А бабушка Тася с изумлением вертела в руках две галоши Сергея Васильевича. Его галоши она могла бы узнать среди тысячи!
Откуда они здесь? И почему их две?
Но вокруг стоял такой крик и лай, что она решила заняться этой загадкой потом. А галоши, пока они опять не исчезли, сунула в кошелку.
А лай и шум стоял потому, что Алиса тискала Шарика и кричала:
— Черноморцы дурацкие! Что, убежали? — Она пристально поглядела на Шарика и сказала: — Молодец, Шарик, хорошо превратился обратно!
Когда всё успокоилось и объяснилось, Таисия Петровна узнала, что щенка зовут Шариком, а неизвестное существо — тритоном полосатым. И что его надо немедленно отнести к писателю Алексею Ивановичу, которому он вместо кошки и собаки.
— Вот беда какая! — ахнула Таисия Петровна. — А я его отослала к Александру Владимировичу. У него столько мух…
Лида чуть не заплакала. Опять несчастье! Но в жизни бывает так: не везет, не везет, не везет, а потом ка-ак повезет!
— Да вот он! — крикнул Женька и помчался на самокате навстречу Сергею Васильевичу, который показался вдали без шляпы и с банкой.
Подойдя, Сергей Васильевич сокрушенно сказал:
— Понимаешь, Тасенька, такая незадача: Александр Владимирович отказался. Ему некогда ловить мух. У него сейчас три кошки, ежик и семеро котят.
Наконец-то Шершилина держала в руках тритона! И не какого-нибудь, а того самого!
И наконец-то Женька добился своего: раскрыл тайну до конца! Теперь он мог рассмотреть тритона от носа до хвоста.
— Ну, пошли! — сказала ему Лида.
Впереди было еще самое главное: вернуть тритона Алексею Ивановичу. И самое трудное: умолить его все-таки прийти в школу…
Лида вынула из ведра соломенную шляпу, положила ее на скамейку и бережно опустила в ведро банку с тритоном.
— Такое большое вам спасибо! — сказала она старикам.
Таисия Петровна на прощание сказала:
— Приходите к нам чай пить.
— С Шариком? — спросила Алиса.
— А как же! — сказала бабушка Тася.
И дети ушли с ведром, тритоном, Шариком и самокатом.
На скамейке осталась лежать соломенная шляпа. Таисия Петровна искоса взглянула на нее, потом на мужа, нахмурилась и строго спросила:
— А где же это ваша шляпа, позвольте узнать?
— Тася, на этот раз я не виноват! — воскликнул Сергей Васильевич. — Со мной случилась совершенно невероятная история!
И он сел на свою шляпу, чтобы рассказать, как он ее потерял.
— Я ехал на речном трамвае. Я стоял около борта и думал… впрочем, неважно, о чем я думал.
— Я знаю, о чем, — сказала Таисия Петровна.
— Не было ни дуновения ветерка. И вдруг моя шляпа — заметь, без малейшей причины! — дернулась… сама, представляешь? И вспорхнула!
Таисия Петровна всплеснула руками.
— И, нарушая все законы природы, направилась… куда бы ты думала?
— Ты меня пугаешь!
— Поперек реки к берегу!
— Боже мой! И где же эта шляпа? — воскликнула Таисия Петровна.
— Боюсь даже думать, — Сказал Сергей Васильевич и встал.
— А это что? — кротко спросила Таисия Петровна и протянула ему сплющенную соломенную шляпу.
Сергей Васильевич недоверчиво взял ее и увидал внутри свою метку.
— Это чудо! — воскликнул он.
— В таком случае, что же это? — И она подала ему обе его галоши.
19
Нет! Если бы у Лиды было десять рук и сто ног — и то она не успела бы сделать все, что необходимо было сделать сейчас же.
Через час начнется школьный вечер. И никто не подозревает, что вечер провалится, писателя не будет. А бесчестная Шершилина до сих пор не может пойти в школу и сказать правду!
Через полчаса загудит рельс — конец работы. А бесчестная Шершилина, всех обманув, скрылась с ведром и квасом!
Через несколько минут вернется домой Алисина мама и будет рыдать и проклинать бесчестного человека, который украл ее девочку и собаку!
