— «Крим-ТВ» стало школой для целого поколения преступников, — сказал Конклин. — Они научились подбирать за собой окурки и стреляные гильзы. Эти парни проявляют крайнюю осторожность. Улики, которые мы находим, оставлены специально…

С этого момента я вдруг перестала слушать, засмотревшись на жесты сидевших со мной за столом мужчин. Джо, развернувшись всем корпусом к Конклину, убеждал его как-то слишком активно. Рич словно бы уступал и соглашался с высказанной версией, не считая, однако, мнение Джо сколько-нибудь ценным. Оба были очень мне дороги. Я поворачивала голову то к одному, то к другому, словно сидела на теннисном матче в Уимблдоне.

Синие глаза. Карие глаза. Мой любовник. Мой напарник.

Я отложила сандвич с яйцом на край тарелки.

Впервые в жизни мне нечего было сказать.

ГЛАВА 91

Юки сидела за столом обвинения между Ники Гейнсом и Леном Паризи, ожидая, когда соберется суд. Была пятница. Присяжные совещались три дня, и вчера поздно вечером стало известно, что вердикт вынесен. Юки думала — форсировали решение, чтобы к выходным сбросить с себя груз ответственности и напряжение. В таком случае хорошо это или плохо для народа, который представляет сторона обвинения?

Ее трясло как от избытка кофеина, да так оно и было: с шести утра Юки пила кофе кружку за кружкой и ночью спала часа два, не больше.

— Ты как? — спросила она Ники, который дышал ртом, распространяя сильный запах вапораба.[23]

— Хорошо. А ты?

— Замечательно.

Справа от Юки Рыжий Пес что-то строчил в блокноте. Он казался равнодушным, невозмутимым, горой спокойствия. Но это была игра: внутри Паризи клокотал вулкан, набираясь сил между извержениями. Через проход сидела Диана Л. Дэвис, свежая, напудренная, с тщательно уложенными волосами, по-матерински обнимая подзащитную за хрупкие плечи.

Ровно в девять часов бейлиф, жилистый человек в зеленой форме, громко сказал:

— Встать, суд идет!

Юки встала и села вновь после того, как судья занял свое место. Ники закашлялся в носовой платок. Паризи надел на ручку колпачок и сунул в нагрудный карман. Юки сцепила руки перед собой и резко повернулась вправо, когда в стене открылась дверь и цепочкой потянулись присяжные.

Двенадцать мужчин и женщин сегодня выглядели торжественно. Все гладко причесались, убрав волосы. Мужчины были в пиджаках и при галстуках, на женщинах сверкали драгоценности.

Председателю жюри Марии Мартинес было около тридцати. Юки не представляла, чтобы Мартинес, преподаватель социологии и мать двоих детей, согласилась с вердиктом в пользу проститутки, позволившей мальчику умереть и скрывшей его смерть, избавившись от тела.

Мартинес поставила сумку на пол возле стула.

Юки чувствовала, как по спине побежали мурашки. Судья Бендинджер открыл ноутбук, пошутил с судебным репортером — шутку Юки не расслышала, повернулся к собравшимся и сказал:

— Тишина в зале.

Стало тихо. Бендинджер спросил присяжных, вынесли ли они вердикт.

— Да, ваша честь, — ответила Мартинес.

Официальный лист вердикта был передан судье и через несколько секунд возвращен Мартинес. Ники Гейнс снова закашлялся. Паризи дотянулся за спиной Юки и отвесил Гейнсу полновесный щелчок по затылку, досадливо нахмурившись.

— Пусть председатель жюри зачитает вердикт, — попросил Бендинджер.

Мартинес встала, маленькая и тонкая в своем графитово-сером костюме, и кашлянула, прочищая горло.

— Присяжные сочли подсудимую Джуни Мун невиновной в убийстве второй степени. Мы сочли подсудимую Джуни Мун невиновной в сокрытии улик…

Переполненный зал суда взорвался громкими восклицаниями, которые перекрыли резкие удары молотка Бендинджера.

— Что она говорит? Что она сказала? — спрашивал Гейнс у Юки, хотя судья уже поблагодарил и отпустил присяжных.

Юки стало дурно, физически плохо. Она проиграла. Проиграла процесс и подвела всех — полицию, прокуратуру, Кэмпионов, даже Майкла. Профессиональным долгом и искренним желанием Юки было добиться справедливости для погибшего парня, а она не смогла.

— Не надо мне было за это браться, — пробормотала Юки и решительно встала. Не глядя на Паризи и Гейнса, она обернулась и сказала Кэмпионам: — Мне очень жаль.

