— Все точно: и замок, и господин. Любить его будет до полного самозабвения, для него отречется ото всех остальных, даже… Ладно, об этом ей знать ни к чему! Будут дети, две девочки.
— Вновь близнецы! — улыбнулась Мерона, поскольку все знали, что Белые Рыси рожают только однажды.
Покраснев, Свельд смущенно взглянула на гадалку:
— А он, он тоже…
— Будет любить тебя? — закончила та за нее. — Этого не обещаю! А впрочем, сумеешь стать незаменимой, так будет твоим на всю жизнь, только вот… Только с ним рядом будет другая! Он просто утратит рассудок, на все пойдет ради нее! Одолеешь ли? Время покажет, а больше ничего не скажу.
Руни не проявила интереса к гаданию. Мероне пришлось попросить ее:
— Ради меня!
Лишь тогда она протянула ладонь ясновидящей. Глядя на руку Руни, гадалка долго молчала, как будто не зная, с чего начать.
— Твой мужчина — Вождь. Поначалу он будет Героем ближних земель, а потом… О нем после узнают везде… Он решит бросить вызов привычным законам, изменить нашу жизнь… И ты станешь не просто подругой, ты будешь женой!
— Нет, не надо обманывать Руни! — нежданно вмешалась Мерона. — Она родилась синеглазкой, но это не значит…
Однако гадалка ее прервала:
— Я ручаюсь за то, что говорю! И я вижу… Как странно! Я вижу ребенка, который…
Она замолчала, как будто бы не решаясь продолжить, а после тихо сказала:
— Не знаю, кто это будет, но только, если он не родится, то Гальдорхейму не быть, потому что он должен хранить его! Смена… Нет, дальше я не пойму!
Лицо Руни осталось довольно бесстрастным, но голос нежданно охрип, когда она тихо спросила:
— А как я узнаю, что встреченный мною — тот самый Герой?
И гадалка ответила:
— Слушай свое сердце, Руни, оно не солжет, не обманет!
Когда она вскоре ушла, а Мерона заснула, девочки вышли из дома. Усевшись на бревно, долгие годы служившее лавкой, Руни прикрыла глаза, но ей было трудно скрыть от сестры свое состояние. Не встречая ровесников, общаясь только друг с другом, они обе тайно мечтали о встрече с молодым человеком, которая резко изменит их жизнь.
Эти грезы в них пробудила Мерона. Привыкнув, что детям надобны песни и сказки, она постоянно им пела баллады о верной любви. Все легенды говорили об этом. Приемная мать, не познавшая страсти, считала их поэтическим вымыслом, не представляя, как песни способны преломиться в сознании девочек. Если бы кто-то сказал ей, что это опасно, она бы ему не поверила. А между тем, не умея общаться с чужими людьми, и не зная общепринятых правил, лесянки могли очень просто разрушить свою жизнь в погоне за призраком, созданным детской фантазией из старых песен и тайных грез.
Долг и страсть, страсть и долг… Между ними всегда шла борьба, ради них отдавали все, даже жизнь. Человек поддавался порыву страсти, и это поднимало его над толпой, сохраняя его имя в веках. Но избранник, отмеченный роком для особой судьбы, отрекался от всех искушений, мешавших выполнить долг, подчиняя голос сердца рассудку, поскольку иначе не мог. Сестер восхищали и те, и другие, но как-то Свельд спросила:
— Отмеченный роком — это совсем непохожий на остальных? Как наша Руни?
Мерона ответила девочкам:
— Да.
Но почти сразу добавила:
— Только второй путь, путь долга — для мужчин, женщина вряд ли изберет его, потому что ее долг — любить!
Руни тогда промолчала, однако слова взволновали, потом она часто вспоминала их.
Встреча с гадалкой напомнила сестрам тот старый разговор. Присев рядом с Руни и, положив золотую головку к ней на колени, Свельд зашептала:
— Мы скоро вернемся к людям, ведь только там можно встретить ИХ!
— Ты уверена?
— Да!
Нежно гладя блестящие длинные волосы Свельд, Руни тихо спросила:
— А не страшно тебе бросить лес и остаться одной у чужих?
Приподнявшись, Свельд честно ответила:
— Страшно! Но мы ведь с тобой не расстанемся? Ты повстречаешь Героя, а я — его лучшего друга, и мы будем вместе!
— Не знаю… — сказала Руни, но сердце забилось быстрее.
Ей было приятно слушать Свельд, так открыто говорившую о сокровенных мечтах. Чуть смущаясь, сестра продолжала:
— Я знаю, что буду безумно любить его, так же, как ты своего господина. (Привычное слово из песен не вызывало протеста у Свельд.) А когда вы прославитесь или попадете в беду, мы окажемся рядом и будем служить вам!
