— Что ж. До свидания.

Стас ходил под кленом с огненно-красными листьями и, нагибаясь, то и дело, подбирал их и складывал в букет.

— Что это ты делаешь? — удивленно подняла брови Люба.

— Не надо думать, что во мне не осталось романтики. На, возьми. Красиво?

— Да, конечно.

— А что это ты такая задумчивая?

— Так. Поехали?

В машине он деликатно молчал, ожидая, когда Люба первая начнет разговор. А она сидела, перебирала огненные листья и пыталась собраться с мыслями.

— Хочешь порулить?

— Что?

— Послушай, это все-таки моя работа. Я должен преступников задержать.

— Но без помощи этой девушки.

— Что так?

— Она больна. Тяжелая депрессия на почве… В общем, неважно.

— А что с ней случилось?

— Если я тебе скажу…

— Скажи.

— Послушай, я должна сесть за руль и проехаться по Москве. Может быть, не один раз… Где ты говоришь, была последняя авария?

— Ты это серьезно?

— Вполне.

— Нет.

— А другого способа нет. Конечно, попадаются и такие, как Вера Бабкина. Для нее это просто веселое приключение. Но есть и другие. И поэтому надо, наконец, действовать.

— А ты уверена, что они на тебя клюнут?

— Я так непривлекательна?

— Ну, если приодеть и накрасить…

— К тому же есть еще и Люся. И есть любитель рыжеволосых пухленьких женщин.

— Ее ж вся Москва в лицо знает!

— Ты думаешь, эти подонки смотрят по субботам кулинарное шоу?

— Не думаю, но «Игру на вылет» могли смотреть.

— Ты слишком высокого мнения об их интеллекте. И вообще: мне надо зайти сегодня к Варягину.

— Я Понимаю. Хочешь помирить его с женой.

— Только не думай, что…

— Не думаю. Не трону я эту Снежану. Как она вообще попала в такую историю?

— Не хотела для мужа лишних проблем.

— Значит, к покушениям на Варягина она не имеет никакого отношения?

— Она уже с августа в больнице!

— А причина всех этих чрезвычайных происшествий не та, что я предполагал, когда сюда ехал.

— А что ты предполагал?

— Что у них с мужем произошла крупная ссора и кто-то решил за нее заступиться. Что есть некий мужчина, который хочет и вдову (если Варягин умрет), и квартиру вдовы. Или что там у нее есть?

— Ничего. Ты сам все видел. Снежану мать одна растила, у них дом, далеко не новый, денег, судя по всему, больших нет. А варягинская трехкомнатная квартира… Она уйдет за долги.

— Может, наследство? Мы никогда всерьез не думали о наследстве.

— От кого наследство-то?

— Как от кого? Ты меня удивляешь, подруга! От богатого дядюшки, разумеется! Олег Валерьевич — старший племянник, а кроме него и брата других наследников нет. Черт! Как я сразу не додумался! Его брат!

— Антон?

— Ну да! Вот у кого мотив, так мотив! Надо бы справиться о состоянии здоровья любимого дядюшки. И что в завещании. Деньги — вот за что надо было браться с самого начала! А я, дурак, все отрабатывал версию убийства из мести, потом из ревности.

— Ты забываешь, что подозреваемый уже в тюрьме.

— Ну да. И улик предостаточно. А если завтра этот Варягин на воздух все-таки взлетит? Что там у нас уже было? Яд, нож, бомба в автомобиле. Что дальше? Пистолет? Здесь трудно ошибиться. Похоже, что четвертая попытка будет самой удачной. А эта Лариса…

Он выругался, и Люба поморщилась:

— Можно без мата?

— Ох, какие мы чувствительные! Между прочим, у нее есть любовник. У Ларисы. Смазливый молодой человек с жилищными и материальными проблемами. Может она с ним жить, когда брат, накачанный до одури наркотиками, дежурит ночами под дверью?