Опустив глаза, Юки пробилась сквозь толпу, заполнившую центральный проход, и вышла из зала суда.

ГЛАВА 92

Она успела заметить, что Твилли поднялся со своего места и пошел за ней. Негодяй! Ускорив шаг, лавируя между плотно стоявшими в коридоре группами людей, Юки распахнула дверь в женский туалет, нашла свободную кабинку, заперлась в ней и долго сидела, закрыв лицо руками, затем вышла к раковине, умылась и надела темные очки.

Выйдя в коридор, она направилась к пожарному выходу. С сильно бьющимся сердцем Юки сбежала по лестнице, все еще не придя в себя от вердикта, шокированная, что жюри сочло Джуни Мун невиновной. Общественность обезумеет, узнав, что Джуни Мун освободили в зале суда. В этом будут винить Юки, и правильно сделают.

Это дело вела она — и проиграла.

Юки открыла входную дверь и, опустив голову, вышла из серого кубического здания в столь же серое утро. На верхней ступеньке Дворца правосудия Лен Паризи рыжей секвойей торчал из толпы репортеров с телекамерами, протягивавших микрофоны и выкрикивавших вопросы.

Юки увидела известных тележурналистов Андерсона Купера, Риту Косби, Диану Даймонд и Бет Карас. Перед включенными камерами Паризи говорил прессе политкорректную ахинею, какую нес бы на его месте любой зам окружного прокурора, перенесший коронарное шунтирование (и с еще одним в перспективе).

В пятидесяти футах на три ступеньки ниже Паризи репортеры осаждали Марию Мартинес и присяжных.

До Юки долетела фраза Мартинес:

— Нам не давал покоя целый ряд обоснованных сомнений…

Но тут видеокамеры повернулись к огромным стальным со стеклом дверям, откуда вышла Диана Л. Дэвис, по-прежнему обнимая за плечи Джуни Мун.

Юки пробежала оставшиеся ступени и быстро пошла по тротуару, миновав стоявших у машины Коннора Кэмпиона и его жену. Водитель держал открытой дверцу «линкольна», но Кэмпион о чем-то увлеченно разговаривал с Джейсоном Твилли.

Она перебежала Брайант на красный свет, не отрывая глаз от дневной парковки впереди, радуясь своей незаметности в утренней толпе спешащих на работу людей и особенно тому, что Твилли переключился на более крупную рыбу. С ключами в руках Юки подошла к своей «акуре», стоявшей в дальнем углу парковки, когда сзади кто-то окликнул ее по имени. Обернувшись, Юки с неудовольствием увидела, что ее догоняет именно Джейсон Твилли. Полы его темного пальто развевались, как крылья стервятника.

— Юки! Подождите!

Джейсон Твилли снова ее преследовал.

ГЛАВА 93

Юки судорожно вставила ключ в замок и услышала тихий электронный писк, когда машина открылась.

— Юки, подождите!

Она обернулась, одной рукой вцепившись в ремень сумки, а другой в ручку своего портфеля.

— Мне нечего вам сказать, Джейсон. Уходите.

Твилли нахмурился. Вид у него стал угрожающий, словно он не контролировал себя.

— Слушай меня, малышка. Радуйся, что проиграла, потому что Джуни Мун не убивала Майкла Кэмпиона. Я знаю, кто убил.

Что? Что он сказал?

— Посмотрите на меня, Юки. Посмотрите на ме-ня! А что, если это я убил? — Юки быстро села за руль и с силой захлопнула дверь перед носом Твилли. Тот нагнулся и настойчиво постучал в стекло, та-та-та-та, но ничего не добился и в отчаянии повысил голос, повторяя: — Юки, мы с вами не закончили! Не уезжайте!

Юки повернула ключ в зажигании, вдавила в пол педаль акселератора и с визгом покрышек выехала с парковки. Прямо из машины она позвонила Линдси, и ее голос перекрыл шум дороги:

— Джейсон Твилли только что сказал, что знает, кто убил Майкла Кэмпиона. Прямым текстом заявил, что убийца не кто иной, как он. Линдси, я не знаю, что и думать. Глядя на него, я верю.

В зеркале заднего вида был прекрасно виден прокатный «мерседес» Твилли, который держался сзади как приклеенный. Обогнув квартал, Юки проехала на красный свет, резко свернула в переулок и, лишь убедившись, что ее не преследуют, остановила «акуру» на месте для пожарных машин у Дворца правосудия.