Смех Руни прервал ее речь. Изумленно взглянув на сестру, Свельд спросила:
— Я что-то сказала не так?
— Нет, ты рассказала мне старую песню Мероны!
— А разве эта баллада плохая? Ты раньше любила ее!
— Да, любила… Но мне бы хотелось, чтобы наша жизнь стала новой легендой.
Свельд улыбнулась ей:
— Так и будет! Обязательно будет!
В темно-карих глазах было столько наивной веры, а взгляд их казался таким беззащитным, что сердце Руни сжалось от странной боли. Не понимая, что это значит, она обняла сестру и сказала:
— Если гадание сбудется, мы будем счастливы. Я никому не позволю обижать тебя, Свельд!
В этот вечер они еще долго предавались мечтам. После жизнь притушила эти фантазии, повседневность взяла свое. Смерть Мероны заставила думать о том, как жить дальше. Она протянула почти год перед тем, как угаснуть. Но после смерти приемной матери Руни не захотела оставить лес, и Свельд не решилась с ней спорить. Без Мероны они прожили в хижине больше двух лет. Временами Свельд заводила с сестрой речь о том, как хорошо бы им было в деревне, но Руни упорно молчала.
Внезапная встреча у Топи со злым человеком могла бы убить в душе Свельд тягу к людям, однако вмешательство Орма потрясло ее много сильнее. Спаситель был так прекрасен, загадочен и отважен, что девушка поняла — перед нею тот самый знаменитый Герой, о котором когда-то говорила гадалка. Ее не задело, что незнакомец не оценил ее. К восхищению не примешалась горечь обиды. Считая, что он предназначен для Руни, Свельд от чистого сердца желала им счастья и была рада сказать сестре:
— Руни, он все же пришел, твой Герой!
Глава 6.
— Он пришел, твой Герой!
Эта фраза заставила Руни вздрогнуть. Желанной радости не было, слишком ужасным был для нее этот солнечный день. Разбирая сочные ягоды, Руни старалась прийти в себя от пережитого в полдень. Единственным чувством, оставшимся в сердце, был страх. Ей казалось, что сестра с первого взгляда поймет: она больше не та шаловливая Руни, с которой она распрощалась утром. Чудовищный запах сгоревшего дромма, пропитав складки одежды, не исчезал.
— Я не хотела! Я не хотела этого делать, но сделала! — сдавленным воплем звучало в груди. Та картина из мелких кусочков блестящих камней на обломке старой стены обещала великое чудо, а обернулась кошмаром.
Когда-то, лет в десять, случайно наткнувшись на эти развалины, Руни пришла в восторг. Ей ни разу не приходилось видеть подобного: среди леса, меж зарослей, к небу вздымались колонны из белоснежного камня. Обломки разрушенной крыши, упав на поляну, давно поросли травой, пробивавшейся так же меж гладких полированных плит, окружавших старинный Храм. Множество женских фигурок и крупные рыси из серо-серебристого, незнакомого материала восхитили лесяночку. Глядя на эти скульптуры, Руни боялась пошевелиться.
— Вдруг это сон или какой-то мираж? Сдвинешься с места, а он и исчезнет? — думала девочка.
Наконец, осмелев, она все же решилась потрогать ближнюю статую. Та была теплой, как будто живой.
Вскоре Руни, забыв осторожность, уже пробиралась между обломков. Ни разу ей не было так интересно! Облазить развалины, все осмотреть, все потрогать и даже тихонько лизнуть языком эти гладкие камни! Она упивалась неведомым, сердце переполнил восторг. Ей казалось: все здесь для нее и, взобравшись на сломанный цоколь колонны, она закричала:
— Я снова вернулась!
И гулкое эхо развалин подхватило: “Вернулась! Вернулась!” — как будто приветствуя девочку. Руни казалось, что она вечно жила здесь, ни разу ей не было так хорошо. От камней исходило тепло, они, словно ласкали ребенка. Порывы легкого ветра, вплетаясь в волнистые волосы, будто играли с ней. Чувство единства с таинственным Храмом переполняло сердечко девочки.
Неожиданно Руни замерла. Перед нею на обломке высокой стены была нарисована женщина. Краски поблекли, сияли только глаза из осколков блестящих синих камней с голубыми искрами. А еще камень у нее на груди, вставленный в обломок черного дерева.
— Как третий глаз! — изумленно подумала Руни.