— На самом деле ее тоже можно понять. Девушка хочет устроить свою личную жизнь. Как разменять маленькую однокомнатную квартиру на две? Никак. Две комнаты в коммуналке? И то, если повезет.

— Черт бы побрал этот вечный квартирный вопрос!

— У нас-то с тобой все в порядке.

— На что ты намекаешь?

— Тебе все равно неудобно жить с родителями и семьей сестры. Я не настаиваю на браке, но…

— Давай отложим этот разговор. Хочешь за руль? Раз уж ты собралась преступников ловить, разъезжая по городу на машине…

— Значит, ты не против? Если нет другого выхода. Я не о браке, а о ловле преступников.

— Но для начала надо выяснить подробно, как они выглядят. Для этого желательно иметь показания не одной свидетельницы, и не двух. Как минимум трех — четырех, потому что они могут путаться. И хорошо бы иметь свидетельницу с фотографической памятью и трезвым взглядом на жизнь. Минимум эмоций, максимум информации. Кстати, мы воспользовались твоим советом и дали объявление в «Дорожном патруле»… Как думаешь, можно считать поездку удачной?

Люба промолчала, вспомнив Снежану. Стас все равно не поймет. Для этого надо родиться женщиной.

Вечером она звонила в квартиру Олега Варягина, прикидывая, как бы поделикатнее начать разговор с ним. Снежана права: простить такое трудно, даже любимой женщине. И даже в случае полного прощения впоследствии все равно могут возникнуть скандалы. Когда люди раздражены и злятся друг на друга, они, не стесняясь, бьют в самое больное. А Снежана — натура тонкая, чувствительная. Может, им вообще не надо сходиться, Варягину и Снежане? Что было, то было, а любовь… Проходит и любовь. И боль проходит.

Звонок.

— Вы?!

Он стоял на пороге, какой-то расстроенный, или раздраженный? Люба никак не могла уловить настроение Олега Варягина.

— Случилось что-нибудь?

— У меня гости. Заходите.

«Брат?» — тут же подумала Люба. Но человек, сидевший в гостиной, был немолод. Глубоко посаженые глаза, будто выщипанные и почти незаметные брови, череп с залысинами, причем редкие пряди зачесаны так, чтобы это скрыть, но получается еще заметнее. Люба сразу почувствовала неприязнь.

— Варягин Владимир Иванович, — привстал с дивана гость и протянул руку Любе.

— Очень приятно, — она чуть тронула сухие, горячие пальцы.

— Я слышал, вы консультируете моего племянника? У него что, серьезные проблемы?

— Проблемы у него материального характера, -сухо сказала Люба.

— А еще Любовь Александровна занимается расследованием, — усмехнулся Олег Варягин.

— Расследованием? — сразу напрягся гость.

— Любовь Александровна, а, ведь вы скрыли от меня, что ваш муж — опер.

— Он мне не муж, — ляпнула она, застигнутая врасплох. И тут же подумала: «Корова! Еще и биографию свою расскажи!»

— Ах, да! Я вспомнил! — прищурился Олег. -Вы сказали при первой встрече, что есть какой-то Стас. Как же, как же! Станислав Владимирович Самохвалов! Капитан милиции! Беседовали не раз, не скажу, что получил от общения удовольствие.

— Давно вы об этом знаете? — спросила Люба. -О том, что я, что мы…

— Мы же в одном доме живем. Я не собирался наводить о вас справки, но задуматься над тем, почему он так часто заходит в тот подъезд, где… Словом, узнал.

— Почему же не сказали?

— А зачем? Я привык людям верить. Если он читал мои откровения, так что ж. Я ни на кого не клеветал, напротив, старался оправдать. А что касается Ларисы…

— Он не читал.

— Мне все равно. А зачем вы пришли?

— Хотела поговорить с вами.

— Я, пожалуй, пойду, Олег, — поднялся Владимир Иванович.