Коротко показав удостоверение охраннику, она пробежала через металлодетекторы и быстро пошла по лестнице на третий этаж, в отделение полиции. Задыхаясь, она вышла в коридор и увидела Линдси в дверях.

— Не волнуйся, — сказала Линдси. — Я кое-что придумала.

ГЛАВА 94

Через два часа после отъезда из Дворца правосудия Юки, взяв с собой вещей на сутки, выехала из города, направляясь в Пойнт-Рейес. Проезжая по мосту Золотые Ворота, она старалась выбросить из головы сказанное Твилли, звучавшее в ушах зловещим эхом.

Неужели Твилли действительно убил Майкла Кэмпиона? Но для чего?

И почему он рассказал о происшедшем ей?

Она включила радио, нашла станцию, где передавали классику, подержала палец на сенсорной клавише, увеличив звук, и, завладев ее вниманием, музыка наполнила машину. Юки ехала в «Розовый коттедж» погулять по полосе прибоя и вспомнить, что она не из тех, кто пасует перед трудностями.

Что она не сдастся.

Выехав на шоссе 1, Юки, поддавшись очарованию живописнейшего океанского побережья, выключила радио и опустила стекла, чтобы слышать, как волны с пушечным грохотом разбиваются об огромные скалы внизу. Влажный, пахнущий солью ветер отбросил волосы назад и вызвал краску на щеки. Глядя на синий-синий океан, простиравшийся до горизонта, да что там, до самой Японии, Юки вдохнула полной грудью свежий бриз и медленно выдохнула, чувствуя, как уходит напряжение.

В маленьком городке Олема она свернула с шоссе 1 на перекрестке, проехав мимо череды магазинчиков, и отправилась петлять по сельским дорогам без карты, по памяти. Взглянув на новые наручные часы, Юки убедилась, что всего только полтретьего и солнце она еще застанет.

Табличку «„Розовый коттедж“, четверть мили» почти скрывала буйная придорожная растительность, но Юки вовремя заметила надпись и свернула в лесистую лощину, откуда вверх по склону холма шла немощеная дорога. Разъезженная колея вскоре сменилась подъездной аллеей, делавшей изгиб перед домиком администратора.

Администратор, высокая блондинка Пола Воган, обрадовалась возвращению Юки в «Розовый коттедж». Они обменялись любезностями, пока Воган, проведя кредиткой Юки через щель аппарата, связывалась с банком. В ожидании ответа Пола сказала:

— Видела вас по телевизору. Какая досада, что вы проиграли!

Юки подняла глаза:

— У вас здесь есть где заказать еду? «Фермерский домик» доставляет заказы?

Через несколько минут она вошла в «Розовый коттедж», бросила сумки в большей из двух спален и открыла раздвижную дверь на террасу. Справа от коттеджа проходила тропа в Медвежью долину, изгибисто поднимаясь на четыре сотни футов по лесистому склону горы, откуда открывался прекрасный вид на океан.

Юки ходила по этой тропе вместе с Линдси.

Натянув джинсы и походные ботинки, Юки, щелкнув замками портфеля, достала свой новый «смит-вессон» и сунула в карман ветровки, положив в другой карман мобильный телефон. Но не успела она отправиться на прогулку, как в дверь настойчиво постучали.

Успокоившееся было сердце снова забилось в бешеном ритме.

ГЛАВА 95

Джейсон Твилли тоже успел переодеться — в брюки из хлопчатобумажного твида и темно-синий свитер. На плече висела кожаная сумка. Городской красавец, словно сошедший со страниц «Города и деревни». Даже его асимметричная улыбка утратила угрозу.

— Что вы здесь делаете, Джейсон?

Юки приоткрыла дверь дюйма на четыре, только чтобы видеть, с кем говорит, и сжала пистолет в кармане, чувствуя силу этой маленькой игрушки.

— Юки, вы же понимаете: если бы не симпатизировал вам от всей души, я бы обиделся. Большую часть жизни я бегаю от женщин, а вы постоянно захлопываете дверь у меня перед носом.

— Как вы меня нашли?

— Дождался, пока вы отъедете от дома, и проследил за вами. Вовсе не трудно. Слушайте, я извиняюсь за утреннюю грубость. — Он вздохнул. — Просто у меня проблема. Я взял большой аванс под эту книгу и уже потратил деньги.

— Неужели?

— Да, делал ставки на спортивных матчах. Грешен, не брезгую азартными играми. — Твилли добавил в улыбку мальчишеского очарования. — Честно говоря, маленькая слабость в последнее время обросла проблемами как снежный ком. Если не вдаваться в подробности, серьезные люди хотят получить свои деньги. Им нет дела, что мой роман грозит провалиться.

