Настройки шрифта

| |

Фон

| | | |

 

Владимир Аджалов

Продается тело Христа

Глава 1.

День первый. Среда.

Греция. Крит.

«Сердце человека обдумывает свой путь, но Господь управляет шествием его» Книга Притчей Соломоновых, 16,9
«Сегодняшнее утро чем-то необычное» – эта мысль была первой, которую осознал светлым июльским утром послушник одного из Критских монастырей Илия. В миру сорокапятилетнего послушника звали Илья Евгеньевич Стольский.

Да, пробуждение его сегодняшнее было нестандартное, это точно не было рядовое утро. Илья просто перешел от сна к бодрствованию безо всякого промежуточного состояния. Сознание включилось после сна, как включается электрическая лампочка, без задержки и сразу в полный накал. При этом в душе не зашевелились обычные утренние мысли, суетливые и мелкие. Напротив, было ощущение уверенности и спокойствия, причем спокойствия какого-то немного грустного и одновременно торжественного.

Вторая мысль пришла сразу за первой. Он понял, что его разбудило так легко и душевно. Это было какое-то слово. Оно звучало в разных интонациях, кто-то произносил его тоненько и нараспев.

Сев на кровати, Илья посмотрел в окно и понял, кто его разбудил. Впервые за пять месяцев пребывания в монастыре он слышал голос маленькой незнакомой ему птички, которая жила в его окне. Окошко его скромной комнаты-кельи выходило во двор монастыря, и было с двух сторон закрыто легкой сеткой. В проеме окна, между сетками, жили птицы – две канарейки и вот это маленькое создание с красненьким носиком, желтой шейкой и смышлеными глазками.

Илья уже думал, что птичка безголосая, ведь бестолковые канарейки пели почти каждый день, а эта маленькая серьезная пигалица все молчала. На вопрос о том, как зовут эту птичку, настоятель монастыря ответил что-то вроде «хирольтус вульгарис». Познания Ильи в латыни были невелики, что вульгарис обозначает «обыкновенный» он еще сообразил, но что за хирольтус – загадка природы.

Настоятель монастыря вообще не был разговорчив. Невысокий сухощавый старик с умными, немного ироничными глазами предпочитал слушать, смотреть и думать. Чувствовалось, что в его седой коротко стриженой голове практически постоянно идет глубокий мыслительный процесс. По слухам, настоятель последние лет десять работал над современным толкованием Евангелия.

Илья пришел к нему полгода назад с просьбой принять на послушание на неопределенный срок, пока он не поймет, что же ему делать дальше в этой жизни. Об этом монастыре, который брал на послушание любого мирского человека, он услышал от своего делового партнера из Греции. Условие было одно – настоятель сообщает паспортные данные послушников в местную полицию. Илья понял, что настоятель на всякий случай предохраняется от того, чтобы не укрыть ненароком кого-либо из разыскиваемых Интерполом.

Настоятель легко согласился принять на послушание гостя из России. У него было давно ощущение, что кто-то «правильный» должен пройти через его монастырь. Этот подтянутый русский с высоким лбом и открытым взглядом, похоже, был тот правильный…

Месяца через три Илья спросил настоятеля, как он думает, придет ли ему здесь, в монастыре, понимание своего дальнейшего предназначения в этой жизни? Тот уверенно ответил:

– Конечно, придет.

– А когда придет это понимание, не могу ли я ошибиться, – спросил Илья?

– Не ошибешься, – сказал настоятель и, завершая беседу, негромко произнес: – Вестник подскажет, он не ошибается.

Английский, на котором общался Илья с настоятелем, был и у того и у другого так себе. Немного выше уровня хорошей средней школы плюс некоторая практика. Уверенности, что сказанное настоятелем Илья понимал правильно, у него не было. Переспрашивать тоже было не очень удобно.

И вот сегодня утром незнакомая птица пела, а может быть, говорила что-то. При этом, как бы это не казалось неправдоподобным, птица вроде бы к нему именно и обращалась. Если канарейки в основном торчали клювами в окно и хвостами в комнату, эта птица просто смотрела на Илью. Минуту, не меньше, они так и смотрели друг на друга.

– Или я схожу с ума, или эта птичка мне подает какой-то знак, – сказал себе Илья. Окончательно осознав сказанное, он резко встал с постели, в два шага пересек келью и открыл небольшой шкаф в углу.

Илья сделал то, что собирался делать только в самых исключительных случаях – достал из дальнего кармана рюкзака и включил свой мобильный телефон. Обычную свою сим-карту с прямым московским номером он оставил секретарю, а в аэропорту купил и установил местную. Разговаривать по телефону ему категорически не хотелось. Он просто послал смс своему брату, партнеру и просто лучшему другу – Андрею, с вопросом: как переводится имя птицы.

Андрей, в отличие от Ильи, не обладал даром предпринимателя и руководителя, но был от природы талантливым и терпеливым аналитиком. Вместе они представляли собой исключительно эффективный механизм для зарабатывания денег. Отправляя ему вопрос о птичке, Илья одновременно проверял, не произошло ли в мире чего-либо такого, о чем ему нужно было бы знать. Обычно именно брат первым обращал его внимание на самое главное и интересное.

Когда Илья умывался, он услышал сигнал SOS (три точки, три тире, три точки), и понял, что ответная смс-ка уже пришла. Открыв ее, он почувствовал, как волна какого-то озноба прошла по его телу, поднимая мурашки на коже. Ответ состоял из двух фраз. Первая – Не хирольтус, а герольдус – вестник (лат). Вторая – срочно зайди на www.bodyofchristforsale.com [1].

Если бы вторая фраза смс была без первой, Илья бы ее проигнорировал, но это явно был не тот случай. Лихорадочно вспоминая, какую карточку он купил, сколько на ней может быть денег и хватит ли их на доступ в Интернет через мобильник, Илья тыкал дрожащими пальцами в кнопки телефона.

Минут через десять его очередная попытка увенчалась успехом – он открыл главную страницу указанного Андреем сайта. Было сразу понятно, что через махонький экран телефона никаких картинок он не увидит и не поймет, в лучшем случае сможет прочитать текст. Оказалось, этого было достаточно.

На сайте ничего не было, кроме текста объявления. Ощущение было, что написанные на сайте слова пульсируют, распространяя какие-то сигналы во все стороны, по Земле и за ее пределы, во все стороны необъятной Вселенной. С каждым увиденным на экране словом наливаясь какой-то суровой строгой силой, Илья прочитал следующее:


ПРОДАЕТСЯ КЛОНИРОВАННОЕ ТЕЛО ИИСУСА ИЗ НАЗАРЕТА. ЦЕНА 1 МИЛЛИАРД ДОЛЛАРОВ США. ПРЕДЛОЖЕНИЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ДО ПЕРВОГО АВГУСТА СЕГО ГОДА. ЕСЛИ НИКТО НЕ ВЫКУПАЕТ В УСТАНОВЛЕННЫЙ СРОК, ПРОДАВЕЦ ПРИСТУПАЕТ К СЪЕМКАМ ФИЛЬМА О ПОСЛЕДНИХ ДНЯХ ХРИСТА С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ УПОМЯНУТОГО ТЕЛА ДЛЯ БИЧЕВАНИЯ И РАСПЯТИЯ.


Глава 2.

Примерно 30 год нашей эры.

Римская провинция Иудея. Иерусалим.

Когда пыльная туча ушла, стих ветер и тьма над горой рассеялась, оказалось, что солнце уже склонялось к западу. Усталые, запыленные римские воины терпеливо ждали команды снять оцепление. За этой, неровной, сообразно рельефу горы, цепочкой безразличных ко всему происходящему солдат, стояли три группы людей. Все зеваки давно ушли. Остались только самые близкие, те, кто считал своим долгом быть с несчастными до их последней минуты.

Человек, внешний вид которого выдавал в нем чиновника, был явно старшим среди троицы, медленно, в последний раз обходившей место казни. Подтянутый Сотник, вооруженный легким мечом, и высокий плечистый воин с длинным копьем составляли ему компанию.

Сотник был профессиональным военным, он не любил казни, не любил чиновников. Но он знал, что многое в его собственной жизни, и даже сегодняшний отдых его солдат целиком зависят от этого невзрачного человека. Поэтому он подчеркнуто вежливо пропустил чиновника вперед к последнему из трех крестов, дабы тот мог лично удостовериться в смерти третьего распятого. Воин стал слева от креста, лицом к Сотнику.

Осмотрев висящее на кресте тело, чиновник негромко сказал что-то Сотнику. Тот дал короткую команду воину и воин не задумываясь, одной рукой легко и точно вонзил широкое лезвие своего копья в правый бок распятого. Кровь и лимфа истекли из раны, человек на кресте не пошевелился. Он был мертв.

Трое повернулись и направились вниз. Сотник, не глядя, поднял высоко руку и быстро ее опустил. Это его движение мгновенно преобразовалось в звук в командах десятников. Звуковая волна гортанной команды прошла вокруг горы и преобразовалась в волну людскую, спускающуюся с горы, мерно покачивая копьями. Они не собирались охранять мертвых. Вряд ли кто осмелится без соизволения снять казненного на кресте преступника, рискуя занять его место.