А Алексей Иванович… Ну, об этом лучше даже не думать…
— Женя! — сказала Лида. — Ты можешь меня спасти?
— Могу! — сказал Женя, и глаза его засверкали. — Есть у тебя деньги?
— Масса! — сказал Женька и высыпал на ладонь кучку меди.
Лида вынула из ведра тритона, а ведро отдала Женьке. И рассказала ему, как он может спасти свою сестру Лиду от позора.
И Женя, поставив ведро на самокат, развил самую большую скорость, на какую были способны он и его машина.
А Лида свернула в Озерный переулок и тоже развила самую большую скорость, какую только позволяли развить Алиса и Шарик.
Первым в квартиру ворвался Шарик и на радостях облаял все, что там было. Но этого ему показалось мало. Он вскочил на подоконник и стал облаивать всю улицу.
— Бедный Шарик! — сказала Алиса. — В нем набралось чересчур много лаю, пока он был галошей.
Но мы-то знаем, что Шарик лаял совсем не оттого. Он хвалился перед всеми кошками и автобусами, что никто из них не умеет летать над столиками с сосисками, а он, Шарик, умеет.
— Так я и знала! — сказала, открывая входную дверь, Алисина мама. — Эта собака доведет меня не знаю до чего! А это кто же? — удивилась она, войдя в комнату.
Алиса начала объяснять, Лида тоже начала объяснять, они говорили разом. Но, если бы даже говорили по очереди, все равно из-за лая ничего не было слышно.
Тогда мама заперла Шарика в ванной и потребовала, чтобы ей все объяснили толком.
Алиса сказала, что она уже наняла себе няню. А няня сказала, что она уже не няня. Алиса подняла крик. Тогда мама отвела ее в ванную к Шарику. И они с Лидой спокойно поговорили.
— Как жалко, что я не могу взять тебя в няни! — сказала мама. — Но тогда я нанимаю тебя в гости. И ты обязана к нам приходить почаще!
— Большое спасибо, не сердитесь на меня! — сказала Лида и, подхватив свою банку, убежала.
Женька толкал самокат, придерживая ведро с квасом.
— Алло! — кричал он всем.
Теперь он никого не объезжал, даже коляски. А его все обходили, потому что понимали: человек едет с делом, а не зря.
На стройке уже били в рельс. С лесов спускались рабочие. Где же эта Нюра, чей квас?
Женька встал посреди двора и крикнул во всё горло:
— Эй! Кто тут есть Нюра Жучкова?
— Жучкова! Жучкова! — пошел крик по стройке.
— Вот она я! — гаркнула с лесов огромная тетка в рыжем платке и спустилась.
— Берите ваш квас и ваше ведро, — солидно сказал Женька. — И чтоб не было никакого позора моей сестре Шершилиной Лидии! И две копейки сдачи.
Вокруг Женьки собралась вся бригада. Ведро с квасом пустили по кругу, и все пили за Шершилину и ее брата. И Женька пил тоже.
А потом пришел усатый. И его угостили. Жучкова сказала ему, что прислали нового рабочего с современной техникой, я показала на Женьку и его самокат.
— Вот спасибо! — сказал усатый. — Теперь пятый этаж обеспечен.
— А я хочу на пятый этаж. Можно? — спросил Женька.
Его повели на пятый этаж, который еще не был достроен. И Женька долго стоял и смотрел сверху на реку, улицы и сады, где еще хранилось для него столько неразгаданных тайн.
С банкой в руках, с замирающим сердцем стояла Лида Шершилина перед квартирой писателя Мамонтова.
Наконец, собравшись с духом, она позвонила.
Дверь открыла величественная тетя Лиза. В руках у нее была почему-то чайная ложечка.
Лида начала что-то лепетать. Тетя Лиза внимательно смотрела на нее и слушала, пока Лида не сбилась и не умолкла.
— Значит, это Шершилина двадцать семь? — осведомилась тетя Лиза. — И с ней тритон гребешком? Войдите!
Она ввела Лиду в знакомую комнату с бабочками и птицами. Лида поставила банку с тритоном на стул.
