Я отнюдь не хочу, чтобы мои слова звучали как хвастовство, но я посвятил много времени проверке выносливости человеческого тела в экстремальных ситуациях, зачастую мало задумываясь о последствиях для самого себя — к примеру, позволяя в кинотеатре своей ноге онеметь, а потом посмотреть, что выйдет, если я попытаюсь пойти за попкорном, или, полностью обернув указательный палец эластичным пластырем, узнать, смогу ли я его размотать. Однако благодаря этому я сделал несколько важных открытий, в частности узнал, что раскаленные поверхности не всегда выглядят таковыми на первый взгляд и что можно запросто вызвать временную амнезию, если сунуть голову под открытый ящик письменного стола.

Возможно, ваш инстинкт назовет такое поведение бездумным, однако позвольте вам напомнить обо всех тех случаях, когда вы сами подносили палец к огню, просто чтобы посмотреть, что будет (и что на самом деле было? А?), или стояли в ванне с кипятком сначала на одной ноге, а потом на другой, в ожидании, когда холодная вода из крана снизит температуру до умеренной, или сидели за кухонным столом, прислушиваясь к ощущениям, когда воск с тающей свечи капал на палец, — да о чем угодно.

По крайней мере, я занимаюсь подобными делами с целью серьезных научных изысканий. Вот почему, как я уже сказал, мне нравится выбегать за утренней газетой в самом легком облачении, которое только могут позволить приличия и миссис Брайсон.

Тем утром, когда я отправился на прогулку, на улице было —28° по Цельсию, достаточно холодно, чтобы применить выражение «колотун», кажется, есть такое. Правда, если у вас не очень богатое воображение или вы читаете мой текст не в морозилке, может оказаться сложно представить такие экстремально холодные условия. Так что давайте объясню, насколько это холодно: очень-очень.

Когда вы только выходите на улицу в такую погоду, в первую секунду воздух необычайно бодрит — это не похоже на ныряние в холодную воду, скорее, это сигнал подъема для каждой клеточки организма. Однако первая фаза проходит быстро. Не успеете вы пройти и несколько ярдов, как ваше лицо почувствует себя так, будто ему только что дали хорошую затрещину, все конечности начинают болеть, а каждый вздох дается с трудом. К тому времени, когда вы снова зайдете в дом, пальцы на руках и ногах пульсируют от несильной, но настойчивой боли и вы с интересом отмечаете, что щеки не чувствуют вообще ничего. Все остаточное тепло, которое вы вынесли из дома, давно ушло, и одежда перестала иметь хоть какую-то теплоизоляционную ценность. Это решительно неприятно.

Тридцать градусов ниже нуля — необычайно холодно даже для севера Новой Англии, так что мне было интересно выяснить, как долго я смогу выдержать такой контакт с природой; ответ — 39 секунд. И я не имею в виду, что через 39 секунд мне разонравилась идея или пришла мысль: «Боже мой, да тут довольно холодно, думаю, надо зайти в дом». Я хочу сказать, что через 39 секунд замерз до такой степени, что сбил бы с ног родную маму, только бы оказаться в доме первым.

Нью-Гэмпшир известен своими суровыми зимами, но на самом деле есть куча мест, где дела обстоят еще хуже. Самая низкая температура была зарегистрирована здесь в 1925 году: —43° по Цельсию, но двадцать других штатов — почти половина страны — имеют свои низкотемпературные рекорды. Самая низкая температура в США была зафиксирована в Проспект-Крик, штат Аляска, в 1971 году и равнялась —62° по Цельсию.

Конечно, почти в любом месте может случиться резкое похолодание. Настоящий показатель зимы — ее продолжительность. В городе Интернешнл-Фоллз, штат Миннесота, зимы настолько длинные и суровые, что среднегодовая температура равна всего 2,5° по Цельсию, безусловно, нежарко. Недалеко располагается город под названием (честное слово) Фригид, где, как я подозреваю, ситуация еще хуже, однако они не сообщают об этом, чтобы не расстраиваться.

Но звание самого безотрадного населенного пункта должен, несомненно, получить Лэнгдон, штат Северная Дакота, где зимой 1935/36 года было отмечено 176 дней подряд с температурой ниже нуля, включая 67 дней подряд, когда она падала ниже —18° по Цельсию (то есть до отметки пронзительного колотуна), по крайней мере, в какое-то время суток, и 41 день подряд, когда температура не поднималась выше —18°.

Чтобы объяснить нагляднее, 176 дней — отрезок времени между февралем и августом. Лично мне было бы сложно провести 176 дней подряд в Северной Дакоте при любой погоде, но, думаю, это к делу не относится.

В любом случае, у меня есть все, что я в состоянии пережить, прямо здесь, в Нью-Гэмпшире. Я дрожал долгими суровыми зимами в Новой Англии, но, к моему удивлению, это даже доставляло мне наслаждение. Отчасти потому, что здешние зимы — потрясающие. На самом деле есть что-то бодрящее в резком холоде и прозрачном воздухе. И зимы здесь необыкновенно красивы. Каждая крыша и почтовый ящик покрываются на несколько месяцев изящной шапкой снега. Почти каждый день светит яркое солнце, так что нет никакой тяжести серого мрака, характерной для зимы во многих других районах. А когда снег начинает темнеть и таять, обычно начинается новый сильный снегопад, который опять покрывает все пушистым покрывалом.

Местные жители радуются зиме. Они катаются на лыжах, коньках и санках по полю для гольфа. Один из наших соседей заливает свой садик на заднем дворе и превращает его в каток для детей, живущих на нашей улице. В местном колледже проводят зимний карнавал с фигурами изо льда на газоне. Все очень весело.

Но прекраснее всего осознание того, что зима — лишь один из периодов бесконечного круговорота непременно наступающих и ярких времен года. Когда вас начинает пронизывать холод, появляется уверенность в том, что жаркое лето уже не за горами. Помимо всего прочего, лето означает целый набор новых интересных событий, таких как солнечные ожоги, ядовитый плющ, инфекционные клещи, электрические садовые ножницы и — без сомнений — разжигательная жидкость для барбекю. Не могу дождаться.

Утонувшие в бумагах

Я даже не буду рассказывать о том, как утомительно пытаться зарегистрировать свою супругу или возлюбленную, родившуюся в другой стране, как законного жителя Соединенных Штатов, потому что мне не хватит на это бумаги, да и, в любом случае, слишком скучно. Вдобавок без слез я об этом говорить не могу. Кроме того, вы можете решить, что я выдумываю.

Уверен, вы усмехнетесь, если я расскажу, как один наш знакомый — известный ученый — сидел с открытым ртом, пока его дочери задавали вопросы вроде «Участвовали ли вы в какой-либо незаконной коммерческой деятельности, как то: азартные игры и прочее?» и «Были ли вы когда-нибудь членом или связаны каким-либо другим образом с коммунистической партией либо любой другой партией тоталитарного режима?», а также — мой любимый вопрос — «Планируете ли вы вступать в полигамные отношения на территории США?». Его дочери, следует заметить, было пять лет.

Видите, я уже почти рыдаю.

Определенно что-то не так в стране, где подобные вопросы задают всем без исключения, не просто потому, что они скучны и неуместны, и не потому что расспросы о политических пристрастиях ведутся под прикрытием американской конституции, а по той причине, что эти вопросы — ошеломляющая трата времени впустую. В конце концов, кто на вопрос о том, собирается ли он заниматься геноцидом, шпионажем, угоном самолетов, многоженством и любой другой деятельностью из экстремально длинного и удивительно параноидального списка нежелательных действий, ответит: «Конечно да! Скажите, это отразится на моих шансах получить регистрацию?»

Если бы все просто отвечали под присягой на эти бесцельные вопросы из списка, я бы просто вздохнул и смирился. Однако это не все. Чтобы получить легальный статус жителя США, необходимо сдать отпечатки пальцев, пройти медицинский осмотр, сдать анализы крови, письменные показания, свидетельства о рождении и браке, копию трудовой книжки, справку о доходах и многое другое — и все должно быть составлено, заверено, представлено и оплачено весьма своеобразным способом. Моей жене только что пришлось съездить в клинику, одобренную Иммиграционной службой США, в 250 милях отсюда, чтобы сдать анализ крови, несмотря на то что одна из самых лучших клиник в Америке находится здесь, в городе, в котором мы живем.

Бесконечные формы для заполнения, каждая с инструкциями на нескольких страницах, зачастую противоречат другим инструкциям и почти всегда приводят к тому, что, оказывается, чего-то не хватает. Вот типичный отрывок из инструкции по сдаче отпечатков пальцев:

«Предоставьте отпечатки всех пальцев по форме FD-258… Заполните графу в верхней части таблицы и отметьте ваш номер A# (если таковой имеется) в поле „Номер вашей грин-карты“ или „Номер любого другого документа, удостоверяющего личность“».

Если у вас нет формы FD-258 (а у вас ее нет) или вы не уверены, какой именно номер удостоверения личности нужно отметить (а вы не уверены), вы проведете несколько дней, набирая номер, который вечно занят, а потом, когда вы наконец прорветесь, вам скажут, что нужно звонить по другому номеру, и тут же произнесут его так невнятно, что вы не успеете разобрать — а вас уже разъединили. И так происходит при любом контакте с любым государственным органом Америки. Через некоторое время вы начнете понимать, почему ковбои с немилосердным взглядом где-нибудь в Монтане превращают свои ранчо в крепости и угрожают застрелить любого госчиновника, оказавшегося достаточно глупым, чтобы пересечь границы их владений.

Просто заполнить все формы как можно старательнее недостаточно, потому что, если хоть что-нибудь будет не в порядке, все отсылается назад. Моей жене вернули документы только потому, что расстояние между ее подбородком и линией роста волос на фотографии для паспорта оказалось больше поля на одну восьмую дюйма.

Для нас все это длится уже два года. Понимаете, моя жена не собирается заниматься нейрохирургией, шпионажем, участвовать или организовывать наркоторговлю, выступать за смену американского правительства (хотя, если честно, я бы ее не отговаривал) или принимать участие в любой другой незаконной деятельности. Она просто хочет иногда заниматься шопингом и быть законной гражданкой страны вместе со своей семьей. Не так много, на мой взгляд.

Кто знает, почему произошла задержка. Иногда мы получаем уведомление о том, что не хватает документов. Каждые несколько месяцев я письменно запрашиваю, что случилось, но ни одного ответа так и не получил. Три недели назад пришло письмо из иммиграционной службы в Лондоне, которое, как мы решили, должно быть официальным разрешением. Хорошая шутка! В этом письме, составленном компьютерной программой, говорилось, что ввиду того, что заявление жены не рассмотрено в течение 12 месяцев, оно стало недействительным.

Все это очень напоминает историю наших британских друзей здесь, в Ганновере. Муж работает профессором в местном университете уже несколько лет. Восемнадцать месяцев назад он и его семья приехали в Англию в годичный отпуск. Когда они, обрадованные тем, что дома, прибыли в Хитроу, чиновник иммиграционной службы спросил, как долго они собираются пробыть в Англии.

— Один год, — радостно ответил мой друг.

— А американский ребенок? — спросил работник, приподняв бровь.

Видите ли, их младший сын родился в Америке, и они не утруждали себя тем, чтобы зарегистрировать его как гражданина Великобритании. Ему было всего четыре года, так что навряд ли он стал бы искать работу и все такое.

Они объяснили ситуацию. Иммиграционный чиновник серьезно выслушал, а затем отошел, чтобы посоветоваться с инспектором.

Прошло восемь лет с тех пор, как мои друзья покинули Великобританию, и они попросту стали подозревать, что за это время их страна вполне могла сделаться похожей на Америку. Так что они ожидали чиновника с большим волнением. Через минуту тот вернулся вместе с инспектором и тихо сказал: «Инспектор спросит вас о сроке пребывания в Великобритании. Скажите „Две недели“».