Сотник и чиновник сразу отправились для доклада о завершении казни к прокуратору Иудеи Понтию Пилату. Однако они не были первыми с этим известием у Пилата. Их опередил на своей дорогой колеснице другой свидетель казни – Иосиф Аримафейский.

Иосиф – член Совета иудейского (синедриона), был ранее тайным, а отныне стал явным последователем учения казненного Иисуса из Назарета. Иосиф просил Пилата выдать ему тело Иисуса для погребения в недавно приобретенном для себя склепе. Склеп был в саду у подножия горы, на которой состоялась казнь. Приехавший с Иосифом брат покойного по прозвищу Фаддей подтвердил согласие родственников.

Обычно в римской империи распятых преступников оставляли на крестах, и птицы и бродячие собаки довершали начатое палачом. Однако Пилат никогда не отказывал иудеям, если они хотели похоронить казненных по своим законам. Пусть хоронят до заката солнца, при условии, что они клянутся хоронить так, как положено в Иудее хоронить преступника. Тем более Пилат не хотел отказать Иосифу – человеку известному и достойному. Все, что он захотел до принятия решения – это убедиться, что распятый мертв. Прибывший Сотник снял последние сомнения Пилата.

Иосиф спешил обратно к горе. По пути он остановился у дома своего старого знакомого – продавца тканей. Тот был предупрежден заранее и без заминки вынес подготовленный длинный отрез тонкого полотна для погребального пеленания. Пока Иосиф покупал полотно, один из его слуг побежал с вестью о разрешении погребения к Никодиму, приятелю Иосифа, тоже члену синедриона и тайному почитателю Иисуса.

У креста, где родные и близкие так и продолжали ждать с замиранием сердца решения грозного прокуратора Пилата, Иосиф и Никодим оказались почти одновременно. Слуги Никодима принесли сосуды с благовониями, составом из смирны и алоэ. По Кодексу еврейских Законов, точнее, по Закону о трауре, казненного преступника нельзя было омывать перед погребением. Все, что было разрешено – это умастить благовониями погребальный саван – плащаницу – перед тем, как овить ею тело погребаемого.

Мужчин у креста было много, поэтому раскачать и опустить крест, снять тело и положить его на плащаницу не представило труда. Женщины бережно обернули тело плащаницей. Прошло лишь несколько минут, и скорбная процессия уже была на полпути к гробнице. Все спешили, их подгоняли наступающие сумерки. Нужно было успеть положить тело в гробницу до наступления темноты, наступления великого для каждого иудея праздника пасхи.

Течение времени внутри гробницы как бы остановилось. Даже слабый свет, проникавший из-за огромного камня, закрывавшего гробницу, вроде бы и не изменялся. Там, во внешнем мире, уже прошла шумная праздничная суббота, и начинался новый день, а здесь были безмолвие и покой.

Вдруг в гробнице появился другой свет, он исходил из плащаницы. Свет становился все ярче и ярче. Его испускало само тело, завернутое в плащаницу, вся его поверхность. Яркость этого свечения стала стремительно нарастать.

Неожиданно полотнище вздрогнуло и опало на каменную плоскость последнего земного ложа Иисуса из Назарета. Свет исчез, как исчезло и испускавшее этот свет тело. Лишь легкий дым медленно поднимался от еще теплого полотна, по-прежнему спеленутого, но уже пустого.

Глава 3.

Вечер среды и утро четверга.

Станция «Северный Полюс»

Это время года здесь называлось «полярный день», солнце висело над горизонтом в течение всех суток. На станции все жили по Московскому времени, так было принято. Сейчас закончился официальный рабочий день и наступал вечер.

В обычном распорядке дня зимующих на льдине участников очередной экспедиции «Северный Полюс» сегодня были приятные изменения. Неожиданно для всех, кроме начальника экспедиции, на льдине появился новый человек – гость с Большой Земли.

Виктор Ларин, так звали гостя, явился на армейском вертолете не с пустыми руками. Он привез для полярников давно заказанные и ожидаемые ими гостинцы. Помимо писем и прессы, свежих овощей, фруктов и канистры пива для всех, Виктора нагрузили еще и передачами целевыми. С трудом дождавшись окончания рабочего времени, все разбежались по углам, читали письма и шуршали передачами. Гость же беседовал, не спеша, с Батей. Так, по-семейному, все звали начальника экспедиции. Батя был на зимовке третий раз, и понимал многое. Например, если ракетчики прислали на станцию наблюдателя, значит, опять будут пуски, испытания какой-нибудь ракеты. Но с гостем он деликатно эту тему не обсуждал, а рассказывал ему о правилах поведения на станции. Гость должен был понимать правила игры и следовать им те пару дней, которые он, судя по всему, проведет с полярниками.

Например, не стоило смеяться над разными причудами, здесь свой юмор. Вот привез Виктор на станцию один из заказов – веник березовый. Так это же главный прикол экспедиции, ребята строят на льдине баню. Батя показал Ларину узел связи, кухню, удобства и, в заключение, место для ночлега.



Когда зазвонил будильник, Ларин долго не мог сообразить, где он находится. Ведущий научный сотрудник Московского Института Теплотехники не отличался высокой скоростью мышления. Однако неторопливый, внешне не очень складный и далеко не молодой очкарик был главным экспертом Института по ракетным двигателям.

Межконтинентальную баллистическую ракету «Булава», предназначенную для установки на новое поколение атомных подводных ракетоносцев, в институте начали разрабатывать еще с 1998 года. К сожалению, обеспечить постоянную надежность пусков все никак не удавалось. Новые ракетоносцы должны были нести по 16 ракет такого типа и стать основой ядерного щита России с 2018 года. Время на доработку еще было, но военное руководство уже начало нервничать.

Пусков было уже более десятка, а стабильности все не было. Ракеты благополучно выходили из-подо льда, режим разгона первой ступени выполнялся поначалу строго по программе. Но потом начинались чудеса. Ракета отклонялась от расчетной траектории, и эти отклонения, почему-то, не компенсировались системой управления ракеты.

По итогам предыдущих испытаний, Ларин высказал гипотезу о том, что проблему два последних года искали вовсе не там. Он первым вычислил, что все плохие пуски были из-подо льда толщиной определенного размера. Практически все запуски производились именно из подводного положения под Ледовитым Океаном, но лед был разной толщины. И вот Виктор вроде бы понял причину нештатного поведения корректирующих двигателей.

Проверить его догадку было просто, нужно было произвести пуск ракеты сквозь лед той самой критической толщины. И не просто произвести пуск, но и заснять на видеокамеру движение ракеты и льда вокруг нее в течение первых секунд полета. Как известно, инициатива наказуема – и автор идеи оказался на льдине в ожидании пуска.

Работа Виктора на станции началась и закончилась так быстро, что большинство полярников ничего и понять не успели. В 11.30 Виктор вышел из палатки и начал устанавливать треногу для видеокамеры. Огромный объектив выдавал серьезность прибора. «Оснащенный турист» – хмыкнули молодые полярники. Но потом сам Батя неспешно подошел к приезжему, и стал рядышком. Когда почувствовалась первая волна вибрации, Батя поднял с груди большой бинокль и тоже уставился в белую бесконечную даль.

Ровно в 12.00, совсем недалеко от станции, буквально на расстоянии прямой видимости невооруженным глазом, лед начал вспучиваться. Из-под толстенного льда, как из-под бумаги, медленно и плавно, без всяких толчков вышла в небо огромная ракета. В боевом режиме она сможет доставлять сразу шесть боеголовок к целям, удаленным на 8 тысяч километров.

Мощный двигатель первой ступени заставил на короткое время гудеть все вокруг – воздух, лед, палатки, приборы. Низкое полярное солнце ненадолго уступило в яркости искусственному светилу. Но уже через несколько десятков секунд ракета стала далеким светлым пятнышком на небе.

Ларин все аккуратно заснял, но это уже ему не было нужно – по картине движения льдин в момент выхода нижнего края ракеты из-подо льда он уже убедился в своей правоте. Если не внести очевидные теперь для него исправления в динамику разгона и положение нескольких раструбов (дюз) двигателя, проблему не устранить. Так и будут не пуски боевой ракеты, а игра в подбрасывание монетки – примерно каждая третья ракета уйдет не по адресу.



Виктора полярники уже вчера приняли радушно. Теперь, когда стало понятно, что он не турист и не проверяющий, отношения стали просто дружескими. Было ясно, что его скоро со станции заберут. Поэтому к вечеру все засели за ответные письма.

Когда Ларину захотелось посидеть в тишине на свежем воздухе и поработать без лишних глаз, ему была предоставлена возможность это сделать в самом уникальном месте станции – в строящейся бане.

Замысел бани был заимствован у Архимеда. Легенда гласит, что великий математик возглавлял оборону родных Сиракуз против римлян и сжег неприятельский флот при помощи сотен зеркал.

У Архимеда множество зеркал отражали в одну точку солнечный свет. Вот и пришла в одну полярную голову идея построить баню на этом принципе. Замысел был в том, чтобы собрать, сконцентрировать в центре бани побольше солнечного тепла, только не зеркалами, а линзами. Решено было соорудить из ледяных блоков высокую круглую стену. Похожие стены строят на главных площадях во многих городах России под Новый год. Чудесный алюминиевый тазик правильной формы был привезен как личное имущество. Линзы из воды отливались прекрасной формы и примораживались к плоским прозрачным ледяным блокам.