— Очень вас прошу, простите нас! — сказала Лида. — То есть меня, а не Коробкина. То есть потому, что Коробкин ни в чем не виноват. Это все я…
— Хорошо, я поняла. — Тетя Лиза царственно кивнула. — Я прощаю тебя, а не Коробкина.
— А… Алексей Иванович?
— Думаю, что Алексей Иванович тоже, тебя простит. Имея в виду, что ты вернула ему эту гадость. Но его нет дома.
И опять все померкло перед Шершилиной. Теперь уже не было ни малейшей надежды спасти школьный вечер.
А тетя Лиза милостиво говорила:
— Пойдем, Шершилина двадцать семь, пить чай с ватрушками. Я только что испекла.
Лида вспомнила, что не ела с самого утра, и проглотила слюну. Но времени уже не было ни минуты.
— Большое спасибо! — сказала она и помчалась в школу.
«Вот так мне и надо! Так мне и надо!» — твердила себе Лида, подходя к школе.
Внизу в раздевалке она с отвращением посмотрела на себя в зеркало.
В старом платье, в известке, растрепанная… В хорошем виде является делегатка Шершилина на праздник! «Так мне и надо! — снова мстительно подумала она. — Даже бант завязывать не буду».
Она поднялась на второй этаж. Вечер уже начался. В коридоре никого не было. Она подошла к школьному залу. За дверью стоял гул и смех. Вот захлопали в ладоши…
Лида постояла перед дверью и разом распахнула ее.
По сцене, засунув руки в карманы, ходил Алексей Иванович и что-то весело рассказывал! Все так его слушали, что никто не оглянулся.
Алексей Иванович заметил Лиду и заговорщически подмигнул ей.
Лида тихо села в последнем ряду и закрыла глаза. Вдруг она так устала, и такая тяжесть свалилась с ее души, что какое-то время она ничего не слышала. А потом вместе со всеми и с Алексеем Ивановичем путешествовала по Австралии.
А когда вечер кончился (очень хороший вечер, куда шестому «Б» с его водолазами!), Лида побежала в учительскую и позвонила Мише Коробкину. Но подошел его отец и сказал, что он просит оставить мальчика в покое.
— Скажите ему: тритон нашелся, всё хорошо! — крикнула Лида и повесила трубку.
Она вернулась в зал. Алексей Иванович уже искал ее, чтобы сказать «спасибо» за телеграмму. Он был рад узнать, что его дракон опять ждет его дома.
А потом писатель вез Лиду домой в своей машине.
Но у Лиды было еще одно, последнее дело.
Когда они проехали зоомагазин и ту самую подворотню, Лида попросила остановиться.
— Спокойной ночи, Алексей Иванович, спасибо, извините за все, мне сюда.
На почтамте было уже пусто и не очень светло. За столом сидел один-единственный человек и обдумывал телеграмму.
Лида подбежала к знакомому окошку. Там дежурила другая телеграфистка.
— Знаете что? — сказала Лида. — Я тут днем давала телеграмму. И у меня не хватило одной копейки. Возьмите, пожалуйста!
И Шершилина пошла домой с легким сердцем.
Кир Булычев
СКАЗКИ
Мне хотелось представить, как выглядели бы всем известные сказки, если бы их придумали писатели-фантасты, которые умеют самым невероятным вещам найти почти научное объяснение.
Условия игры понятны? Тогда начинаем. Первая сказка называется…
РЕПКА
Старик закатал рукава тельняшки, повесил на березку телетранзистор, чтобы не упустить, когда начнут передавать футбол, и только собрался прополоть грядку с репой, как услышал из-за забора из карликовых магнолий голос соседа, Ивана Васильевича.
— Здравствуй, дед, — сказал Иван Васильевич. — К выставке готовишься?
— К какой такой выставке? — спросил старик. — Не слыхал.
— Да как же! Выставка садоводов-любителей. Областная.
— А что выставлять-то?
— Кто чем богат. Эмилия Ивановна синий арбуз вывела. Володя Жаров розами без шипов похвастаться может…
— Ну, а ты? — спросил старик.
— Я-то? Да так, гибрид есть один.