Инспектор спросил, сколько времени они планируют пробыть в Англии, и они ответили: «Две недели».

— Отлично, — произнес инспектор, а затем добавил, будто только что вспомнив: — Можно зарегистрировать вашего ребенка в ближайшие пару дней, если вдруг вы решите остаться на более долгий срок.

— Конечно, — ответил мой друг.

И они так и сделали. Вот почему я люблю Великобританию. За это, а еще за пабы и маринад «Брэнстон», за сельские кладбища и за много что еще, но главное — за то, что там все еще есть госслужба, способная на искреннюю человечность, которая не ведет себя так, будто ее от вас тошнит.

С этими словами я собираюсь отправиться за партией боеприпасов для своего склада.

Пустая трата времени

Недавно я посмотрел фильм под названием «Великолепная одержимость». Снятый в 1954 году, с Роком Хадсоном и Джейн Уаймен в главных ролях, это один из тех удивительно никчемных фильмов, которых в начале 1950-х годов снималось великое множество, когда люди еще смотрели все подряд (в отличие от сегодняшнего кинематографа, где приходится включать в меню множество ярких взрывов и по меньшей мере одну сцену, где герой спускался бы по канату в шахту лифта).

В любом случае, если я правильно понял, «Великолепная одержимость» повествует о красивом молодом гонщике, которого играет Рок и который из-за своей беспечности становится виновником слепоты мисс Уаймен, попав с ней в автокатастрофу. Рок настолько сильно чувствует свою вину, что бросает любимое дело и едет изучать медицину в «Оксфордский университет в Англии», а может, в какое-нибудь другое место, а затем возвращается в Перфектвилл под вымышленным именем и посвящает свою жизнь лечению Джейн. Только вот она, конечно, не в курсе, что это он виноват в ее слепоте, и, похоже, плохо распознает голоса покалечивших ее людей.

Не нужно говорить, что они влюбляются друг в друга и ее зрение восстанавливается. Лучшая сцена в этом фильме — когда Рок снимает с глаз Джейн бинты, она произносит: «Это… ты!» — и красиво падает в обморок, но, к несчастью, сильно ударяется головой и снова теряет зрение, что делает историю гораздо интереснее, по моему мнению. Кроме того, у Джейн оказывается десятилетняя дочь, которую играет одна из смазливых актрис 1950-х годов — отвратительно скороспелых девочек с косичками, — которую так и хочется вытолкнуть из окна многоэтажки. Ллойд Нолэн тоже участвует в этом фильме, думаю, потому, что в любом фильме 1950-х годов роль врача всегда исполняет Ллойд Нолэн.

Возможно, я где-то наврал, потому что не смотрел этот фильм как положено, а может, даже нарочно перепутал детали. Я смотрел этот фильм, потому что один из наших кабельных каналов показывал его по крайней мере пятьдесят четыре раза за последние два месяца, и я постоянно натыкался на него во время поисков чего-нибудь, что мне действительно хотелось бы посмотреть.

Вы не поверите — на самом деле не поверите, — насколько ужасно и тоскливо американское телевидение. О, я знаю, насколько кошмарным может быть британское телевидение. Я жил в Англии двадцать лет, так что я хорошо знаком с разочарованием, которое вас посещает, когда вы смотрите на список телепрограмм и видите, что из самых популярных вечерних сеансов выделены «Продолжаем восхищаться», специальный выпуск передачи о природе, посвященный подводным личинкам на озере Байкал, и новый сериал с Джереми Бидлом «Ой, кажется, меня сейчас стошнит». Но даже с самой мрачной точки зрения, даже когда вам приходится выбирать между «Заключенный: тюремный корпус X» и Питером Шоу, который искренне интересуется сельскохозяйственными субсидиями в Европе, британское телевидение ни на йоту не приблизится к американскому, от которого хочется выбежать из дома и лечь посреди шоссе.

В нашем доме около пятидесяти каналов — думаю, с современными системами это число можно было бы увеличить до 200, — и вначале вы думаете, что вас может разбаловать столь широкий выбор, но постепенно приходите к выводу, что весь смысл местного телевидения заключается в том, чтобы заполнять эфирное время древним хламом.

Программы, которые даже канал «Скай Ван» не решился бы показывать (знаю, это невероятно, но тем не менее факт), занимают здесь большую часть эфирного времени. Похоже, будто просто наугад берут с полки кассету и ставят ее на воспроизведение. Я видел обзор «последних событий», которым было уже лет десять. Я видел Барбару Уолтерс, которая брала интервью у людей, умерших десятки лет назад и которые не были такими уж интересными личностями, если уж на то пошло. Семь дней в неделю вы можете наблюдать шоу Джонни Карсона, скучнейшие в 1976 году и скучнейшие и устаревшие сегодня.

Сейчас никого не посещает даже мысль о том, что телевидение могло бы, хоть иногда, быть новым и хорошим. А потому как раз сегодня вечером, в разделе «Художественные фильмы», самым интересным и притягательным, что может предложить мой журнал с телепрограммой, являются «Мэтлок» и «Маленький домик в прериях». Завтра мне советуют посмотреть «Уоллтонов» и «Даллас». На следующий день — снова «Даллас» и «Она написала убийство».

Начинаешь удивляться, кто все это смотрит. Один из наших каналов показывает мультфильмы 24 часа в сутки. То, что есть люди, которым хочется смотреть мультики всю ночь, уже знаменательно, но что на самом деле поражает — то, что по нему показывают рекламу. Что можно продать людям, которые добровольно смотрят «Микки Мауса» в 2:30 ночи? Слюнявчики?

Наверное, наиболее глубоко поражающая клетки мозга черта американского телевидения — то, что одни и те же передачи транслируются каждый вечер в одно и то же время. Сегодня вечером в 9:30 по 20 — му каналу мы можем посмотреть «Монстров». Завтра вечером в 9:30 по 20-му каналу будут идти — ну как, угадали? — «Монстры». Перед каждой серией «Монстров» демонстрируют серию «Счастливых дней», а после них — «Шоу Мэри Тайлер Мур». И так продолжается много лет, насколько я могу судить, и будет продолжаться вечно.

И то же самое происходит, честно говоря, на каждом канале в любое время. Если вы включите канал «Дискавери» и посмотрите программу «Трюкачи» (а вы ее тут же найдете), то можете быть уверены, что в следующий раз, когда вы снова включите «Дискавери» в то же самое время, там будет идти передача о голливудских трюкачах. И, возможно, та же самая серия.

Когда так много каналов, из которых можно выбирать, и почти все безнадежно скучны, получается, что смотреть в действительности абсолютно нечего. Но самое ужасное — другое. Несмотря на то, что американское телевидение предназначено для полных идиотов, несмотря на то, что оно заставляет вас рыдать, и рвать на себе волосы, и швырять в экран едой, в то же время перед ним нельзя устоять. Как однажды мне объяснил один приятель, здесь вы смотрите телевизор не чтобы увидеть, что идет, а чтобы увидеть, будет ли идти что-нибудь другое. Вы можете переключать каналы бесконечно. Когда дойдете до пятидесятого, вы уже забываете, что было по первому, и цикл повторяется снова с трогательно светлой надеждой найти что-нибудь, чем можно убить время.

Я даже не начал раскрывать тему. Ведь телевидение — моя жизнь, так что мы вернемся к этому вопросу подробнее через несколько месяцев. А сейчас мне придется вас покинуть. Скоро начнется «Великолепная одержимость», и мне действительно хотелось бы посмотреть, как Джейн Уаймен теряет зрение. Это ее лучшая роль. Кроме того, я тешу себя надеждой, что, если посмотрю этот фильм еще разок, Ллойд Нолэн наконец вытолкнет ту смазливую маленькую девочку из окна многоэтажки.

Реклама, реклама, реклама

Сейчас по телевизору идет реклама, в которой говорится: «Новый „Додж бэкфайер“. Превосходит „Крайслер инерт“ по легкости управления. Превосходит „Плимут репеллент“ по пробегу. Номер один по стоимости ремонта по сравнению с „Форд экзема“».

Как вы можете заметить, — ведь ваш мозг, к счастью, не продавлен и не затуманен многолетним переизбытком стремительной американской рекламы, — в каждой категории «додж» сравнивается только с одним автомобилем-конкурентом, что, если задуматься, делает сравнение бессмысленным. Я хочу сказать, что если бы «додж» сравнивался с десятью, или двенадцатью, или пятнадцатью автомобилями в каждой из этих категорий, тогда бы в рекламе об этом упомянули. Но поскольку в ней не говорится ничего подобного, естественно, можно сделать вывод, что «додж» оказался хуже всех своих конкурентов, кроме того самого, упомянутого. Получается, что реклама советует дважды подумать перед тем, как покупать «додж».

Слабые стороны рекламных объявлений зачастую меня останавливают. В прошлом году один из производителей гордо хвастался тем, что его автомобили названы «самыми надежными среди всех автомобилей, сделанных или собранных в США», что для меня прозвучало как предложение покупателям пойти и купить иностранную машину. Но, очевидно, прочая аудитория смотрит на это иначе.

Осторожно относиться к правде — древняя традиция американской рекламы. Я испытываю особенную нежность к рекламному ролику одной страховой компании, в котором «реальные люди в реальных ситуациях» обсуждают свое материальное положение. Когда корреспондент задал вопрос, кто эти «реальные люди», пресс-секретарь компании ответил, что на самом деле это актеры и «в данном смысле это не реальные люди». Этого вполне достаточно, чтобы составить представление об отношении американцев к рекламе.

По правде сказать, не вся реклама в Америке пустая и ложная. Многое — ну, два ролика точно — сделано забавно и оригинально. В частности, меня трогает реклама компании по доставке пиццы, в которой разносчик с грудой коробок рушит все на своем пути. (Моя наименее любимая, кстати, та, где молодая леди Ну-разве-я-не-хороша поворачивается к камере и произносит: «Не надо меня ненавидеть за то, что я красива». На что я всегда отвечаю: «О, ну что вы. Я вас ненавижу за то, что вы шарлатанка».)

Нет, проблема американской рекламы в том, что она попросту везде. На большинстве каналов передачи прерываются рекламой на пять или шесть минут. На Си-эн-эн, насколько я знаю, не показывают ничего, кроме рекламы.

Мне тут пришло в голову, что это довольно печальный факт, поэтому я потратил лишние полчаса, без дополнительной оплаты, на изучение типичного расписания программ Си-эн-эн и вот что узнал. За 30-минутный период канал прерывал эфир пять раз для демонстрации двадцати рекламных роликов. В целом это десять минут рекламы из 30 минут эфирного времени. Не считая первых семи минут в начале программы, самым продолжительным отрезком времени без рекламы были 4 минуты и 59 секунд. Кратчайший интервал между рекламными паузами составил 2 минуты. Для тех, кто страдает серьезным расстройством мозга, три ролика повторили дважды.

И это, спешу добавить, совершенно нормально. Вчера вечером на одном из каналов показывали фильм «Беглец», и я повторил наблюдения. Чтобы посмотреть фильм длительностью около 100 минут, пришлось высидеть еще 50 минут рекламы, которой прерывали кино раз двадцать (в среднем каждые семь минут).

По словам Нила Постмена, автора книги «Забавляясь до смерти», средний американец приговорен к 1 тысяче телевизионных рекламных роликов в неделю. К восемнадцатилетию средний американский ребенок просматривает с выпученными глазами не менее 350 тысяч рекламных роликов.

Сегодня все чаще, если вы не смотрите рекламу, это означает, что вы просто не знаете о том, что все равно ее смотрите, если можно так выразиться. К примеру, телекомпания Эй-би-си недавно транслировала специальный выпуск программы, посвященный съемкам диснеевского мультфильма «Горбун из Нотр-Дама». Как сообщается в «Нью-Йорк таймс», несколько телеканалов, принадлежащих Эй-би-си, также вставили в вечерний выпуск новостей «празднование студией Диснея окончания съемок фильма в Новом Орлеане». И все потому, что Эй-би-си принадлежит студии «Уолт Дисней».