Дойдя до картины, она осторожно потрогала “глаз”. Он был сделан из ярко-голубых и темно-синих стекляшек, которые Руни сначала спутала с камешками. Над головою женщины ярко сияла непонятная надпись из тех же осколков. Мерона, умея читать и писать, обучила девочек грамоте, но блестящие буквы были для Руни совсем незнакомыми. Быстро взобравшись на крупный обломок мрамора, девочка тут же потрогала их.
От картины веяло странной прохладой и Силой, заставлявшей петь душу, дарившей благоговейную радость. И, глядя в лицо незнакомки с картины, Руни сказала:
— Я очень люблю тебя!
Быстрый луч солнца скользнул по картине, и Руни вдруг показалось, что взгляд этой женщины ожил, а губы чуть улыбнулись ей.
Спрыгнув на землю, Руни хотела идти дальше, к соседней фреске, вернее, мозаике, сложенной их блестящих камешков. На ней была девушка с синим ”глазом” — камнем в руках. Приподняв его перед глазами и пристально глядя через него, она не сводила взгляд со столба золотистого цвета. (Среди развалин Руни уже повстречала такой.) Стрелки из красных камешков четко вели линию синего взгляда к столбику, окруженному голубым цветком с лепестками-спиралями и блестящей оранжевой сердцевиной.
— Как это красиво! — подумала Руни. — Я тоже хотела бы делать такие «цветы»!
Этот рисунок-мозаика тоже покрыт был множеством надписей на неведомом ей языке. Руни очень хотелось их прочитать, но ей оставалось лишь трогать разноцветные стрелки, которые шли от букв к девушке.
Руни казалось, что она ощущает под пальцами странный трепет. Картина как будто дрожала, пульсируя и наполняясь жизнью. Прижавшись щекой к пестрым камешкам, Руни вдруг поняла, что не сможет теперь просто жить, не бывая в загадочном Храме.
— Я ваша! Я тоже одна из вас! — прошептала она синеглазкам с мозаики и картины.
Руни сумела разыскать и другие картины в развалинах. Девочка собиралась уже уходить, когда вдруг заметила в щели между плит почерневший обломок дерева с блеклым безжизненным камнем. По форме он точно соответствовал украшению с “глазом”, как Руни звала синий камень с картин. Нагнувшись, она подняла его и, повинуясь внезапному чувству, положила в карман.
Вернувшись домой, Руни не стала ничего говорить ни Мероне, ни Свельд. Она просто повесила камень на шею. Неделю он был мертвым, потом вдруг начал теплеть и синеть. Через месяц он стал “третьим глазом”, таким же, как на картинах в лесном Храме.
Мерона недовольно косилась на эту игрушку, но ничего не сказала, а вот Свельд вдруг попросила ее:
— Убери, от него веет холодом!
Она не захотела коснуться синего камня, чтобы проверить, что он согревает.
— Люди не носят такого! — сказала она сестре.
Руни напрасно пыталась ее убедить. Свельд была непреклонна, и ей пришлось убрать камень под платье, поскольку расстаться с ним Руни уже не могла. Как-то она попыталась сводить Свельд в лесной Храм, однако сестренке там не понравилось. Руни смирилась, но ей было грустно, что Свельд не приняла его.
Вскоре Руни заметила: происходит что-то странное. Они и раньше со Свельд понимали друг друга с полуслова, теперь же она могла передать свои мысли на расстоянии, не разжимая губ. А, коснувшись ладоней сестры, Руни видела все, что до этого видела Свельд. Она принимала не только конкретные образы, но и мысли, и чувства сестры, а так же посторонних людей, оказавшихся рядом со Свельд. Ее лишь удивляло, что у двойняшки не было этого дара, Свельд не умела послать свою мысль или почувствовать душу другого так же, как Руни. По временам она очень сильно воспринимала отношение к ней, но не различала нюансов.
Думая, что Свельд читает его замыслы, Вальгерд ошибся. Она лишь ощущала, что он ненавидит ее. Мысль о казни столичных колдунов была принята ей как всплеск сильной злобы.
Руни гордилась внезапно открывшимся даром, считая, что это подарок старого Храма, и не хотела терять его.
Годы шли, но ее странная связь с этим местом ничуть не слабела, а лишь становилась сильнее. Скрывая от Свельд и Мероны эти визиты в развалины, Руни старалась бывать там хотя бы раз в месяц. Идти было далеко, а работы по дому хватало всем. Ей казалось, что она черпает новые силы, касаясь старинных картин и ступая по той земле.
После пророчества деревенской гадалки и разговора со Свельд Руни приснился удивительный сон.