Дальше задача была уровня девятого класса средней школы. Нужно было построить круглую стену из фокусирующих блоков так, чтобы фокусное расстояние линз совпало с радиусом строящейся ледяной башни. Тогда, когда начнется полярный день, солнечный свет и все тепло будут целый день фокусироваться примерно в одном месте, в центре круглой башни. Поскольку в полярный день солнце ходит по кругу на одном уровне над горизонтом, баня должна была работать круглосуточно. При радиусе башни в пятнадцать метров и высоте 4 метра, по прикидкам энтузиастов, человек в центре башни будет ощущать себя, хотя бы с одного бока, как в сауне. А прибавить шансы на прекрасный загар по всему телу, включая заповедные места…

Идею недавно привезли полярники-новобранцы. В лучшем случае можно было надеяться попользоваться идеей в следующем году, на следующий полярный день. Идея выглядела недостаточно тщательно рассчитанной. Но она была настолько прикольной, что даже Батя обещал попариться в этой бане. Более того, Батя твердо пообещал, что, если идея заработает, то он готов пустить на крышу бани большую запасную палатку.

Первый пробный сегмент стенки на три блока уже был почти готов. Работали на забавной стройке все понемногу, большинство просто ради развлечения и физической нагрузки. До 22 марта – начала следующего полярного дня – времени еще было достаточно.

Вот в центре строящейся башни, на месте будущей парилки, и поставили уважаемому гостю пару табуретов. Ему даже пообещали, что он схватит немного настоящего ночного полярного загара. Виктор внутренне улыбнулся, но спорить не стал.

Погода была безветренная, Виктор был правильно одет, так что было не холодно. Наступление ночи, действительно, совершенно не чувствовалось. Ночь была светла, как день. И сейчас Виктор с удовольствием работал. Он спешил записать осознанный им теперь полностью рецепт лечения проблемы.

Перчатки с открытыми пальцами Виктор заранее нашел в Москве и теперь радовался своей предусмотрительности. Он громко стучал пальцами по клавиатуре своего ноутбука[2]. Привычка бить по клавишам осталась со времен механических пишущих машинок. Молодые сослуживцы покатывались со смеху, когда слышали, как Ларин «долбит клаву».

На службе у него был прекрасный компьютер, но без права выноса. А этот ноутбук был личный, давно желанный и недавно приобретенный. Он был хоть и не совсем новый, скажем честно, бывший в употреблении, но из самых последних моделей.

Неожиданно на экране своего ноутбука Ларин увидел какие-то отблески. Стало понятно, что этот свет приходит через фрагмент стены будущей бани. Положив компьютер на табурет, он поднялся, вышел на чистое пространство и замер.

Над самым горизонтом переливалось всеми возможными красками полярное сияние. Заметившие сияние полярники тоже вывалились из своих закутков, и Виктору вдруг стало понятно, что сияние необычное не только для него. Даже Батя недоуменно крутил головой, разглядывая удивительные по красоте и силе импульсы света, стремительно пробегающие сверху вниз по полосам, составляющим сияние. Сами полосы также изменяли цвет и качались как бы в каком-то танце, во всем этом ощущался какой-то ритмический рисунок. Батя видел десятки полярных сияний, но ничего похожего ему видеть не приходилось. Да и вообще сияние в это время года было большой редкостью. Ларин сообразил было пойти за видеокамерой, но сияние исчезло так же внезапно, как и началось.

Пока хозяин компьютера вместе с другими участниками экспедиции наблюдал сияние, идея будущей бани естественным образом проверялась на работоспособность. Излучение сияния явственно фокусировалось в центре строящейся башни, на табуретах, на ноутбуке и его инфракрасном порту. Вдруг по экрану компьютера начали бегать непонятные символы, потом на нем появилась движущаяся картина только что происшедшего полярного сияния в миниатюре. Все это сопровождалось непонятными звуковыми сигналами, напоминающими хаотическую игру на церковном органе, и затем экран внезапно погас.



Ларин не скоро вспомнил о ноутбуке, и забрал его уже отправляясь спать. Ему казалось, что он автоматически выключил компьютер, уходя смотреть сияние. Впечатлений день принес очень много, сияние так и стояло перед его глазами, когда он проваливался в сон.

Ночью компьютер, лежащий на стуле около раскладушки Ларина, начал жить какой-то своей внутренней жизнью. Экран то освещался, то гас, время от времени звучали звуковые сигналы, напоминающие плохо синтезированную речь. Слова, похоже, были надерганы из песен, хранящихся на этом же компьютере.

Посреди ночи Виктор проснулся от этого бормотания, и быстро нашел источник – собственный ноутбук. Он попытался перезапустить его, просто выключить, но внутренняя жизнь продолжалась, несмотря на все усилия.

Тогда он просто выдернул батарею из компьютера, решив разобраться завтра. Через пару часов Ларин опять проснулся. Ему в темноте вдруг показалось, что непонятные процессы в компьютере продолжаются. Пробормотав:

– Присниться же такое, – Виктор нырнул под подушку. Сон сморил его окончательно, и он уже не реагировал на тихие звуки, время от времени издаваемые лишенным всякого электропитания компьютером.

Глава 4.

День третий, пятница.

Германия. Мюнхен.

Пассажир рейса Москва – Мюнхен Илья Стольский был задумчив. За последние два дня многое изменилось в его жизни. Главное – у него появилось реальное понимание того, что он должен и может сделать в этой жизни.

Дело в том, что он относился к тем немногим людям на Земле, кто реально мог предъявить владельцу того сайта искомый миллиард долларов. Последний номер журнала Форбс, посвященный крупнейшим современным состояниям в России, впервые включил Стольского в состав миллиардеров и не ошибся. Более того, Илья мог показать миллиард долларов зафиксированным в одном месте, в форме так называемой банковской гарантии. А именно это было выставлено непременным условием начала переговоров.

Времени в полете было достаточно. Перед Ильей вставали картины последних двадцати пяти лет. История состояния экс-преподавателя Плехановского института была и проста и невероятна одновременно. Когда Михаил Горбачев на пленуме ЦК КПСС в апреле 1985 года впервые обозначил наступление перемен в экономике, Илья Стольский сразу вычислил, что нужно делать. Было ясно, что масса толковых людей из министерств и ведомств бросится делать легкие деньги. Схема, официально разрешенная с началом перестройки, была непонятна только очень нерасторопным. А близко к власти обычно такие не водятся.

Государственный серьезный Заказчик (больше всего денег было у Минобороны и КГБ СССР) что-то заказывал за большие деньги государственному же серьезному Исполнителю (как правило, Всесоюзному НИИ или Научно-производственному предприятию). Подавляющее большинство таких Заказчиков и Исполнителей располагались в Москве и Ленинграде. При этом Заказчик давал согласие на выполнение части работ сторонней организацией.

Все работы на самом деле выполняли работники тех же НИИ на своих же рабочих местах, но под шапкой частной инициативы, как независимый творческий коллектив. Сторонняя организация просто пропускала через себя деньги, которые частично выплачивались работникам, а в основном оседали в карманах руководства Заказчика и Исполнителя. Оперативное создание и исчезновение таких организаций, привлекательных и надежных, стало первым серьезным бизнесом Ильи. Младший брат его, Андрей, со своим мехматовским образованием и привычками научного сотрудника, сразу поставил себя в положение советника старшего брата. Он хотел быть «высокоуровневым экспертом», не желая быть хозяином и руководителем бизнеса со всеми вытекающими рисками.

Ставка за легальное превращение денег из безналичных в наличные составляла тогда не менее 30 процентов, дело было новое, чиновники сами «светиться» не хотели. Через конторы Стольского в одной только Москве за три года протекло в пересчете на доллары более 80 миллионов. Основа состояния была создана быстро.

Кстати, именно доллары, а точнее, гиперинфляция рубля по отношению к доллару, были вовремя прочувствованы братьями как идеальный источник дохода. В то время практически любая контора имела право получить в Сбербанке крупный кредит для развития своего бизнеса на 8 лет под 8 процентов годовых. Нужно было только, чтобы конторы были живые, с конкретной деятельностью, остатками на счетах и так далее. Как раз этого добра у Ильи было в достатке. Инфляция же составляла сотни процентов в год. Фактически, возвращать через восемь лет Сбербанку нужно было совершенные гроши. Все, что потребовалось – это быстро получать максимально возможные кредиты, а рубли немедленно переводить в доллары и класть на долларовые счета под проценты.

Деньги в руки шли сами собой, практически даром и совершенно легально. В течение полутора лет, пока дырку в Сбербанке не заткнули, Илья взял таких «растворяющихся» кредитов почти на 70 миллионов долларов. Расплатился же он за эти кредиты через восемь лет процентами, полученными за хранение небольшой части этих самых кредитных денег на долларовых счетах.

Став настоящим и легальным миллионером за считанные годы, Илья искренне собирался на этом и остановиться. Но в это время в его личной жизни произошло событие поистине трагическое. Он к тому времени был женат второй раз. Первый брак был ранним и каким-то нелепым, а вот во второй раз он, что называется, попал «в десятку». Его любимая Наталия оказалась доброй и преданной женой, прекрасной любовницей, надежным другом. Они запланировали ребенка, ждали его с надеждой.

