Происхождение служилых чинов городовых. — Разверстка службы по земле. — Превращение удельных дворов в местные общества служи­лых вотчинников. — Разверстка земли по службе и образование но­вых обществ служилых помещиков. — Поземельное устройство но­вобранцев на опасных границах государства. — Следствия разверстки службы по земле и земли по службе. 1) Разрушение первоначальных местных обществ служилых вотчинников. 2) Происхождение двой­ственного характера и состава столичного дворянства. 3) Уста­новление нормы поземельной службы.

Происхождение служилых чинов городовых. Изучая проис­хождение высших служилых чинов, думных и столичных, мы ви­дели, что они имели генеалогический источник и правительствен­ное значение. Они соответствовали слоям, из которых составилась московская служилая знать к XVI веку, и различались важностью правительственных поручений, какие возлагались на людей того или другого чина. Чиновное деление низшего провинциального дворянства имело другое основание: здесь чиновные различия воз­никли из распорядка поголовной ратной службы, т.е. общей по­винности, падавшей на всех служилых людей — как столичных, так и городовых. Если высшие чины отражали различные степени правительственного доверия или авторитета, которым облекались лица, их носившие, то чины городовые показывали различные сте­пени боевой годности. В тогдашнем военном строе боевая годность служилого человека определялась не столько строевой выучкой или личной храбростью, сколько количеством вооруженных дво­ровых людей, с которыми он выступал в поход, и качеством своего и их вооружения. Такой боевой годностью иной молодой знатный стольник, унаследовавший от отца обширную вотчину, намного превосходил иного старого боярина, выводя в поле несравненно большее количество хорошо вооруженных ратников. Тем не ме­нее, в военном и гражданском управлении стольник становился гораздо ниже боярина, пока сам не дослуживался «до Дум», т.е. до думного чина.



Разверстка службы по земле. Напротив, положение провин­циального дворянина в городовой чиновной иерархии определя­лось исключительно его боевыми средствами. Эта разница про­исходила оттого, что обязанности правительственной службы распределялись между служилыми людьми по их отечеству, по­роде, а тягости службы ратной развёрстывались по земле, т.е. по землевладельческой состоятельности.

Превращение удельных дворов в местные общества служи­лых вотчинников. Первоначально, т.е. в первую пору образования Московского государства, «дворы» терявших самостоятельность князей оставались на местах, образуя местные землевладельческие общества. С них снимался только верхний слой — знатнейшее удельное боярство, которое вслед за своими князьями переселя­лось в Москву для столичной службы. Но и в столице эти при­шлые элементы московского двора некоторое время не смешива­лись со старыми московскими служилыми людьми, образуя особые родословные или удельные группы. Так, знатные придвор­ные люди, присутствовавшие во дворце при торжественном при­еме польских послов в 1542 г., были расписаны на такие группы: «князи Оболенские, князи Ростовские, тяж Ярославские, кня­зи Стародубские, двор Тверской, Москва». В последней группе поименованы члены двух старинных московских фамилий — Мо­розовых и Шейных, да один Ласкирев — сын выехавшего в Мос­кву в конце XV века знатного грека из фамилий Ласкарисов. Люди, принадлежавшие и этим местным группам, — князья Оболен­ские, Ростовские и двор Тверской, Москва — владели вотчинами в тех княжествах, имена которых носили. Так ратные люди в Мос­ковском государстве первоначально складывались в местные слу­жилые общества по земле, т.е. по месту землевладения.

Разверстка земли по службе и образование новых обществ служилых помещиков. Но рядом с этими местными общества­ми, основанными на удельном распорядке служилых людей, воз­никали другие, вызванные новыми стратегическими условиями внешней обороны. По мере расширения Московского государ­ства, в состав его территории входили местности, в которых было мало или вовсе не было служилых землевладельцев, но которые нуждались во внешней защите. Для ограждения таких местно­стей от внешних нападений они заселялись безземельным лю­дом, состоявшим из низших слуг прежних удельных дворов, из тяглых людей и даже из привычных к оружию холопов, которых правительство брало из боярских дворов и ставило в ряды про­винциального дворянства. Подьячий второй половины XVII века Котошихин, вспоминая об этой усиленной военной вербовке, в своем описании Московского государства говорит, что в прошлые давние годы, когда у Московского государства были войны с окрестными государствами, ратных людей набирали из всяких чинов и многие из них «за службу и полонное терпение» (т.е. за страдания в плену) освобождались от холопства и крестьян­ства и получали в награду за свою службу небольшие поместья и вотчины.

Поземельное устройство новобранцев на опасных границах государства. Средством для поземельного устройства этих ново­бранцев был новый вид землевладения, выработавшийся в Мос­ковском государстве и получивший название поместного. Я не буду говорить ни о происхождении этого землевладения, ни о тех юридических отношениях, которые входили в состав поместной системы. Одни из вас, может быть, слушали об этом в общем курсе русской истории, другие услышат в общем курсе истории русско­го права. Для нас теперь важны практические последствия этой системы, которые показывают, как устраивалось военно-служи­лое и поземельное положение провинциального дворянства при помощи законодательства о поместном владении. Напомню толь­ко, что в Московском государстве поместьем, в отличие от вотчи­ны — наследственной поземельной собственности, назывался участок казенной земли, данный служилому человеку во времен­ное, обыкновенно пожизненное владение под условием службы и как средство для службы. Этот вид землевладения возник еще в удельные века. Его черты носили на себе те участки, которыми князья наделяли за службу — и только на время службы — не боевых, а дворцово-хозяйственных своих слуг, знакомых уже нам под названием слуг «под дворским». Только в XV и XVI веках это землевладение было распространено на всех служилых людей и приведено было законодательством в стройную систему.

Эта поместная система была выражением другого правила, которое положено было в основу военно-поземельного устройства служилых людей и было тесно связано с первым, проводившимся через вотчинное землевладение. Мы видели, что когда ратная служба стала обязательной повинностью целого класса, ее тяго­сти были разложены между служилыми людьми по земле, т.е. по размерам вотчины каждого. Но если все люди, владевшие зем­лей, должны были нести ратную службу в меру земельного вла­дения, то, естественно, все, кто нес постоянную ратную службу, должны были владеть землей соразмерно со служебными тяго­стями. Так, правило служить по земле привело к другому, об­ратному — владеть землей по службе.

Согласно с этим новым правилом и наделялись поместьями безвотчинные или маловотчинные служилые люди. Это испомещение не только ввело новых землевладельцев в ряды старых мест­ных вотчинных обществ, но и созидало в продолжение XVI и XVII веков одно за другим новые уездные землевладельческие об­щества, на которые падала обязанность защищать ближайшие к ним границы государства. Наиболее угрожаемые западные, юж­ные и восточные границы были обсажены более или менее гус­тыми рядами помещиков, которыми, как живой изгородью, с трех сторон был защищен государственный центр. Мы можем судить о ходе этих оборонительных работ по нескольким сохранившимся в памятниках данным. В 1488 году, несколько лет спустя по заво­евании Новгорода, здесь был открыт заговор, вследствие которо­го более 8 000 бояр, знатных горожан и купцов переселены были из Новгорода в Московскую землю. Эти бояре и знатные горожа­не были в большинстве крупные землевладельцы.

— Ты прямо кулинар, Николя. Как это у тебя так ловко получается? — следя за движениями Николая, спросила Мадалена.

— Достигается длительным упражнением, — отшутился Карпенко.

Личные землевладельцы должны были служить по правилу московской политики. Но туземные землевладельцы на своих нов­городских вотчинах были опасны для московского правительства. Поэтому 8 000 переселенцев были рассыпаны по уездам Влади­мирскому, Нижегородскому, Муромскому, Переяславскому, Юрьевскому, Ростовскому и Костромскому и наделены поместь­ями. [64] На их опустевшие места посланы были сотни московских служилых людей, которым раздали в поместья конфискованные вотчины переселенцев. При этом, чтобы добыть требуемое коли­чество московских служилых заместителей, велено было распустить более пятидесяти семей походных холопов, служивших во дво­рах московских бояр Тучковых, Шереметевых, Ряполовских, Травиных и других. Все эти невольно отпущенные получили поме­стья в Вотьской пятине, пограничной со шведскими и ливонскими владениями. До нас дошла окладная книга этой самой пятины, со­ставленная в 1500 г. В 14-ти погостах двух уездов этой пятины, Ладожского и Ореховского (уездный город Орешек), мы встреча­ем по окладной книге 106 московских помещиков и между ними много бывших холопов московских бояр. В имениях всех этих по­мещиков значилось около 45 000 десятин пахотной земли, на ко­торой работало более 4 000 крестьян и помещьичих дворовых людей. Такое служилое гнездо свито было Москвой в погранич­ном со шведскими владениями уголке Новгородской земли менее чем за два десятилетия. Еще раньше и гуще заселены были вос­точные и северо-восточные уезды. В 1499 г. совершен был под командой кн. Семена Курского поход за Урал на вогулов, напа­давших на русские владения. Под начальством князя было посла­но, между прочим, 1 304 служилых человека Устюжского уезда и более 2 000 служилых людей уездов Вятского, Важского и Пинежского.

Еще заботливее огораживались самые опасные южные гра­ницы. Барон Герберштейн, посетивший дважды Московию в на­чале XVI в. и хорошо ее изучивший, говорит, что даже в мирное время по рекам Оке и Дону ставили ежегодно до двадцати тысяч ратных людей для предупреждения татарских нападений. По уста­новившемуся порядку мобилизации, большинство этих стороже­вых отрядов состояло из служилых людей южных пограничных уездов. Можно даже уловить по книгам XVI в. географическое распределение провинциального дворянства. В центральных уез­дах, особенно в Московском, было очень мало городовых дворян. Здесь решительно преобладали землевладельцы высших чинов, думных и московских, обыкновенно крупные вотчинники и с круп­ными поместными окладами. [65] Поместья самих городовых дво­рян, рассеянные между крупными имениями людей высших чи­нов, в этих уездах были также довольно значительны. Чем дальше от Московского уезда на восток и юг, тем реже становились поме­стья и вотчины высших чинов, тем больше являлось провинци­альных помещиков и тем мельче были их поместные оклады.

В скором времени на столе появилась миска с пельменями, в которую Николай добавил кусок сливочного масла. Колбасу и сыр он постарался нарезать как можно более тоньше и положил на разные тарелки, хоть и не одинакового фасона. Затем словно по мановению руки фокусника, на столе появилась бутылка водки и вино. Мадалена оторвала кусок булки, лежащий на столе и старательно его жевала.