Тем временем канал «Хистори» объявил о намерении показать сериал под названием «Душа компании», посвященный истории и достижениям таких корпораций, как «Боинг», «Дюпон» и «Дженерал моторе». И эти передачи должны быть подготовлены — вот это да! — самими корпорациями. Позже, когда до сведения канала довели, что это уж чересчур, «Хистори» отказался от своей идеи.

Си-эн-би-си, еще один кабельный телеканал, который объявил о начале показа еженедельного информационного альманаха «Скан», принципы честности и справедливости волновали не сильно. Эта программа должна была сообщать о последних технических достижениях — или, чуть точнее, о тех достижениях, которые одобрил спонсор, корпорация «Ай-Би-Эм», получившая право цензуры. «Это не политические новости, — объяснил пресс-секретарь Си-эн-би-си. — Это научно-популярная программа». А, тогда все нормально.

В общем, от рекламы здесь никуда не деться — и не только дома. Меня шокирует то, что тысячи школ по всей Америке сегодня работают, по меньшей мере отчасти, по материалам, предоставленным крупными корпорациями, и потому среди прочего школьники изучают правила питания от «Макдоналдс» и экологию от «Эксон». С 1989 года телекомпания «Чэннэл Ван» транслирует образовательные передачи в школах через систему замкнутого типа. Эти передачи бесплатны, однако прерываются рекламой, направленной исключительно на молодую аудиторию. Я бы назвал это неприемлемым злоупотреблением, но, очевидно, таково мнение меньшинства: «Чэннэл Ван» получил большой куш, его передачи принимают в 350 тысячах классных комнат.

Даже выпуски программы «Улица Сезам» — и это действительно разрывает сердце — стали, по словам «Бостон глоуб», «прерываться тридцатью минутами рекламы». Как отмечает «Бостон глоуб», «Улица Сезам» ежегодно приносит компании более 800 миллионов долларов от розничных продаж, а директора компании получают зарплату до 200 тысяч долларов в год. Поскольку же программа транслируется по общественному телевидению, она получает ежегодную государственную субсидию в размере 7 миллионов долларов.

Короче, я хочу сказать вот что: представьте, если эти 7 миллионов долларов потратить на городские школы. Однако мне тут же пришло в голову, что те просто пойдут и купят еще телевизоров, чтобы подключить еще больше классов к «Чэннэл Ван».

Все это перегрузило мой мозг, так что пойду приму «Тайленол». Я знаю, что, согласно опросу, этот бренд предпочитает каждый второй американец. Хотя, может, говорили о «Пепси»…

Дружелюбные соседи

Я как раз собирался написать на этой неделе что-нибудь о раздражительности или какой-либо другой черте современной американской жизни, когда миссис Брайсон (которую, позвольте заметить, я очень ценю) принесла мне чашку кофе, прочла первые несколько строк с экрана монитора и, пробормотав «Все ноешь», направилась к выходу.

— Прости, моя свежая английская роза, ты о чем? — окликнул я.

— В этой колонке ты постоянно жалуешься.

— Но мир нужно улучшать, моя сочная, краснощекая воительница, — спокойно возразил я. — К тому же жалобы — моя работа.

— Жалобы — твоя жизнь.

Уж простите, но это не совсем так. Я считаю, что как раз на этих самых страницах я как-то произнес несколько слов похвалы в честь американского кухонного диспоузла, а также четко помню, что хорошо отзывался о местном почтовом отделении за то, что они угостили меня бесплатным пончиком в День клиента. Но, возможно, жена в какой-то мере права.

В Соединенных Штатах Америки есть много прекрасного и заслуживающего похвалы: билль о правах, закон о свободе информации и бесплатные картонные спички — вот что сразу пришло на ум. Но нет ничего более выдающегося, чем доброжелательность американцев.

Когда мы переехали в маленький городок в Нью-Гэмпшире, местные приняли нас так, будто единственным, чего им не хватало для полного счастья, было наше присутствие. Они носили нам пироги, печенье и вино. Из уст не одного человека мы слышали: «Что ж, вы те, кто принес удачу в Смит-Плейс». Думаю, это традиционное приветствие в Новой Англии. Наши новые соседи, узнав, что мы собираемся сходить куда-нибудь перекусить, запротестовали, сказали, что слишком скучно обедать в неизвестном ресторане в первый же вечер в новом городе, и настояли на том, чтобы мы непременно пришли к ним в гости, будто накормить шесть лишних ртов ничего им не стоило.

Когда разговор коснулся того, что наша мебель все еще в море, на пути из Ливерпуля в Бостон, очевидно, где-то в районе Порт-Саида, Момбасы и Галапагосских островов, и временно нам не на чем спать, сидеть и есть, целый отряд дружелюбных незнакомцев (многих из которых я с тех пор никогда не видел) занес нам невзначай стулья, лампы, столы и даже микроволновку.

Это поразительно. На Рождество в этом году мы ездили на десять дней в Великобританию и, вернувшись домой голодными поздно ночью, увидели, что соседка набила наш холодильник не только самым необходимым, но и вкусным, а в вазы поставила свежие цветы. И такое происходит постоянно.

Недавно я ходил со своим ребенком на матч по бейсболу в местный колледж. Мы пришли как раз к началу и присоединились к очереди за билетами. Через минуту к нам подошел человек и спросил:

— Вы собираетесь купить билеты?

Мне хотелось ответить: «Нет, я стою здесь, чтобы очередь была еще более впечатляющей». Но, естественно, все, что я сказал, было: «Да».

— Можете взять эти, — произнес он и протянул мне два билета.

Моей первой мыслью, после многих лет неправильно по глупости понятых ситуаций, было, что он перекупщик и в этом должен быть какой-то подвох.

— Почем? — осторожно спросил я.

— Нет, нет, просто берите. Бесплатно. Понимаете, мы не сможем пойти на игру, — он показал на машину за воротами, с заведенным двигателем и женщиной на пассажирском месте.

— Правда? — спросил я. — Что ж, большое спасибо.

А затем меня осенило.

— Вы специально приехали сюда, чтобы отдать свои билеты?

— Иначе они бы просто попали в мусорный ящик, — ответил он извиняющимся тоном. — Наслаждайтесь игрой.

Я мог бы продолжать сколько угодно — поведать о молодом человеке, который вернул потерянный бумажник моего сына с деньгами на расходы почти на все лето и не взял вознаграждения; о работниках кинотеатра, которые выходят на улицу, если начинается дождь, и поднимают окна автомобилей, припаркованных вдоль близлежащих улиц, предполагая, что, по крайней мере, некоторые из них принадлежат посетителям кинотеатра, которые не знают, что идет дождь; о том, как после того, как жена местного начальника полиции потеряла волосы после химиотерапии, все полицейские побрили свои головы и собрали деньги на благотворительность для больных раком, а жена начальника перестала чувствовать себя белой вороной.

То, что жители города оставляют свои машины незапертыми с открытыми окнами, конечно, тоже кое о чем говорит. Дело в том, что здесь нет преступности. Абсолютно. Люди обычно ставят свой велосипед стоимостью 500 долларов на подножку около дерева и уходят за покупками. Если кто-то его украдет, я почти уверен, что жертва будет бежать за вором с криками:

— Не могли бы вы вернуть его по адресу Уилсон авеню, 32, когда закончите? И будьте осторожны — третья скорость западает.

Никто ничего не запирает. Я помню, как это поражало во время моего первого визита, когда риэлтер повела меня показывать дома (еще один факт — риэлтеры в Америке знают, как не терять время даром) и постоянно оставляла свою машину незапертой, даже когда заходила в ресторан пообедать, причем на переднем сиденье валялся ее мобильный, а на заднем лежали пакеты с покупками.

У одного из домов она поняла, что взяла не тот ключ.

— Задняя дверь не заперта, — доверительно сообщила она мне и оказалась права. Позже я понял, что ничего необычного в этом нет. Мы знаем местных жителей, которые уезжают в отпуск и не запирают дверей; даже не представляю, где может быть ключ от их дома, если таковой имеется.

Теперь вы, возможно, вправе удивиться, почему тогда это не рай для воров. Я считаю, тому две причины. Во-первых, здесь нет рынка сбыта краденых вещей. Если вы подойдете к кому-нибудь в Нью-Гэмпшире и исподтишка спросите: «Не хочешь купить автомагнитолу?», человек посмотрит на вас как на сумасшедшего и ответит: «Нет, у меня уже есть одна». А потом сообщит о вас в полицию, и — это вторая причина — придет полицейский и вас застрелит.

Шучу, конечно; полицейские здесь не стреляют в людей, потому что в этом нет необходимости, ведь преступность отсутствует. Это редкий и согревающий душу пример социального благоразумия. Мы уже привыкли к этому, но, когда мы только переехали и я выразил свое удивление в разговоре с женщиной, которая выросла в Нью-Йорке, но прожила здесь уже двадцать лет, она положила руку мне на плечо и сказала, будто делясь великой тайной:

— Милый, ты больше не в реальном мире. Ты — в Нью-Гэмпшире.

На горячей линии

Как-то раз в нашей ванной комнате я наткнулся на предмет, который сразу занял все мои мысли. Это был небольшой диспенсер с зубным флоссом.

Но мой интерес вызвал не флосс, а сам контейнер, на котором имелся номер бесплатной горячей линии. Вы можете звонить по горячей линии компании-изготовителя двадцать четыре часа в сутки. Однако возникает вопрос: зачем может понадобиться туда звонить? Я постоянно представляю парня, который набирает номер и говорит взволнованным голосом: «Знаете, я купил флосс. Что теперь делать?»

Исходя из своего опыта, смею утверждать, что, если вам нужно по какой-либо причине звонить поставщику флосса, вероятно, вы просто не готовы к такому уровню гигиены рта.

Мое любопытство возросло, я осмотрел наши шкафы и с интересом выяснил, что почти все американские хозяйственные товары имеют на упаковке номер горячей линии. Оказывается, вы можете позвонить, чтобы вам объяснили, как пользоваться мылом и шампунем, получить полезные советы по поводу того, как хранить мороженое, чтобы оно не растаяло и не побежало через край контейнера, а также получить профессиональный совет о том, на каких частях тела вы можете с наибольшим успехом и не в ущерб красоте использовать лак для ногтей («Так, давайте разберемся. Вы говорите, он не подойдет для лба?»).

Для тех, у кого нет телефона, или у кого он, возможно, есть, но кто еще не научился им пользоваться, большинство продуктов также имеют на упаковке полезные советы наподобие следующих: «Очистите от скорлупы перед употреблением в пищу» (на упаковке с арахисом) и «Предупреждение: не использовать для хранения пищевых продуктов» (на бутылке с отбеливателем). Только что мы купили электрический утюг, который напомнил нам, помимо всего прочего, что его нельзя использовать со взрывоопасными веществами. Прямо-таки в тему, пару недель назад я прочел, что компании-изготовители программного обеспечения для компьютеров подумывают о том, чтобы переформулировать инструкцию «Нажмите любую клавишу для загрузки», потому что многие звонят, чтобы спросить, где же находится эта Любая Клавиша.

До недавнего времени мне хотелось открыто смеяться над людьми, которым нужны такого рода элементарные инструкции, однако затем произошли три события, которые заставили меня пересмотреть свои взгляды.

Первое: я прочел в газете, как Джон Смольтц, питчер бейсбольной команды «Атланта брейвз», однажды вышел на тренировку с ярко-красным рубцом на груди и, когда его попросили объяснить, смущенно признался, что пытался погладить рубашку на себе.

Второе: меня осенило, что, хотя я никогда в жизни не делал ничего столь глупого, это всего лишь потому, что это просто не приходило мне в голову.