Рождение инвалида с непоправимой генетической мутацией, обреченного на неподвижность, было для Ильи и его супруги страшным ударом. Хуже всего было то, что это трагедия не была полной случайностью. Когда в Чернобыле взорвалась атомная станция, Илья был неподалеку, на оборонном заводе в городе Речице на практике. Они с друзьями были в тот выходной день на природе. Никто и не думал, что прошедшая туча и выпавший странный дождь несли смертельно опасные дозы радиации.

Когда правда о Чернобыле просочилась на публику, Илья какое-то время настороженно прислушивался к своему самочувствию. Никаких недомоганий не было, и он решил – пронесло. Не было как-то у него и мысли рассказать об этом жене, вытеснилось это совсем из памяти, забылось. И вот такое несчастье. Он не смог не рассказать жене, что это на нем лежит вина за случившееся.

Они так и не вернулись к прежним отношениям, через полгода жизни рядом Наталия предложила разойтись и попросила Илью никогда больше не искать ни ее, ни их сына. Все, на что она согласилась – это на ежемесячный перевод денег на главпочтамт Москвы до востребования.

И тогда Илья нашел способ забыть все неприятности жизни в постоянной, всепоглощающей гонке за деньгами.

Следующим большим направлением бизнеса, выбранным братьями, стала купля-продажа недвижимости в Москве. Илья очень хотел немедленно после развода сменить место жительства, да и брату давно было пора улучшить жилищные условия. Разобравшись в ходе этих операций с правилами игры и ознакомившись со стоимостью недвижимости в Париже и Лондоне, братья поняли, что перед ними настоящая золотая жила. Квартиры в центре Москвы, особенно большие квартиры, были недооценены примерно раз в двадцать – тридцать. И все свободные деньги с тех пор братья вкладывали в московскую недвижимость. Они сразу сфокусировались на наиболее обеспеченных клиентах и создавали на базе коммунальных квартир достойные «новых русских» апартаменты.

Затем стало интереснее заниматься нежилой недвижимостью. Пришла очередь стремительно разоряющихся НИИ и КБ, здания которых становились в руках Ильи первыми в столице бизнес-центрами. Снабженные хорошей связью и службами безопасности, отремонтированные на уровне, получившем именно в эти годы название «евроремонт», большие светлые площади влет уходили в аренду хлынувшим в Москву иностранным компаниям.

Для бизнеса в сфере недвижимости Ильей была основана отдельная фирма, ныне контролирующая не менее 15% рынка недвижимости в Москве. При этом Илья, как частное лицо, не первый год официально владел в столице несколькими новыми бизнес-центрами класса А.

Последние годы фирма уже не разменивалась на мелочи, а выколачивала у Московского правительства под реконструкцию целые кварталы. Фирма честно и быстро освобождала территорию, расселяла аварийные жилые дома, а предприятия перевозила на новое место, в основном за пределы Московской кольцевой автодороги. В результате за какой-нибудь год фирма приступала к строительству на освободившейся площадке элитного жилья или бизнес-центра. Продажа строящейся недвижимости (или сдача в долгосрочную аренду) производилась еще на этапе котлована. С учетом стремительного роста цен на московскую недвижимость, этот бизнес на каждом объекте давал не менее 300 процентов прибыли, после расчетов со всеми, с кем полагалось. А Илья с самого начала умел делиться с кем нужно. Не то, чтобы он любил давать взятки. Просто он был реалистом и считал это обязательным условием успешного бизнеса в стране «переходного периода».

Заключительным аккордом развития его предпринимательской активности было создание банка. Сначала, как и в случае с квартирами, банк потребовался для себя. Финансовых операций происходило много, в том числе с наличными, и нужен был свой надежный банк. Такой банк и был создан. Когда случился банковский кризис 1998 года, Илья, опять же по совету брата, купил за бесценок один из известных банков с сетью по всей стране, и объединил его со своим.

Лично возглавив правление банка, включив в него своих самых проверенных и толковых сотрудников, Илья сделал из банка конфетку, не пожалев ни денег, ни труда. Уже через семь лет банк вошел в десятку крупнейших в стране. В результате буквально год назад один из банков мирового уровня, со штаб-квартирой в Париже, после долгих переговоров выкупил у Ильи половину акций. Публикация данных об этой сделке и послужила основанием для обозревателей Форбс – они уверенно ввели Илью в список легальных российских миллиардеров.

Именно эта публикация оказалась последней каплей, переполнившей что-то внутри Ильи. Ему уже давно стало казаться, что он стал рабом школьной задачки про бассейн с трубами, через которые что-то вливается и что-то выливается. Только в его бассейн вместо воды вливались и выливались деньги.

Уже больше пятнадцати лет его жизни были посвящены решению двух проблем. Первая проблема – что сделать, чтобы из действующего бизнеса в бассейн вливалось побольше денег. И это никому нельзя было передоверить. Личные усилия требовались постоянно, чтобы действующий бизнес был максимально эффективным.

Вторая проблема – что делать с тем, что вливается в бассейн. Нельзя ведь допустить, чтобы бассейн переполнялся. Значит, нужно куда-нибудь инвестировать вновь и вновь появляющиеся свободные средства.

Илья вдруг понял, что не хочет закончить жизнь сантехником этого денежного бассейна, бегающим от трубы к трубе. Для жизни ему деньги в таком количестве совершенно не нужны. И на тот свет, как известно, денежные переводы не ходят. Илья решил вырваться из обычного круга и поразмыслить о том, а зачем ему все это вообще нужно. Так он оказался в монастыре, из которого позавчера столь внезапно и стремительно уехал.



Когда Илья позавчера пришел к настоятелю, чтобы предупредить о своем отъезде, тот не удивился. Он ранним утром уже прогуливался по своему обычному маршруту по монастырю и слышал голос птички вестника в окне Ильи. Внимательно посмотрев в глаза уже бывшего послушника, настоятель перекрестил его и дал ему небольшой заклеенный конверт из грубой бумаги со словами:

– Опять не будешь знать, что делать, – развернешь.

Убирая конверт во внутренний карман куртки, Илья ощутил, как внутри конверта свободно двигался какой-то твердый прямоугольный предмет.

Покинув обитель утром в среду, Илья направился в главный город острова – Ираклион, прямо в аэропорт. Ему было необходимо срочно добраться в Москву, и он настраивался лететь с пересадкой.

– Наверное, через столицу, через Афины, будет быстрее всего, – планировал он по дороге. Все оказалось неожиданно просто. Как раз по средам летал прямой рейс из Москвы в Ираклион и обратно. На обратный рейс в самолете оказались свободные места.



Времени у Ильи до окончания срока действия предложения оставалось всего ничего, одна неделя. Поэтому следующий день, это был четверг, прошел в его московском офисе в атмосфере напряженной деловой активности. К концу дня на факс, указанный на сайте, Илья отправил предварительное письмо – согласие банка на выдачу необходимой гарантии. Чтобы это письмо появилось, Илья позвонил прямо Председателю правления того самого Парижского банка, который недавно стал его партнером в России. И дело решилось за полдня. Под залог практически всего, чем Илья владел, банк с мировым именем согласился дать такое письмо и приступить к оформлению гарантии под возможную сделку.

Указав в факсе номер своего мобильного телефона, Илья не думал, что реакция будет столь оперативной. Однако всего через час после отправления факса с ним уже разговаривал некто, представившийся продавцом. Продавец уточнил, есть ли у потенциального покупателя действующая шенгенская виза. Получив утвердительный ответ, он назвал место и время первой встречи – Мюнхен, завтра, в пятницу.

Илья смог взять билет только на очень неудобный рейс, в пятницу поздно вечером, из Домодедово. Он перезвонил, сообщил продавцу ситуацию. Тот категорически не хотел откладывать встречу. В результате договорились приступить к обсуждению контракта сразу по прилету, прямо ночью.

И вот Илья в самолете, заходящем на посадку над темной землей с аккуратными и красивыми, какими-то картинными полями и лесами.



Аэропорт Мюнхена был гораздо больше, чем предполагал Илья. Длинные, нескончаемые переходы вели от места высадки к паспортному контролю и далее к выдаче багажа и таможне. Тем не менее, он довольно быстро добрался до выхода. В небольшой группе встречающих Илья увидел человека с табличкой, на которой было написано Stol’sky.

Встречающий человек быстро повел Илью по новым переходам и лабиринтам. Потом они прошли по просторному двору, поднялись на эскалаторе и вдруг они оказались где-то на крыше, где была стоянка автомобилей.

Лимузин был достойный, немного старомодный и очень длинный. Илью усадили на заднее сидение, и он через пару минут понял выбор лимузина. С заднего сидения, на котором он оказался, не было видно ни дороги, ни знаков, практически ничего. Все окна рядом с ним были затемнены почти до полной непрозрачности, а лобовое стекло отстояло слишком далеко.

Примерно через полтора часа пути лимузин наконец-то остановился. Илью пригласили на выход. Он понимал, что небольшой особняк с уютным двориком, на территорию которого его сейчас завезли, вполне может быть уже не в Германии, а, например, в Австрии или Италии.

Глава 5.

1389 год. Франция.