— Гибрид, говоришь? — Старик почувствовал что-то неладное и в сердцах оттолкнул ногой подбежавшего без надобности любимого кибера, по прозванию «Мышка». — Не слыхал я, чтобы ты гибридизацией баловался.
— Пепин шафранный с марсианским кактусом скрестил. Интересные результаты, даже статью собираюсь написать. Погоди минутку, покажу.
Сосед исчез, только кусты зашуршали.
— Вот, — сказал он, вернувшись. — Ты отведай, дед, не бойся. У них аромат интересный. А колючки ножичком срежь, они несъедобные.
Аромат старику не понравился. Он попрощался с соседом и, забыв снять с березы телетранзистор, пошел к дому. Старухе он сказал:
— И на что это людям на старости лет колючки разводить? Ты скажи мне, зачем?
Старуха была в курсе дела и потому ответила, не задумываясь:
— Ему эти кактусы с Марса в посылке прислали. Сын у него там практику проходит.
— «Сын, сын»! — ворчал старик. — У кого их нет, сыновей? Да наша Варя любому сыну сто очков вперед даст. Правду говорю?
— Правду, — не стала спорить старуха. — Балуешь ты ее только.
Варя была любимой внучкой старика. Жила она в городе, работала в Биологическом институте, но деда с бабкой не забывала и отпуск всегда проводила с ними, в тишине далекой сибирской деревни. Вот и сейчас она спала в солярии скромной стариковской избушки и не слышала, как ее старики нахваливали.
Дед долго сидел на лавке пригорюнившись. Слова соседа его сильно задели. Соперничали они с ним давно, лет двадцать, с тех пор, как оба вышли на пенсию. И все сосед его обгонял. То привезет из города кибердворника, то достанет где-то электронный грибоискатель, то вдруг марки начнет собирать и получит медаль на выставке в Братиславе. Неугомонный был сосед. И теперь вот этот гибрид. А что у старика? Только репок грядка.
Старик вышел в огород. Репки тянулись дружно, обещали стать крепкими и сладкими, но ничем особенным не отличались. Такие и на выставку не повезешь. Дед так задумался, что не заметил, как подошла к нему, потягиваясь, заспанная внучка.
— Что невесел, дедушка? — спросила она.
— Опять Жучка киберу ногу отгрызла, — соврал дед. — Стыдно перед людьми за такое бессмысленное животное.
Деду не хотелось сознаваться, что причина расстройства зависть. Но внучка и так догадалась, что дело не в собаке Жучке.
— Из-за кибера ты бы расстраиваться не стал, — сказала она.
Тогда старик вздохнул и вполголоса рассказал ей всю историю с выставкой и соседским гибридом.
— Неужели у тебя ничего не найдется? — удивилась внучка.
— Не в том дело, чтобы на выставку попасть, а в том, чтобы призовое место занять. И не с марсианскими штучками, а с нашим, земным, родным фруктом или овощем. Понятно?
— Ну, а репки твои? — спросила внучка.
— Малы, — ответил дед, — куда как малы.
Варя ничего не ответила, повернулась и ушла в избу. Ее фосфоресцирующий комбинезончик-туника оставил в воздухе легкое приятное благоухание.
Не успело благоухание рассеяться, как она уже вернулась, держа в руке большой шприц.
— Вот, — сказала она. — Тут новый биостимулятор. Мы над ним три месяца в институте бились. Мышей извели видимо-невидимо. Опыты еще, правда, не завершены, но уже сейчас можно сказать, что оказывает он решающее влияние на рост живых организмов. Я как раз собиралась его на растениях опробовать, вот и случай подвернулся.
Дед в науке немного разбирался. Как-никак проработал тридцать лет шеф-поваром на пассажирской линии Луна — Юпитер. Взял старик шприц и собственной рукой вкатил в золотой бочок ближайшей к нему репки полную дозу. Обвязал листочки красной тряпочкой и пошел спать.
Наутро и без тряпочки можно было узнать уколотую репку. За ночь она заметно подросла и обогнала своих товарок. Дед обрадовался и на всякий случай сделал ей еще один укол.
До выставки оставалось три дня, и надо было спешить. Тем более, что сосед Иван Васильевич ночей не спал, настраивал электропугало, чтобы вороны урожай не склевали.