…Ей казалось, что она шла по широкому снежному полю. Зеленые Луны сияли удивительным светом, и легкие тени скользили по мягким сугробам, а ветер взметал серебристые снежные вихри, летавшие в воздухе. Но эти легкие смерчи не были злыми Духами Чащи, они были очень веселыми и живыми.
Их было три: два больших и один совсем крошечный. Неожиданно Руни вдруг поняла, что они просто играют между собой. С каждой минутой сквозь вихри все ярче проступали фигуры двух взрослых рысей и маленького рысенка. Катаясь по снегу, синеглазые крупные звери вздымали завесу из белой искрящейся пыли, а малыш вился меж ними, кружился забавным клубочком, стараясь поймать свой коротенький хвостик.
Руни безумно хотелось коснуться детеныша, взять его в руки, рассмотреть, приласкать, но он почему-то ускользал от нее. Наконец, утомившись ловить его, девочка села прямо в снег, и звереныш вдруг подкатился к ней, заскочил на колени и… Сразу пропал!
В ту же минуту исчезли и Луны, и взрослые рыси, а в небе вспыхнуло солнце и появилось много людей, которые шли через поле. Живой поток человеческих тел поднял Руни и увлек за собой.
— Куда мы идем? И зачем? — вопрошала девочка, уже зная ответ.
Эти люди шли к НЕМУ, к молодому Вождю. И, теряясь в толпе, Руни вдруг испугалась, что он не заметит, он просто не узнает ее. Неожиданно все расступились, и появился ОН. В свете яркого солнца Руни не видела ни лица, ни одежды, лишь темный контур фигуры, но сердце забилось как птица в силке, наполняясь сладкой надеждой и страхом, что он пройдет мимо. Не в силах шелохнуться, она не сводила с него синих глаз.
— Я искал тебя, Руни! Искал и нашел! Неужели ты думала, что я смогу пройти мимо и не узнать тебя? Нас ведь лишь двое во всем мире!
Руни увидела, что он прав: все остальные исчезли.
— Иди ко мне!
Голос был незнакомым и в то же время удивительно близким, родным, словно в нем воплотился шелест ветра в кронах деревьев, тихие звуки ночного леса, журчанье ручья. Руни смело шагнула вперед, и нежданно вкруг них возникли колонны лесного белого Храма.
Синеглазые девушки с фресок и серебристые статуи рысей вдруг ожили и ступили на плиты, сплетясь в фантастический хоровод. Их безумный, отчаянный танец опьянял, кружил голову, заставляя позабыть обо всем. И, склонившись на грудь к незнакомцу, к Герою, она поняла, что давно ожидала его. Когда он ее обнял, она посмотрела ему в глаза… Взгляд погрузился в знакомую синюю бездну, полную ярких сияющих искр!
Пробудившись от странного сна, Руни долго пыталась прийти в себя. Она знала, что это только мечты, что навеял ей белый Храм. У мужчин не бывает таких глаз! Она не решилась рассказать о сне Свельд, чтобы лишний раз не смущать ее странным полетом фантазии, хоть и понимала, что уже не забудет его.
После смерти Мероны Руни стало не до пророчества. Свельд вела дом, на нее же легли заботы о пропитании: сбор орехов, ягод, грибов. Заготовка хвороста и сена для коз досталась ей же. Прекрасно зная лес, Руни охотно делала это, оставив Свельд уборку, приготовление пищи, стирку, шитье. Если раньше Мерона старалась исполнять всю мужскую работу по дому, насколько хватало сил и умения, то теперь этим занялась Руни. Вскоре мечты о Герое и даже память о Храме слегка потускнела под грузом повседневных забот.
Первый год без приемной матери прошел быстро, он не внес изменений в их жизнь. А потом с Руни что-то случилось. Ей стало казаться, что она слышит неведомый зов. Пробуждаясь ночами, она не могла заснуть. Перед глазами вновь и вновь возникала мозаика Храма с золотистым столбом. Непонятная дрожь сотрясала все тело, хотелось смеяться и плакать, срываться, куда-то бежать. Кровь быстрее бежала по жилам, взывая к ее подсознанию: “Сделай!”, а камень из храма тяжко пульсировал, словно прося: “Помоги!”
Руни охотно бы подчинилась безумному зову, ей очень хотелось снять непривычный стресс, вырастив редкий “цветок” с голубыми спиралями-лепестками. Она верила, что способна на это, и только присутствие Свельд не давало так поступить. Кареглазка как будто бы знала, что Руни мечтает вернуться в белый Храм, и старалась любой ценой удержать ее.