— Как же? А чаю? А о делах?

— Какие могут быть дела? — махнул рукой Варягин старший. — Квартиру надо продавать. Я хорошую цену дам, Олег.

— Далась вам всем моя квартира! Я сам в ней хочу жить, неужели непонятно?! Сам! Я столько денег сюда вложил!

— Я компенсирую.

— Я жил здесь со своей женой! С любимой женой!

— Лучше тебе об этом не вспоминать, — поморщился дядя.

— А почему? Что такое в моей жене? Что вам всем не нравится?

— Я предупреждал тебя, Олег. Твой брат — он умный человек. Я нашел для него подходящую девушку, познакомился с ее родителями, выяснил, как и что. А твоя красавица Снежана… Ты уж меня прости. Не хотелось бы при посторонних…

«Неужели же Антон все ему рассказал?!» — в ужасе замерла Люба.

— Что Снежана? — неприятно оскалился Олег Варягин.

— Ничего. Надо не по внешности жену выбирать. И женятся по любви одни дураки, ты уж меня прости… — Владимир Иванович еще раз поморщился, потом поднялся с дивана, подошел к одной из полок стенки, где в рамке стояли два портрета. Протянул, было, руку к одному, потом, словно спохватился, отдернул и повторил:

— Да-да, одни дураки. Ты уж меня прости.

— Да что ты заладил: «прости» да «прости»!

— Я пришел с искренним чувством: поддержать тебя в трудную минуту, — напыщенно заявил Варягин старший. Этот человек вызывал у Любы неприязнь все больше и больше. — Мне не хотелось бы говорить об этом при посторонних, но… Надо было слушать старших.

— Идите вы все к черту! — отчаянно сказал Олег Варягин.

— Вот ты всегда такой. С самого детства. Упрямец. И денег я тебе не хотел поэтому давать. И не хочу. Ты сам по себе. Учился, где хотел, женился, на ком хотел. И что? К чему это все привело? Сидишь вот теперь…

— Уходи, — скрипнул зубами племянник. -Меньше всего я сейчас нуждаюсь в нотациях.

— Как угодно. Очень приятно было с вами познакомиться, Любовь…?

— Александровна.

— Любовь Александровна. Извините за вспыльчивость моего племянника. Я подозреваю, что он на меня нажаловался, но… Телефончик ваш можно?

— Зачем?

— У каждого может возникнуть потребность обратиться к психотерапевту.

Он был закрыт совершенно, и фразы из уст этого Владимира Ивановича вылетали какие-то казенные, сухие. И такое самообладание!

— Я не думаю, что вам когда-нибудь потребуется психотерапевт, — довольно сухо заметила Люба.

— Ну, зачем же поддаваться неприязни, которую испытывает ко мне мой племянник, Любовь Александровна! Вы же умная женщина, раз психотерапией занимаетесь! Вы должны понимать, что всегда надо выслушивать и другую сторону. А то я получаюсь со всех сторон жестокий человек, который не хочет помочь ближнему своему. Племяннику родному. А я, может быть, хочу помочь, но не вижу, так сказать, движения навстречу…

— Все. Хватит, — высказался Олег Варягин. -Я сам. Понятно? Сам.

— Ну, как угодно. Может быть, покупателя приискать? Раз не хочешь моих денег?

— Таких не хочу. Я сам.

— Эх, Олег, Олег! А ведь твое упрямство тебя погубит. Я квартирку-то осмотрел. Что у тебя в спальне творится?

— А что в спальне? Ваши подарки.

— Обои не собираешься переклеивать?

— Не собираюсь. Пусть останется, как память.

— Оставь, оставь. Но это все как-то… Неправильно, а? Некрасиво?

— Я тебя провожу. Любовь Александровна, вы подождете?

— Разумеется, — кивнула Люба.