— Это не мои проблемы, Джейсон.

— Подождите, подождите, выслушайте меня! Я не могу вернуть аванс, и у меня долги. Все, что мне нужно, чтобы удачно закончить книгу о Майкле Кэмпионе, — ваше интуитивное заключение, впечатления непосредственного участника, ваши собственные слова…

— Вы что, шутите? И это после всего дерьма, которое вы на меня выплеснули? Мне нечего вам сказать, Джейсон.

— Юки, ничего личного, только бизнес! Я до вас пальцем не дотронусь, клянусь. Мне нужен всего один несчастный час вашего времени! Да вы и сами только выиграете — вы же искренний, горячо преданный своему делу обвинитель, а маленькая шлюха с каменным сердцем увела у вас обвинительный приговор. Юки, вас же ограбили!

— А если у меня нет желания беседовать на эту тему?

— Тогда мне придется придумывать за вас, а это трудно, и неудачно выйдет. Не заставляйте меня умолять до ночи!

Юки достала из кармана пистолет.

— Это триста пятьдесят седьмой, — сказала она, показывая «смит-вессон» Твилли.

— Вижу. — И улыбка Твилли превратилась в широкую ухмылку, а затем в смех. — Бесценная вещь.

— Приятно, что я вас насмешила.

— Юки, я репортер, а не бандит какой-нибудь. Но идея отличная. Берите свой пистолет. Видит Бог, как я хочу, чтобы в моем обществе вы ощущали себя в полной безопасности. Вы не против маленькой прогулки?

— Маршрут выберу я. — Юки вышла на крыльцо и закрыла за собой дверь.

ГЛАВА 96

Идя рядом с Твилли по лесной тропинке, Юки сжимала в кармане рукоятку пистолета. В основном говорил журналист, спрашивая ее мнение о присяжных, об адвокате, о вердикте. На минуту он вновь стал неотразимым мужчиной, который так нравился Юки всего несколько недель назад, но она помнила, кто он на самом деле.

— Я считаю, вердикт просто взят с потолка, — сказала Юки. — Не представляю, что́ я могла сделать иначе.

— Это не ваша вина, Юки. Джуни невиновна, — дружелюбно произнес Твилли.

— Откуда вам знать?

Они дошли до голой безлесной вершины, где на поверхность выходили скальные породы. Отсюда открывался лучший в мире вид на Келхэм-Бич и Тихий океан.

Твилли сел на скалу. Юки присела в нескольких футах от него. Твилли открыл сумку, достал две бутылки воды, свернул пробку с первой и протянул бутылку Юки.

— А вам не кажется странным, что на предполагаемом месте преступления не нашлось ни единой улики?

— Ну и что, такое бывает. — Юки жадно приложилась к бутылке.

— В полицию информация поступила через анонимный звонок?

— Откуда вы знаете?

— Я же книгу пишу о Майкле Кэмпионе, я за ним по пятам ходил. В ту ночь я ехал за ним до дома Джуни. Когда Кэмпион зашел к Джуни Мун, я несказанно обрадовался: Майкл Кэмпион спит с проституткой — какая сочная деталь для романа! Я дождался, когда он вышел от нее — живой. Разумеется, я не мог знать, что его никто больше не увидит.

— Хм, — с сомнением хмыкнула Юки.

Она ожидала услышать от Твилли имя убийцы Майкла или признания, что это дело его рук, но тут ей показалось, что ее голова наполняется пластиковой пеной.

Что происходит?

В глазах потемнело. Голос Твилли выходил изо рта, делаясь то громче, то тише. Что с ней? Что говорит Твилли?

— Вам плохо? — спросил он. — Что-то вид у вас странный.

— Я в порядке, — ответила Юки, едва не падая от головокружения и тошноты. Она обеими руками схватилась за камень, на котором сидела, и держалась изо всех сил.

У нее же есть пистолет!

Который час?

Она же вроде должна следить за временем?

ГЛАВА 97

Твилли ухмылялся, вдруг оказавшись очень близко от нее — огромный нос, зубы как у хеллоуинской тыквы, странно тягучая речь. Эти эластичные звуки вдруг показались Юки интереснее, чем смысл того, что говорил журналист.

«Соберись, — повторяла она про себя, — соберись».

— Повторите!

— Когда Майкл пропал, — терпеливо напомнил Твилли, — полиция ничего не нашла — ни улик, ни подозреваемых. Я ждал несколько месяцев.