Третье и, возможно, самое впечатляющее событие произошло, когда два дня назад я вышел, чтобы выполнить два несложных дела — купить немного курительного табака и отослать несколько писем. Я купил табак, пересек с ним улицу по направлению к почтовому ящику, поднял крышку и бросил табак вовнутрь. Не могу сказать, сколько я прошел, пока не понял, что сделал что-то не то.

Видите? Люди, которым нужны наклейки на почтовых ящиках со словами: «Не бросать табак и другие личные вещи», не могут насмехаться над другими, даже если те гладят грудь утюгом или ищут телефон горячей линии, чтобы получить инструкцию по использованию шампуня.

Я упомянул об этом однажды вечером за ужином и был удивлен тем, что вызвал энтузиазм и рвение у всех членов моей семьи, которые начали наперебой предлагать варианты наклеек специально для меня, к примеру: «Внимание: если висит надпись „На себя“, бесполезно толкать дверь в противоположную сторону» и «Осторожно: не пытайтесь снимать через голову свитер в окружении столов и стульев». Моим любимым стало: «Будьте внимательны: убедитесь, что пуговицы рубашки попали в правильные петли, до выхода из дома». И горячее обсуждение длилось несколько часов.

Я признаю, что, когда касается памяти, личной гигиены, прохода через низкие дверные проемы и многого другого, иногда я оказываюсь не на высоте, однако виной всему мои гены. Позвольте объяснить.

Только что я прочел газетную статью об исследовании, проведенном Мичиганским университетом, а может, это был Университет Миннесоты (в любом случае в названии университета стоял какой-то «холодный» город), которое показало, что рассеянность — порок генетический. Я вложил эту статью в папку «рассеянность» и, конечно же, тут же о ней забыл.

Однако в процессе ее поисков этим утром я обнаружил еще один файл с интригующим названием «Гены и все прочее», который оказался не менее любопытным и — вот уж повезло — не совсем бесполезным. В нем я нашел статью от 29 ноября 1996 года из журнала «Сайенс» под заглавием «Связь тревожного состояния с полиморфизмом транспортера серотонина».

Если быть совсем честным, я не слежу за полиморфизмом транспортеров серотонина должным образом, по крайней мере во время баскетбольного сезона, но когда я увидел предложение «Управляя силой и продолжительностью серотонергетических реакций, ген 5-НТ (5-НТТ) является центральным для точной настройки мозговой серотонинергической нейропередачи», я подумал: «Эй, эти ребята, похоже, знают, о чем говорят».

Главным достижением исследования стало то, что ученые назвали ген (его номер SLC6A4 в хромосоме 17ql2, в случае, если захотите проверить дома), который определяет, является ли беспокойство врожденным свойством или нет. Чтобы быть точным, если у вас длинная версия гена SLC6A4, то вы, скорее всего, человек, легкий на подъем и спокойный, но если у вас короткий ген, то каждый раз, выйдя из дома, вы в какой-то момент непременно произносите: «Остановите машину. Кажется, я забыл выключить в ванной воду».

На практике это означает, что если беспокойство — не врожденная черта, тогда вам не о чем беспокоиться (хотя вы все равно будете), тогда как, если беспокойство дано от рождения, здесь абсолютно ничего уже не поделаешь, так что вы с тем же успехом можете перестать беспокоиться (все равно не сможете). А теперь сопоставим это с вышеупомянутыми выводами о рассеянности, сделанными в «Университете какого-то „холодного“ города», и, думаю, вы увидите, что нашим генам есть за что ответить.

И еще один важный факт из файла «Гены и все прочее». По мнению Ричарда Докинза в «Слепом часовщике», каждая из 10 триллионов клеток человеческого тела содержит больше генетической информации, чем вся энциклопедия «Британника» (причем без заказа доставки на дом), а при этом 90 % всего генетического материала не отвечает абсолютно ни за что. Гены просто сидят, как дядюшка Фред и тетушка Мюриэль, которые заскакивают в гости по воскресеньям.

Из всего этого, я думаю, мы можем сделать четыре основных вывода, а именно: (1) несмотря на то что ваши гены ничего не делают, они могут подвести вас множеством довольно некрасивых способов, (2) всегда сначала отправляйте письма, а потом уже покупайте табак, (3) никогда не обещайте составить список из четырех пунктов, если не можете вспомнить последний и (4).

Эти скучные иностранцы

Джулиан Барнс в строке, авторство которой я собираюсь приписать себе, когда наступит подходящий момент, однажды заметил, что любой иностранец, приехавший в Соединенные Штаты, может показать фокус: «Купи газету и посмотри, куда же делась твоя страна».

На самом деле не обязательно читать газеты. Вы можете пролистать журнал, или посмотреть телевизор, или просто пообщаться с людьми. Мой сын только что рассказал мне, что на тесте на тему последних политических событий на одном из занятий в старших классах назвать имя премьер-министра Великобритании смог только один человек, то бишь он. Я почти уверен, что всего один из 500 американцев в курсе, что в Великобритании надвигаются всеобщие выборы.

Конечно, надо быть справедливым, большинство жителей многих стран имеют очень смутное представление об остальном мире. Я хочу сказать, можете ли вы назвать лидеров Дании, или Нидерландов, или даже Ирландии? Конечно нет — а ведь вы необычайно умны и внимательны. Теперь вы меня понимаете. Вам просто незачем это знать.

Вокруг слишком большой мир, чтобы за всем уследить, а вы слишком заняты изучением «EastEnders».[4] Я понимаю.

Но есть разница. По крайней мере, из газет и новостей вы знаете, что за Ла-Маншем существует мир и что люди что-то в нем делают (в большинстве случаев блокируют порты и усложняют жизнь законопослушным дальнобойщикам из растущего числа демократий, если мне не изменяет память).

Здесь тоже так было — раньше. Журнал «Тайм» полнился историями о слабом коалиционном правительстве в Италии и коррупционных скандалах в Южной Америке, вечерние новости показывали, по крайней мере временами, репортажи корреспондентов в костюмах от «Бербери», стоящими с микрофонами напротив фондовой биржи, или сампана, или Конгресса народной революции — в любом случае заведомо не в Небраске. Даже если вы не обращали внимания на эти мелочи, они хотя бы напоминали о том, что вы живете в огромном мире.

Сейчас такого нет. За первые три месяца этого года в американском издании «Тайм» не появилось ни одного репортажа из Франции, Италии, Испании или Японии, если назвать всего несколько стран, которые, похоже, избежали упоминаний. Британия заняла несколько страниц только из-за Долли — клонированной овцы. Германия попала в этот журнал только благодаря спору правительства с учеными. Иначе в Западной Европе все покрывала бы кромешная тьма. Международный раздел «Тайм» включает теперь одну-единственную историю — или две, максимум. Удивительно, если посмотреть на первую страницу, корреспонденты «Тайм» есть везде — в Париже, Лондоне, Риме, Вене — всех не перечесть. Пожалуйста, я тоже хочу такую работу!

Телевизионные новости не лучше. Просто чтобы убедиться, что я не вру (или в самом деле не говорю ничего глупого и неподходящего), я просмотрел вчера вечерний выпуск новостей Эн-би-си. Это одна из главных общенациональных программ новостей, подобных шестичасовому выпуску новостей Би-би-си, однако с несколькими минутами рекламы фиксаторов зубных протезов, кремов от геморроя и слабительного. (Люди, которые смотрят вечерние новости в Америке, очевидно, не обладают идеальным здоровьем.)

Выпуск состоял из одиннадцати репортажей, из которых десять были посвящены исключительно Соединенным Штатам. И только один, о визите вице-президента Гора в Китай, признал, что есть еще мир за пределами этой страны, хотя на самом деле был посвящен торговым возможностям Америки и длился ровно двадцать две секунды. Причем целых две секунды показывали толпу людей на велосипедах напротив здания, похожего на пагоду, так что, думаю, это считается.

Позже я повторил опыт с главным вечерним выпуском новостей Си-эн-эн. Он длился час, так что вместил еще больше рекламы болеутоляющих, масел и ментоловых мазей (кто-то действительно должен доставить всех этих зрителей в больницу), но также вместил двадцать два отрывка с новостями, из которых все двадцать два были об Америке. И это в программе, которая называется «Мир сегодня».

Именно потому, что все неамериканское демонстрируется настолько редко, люди здесь часто просто выходят из себя, когда видят что-то незнакомое с первого же взгляда. Передо мной лежит номер «Нью-Йорк таймс» с обзором книги британского журналиста Стивена Фэя о Нике Лисоне и крахе банка «Бэрингз»; исследователь жалуется, довольно сильно раздражаясь, что книга «захламлена без всякой на то необходимости сбивающим с толку британским английским». Среди ярких выражений он приводит примеры: «напортачить», «без шансов» и фразу относительно торгового зала, который был «размером с футбольное поле». Представьте себе — книга британского автора о служащем британского банка с несколькими британскими выражениями. Это так бесцеремонно с их стороны. А потом они захотят, чтобы мы знали, кто у них премьер-министр.

Грустно, честное слово. При чтении британских книг или просмотре британских фильмов, когда я рос, мне нравилось то, что я не сразу понимал смысл происходящего, пытался угадать, что имеют в виду герои, когда говорят: «Ловко мы ударили по бошам на шестицилиндровых, с теми самолетами-снарядами, с которыми профи из гражданской авиации завалили на полдник две недели назад, правда?», или старался догадаться, что такое «Мармайт» (и в голову ни разу не приходило, что это съедобная замазка). Боюсь, американцы сейчас не хотят этого делать.

Я только что посмотрел «Английского пациента» в нашем местном кинотеатре, и какая-то дама позади меня повторяла каждое слово, произнесенное Жюльетт Бинош, повернувшись к своему партнеру, и спрашивала громким, обиженным, гнусавым голосом: «Что она говорит?» Это было так утомительно, что в конце концов мне пришлось задушить ее своим пиджаком.

На той же неделе я прочел в газете обзор фильма Джеки Чана, в котором обозреватель жаловался, опять сильно раздражаясь, что не смог понять диалоги. (Подсказка обозревателю: привлекательность фильмов Джеки Чана состоит не в качестве текста). Я читал и слышал о похожих жалобах на следующие фильмы и их отрывки: «Тайны и ложь», «Моя левая нога», «Обязательства», «Блеск», «Мелкая могила» — безусловно, почти на все фильмы, пришедшие из говорящего не-по-американски мира.

Я мог бы продолжать бесконечно, но, увы, мой лимит исчерпан, и я чувствую, как вы не можете дождаться новостей по приемнику, чтобы послушать о результатах повторных выборов в Бельгии. Тем временем я собираюсь смотреть британские новости как можно внимательнее. Но хотел бы попросить только об одном. Если Маргарет Тэтчер вдруг покинет свой пост, дайте мне знать. И прекратите, пожалуйста, радио называть приемником.

Революция подстаканников

Меня заверили, что это правда.

Один человек звонит по телефону технической поддержки и жалуется, что его держатель для чашки на компьютере отломался, и он хотел бы знать, как прикрепить его обратно.

— Держатель для чашки? — озадаченно переспрашивает сотрудник техподдержки. — Простите, сэр, я не понимаю. Вы купили этот держатель на компьютерной выставке или получили в подарок?

— Нет, это входило в стандартный набор комплектации моего компьютера.

— Но наши компьютеры не поставляются с держателями для чашек.

— Ну прости, друг, видимо, поставляются, — немного резко отвечает клиент. — Я сейчас на него смотрю. Ты нажимаешь кнопку на панели, и он выдвигается вперед.

Как выяснилось, он использовал лоток CD для того, чтобы ставить на него свой кофе.

Я упомянул эту историю в качестве вступления для темы этой недели: подстаканники. Не знаю, существуют ли они в Великобритании, но если нет, поверьте мне, страна на пути к этому. Подстаканники завоевывают мир.