— Я боюсь оставаться одна — повторяла она сестре.
Понимая, что это только предлог, Руни все же не спорила с ней. Она знала, что Свельд искренне любит ее и стремится помочь. Если она не способна понять и почувствовать тягу к храму Рысей, то это не ее вина. Свельд мечтает о жизни среди людей, она верит, что там их обеих ждет счастье и любовь. Свельд боялась не одиночества, а неведомой Силы, которая, как ей казалось, погубит сестру. И, понимая ее потаенные чувства, Руни старалась сдержать себя.
— Может, Свельд и права? В старых песнях “голубой цветок” несет смерть, разрушение! Почему же он так привлекает меня? — задавала она вопрос, но ответа не знала.
На смену нервному стрессу пришла головная боль. Поначалу Руни решила, что ее вызывает усталость. Во время долгих прогулок в ушах начинался шум, заставлявший терять направление. Позже виски начинало ломить и нежданный удар изнутри опалял вдруг мозг резкой болью. Впервые почувствовав это, Руни едва не лишилась сознания. К счастью, приступ быстро прошел. Она верила: он не вернется, но вскоре все повторилось. Со временем боль лишь усилилась.
Временами на ум приходило, что вышивка матери сможет помочь. Ведь Мерона, отдавая ей старую ткань, говорила:
— Когда ты не сможешь понять, как жить дальше, попробуй прибегнуть к ней!
Свельд не знала о даре, сама же она очень скоро запомнила все, что Ронн вышила тонкой иглой:
“Возьми теплую ткань или шкуру, напиток из ягод и рог. Размышляй о себе и о том, что волнует, лишая покоя. Почувствовав Силу, зови: “О, приди, Рысь-хранитель, приди ко мне крадучись, чтобы я знала твою мощь, твою несравненнуюмудрость”.Потом налей в чашу и в рог принесенный напиток. Подняв рог к Небу, скажи: “Славься, фетч мой могучий! Ты — щит! Ты — даритель Закона, мой истинный друг!” Осуши половину рога глотком, а остатки вылей на землю перед собой, к Северу от расстеленной ткани и положи рог справа. Сядь прямо на ткань и зови:
“Появись же, фетч-Рысь
!” И когда Рысь придет, вопрошай. А прощаясь, скажи:
“Фетч, лети назад
!” и пролей наземь сок из наполненной чаши. Потом не забудь, попрощавшись, одарить Рысь в течение дня.”
Руни уже собиралась призвать этот фетч-Рысь, узнать, как жить дальше с мучительной болью, однако она понимала: обряд должен длиться не час и не два, у нее же нет времени. Застань сестра Руни во время заклятий, столкновения не миновать.
— Почему ты не хочешь жить так, как другие? Болит голова? Давай сходим к какой-нибудь местной ведунье, — сейчас же сказала бы Свельд. — А обряд… Разве люди к нему прибегают? Зачем ты упорно стремишься во всем отличаться от них?
Руни вовсе не жаждала ссоры с сестрой.
— Может, выдастся день, когда я, отложив все дела, вновь пойду в белый Храм? Я исполню обряд среди статуй и пестрых мозаик… Они мне помогут! — мечтала лесянка, убеждая себя подождать.
Так продолжалось до рокового дня, когда Руни, бродя по лесу в поисках ягод, вдруг ощутила знакомый гул. Очень скоро заломило виски. Опустив корзину на землю, девушка крепко сжала их, постаравшись сдержать натиск боли и вдруг, покачнувшись, упала в траву. Ей показалось, что внутри что-то взорвалось, полыхнув страшной молнией невыносимой боли, парализуя сознание. Не было даже слез. Не пытаясь подняться с травы, Руни лишь прижималась лбом к нагретой земле, втайне надеясь, что это поможет. Она не пыталась поднять голову, так как перед глазами плыло. Ей казалось, что если она попытается встать, то снова рухнет. Нежданно в ушах вновь зазвучал жуткий гул.
— Сделай это, или не выживешь! Ты должна! Тебе нужно освободиться! — раздался в глубине сердца неведомый голос, давая надежду на избавление. Подсознательно Руни уже понимала, что они связаны, боль и “цветок”.
Сопротивляться мучительной боли не было сил, и внезапно Руни решилась. До храма ей было сейчас не добраться, однако кругом было много деревьев, по форме похожих на золотистый столб.
— Какая мне разница: столб или дромм? Лишь бы только больше не мучиться! — промелькнуло в воспаленном мозгу.
Присмотрев старый дромм посредине поляны, она из последних сил попыталась подняться на ноги, сняла с груди синий камень и, встав, как на картине, взглянула через него.