Мужчины ушли в прихожую, оттуда еще несколько минут слышался громкий, раздраженный голос Олега Варягина. Его дядя, напротив, говорил очень тихо и ровно. Эти люди не могли найти общего языка, ну никак не могли! Кто из них был прав? Непонятно.

Олег Варягин вернулся, обессилено присел на диван:

— Не было его у меня полгода, и вот вам, пожалуйста. Что, по-вашему, я не прав?

— Не знаю.

— Ему, видите ли, не нравится моя жена!

Люба поднялась с дивана, подошла к той же полке, у которой недавно стоял Владимир Иванович Варягин, взглянула на портреты:

— Ваши родители?

— Что? Ах, да.

— Мама такая милая. И волосы замечательные. Густые, волнистые.

— Фотография черно-белая, а, вообще-то она была рыжеволосой.

— Что ж. Мне кажется, что разговор сегодня у нас с вами не получится.

— Да, а чаю?

— Нет, спасибо.

— Ну, посидите со мной. Вы же видите, в каком я состоянии!

Люба же думала как раз о его состоянии. Еще и про Снежану заговорить, подлить масла в огонь? Только что его дядя высказался весьма конкретно.

— Хорошо. Я с вами немного посижу, — кивнула она.

На кухне он неумело возился с продуктами, кромсал ножом батон белого хлеба.

— Давайте я, — поднялась Люба.

— Черт! Нервы. Это все нервы.

— Как ваши дела?

— Никак. Сижу дома большей частью, думаю, что делать. Кстати, меня опять к следователю вызывали. Арестовали Ларисиного брата. Какая чушь! Мы с ним виделись-то мельком пару раз. Это не он. Точно.

— Виделись мельком, вы совсем его не знаете. Почему такие выводы?

— Я знаю Ларису. Вам покрепче?

— Да, если можно.

— Вы скажите этому своему…

— Олег Валерьевич, давайте договоримся, что я на ход расследования никак не влияю.

— Да? Ладно. Не влияете. Что, о другом поговорим? Зачем вы пришли?

— Сами же в гости звали.

— Да. Звал. Тоска, знаете ли. Знакомые звонят… Даже язык не поворачивается назвать их друзьями. Да, знакомые. «Ну, как у тебя дела? Ничего не изменилось? Тебе плохо, да? А как плохо?» У меня такое ощущение, что собралась целая стая вампиров, которые, вытягивая из меня подробности о том, как мне плохо, упиваются тем, как им хорошо. На чужое несчастье люди слетаются, словно воронье. И давай клевать падаль. Клевать, клевать…

— Может быть, мне уйти? Вы не в настроении.

— Сидите. Вы же сами пришли. Я не напрашивался. Вас что, этот ваш прислал? Самохвалов? Ах, да! Договорились, помню.

Пауза. Люба пила чай, внимательно к нему приглядывалась.

— По жене соскучился. Странно, да?

— Нет, не странно.

— Может быть, мне туда съездить? Не могу больше. С августа ни слуху, ни духу.

— Почему раньше не съездили?

— Обиделся. Теща к телефону все время подходит, а не Снежка. А где моя жена, где? Видеть ее не хочу!

— Ну а простить вы могли бы ее?

— Простить? За что? За измену? Что, с любовником убежала? Вы что-то знаете? Говорите! Кто он? Убью!

— Я ничего не знаю, — спокойно сказала Люба. -Просто спросила.

— Ах, просто! Да, простить могу. Брата же простил? Я на ней не на девушке женился, другой попользовался. Женился же. Потому что она хорошая. Я знаю. Что бы с ней не сделали, она все равно останется… Чистой, да.

— Я думаю, что у вас все будет в порядке, -осторожно сказала Люба.

— Надо ехать, да?

— Это вам решать.

— Черт, теща там! Видеть ее не хочу! Небось, так и зудит сейчас: «Я тебе, Снежаночка, говорила: не выходи замуж за этого Варягина. Я тебе говорила…» Тьфу!

