще дверь может оказаться запертой надежнее, чем полагал Олег.

— Доктор со стервой? А кто их разберет! Да и что мне за дело! Ты что ж, хозяину все расскажешь? И куда мне?