Если вы не знакомы с этим приспособлением, поясню: это маленькие подносы, подставки или другие плоские предметы с углублением для чашки или стакана, которые можно найти во многих местах каждого современного американского автомобиля. Часто они располагаются на задних сиденьях или встроены в подлокотники кресел, однако, поскольку они зачастую встроены весьма искусно, вам никогда не придет в голову искать специальное устройство, на которое можно поставить напиток. В общем, по моему опыту, если вы нажмете незнакомую кнопку в американском автомобиле, она либо запустит дворники на заднем стекле, которые будут натужно тереть стекло каждые шесть секунд до конца ваших дней, причем не важно, что вы будете предпринимать, чтобы их остановить, либо заставит выдвинуться, приподняться, выпасть или каким-либо другим способом загадочно войти в вашу жизнь держатель для чашки.

В наши дни почти невозможно преувеличить важную роль держателей для чашек в американской автомобильной промышленности. «Нью-Йорк таймс» только что выпустила длинную статью, в которой рассказано о тестировании дюжины семейных автомобилей. Все они сравнивались между собой по десяти основным критериям, таким как размер двигателя, багажное отделение, управляемость, качество подвески и, конечно же, количество подстаканников. Один наш знакомый автодилер сказал, что это первое, на что люди обращают внимание, о чем в первую очередь спрашивают и что сразу проверяют, когда приходят посмотреть автомобиль. Люди покупают машины из-за держателей для чашек. Почти все рекламные объявления ярко выделяют подстаканники в тексте.

Некоторые автомобили, такие как последняя модель «Додж караван», выходят в свет с семнадцатью подстаканниками. Семнадцатью! Самый большой «Караван» может вместить до семи пассажиров. Не нужно быть ядерным физиком, да и просто чересчур внимательным, чтобы подсчитать, что в таком случае на одного пассажира приходится по 2,43 держателя. Зачем, можете вы справедливо спросить, каждому пассажиру в автомобиле по 2,43 подстаканника? Хороший вопрос.

Американцы, и это правда, поглощают в хорошем смысле шокирующий объем жидкостей. На одной из наших местных бензозаправочных станций, как мне сказали, продают ароматизированный сладкий напиток под названием «Слэрпи» в контейнерах объемом до 1,7 литра. Это три английские пинты отвратительного вещества, от которого язык становится синего цвета. Но даже если бы каждый член семьи налил «Слэрпи» и собственную бутылку молочка магнезии, чтобы справиться с последствиями, все равно осталось бы три свободных держателя для чашек.

Существует старая традиция заполнения интерьера американских автомобилей множеством гаджетов и новинок, и я думаю, что изобилие держателей для чашек — просто дань традиции.

Причина, по которой американцы стремятся к комфорту в своих автомобилях, состоит в том, что они в них живут. Почти 94 % всех поездок из дома в Америке осуществляется на автомобиле. (В Англии эта цифра составляет 60 %, что довольно плохо.) Люди в Америке не берут машину, чтобы просто съездить в магазин, а берут ее, чтобы передвигаться между магазинами. Большинство компаний в Америке имеет собственные парковки, так что любой работник, выполняющий шесть поручений, может порой уехать и приехать на одно и то же место парковки шесть раз, даже если ему нужно попасть в пару мест на противоположной стороне улицы.

В Соединенных Штатах 200 миллионов автомобилей — это 40 % от общего числа автомобилей во всем мире при 5 % мирового населения, — и еще 2 миллиона новых машин появляются на дорогах каждый месяц (хотя очевидно, что многие отправляются на пенсию). Даже если так, в Америке вдвое больше автомобилей, чем двадцать лет назад, и они катаются на возросшем вдвое числе дорог, накапливая в пробеге вдвое больше миль.

Так что американцам нравится комфорт, у них много машин, в которых они проводят много времени. Однако есть предел тому, сколько сложных приспособлений можно встроить в автомобильный салон. Что лучше, чем украшать салоны щегольскими держателями для чашек, особенно когда люди, похоже, ими увлеклись? Это моя теория.

Истинная правда то, что те, кто не встраивают подстаканники в автомобили, совершают большую ошибку. Пару лет назад я прочел, что «Вольво» именно по этой причине пришлось изменить комплектацию всех своих моделей для американского рынка. Инженеры «Вольво» наивно предполагали, что первым делом покупатели смотрят на надежный двигатель, защиту от боковых ударов и подогрев сидений, когда на самом деле они обожают маленькие подставки, на которых можно разместить свой «Слэрпи». Поэтому ребята по имени Нильс Нильссон и Ларе Ларссон занялись проектированием подстаканников, и «Вольво», таким образом, была спасена если не от финансового краха, то от позора.

Из всего вышесказанного мы можем сделать важный вывод — как ни старайся, просто невозможно заполнить колонку лишь дискуссией о подстаканниках.

Так что позвольте рассказать, как мне удалось узнать, что тех ребят из «Вольво» звали Нильс Нильссон и Ларе Ларссон.

Несколько лет назад я был в Стокгольме и однажды вечером, не найдя более интересного занятия (понимаете, это было после 7 вечера, так что до начала ночной жизни в городе оставалось еще много времени), провел несколько часов до отхода ко сну, лениво листая местный телефонный справочник и считая имена. Я слышал, что в Швеции всего несколько фамилий, и это абсолютная правда. Я насчитал более двух тысяч Эрикссонов, Свенссонов, Нильссонов и Ларссонов. Там так мало имен (я должен это сказать — может быть, шведы настолько скучный народ), что многие люди использовали одно и то же имя дважды. В Стокгольме 212 человек по имени Эрик Эрикссон, 117 Свенов Свенссонов, 126 Нильсов Нильссонов и 259 Ларсов Ларссонов. Я записал эти имена и цифры на листке бумаги и все эти годы гадал, где смогу их использовать.

И здесь, думаю, мы можем сделать два следующих вывода. Храните все клочки бумаги с бесполезной информацией, потому что однажды вы будете рады тому, что это сделали, а если поедете в Стокгольм, закажите выпивку.

Как заполнять налоговую декларацию

Прилагаю форму 1040-ES OCR Федеральной налоговой службы США образца 1997 года: «Расчет приблизительного налога для индивидуальных предпринимателей». Эту форму можно использовать, чтобы оценить ваш текущий финансовый год, если:

Вы владелец домашнего хозяйства и сумма возраста вашей супруги и иждивенцев минус возраст ваших домашних животных (смотри график 12G) делится на целое число. (Используйте дополнительную таблицу 142С, если животные умерли, но похоронены на вашей территории.)

Ваш совокупный скорректированный доход не превышает ваш скорректированный совокупный доход (где применимо) и вы не выплачивали облагаемые налогом проценты по доходам от дивидендов до 1903 года.

Вы не претендуете на налоговые льготы за выплату налогов в других странах, кроме случаев подачи на «иностранные» налоговые льготы по кредиту. (Внимание: если вы подаете на налоговые льготы за выплату налогов в других странах, кроме тех случаев, когда имеются в виду иностранные «налоговые льготы по кредиту», вы можете быть оштрафованы на 125 000 долларов либо приговорены к 25 годам тюремного заключения.)

Вы принадлежите к одной из категорий: женат/замужем и подаете документы вместе; женаты/замужем и не подаете документы вместе; не женаты/ не замужем и не подаете документы вместе; работаете вместе, но подаете документы раздельно; другое.

Инструкция

Заполните все пункты чернилами, номер второй — графитовым карандашом. Не выходите за границы поля. Не используйте аббревиатуры или знаки повторения. Не делайте орфографических ошибок во фразе «прочие положения». Напишите свое имя, адрес и номер социального страхования, а также имя, адрес и номер социального страхования вашей супруги/супруга и иждивенцев, полностью на каждой странице дважды. Не ставьте галочку там, где надо ставить крестик, и не отмечайте крестиком поле, которое нужно отметить галочкой, если, конечно, вы не сгораете желанием все начать с начала. Ни в одном из полей не пишите «не знаю». Не рисуйте.

Вначале заполните разделы с 47-го по 52-й, затем займитесь четными пунктами и завершите в обратном порядке. Не используйте эту форму, если общая сумма ваших субсидий и расходов на ренту превышает размер налоговой льготы по трудовому доходу либо наоборот.

В графе «доход» укажите размер своей зарплаты, чистого дохода, облагаемого налогами, из иностранных источников, авторских гонораров, чаевых, денежных вознаграждений, процентов, прибыли с капитала, воздушных миль, кружек пива, за которые было заплачено наличными, и денег, найденных за шкафом. Если ваши доходы полностью или частично вторичны или полностью или частично не первичны и поступают из других стран, помимо Соединенных Штатов (если не уверены, какие это страны, обратитесь к брошюре Информационного агентства США 212W «Страны, не являющиеся Соединенными Штатами»), либо ваш оборотный совокупный доход из таблицы Н больше, чем ваша налоговая льгота по трудовому доходу от чистых, не облагаемых налогом расходов, вы должны приложить отказ от прав арендодателя/цедента. При невыполнении этого условия налагается штраф в размере 1 500 000 долларов и забирается ваш ребенок.

В разделе 890f укажите размер фермерского дохода (если такового нет, объясните подробно). Если вы родились после 1 января 1897 года и вы не вдовец (вдова), включите дополнительные расходы в форс-мажорные обстоятельства и перенесите эти цифры с учетом девальвации в строку 27iii. Вы должны указать число индеек, отправляемых на убой для экспорта. Вычтите, но не списывайте, чистые совокупные дивиденды соразмерно выплатам по процентам, умножьте на общую длину вашего дома в шагах и перейдите к строке 356d.

В таблице F1001, строка С, перечислите содержимое вашего гаража. Включите все электрические и неэлектрические приборы в таблицу 295D, но не включайте электрические и неэлектрические приборы, не указанные в дополнительной форме 243d.

В «личных расходах» перечислите все расходы наличными дороже 1 доллара и приложите чеки. Если вы прошли курс лечения у дантиста и не требуете возмещения за утечку нефти, допущенную федеральными властями, внесите все размеры вашей обуви, начиная с рождения и заканчивая настоящим временем (только правая нога). Умножьте на 1,5 или 1319, эта цифра больше, и разделите показания строки 3f на 3d. В разделе 912g введите размер федерального денежного пособия на производство люцерны, ячменя (но не сорго, если только не для домашнего использования) и охры, вне зависимости от того, получали вы его или нет. Если вы не укажете эти данные, штраф составит 3 750 000 долларов, а вы приговариваетесь к смертельной инъекции.

Если ваши дети являются иждивенцами, но не проживают с вами, или живут с вами, но не являются иждивенцами, либо являются иждивенцами и живут с вами, однако редко бывают дома и вы не обращаетесь за получением льготы на аренду морских судов водоизмещением больше 12 тыс. тонн (15 тыс. тонн, если вы родились на острове Гуам), вы должны заполнить и приложить форму на льготы на морские суда. При несоблюдении этого требования налагается штраф в размере 111 000 000 долларов и ядерная атака на маленькую нейтральную страну.

На страницах 924–926, строка D, впишите имена коммунистов или наркоманов, которых вы знаете лично. (При необходимости используйте дополнительные страницы.)

Если вы обладаете доходом от процентов с вкладов, ценных бумаг, облигаций на предъявителя, сертификатов на депозит или других фидуциарных инструментов, но не знаете размера вашей шляпы, заполните дополнительно таблицы 112d и 112f и приложите все смежные таблицы. (Но не высылайте таблоиды.) Приложите, но не объединяйте, текущие убытки от инвестиций в горнодобывающую промышленность, товарооборот и трансплантацию органов, разделите на общее число посещений мотелей в 1996 году и перейдите на любой незаполненный участок.

Если вы имеете непогашенные платежи на содержание наемных рабочих, плохо.