— Ну как не стыдно, — укорил женщину Николай. Стол ещё не готов, а ты уже кушаешь.

Размеры помещичьего и вотчинного землевладения шли в реде­ющем порядке от центра к южным, западным и восточным окраи­нам. Возьмем список 1577 г. служилых людей Коломенского уезда с их поместными окладами. По этому списку значилось 295 помещи­ков, за которыми по окладам числилось 804 000 десятин пахотной земли, не считая лесной, луговой и неудобной. Следовательно, на каждого помещика приходилось по 285 десятин. Возьмем список служилых людей Рижского уезда 1597 г. Ряжский уезд в конце XVI в. принадлежал к числу юго-восточных пограничных. По списку в нем было 770 поместий, в которых по окладам значилось 127 860 деся­тин; следовательно, среднее поместье имело 166 десятин. Такова разница от среднего поместья Коломенского уезда, заключавшего в себе 285 десятин. В этом Ряжском и в смежных или еще более юж­ных уездах — Епифанском, Ефремовском, Козловском, Лебедян­ском, Елецком, Ливенском, Воронежском — в конце XVI и начале XVII веков садились служилые люди «вновь на диких полях». Там было чрезвычайно мало, а в иных местах даже совсем не было крес­тьян. Служилые люди были здесь первыми русскими поселенцами со своими дворовыми людьми. Они рассаживались не одинокими помещичьими усадьбами, а огромными сплошными и притом укреп­ленными селениями и почти все жили «однодворкою», т.е. имели только свои собственные дворы, не имея дворов крестьянских.

— Я просто очень хочу кушать, — произнесла Мадалена, но положила недоеденный кусок булки на стол.

Следствия разверстки службы по земле и земли по службе.

— Когда я воспитывался в детском доме, — объяснил Карпенко, — мы дети были вечно голодные и постоянно ждали обеда, ужина. Мы помогали накрывать на стол, расставлять тарелки с едой, нет, нет, да и схватишь какой-нибудь кусочек. Тётя Маша нас серъезно ругала за это, приучая к культуре.

Совместным действием обоих правил, которые легли в основание устройства служилых провинциальных людей, и вызван был ряд важных для этого класса следствий.

— Николя, я не знаю, что такое интернат, — сказала Мадалена, — но я думаю там было тяжело.

1) Разрушение первоначальных местных обществ слу­жилых вотчинников.[66] Разбились старинные общества служи­лых вотчинников, которые образовались еще вудельное время. Ма­лоземельные слуги удельных князей, жившие кормлениями, теперь рассеялись по поместьям в разных уездах, отдаленных от места службы их отцов. То же самое случилось и с потомками самих уд еьных князей: князья Оболенские стали помещиками в Новгородской земле; князя Дулова, из линии Ярославских, встречаем мелким по­мещиком в Ряжском уезде, а князя Засекина, из той же линии, — в Каширском.



— По всякому было, — вздохнул Карпенко.

2) Происхождение двойственного характера и соста­ва столичного дворянства. В половине XVI века, как только становились новые уездные служилые общества, состоявшие из вотчинников и помещиков, с них опять был снят верхний слой для службы столичной, как было сделано еще прежде в XV веке. Этим слоем и была та тысяча, о которой я упоминал в прошлый раз, набранная из детей боярских разных уездов и получившая поместья около Москвы. В нее попали, по выражению указа 1550 г., “лучшие слуги», т.е. наиболее состоятельные и годные к ратной службе. То были или знатные люди, владевшие хорошими наследственными вотчинами (каков был, например, князь Мезецкий, у которого в вотчине оказалось более 2 000 десятин пахотной земли), или потомки служилых людей очень простого происхожде­ния, но успевшие удачно устроиться на пожалованных им поместьях. Между ними встречались далее потомки бывших боярских холопов, распущенных при великом князе Иване III и получивших поместья в Новгородской земле. Получивши подмосковные поместья, люди этой тысячи не потеряли своих вотчин и поместий в уездах, из которых они были взяты. Но, вошедши в состав сто­личного дворянства, они вышли из дворянских уездных обществ, к которым прежде принадлежали. Отсюда и произошел двойствен­ный генеалогический и служебный характер этого дворянства. В нем встречались люди отечества, породы с людьми службы, выслуги. Это были и лучшие боевые ратники («Царев полк»), и исполнительные орудия управления. Таким образом, одной сто­роной своей деятельности и вершиной своего состава московское дворянство было обращено к боярству, а другой стороной своей деятельности и нижней частью состава — к провинциальному дворянству.

Положив Мад и себе в тарелку пельменей, он открыл бутылку вина и налил француженке в бокал красного сухого вина. Затем взял бутылку водки и налил себе рюмку.

— Только, Николя, немного. — попросила Мадалена. — ты мне понадобишься.

    3) Установление нормы поземельной службы. [67] Если государственное положение боярства держалось на отечестве, а положение столичного дворянства — и на отечестве и на приказ­ной службе, то положение городового дворянства строилось един­ственно на ратной службе. Применяя оба правила, в половине XVI века законодательство установило норму поземельной служ­бы. В летописи среди узаконений 1556 г. мы встречаем плохую парафразу закона, не дошедшего до нас в подлиннике и гласив шие приблизительно следующее: «Государь рассмотрел, что иные вельможи и воины многими землями завладели, а службой оску­дели. Не соразмерна их служба с государевым жалованьем (по­местьями) и с их вотчинами. Потому государь указал измерить их земли и уравнять их поместьями, наделив каждого, кто чего за­служивает; а лишнее отобрать и разделить между неимущими. И тогда установлена была точно определенная служба с вотчин и поместий: со ста четвертей доброй угожей земли человек на коне и в полном доспехе, а в дальний поход с другим конем запасным. И кто послужит по земле, того государь пожалует кормлением и на людей походных даст денежное жалованье. Кто же землей вла­деет, а службы с нее не платит, с того самого взыщут деньги за походных людей. И все устроял государь так, чтобы служба его государская была безо лжи и без греха, а по правде».¹

Николай с искренним удивлением посмотрел на молодую прекрасную женщину, осознавая смысл её слов. В её глазах он прочёл желание и немного смутился.

— Как все просто, — подумал Карпенко, вспомнив жеманства Лены. — Если бы Мад только знала, как я её хочу. Мадалена, видимо, прочитала мысли Николая, потому, что улыбнулась ему и подняла бокал.

Чтобы понять этот важный закон, надобно припомнить значе­ние земельной чети или четверти в XVII в. Четь — пространство пахотной земли, засеянное четвертью ржи; а тогда обыкновенно сеяли так, что пространство земли, засеянное двумя четвертями, равнялось нынешней десятине. Итак, четь как земельная мера рав­нялась половине десятины; в трех полях, следовательно, — 1\' /₂ де­сятинам. Таким образом, нормой поземельной службы был уста­новлен один вооруженный конный ратник с каждых 150 десятин пахотной земли. [68] Поэтому владелец трехсот десятин пашни дол­жен был выступать в поход сам-друг с вооруженным холопом и т.д. Но эта норма имела двухстороннее применение согласно двум указанным правилам, из которых была выведена. [69] Если с каж­дых 150 десятин пахотной земли по закону ставился в поход один вооруженный конный ратник, то, с другой стороны, каждый слу­жилый человек, являвшийся в поход вполне вооруженным кон­ным ратником, должен был иметь поместье не менее 150 десятин пахотной земли. Применяя так служебную норму, московское пра­вительство и разверстало между провинциальным дворянством тягости ратной службы, разделив этой разверсткой провинциаль­ное дворянство на три чина, которые следовали снизу вверх в та­ком порядке: дети боярские городовые, дети боярские дворовые и дворяне выборные.

Поужинав, они прошли в единственную комнату, которая служила Карпенко одновременно гостинной и спальней. Он получил эту квартиру два года назад, до этого обитая в общежитии. Год назад, разорившись, он купил себе шикарный, превращающийся в широкую постель, велюровый диван и к нему два кресла. Товарищи по работе подарили на новоселье японский телевизор «Сони», а на полученную премию он купил видеомагнитофон. С каждой зарплаты он старался покупать какую-либо полезную для дома вещь. Ему удалось из сэкономленных средств довольно неплохо обставить кухню, где он проводил в основном все время. Квартира досталось ему в новом доме, специально построенном для сотрудников МВД. Кухня была довольно обширная — 16 метров, и претендовала на название кухня-столовая. Комната состояла из 26 метров и была квадратной. Некоторые острословы предлагали майору жениться, в этом случае он смело получил бы двухкомнатную квартиру. Ванная комната, совмещённая с санузлом, достигала 6 метров. В дополнение ко всему, квартира имела 4 метровый балкон. Квартира майору нравилась и он старался как мог её приукрашать и не запускать, раз в неделю делая генеральную уборку, обычно в выходные дни.

¹ Лет по Никонов, списку, VII, 261.



Умение делать уборку — это искусство. Генеральная уборка в понимании майора заключалась в уборке толстого слоя пыли, который накопился за неделю, подметанию пола во всей квартире с его последующей мойкой шваброй. В отличие от женщин, особенно домохозяек, которые вылизывают каждый угол квартиры, перемывая и без того чистую посуду в горке, водя часами пылесосом по коврам и дорожкам, находя в уборке удовольствие от скуки, и, вообщем, возведя уборку квартиры в культ, Николай выполнял уборку без удовольствия, с чувством необходимости, как горничные в отелях или обременённые работой женщины т.е. Бизнесследи, как они любят себя называть. Не зря Мадалена заметила, что в его квартире давно не ступала женская нога. В квартире осутствовали всякого рода мелкие безделушки, которые по женскому мнению, очень украшают квартиру и создают неповторимый уют.

Лекция XVI

Мад забралась в кресло, поджав под себя ноги. Николай укрыл её пледом, затем включил телевизор.

— Как хорошо, — сказала Мад и потянулась с грацией кошки. — Уходить не хочется.

Дети боярские городовые. Происхождение этого звания. — Разверстка службы между городовыми чинами по десятням в XVI и XVII веках. — Отношение поместного землевладения к вотчинному. — Помест­ные оклады и поместные дачи. — Отличие городового чиновного де­ления от московского и думного. — Влияние военного устройства Московского государства на сословно-географическое размещение русского общества.

— Останься со мной, — произнёс хриплым от волнения голосом Николай.