Еще один день прошел. Репка уже выросла размером с арбуз, и листья ее доставали старику до пояса. Старик осторожно выкопал остальные растения с грядки и вылил на репку три лейки воды с органическими удобрениями. Потом окопал репку, чтобы воздух свободнее к корневой системе проходил. И никому эту работу не доверил. Ни бабке, ни внучке, ни роботам.
За этим занятием его и застал сосед. Иван Васильевич раздвинул листья магнолии, подивился и спросил:
— Что это у тебя, старик?
— Секретное оружие, — ответил дед не без ехидства. — Хочу на выставку попасть. Достижениями похвалиться.
Сосед долго качал головой, сомневался, потом все-таки ушел. Ворон отпугивать от своих гибридов.
Утром решающего дня старик поднялся рано, достал из сундука мундир космонавта, надраил мелом почетный знак за десять миллиардов километров в космосе, почистил ботинки с магнитными подковками и при полном параде вышел в огород.
Зрелище, представшее перед его глазами, было внушительным и почти сказочным.
За последнюю ночь репка выросла еще вдесятеро. Листья ее, каждый размером с двухспальную простыню, лениво покачивались, переплетаясь с ветвями березы. Земля вокруг репки потрескалась, будто старалась вытолкнуть наружу ее громадное тело, верхушка которого достигала старику до колен.
Несмотря на ранний час, на улице толпились прохожие, и они встретили деда бестолковыми расспросами и похвалой.
За забором из карликовых магнолий суетился пораженный сосед.
«Ну, — сказал сам себе старик, — пора тебя, голубушка, вытягивать. Через час машина придет из выставочного комитета».
Он потянул репку за основание стеблей.
Репка даже не шелохнулась. На улице кто-то засмеялся.
— Старуха! — крикнул дед. — Иди сюда, подсоби репку вытянуть!
Старуха выглянула в окошко, ахнула и через минуту, сопровождаемая внучкой и собакой Жучкой, присоединилась к старику.
Но репка не поддавалась. Старик тянул, старуха тянула, внучка тянула, даже собака Жучка тянула, — из сил выбились.
Кот Васька, который обычно в жизни семьи не принимал никакого участия, сиганул с крыши солярия деду на плечо и тоже сделал вид, что помогает тянуть репку. На самом-то деле он только мешал.
— Давай Мышку позовем, — сказала старуха. — Ведь в ней как-никак по инструкции семьдесят две лошадиные силы.
Кликнули кибера, по прозвищу «Мышка».
Репка зашаталась, и листья ее с шумом зашелестели над головами.
А тут и сосед Иван Васильевич перепрыгнул через забор, и зрители с улицы бросились на помощь, и подъехавший автомобиль-платформа выставочного комитета подцепил репку автокраном…
И вот так, все вместе: старик, старуха, внучка, Жучка, кот Васька, кибер, по прозвищу «Мышка», сосед Иван Васильевич, прохожие, автокран, — все вместе вытащили из земли репку.
Остается только добавить, что на областной выставке садоводов-любителей старик получил первую премию и медаль.
ТЕРЕМОК
Астероид был маленький. На нем умещалась только автоматическая станция-маяк, чтобы на него случайно не налетел рейсовый корабль. Раз в год к астероиду подлетал Рустем Севорьян, делал маяку профилактику и отправлялся к следующему маяку, за несколько миллионов километров. А уж больше, разумеется, никто к астероиду не причаливал.
И надо же было так случиться, что, когда Рустем прилетел туда в прошлом году, он при посадке повредил горизонтальный руль, — авария редкая, но несложная. Кислорода и воды у Рустема было достаточно, и он спокойно принялся за ремонт.
Часа через три, притомившись, сел Рустем на уступ астероида и поглядел па звездное небо. Смотрел и думал: «Вот живу среди такой красоты, а все некогда полюбоваться!» И даже порадовался поломке.
Тут он обратил внимание на одну из звезд. Она увеличивалась в размерах, приближалась. «Уж не ракета ли?» — подумал Рустем. И правда, это была ракета.
— Астероид И-34, Астероид И-34! — трещало радио. — Иду на посадку!
— Вы кто? — спросил Рустем приближающуюся ракету.