— Знаете, Олег Валерьевич, я, пожалуй, и в самом деле пойду.

— С неудачниками скучно, да?

— Просто меня ждут.

— Этот ваш… Помню, да. Вы на ход расследования не влияете. Что ж. Тоже бросите меня? Кстати, не хотите прикупить мою квартиру? Вам продам.

— Вы же сказали, что сами хотите здесь жить.

— Ха-ха! Сказал! Ха-ха! Прижмет, и съедешь, куда деваться? Люди думают, что четыре стены, доставшиеся им в пользование — это вечное. Ха-ха! Есть только четыре вечных стены, из дерева, да и те рано или поздно превращаются в труху.

— У вас опять депрессия начинается?

— С чего вы взяли? Я в деревню поеду. В Мишкин дом.

— А вы что, наследник?

— Будете смеяться, но этот чудик оставил завещание. У него, оказывается, нет прямых наследников. Шучу. Племянница есть, но я с ней судиться не буду. Еще чего! Мне чужого не надо.

— Скажите, ваш дядя не болен?

— Болен? Дядя, болен? Ха-ха! Здоров, как бык! Вы не смотрите, что он такой худой! Он жилистый, уж я-то знаю. И меня еще переживет.

— Проводите меня, Олег Валерьевич.

— Ладно. Посижу еще вечерок в одиночестве. Есть деньги — есть друзья, нет денег… Старая истина.

Люба вышла из его квартиры, испытывая явное облегчение. Словно воздуха свежего глотнула. У Олега Варягина в доме такая обстановка… Давит и давит.

— Ну что? — вяло поинтересовался Стас, когда Люба вернулась. — Поговорила?

— Ага.

— И как?

— Не знаю. Время покажет. Кстати, познакомилась с его дядей. С Владимиром Ивановичем Варягиным.

— Ну-ну, — сразу же оживился Стас. — И как?

— Олег Валерьевич говорит, что дядя абсолютно здоров.

— Знаешь, есть такие болезни…

— Знаю. Алкоголизм, например.

— Ах, ты про это, — он ткнул пальцем в пустую бутылку из-под пива. — От этого не умирают, только толстеют. А я, — задрал футболку, показывая выпирающие ребра, — я какой был, такой и остался. Значит, я уникум. Особенный человек.

— Ха-ха!

— Не ха-ха, а особенный. Ем, что хочу, пью, что…

— Ха-ха! Самохвалов, я никогда не перестану удивляться твоей наглости и твоему хвастовству. Особенный, особенный. Успокойся.

Той же ночью:



 … Barbara: вошла в чат… всем привет!

 Брошенный муж: а от меня вчера ушла жена.

 Bars: нашел, о чем горевать! Другую найдешь!

 Barbara: кто хочет большой и чистой любви?

 Брошенный муж: а сколько это стоит?

 Barbara: а ты богатый?

 Брошенный муж: допустим, да.

 Barbara: тогда я тебя уже обожаю!

 Брошенный муж: а пошла бы ты…



Люба зевнула: мимо. Неужели же вечер пустой? Что ж, не всегда везет. А что если будет заявка на высокую стройную блондинку? Допустим, что можно надеть парик, но что делать с ростом и лишними килограммами?

… В начале следующей недели Стас вкрадчиво произнес:

— Допустим, что твоя идея мне нравится.

— Какая идея?

— Ну, поехать на шоссе, и… Я тут кое-какую статистику подобрал. Где они чаще всего охотятся. Получается, что на Ленинградском шоссе. И еще одна приятная новость: сегодня позвонила женщина, и сказала, что готова прийти, но…

— Понятно: без огласки.

— Я думаю, что вам надо встретиться. Кроме того, что мы с ее слов составим фоторобот, потом скорректируем его с помощью Веры Бабкиной и еще двух женщин, потом покажем тебе. Чтобы ты этих двоих сразу узнала. А подробности узнаешь от свидетельницы.