— Набери, пожайлуста, ванну и дай мне во что переодеться, — это было её согласием.

Дети боярские городовые. Происхождение этого звания. Тер­мина дети боярские не понимали уже в XVII веке, когда его не умел объяснить и Котошихин. Но происхождение его объясняет­ся довольно просто. В удельных княжествах образовалось очень много боярских фамилий, т.е. служилых родов, члены которых бывали в звании бояр. Но звание боярина обыкновенно жалова­лось служилым людям уже в зрелых летах, притом не всем чле­нам боярских фамилий. Члены боярского рода, еще не получив­шие звания бояр, в удельное время назывались детьми боярскими, которые стояли выше простых вольных слуг или дво­рян. С исчезновением уделов только знатнейшее удельное бояр­ство перешло в Москву. Члены боярских родов, не носившие это­го звания, остались на местах, нося звание детей боярских, как бы кандидатов на боярство.

Открыв шкаф он подозвал девушку и предложил ей самой выбрать одежду. Она выбрала одну из его рубашек с длинным рукавом.

Но мы видели, что большая часть боярских фамилий, запи­санных в боярскую родословную книгу XVI века, не провели [70] в продолжение всего этого столетия ни одного члена в Думу. Таким образом, большая часть старых боярских фамилий удельного вре­мени перестала принадлежать к действительному боярству. Чле­ны этих, так сказать, заштатных боярских фамилий рождались и умирали в продолжение целого века с лишком в звании детей бо­ярских. Таким образом, сын боярский становился синонимом про­винциального служилого человека. Некоторых из этих городовых детей боярских брали в столицу «во двор», т.е. для дворцовой службы. С половины XVI века или раньше эти дети боярские по­лучили название дворовых или дворян. Так дворянин, прежде означавший слугу вольного небоярского происхождения и потому

Когда Мадалена ушла принимать ванну, он разложил диван и застелил постель свежим бельём. Переодевшись в старые домашние джинсы и футболку он стал ждать её появления.

стоявший ниже сына боярского, теперь превратился в придвор­ное звание, в которое возводились только некоторые городовые дети боярские. Благодаря тому, звание детей боярских стало низ­шим провинциальным чином. Высшие чины провинциального дворянства стали зваться детьми боярскими дворовыми и выбор­ными дворянами. Некоторые из них дослуживались до столично­го дворянства и в чине московских дворян назывались дворовы­ми дворянами или дворянами большими.

Мадалена вышла из ванной комнаты в его рубашке, вытирая волосы полотенцем.

Разверстка службы между городовыми чинами по десятням в XVI и XVII веках. Теперь посмотрим, как развёрстывалась служ­ба между служилыми людьми и как они верстались поместными окладами. Для того и другого назначались смотры или разборы. Смотр служилым людям уезда производился полковыми воевода­ми на походе, или особо назначаемыми ревизорами, разборщи­ками, которые в мирное время приезжали в уезды и созывали на съезд все уездное дворянство. Разбор и верстанье служилых лю­дей производились посредством допроса выборных их представи­телей, которые назывались окладчиками. Их выбирали, смотря по надобности, в числе четырех, пяти и даже более десяти чело­век. При вступлении в должность они приносили присягу. В каж­дом уезде это была как бы коллегия уездных предводителей дво­рянства. Они обязаны были сообщать о дворянах своего уезда все сведения, какие были нужны присланному из столицы разборщи­ку. Руководствуясь их показаниями, разборщик назначал каждому дворянину род службы, назначал беспоместным дворянам поме­стные оклады, составлял список всех служилых людей уезда, раз­деляя их на чины и чины на статьи, подробно обозначая как оклад, так и род службы каждого человека. Эти списки носили название десятень. Несколько их дошло до нас еще от XVI века. XVII сто­летие оставило их нам сотни. Ни один из них не издан¹.

— У тебя есть фен? — спросила она Николая и получив отрицательный ответ, принялась расчёсывать свои прекрасные волосы.

[71] Изучение этих списков открывает приемы разверстки служ­бы и окладов между служилыми людьми. Согласно обоим основ-

¹ Это утверждение относится к 1886 г. С1890 г. Московский архив мини­стерства юстиции, в котором хранятся десятни, издал несколько археологи­ческих работ о десятнях. Некоторое количество их, в выдержках и полностью, напечатано также в изданиях местных архивных комиссий.



— Иди в ванну. А я пока просушу свою гриву.

Выходя из ванной, Николай услышал пение Мадалены на кухне, и не заходя на кухню, прыгнул на диван, укрывшись одеялом.

ным правилам разверстки, поместные оклады назначались по ка­честву службы или боевой годности, и наоборот — качество служ­бы и степень боевой годности определялись прежде назначенны­ми окладами. Боевая годность определялась четырьмя способами.

— Ты уже здесь, — весело проворковала Мад и стала расстёгивать рубашку.

1)   Разборщик спрашивал окладчиков про служилого челове­ка, каков он собою? Если ему говорили, что он собою молод или «молодец», ему назначали хороший оклад; если говорили, что он собою худ, т.е. стар или слаб, его писали в низший разряд. Так встречаем выражения окладчиков: «Собою молод и окладу того стоит».

Сняв рубашку, она осталась в одних чёрных ажурных трусиках. Небольшая упругая грудь выделялась сосками, цвета кофе с молоком, длинные стройные ноги манили к сладострастию. Мад позволила Николаю рассмотреть её прелести, прежде чем нырнула под одеяло…

2) Разборщик спрашивал, каков служилый человек своею го­ловою? Если окладчики говорили, что он своею головою добр или середний, это значило, что он имеет хорошие материальные сред­ства и хорошо ведет свое земельное хозяйство, имеет хорошее во­оружение, коней, боевых холопов; словом, хорошее походное об­ заведение и способен нести добрую походную службу.

3)   Разборщик спрашивал, каков служилый человек отече­ством?Если ему говорили, что он отечеством добр, это значило, что отец его служил в хорошем чине, например, выборным дворя­нином, и, следовательно, мог передать сыну боевой навык и бое­вые средства.

Поцелуй был долгим и сладким. Это был поцелуй людей, ясно представляющих свои желания. Их тела переплелись в порыве страсти. Они одновременно и познавали друг друга и отдавались могуществу эроса. Они не были неискушёнными в сексе юными особами, когда только начинается путь по реке сладострастия. Они занимались сексом, вкладывая всю накопившуюся энергию своих тел, получая наслаждение и даря партнёру минуты радости. Меняя позиции, они достигали пика страсти и неутомимо продолжали сливаться в экстазе. Мадалена была неистова и ненасытна в своей страсти, побуждая Николая к активным действиям.

4) Разборщик спрашивал, каков служилый человек своеюслужбой, т.е. бывал ли он прежде в походах, приобрел ли боевую опытность или только что выступает на служебное поприще?

Утомлённые и счастливые полученным неземным удовольствием они лежали в постели не произнеся и слова. Слова были не нужны. Их заменили движения тел, нежность рук и губ. Это нельзя было назвать любовью, как и нельзя было назвать только сексом. Это было промежуточное состояние, когда любовь ещё не наступила, но желание одного только секса пройдено, а что будет дальше неизвестно, перерастёт ли простое знакомство в великое чувство или просто уйдёт в небытие…

[72] Руководясь этой оценкой, разборщик писал одних в низший чин детей боярских городовых, назначая им служить службу «осад­ную» либо «ближнюю», состоявшую в защите ближней границы. Других писал в чин детей боярских дворовых, назначая им служ­бу «дальнюю», состоявшую в далеких походах, которые требова­ли хорошего походного прибора и больших расходов. Наконец, тре­тьих зачислял в чин дворян выборных, которые кроме дальних походов очередными партиями призывались в Москву для исправ­ления разных придворных обязанностей.

Мадалена повернувшись на бок положила голову на плечо Николаю. Через некоторое время она уснула и он почувствовал её ровное дыхание. Николай боялся пошевельнуться, чтобы не разбудить неловким движением, сладко спящую молодую прекрасную женщину.

Служилый человек, признанный добрым и собою, и по отече­ству, и даже по службе, иногда возражал разборщику, желавше­му записать его в высший разряд, говоря: «На службе быть мне не с чего: бобылишки и крестьянишки мои худы, а сам я беден», и просил записать его в низший чин. Для примера приведем из Ко- ломенской десятни 1577 г. описание службы одного дворового сына боярского второй статьи: «Поместный оклад 350 четей; быти ему на службе на коне в панцире, в шеломе, в саадаке (с луком и стрелами), в сабле да три человека (боевые холопы) на конех в пан-сырех, в шапках железных, в саадакех, в саблех с копьи да три кони простые, да человек о дву меринех в кошу (в обозе с запасами)».

Сообразно с прежней службой и степенью боевой годности на­значались служилым людям разных чинов различные размеры по­местных окладов. Впрочем, в разных уездах и общие нормы чи­новных окладов были не одинаковы: это зависело от густоты служилого населения. В Московском уезде оклады вообще были мельче, чем в Ряжском, потому что первый уезд был гуще засе­лен служилым людом, чем последний. В каждом уезде оклады различались по чинам. Но так как к поместным окладам в подспо­рье назначались еще и оклады денежного жалованья, которое выдавалось обыкновенно перед походом, то, благодаря различным комбинациям поместных и денежных окладов, каждый чин распа­дался на несколько статей. Возьмем упомянутую десятню Коло­менского уезда 1577 г. В Коломенском уезде не было «выбора»: служили только дворовые и городовые дети боярские. Поместные оклады дворовых людей были от 400 до 200 четей, т.е. от 600 до 300 десятин; денежные — от 14 до 8 рублей (от 840 до 480 руб­лей в ценах XIX века). По размерам этих окладов дворовые люди распадались на 14 статей. [73] Городовым людям назначались окла­ды от 300 до 100 четей; денежный оклад — от 14 до 6 рублей. Всего было более 20 статей.

41. Информация академика Горского.

[74] Городовые дети боярские служили либо на конях, либо пе­шие. В первом случае они ходили лишь в ближние походы для за­щиты ближайших границ, во втором — не ходили в походы, а со­ставляли гарнизон. Дети боярские дворовые служили везде на конях. Они либо также ходили в ближние походы, либо, смотря по состоятельности, назначались и в дальние. Наконец, выборные дворяне, высший разряд провинциального дворянства, не только исполняли все службы низших чинов, но и отправлялись в ред­кие, особенно тяжелые и отдаленные походы, например, через всю степь против Крыма. В такие походы изо всех уездов выбирались только отборные служилые люди, составлявшие выбор. Так, в 1533 г. царь приговорил послать на крымские улусы боярина Шереметева с детьми боярскими московских городов выбором, из смоленских выбрать лучших слуг, а из северских городов, бли­жайших к месту назначения, всех поголовно.