Для вычисления вашего приблизительного размера налога, сложите строки с 27-й по 964-ю, вычтите строки 45а и 699f из графика 2F (если цифра больше или меньше 2,2 % от среднего альтернативного минимального приблизительного размера налога за последние пять лет), умножьте на число оборотов двигателя вашего автомобиля, когда он застрял на дороге в гололед, и добавьте 2. Если показатель строки 997 меньше показателя строки 998, начните все сначала. В графе «налоговое обязательство» напишите очень большую цифру.

Оплатите чек для «Налоговой службы США и Республики, которую она поддерживает» и отметьте их доброжелательное отношение к ничтожному белокожему. На обратной стороне чека напишите номер вашего удостоверения социального страхования, идентификационный номер налогоплательщика, КПП налоговой службы, номер зоны подъединицы регионального офиса налоговой службы (если вы не подали уведомление Т/45 об исключении из этой зоны), укажите сексуальную ориентацию и название любимых сигарет и отправьте все это по адресу:


Налоговая служба Соединенных Штатов Америки
Центр принятия и распределения налогов
Здание D/строение С78
Кабинет 900
Нижняя зона 12
Ящик 132 677-02
Полка 2, которая находится на полпути назад Город федерального значения Штат Мэриленд, 10 001.


Если у вас есть вопросы о подаче документов или нужна помощь, звоните 1–800-ЗАНЯТС). Спасибо и счастливого 1998 года. Несоблюдение этого требования карается штрафом в размере 125 тысяч долларов и длительной прогулкой к холодильнику.

Внимание: обо всех весельчаках будет доложено куда следует

В одном из баров нашего милого, аккуратного и небольшого городка в Нью-Гэмпшире, в котором я живу, недавно поставили маленькие таблички, на которых обычно предлагают заказать бокал пинаколады по специальной цене или с надписью типа «Заходите к Чипу и Тиффани каждый день в счастливый час».

Однако на этих табличках значилось отнюдь не гедонистическое предложение принять в чем-либо участие, а следующее: «Мы с большой ответственностью относимся к нашим гостям. Поэтому мы вводим политику ограничения количества напитков для каждого клиента до трех. Спасибо за понимание и сотрудничество».

Когда бармен (причем в таком университетском городке, как наш) начинает говорить, что вам пора удалиться после трех бутылок пива — а это около полутора английских пинт, — вы понимаете, что что-то не так. Как видите, проблема не в том, что народ в Ганновере позорит сам себя. Проблема в том, что они могли бы веселиться на уровне выше среднего, что считается приемлемым в обществе в тяжелый век, в который мы живем.

Г. Л. Менкен однажды назвал пуританство «навязчивым страхом, что кто-то где-то может быть счастлив». Он произнес это семьдесят лет назад, однако до сих пор, как и в те времена, это правда. Повсюду в Америке, куда бы вы ни повернулись, вы сталкиваетесь со странной и настойчивой заботой о вашей персоне, как на этих бессмысленных новых табличках в местном баре.

Самое главное — что эти таблички в любом случае абсолютно бесполезны. К собственному разочарованию, я узнал, что когда американский приятель приглашает тебя выпить кружечку пива, то он имеет в виду именно кружечку пива. И вы осторожно потягиваете свою кружку сорок пять минут, пока пиво не кончится, а затем ваш друг говорит:

— Эй, это было здорово. Давай повторим еще разок в следующем году.

Я не знаю никого — никого, кто бы был настолько дерзок, чтобы выпить три напитка за одно посещение. Все, с кем я знаком, почти не пьют, никогда не прикасаются к табаку, следят за своим холестерином, будто они ВИЧ-больные, бегают рысцой до Канады и обратно дважды в день и рано ложатся спать. Сегодня все это чрезвычайно важно, и я знаю, что они переживут меня на несколько десятков лет, однако это не так уж здорово.

Американцы в наши дни находят самые необычные причины для беспокойства. Газетные обзоры фильмов, к примеру, почти всегда заканчиваются абзацем, в котором отмечено, что в данном фильме может вызвать у зрителей отрицательные эмоции — жестокость, сексуальные сцены, грубые выражения и так далее. В принципе, это выглядит достаточно резонно, но примечательны те пункты, которые газеты считают достойными упоминания. «Нью-Йорк таймс» недавно подвела итог обзору нового фильма Чеви Чейза мрачным предупреждением: «„Каникулы в Лас-Вегасе“ получили статус „Только с родителями“. Помимо сексуального подтекста, в нем есть сцены с гремучими змеями и азартными играми».

О нет, спасибо, тогда вычеркиваем.

Тем временем «Лос-Анжелес таймс» предупреждает своих читателей, что «Лучше не бывает» содержит кадры с «грубыми выражениями и элементами грубости» (чем бы те ни были), а «Мышиная охота» содержит «драки, похотливый юмор и выражения». Не «грубые выражения» или «непристойные выражения», а просто «выражения». Боже мой, подумайте только. Выражения в фильме! Не считая драк. А я уже хотел повести детей в кино!

Короче, в этой стране активно и бессмысленно беспокоятся почти обо всем на свете. Книжные магазины и списки бестселлеров заполнены книгами типа «Соскальзывание в Гоморру» Роберта Борка, в которой предполагается, что Америка находится на грани катастрофического морального падения. Среди буквально сотен поводов для тревоги Борк особо выделяет «злобную активизацию феминизма, гомосексуализма, инвайронментализма [и] сторонников прав животных». Я вас умоляю.

То, что в других странах едва ли вызовет хоть какое-то волнение, здесь рассматривается как почти губительная распущенность. Одну женщину в городе Хартфорд, штат Коннектикут, недавно чуть не арестовали, когда охранник увидел, как она кормит грудью своего малыша — имейте в виду, осторожно, с детским одеяльцем через плечо и сидя спиной ко всему миру — в своей машине, на дальнем углу парковки ресторана. Она вышла из ресторана и пошла к своей машине покормить ребенка, потому что там она могла бы уединиться — но, видимо, недостаточно хорошо. Должно быть, кто-то с биноклем заметил, что она делает, и можете представить последствия такого поступка в стабильном и порядочном обществе.

Тем временем в Боулдере, штат Колорадо, в котором один из самых строгих в Америке законов против курения (то есть они просто вас застрелят), один актер в любительской постановке также едва не был арестован, уж поверьте, за курение сигареты на сцене во время представления, как того требовала роль. Курение, конечно же, в наши дни запретное действие. Зажгите сигарету где угодно в Америке — и на вас посмотрят как на отверженного. Закурите в помещении в публичном месте, и, скорее всего, вас тут же выметет оттуда фаланга службы охраны.

Во многих штатах — Вермонте и Калифорнии, если назвать хотя бы два, — законы объявляют курение практически в любом помещении, кроме частных владений, а зачастую и на улице, незаконным. Сейчас я полностью против курения, однако все чаще запреты переходят в истерику. Одна компания в Нью-Гэмпшире только что объявила, что работник, которого подозревают в том, что он выкурил сигарету раньше, чем за сорок пять минут до прихода на работу, подлежит увольнению, даже если он курил в собственном доме в свое свободное время сигареты из материалов, одобренных правительством.

Но самое удивительное то, что даже молодежь добровольно отказывается от веселья. Меня глубоко поразила недавно статья в «Бостон глоуб», месяц назад, в которой говорилось, что два студенческих братства — клуба при общежитии — запретили алкогольные напитки любого рода для членов организаций.

Если какого-нибудь студента заметят на территории университета с банкой пива — причем не важно, что он, возможно, совершеннолетний и имеет право ее купить и выпить, — он будет тут же отчислен, а если само братство посмеет организовать вечеринку с целой каплей шерри, оно будет тут же закрыто без права на апелляцию.

Когда я был молодым, главной задачей братства было поддерживать активную деятельность американских пивоварен. Вы могли судить о качестве братства по количеству тел на лужайке в субботний вечер. Сейчас я не выступаю за невоздержанное употребление алкоголя в университетах (на самом деле выступаю, но давайте притворимся, что нет). Но представить, что группа студентов не может распить пару бутылок пива в выходной, или после победы в важном матче, или после выпускных экзаменов, или, да что за дела, когда бы им ни захотелось, — нет, невозможно. Это абсурдное пуританство.

Что удивительно, все, кроме одного, из опрошенных студентов заявили, что им нравится нововведение.

— Вероятно, пришло время для такой политики, как эта, — заявил один самодовольный молодой стипендиат Массачусетского технологического института, который, по моему мнению, заслуживает хорошей порки.

Назовите меня бессердечным, но я надеюсь, что следующий фильм, который он посмотрит, будет содержать сцены с гремучими змеями, азартными играми, элементами грубости и выражениями, чтобы вывести его из комы. Разве это не пойдет ему на пользу?

Выясняем штат

Мой отец, как все отцы, которые время от времени, похоже, участвовали в конкурсе на звание самого большого зануды, когда я был маленьким, имел привычку называть и рассказывать о штатах происхождения всех попадавшихся на трассе автомобилей.

Думаю, вы знаете, что в Америке каждый штат выпускает свои номерные знаки, так что с первого взгляда можно определить, откуда та или иная машина. Вот мой отец и делал тонкие наблюдения, вроде: «Смотрите-ка, еще одна машина из Вайоминга. Уже третья за утро» и «Миссисипи. Интересно, что он вообще здесь делает?» Затем он оборачивался в надежде, что кто-нибудь из нас захочет развить тему, но никто никогда его не поддерживал. Он мог продолжать так весь день, что и делал.

Однажды я написал добрую комичную историю о старичке, обладающем множеством интересных и необычных талантов, проявляющихся за рулем автомобиля, — способностью непременно заблудиться в любом городе, ездить по встречной по односторонней улице так часто, что в конце концов люди выходят и смотрят на него с порогов своих домов, или провести целый вечер наматывая круги вокруг удивительного парка или какой-либо иной достопримечательности, так и не обнаружив вход. Один из моих детей-подростков недавно прочел впервые эту книгу, пришел с ней на кухню, где жена готовила ужин, и произнес фразу, которая звучала как поразительное открытие:

— Так это же наш папа.

Он имел в виду, конечно же, меня.

Должен признать, он прав. Я стал как мой отец. Я даже читаю автомобильные номера, хотя больший интерес вызывают у меня слоганы: многие штаты, видите ли, пишут на номерах какие-нибудь милые фразы или дают краткую информацию вроде «Родина Линкольна» (Иллинойс), «Штат развлечений» (Мэн), «Солнечный штат» (Флорида) или невероятно глупое «Береговая сторона» (Нью-Джерси).

Мне нравится острить и комментировать эти слоганы, поэтому, когда, к примеру, мы видим знак Пенсильвании «У тебя есть друг в Пенсильвании», я поворачиваюсь к пассажирам и спрашиваю обиженно:

— Тогда почему он мне не звонит?

Однако, кроме меня, никому больше не нравится столь отличный способ коротать время длительной поездки.

Что интересно — ну, может быть, на самом деле не интересно, однако факт, — многие штаты выдают абсолютно бессмысленные слоганы. Я никогда не понимал, о чем думали люди, когда называли Огайо «Каштановым штатом», и не имею ни малейшего представления, что имели в виду, называя Нью-Йорк «Имперским штатом». Насколько я знаю, Нью-Йорк прославился многим, бесспорно, однако заморских владений у него никогда не было.

Индиана тем временем называет себя «Штатом дураков» уже 150 лет. Никому не удалось до сих пор найти разумное объяснение (возможно, потому, что кому какое дело?) происхождению этого названия, хотя, по своему опыту, могу сказать, что если упомянуть об этом в книге, то 250 человек из Индианы напишут 250 разных объяснений и выразят единодушное мнение, что вы болван.