— Хорошо, — согласно кивнула Люба.

— Значит, я зову даму к нам на вечерний чай?

— Тебе фрак приготовить, или тренировочные штаны постирать?

— Милая, что ценю, так это твое чувство юмора, — чмокнул он Любу в щеку, около уха, так, что зазвенело.



Дама пришла следующим вечером. Встречать ее пошел Стас, вернувшийся по такому поводу с работы как никогда рано.

— Взял работу на дом, — шепнул он Любе на ушко, когда позвонили в дверь. — Знаешь, чем я ее заманил?

— Чем?

— Догадайся.

Когда гостья появилась в комнате, Люба сразу же оценила ее элегантный наряд, модную короткую стрижку и со вкусом подобранные украшения. Дама понимала толк в хороших вещах и знала им цену.

«Господи, а эту как поймали?» — удивилась Люба.

— Я сама была виновата, — вздохнула гостья, присаживаясь на краешек дивана.

— Анна Сергеевна, — представил ее Стас.

— Чай, кофе? — спросила Люба.

— Кофе, пожалуйста. Возможно, я им злоупотребляю, но очень уж устаю на работе. Я работаю бухгалтером в частной фирме.

— Бухгалтером? — еще больше удивилась Люба.

— Знаете, я недавно купила машину, и накануне того злосчастного дня денег в доме не было ни копейки. А взять мне не у кого, я живу одна, дочка пока у мамы. Как подрастет, хочу взять ее к себе, но в данный момент… Знаете, после развода я осталась практически ни с чем, то есть, с ребенком, конечно, но без средств к существованию и пришлось самой зарабатывать на жизнь. Я закончила бухгалтерские курсы и теперь неплохо зарабатываю. Но в тот день… Словом, бывает. А я привыкла сама решать свои проблемы. Можно закурить?

— Да-да, разумеется. Стас подай даме пепельницу.

— Пепельницу? А где она?

— Может на кухне?

Люба поднялась было, чтобы пойти варить кофе, но дама весьма деликатно попридержала ее за рукав свитера:

— Минутку. Мне сказали, что вы психотерапевт?

— Кто сказал? Ах, да! — «Знаешь, чем я ее заманил?» Вот поросенок!

— Не скажу, что эта история прошла для меня бесследно, — Анна Сергеевна нервно крутила в руках сигарету, которую уже достала из пачки. -Собственно, поэтому я и позвонила. Я понимаю, что привлечь их к ответственности трудно.

— Одна из женщин погибла.

— В самом деле? Какой кошмар! Но эти люди только исполнители. А есть же еще и организаторы всего этого безобразия.

— Да с ними сложнее. То есть, с доказательствами. Но давайте начнем с шофера и того, второго.

Стас, наконец, вернулся с пепельницей. Дама с облегчением закурила.

— Я все-таки сварю кофе?

— Да-да.

Они рассматривали фотороботы, когда Люба вернулась с подносом.

— Похоже, конечно, но… — вздохнула Анна Сергеевна.

— Понимаю, это не фотографии. Поэтому вы и должны рассказать подробно, какие они. Люба, слушай.

— Понимаете, они какие-то… Неприятные. Вы думаете, что это эмоции. Что ж, возможно, и эмоции. Но я сама виновата. Если бы они, как вы говорите, пытались бы меня подловить, я бы не попалась на такую глупость. Я разбираюсь в машинах, да и напугать меня не так-то просто. Да, я была сама виновата. Ехала по Ленинградке, на повороте стояло много машин, мне хотелось побыстрее попасть домой. Конечно, он мог бы и избежать столкновения, но воспользовался моментом.

— Вам надо было вызвать по телефону сотрудников милиции, — сочувственно сказал Стас.