Отношение поместного землевладения к вотчинному. Итак, поместные оклады назначались по чинам, как чины назначались по службе, т.е. по боевой годности и по заслугам. Но количество четвертей, назначенное в оклад, не всегда бывало действитель­ным поместным владением служилого человека. От оклада на­добно отличать поместную дачу. Оклады назначались по чинам, но размеры дач соображались с тем, имел ли служилый человек вотчину или нет. Если он не имел вотчины, ему давали во владе­ние полный оклад; если он имел вотчину, то ему давали в дачу только часть оклада. Вотчина служила подспорьем к поместью.

Начиная с самого утра Карпенко с нетерпением ожидал информации от академика Горского. Не выдержав он в полдень позвонил генералу Плахтину справиться, не получен ли факс. Генерал ответил, что как только фас будет получен, он вызовет его к себе, и чтобы он не дёргался, а занимался работой и не отвлекал его, Плахтина.

Поместные оклады и поместные дачи. Можно найти указание и на отношение дач к поместным окладам. Возьмем десятню Елецкого уезда 1622 г., в которой при поместных окладах обозначены и дей­ствительные дачи. Сосчитав те и другие, найдем, что средний помест­ный оклад дворовых детей боярских (выборных там не было) был 240 четвертей, городовых — 93, новиков, т.е. только что поступивших на службу и вновь верставшихся поместьями, — 79 четвертей. Все­го назначено было в оклады 878 служилым людям уезда 123 230 чет­вертей. Но так как у многих из них были более или менее значитель­ные вотчины, то в действительное владение этим служилым людям было отведено всего 53 570 четвертей. Итак, оклад относился к даче как 2,3 к 1. Отсюда можно обозначить такой формулой отношение оклада к даче: оклад по чину, дача по вотчине. Оклад находился в прямом пропорциональном отношении кчину, дача — в обратно про­порциональном к вотчине. Чем выше чин, тем выше оклад; чем больше вотчина, тем меньше дача.

На работу он приехал вместе с Мадаленой. Пока он спал, разнежившись в постели, она успела приготовить завтрак. О прошедшей ночи не было сказано ни слова. Лишь уже выходя из квартиры, она крепко поцеловала его, произнеся одно слово: спасибо.

Званцев с Жуковым по-прежнему перерывали анкеты туристов и деловых людей, посетивших Россию из Германии и стран Прибалтики, и должны были прибыть с докладом перед обедом, то есть где-то через час.

Отличие городового чиновного деления от московского и думного. Так обозначилось служебное и поземельное различие между чинами провинциального дворянства. Легко заметить ос­нование этого деления, отличное от того, на котором держалась иерархия думных и московских чинов. Отношение чинов городо­вых к думным и московским можно выразить такой формулой:

чины думные — по отечеству, чины московские — по отечеству и службе, чины городовые — только по службе.

В половине первого Карпенко позвонил генерал Плахтин.

— Зайди ко мне, — коротко сказал Владимир Иванович и положил трубку.

Теперь предстояло бы решить нам вопрос: как описанное устройство столичного и провинциального дворянства подейство­вало на склад общества, на его местное географическое размеще­ние. Нет достаточно данных, чтобы сказать, какое количество зем­ли роздано было в поместное владение в XV, XVI и XVII веках, где это поместное владение было распространено шире, где меньше.

Влияние военного устройства Московского государства на сословно-географическое размещение русского общества.

Майор быстро прошёл коридорами Управления и зашёл в приёмную генерала. Секретарь генерала, разрешил Карпенко пройти в кабинет, сообщив, что его ждут.

[75] Мы не можем представить себе живо весь склад, какой полу­чило общество, когда поместная система вместе с военным стро­ем достигла полного развития. Мы можем только почувствовать, изучая этот строй, что все Московское государство (может быть, за исключением немногих местностей) покрылось более или ме­нее густым слоем служилых вотчинников и помещиков, вооружен­ных и всегда готовых подняться в поход. Почти вся территория Московского государства устроена была, как обширный лагерь, который был обращен фронтом в три стороны — на запад, юг и восток. Но есть один способ по данным позднейшего времени представить себе, какое действие оказал описанный военный склад служилого класса на географическое размещение русского общества. Я попытаюсь изложить вам эти данные и указать на то, о чем говорят они.

— Здравия желаю, товарищ генерал, — приветствовал майор генерала.

Мы имеем подробные списки крепостных крестьян по ведо­мостям IV ревизии, которая была произведена в 1782 г. Крепост­ное население распределено было по губерниям не с одинаковой густотой и составляло неодинаково высокий процент всего сель­ского населения губернии. Если выписать губернии в каком-ни­будь порядке с обозначением этого процента, то, при первом взгля­де, колебания его, по-видимому, ничего не говорят. В самом деле, что можно извлечь, например, из того, что в Московской губер­нии крепостное население во время IV ревизии составляло 66% всего населения губернии, Вятской — всего 2%, Пермской — 33%? Что крепостное население не везде было одинаково густо, это известно и понятно. Но в каком порядке оно разместилось и какие исторические условия действовали на это размещение?

Ответ на этот вопрос не дается при первом взгляде на цифры. Но расположим губернии, начиная с Московской, по группам, в по­рядке их близости к последней, обозначая процент крепостного населения в каждой группе.

— Проходи, садись, — буркнул Плахтин, не отрываясь от листков бумаги, лежащих перед ним на столе. Карпенко подошёл к столу, отодвинул стул и сел напротив генерала.

I.  Московская — 66%, Владимирская — 67%.

II.Смоленская, Калужская, Тульская, Рязанская, Нижегород­

— На вот, почитай, — передал листы факса Плахтин.

Николай стал внимательно читать факс Горского. Первый лист содержал шапку сообщения и несколько строчек:

ская, Костромская, Ярославская и Псковская — 83—69%, Твер­

Уважаемый Николай Иванович,
Посылаю Вам два листа информации, касательно Вашего дела. Эту информацию подготовил мой друг профессор истории Отто Кранц.
Надеюсь, она поможет Вам в расследовании.
С Уважением, академик Е.А.Горский.

ская — 64%.

Следующий лист содержал пояснения профессора Кранца.

III.Орловская, Саратовская, Тамбовская, Пензенская, Сим­

бирская, Новгородская — 68—45%, Вологодская — 34%.

Он сообщал, что подобные зажигалки, которую описал ему академик Горский, являлись личным подарком главы Абвера адмирала Вильгельма Канариса, и вручались наиболее доверенным офицерам Абвера в знак его расположения и признания их заслуг. Всего им было подарено офицерам 17 таких зажигалок. Где они производились установить не удалось. На зажигалах выгравировывалось имя офицера, без фамилии, год вручения подарка и две латинские буквы V И К, которые означали инициалы самого Канариса, находящиеся под надписью — «Абвер, за заслуги». Все надписи были эдентичны, без упоминания каких-либо персональных заслуг и звания. Сохранился лист с указанием дат вручения и именами офицеров. К сожалению не имён, ни званий не отмечено. Скорее это было сделано с целью конспирации, великий мастер которой, был адмирал.

IV.Курская, Воронежская, Казанская, Пермская, Уфимская —

Привожу Вам этот список.

-47—18%.



1. Отто 1938

В этом перечне нет юго-западных и западных губерний: они не были территорией Московского государства, и строение обще­ства находилось там под действием других условий. Обозначен­ные губернии определяют территорию Московского государства.

2. Карл 1938

Что значат эти цифры? Очень густой процент крепостного на­селения в двух губерниях первой группы; это самый центр Мос­ковского государства, где помещались его главный штаб и посто­янная квартира его верховного вождя. Здесь крепостной процент очень густ, но есть местности, где он еще гуще. Легко заметить, что такое губернии второй группы — они поясом окаймляют две центральные. В них процент значительно гуще, чем в последних. Это первая боевая линия, окружавшая штаб, первая оборони­тельная цепь и потому самая густая. Над укреплением ее всего более работали. Когда эта цепь разрывалась, Московское госу­дарство становилось неспособным защищаться. Как скоро тата­ры прорывались сквозь эту линию, Москва погибала. Припом­ним географическое отношение губерний третьей группы ко второй. Заметим, что они составляют также кольцо, оцепляющее первый пояс. Здесь процент крепостного населения ниже второй группы и приближается к тому, какой мы видели в центральных губерниях. Это вторая боевая линия, об укреплении ее менее заботились и оставляли для него меньше боевых сил.

3. Эрвин 1939

4. Фридрих 1939

5. Вальтер 1939

[76] Надобно обратить внимание на то, что как в первом, так и во втором поясе, окружавшем московско-владимирский центр, встречается по одной губернии, где процент крепостного населе­ния гораздо ниже, чем в других губерниях одного с ней пояса. Та ковы в первом поясе Тверская, во втором — Вологодская. Обе эти губернии северные. Таким образом, обе боевые цепи, окру­жавшие центр, заметно редели, потому что здесь меньше было нужды в обороне. Процент крепостного населения от Москвы к северу вообще быстро падал: в Московской — 66%, в Тверской — 64%, в Новгородской — 55%, в Олонецкой — 6%, в Архангель­ской почти не было крепостных. Наконец, четвертая группа со­ставляла третью цепь, которая окаймляла вторую. Эта цепь не сплошная. Вы видите, что ряд этих губерний не соединяется в не­прерывное территориальное пространство. Эта цепь, на укреп­ление которой оставалось всего менее боевых сил, была передо­вой оборонительной линией и состояла из отдельных, разорванных звеньев, которые обращены были против разбросанных восточ­ных, юго-восточных и южных инородцев — татар крымских, ногаев, башкир и др. — и защищали отдельные окраины, наименее угрожаемые. Вот почему в этой последней разорванной цепи и крепостной процент падает до низкой степени — до 18.