— Так.

— История с исчезновением Кэмпиона начала выдыхаться, и я сделал то, что должен был сделать. Выполнил свой гражданский долг, так сказать. Я стукнул куда надо, дал полиции подозреваемую. А что, абсолютно законно — я же видел Майкла на пороге дома шлюшки Джуни Мун.

— Это… вы сделали?

— Да, я. И, словно в ответ на мои молитвы, Джуни Мун призналась. Елки-палки, иногда даже мне казалось, что она совершила убийство. Но вы ее не посадили, запоров мне кульминацию. Настоящий убийца Майкла на свободе. А я по уши в долгах, мне как минимум переломают ноги, поэтому я придумал иной способ обеспечить роману драматическую развязку. Твой выход, малышка. Ты же вроде как любишь драму и поэзию?

В небе над головой Твилли Юки увидела вспышки ярких цветов и силуэты, которые не могла узнать. В ушах стоял какой-то свист: не то шумела кровь, не то через подлесок ломилось стадо кабанов. Что происходит?

— Что… со… мной?

— А у вас нервный срыв, Юки, из-за острой депрессии.

— У меня?

— У вас, у вас. Вы просто раздавлены случившимся.

— Не-е-ет, — выдавила Юки и попыталась встать, но ноги ее не держали. Она взглянула Твилли в глаза, ставшие большими и темными, как черные дыры.

Где пистолет?

— Вы смертельно подавлены, Юки. Вы сами сказали мне это утром на парковке. Сетовали, что в вашей жизни нет любви, что ваша мать погибла, потому что вы не спасли ее, и добавили, что не переживете поражения на процессе.

Он настойчиво внушал ей эту мысль.

— Безу-умие, — протянула она.

— Безумие, да еще какое! Вас же засняли, Юки. Тысячи людей видели, как вы выбежали из зала суда, — говорил Твилли. Каждое слово звучало отчетливо и властно, но не имело смысла. — Вот в таком ключе я изложу, как вы выбежали на парковку, а когда я вас догнал, сказали, что готовы руки на себя наложить от такого позора. Ну, как это принято у японцев, харакири ваше.

— Не-е-ет.

— Да, малышка. После ваших слов я разволновался и поехал за вами.

— Вы-ы-ы?

— Я-а-а. А вы показали мне пистолет, с помощью которого собрались покончить с жизнью, дав моему роману остро необходимый мегаваттный финал.

Пистолет! Пистолет! Рука казалась сделанной из мягкой резины. Юки не могла оторвать пальцы от скалы, на которой сидела. В темноте вспыхивали странные огни.

— Я ннне-е-е зна-а-ала-а…

Она начала заваливаться на бок, но Твилли грубо вздернул ее обратно на камень, схватив рукой повыше локтя.

— Обвинитель проиграла дело и разделалась со своей незадавшейся жизнью. Этот выстрел принесет мне сотни тысяч! Понятно? Бах, и аккуратная дырочка в виске, а на мой банковский счет падает нехилая сумма — благодаря вашему драматическому, трагическому, кинематографическому концу. Плюс тут еще и личное, Юки, — я успел вас горячо возненавидеть.

— Который час? — спросила Юки, пытаясь смигнуть звездочки, плясавшие у Твилли на лице.

ГЛАВА 98

Я запаниковала.

Радиотрансляция из передатчика в наручных часах Юки шла громко и четко, и вдруг все оборвалось! Вышли из зоны приема, что ли… Я схватила Конклина за локоть, остановив на маленькой полянке, откуда тропки расходились в трех направлениях.

— Я потеряла сигнал!

— Подождите, — сказал Конклин в свой микрофон полицейским спецназовцам, которые шли через лес частой цепью.

Вдруг статические помехи прекратились. Я не слышала Юки, но голос Твилли звучал металлически четко:

— До приезда сюда я планировал дать тебе полетать. С этого утеса. Расправить крылышки. Но теперь я уверен: ты застрелишься, Юки.

Крик Юки был высоким, пронзительным, без слов.

Твилли угрожает убить ее! Почему Юки не стреляет?

— Наверх! — крикнула я Конклину.

От вершины нас отделяли по меньшей мере две сотни ярдов. Две сотни! Мне было уже не важно, услышит нас Твилли или нет. Я побежала.

Колючие кусты цеплялись за одежду, ветки деревьев хлестали по лицу. Споткнувшись о корень, я нырнула и схватилась за дерево, чтобы не упасть. Легкие горели. Впереди между деревьями на фоне звездного неба я видела силуэты, но Твилли был так близко к Юки, что я не решилась стрелять.