— На астероиде люди? — удивилось радио. — Отвечаю: геологическая партия. Поисковый полет по поясу астероидов. А ты кто?
— Смотритель космических маяков Севорьян. У меня вынужденная посадка. Добро пожаловать.
Рустем спустился в маленький бункер под маяком, специально оборудованный на случай, если кто-нибудь случайно забредет на астероид, и принялся готовить кофе для гостей. Он был очень рад, что поговорит с живыми людьми — ведь как-никак второй месяц в одиночном полете.
Геологи оказались славными, веселыми ребятами. Их было трое. Они носились по поясу астероидов и искали ценные металлы. Вчетвером жители астероида еле уместились в бункере. У одного из геологов была с собой гитара, и перед сном они хором пели новые марсианские песни.
Проснулся Рустем от сильного толчка. Из-за того, что тяготения на астероиде не было, обитатели бункера взлетели в воздух и долго не могли опуститься на пол.
— Что случилось? — волновались геологи, паря над столом.
— Мы столкнулись с кем-то?
— Нет, — сказал Рустем, — не думаю. Наверное, у нас гости.
И он включил систему внешней связи.
— Ой-ой! — услышали обитатели бункера. — Это же должен быть необитаемый астероид. А тут две ракеты к нему привязаны. Колька, что теперь делать?
— Вы кто такие? — спросил Рустем грозным голосом. — Швартоваться в космосе не умеете?
— Нет, не умеем! — услышал он. — Мы школьники из Юпитерска. А вы кто?
— Я смотритель маяков Рустем Севорьян. Со мной еще геологи-разведчики. Спускайтесь с корабля и заходите в бункер.
Через несколько минут дверь тамбура отворилась, и в помещение втиснулись два мальчика — один лет тринадцати, другой чуть постарше. Их со всем пристрастием допросили, и оказалось, что Коля и Жак угнали у завхоза в школе ракету и отправились искать необитаемый астероид, чтобы пережить настоящие приключения.
— Сейчас же отправляйтесь обратно, — сказал сердито главный геолог. — Ведь родители с ума сойдут.
— Не надо, дядя! — заплакали школьники. — Мы будем себя хорошо вести, будем готовить пищу и разводить хлореллу. Только не отправляйте нас домой!
Но геологи были неумолимы. Они надели скафандры, вышли наружу вместе с мальчиками и хотели уж было улететь, как обнаружили, что ребята при посадке так покорежили их корабль, что его придется чинить по меньшей мере неделю.
Рустем тем временем сварил на всех кофе, и, когда расстроенные жители бункера кое-как разместились в два этажа и стали держать совет, что же делать дальше, астероид снова мягко качнулся.
— Ну вот, — сказал Рустем, — это, наверно, за вами, мальчики. Ваши родители.
И он включил систему внешней связи.
— Кто на астероиде? — спросил мужской голос.
— Я, Рустем Севорьян, смотритель маяков, геологи-разведчики и мальчики — искатели приключений. А вы кто?
— Мы молодожены и ищем необитаемый астероид, чтобы провести на нем медовый месяц, — ответил мужской голос — Оказывается, мы попали не по адресу.
— Что ж теперь делать, швартуйтесь как следует и идите кофе пить. Вы, наверное, устали.
Не успели молодожены снять скафандры, как внешняя связь снова ожила.
— Астероид И-34, Астероид И-34! Отзовитесь. Кто на астероиде?
— Я, Рустем Севорьян, смотритель маяков, а со мной геологи-разведчики, два мальчика — искатели приключений, и молодожены. А вы кто?
— Вот хорошо, мы попали, куда нужно! Мы родители мальчиков — искателей приключений. Мы их уже два дня по всему космосу ищем, чтобы наказать. Сейчас мы пришвартуемся и с ними поговорим.
Рустем вздохнул и открыл последнюю банку с кофе. В бункере было душновато. Регенерационная установка не успевала очищать воздух. Пока он варил кофе, вошли родители мальчиков, общим числом четыре человека, а также штурман корабля, на котором они прилетели. Кофе они пили, стоя плечом к плечу. В бункере было шумно. Родители корили мальчиков, молодожены обсуждали планы на будущее, геологи пели песни. Поэтому никто даже не заметил, что к астероиду причалила еще одна ракета. Небольшая грузовая ракета.