Темным осенним вечером епископ французского города Лирей мессир Пьер д’Арси нетерпеливо ходил взад и вперед вдоль стола в своем рабочем кабинете. На столе лежало второе письмо, полученное на этой неделе епископом захолустного прихода от верховного понтифика (первосвященника) вселенской церкви Папы Климента VII.

В первом секретном послании, полученном неделю назад, Папа указывал епископу, как следует вести себя в связи с обращением прихожанина графа де Шарни. Молодой граф пожелал выставить в храме на всеобщее обозрение верующих так называемую плащаницу – отрез полотна с изображением тела, якобы погребальные пелены Христа.

Раб рабов божьих, как именует себя в письме Папа, считает, что требуется время для принятия решения о разрешении или запрещении публичного показа. По мнению Святого престола, следует проверить, что же представляет эта плащаница: есть ли это произведение рук человеческих или нечто большее.

Достопочтенному епископу было настоятельно рекомендовано выбрать из художников своего города человека богобоязненного и порядочного. Следовало проинструктировать этого человека о деликатном характере его миссии и предложить дать заключение об изображении на полотне. Для заключения предписывалось взять с полотна нитки с тех мест, где есть изображение. Художник должен попробовать определить, как именно, какими средствами создано на полотне изображение.

Это заключение должно быть сделано письменно и отправлено вместе с пробами в Ватикан при строжайшем соблюдении конфиденциальности. При этом высочайше обещано было, что в ближайшие дни будет направлено еще одно послание. Папа обещал детально разъяснить, почему нужно быть предельно осторожным при обращении с плащаницей и принять всяческие меры для сохранения результатов исследования в тайне.



Уже на следующий день после получения первого письма Папы, епископ пожаловал в дом де Шарни со своим знакомым художником. Его старый приятель, можно сказать друг детства, уже много лет зарабатывал на жизнь написанием парадных портретов многочисленных представителей бедного, но гордого местного дворянства.

Молодого графа де Шарни неожиданный визит епископа нисколько не удивил. Граф уже несколько месяцев назад обратился письмом к Святому Престолу за разрешением на показ плащаницы, однако и не надеялся получить ответ от недавно избранного Папы лично.

Узнав о полученном высочайшем указании провести небольшое исследование, граф, не раздумывая, провел гостей в комнату, соседнюю с приемной.

Кроме покрытого белоснежной скатертью длинного большого стола с деревянным ковчегом посредине, в комнате ничего не было. Стол был низким, его столешница находилась на уровне немного выше колен взрослого человека. Было понятно, что этот стол был сделан специально, не для трапез.

Не без труда сняв и отставив крышку ковчега, граф бережно вынул сложенное полотно и аккуратно развернул его на столе во всю длину.

На льняном полотнище, длина которого соотносилась к ширине примерно как четыре к одному, были явственно видны желто-коричневые пятна. Граф предложил гостям отойти от стола так, чтобы можно было охватить взглядом все полотно. При таком цельном взгляде становилось очевидным, что в левой половине полотна находится как бы отпечаток человека, лежащего лицом вверх, головой к центру полотна, а в правой половине – отпечаток той же фигуры, но лицом вниз. Отпечатки головы почти соприкасались друг с другом.

Помимо желто-коричневых отпечатков лица и тела, на полотне были четко видны более темные, красно-коричневые пятна. И епископу и художнику по малому размышлению стало понятно, что эти пятна в принципе могут соответствовать по месту расположения большим и малым ранам Христа, нанесенным бичом, терновым венцом, гвоздями и копьем.

Приглашенному художнику графом было разрешено взять образцы волокон полотна из двух пятен, соответствующих правой руке и правой ноге. После совместного обсуждения, было также решено взять пробу и из большого пятна, расположенного на боку. Небольшие, почти невидимые кусочки ниток художник брал острым пинцетом и складывал в маленькие пакетики из тонкой полупрозрачной бумаги.

И вот в ожидании заключения уважаемого художника, епископ вновь и вновь перечитывал только что доставленное гонцом второе послание понтифика.

Как следовало из второго письма Папы, им создана особая комиссия для формирования официального мнения Святого Престола по поводу возможного происхождения плащаницы. Конечно, если будет доказано, что это всего лишь изображение, творение рук человеческих, то дискуссия будет закончена. Но если останется повод для сомнений, то следует достопочтимому епископу принять к сведению следующее.

В ряде не вошедших в канон, но сохранившихся до наших дней письменных памятников первых христиан, плащаницу упоминают в связи с апостолом Фаддеем (он же Иуда апостол, не Искариот), братом Иисуса по плоти. Как следует из упомянутых источников, апостол Фаддей унес обнаруженную в гробнице по вознесению Христа плащаницу от преследования иудеев в Эдессу[3].

Следует сопоставить это предание с другими фактами. Уважаемому Епископу наверняка известна история исцеления царя Авгаря. Римские, а позднее византийские историки, начиная с Евсевия Кессарийского, пишут о том, что Царь Эдесский Авгарь V, современник Христа, излечился от проказы, прикоснувшись к нерукотворному образу Спасителя.

Святой Престол не препятствовал распространению легенды о том, что это был плат, который Спаситель приложил к своему лицу и затем послал царю. Ведь другого толкования нерукотворного образа Спасителя ранее не было. Однако, в легенде этой всегда было непонятно, почему историки Византии называли плат с нерукотворным обликом Спасителя «тетрадион»[4].

Как следует из обращения молодого графа де Шарни, полотно, судя по всему, многие годы хранилось свернутым вчетверо так, что было видно лишь лицо. Учитывая все изложенное, созданная комиссия считает возможной гипотезу о том, что недавно обретенная плащаница могла быть тем самым нерукотворным образом, которому поклонялись сначала в Эдессе, а затем в Константинополе.

Это предположение имеет под собой дополнительные серьезные основания. Есть достоверные свидетельства того, что один из французских рыцарей, участвовавших в четвертом крестовом походе, носил фамилию Шарни. Поход, как известно, завершился в 1204 году завоеванием и разграблением Константинополя. Именно с этого времени из летописей исчезло упоминание о погребальных пеленах Христа, ранее ежегодно выставлявшихся в храме Святой Софии[5].

Папа обращал внимание достопочтенного епископа, что упомянутый рыцарь Шарни принадлежал к ордену тамплиеров. Как известно, гонения на орден начались практически сразу после похода на Константинополь. Орден в общем-то никогда не подчинялся святому престолу и вполне мог скрывать реликвию. Можно было предположить, что все эти годы сначала рыцари Шарни, а затем их потомки тайно хранили плащаницу в одном из замков этой фамилии, например, в Лирее.

Епископ сильно недолюбливал семью де Шарни и считал плащаницу несомненной подделкой. Старый граф Жоффруа, объявивший 36 лет назад о нахождении у него плащаницы, вел себя скрытно. Он наотрез отказался объяснить тогдашнему епископу Анри де Пуатье, и самому Пьеру, тогда еще молодому аббату, происхождение этого полотнища. Да и вообще де Шарни всегда были с местными епископами высокомерны. Честно говоря, сколько д’Арси не добивался, но так и не стал духовником этой самой обеспеченной семьи прихода.



Мягкий стук в дверь кабинета прервал размышления епископа об испорченных нравах поместного дворянства. Слуга доложил о приходе художника. Епископ приказал провести гостя в столовую, где и предложил своему гостю разделить с ним ужин.

Давно зная своего гостя, епископ с первого взгляда понял, что тот явно взволнован, хотя и старается не подавать виду. Художник не то, чтобы был хорошо обеспечен, поэтому в гости он обычно приходил изрядно голодным. Но сегодня ни изысканная сервировка, ни доносящиеся с кухни запахи, ни хорошее старое вино, которое, не спеша, начал разливать сам епископ, не отвлекали художника от желания немедленно перейти к разговору.

Передавая епископу по одному бумажные пакетики с образцами, гость сбивчиво излагал свои выводы. А выводы его действительно были неожиданны. По мнению гостя, изображение было выполнено неизвестным ему образом. Он использовал все возможные растворители и уверен – волокна плащаницы не окрашены, а как бы слегка опалены. На волокне, взятом из пятна на груди, тоже оказалась не краска, а скорее следы настоящей крови.

После непродолжительного раздумья епископ задал гостю прямой вопрос:

– Готов ли он поклясться, что рука человеческая не могла сотворить это изображение?

Художник, как человек осторожный, конечно не согласился с таким однозначным выводом – в изобразительном искусстве время от времени появляются новые техники изображения. Некоторые мастера, наоборот, уносят с собой свои секреты, кто его знает…

Но чтобы изображать нечто, что можно взглядом охватить только метров с двух-трех, кисть или другое орудие художника должно быть еще больше, размером метра три-четыре…

Епископ продолжал подливать гостю и задавать вопросы.

– Неужели опытный мастер, вроде вас, не сможет если не создать, то скопировать это изображение?

Художник уже выпил больше бутылки вина почти на голодный желудок, и вопрос епископа задел профессиональную гордость.

– За хорошую плату, чтобы можно было работать над этим несколько месяцев не отвлекаясь, с помощью какой-нибудь удобной горелки, вроде тех, которые используют ювелиры, можно попробовать создать нечто подобное.