— Твилли! — заорала я. — Отойдите от нее немедленно!

С гребня горы раздался выстрел.

Господи, нет! Юки!!!

Вспугнутые птицы сорвались с деревьев, словно кто-то выстрелил крупной дробью, когда эхо выстрела прокатилось по склону. Шестеро спецназовцев и мы с Конклином выскочили из леса на каменную площадку на гребне холма. Там я и нашла Юки, стоявшую на коленях, уткнувшуюся лбом в землю.

Пистолет был у нее в руке.

Я опустилась на колени и потрясла ее за плечи:

— Юки, поговори со мной! Скажи что-нибудь! Пожалуйста!

ГЛАВА 99

Твилли стоял с поднятыми руками.

— Слава Богу, вы появились, сержант. Я пытался ее остановить, но ваша подруга твердо настроилась покончить с собой.

Я обняла Юки. В воздухе стоял запах сгоревшего пороха, но я не нашла ни крови, ни раны. Выстрел пришелся мимо.

— Юки, это я, дорогая моя, я здесь.

Она застонала. Голос и вид у нее были полусонные. Спиртным не пахло. Неужели наркотики?

— Что с ней?! — заорала я на Твилли. — Что ты с ней сделал?

— Ничего. Я ее нашел в таком состоянии.

— Ты арестован, сволочь! — сказал Конклин. — Руки за спину.

— А на каком основании, можно узнать?

— Попытка убийства сойдет?

— Да вы что, я к ней не прикоснулся!

— Знаешь, а ведь у Юки был передатчик. Ты ее напоил, чтобы сбросить со скалы. Мы все записали.

Конклин застегнул наручники достаточно туго, чтобы Твилли взвизгнул. Я вызвала медицинский вертолет и сидела, держа Юки в объятиях.

— Линдси? — позвала Юки. — Я же… все записала… на часы… да?

— Да, милая. — Я обнимала подругу, неизмеримо счастливая, что она жива.

Одновременно я думала о том, что у нас в результате получилось. Твилли задержан за покушение на жизнь Юки, но следили мы за ним из-за намека, который этот мерзавец позволил себе утром в разговоре с ней: что это он убил Майкла Кэмпиона.

Сказанное им за последние десять минут противоречило его более ранней версии.

Конклин, стоявший рядом, рассуждал вслух:

— Стало быть, это была ловушка. Он чем-то напичкал Юки, чтобы написать кровавый эпилог своей книжки.

— Так он сказал, этот псих.

И ведь план Твилли почти удался! Но теперь ему самому светит достойный… эпилог. Арест, суд и — надежда умирает последней, — возможно, обвинительный вердикт.

Юки пыталась говорить, но изо рта у нее вырывались несвязные, отрывистые звуки.

Ей было трудно дышать.

— Что он тебе дал, Юки? Ты знаешь, какой наркотик?

— Вода.

— Врачи дадут тебе попить, подожди чуть-чуть.

Голова Юки лежала у меня на коленях, когда над головой раздался стрекот вертолета.

Я опустила глаза, закрываясь от ветра, и увидела отблеск на тропинке. Я закричала, перекрывая шум винтов:

— Твилли подсыпал что-то в воду! Ты это хотела сказать, Юки? Это было в воде?

Она кивнула. Через секунду Конклин уже складывал в пакеты улики — две пластиковые бутылки с водой, а Юки в специальной люльке поднимали в брюхо вертолета.

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

ПЛАМЕННОЕ ЖЕЛАНИЕ

ГЛАВА 100

Ястреб и Голубь оставили машину за углом огромного викторианского особняка в Пасифик-Хайтс, самого большого в этом районе мультимиллионеров с великолепным видом на залив.

Выбранный ими дом выглядел внушительным и гостеприимным — икона американского стиля, — но в то же время недоступным никому, кроме очень богатых людей.

Молодые люди оглядели окна в свинцовых переплетах, купола, старые деревья, стеной обступавшие дом, отделяя его от квартир прислуги, жившей над гаражом, и от соседей. На сайте риелторов Ястреб и Голубь изучили поэтажные планы и знали любой уголок на каждом этаже. Они прекрасно подготовились, их обуревало нетерпение, и тем не менее молодые люди действовали осторожно.

Это будет их лучшее убийство — и последнее. Они оставят по себе память, бросят свою визитную карточку — и снова станут обычными людьми. Сегодняшняя ночь станет легендой. Газеты неделями будут пестреть заголовками, по этому сюжету снимут фильм, а то и не один. Ястреб и Голубь не сомневались, что об этом пожаре, вершине их преступной карьеры, будут говорить и в следующем веке.