Раздался стук в дверь, и усталый голос спросил:
— Скажите, астероид обитаемый?
— Да, — ответил Рустем, открывая дверь в тамбур. — Здесь я, Рустем Севорьян, смотритель маяков, со мной геологи-разведчики, мальчики — искатели приключений, родители мальчиков и молодожены, которые ищут необитаемое место. А вы кто?
— И не спрашивайте, — ответил усталый голос. — Я дрессировщик Уголка Дурова. Я везу на Юпитер лису и волка, чтобы показать тамошним ребятам, что они умеют делать. Звери у меня ручные, в намордниках, но плохо переносят перегрузки. Пустите нас отдохнуть.
— Что вы! — сказали родители мальчиков. — У нас же здесь дети. А вдруг волк их съест?
Но было поздно. Рустем уже впустил в бункер дрессировщика и его животных. Звери никого не кусали, а легли спать в углу, даже не сняв намордников. А дрессировщик принялся пить кофе и рассказывать мальчикам удивительные случаи из своей богатой приключениями жизни.
Рустем не стал выключать внешнюю связь. Он пытался связаться с Марсом, чтобы оттуда выслали рейсовый корабль. Но связь никак не удавалось установить.
— Марс-сортировочная, Марс-сортировочная, — повторял Рустем.
— Вижу незарегистрированный астероид прямо по курсу, — раздался вдруг незнакомый голос — Астероид, отзовитесь. Почему не на орбите?
— Мы на орбите, — сказал Рустем. — Мы — И-34.
— Ваши координаты не совпадают с расчетными, — сказал голос.
— Ну конечно, — сказал один из геологов. — Наш астероид за сегодняшний день столько толкали ракетами, что он изменил орбиту. Маленький ведь.
— Почему вышли на пассажирский путь? — волновался голос. — Кто на астероиде?
— Я, Рустем Севорьян, смотритель маяков, со мной геологи-разведчики, мальчики — искатели приключений, родители мальчиков, молодожены, которые ищут необитаемое место, лиса и волк из Уголка Дурова и дрессировщик. А вы кто?
— Мы «Медведь», рейсовый Марс — Трансплутон. Находимся в опасной близости.
В бункере наступила трагическая тишина. Все понимали, что громадный рейсовый корабль не может затормозить.
— Он нас раздавит, — тихо сказал штурман с ракеты, на которой прилетели родители мальчиков.
— Перехожу к экстренному торможению. Всем пассажирам пристегнуть привязные ремни! — сказал голос с «Медведя».
— …Пятьдесят один, пятьдесят два, пятьдесят три… — отсчитывал Рустем.
Минуты тянулись еле-еле. Старший из мальчиков заплакал.
— Торможение завершено. Нахожусь около астероида, — сказал «Медведь». — Я горючее на этом маневре перерасходовал. Не знаю, как теперь доберусь до Марса.
— Ничего! Это ничего! — радостно крикнул Рустем. — Мы перекачаем из наших ракет. У нас тут шесть кораблей, и все заправлены.
Так и сделали. А когда баки «Медведя» были снова полны, он взял на буксир шесть ракет и привез всех на Марс: и Рустема Севорьяна, смотрителя маяков, и геологов-разведчиков, и мальчиков — искателей приключений, и их родителей, и молодоженов, и лису, и волка, и дрессировщика из Уголка Дурова.
ГУСИ-ЛЕБЕДИ
На Земле, на высокогорном космодроме Каракорум, в двух километрах от карантинного сектора возвышается одинокий, забытый и покинутый всеми корабль. Это совсем не плохой, почти новый звездолет из класса «Оптима», который совершил всего одно путешествие, причем путешествие удачное, принесшее Земле множество разнообразных интереснейших открытий и находок.
Казалось бы, звездолету еще летать и летать. Но он стоит холодный и недвижимый под ярким небом, и никто не подходит к нему ближе чем на двести метров.