Вечер далее продолжался уже без обсуждения этой темы. И только провожая гостя, епископ попросил его заглянуть на минутку в кабинет. Здесь на старой библии слегка протрезвевший художник был вынужден поклясться, что он никогда и никому ничего о проведенном исследовании плащаницы не расскажет.

Ответное письмо мессира Пьера д’Арси в канцелярию верховного понтифика было сухим. Епископ не питал особого почтения к Клименту VII, более того, не считал его настоящим главой католической церкви.

Дело в том, что полтора года назад в Риме под именем Урбан IV был избран другой Папа, архиепископ Бартоломео Приньяно. Однако французские кардиналы не сочли это избрание правомерным. Через три месяца после выборов в Риме, они собрались в городе Фонди и избрали другого, второго Папу.

Епископ был патриот, но вера была выше национальной гордости. Раскол, по мнению нашего епископа, был бы невозможен, если бы кандидат от раскольников – Роберт Женевский, а ныне Климент VII – проявил мужество и публично отказался от избрания. Однако что случилось, то случилось – католический мир был расколот.

Поэтому епископ написал то, что считал правильным сообщить:


Плащаница сделана одним местным художником, тот признался на исповеди, его имя сообщено не будет.

P.S. К сему письму прилагаются образцы волокон с плащаницы.


Глава 6.

Пятница-суббота.

Станция «Северный Полюс».

Москва.

Окрестности Вашингтона (США).

Провожали Виктора Ларина со станции «Северный Полюс», как родного. Самым приятным сюрпризом для него было приглашение одного из полярников (он представился как историограф экспедиции) посмотреть перед отъездом на сделанные им фотографии. Оказалось, что «историограф» владеет прекрасным сверхчувствительным цифровым аппаратом, которым и запечатлел вчера Виктора на фоне полярного сияния. Эту фотографию и еще десяток снимков самого сияния Ларин получил в подарок записанными на маленьком полупрозрачном диске.

Дорога до Москвы была непростой. Лишь поздно вечером Виктор добрался до дома. Наскоро поужинав, по пути рассказывая жене то, что ей можно было рассказывать, он приступил к делу. Ему очень хотелось поскорее похвастаться перед приятелями уникальными фотоснимками. Впереди были суббота и воскресение. Он решил еще в пути, что не будет дожидаться выхода на работу, а пошлет фото из дома. У него был хороший высокоскоростной доступ в Интернет, это была добавка к кабельному многоканальному телевидению, от которого была без ума супруга.

Включить в ноутбук источник питания и шнур от розетки скоростного модема было делом минутным. Компьютер запустился, Виктор всунул в него подаренный диск с фотографиями и быстро набрал два письма.

Первое он решил отправить своему генеральному директору. На всякий случай поставил оба электронных адреса Генерала – частный (его Генералу проверяла дочка) и служебный (этот был в руках секретарши).

Отношения у них были очень доверительные. Немногие люди знали, что они в этом самом институте работали рядом в одной лаборатории еще 25 лет назад. Поэтому не доложить немедленно «Генералу», как все звали генерального директора института, хорошую новость он не мог. Генерал должен поскорее узнать, что он увидел подтверждение своей идее. Ракеты Булава больше не будут после пуска «бегать по полю».

Текст Ларин послал простой:


Проблема именно та, что я думал, теперь заштопать – как нечего делать.


Второе письмо было вообще без текста. Виктор просто поставил адреса самых близких друзей и коллег по работе, подцепил две самые красивые фотографии сияния (первая, конечно, с ним на переднем плане) и «кликнул» на отправление писем.

Отправка шла на удивление медленно, сообщение об отправке никак не хотело появляться. Минут через десять Виктор решил проверить, какова текущая скорость передачи, может быть, барахлит модем. Он открыл на экране отчет об отправке и обомлел. Фотоаппарат у полярника был хороший, каждая фотография «тянула» не меньше, чем на 2.5 Мегабайта. Однако, с компьютера Ларина в Сеть уже вылетело не менее 100 Мегабайт. Виктор стал его лихорадочно отсоединять от Сети, сначала кнопками на экране, потом клавишами – передача данных продолжалась. Пока он не выдернул провод, идущий от компьютера к модему, «поток сознания» из его ноутбука в Сеть не прекращался.

Какой-то суровый вирус попал. Наверное, диск с фотографиями оказался зараженным, решил сначала Виктор. Но тут он вспомнил, как «глючил» ноутбук ночью на станции. Все стало не так очевидно. Ларин понял, что источник заразы непонятен, а поведение вируса ну просто омерзительное.

Осознав еще через пару минут, что эту заразу он послал Генералу, а также куче своих друзей и коллег, в том числе и на электронные адреса по месту работы, Виктор загрустил.



В это время дочь Генерала Анна сидела в Интернете. Вернее будет сказать, что она оттуда просто не вылезала, приходя домой из последнего класса школы. Уроки делались параллельно с публичным письменным общением в каком-нибудь клубе по интересам – чате[6]. Одновременно в компьютере время от времени вскликивала так называемая «аська»[7]. Каждый вскрик обозначал поступление нового короткого письмишка, но эта переписка шла уже не публично, а один на один.

Генералу на дом провели за счет Института канал невероятной скорости. Анна могла в то же самое время, без ущерба для общения, еще и скачивать к себе на компьютер любимую музыку и фильмы.

Генерал понимал, что это все не на пользу успеваемости. Однако он был суровый реалист, и считал, что это не самое плохое увлечение. Это лучше чем спиртное, ранний секс без разбору или, еще страшнее, наркотики, чем увлекались, к сожалению, многие детишки его высокопоставленных знакомых.

Дочь Генерала сегодня была сильно расстроена. Несколько месяцев назад она встретила в Сети, на одном из чатов по современной русской рок-музыке очень интересного собеседника. Нестандартное построение фраз и явные ошибки в выборе слов выдавали иностранца. Да он и не скрывал, что учит русский, желая прочитать в оригинале некоторые стихи и книги.

Его четкие мысли без желания покрасоваться или шокировать собравшуюся в чате публику, а также совпадение музыкальных пристрастий заинтересовали Анну. Постепенно они стали выступать в чате слаженно, сначала стихийно, а потом сговариваясь, обмениваясь мыслями по «аське» параллельно с дискуссией в чате.

Анна выступала в чате под довольно странным ник’ом[8]. Ее собеседник был, похоже, потрясен, получив ее фото. До этого он считал, что познакомился в Сети с замечательным русским парнем. Они стали регулярно общаться, практически каждый день (точнее, каждую ночь), на все темы, какие были для них интересны.

И вот ее далекий друг, неожиданно ставший за полгода для нее самым близким и доверенным человеком, выпадал из общения. Он только что сообщил ей, что ближайшую неделю, наверное, не будет иметь нормального доступа в Сеть. Как поняла Анна, ее приятель должен отъехать из дома в другую страну, так как участвует в какой-то олимпиаде.

В принципе вроде ничего в том плохого не было, но что-то ее очень встревожило. – Неужели я ревную? – подумала Анна. Она написала ему письмо, уничтожила, еще раз написала, еще раз стерла. И в этот момент из Сети на ее компьютер начало вываливаться какое-то сообщение огромного размера. Анна успела увидеть, что послание не ей, а папе.

– Ну, кто-то папуле шлет кино, – решила она. Но вместо кино компьютер тихо сошел с ума, отсоединился от Сети и стал заниматься сам собой. Сколько Анна не старалась, она так не смогла сделать хоть что-нибудь. Несчастная клавиатура в конце концов разлетелась от удара ее твердого кулачка, но ситуация от этого не исправилась. Бежать в Интернет-кафе или к кому-нибудь из подруг тоже было уже поздно. Последнее письмо ее друга осталось без ответа.



Придя немного в себя, Ларин решил поискать, где у него в памяти компьютера расположены антивирусные программы. Ноутбук опять спокойно запустился. Но когда Виктор решил посмотреть, где что у него лежит на твердом диске, он с ужасом обнаружил, что непонятная зараза уже заняла заметную часть диска – не менее десятой части. Выдернув опять блок питания компьютера из сети, и услышав внутри ноутбука продолжающееся шелестение, Виктор запаниковал.

Услышав его сдавленные стоны, подошла супруга. Она была тоже отягощена техническим образованием, поэтому проблему поняла быстро.

– Так у тебя же вроде был однокашник – чуть ли не лучший в мире грамотей по вирусам, – напомнила супруга.

– Точно, – оживился Виктор и бросился искать старую записную книжку, поскольку лезть за адресом еще раз в ноутбук ему просто было страшно.

Они вместе учились когда-то в МФТИ. Владислав Эрлих был действительно уникальным специалистом в части хакерства вообще и вирусов в частности. Из-за этой своей уникальности он в результате и оказался в США.

Владислав (после переезда он стал Влад), на втором курсе влюбился не в одну из студенток из соседнего института культуры, как почти все его однокурсники, а в программирование. И с тех пор это была его единственная страсть. Тихий застенчивый парень был прирожденным программистом. Он видел алгоритм сразу, целиком, его программы были кратки, элегантны и отличались неожиданными решениями.

После окончания физтеха Эрлих тихо трудился в академическом институте. По мере развития Интернета он все больше времени проводил в Сети. И вот однажды он умудрился из своего подмосковного Троицка «хакнуть» официальный публичный сервер ЦРУ. Выставив на сайте не очень приличные картинки, он попутно заразил почтовый сервер Управления собственно приготовленным вирусом. И заразил так хорошо, что уважаемое американское ведомство недели две оправлялось.