Похоже, нам преподносят урок: Соединенные Штаты, скорее, не страна, а собрание пятидесяти небольших независимых государств, и вы, на свой страх и риск, забываете об этом, путешествуя между штатами. Нас словно возвращают к временам создания федерального правительства после Войны за независимость, когда бывшие колонии не доверяли друг другу. Чтобы угодить всем, штатам предоставили множество полномочий. Даже сегодня каждый штат контролирует все, что касается частной жизни — где, когда и с какого возраста вы можете употреблять спиртные напитки, имеете ли вы право на ношение оружия под полой, можете ли вы покупать фейерверки или играть в азартные игры, с какого возраста вы можете сесть за руль, будете ли вы приговорены к электрическому стулу, смертельной инъекции или нет и что нужно сделать, чтобы вляпаться в такую историю, и так далее.

Если я выеду на автомобиле из Ганновера и поеду вдоль Коннектикут-ривер в Вермонт, я незамедлительно стану субъектом как минимум 500 совершенно разных законов. Я должен буду, помимо всего прочего, пристегнуться ремнем безопасности, получить лицензию на случай, если мне захочется заняться зубоврачебной деятельностью, и забыть об установке придорожных рекламных щитов, потому что Вермонт — один из двух штатов, где реклама на шоссе незаконна. С другой стороны, я могу безнаказанно иметь при себе ружье, а если меня арестуют за вождение в нетрезвом виде, я имею право отказаться сдавать кровь на анализ.

Так как я, в любом случае, всегда пристегиваюсь ремнем безопасности, у меня нет ни ружья, ни малейшего желания засовывать пальцы кому-либо в рот, даже за хорошие деньги, все эти законы меня не касаются. Однако в других штатах различия между местными законами могут быть серьезными и даже пугающими.

Штаты сами решают, чему можно и нельзя учить в школах, а во многих случаях, в частности на Юге, школьная программа не должна противоречить местным религиозным взглядам. В Алабаме, к примеру, незаконно объяснять эволюционную теорию, так как это не что иное, как «недоказанная гипотеза». Все учебники по биологии должны содержать примечание следующего характера: «В этом учебнике обсуждается теория эволюции, спорная теория, которую некоторые ученые позиционируют как научное объяснение происхождения живых видов». По закону учителя должны уделить не меньшее внимание утверждению, что Земля была создана за семь дней и всему на ней — ископаемым, угольным месторождениям, костям динозавров — не более 7500 лет. Я не знаю, какой слоган Алабама ставит на свои номерные знаки, но «Горды отставанием», кажется, звучит что надо.

Впрочем, не мне пенять, поскольку Нью-Гэмпшир сам имеет несколько устаревших законов. Это единственный штат, который отказывается отмечать день памяти Мартина Лютера Кинга (конечно, он же общался с коммунистами!), и один из двух, который не гарантирует по меньшей мере несколько основных прав геям. Что еще хуже, в этом штате самый сумасшедший слоган на номерных знаках, странный и агрессивный: «Живи свободным или умри». Возможно, я воспринимаю его слишком буквально, однако мне действительно не нравится ездить на машине с недвусмысленным призывом покончить с собой, если что-то пойдет не так. Я бы с большим удовольствием предпочел что-нибудь более уклончивое и менее смертельное — «Живи свободным или надейся», может быть, или «Живи свободным, если тебе все равно, то огромное спасибо».

С другой стороны, Нью-Гэмпшир — единственный штат, который гарантирует в своей конституции право людей восставать и свергать правительство. Я не собираюсь пользоваться этой возможностью, вы понимаете, но чувствуешь определенный комфорт из-за того, что такая возможность есть, особенно если сверху начнут устраивать неразбериху в наших школьных учебниках.

Война с наркотиками

Только что я узнал от одного старого приятеля из Айовы, что если вас уличат в употреблении одной-единственной дозы ЛСД в моем родном штате, вы непременно получите семь лет тюрьмы без права на досрочное освобождение.

И не важно, что вам, скажем, восемнадцать лет и вы всегда были законопослушным гражданином, не важно, что это разрушит всю вашу жизнь, что каждый год вашего содержания в тюрьме обойдется государству в 25 тысяч долларов. Не важно, что, возможно, вы даже не знали, что это ЛСД — потому что приятель положил наркотик в бардачок вашей машины без вашего ведома, или, возможно, он увидел, как полицейский входит на вечеринку, и сунул пакетик вам в руку до того, как вы успели отреагировать. Не имеют значения никакие смягчающие обстоятельства, каковы бы они ни были. Это Америка 1990-х и, когда дело касается наркотиков, никаких исключений быть не может. Простите, но так оно и есть. Следующий!

Практически невозможно преувеличить уровень жестокости, с которым Соединенные Штаты преследуют преступников-наркоманов. В пятнадцати штатах вы можете быть приговорены к пожизненному заключению, если у вас обнаружат кустик марихуаны. Ньют Гингрич, спикер нижней палаты парламента, недавно предложил, чтобы любого, кто провезет в США не менее двух унций марихуаны, приговаривали к пожизненному заключению без права на досрочное освобождение. Всякий, кого поймают с более чем двумя унциями марихуаны, будет осужден. Закон с такими условиями в настоящее время проходит обсуждение в Конгрессе.

По данным 1990 года, 90 % всех людей, впервые пойманных за наркотики, федеральными судами приговаривались в среднем к пяти годам тюремного заключения. Лица, впервые судимые за насильственные преступления, для сравнения, заключались в тюрьму реже и получали в среднем четыре года. Другими словами, вероятность того, что вы попадете в тюрьму, столкнув старушку с лестницы, меньше, чем если вас поймают с дозой запрещенного препарата. Назовите меня слабоумным, но это мне кажется слегка неразумным.

Пожалуйста, поймите, я ни в коем случае не собираюсь защищать наркотики. Я признаю, что они могут доставить большие неприятности. У меня есть один старый школьный приятель, который где-то в 1977 году слишком часто уходил в другую реальность с ЛСД и с тех пор сидит в кресле-качалке на веранде родительского дома, изучая обратную сторону ладоней и хихикая сам с собой. Так что я знаю, до чего могут довести наркотики. Я просто не дошел еще до такой степени просветления, когда кажется уместным приговорить кого-то к смерти за тупость.

Не многие мои соотечественники согласились бы со мной. Большинство американцев сгорают от явного и страстного желания засадить всех наркоманов за решетку и готовы добиваться этого любой ценой. Жители Техаса только что проголосовали против предложения выделить 750 миллионов долларов на строительство новых школ, но единодушно высказались за строительство новых тюрем стоимостью 1 миллиард долларов, в которые попадут в основном люди, приговоренные за преступления, связанные с наркотиками.

Число содержащихся в тюрьмах Америки выросло с 1982 года более чем вдвое. В тюрьмах США сейчас содержится 1 630 000 человек. Это больше, чем проживает во всех городах США, кроме трех крупнейших. Шестьдесят процентов федеральных заключенных отбывают срок за преступления, не связанные с насилием, большинство за наркотики. Американские тюрьмы переполнены мелкими, неопасными для общества преступниками, чья главная вина — слабость к нелегальным веществам.

Поскольку за большинство преступлений, связанных с наркотиками, выносят обязательный приговор, исключающий возможность досрочного освобождения, других заключенных приходится выпускать на свободу досрочно, чтобы освобождать места для многочисленных преступников, пойманных на наркотиках. В результате в среднем в США пойманному убийце сейчас «светит» менее шести лет тюремного заключения, насильнику — всего пять. Более того, однажды выпущенный на свободу, убийца или насильник тут же получает денежное пособие, продовольственные талоны и другую поддержку со стороны государства. Приговоренный наркоман, не учитывая, насколько отчаянными последствиями может обернуться заключение, никогда в жизни не получит никаких льгот.

Преследования не заканчиваются. Мой друг из Айовы однажды провел четыре месяца в местной тюрьме за преступление, связанное с наркотиками. Это было почти двадцать лет назад. Он отбыл свой срок и с тех пор ни разу не притрагивался к наркотикам. Недавно он подал заявление о приеме на временную работу в Почтовую службу на место сортировщика писем по праздникам — в составе армии временных работников, которых набирают каждый год для разборки рождественской почты. Он не только не смог устроиться на эту работу, но через неделю или около того получил официальное письмо, угрожавшее тюремным заключением за то, что он не указал в заявлении о поступлении на работу свое греховное прошлое.

Почтовая служба не поленилась проверить анкетные данные людей, подававших заявления на временную работу по сортировке почты! Видимо, это полагается делать в обязательном порядке — но только в отношении наркотиков. Если бы мой приятель убил свою бабушку или изнасиловал свою сестру двадцать пять лет назад, он бы, скорее всего, эту работу получил.

И становится все хуже. Власти могут конфисковать имущество, если вы, даже сами того не подозревая, умудрились связаться с наркотиками. В Коннектикуте, как сообщается в последней статье «Атлантик мансли», федеральный обвинитель Лесли С. Охта создала себе имя, конфискуя имущество у всех подряд, в том числе у восьмидесятилетней пары, чей внук продавал марихуану прямо из своей спальни. Старики понятия не имели о том, что их внук держит марихуану дома (позвольте повториться: им было по восемьдесят лет), и, конечно, ничего не могли поделать. В любом случае, они потеряли свой дом. (Вскоре после этого восемнадцатилетний сын Охты был арестован за торговлю ЛСД из автомобиля матери; также он обвинялся в торговле наркотиками из ее дома. Потеряла ли прелестная миссис Охта свой дом и машину? Черта с два. Ее просто перевели на другую должность.)

Самое печальное в этой неистовой мстительности — то, что она попросту не эффективна. Америка тратит 50 миллиардов долларов в год на борьбу с наркотиками, однако же наркотики продолжают употреблять, как и прежде. Отчаявшееся государство принимает все более суровые законы, и мы не оказываемся в нелепой ситуации, когда спикер нижней палаты парламента всерьез предлагает сажать людей — привязывать ремнями к каталке и губить их жизни — за эквивалент двух бутылок водки, и никто даже не пытается ему возражать.

Я бы предложил два варианта решения проблемы. Во-первых, я бы признал преступлением быть Ньютом Гингричем. Это не помогло бы улучшить ситуацию с наркотиками, зато мне стало бы легче. Затем я бы взял большую часть тех 50 миллиардов долларов и потратил их на реабилитацию и профилактику. Часть средств можно было бы использовать на то, чтобы свозить юнцов на одну веранду в Айове, чтобы они посмотрели на моего школьного приятеля. Я уверен, это убедило бы большинство из них никогда больше не прикасаться к наркотикам. И это однозначно менее жестоко и бессмысленно, чем попытки засадить их за решетку до конца их дней.

Почему никто не ходит пешком

Я вам скажу, только вы должны пообещать, что это останется между нами. Вскоре после того, как мы сюда переехали, мы пригласили на ужин семью, живущую в соседнем доме, и — я клянусь, это правда — они приехали на машине.

Я был поражен (помню, в шутку спросил их, используют ли они частный самолет, чтобы добраться до супермаркета; невинный вопрос вызвал недоуменные взгляды и мысленное вычеркивание моего имени из всех будущих пригласительных списков), но с тех пор я понял: нет ничего странного в том, что они приехали на машине, вместо того чтобы пройти пару сотен футов пешком к нашему дому. Сегодня в Америке никто не ходит пешком.

Один исследователь из Калифорнийского университета в Беркли недавно изучил национальные привычки передвижения и пришел к выводу, что 85 % людей в Соединенных Штатах ведут «фактически» сидячий образ жизни, а 35 % — «абсолютно» сидячий. Средний американец проходит пешком менее 75 миль в год — это около 1,4 миль в неделю, едва ли 350 ярдов в день. Мне самому не чужда лень, однако это поразительно мало. Я прохожу больше миль только в поисках пульта дистанционного управления.