6. Вернер 1939

7. Дитрих 1940

8. Отто 1940

[77] Итак, что такое эти три кольца, окаймлявшие московско-владимирский центр? Это три боевые цепи, густота которых уменьшалась по мере удаления от центра. Следовательно, они представляют собою три степени напряжения боевых сил для за­щиты государственного центра. Еще в XVI и XVII веках государ­ство защищалось не столько укреплениями, сколько людьми, дво­рянской поместной милицией. Крепостное население своей густотой должно указывать, где эти боевые силы дворянской ми­лиции сосредоточены были наиболее. Боевая крепость уезда опре­делялась не количеством дворян, а количеством ратных сил, на­ходившихся в уезде. В ином уезде было не много дворян, но каждый был способен вывести в поход по несколько сот и даже тысячи. Курбский говорит, что князья Одоевские и другие водили со своих вотчин и поместий тысячи вооруженных слуг. Итак, уезд, в котором был десяток таких крупных землевладельцев-дворян, выводивших в поле целый корпус, в боевом отношении был силь­нее уезда, в котором была тысяча мелких дворян, из коих каждый являлся в поход с одним холопом или даже одиноким. Но количе­ство выводимых людей определялось количеством пахотной зем­ли: с каждых 150 десятин шел вооруженный конный ратник. Ко­личество пахотной земли зависело от количества крестьян, на ней работавших. Следовательно, где гуще было крепостное население, там сильнее были сосредоточены боевые силы. Вот почему эту гу­стоту крепостного населения и можно принять за мерило напряже­ния боевых сил для защиты той или другой земли Московского го­сударства.

9. Генрих 1940

10. Вильгельм 1941

11. Вернер 1941

12. Фридрих 1941

Ревизские сказки 1782 г. — это поздняя, но верная летопись, рассказывающая о том, как устраивалась оборона Московского государства в XVI и XVII веках, т.е. как географически размеща­лось общество для этой обороны. [78] Размещение крепостного на­селения по означенным четырем группам губерний показывает, что сильно защищен был самый центр государства, где находился штаб, руководивший его обороной. Но еще сильнее защищена была первая линия, которая кольцом огибала главный штаб. Эта линия только на севере, в Тверской губернии, представляла мень­ше крепости (64%). Третья линия представляла другое кольцо, огибавшее первое, но уже с меньшей крепостью. Наконец, чет­вертая линия представляла не сплошную цепь, а ряд разорван­ных звеньев, которые окружали вторую цепь. Это размещение кре­постного населения концентрическими кругами вокруг Москвы в русской империи XVIII века, очевидно, вполне было следствием того устройства военных сил, какое установлено было московс­кой политикой XVI и XVII веков, и следствием того расселения боевых землевладельцев, какое было установлено поместной си­стемой. Эта политика размещала классы общества по соображе­ниям стратегии, по требованиям Московского разряда, генераль­ного штаба, окружая центр тройным оборонительным поясом, постепенно редевшим и, наконец, разрывавшимся по мере уда­ления от Москвы на юг, юго-запад и юго-восток. [79] Так в поздней­ших ревизскихданных XVIII века мы находим довольно яркий след, указывающий на то, какое влияние военный строй, установивший­ся в Московском государстве, оказал на сословно-географическое размещение русского общества.

13. Карл 1942

14. Герман 1942



15. Клаус 1943

16. Юрген 1943

Лекция XVII

17. Генрих 1944



Некоторых обладателей памятных зажигалок удалось установить, к сожалению не всех.

Положение приборных служилых людей между городовым дворянством и тяглым населением. — Сходство приемов в устройстве служилых и тяглых классов. — Казенные поручения и ответственность за их ис­полнение. — Главные обеспечения ответственности: вера, доверие, круговая порука. — Основное правило присяжной земской службы и основание чиновного деления высшего столичного купечества.

1. Отто фон Патцигер, капитан 1 ранга. Предшественник Канариса.

2. Карл Пиккенброк, генерал-лейтенант. Начальник Абвер-1.

3. Эрвин Лахузен, генерал-майор. Бывший начальник военной разведки Австрии, до её аншлюса с Германией, большой друг адмирала. Начальник Абвер-2.

Положение приборных служилых людей между городовым дворянством и тяглым населением. Обращаюсь теперь к изуче­нию устройства многочисленного тяглого населения в Московском государстве. Но по порядку изложенной мною чиновной таблицы я предварительно сделаю короткое замечание о служилых людях по прибору. Этот класс был соединительным звеном между служи­лыми людьми по отечеству и тяглым населением. Первоначально он в двух отношениях отличался от служилых людей по отечеству. Во-первых, служба приборных людей была временная и личная, а не наследственная, как служба служилых людей по отечеству. Стрельцы, казаки, пушкари вербовались из разных классов обще­ства — из беднейших городовых детей боярских, из тяглых и воль­ных людей. Они составляли по городам гарнизоны и полицейские команды, селились особенно по границам как пограничные сторо­жевые отряды. Во-вторых, приборные люди содержались не помест­ными дачами, которые отводились в личное владение каждому, а либо денежным жалованьем, либо землевладением, но на особом праве, которое совмещало в себе черты поместного и крестьянско­го землевладения. Казенная земля отводилась целым обществам таких пограничных военных поселенцев, как и крестьянам, но она отводилась на условиях поместного владения, в пожизненное пользование- и с обязательством ратной сторожевой службы.

4. Фридрих Нейбауэр, подполковник, адъютант Канариса.

5. Вальтер фон Хольтцендорф, полковник, руководил Управлением Абвера в Испании.

6. Вернер фон Дитц, генерал-майор, руководил Управлением Абвера во Франции.

Это совмещение двух землевладельческих прав впоследствии перешло на класс однодворцев, которые, с одной стороны, плати­ли подушную подать подобно крестьянам, а с другой — имели право владеть крепостными душами подобно дворянам. Но с те­чением времени то и другое из указанных отличий постепенно исчезало: значительная часть приборных людей передавала свои служебные обязанности детям и внукам, которые получали уже ха­рактер служилых людей по отечеству. Не раз упомянутый мною московский подьячий половины XVII века Котошихин замечает о стрельцах своего времени: « И бывают в стрельцах вечно, и по них дети и внучата и племянники; стрелецкие ж дети бывают вечно ж». Между тем в начале XVI века, когда возникла стрелецкая пехота, она вербовалась по прибору из вольных людей, принимавших на себя лишь временную службу. С другой стороны, многие казаки и другие сторожевые люди за свои заслуги получали земельные дачи на поместном праве в личное владение и зачислялись по этим да­чам в низшие чины городового дворянства.

13. Карл фон Целлариус, фрегаттен-капитан, руководитель разведшколы в Прибалтике.

Таким образом, приборная служба имела значение канала, по­средством которого происходил постоянный обмен сил между го­родовым дворянством и неслужилыми классами. С одной стороны, в приборные чины падали все отброски этого дворянства, с дру­гой — через эти чины проникали в состав дворянства лучшие бое­вые силы, поднимавшиеся из глубины неслужилых классов.

15. Клаус фон Штауфенберг, полковник Генерального Штаба сухопутных войск, организатор заговора против Гитлера.

Номер 9 был выделен профессором Кранцем.

Сходство приемов в устройстве служилых и тяглых классов.

Далее шло разъяснение.

Не удалось определить, кому принадлежала эта зажигалка. В архивных документах удалось найти упоминание о самоубийстве полковника Абвера барона Генриха фон Ротгера 15 марта 1945 года. Факт самоубийства был оформлен как смерть во славу фюрера и Германии.

К устройству тяглого населения московская политика применяла приемы, очень похожие на те правила, по которым распределя­лись служилые чины. Поэтому и организация тяглых чинов мно­гими чертами напоминает чиновное деление служилых людей.

При обнаружении тела, был составлен пртокол осмотра места и произведена опись личных вещей полковника, которые были направлены его сестре. Среди личных вещей находилась зажигалка с надписью: «Абвер, за заслуги». К сожалению в протоколе не указан год. На зажигалке было выгравировано имя — Генрих и две латинские буквы V и К.

Генрих фон Ротгер в сороковом году был в звании майора Абвера, был награждён Железным крестом.

На тяглое население падали две главные обязанности: земская казенная служба и государственное податное тягло. Но обе эти обя­занности, подобно ратной и приказной службе служилых людей, были раздроблены на мельчайшие доли, которые развёрстывались между различными разрядами тяглого населения. Как в служилой иерар­хии высшие чины возникали из разверстки приказной службы меж­ду служилыми людьми по генеалогическому отечеству, точно так же и высшие тяглые чины были созданы раскладкой тяжестей ка­зенной службы между тяглыми людьми по экономической состо­ятельности. Таким образом, генеалогическому отечеству служи­лых людей соответствовало экономическое состояние людей тяглых.

Дальше были выводы профессора.

Казенные поручения и ответственность за их исполнение.

На основании вышеизложенного следует сделать вывод, что зажигалка принадлежала полковнику Генриху фон Ротгеру.

Земская казенная служба состояла в том, что тяглые общества сами обязаны были ставить казне агентов для исполнения казенных поручений, для которых она не имела своих специальных ис­полнительных органов. Несмотря на чрезвычайное разнообразие этих казенных поручений, их можно свести в три разряда.

Последний лист сообщения отображал фотографию фон Ротгера в мундире полковника.

1)   Сбор даней и пошлин, т.е. прямых и косвенных налогов.

В окончании своего письма профессор желал майору Карпенко дальнейших успехов.

— Ну что скажешь? — спросил Плахтин Карпенко. — Тот ещё был гусь. Сколько наград Видимо не зря застрелился, чувствовал расплату.

2) Надзор за исполнением натуральных казенных повинностей, каковыми были: ямская гоньба, постройка и ремонт городских укреплений, эксплуатация казенных угодий по наряду — напри­мер, рыбной ловли, казенных лугов и т.п.

— А ведь наш незнакомец чем-то похож на этого фон Ротгера, — внимательно всматриваясь в фотографию барона сказал Карпенко.

— Какие дальнейшие планы? — поинтересовался генерал. — Что думаешь предпринять? Есть план действий?

3) Ведение казенных торгово-промышленных предприятий.

— Будем искать Иностранца. Надо дать запрос пограничникам. Не пересекал ли в ближайшие месяцы представитель зарубежных стран под фамилией фон Ротгер, или просто Ротгер.

— Попробуй, — согласился Владимир Иванович, — но не забывай, что его потомок, скорее всего внук, судя по времени, мог сменить фамилию.

— Понял, Владимир Иванович, — сказал майор, — Званцев с Жуковым перерывают анкеты всех посетивших страну из Германии и стран Прибалтики, сравнивая фотографии с фотороботом. Жду новостей от них.