Поначалу ничего не случилось, лишь руки стали дрожать мелкой дрожью, а в горле возник жаркий ком. Потом камень стал светлеть. Становясь все прозрачнее, ярче, он завибрировал сам по себе и нежданно в мозгу что-то вспыхнуло белой молнией. К небу взметнулся голубой столб, распадаясь на лепестки. Взмыл оранжевый шар. Уронив руки, Руни смотрела, не отводя глаз, хотя дым разъедал их, а запах гари казался невыносимым. Серые хлопья мертвого пепла сыпались с неба, как будто шел снег.
Гул утих. Руни ясно слышала тишину. Замолчали пичужки, которые наполняли летний воздух пронзительным щебетом, смолкли кузнечики. Даже зеленые стрекотуньи-стрекозы куда-то исчезли, и боль сменил страх перед сделанным:
— Как я могла?!
Для лесянки, выросшей здесь, дромм был живым существом. Подчиняясь приказу неведомой Силы, она позабыла об этом. Теперь же, когда боль ушла, Руни перепугалась. Конечно, и раньше, готовя запасы дров, ей приходилось губить живые деревья, прося у Леса прощение.
— Разреши мне забрать их, ведь нам нужно жить! — обращалась она к нему, выбирая полусухие деревья с поврежденной корой.
Но сожженный дромм был в расцвете сил, его гибель была бессмысленной. Выбирая “объект” она думала лишь об одном: как избегнуть приступа боли. Красивое, сильное дерево просто попалось под руку. Руни не волновало, что она сделает с ним.
— Если я не сдержалась сейчас, то как совладаю с моей Силой в будущем? — повторяла она, холодея от страха. — А если во время припадка на месте дерева будет живой человек?!
Ей казалось, что теперь каждый зверь в лесу знает о сделанном ею.
— Не понимаю, почему они, не боясь, раньше шли ко мне? Подойдут ли теперь или в ужасе разбегутся? Как я посмотрю в глаза Свельд? Она знала, предчувствовала, что эта Сила опасна! — твердила она про себя.
Руни было бы легче, сумей она просто заплакать, но ее глаза после приступа боли все еще оставались сухими, слез не было. Страх перед тем, что таилось в ней, расколол душу Руни на две половины, уже неспособных смириться друг с другом. Память о тех мирных днях, когда Сила дремала в душе, обжигала страшной тоской об утраченном чувстве покоя и радости жизни. Новая Руни, испепелившая дромм, подчиненная Силе, до смерти пугала ее саму.
Пробираясь сквозь чащу, Руни молила Лес об одном: о забвении. Ей безумно хотелось позабыть о случившемся, будто ничего не было. Оказавшись у дома и обнаружив, что Свельд до сих пор не вернулась, она попыталась немного совладать с собой. Это не сразу у нее получилось.
В конце концов, взяв корзину с лесными ягодами и достав медный таз, Руни решила заняться вареньем. Обычно это делала Свельд, но сегодня ей захотелось подменить сестру. Занимаясь не слишком привычным ей делом, Руни старалась внушить себе, что способна вернуться к прежней жизни.
Монотонный труд не успокаивал. Головная боль прошла, но облегчения не было. Память упорно воскрешала все пережитое, заставляя задаваться вопросом, что будет дальше, сумеет ли она управлять собой или придется ей выжечь весь лес, который она так любила.
Нежданно из глаз покатились слезы. Стекая по щекам, они капали на руки, в ягоды, в таз. Вскоре Руни рыдала, уткнувшись лицом в траву. Постепенно поток слез иссяк, и ее охватило равнодушие. Зная, что не сумеет ничего изменить, Руни словно смирилась с этой тяжестью.
— Может, мне все же сходить в белый Храм? Не случайно на старой картине изображен именно столб, а не дерево! Может, он выдержит мой удар, и я вновь смогу жить спокойно? — зашептал ей внутренний голос, баюкая новой надеждой, и Руни, склонившись к корзине, взяла новую горсть спелых ягод.
Обрывая с сочной мякоти листья и плодоножки, подумала, как хорошо просто жить.
Большая корзина почти опустела, когда появилась Свельд. Не успев подойти к сестре, Руни вдруг ощутила, что с той тоже что-то случилось, и бросилась к ней. Обнимая Свельд, Руни невольно вздрогнула, ощутив необычный поток мыслей и чувств. Если раньше душа Свельд походила на тихую заводь с кристально-прозрачной водой, то теперь она клокотала, как бурный лесной поток. Не считая возможным пытаться проникнуть туда без согласия девушки, Руни тревожно спросила:
— Что с тобой, Свельд?