— Я была виновата в ДТП, поэтому и смутилась. Знаете, не очень приятно разбираться с гаишниками. Отберут права для начала, потом бегай, добывай, и все равно плати… Знаете, шофер, он, действительно, на бандита похож. И лексикон соответствующий. А вот второй, тот поинтеллигентнее и явно косит, как говорится, под крутого. Все эти «чувиха», «Митяй» — это не его. Вы психолог, вы сразу поймете. Он словно играет. Да-да. Играет в крутого. А машина…

— Они уже на другой машине, — мягко сказал Стас.

— На другой? Но в сауну меня тоже везли на другом «Мерседесе», и тот поновее. С тонированными стеклами, по бокам сидели двое накачанных ребятишек. Не скажу, что мне было страшно, но…

— А что в сауне?

— В сауне? Подробности хотите? — тонко улыбнулась дама, стряхнув пепел с длинной сигареты.

— Там стоит компьютер, так?

— Вообще-то это не сауна, а клуб. Конечно, и сауна там имеется, и бассейн, но здание не маленькое и находится за городом.

— За городом?

— А что вас так удивляет? Ближайший пригород Москвы, судя по всему. Место довольно безлюдное, забор, охрана, все, как положено. Мне показалось, что это бывший санаторий. Несколько коттеджей, административное здание и здание, где находятся сауна, спортзал и бассейн. И машины у входа стояли дорогие. Может быть, параллельно весь этот комплекс и функционирует, как санаторий, только для нормальных людей это обычный семейный отдых, а для всяких там извращенцев… Компьютер я видела, да. И того, кто за ним сидел. Довольно милый парень, высокий, светловолосый, в очках. Чем-то похож на… Словом, на моего друга. Да, у меня есть друг. Вас это удивляет?

— Нисколько, — не моргнув глазом, ответил Стас. — О парне за компьютером, пожалуйста, подробнее.

— Да я его особенно и не рассматривала. Знаете, у него такая кличка… Дайте вспомнить…

— Кличка? — насторожился Стас. — Какая кличка? Сказочник?

— Почему Сказочник? Драйвер. Так его назвал один из качков. Так и сказал: «Привет, Драйвер!»

— Драйвер? Шофер, что ли? Работает шофером? Может, в такси?

— Не знаю. Послушайте, может быть, вам стоит сходить на ту квартиру, где меня так сказать, приняли?

— Я помню, вы называли адрес. Увы, там уже никого нет. После аварии, в которой погибла женщина, они обрубили концы. Сменили и машину, и квартиру.

— Но я больше ничем не могу вам помочь, -вздохнула Анна Сергеевна.

— И так уже помогли. Еще чашечку кофе? -Стас вел себя, как на светском рауте.

— Благодарю вас, спасибо. Я хотела сказать насчет свидетельских показаний. Вы должны понимать, что мне не совсем удобно. Я, конечно, их опознаю, но… В суде присутствовать не хотелось бы. Если до этого дойдет.

— Не хотите, чтобы узнал этот ваш друг?

— При чем здесь друг? — снова тонко улыбнулась дама. — Друг сегодня один, завтра другой. Все дело в моей работе. Кому нужна такая огласка? Глупо. Попалась, как последняя дурочка. Хотя, не я одна провожу подобный вечер в сауне, в компании обеспеченных мужчин. Но такие вещи, если ими занимаются порядочные женщины, огласке не подлежат.

— Скажите, а вас не пытались шантажировать?

— Чем, простите?

— Там могла быть видеокамера, — осторожно сказал Стас.

— Ну, это больше подходит для замужних женщин. А кому они пошлют мое изображение в не совсем приличном виде? Моему начальнику? А политическую карьеру я делать не собираюсь. Просто суд — это… Много времени отнимает, а, главное, не хочется никому ничего объяснять. Всем нам хочется, прежде всего, покоя, а покоем жертвуют только за большие деньги, поймите.

— Но никак не бескорыстно. Понимаю.