Например, продажа нитей, составлявшая казенную монополию; казенное добывание и продажа соли; казенная разработка рудни­ков в XVII веке; продажа дорогих мехов, поступавших в казну вме­сто подати с населения, занимавшегося звероловством; казенная закупка хлеба и т.д. до бесконечности.

— Постоянно держи меня в курсе дела.

— Как только появятся новые данные, немедленно доложу.

— Хорошо, иди…

Все эти казенные поручения были, как вы видите, или мест­ные повинности, или казенные промышленные операции. По этому двойственному характеру они и носили название либо государе­ва дела, либо дела земского. Центральным и областным корон­ным учреждениям — приказам, наместникам XVI в. и воеводам XVII — принадлежал только высший надзор и руководство все­ми этими финансовыми операциями. Но непосредственное веде­ние дела, вся черная работа падала на агентов, которых обязаны были ставить из своей среды тяглые миры. Эта казенная земская служба отличалась от службы приказной одной существенной чертой. Приказное управление требовало от управляемых пови­новения, и потому главным условием его успеха был личный ав­торитет управителя. Напротив, казенная служба направлена была к получению наибольшей прибыли для казны, и потому глав­ным условием ее успешности должна была служить строгая иму­щественная ответственность со стороны агентов.

42. Новости Званцева и Жукова. Таинственный незнакомец.

Вернувшись от генерала в свой кабинет, Карпенко дал прочитать факс Горского капитану Бурцеву и инспектору де Вилье.

Главные обеспечения ответственности. Так как эта служба была безвозмездная, то казна требовала двоякого обеспечения ответ­ственности земского агента — нравственного и материального.

— Какие мнения, — начал Николай, но в этот момент в комнату ворвались, именно ворвались, возбуждённые Званцев с Жуковым.

— Нашли, товарищ майор, нашли, — прокричал Званцев, размахивая в воздухе листками бумаги.

— Стоп, хватит кричать, — осадил Званцева майор, — садись за стол и показывай, что вы там нашли.

Вера. Нравственным обеспечением служила вера, присяга, которой земский агент обязывался, умело и добросовестно вести казенное поручение. Поэтому агенты и их помощники, на которых под присягой возлагались сборы косвенных налогов и ведение торгово-промышленных операций казны, носили название вер­ных голов и целовальников. Голова — главный агент, целоваль­ники — его подчиненные помощники.

— Вот, — Сергей положил на стол перед майором несколько листов. Вот этот — показал он на первый лист.

Доверие. Материальной гарантией ответственности служило доверие казны земскому агенту, как опытному и состоятельному торговцу, либо промышленнику, который доказал свою коммер­ческую опытность хорошим ведением собственных дел и состоя­ние которого при необходимости могло бы вознаградить казну за причиненный ей агентом ущерб. Поэтому правительство требо­вало, чтобы тяглые миры выбирали по казенному поручению «лю­дей добрых, которые были бы душою прямы и животом прожиточ­ны и которым в сборе государевой казны можно было бы верить».

Карпенко внимательно всмотрелся в фотографию на паспорте.

— Вроде похож, — нерешительно сказал он.

Круговая порука. Если мир не выбирал такого надежного человека, имущественная ответственность за казенные убытки переносилась на самих избирателей, которые в таком случае были обязываемы круговой порукой за своего выборного. Так вырабо­талось основное правило присяжной или целовальной службы по казенным поручениям, которое можно выразить такой формулой: земская присяжная служба по личному доверию или по мир­ской поруке. Прошу вас различать обе эти гарантии, которыми казна старалась обеспечить успешность и исправность мирской службы — личное доверие и мирскую поруку.

— Точно похож, товарищ майор, это он, — срывающимся от волнения голосом сказал Жуков.

Основное правило присяжной земской службы и основание чиновнего деления высшего столичного купечества. Выборная ка­зенная служба по личному доверию, но не по мирской поруке, и была источником высших чинов тяглой иерархии. На богатейших и на­дежнейших купцов в звании голов казна возлагала самые трудные и ценные, следовательно, наиболее ответственные поручения. Напри­мер, сбор таможенной пошлины на больших ярмарках в Архангель­ске или Астрахани, продажу дорогих казенных мехов. Эти богатей­шие купцы получали чин гостей. Купцы менее значительные и надежные, которым поручались менее важные дела или которые на­значались целовальниками, помощниками к гостям, возводились в звание торговых людей гостиной либо суконной сотен.

— Хорошо, допустим, — произнёс майор. Гражданин Германии Пауль Ланге. Хм. А вы пока вдвоём, возьмите и прочитайте эту информацию, — подал им Карпенко листки факса.

— Получил визу на месяц. Срок визы начался 18 дней назад, — размышлял майор, — у него осталось двеннадцать дней. Хотел уложиться в месяц. Так быстро план действий.

Следы такого разделения высшего купечества становятся за­метны в Москве еще в конце удельного времени и мы уже в XIV ве­ке рядом с гостями встречаем суконников в составе московского купечества со значением одного из высших разрядов. Степень ка­зенного доверия, какой удостаивались более или менее важные поручения, соразмерялась с оборотным капиталом уполномочи­ваемого агента. О размере этого капитала можно судить по сви­детельству Котошихина о гостях его времени. Это были торговцы, ежегодный оборот которых простирался от 20 до 100 тысяч тог­дашних московских рублей¹. А так как рубль середины XVII века равнялся 17-и нынешним, то этот оборот можно оценить суммой от 340 000 до 1 700 000 рублей на наши деньги. Но чин гостя или торговца высшей сотни, гостиной или суконной, приобретался не размером ежегодного оборота, а самой службой по казенному по­ручению, успешным исполнением последней. Как бы ни был ве­лик торговый оборот купца, он не получал звания гостя, если еще не отправил ни одной службы. Котошихин замечает о тех же гос­тях: «А бывают они гостиным именем пожалованы, как бывают у царских дел в верных головах и в целовальниках, у соболиные каз­ны и в таможнях, и на кружечных дворех(т.е. в казенных кабаках)».

Первое. Ты Василий, — обратился он к Бурцеву, — вместе с Пашей и Сергеем, вообщем все вместе, не теряя ни минуты. По гостиницам, мотелям и прочая. Он же должен был где-то остановиться. Сейчас пойду к полковнику Васильеву, попрошу ещё ребят в помощь…

* * *.Карпенко позвонил генералу Плахтину и попросил его принять по неотложному делу. Получив «добро», он направился к начальнику МУРа на доклад.

Доложив генералу о последнем открытии Званцева и Жукова, он представил план оперативно-розыскных мероприятий.

Гости, торговцы гостиной и суконной сотен в тяглой финансо­вой иерархии были то же самое, что столичные служилые чины — стольники, стряпчие, дворяне московские и жильцы — в иерар­хии военно-правительственной. Как те, так и другие были припи­саны к столице и обязаны были в Москве иметь постоянное мес­тожительство, где бы ни находились поместья и вотчины одних, торговые и промышленные предприятия других. Как московские дворяне рассылались из столицы по областям «для всяких дел» — править городами, командовать полками и их частями в звании воевод и голов, руководить провинциальным дворянством — так точно и московских гостей и торговцев гостиной и суконной сотен рассылали из столицы по областным городам в звании голов и целовальников направлять казенные операции.

— Товарищ генерал, необходимо запросить немцев, то есть, я хотел сказать Органы Германии, возможно у них есть отпечатки его пальцев. Если они есть и совпадут с отпечатком, снятым в квартире Смычкова, то тогда это он — убийца Смычкова и напавший на Тимирязеву. Давайте попробуем, товарищ генерал.

— Давайте попробуем, товарищ генерал, давайте попробуем, — передразнил Карпенко Владимир Иванович. — Если бы это было так легко сделать. Теперь мне надо идти к начальнику ГУВД. А что я ему скажу? Улик много, но все они косвенные. Показания Тимирязевой и соседки Ставрова можно взять под сомнение. Тихого вообще в расчёт не берём. Писульки академика нам весу не добавят. Так с чем мне идти к руководству?

— Не знаю, — удручённо сказал Карпенко. — Я отправил всю свою группу по гостиницам, может ниточка и сыщется.

Московское купечество высших чинов вообще служило бли­жайшим орудием правительства в управлении провинциальным торгово-промышленным населением и стояло к последнему в от-

— Сомневаюсь, — покачал головой Плахтин, — он неплохо знает русский язык, скорее всего мог поселиться на частной квартире у какой-нибудь бабульки. Но проверить надо. Что ещё?

Карпенко молчал.

¹ Имеется  в виду конец ХIХ века.

— Как говорил генерал Егоров в книге Богомолова «Момент истины», улик много, а зацепиться не за что.

— Я помню, товарищ генерал, как Таманцев отправил телеграмму за подписью Начальника Управления, — сказал майор, — ради пользы дела.



— Помнишь, — проворчал Плахтин, — это хорошо. У меня сегодня доклад у начальника ГУВД, затрону твой вопрос. Оставь мне все материалы по делу. Все иди.

— Есть, товарищ генерал, — радостно отрапортовал Карпенко и вышел из кабинета начальника МУРа.

43. Доклад генерала Плахтина.

ношении полномочного руководителя. Так, московских гостей по­сылали в областные города верстать местных посадских людей податными окладами. Им иногда поручали назначать торговых лю­дей провинциальных городов на должности местных кабацких и таможенных голов — знак, что казна верила им больше, чем по­садским провинциальным обществам. Это был, если можно так выразиться, финансовый штаб московского государя. Наконец, са­мый состав этих чинов близко напоминал список столичных слу­жилых людей. Гостей и торговцев обеих высших сотен никогда не бывало много. При царе Федоре Ивановиче гостей и людей гос­тиной сотни числилось 350, в суконной сотне — всего 250. Смут­ное время и сопровождавший его упадок торговли и промышлен­ности страшно опустошили ряды высшего столичного купечества. В 1649 г. гостей оставалось только 13 человек. В гостиной сотне считалось 158, но надежных и годных к службе было так мало, что им приходилось получать казенные поручения через год. В сукон­ной сотне из 116 человек только 42 были в состоянии служить, а так как из них ежегодно назначалось на службу по 18 человек, то некоторым приходилось по очереди ходить в службу также через год. Службы были годовые. Это вызывало потребность в частом пополнении состава высших тяглых чинов. И как ряды москов­ской боярской молодежи постоянно пополнялись лучшими слу­жилыми силами, поднимавшимися из глубины провинциального дворянства, так в сжимавшийся круг высшего московского купе­чества постоянно приливали лучшие промышленные дельцы из столичных черных сотен, из дворцовых и даже церковных слобод и из областного посадского купечества. «Гости, гостиная и сукон­ная сотни полнятся всеми городами и слободами лучшими людь­ми». Так говорили в XVII в.