Одним из наших пожеланий, когда мы переезжали в Америку, было жить в городе, в котором до любого магазина можно дойти пешком. Ганновер, где мы поселились, — типичный для Новой Англии университетский городок, приятный, спокойный и небольшой. Здесь есть широкая зеленая старомодная Мэйн-стрит, милые здания колледжа с широкими лужайками и засаженные деревьями улицы жилых кварталов. В общем, это приятное место для прогулок. Почти каждый в городе живет в пяти минутах ходьбы от какого-нибудь магазина, и все же, насколько я знаю, никто пешком не ходит.

Почти каждый день, когда я дома, я хожу в город пешком. Я иду на почту, или в библиотеку, или в местный книжный магазин, а иногда, в особо благожелательном расположении духа, я захожу в кафе «Росси Джекс» на чашечку капуччино. Приблизительно каждые несколько недель я звоню в парикмахерскую и позволяю одному из этих ребят сделать с моей головой что-нибудь неожиданное и оригинальное. Все это занимает большую часть моей жизни, и я не хотел бы перемещаться по городу иначе чем пешком. Люди уже привыкли к столь удивительному и эксцентричному поведению с моей стороны, а первое время, когда я гулял по соседству, они останавливались на обочине и спрашивали, не подкинуть ли меня куда-нибудь.

— Но нам по пути, — настаивали они, когда я вежливо отказывался. — Правда, нам не сложно.

— Честно, мне нравится ходить пешком.

— Ну, если вы точно уверены… — говорили они и неохотно отъезжали, будто покидая место дорожного происшествия.

Люди настолько привыкли повсюду ездить на автомобилях, что им даже не приходит в голову воспользоваться своими врожденными способностями к ходьбе. Иногда доходит до смешного. Как-то я был в соседнем городке под названием Этна, ожидал ребенка с занятий фортепиано, чтобы отвезти домой; у здания местного почтового отделения остановился автомобиль, и мужчина приблизительно моего возраста выскочил из него и ринулся вовнутрь (оставив машину заведенной — еще один факт, который сильно меня беспокоит). Внутри он провел минуты три или четыре, затем вышел, залез в машину, отъехал где-то на 16 футов (я не поленился измерить расстояние шагами) до соседней двери универсама и снова выскочил, оставив мотор работать.

Самое интересное то, что мужчина был вполне спортивного телосложения. Я уверен, он бегает по утрам на поразительные расстояния, играет в сквош и делает кучу разнообразных полезных упражнений, но я также уверен, что до каждого спортзала он ездит на машине. Это дикость. Одна наша знакомая как-то жаловалась, как сложно найти место для парковки возле местного спортзала. Она ходит туда несколько раз в неделю, чтобы позаниматься на беговой дорожке. Спортзал находится, самое дальнее, в шести минутах ходьбы от входной двери ее дома. Я спросил ее, почему бы ей не ходить пешком до спортзала и заниматься на беговой дорожке на шесть минут меньше.

Она посмотрела на меня так, будто я безнадежно глуп, и ответила:

— Но моя беговая дорожка запрограммирована. Она записывает пройденное расстояние и скорость, и я могу установить ее на необходимый уровень сложности.

Мне даже не пришло в голову, насколько бездумным и неадекватным было мое замечание.

Как сообщается в последнем, настораживающем и слегка пугающем выпуске «Бостон глоуб», Соединенные Штаты тратят менее 1 % дорожного бюджета стоимостью 25 миллиардов долларов на улучшение условий для пешеходов. На самом деле я даже удивлен, что так много. Посетите почти любой пригород, возникший за последние тридцать лет — таких сейчас тысячи на выбор, — и вы нигде не найдете тротуаров. Зачастую вы не найдете и ни одного пешеходного перехода. Я не преувеличиваю.

Прошлым летом я вернулся с этой мыслью домой после того, как мы ехали по штату Мэн и остановились попить кофе в одной из бесчисленных зон с торговыми центрами, мотелями, бензозаправками и ресторанами быстрого обслуживания, которых развелось в Америке в наши дни великое множество. Я заметил один книжный магазин на другой стороне улицы и решил вместо кофе заглянуть туда. Мне нужна была определенная книга, и, кроме того, я посчитал, что этим дам жене немного времени, которое она качественно потратит на общение с четырьмя упрямыми и перевозбужденными детьми.

Несмотря на то что магазин был не дальше чем в 50 или 60 футах от кафе, я пришел к выводу, что добраться туда пешком нет никакой возможности. Переезд для автомобилей — пожалуйста, но никаких перспектив для пешеходов, никакой возможности перейти улицу без необходимости уворачиваться от трех полос мчащегося транспорта. Мне пришлось забраться в автомобиль и пересечь улицу таким образом. В тот момент, помнится, я злился, но позже понял, что, вероятно, я был единственным человеком, который когда-либо забавлялся рассуждениями на тему пешеходных переходов.

На самом деле американцы не только никуда не ходят пешком, они и не будут никуда ходить. Горе тем, кто попытается их заставить; один городок, здесь, в Нью-Гэмпшире, под названием Лакония, уже серьезно поплатился. Несколько лет назад Лакония потратила 5 миллионов долларов, благоустраивая центр города для пешеходов, чтобы сделать шопинг приятным развлечением. С эстетической точки зрения это был триумф — отовсюду съехались архитекторы, чтобы восхищаться и фотографировать; а вот с точки зрения коммерции проект оказался катастрофой. Вынужденные ходить пешком целый квартал от парковки, покупатели променяли центр Лаконии на пригородные торговые центры.

В 1994 году Лакония убрала аккуратные пешеходные дорожки, выложенные кирпичом, скамейки и клумбы с геранью и декоративными деревьями и вернула улице прежний вид. Теперь горожане снова могут парковаться прямо напротив магазина, и центр Лаконии снова процветает. И если эта история не печальна, я не знаю, что может быть грустнее.

Садоводство с моей женой

Сегодня я собираюсь управиться поскорее, потому что сегодня воскресенье, погода великолепна и миссис Брайсон набросала амбициозный план работы в саду. Что хуже, она одета в то, что я нервно называю девизом бренда «Найк», который гласит: «Просто сделай это».

Не поймите меня неправильно. Миссис Брайсон — редкое и очаровательное создание, и мне положительно необходимы порядок и контроль, но когда она достает блокнот и карандаш и пишет ужасный заголовок «Список дел» (решительно подчеркивает несколько раз) — тут сразу понимаешь, что время до понедельника будет тянуться бесконечно.

Мне нравится работать в саду — в сочетании бездумной активности и постоянного выкапывания червей что-то есть, и мне это в каком-то смысле по душе; но, если честно, я не очень люблю возиться в саду с женой. Видите ли, проблема в том, что она англичанка и поэтому способна наводить на меня ужас. Она запросто может спросить что-нибудь вроде: «Ты срезал наросты на гвоздике китайской?» Или: «Ты не забыл проверить уровень секвестрена у флокса шиповидного?»

Все британцы так делают, а я нахожу это ужасным. Даже теперь я помню свое изумление, когда впервые, много лет назад, прослушал «Время вопросов садоводов» и с тихим ужасом осознал, что нахожусь в недрах нации, которая не только знает и понимает, что такое ложномучнистая роса, грушевая тля-листокрутка, оптимальный уровень pH, и видит разницу между кореопсисом мутовчатым и кореопсисом многоцветковым, но и на самом деле интересуется длительными и оживленными дискуссиями на подобные темы.

Я родом из тех мест, где тебя считают великим садовником, если ты можешь вырастить кактус на подоконнике, так что мой собственный подход к садоводству был всегда менее чем научным. Мой метод, который на самом деле работает довольно хорошо, — обращаться как с сорняками со всем, что не зацветет к августу, и посыпать остальное костной мукой, металлической крошкой и всем, что найдется возле гаража. Один или два раза за лето я собираю канистры с этикетками, где изображены череп и кости, и радостно, от души все поливаю. Это необщепринятый подход, и иногда, признаю, мне приходится отскакивать от неожиданно падающего дерева, которое не ответило благодарностью на мои старания, но в основном все получается, и я добивался интересных и оригинальных мутаций. К примеру, однажды я вырастил вместо плодового дерева заборный столб.

В течение многих лет, особенно когда дети еще были маленькими и способными практически на все, жена оставляла меня в саду одного. Временами она выходила, чтобы спросить, что я делаю, и мне приходилось признаваться, что я посыпал заросшие на вид сорняками растения неизвестной порошкообразной субстанцией, которую нашел в гараже и которая, в чем я почти уверен, не была ни азотом, ни сухим цементом. Обычно в этот момент один из детей выскакивал из дома, чтобы объявить о том, что у маленького Джимми горят волосы, или о чем-то еще не менее спасительном и отвлекающем, и жена убегала обратно в дом, оставляя меня с моими экспериментами наедине. Это был правильный подход, и наш брак процветал.

Потом дети выросли и стали заниматься собственными изысканиями, мы переехали в Америку, и я обнаружил миссис Би в саду с собой. Точнее, я был в саду с нею, потому что, похоже, я получил второстепенную роль, которая включает в основном задания вроде «привези» или «быстренько увези тележку». Раньше я был опытным садоводом, теперь я стал кем-то вроде рикши.

В любом случае, садоводство здесь совсем другое. В Америке у людей даже нет садов. У них есть дворы. И они ничего не сажают в своих дворах. Они там работают. Они называют это «двороводством». В общем, никакого удовольствия.

В Великобритании природа богата и добродушна. Вся страна — большой сад, правда. Я хочу сказать, посмотрите, как пастушья сумка выглядывает на каждом повороте дороги и танцует по лугам. Фермерам на самом деле приходится ее выпалывать (ну, может, и не приходится, но им это занятие точно нравится). В Америке природа стремится к полному захвату. Здесь к вам отовсюду ползут похожие на трилистник растения, с которыми вы постоянно сражаетесь с помощью сабель и мачете. Я почти уверен, что если мы оставим дом хоть на месяц без присмотра, то по возвращении увидим, что его схватили и утащили в лес хищные растения-живоглоты.

Американские сады — это в большинстве своем газоны, а американские газоны в большинстве своем огромны. Вы тратите всю свою жизнь на стрижку травы. Когда наступает осень, слышится «Шшш!» — и листва со всех деревьев дружно опадает (что-то вроде массового растительного суицида); и вы проводите около двух месяцев, собирая листья в кучки, а ветер изо всех сил старается вернуть листву туда, где вы ее нашли. Вы без конца стрижете газон, отвозите опавшую листву в лес, а затем бросаете это дело и запираетесь в доме на ближайшие семь месяцев.

Но если вы обернетесь, то увидите, как листья ползут вслед за вами. Я не знаю, как они это делают, но, когда вы выходите весной на улицу, они снова там, устилают толстым слоем газон, душат колючие кустарники и закупоривают водостоки. Так что вы снова проводите много недель, подстригая газон и избавляясь от листьев. В конце концов, когда вы наконец приводите газон в приличный вид, слышится «Шшш!» — пришла осень. Это и вправду довольно сильно удручает.

А теперь, помимо прочего, моя дорогая миссис внезапно продемонстрировала интерес к руководящей должности в бизнесе домашнего огородничества. Вина моя, должен признать. В прошлом году я заполнил нашу сеялку смесью собственного изобретения: в основном удобрениями, средством от мха, кормом для кроликов (вначале нечаянно, но потом я подумал: «Какого черта?» — и высыпал все, что осталось) — и щедро добавил нечто с громкими названиями «бупримат» и «трифорин». Через два дня газон резко покрылся яркими оранжевыми полосами настолько привлекательной и стойкой природы, что, думаю, обратил на себя внимание туристов из северного Массачусетса. Так что теперь я вроде как нахожусь на испытательном сроке.

Мне пора. Я только что услышал резкий клинический хлопок садовых перчаток, надеваемых на руки, и зловещий звук металлических инструментов, которые сняли с крючков. Теперь только вопрос времени, когда я услышу крик:

— Мальчик! Привези мне тележку — и живее!

Но знаете, что я ненавижу больше всего? То, что приходится надевать эту глупую соломенную шляпу.

Почему все такие беспокойные