И, взволнованно глядя, та ответила:
— Руни, он все же пришел, твой Герой!
Свельд опять повторила:
— Ты слышишь?
Но Руни молчала, ей было трудно принять эту мысль.
— Почему же? Почему сейчас, именно в этот день? — отдавалось в ее голове.
Вместо радости снова возник липкий страх. Ей казалось: она, наделенная жуткой, неуправляемой Силой, уже не имеет права быть рядом с ним.
— Руни! Ответь мне, ты слышишь? Ты слышишь меня? — затрясла ее Свельд.
Не понимая состояния Руни, она ощутила, что с сестрой что-то не так. Осторожно отстранив ее, Руни ответила:
— Слышу, не надо так кричать. Я действительно слышу тебя.
— Ты понимаешь, что я сказала сейчас?
— Понимаю.
— Ты разве не рада?
— Не знаю! Не знаю ничего!
Ей вдруг захотелось изо всех сил закричать: “Мне не нужен! Не нужен этот Герой! Мне не нужен никто! Неужели ты не заметила, что я стала совсем другой? Я изменилась в один день! Со мной рядом нельзя находиться уже никому! Свельд, ты должна уйти к людям, оставив меня здесь одну! Ты должна!” Но она не посмела так сделать. При мысли лишиться сестры Руни стало действительно плохо.
— Свельд, прости меня! Ты ведь не виновата в том, что случилось со мной! — собиралась сказать она, но, повстречав темно-карий встревоженный взгляд, не смогла. Ей совсем не хотелось пугать сестру, заставляя страдать из-за своей беды. Улыбнувшись, она постаралась придать синему взгляду немного задорного любопытства, с которым обычно она принимала все новости:
— Ладно, прости, я немного устала, вот и все. Так Герой пришел? Ты мне расскажешь о нем?
Руни очень хотелось услышать в ответ: “Расскажу!” и послушать обычный рассказ, отказавшись от слияния двух сознаний. Но Свельд вдруг обиделась:
— Если тебе безразлично, то я не стану надоедать тебе!
Эта внезапная вспышка и слезы, блеснувшие в теплых глазах, ее очень смутили. Руни не могла не признать, что в последнее время со Свельд тоже что-то творится. Обычно сестра была ласкова, весела и предельно открыта, теперь же она рассердилась всерьез. Осторожно коснувшись плеча Свельд, она мягко сказала ей:
— Ты же знаешь, что ты не можешь мне надоесть! Мы ведь выросли вместе, мы знаем и понимаем друг друга, как никто не поймет. Мы едины.
Печально взглянув на сестру, Свельд ответила:
— Нет! Нет, Руни! Ты часто закрываешься от меня. Тебе неприятны мои разговоры и мечты, я как будто мешаю тебе. Ты не хочешь понимать меня!
Ее губы вдруг жалобно дрогнули. В эту минуту Свельд казалась несчастным ребенком, который впервые столкнулся с суровым миром. И жалость горячей волной всколыхнулась в сердце сестры. Обнимая Свельд, она зашептала:
— Малышка, малышка моя, не обижайся, не сердись! Я люблю тебя, очень люблю. Ты моя дорогая сестренка, с которой я буду всегда! Я не позволю обижать тебя!
Вскоре, усевшись на старом бревне, две сестры позабыли размолвку, и Руни сама предложила Свельд:
— А теперь покажи!
Они взялись за руки.
Лю Гуань Юй.
Раньше, впервые обнаружив способность включаться в сознание Свельд, Руни просто дозволяла потоку чужих мыслей и чувств проникать в свою душу, не контролируя их. Постепенно она поняла, что так делать не стоит. Сама Свельд не причиняла ей боли, но люди из ближней деревни, с которыми девушка виделась, приходя туда вместе с Мероной, и к чьим эмоциям часто бессознательно подключала сестру, не были столь безобидны. Их горе, гнев, злоба, вторгаясь в сознание Руни, терзали ее. Позже она научилась контролировать их, не допуская в подсознание. Свельд передавала уже пережитое и по ряду мелких подробностей Руни вскоре могла распознать, кто опасен, и тут же поставить защиту, отключив все эмоции. Эти “встречи” были сходны с картинами и обычной беседой: видно, кто рядом со Свельд, слышно, что он ей говорит, но не больше.