В кабинете начальника ГУВД начальник МУРа генерал-майор Плахтин докладывал о текущем состоянии дел. Оба генерала недолюбливали друг друга. Плахтин из-за вечной нерешительности Лукашина, его боязни разделить ответственность и привычки выставлять себя при удобном случае. Именно на этом последнем качестве и делал ставку начальник МУРа, докладывая о деле Иностранца.

Лукашин недолюбливал Плахина за его самостоятельность, целеустремлённость в решении острых вопросов, способность разделить ответственность с подчинёнными.

В одном документе 1649 г. приведена подробная ведомость пополнения высших купеческих разрядов за первую половину XVII в. Может быть, вы найдете нелишним рассмотреть эту ведо­мость. Я передам ее в такой форме. В 1621 г. в гостиную сотню по наряду дано из черных московских сотен и слобод 12 человек, в суконную — 50. В 1625 г. в гостиную из областных городов — 34. В 1630 г. — в ту же сотню из других областных городов — 34, в суконную из областных городов — 19. В 1635 г. в гостиную сот­ню из патриарших и монастырских богатых крестьян — 44, в су- конную из того же класса — 11. В 1642 г. в гостиную из дворцо­вых слобод — 12, в суконную оттуда же — 9. В 1644 г. в гости­ную из богатой московской дворцовой слободы Кадашей (т.е. по­ставщиков полотен столового белья во дворец) — 24. В 1646 г. в суконную из разных слобод — 36. В 1647 г. в гостиную сотню из московских черных сотен и слобод — 104, в суконную из тех же сотен и слобод — 81.

Несмотря на взаимную нелюбовь, оба генерала прекрасно ладили в вопросах, касающихся розыска преступников.Лукашин верил в опыт и профессионализм начальника МУРа и всецело ему доверял.

Эта таблица укажет вам размеры потребности в постоянном пополнении высших служилых разрядов купечества. Это были на­стоящие рекрутские наборы купечества в казенную службу, наи­более тяжелую и ответственную. Новобранцы из низшего купе­чества назначались в высшие торгово-служилые чины по казенному наряду против их воли, единственно по расчету на их хозяйственную или личную благонадежность, на прибыль, какую они могли доставить казне своей опытностью, или, по крайней мере, на зажиточность, которая давала казне возможность воз­наградить себя за убыток, ими причиненный.

Выслушав Плахтина, Александр Петрович, никак не мог решить, стоит ли игра свеч, или нет. С одной стороны, дело интересное и перспективное. А вдруг действительно поймают этого иностранца, тогда дело примет широкую огласку и выделит его на фоне других. А если нет. То что тогда? Вроде ему с этой стороны ничего особенного не грозило: дело в производстве у Плахтина, так что, ему и придётся отдуваться. Интересно, какие ещё козыри он приготовил. Ох не прост, Владимир Иванович, не прост.

— В принципе я не против запроса, — сообщил Лукашин Плахтину, — но надо хорошенько подумать, все взвесить.Подготовьте мне, пожайлуста, Владимир Иванович, докладную записку по этому вопросу.

Итак, основанием чиновного деления высшего столичного ку­печества была присяжная казенная служба по личному доверию. Источником чиновного расчленения областного тяглого населе­ния служила другая государственная обязанность, на него падав­шая — государственное податное тягло.

— Ну держись, — подумал Владимир Иванович, — сейчас я тебя прихлопну.

— Я вот что полагаю, — произнёс Плахтин, — дело связанное с иностранным гражданином, может посоветоваться с ФСБ. Это больше их прерогатива. Мы то же, соответственно, будем работать параллельно. Но может все таки лучше передать следствие фээсбэшникам и дело с концом. Я начну готовить для них все материалы хода расследования, а завтра Вам предоставлю докладную записку.



— Сейчас сдастся, — подумал Плахтин. Он знал нелюбовь начальника к «комитетчикам».

Лекция XVIII

Несколько раз они забирали у него перспективные дела, и потом раскрутив дело, зарабатывали очки, хотя львиную долю усилий по делу прилагала их Управление, но лавры доставались контрразведчикам. Начальник ГУВД считал их выскочками, которые считали себя элитой и свысока относились к другим сотрудникам правоохранительных органов, продолжая традиции бывшего Комитета.

— Не думаю, что надо ставить в известность ФСБ, — отверг предложение начальника МУРа Лукашин. — Это наше дело. Убит гражданин России, заведено уголовное дело и мы должны всеми силами найти убийцу. Причём здесь ФСБ? ФСБ пусть ловит шпионов. Готовьте запрос, я подпишу.

Основное правило разверстки тягла и основание чиновного деления провинциального черного населения. — Состав общества в Москов­ском государстве второй половиныХVIвека. —Дальнейшее расчле­нение общества в низших составных слоях. — Отражение принципа обязательности государственных повинностей в области граждан­ского права. — Происхождение холопства докладного и кабально­го. — Выделение видов жилой зависимости от кабального холоп­ства.

— Вот и все, — подумал Плахтин. — Все правильно рассчитал.

Идя на доклад к начальнику ГУВД, Владимир Иванович заранее поготовил запрос и сейчас как фокусник мгновенно достал листы из своей красной папки, положив их на стол Лукашина.

Основное правило разверстки тягла и основание чиновного деления провинциального черного населения. [80] Источником чиновного расчленения областного тяглого населения служила другая государственная обязанность, на него падавшая, — госу­дарственное податное тягло. Под тяглом разумелась совокуп­ность прямых казенных платежей и натуральных повинностей, какие несли на себе люди Московского государства. Всего труднее вырабатывалось в московском государственном праве именно это основание. Причиной того был характер города в Московском го­сударстве. В южной Киевской Руси города были торгово-промыш­ленными центрами. Такой характер сообщала им живая внешняя торговля. В Северной Руси, которая была объединена Москвой, город, при подавляющем преобладании земледельческого насе­ления, получил значение преимущественно укрепленного пунк­та. Под его стенами на посаде жалось такое же точно земледель­ческое население, какое было рассеяно по деревням и селам. Благодаря отсутствию резкого экономического различия между городским посадским и сельским населением, с трудом выраба­тывалось и различие политическое, т.е. сословное их обособле­ние. Впрочем, это обособление постепенно обозначалось и ста­новилось заметнее под действием московской таможенной политики. Внутренние народно-хозяйственные обороты были об­ложены казенной пошлиной. С этой целью установлены были внутренние заставы и таможни. Для того чтобы не оставить ника­кого народно-хозяйственного оборота без обложения, эти оборо­ты правительство старалось сосредоточить в известных пунктах

— Я подготовил один запрос в Интерпол, а второй в Берлинский комиссариат.

Лукашин несколько растерялся, он не ожидал такой прыти от Плахтина, но слово сказано, и он, взяв авторучку, размашисто поставил свою подпись под запросами.

обмена, запрещая торговлю в других местах, где не было тамо­женных смотрителей.

— Держите меня постоянно в курсе дела.

Когда Плахтин вышел из кабинета, попращавщись, Лукашин свободно вздохнул.

Он всегда ожидал от него какого-либо подвоха.

Таким образом, промышленность и торговля постепенно стя­гивались в установленные правительством пункты обмена, каки­ми служили преимущественно города. Это само собой отделяло сельское земледельческое население от городского в экономиче­ском отношении. К экономическому различию скоро присоедини­лось и политическое. То было различие систем прямого обложе­ния, какие прилагались к населению городскому и сельскому. Предметом прямого налога, падавшего на сельское население, был крестьянский труд, прилагавшийся к хлебопашеству. Напротив, предметом прямого налога, падавшего на городское население, служил торгово-промышленный капитал, пущенный в оборот.

— Вот, черт старый, сумел все просчитать, — уважительно подумал о Владиире Ивановиче Александр Петрович. — Хитёр. Но раз уже он лично взялся за дело, то дело будет в шляпе…

44. Продолжение поисков Иностранца. Версия майора Карпенко.

Это различие выражалось на финансовом языке древней Руси формулой: «обложить по пашне» или «обложить по животам и по промыслам». Промысловое обложение, разумеется, с течением времени резко отделило торгово-промышленное население от зем­ледельческого. А так как торгово-промышленное население со­средоточивалось преимущественно в посадах, а земледельче­ское — в селах и деревнях, то это обложение по роду занятий явилось политической гранью, отделявшей город от села. Круго­вая порука в сборе прямых податей и их общественная разверстка закрепляли это обособление. Разумеется, ответственность за исправный сбор городского тягла была тяжелее сравнительно с от­ветственностью за сбор прямой поземельной подати: [81] сбop по­следней был легче, чем сбор первой, потому что и разверстка тягла по земле была проще, чем разверстка по менее уловимым и более изменчивым промыслам. Вот почему в круговой поруке за торго­во-промышленных людей не выгодно было участвовать пахотным крестьянам, и последние, даже живя на посадах, старались выде­литься из посадского населения, образуя отдельные общества.

Все утро Николай Карпенко не находил себе покоя. Удалось Грязнову уговорить Лукашина послать запрос, или нет. Мадалена была вызвана своим комиссаром Полем Жонги и отправилась с ним осматривать учебные заведения Министерства Внутренних дел. Ознакомление с учебными заведениями было включено в программу.

К обеду явились три мушкетёра — Бурцев, Званцев и Жуков. Новости были неутешительные. Ни в одной гостинице не опознали Иностранца. Где его искать?

— Николай Иванович, а если передать по телевидению, что пропал человек, — предложил Павел, — и дать фоторобот.

Таким образом, выработалось основное правило для развер­стки государственного податного тягла: тягло по промыслу либо по пашне. Это различие промыслового и пахотного обложения с особенной ясностью выражено в уставной грамоте, какую дал игу­мен Соловецкого монастыря Филипп монастырским крестьянам в 1564 г. Филипп разделил временные налоги на военные нужды, какие падали на все без различия классы сельского населения, от

— Не чего умнее придумать не мог, — ответил за Карпенко Василий Бурцев. — Голова садовая, фоторобот показывают, когда нет фотографии преступника, а не пропавшего. Фотография пропавшего человека всегда есть.

— Давайте тогда дадим объявление о розыске преступника, — не сдавался Павел.

— Прекрати, Павел, как маленький, — сказал майор, — этим мы его только можем вспугнуть и он ляжет на дно. Что тогда?