— Я нормально выгляжу? — спросил Голубь.

Ястреб поднял ему воротник и оглядел приятеля с головы до ног.

— Прекрасно. Ты просто картинка, друг.

— Ты тоже.

Они обменялись римскими рукопожатиями, взявшись за руки у локтя, как Чарлтон Хестон и Стивен Бойд в «Бен-Гуре».

— Ubi fumus, — сказал Ястреб.

— Ibi ignis, — закончил Голубь.

«Нет дыма без огня».

Голубь туже обернул золотую фольгу вокруг бутылки «Куантро», и юноши бок о бок пошли по длинной, выложенной камнем дорожке к парадному крыльцу. На стеклянной панели входной двери был приклеен листок: «Представителям прессы: пожалуйста, оставьте нас в покое».

Ястреб позвонил в дверь.

Дин-дон.

Через частые переплеты окон он видел, как в гостиной появился седой человек. Ястреб провожал его глазами, глядя, как хозяин, известная, узнаваемая личность, идет по дому — свет автоматически включался в каждой комнате — и подходит к двери.

Дверь открылась.

— Это вы звонили? — спросил Коннор Кэмпион.

— Да, сэр, — ответил Голубь.

— Представьтесь.

— А вы зовите пока меня Голубем, а его — Ястребом. Мы вынуждены соблюдать осторожность. То, что мы знаем, может нас убить.

— Вы должны нам доверять, — подхватил Ястреб. — Мы дружили с вашим Майклом, у нас есть информация, как я уже сказал по телефону. Мы больше не в силах молчать.

Коннор Кэмпион смерил обоих визитеров взглядом, решил, что оба порядочные мошенники и вруны, но кто знает, может быть, случайно скажут что-то важное. Им, конечно, нужны деньги.

Он распахнул дверь и пригласил их войти.

ГЛАВА 101

Шестидесятипятилетний Кэмпион провел юнцов через холл и гостиную в библиотеку и включил неяркое освещение: лампу от «Тиффани», стоявшую на столе, за которым Кэмпион работал в бытность свою губернатором, и нижний свет у книжных шкафов от пола до потолка, уставленных книгами по юриспруденции.

— А ваша супруга дома? — спросил Ястреб.

— У нее был очень напряженный день. Ей пришлось лечь пораньше. Что предложить вам выпить, молодые люди?

— Мы принесли вам подарок. — Голубь протянул хозяину бутылку «Куантро».

Коннор поблагодарил юношу, стянул фольговый мешочек и взглянул на этикетку.

— Спасибо. Я открою это для вас, если хотите. Или предпочитаете что-то еще? Я, например, буду скотч.

— Нет, сэр, спасибо, мы не пьем, — сказал Голубь.

Кэмпион поставил бутылку рядом с картиной Майкла на покрытую искусной резьбой каминную полку и нагнулся открыть пузатые стеклянные дверцы застекленного шкафа, который использовал как поставец. Оттуда Кэмпион достал бутылку «Чивас» и бокал. Обернувшись, он увидел в руке Ястреба пистолет.

Бывший губернатор каменно напрягся, глядя на оружие, затем посмотрел в насмешливое лицо Голубя.

— Вы что, с ума сошли? Вы меня грабить явились? — За Голубем Ястреб с блестящими глазами и нетерпеливой улыбкой вынул из заднего кармана моток лески. Кэмпион повернулся к юнцам спиной и сказал без всякого выражения: — Пожалуй, я тоже не буду пить.

Он нарочито долго убирал бутылку виски обратно в шкафчик, незаметно просунув другую руку за книжные полки.

— Мы вынуждены связать вас, сэр, чтобы выглядело как ограбление. Это для нашей защиты, — сказал Голубь.

— И нам нужно, чтобы миссис Кэмпион спустилась вниз, — твердо добавил Ястреб. — Она захочет услышать то, что мы скажем.

Кэмпион резко обернулся, навел свою «ЗИГ»[24] на Ястреба и нажал на спуск. Раздался выстрел.

На лице Ястреба отразилось удивление, когда он посмотрел на свою розовую рубашку и увидел кровь.

— Эй! — вырвалось у него.

Разве эти жалкие панки не догадывались, что такой человек, как он, держит оружие в доступных тайниках по всему дому? Кэмпион снова выстрелил, и Ястреб упал на колени, поднял глаза на старика, выстрелил в ответ, попав в середину зеркала над камином, и рухнул на ковер лицом вниз.