Потом он побаловался с одним западным банком. В принципе ничего серьезного, банк совершенно случайно оплатил Владу годовую подписку на «Плейбой». Другой банк ежемесячно посылал матушке Влада посылочку со свежими орхидеями из Сингапура.

Влад никогда не заходил в одно место два раза. Так бы все и сходило ему с рук, но ребята из ЦРУ «положили глаз» на Влада. Однажды вечером прямо домой к нему заявился неожиданный гость, говорящий с заметным акцентом.

Гость объяснил суть дела деликатно и коротко:

– Мы внимательно мониторили все ваши шалости до тех пор, пока они по совокупности не потянули на серьезное уголовное дело. Так что теперь просьба выбирать. Вариант первый: мы подаем на вас в суд одновременно в Европе и в США и требуем вашей выдачи. Вариант второй: вы переезжаете к нам на постоянное жительство и поступаете к нам на службу вот на таких контрактных условиях.

Влад почитал контракт, прикинул варианты и вот уже семь лет, как живет и работает в Штатах. Родным и друзьям он объяснил, что нашел хорошую работу в Штатах через Интернет. При его способностях это никого особенно не удивило.



Виктор позвонил Владу в Америку на домашний телефон, тот, к счастью, оказался действующим. Влад его не сразу, но узнал. Виктор сбивчиво стал излагать суть проблемы.

Внезапно Влад его прервал:

– У меня была тяжелая неделя, вчера вообще почти не спал, сегодня я удрал с обеда, чтобы залечь пораньше. А ты, сукин сын, ты меня разбудил, чтобы разыгрывать? Ты мозги не крути, лучше признайся, как ты подсмотрел мою новую статью? Пока не признаешься – лучше мне не звони. У нас тут с авторским правом сурово, а с чувством юмора просто плохо, – и бросил трубку.

Виктор, слегка ошарашенный, смотрел на жену, которая тоже слышала разговор, поскольку Влад орал в трубку от всей души. Какая статья, какое авторское право? Вот что делает с людьми заграница…

– Ну ладно, – решил Виктор, – есть же у нас в Институте специалисты по этому делу. Пойду в понедельник, поклонюсь, может, и вылечат ноутбук.

Его не так беспокоил вирус сам по себе. Подумаешь, сколько их бегает. Он искренне боялся за свой дорогой компьютер, давно желанный и только недавно купленный с полугодовой премии. Ну и, конечно, перед Генералом и коллегами было неудобно.



Влад Эрлих в далекой Америке проснулся посреди ночи и безуспешно попытался вернуться ко сну. Звонок бывшего однокашника не выходил у него из головы.

Ну как мог этот пентюх получить текст его статьи, опубликованной в последнем номере так называемого «Специального Журнала по высоким технологиям». Журнал распространялся строго по ограниченному списку. В этом списке не было частных лиц, его не разрешали выносить из спецбиблиотек, тем более копировать. Издание этого и других аналогичных журналов курировалось специальным подразделением ЦРУ.

Однако, то, что говорил Виктор, слишком уж совпадало с выводами его статьи. Влад был человек твердой логики, поэтому, даже в состоянии полусна, он просчитывал варианты. Витя Ларин, этот тюфяк, стал высокой шишкой в ФСБ? Они, если не могли получить полные тексты статей, так, наверняка, где-нибудь покупают рефераты. Возможно, но маловероятно… Или его – Влада – статья оказалась точно ко времени.

Окончательно проснувшись от этой мысли, он решил быстро попить кофейку дома. Потому, что, если, не дай Бог, статья ко времени…

Влад не успел додумать внутри себя это заключение, логически вытекающее из всего предыдущего, как зазвонил мобильный телефон. Его непосредственный босс, занимавший в ЦРУ место в первой десятке высших руководителей, был предельно краток:

– Влад, привет, ситуация 1А, до встречи.

Выезжая через десять минут из гаража своего дома, Влад тоскливо подумал о том, что не скоро, наверное, вернется спать в свое гнездо. Ведь ситуация 1А обозначала предельный уровень опасности. А этот уровень – появление непосредственной угрозы национальной безопасности Соединенных Штатов Америки. По плану срочной мобилизации, он относился к контингенту «первой очереди». По получению такого сигнала он должен немедленно прибыть на службу. Далее ему следовало работать под своим непосредственным начальником, но по законам военного времени.

Влад уже почти точно знал источник, из которого пришла в Интернет эта угроза национальной безопасности. Более того, если Ларин говорил правду, то угроза выходит за пределы одной страны. Тогда ситуация действительно невероятная и критическая.

В своих работах последних лет Влад Эрлих рассматривал экзотические варианты появления компьютерных вирусов. Например, рождение вирусов в результате сбоев программного обеспечения. А недавно ему показалась интересной аналогия с вирусами обычными, природными. Ведь существует мнение, что обычные вирусы заносятся к нам из космоса, на остатках метеоритов. И его последняя статья называлась: «О возможных признаках и последствиях заражения сетей связи планеты Земля компьютерными вирусами, созданными более продвинутыми цивилизациями».

Рассказанное Лариным, к сожалению, полностью совпадало с этими самыми возможными признаками. О возможных последствиях Владу сейчас думать было уже не интересно, а откровенно страшно.

Глава 7.

День четвертый, суббота.

Где-то в Европе.

Продавец тела Христова оказался весьма немолодым человеком странноватой наружности. На плохо выбритом круглом лице были очки в платиновой оправе. Холеные пальцы никогда не знавших физического труда слабеньких рук были украшены несколькими перстнями. Расстегнутая на заплывшей жирком безволосой груди батистовая сорочка явно не отличалась свежестью, но открывала сразу две подвески из безвкусной смеси драгоценных металлов и камней.

Ночную встречу с Ильей в своем кабинете Алекс (так представился продавец) начал с монолога. Он сообщил, что ознакомился по Интернету с информацией об Илье, считает его реальным покупателем и поэтому предлагает сразу подписать соглашение о неразглашении любой информации о сделке. Определив стоимость конфиденциальности еще в 200 миллионов долларов, продавец с удовлетворением убрал подписанное Ильей обязательство в сейф и перешел к делу.

Алекс коротко и цинично объяснил Илье происхождение предмета продажи. Когда шотландские ученые взволновали мир сообщением о клонировании овечки Долли, они вовсе не были первыми. В континентальной Европе их опередили минимум на двадцать пять лет.

Еще в семидесятых годах прошлого столетия на него случайно вышел некий профессор-эмбриолог. Профессору оказались нужны девушки, но не для интимных услуг, а для вынашивания человеческих эмбрионов. Алекс почувствовал возможную наживу и стал обеспечивать профессора живым товаром в кредит. Профессору понравилось, и он предложил Алексу финансировать все исследования, также в долг.

Постепенно профессор и вся его лаборатория оказались в руках Алекса. Но профессору важнее была наука. Алекс не сразу понял, что реально делает профессор. Но когда понял, то моментально сообразил, какое клонирование может быть самым громким, а, значит, самым выгодным.

Алекс был тогда молод, но сколотил уже неплохой капитал и был неплохо образован. История погребальных пелен Христа, хранящихся ныне в Ватикане, была ему известна. Следы крови на полотнище, наверняка, могли быть источником клеток для клонирования, на этом можно было сделать бизнес. Алекс действовал решительно. Вскоре расклейщики объявлений в Риме обклеивали все подступы к Ватикану текстом:


«Коллекционер купит за хорошие деньги ниточку с Туринской плащаницы.»


Алекс снял номер в гостинице в Риме сразу на два месяца, лично беседовал с каждым обратившимся по объявлению. Он понимал, что ищет иголку в стоге сена, но был уверен – рано или поздно на приманку клюнет, обязательно клюнет кто-нибудь из тех, кто имеет реальный доступ к плащанице.

Через месяц Алекс уже знал достоверно, что подобраться к плащанице не получится. После нескольких попыток украсть или повредить реликвию, ее охраняли лучше, чем корону Британской Империи. Он уже почти отказался от идеи, когда очередной гость вдруг сразу перешел к обсуждению цены. Сын бывшего сотрудника Ватиканской библиотеки был готов продать образцы нитей с плащаницы.

Отдел библиотеки, содержавший давнюю историю сорокалетнего раскола в католической церкви, был редко посещаем. Все альтернативные Папы (антипапы) уже более 500 лет назад были осуждены как самозванцы. Напыщенное руководство библиотеки хранению, а тем более изучению архивов антипап не придавало никакого серьезного внимания. Поэтому дотошный тихий библиограф, откопавший в 1954 году в переписке антипапы Климента VII письмо с образцами нитей плащаницы, считал полным своим правом присвоить его себе по уходу на заслуженный отдых. – У меня это сохранится лучше, – такая простая логика оправдывала библиографа в своих глазах.

До своей кончины он успел рассказать сыну о том, что за сокровище хранится в семейном алтаре. Сын его, по правде говоря, никогда не был набожным, он понятия не имел о возможном применении каких-то старых волосков. Представившаяся возможность заработать на продаже никчемного старья показалась ему манной небесной. Алекс был готов выложить миллионы долларов за нити со следами крови. Поэтому двадцать тысяч долларов – предел мечтаний недалекого наследника старого библиографа – были выплачены наличными на следующий же день в обмен на старинное письмо и прикрепленные к нему драгоценные бумажные пакетики.