постоянной прямой подати, падавшей на землю. Временные во­енные налоги развёрстывались и в сельском населении, как в го­родском, по животам и по промыслам. Но поземельная подать, по выражению игумена, должна быть разверстываема по обжам, т.е. по земельным тяглым участкам, а не по животам и не по промыс­лам. Но как скоро произошло такое разделение города и села, интересы казны требовали, чтобы тяглые люди, взявшие на себя городское тягло, постоянно в нем оставались; а тяглые хлебопаш­цы, занявшие известные тяглые участки, не покидали бы их и не переходили в другие состояния, менее доходные для казны.

— Давайте спокойно подумаем, что мы можем предпринять, — предложил Сергей.

— Дельное предложение, — съязвил капитан Бурцев, — а мы что, по-твоему не думаем?

— Я попросил нашего генерала послать запрос в Берлин вместе с отпечатком пальца, — сообщил всем новость Николай.

Из приведенного правила разверстки тягла вышло другое, об­ратное, которое требовало, чтобы тяглый человек того или друго­го разряда постоянно оставался в своем тягле. [82] Правило это мож­но выразить формулой: если тягло по промыслу или по пашне, то, с другой стороны, и промысел, как и пашня, по месту тягла. Следы такого прикрепления тяглых людей к избранному однаж­ды тяглу мы замечаем уже в XVI столетии. В XVII оно сделалось главным основанием устройства тяглого населения. В судебнике царя Ивана мы читаем статью, которая запрещает городовым тяг­лым людям селиться на монастырских землях, приказывая им жить безвыходно на землях городских: «Кто из городовых людей посе­лится на монастырских землях, того должно вывести на прежнее место в городи подвергнуть его суду». [83] Разверстка тягла по ука­занному правилу и стала источником деления городовых посад­ских людей на статьи лучших, середних и моловших, а уездных тяглых хлебопашцев — на класс крестьян и на бобылей. Стать­ями городового населения были своего рода провинциальные ку­печеские гильдии, так же как звание крестьян и бобылей носили различные имущественные состояния в составе земледельческо­го населения.

— Что, послали? — удивлённо спросил Павел.

Так расчленилось тяглое население, городское и сельское, в Московском государстве к половине XVI века. Основание этого деления было выведено из двух указанных правил разверстки при­сяжной казенной службы и тягла. Если присяжная служба раз­вёрстывалась по личному доверию, а тягло — по промыслам и пашне, то чины различались по службе и по тяглу. Именно выс­шие чины московского купечества — по службе, низшие чины об­ластного, посадского и сельского населения — по тяглу. Подобное двойственное основание чиновного деления мы видели в устройстве и служилых людей московских и городовых.

— Меня послали на…, и вот я среди вас, — сострил Званцев.

— Хватит, прекратите , — прикрикнул Карпенко . — не до шуток. Как сказал генерал — фактов много, а зацепиться не за что.

Если мы представим себе это расчленение, нам будет ясен первоначальный план общественного строения, какой пыталась соорудить московская политика. Припомнив, как были устроены люди служилые и тяглые, мы легко заметим основание и взаим­ное отношение устройства тех и других. Что такое весь служилый люд, как он был устроен к половине XVI века? Это был рассеян­ный по всей территории государства вооруженный лагерь с гене­ральным штабом в Москве, который руководил его оборонитель­ной борьбой. Что такое было описанное сейчас устройство тяглого населения? Это было интендантство под руководством высшего московского купечества. Вся масса тяглого населения служила обширным источником, из которого эти высшие интендантские руководители извлекали материальные средства, необходимые для содержания вооруженного лагеря с его генеральным москов­ским штабом.

— Постойте, постойте, — сказал вдруг майор и стал смотреть в одну точку.

Офицеры замерли, вид майора означал только одно, что его осенила идея.

— Надо его выманить на пластину.

Состав общества в Московском государстве второй поло­вины XVI века. Сопоставив два этих социальных мира — служи­лых людей и тяглое население — мы можем представить себе и тот состав, какой усвоило себе общество в Московском государ­стве во второй половине XVI в., вскоре после земских реформ царя Ивана. На поверхности этого общества мы видим две параллель­ные, но неравные, не одинаково высокие вершины, чрезвычайно мелко расчлененные, из которых одна состояла из высших слоев служилого населения, а другая из высших разрядов населения тяглого. Обе эти вершины, дробно расчлененные, покоились на однородной тяглой массе, состоявшей из городских и сельских обывателей, плативших либо промысловое тягло, либо поземель­ную подать. Эта масса была очень мало расчленена. Статьи горо­дового населения во второй половине XVI века еще едва обозна­чались; в составе сельского населения низший тяглый класс, бобыли, до конца XVI века составлял ничтожный процент.

— Каким образом, — поинтересовался Бурцев.

— Ну, например объявить о находке периода средневековья и сдать её в музей.

Дальнейшее расчленение общества в низших составных сло­ях. Но общество не остановилось на этом делении. С половины XVI века в нем стало обнаруживаться стремление к дальнейшему расчленению. Источником этого расчленения было осложнение гражданских отношений, которое повело к дальнейшему дробле­нию именно низших классов населения, до того слабо расчленен­ных. Это расчленение вызвано было политическим принципом обя­зательности специальных государственных повинностей. Мы видели, что этот принцип в приложении к внешней обороне вы­звал дробное деление служилого класса. Тот же принцип в при­ложении к внутреннему порядку, перейдя в сферу гражданских отношений, повел к более дробному делению низших тяглых клас­сов. Как скоро в государственном праве установилось правило, что все сословные обязанности, которые в удельные века уста­навливались договором, становятся обязательными и наслед­ственными, это правило сильно подействовало и на обязательства, вытекавшие из частных гражданских сделок. Сюда это правило внесло новое положение: личные обязательства, вытекающие из гражданских сделок, не прекращаемы до истечения срока, на ко­торый они заключены.

— А если он уже исчез, — сказал Званцев. Уже убрался за границу.

С первого взгляда вам покажется непонятной эта перемена: такого принципа не существует в современном праве и он даже строго запрещен последним. Принимая частные обязательства, мы всегда выговариваем себе право нарушить его до истечения срока, только вознаградив неустойкой потерпевшую сторону. Каж­дое свободное лицо вправе всегда нарушить всякое свое граждан­ское обязательство, только вознаградив за ущерб, какой причи­няет этим другому лицу. Такое начало господствовало и в удельном праве. В Московском государстве, под действием обязательно­сти государственных повинностей, и в частных отношениях уста­новилось правило, что гражданские обязательства, принимаемые на известный срок, не прекращаются по воле обязанного лица даже путем уплаты неустойки, т.е. вознаграждения стороны, потерпев­шей от произвольного прекращения обязательства. Как скоро лич­ные гражданские обязательства получили такой характер, они ста­ли крепостными обязанностями.

— Представьте себе, — сказал Николай. — По телевидению выступает академик Горский и сообщает изумлённым зрителям, что найдена ценная находка средневековья, которая займёт достойное место в музее. Причём это надо передать в новостях — их обычно все смотрят. Таким образом мы убъем сразу двух зайцев. Во-первых, этот Пауль Ланге будет думать, что мы ничего не знаем о тайне пластины. Во-вторых, мы не связываем убийство Смычкова с ним, а значит его не ищем. Он уверен, что Тихий нам ничего не рассказал, ещё бы. И в-третьих, пластина в музее не охраняется так, как тогда, когда она находится в МУРе. Ещё в добавок стоит устроить небольшую выставку, на которой академик предъявит пластину зрителям и передаст её в музей. Я уверен, что он клюнет, не может не клюнуть. Пластина ему нужна позарез. Он устал от приключений, и мечтает найти клад, чтобы решить все свои проблемы.

Немного подумав, Карпенко продолжил свлю мысль.

Отражение принципа обязательности государственных по­винностей в области гражданского права. Эта перемена в граж­данском праве и отразилась на юридическом состоянии холопства. До XVI века в нашем праве, как мы видели, существовало только

— И тогда он захочет выкрасть пластину из слобоохраняемого музея. Для него, как профессионала это не составит труда. Вот на этом моменте мы и должны будем его подловить. И возьмём, я уверен.

одно холопство — полное. [84] Ho рядом с ним существовала лич­ная зависимость, которая не причислялась к холопству, — долго­вое закладничество. Закладничество было личной зависимостью, возникавшей от займа с обязательством условной временной службы за рост и с правом слуги всегда прекратить свою службу возвратом долга. Этой условностью службы и этим правом пре­кращать ее закладничество отличалось от холопства: последнее было крепостной зависимостью, которая не могла быть прекра­щена ни под каким условием по личному усмотрению холопа без согласия господина.

Офицеры молчали. Майор говорил дело.

[85] Таким образом, долговое закладничество не было крепост­ным состоянием, видом холопства. До XVI века оно не носило на себе никаких признаков холопьей крепостной зависимости. Но с конца XV века в нашем гражданском праве утверждается мысль, что личная и условная служба за долг делает слугу холопом, как скоро слуга временно или навсегда лишается права или возмож­ности прекратить свою зависимость. [86] Только эта служба — лич­ная. Она прикрепляет только самого слугу и только к его госпо­дину, не прикрепляя ни детей слуги к господину по смерти отца, ни самого слугу к детям господина по смерти последнего. Из этой мысли вышли два последствия, которые создали два новых вида холопства.

— Звоните начальнику отдела, или лучше сразу генералу, — предложил Бурцев. — Ведь надо время на подготовку.

В это время зазвонил телефон. Звонил генерал Плахтин. Он сказал Николаю, что запрос отправлен и завтра будет ответ. Николай попросил разрешения доложить новую версию, но Плахтин сказал что он с полковником Васильевым уезжают и все вопросы будем решать завтра, когда получим сообщение из Интерпола…

Происхождение холопства докладного и кабального. 1) Среди полных холопов со времен Русской Правды существовали слуги, которые отдавались в холопство с условием служить в должности сельских ключников. Прежде и это холопство было полным, на­следственным, но оно было условным, обязывавшим слугу слу­жить только в известной должности. Теперь, согласно с общим правилом, что условная служба создает только личную крепост­ную зависимость, и сельское ключничество образовало особый вид холопства, получившего название докладного. У него был оди­наковый источник с холопством полным — продажа, но оно отли­чалось от последнего тем, что прекращалось со смертью господи­на, которому продавался докладной холоп.

Карпенко передал разговор с генералом своим офицерам.