Голубь, застывший на месте при звуке первого выстрела, закричал:

— Ты, сволочь! Старый псих, скотина! Посмотри, что ты натворил!

Он попятился из библиотеки и, оказавшись в гостиной, повернулся и кинулся к выходу. Коннор подошел к Ястребу и отбросил ногой пистолет подальше от выброшенной вперед руки негодяя, но потерял равновесие и едва не упал, ударившись подбородком о край стола. Он удержался, схватившись за ножку, встал и поковылял в прихожую, где нажал кнопку связи с коттеджем охранника.

— Глен! — заорал он. — Набирай «девятьсот одиннадцать», я тут кого-то подстрелил!

Когда Кэмпион вышел на крыльцо, Голубя уже и след простыл. Через двор бежал охранник с карабином, а в дверях стояла Валентина с огромными глазами, спрашивая, что, во имя Господа, здесь произошло.

В соседних домах замелькали огни, у соседей залаял волкодав.

Но Голубь как сквозь землю провалился.

Кэмпион стиснул оружие в кулаке и крикнул в темноту:

— Это ты убил моего сына, подонок, да? Ты убил моего сына!

ГЛАВА 102

Я примчалась к дому Кэмпионов через пятнадцать минут после звонка Джейкоби. Улицу перекрыл целый автопарк патрульных машин. Парамедики на редкость громко спускали по каменным ступеням тяжелую каталку, направляясь к машине «скорой помощи».

Я пошла рядом, разглядывая раненого, насколько позволяли обстоятельства. На нем была кислородная маска, простыней его накрыли до подбородка, но я видела, что молодому человеку не больше двадцати, что он белый, ростом, видимо, около пяти футов десяти дюймов, со светлыми волосами, которые явно стриг хороший мастер.

Главное, он был жив.

— Выживет? — спросила я одну из женщин-медиков.

Та пожала плечами:

— В нем две пули, сержант, плюс большая кровопотеря.

В доме Джейкоби и Конклин опрашивали бывшего губернатора и Валентину Кэмпион, которые сидели на диване, касаясь друг друга плечами и держась за руки. Конклин посмотрел на меня в упор, словно желая, чтобы я что-то поняла. Только спустя несколько минут до меня дошло — что именно.

Джейкоби кратко рассказал мне о происшедшем, упомянув, что у подстреленного Кэмпионом налетчика не было при себе документов, и спросил бывшего губернатора:

— Сэр, вы говорили, что сможете опознать второго. Поработаете с нашим художником?

— Разумеется, — кивнул Кэмпион. — Я при всем желании не смогу забыть его лицо.

Губернатору было физически худо — всего несколько минут назад он подстрелил человека. Когда Кэмпион жестом предложил мне присесть на стул у дивана, я решила, что он хочет что-то добавить по поводу происшедшего, но ошиблась.

Кэмпион сказал:

— Майкл хотел быть таким, как его друзья. Ходить по дискотекам. Веселиться. Я вечно к нему придирался. Когда я застал сына при попытке улизнуть из дома поздно вечером, устроил ему головомойку и лишил привилегий, за что он меня возненавидел.

— Коннор, — решительно заявила Валентина Кэмпион, — ты сделал то, на что у меня не хватало мужества.

— Сэр? — сказала я, не вполне понимая, к чему он начал этот разговор.

Лицо Кэмпиона осунулось от усталости.

— Он вел себя безответственно. А я пытался сохранить ему жизнь и дождаться появления новой медицинской методики, прорыва в фармакологии, чего угодно. Я ему прямо говорил: «Если решишь вести себя как взрослый человек, сообщи». Я, когда он меня ослушался, рассердился и испугался, — сказал Кэмпион треснувшим голосом. — И потерял его навсегда еще до того, как он умер. — Жена пыталась его успокоить, но Коннор Кэмпион был безутешен. — Зря я его тиранил. Весь последний месяц жизни Майка мы были как чужие. Знай я, что ему остался всего месяц… Майкл говорил мне: «Папа, качество жизни куда важнее…» — Кэмпион уставился на меня глазами в красных прожилках. — Вам вроде не все равно, сержант. Я все это рассказываю, чтобы вы поняли. Я впустил этих хулиганов в дом, потому что они сказали — у них есть информация о Майкле, и я обязательно должен был узнать какая. Сейчас мне кажется, они убили его. А вам? Сегодня они хотели нас ограбить, но почему, почему?

— Я не знаю, сэр.