Пока Алекс прервал свой рассказ, отдавая какие-то распоряжения по телефону, Илья осматривал кабинет. На одной из стен были застекленные высокие шкафы с драгоценностями. Хозяин кабинета явно был к ним очень неравнодушен. Подставки в виде растопыривших пальцы манекенных рук были обильно заполнены разнообразными кольцами и цепочками. Пальцы самой большой руки-подставки в центральном шкафу были сложены в непристойный жест. На оттопыренном центральном пальце Илья с брезгливостью и недоумением увидел цепочки с подвесками – символами разных религий. Там висели на одной цепочке крест, на другой – полумесяц, висели здесь и звезда Давида и так далее.

Огромная плазменная телевизионная панель занимала середину другой стены. Над панелью на нескольких рядах полок, протянувшихся на всю длину стены, стояли видеокассеты и диски. Почему-то, даже издалека было понятно, что эта видеоколлекция явно непристойного содержания. Однако Илье трудно было догадаться, что это не просто коллекция, а ретроспектива. Это было полное собрание всего того, чем заработал свои деньги хозяин дома.

А заработал он их следующим образом. Алекс начал свой бизнес еще в школе, с фотосъемки своих собственных интимных встреч с ничего не подозревающими одноклассницами. Фотографии на удивление хорошо продавались. Потом Алекс перешел на видеосъемку, организовал маленькую студию, перестал сам участвовать в съемках.

Освоив всю технологическую цепочку, от подбора «материала» для съемки до сбыта, Алекс постепенно стал во главе разветвленной сети создания и распространения порнопродукции. Одновременно он не брезговал и содержанием домов терпимости. Через проституцию проходили практически все его «актеры» и «актрисы». Алекс это называл «повышением эффективности использования рабочей силы».

Последние лет пятнадцать он специализировался в основном на детской порнографии и детской проституции. Сам Алекс уже давно не пользовался ничьими сексуальными услугами. Но, тем не менее, он не без удовольствия лично просматривал все новое, создаваемое и распространяемое его невидимой гадкой империей.



Схема сделки по продаже тела Христа, предлагаемая Алексом, была четко продумана. Он официально продавал Илье обычную недвижимость. Предметом сделки был кусок земли в некоторой стране Европы со всеми строениями. Как следовало из перечня, на продаваемой земле находились большой хозяйский дом, двухэтажный флигель для прислуги и медицинская лаборатория.

Лаборатория, имеющая официальный статус санатория-пансионата с медицинскими услугами, продавалась одновременно с землей, вместе со всем содержимым. При этом покупатель уведомлялся, что в лаборатории, в предположительно коматозном состоянии, находятся несколько пациентов. Пациенты поступили в лечебницу в порядке благотворительности, их личности были неизвестны. Соответствующие заявления были в свое время поданы в полицию, родственников у пациентов не выявлено.

Покупатель принимал на себя обязательства сохранить рабочие места сотрудников лаборатории на срок не менее одного года. Также покупатель обязался принять все разумные меры для не ухудшения состояния пациентов лаборатории, чьи тела находятся в состоянии искусственного поддержания жизнедеятельности.

Алекс вовсе не собирался подпадать под какие-либо будущие судебные разбирательства, поэтому схему продажи он давно отработал с адвокатами. Сделка была предварительно согласована с нотариальной конторой в одном из городов Европы, где и должна была, по плану Алекса, заключаться сделка.

На вопрос Ильи о том, чьи еще тела находятся в лаборатории, Алекс кратко пояснил. Сначала профессор и его ученики были без ума от восторга. Еще бы – иметь возможность за чужой счет поэкспериментировать с клонированием человека. Стоит учесть, что никто из специалистов не знал настоящий источник, откуда появились донорские клетки для главного пациента. Алекс всем объяснял, что это кровь с одежды его отца, погибшего в автокатастрофе. Наивные ученые были убеждены, что занимаются вполне благородным делом. После двух лет экспериментов был получен здоровый эмбрион.

Далее работа ученых стала все более и более скучной – нужно было только обеспечивать функционирование растущего тела. С использованием опыта ухода за коматозными больными, процесс был поставлен наилучшим образом, и ученые стали скучать. Никаких продуктивных идей по поводу того, а что делать дальше с растущим телом у ученых не появлялось. После примерно 15 лет тихой работы по поддержанию тела, выращенного из клеток крови с плащаницы, профессор уговорил Алекса поставить новый научный эксперимент, раз уж все необходимое оборудование и персонал все равно имеются в наличии для основного проекта. Ученого крайне интересовало, возможны ли индивидуальные особенности при развитии клонов, взятых от одного донора. Объект для клонирования был выбран случайно – в это время скончался несовершеннолетний сын служанки Алекса. Она не до конца понимала, что ей предложили подписать, но вскоре в лаборатории появились еще 12 идентичных «близнецов», как называли этих пациентов лаборатории между собой сотрудники.

Алекс не стал углубляться в эту тему, поскольку и у него со временем стало нарастать разочарование в проекте. Он потратил огромные деньги на оснащение лаборатории, постоянные затраты на поддержание проекта были тоже немалыми, а что дальше делать с телом Христа было совершенно непонятно. Он все откладывал решение до момента, когда «пациенту» должно было исполниться 33 года. Лишь примерно полгода назад в его изощренном мозгу сформировалась паскудная идея о снятии скандального фильма. Для очистки совести он решил выставить тело на продажу, всего на месяц.

Алекс не особенно верил, что за такой короткий срок появится некто такой сердобольный и такой богатый. Однако ему казалось, что, если он сначала предложит тело на продажу и никто не купит, то у него появляется моральное право делать с этим телом действительно все, что угодно.

На скандале мирового уровня Алекс хотел не только покрыть издержки, но и крупно заработать. Поэтому цену продажи тела он вычислил просто. Он прикинул, сколько в самом лучшем случае сможет высосать из будущего фильма, и всего прочего, что будет вокруг скандала. Потом он умножил полученное число на два и вывесил объявление о продаже в Интернете. И вот неожиданно живой, реальный клиент был здесь. Везучий русский бизнесмен действительно имел эти деньги и был готов их отдать. Правило Алекса было простое: если ты сам назвал цену, которая тебя устраивает, и есть клиент, то быстро доводи дело до конца, пока тот не передумал. Деньги от скандального фильма – это еще «курочка в гнезде», а тут раз, два – и миллиард баксов, абсолютно легально, на счете.



Алекс предложил Илье позавтракать и отправиться в лабораторию, сразу предупредив его, что это не менее двух часов езды.

Поездка в лабораторию была для Ильи, как в тумане. Было раннее утро после бессонной ночи, нервы были напряжены. Общение с продавцом было весьма неприятно. Чем дальше, тем больше Илья понимал всю серьезность происходящего. Все-таки ранее он не до конца верил в истинность предложения и теперь был в сильном внутреннем волнении. Почему-то он не усомнился в правдивости рассказа Алекса. Хотя у него и оставался вопрос – а как проверить, что это клонирован действительно не папаша Алекса или кто-нибудь еще?

Лаборатория находилась, как выяснилось, на территории огороженного высоким нескончаемым забором поместья. Их ждали, ворота распахнулись после первого же сигнала. Машина въехала во двор.

Всю территорию поместья охватить глазом было невозможно. Ближе к воротам располагался хозяйский дом. Сбоку от него, вдоль забора тянулся довольно длинный двухэтажный флигель. Алекс сразу повел Илью вглубь территории, мимо жилых строений. В отдалении от жилой зоны находился вход в лабораторию.

Лаборатория оказалась практически под землей. Один пологий пролет лестницы, небольшой тамбур – и за ним открылся освещенный коридор.

В лаборатории все было, как говорится, по – взрослому. Стерильная зона, персонал в одноразовых халатах, бахилах, шапочках и даже масках.

Илья с Алексом не пошли в стерильную зону, а оказались в комнате для наблюдений. Одна из стен этого помещения была полностью застеклена. Отсюда открывался полный обзор зала, в котором находился основной объект лаборатории.

Алекс предложил Илье внимательнее посмотреть на происходящее за стеклом. Илья долго не мог отвести взгляд от лица человека, лежавшего с закрытыми глазами в центре зала на легком столе в окружении многочисленных аппаратов. На глазах гостей один из лаборантов взял из вены неподвижного тела несколько кубиков крови и передал через маленький прозрачный шлюз прямо в руки Ильи. Ощутив теплоту крови в пробирке, Илья почувствовал себя если не преступником, то вампиром. Он не смог сразу понять, зачем ему эта кровь, но Алекс тут же пояснил.

Как только в Интернете появилось объявление о продаже тела Христа, Ватикан опубликовал опровержение, утверждая, что получить образцы с плащаницы для клонирования невозможно. При этом пресс-служба Ватикана прозрачно намекнула на имеющуюся возможность вывести любого авантюриста на чистую воду. Действительно, всегда есть возможность провести сравнение ДНК неизвестного тела, выставленного на продажу, с результатами анализа ДНК клеток крови с плащаницы.