О тайне его космонавты предпочитают не рассказывать, и мне удалось узнать ее совершенно случайно — я оказался соседом по даче геолога Питера, молчаливого, замкнутого человека, от которого всегда пахнет одеколоном и нашатырным спиртом. Питер и открыл мне тайну покинутого корабля…
Питер называл их лебедями. Правда, он вкладывал в это слово столько ненависти, что понятно было — никакие они не лебеди, дрянь птицы, и только. Когда лебеди пролетали утром над долиной — длинные трехметровые шеи с непомерно большими клювами, черные перепончатые крылья и серые чешуйчатые ноги, убирающиеся в складчатый живот, как шасси, — Питер подходил к окну и бессильно грозил им кулаком.
Они с Игорем пробовали их стрелять, но на труп сбитого лебедя слеталась сразу такая стая, что приходилось все бросать и отступать под защиту стен дома.
Третий месяц геологи сидели на этой планетке. Их сбросили на разведракете вместе с домом и запасом продуктов на полгода. Корабль ушел дальше, обследовать другие планеты этой системы. Когда осматривали планету с воздуха, лебедей не заметили и не знали, что они могут стать основным препятствием к исследованию нового мира.
Питер ненавидел их не столько за хищный и злой нрав, не столько за быстроту полета и силу когтей, сколько за то, что они срывали все планы. Планета оставалась такой же неисследованной, как и в первый день. Невозможно же передвигаться только в вездеходе, боясь высунуть нос наружу.
В то утро они отъехали от дома километров на пять, а потом полчаса просидели закупоренными в вездеходе, потому что пара любопытных лебедей кружила низко над машиной, будто поджидала, когда же появится дичь поменьше размером, чем вездеход.
Наконец, когда терпение Питера уже совсем было лопнуло, лебеди взмыли вверх и растворились в низких облаках.
— Вроде миновало, — сказал Игорь. — Пошли?
— Пошли. Проверь пистолет.
Они вышли наружу, стараясь держаться в нескольких шагах от вездехода, так, чтобы успеть нырнуть в него в случае опасности. Они даже старались тюкать молотками как можно тише.
Питер завернул за выступ скалы и склонился над интересным обнажением, когда услышал характерный шелест крыльев. Он резко обернулся и прижался спиной к скале, доставая пистолет. Но над ним никого не было.
И тут в наушниках раздался крик Игоря:
— Питер!
— Что с тобой?
Питер уже бежал в сторону товарища.
Он не успел. Над скалой поднимался, быстро, как черная молния, лебедь, который держал в когтях Игоря.
Питер поднял пистолет. Надо как следует прицелиться, чтобы не попасть в человека…
— Не стреляй, Питер! — крикнул Игорь. — Скафандр выдержит. А то разобьюсь о скалы.
Питер опустил оружие. Игорь был прав. Лебедь поднялся уже метров на сто. Он повернулся и взял курс на север. К нему присоединились, вынырнув из-за облаков, еще три лебедя. Они описывали круги, будто дивясь, какая сказочная добыча попалась в лапы их товарищу.
— Как бы он не бросил, как орел черепаху, — подумал вслух Питер.
Игорь услыхал.
— Надеюсь, нет, — сказал он. — Но чертовски неудобно.
— Держись, Игорек, держись, друг, — сказал Питер, заводя вездеход.
Он пытался проглотить комок, застрявший в горле. Вездеход взревел, протестуя против лихорадочных движений Питера, подпрыгнул на месте и рванулся через каменные россыпи к северу, где вставало восьмое сиреневое солнце планеты.
Хуже всего, что дорога была совсем неизвестна. Никогда еще геологи не отходили так далеко от базы. Вездеход, расшвыривая гравий и разрывая корни сухих кустов, спускался все ниже в долину.
— Игорь! Игорь! Как ты?
— Жив еще, — ответил Игорь. — Мы спускаемся к невысокой гряде. В ней вижу несколько пещер. Наверно, это их гнезда.
Вездеход затормозил перед белой, будто молочной, мутной речкой, протекающей меж вязких, топких берегов. Кисельная жижа не выдерживала машину. Пришлось взять правее в поисках более удобного места для переправы.
— Снижаемся, — продолжал Игорь. — Вход в пещеру довольно широк, но на вездеходе в него не пройти.