Даоская йога. Алхимия и бессмертие
…Теперь Руни ясно видела Свельд среди мшаннов и слышала топот коней. Не имея способностей Руни к восприятию тайных мыслей и чувств, Свельд, тем не менее, ясно ощущала чужую ненависть. Отступая от злобного человека, она вышла к Топи… Не зная, где скрыться, девушка влезла на старое полусухое дерево, веря, что, видя Топь, незнакомец не решится подняться за ней. Через сознание Свельд Руни очень отчетливо видела этого человека: высокий атлет с необычными золотыми глазами.
Предисловие автора
— Мертвыми! — вдруг пришло ей на ум, потому что во взгляде мужчины не было ни понимания, ни доброты.
Не было даже обычной радости бытия, без которой жизнь невозможна, а были гордыня и злоба. На миг сердце Руни сжалось от ужаса, будто на ветке сидела она, а не Свельд. Она, даже закрывшись, всей кожей, каждой клеточкой тела воспринимала страх сестры. Безысходность давила, ломая душу.
После опубликования нашей четвертой книги \"Тайны китайской медитации\" и ее немецкого и итальянского переводов мам было приятно узнать от наших западных читателей, практикующих индийскую Йогу, что они с интересом изучают ее китайскую разновидность. Но лишь в трех главах этой книги рассматривается даосская медитация для улучшения здоровья; из-за ограниченного объема мы не смогли достаточно полно рассмотреть в ней даосскую Йогу, включающую духовную алхимию и имеющую целью полностью победить смерть. Предлагаемая книга — перевод трактата \"Тайны культивирования основных элементов природы и Вечной Жизни\", (I860 г.) даосского Учителя Чжио Би Цяня. Книга содержит доступное изложение даосской Йоги, с предписаниями старинных мастеров. В ее 16-ти главах рассказывается, как от начала и до конца освоить духовную алхимию и перейти в состояние Бессмертия и Божественности. Описания даоской Йоги полны технических терминов, весьма туманных и непонятных даже для китайских учеников, потому что древние авторы не хотели, чтобы эти тексты были доступны людям низшей духовности или сомнительного характера, атеистам или богохульникам. Вместо дословного перевода мы передали их на обычном английском языке, чтобы избежать путаницы. Например, Свинец и Ртуть мы переводили как Жизненность и Духовность — это соответствует придаваемому им в тексте смыслу, а текст становится более понятным для обычного читателя. Однако, если нет английского эквивалента, мы сохраняли исходные термины, сопровождая их соответствующими объяснениями или примечаниями, так что западные читатели могут увидеть, с какими трудностями мы столкнулись, когда приступили к изучению даосских текстов.
— Мечтать о человеке, а встретить чудовище! — жестко подумала Руни, отстраняясь от восприятия Свельд.
В ту же минуту картина дрогнула и расплылась. Не желая терять ее, Руни усилием воли вернулась к видению.
Даосская алхимия, сопротивляясь воспроизводящей силе (создающей половую жидкость), не позволяет ей проявиться обычным образом, удовлетворяющим сексуальное чувство и приводящим к созданию потомства. Как только эта сила начинает приходить в движение, следуя обычному пути, ее поворачивают обратно и внутренним Огнем, создаваемым управляемым дыханием, направляют для сублимации на Микрокосмическую Орбиту. Эта Орбита начинается в основании спины, называемом Первым Затвором (Вый Лу), или Первыми Воротами, потом поднимается по спинному хребту ко Второму Затвору, или Вторым Воротам, между почками (Нзя Цзи) и затем к задней части головы, называемой. Третьим Затвором, или Третьими Воротами, (Ю Чень), прежде чем достичь мозга (Ли Вэня). Затем она опускается вниз по лицу, груди и животу, на обратном пути к исходной точке, и, таким образом, замыкается полный конгур (или орбита).
… На поляне, в толпе тоже не было помощи. Кора дромма царапала руки. Сдирая запястья до крови, Свельд пыталась избавиться от веревки. Единственной мыслью осталось: “За что?” Нет, не ярость, не праведный гнев полыхали тогда сердце Свельд, а обида, недоумение, и наивный огонек чистой веры, что это лишь дурной сон. Разве можно так обращаться с ней? Разве можно?
Под управляемым дыханием подразумевается глубокое дыхание, достигающее самого низа живота, чтобы возбудить внутренний Огонь и затем создать давление на воспроизводящую силу, уже содержащуюся там, и вынудить как Огонь, так и воспроизводящую силу подниматься по каналу управления в спинном хребте к голове. Это сопровождается вдохами и выдохами, релаксирующими нижнюю часть живота, так что Огонь и воспроизводящая сила, поднявшиеся до головы, опускаются по каналу в передней части тела, образуя полный цикл Микрокосмической Орбиты. Эти непрерывные подъемы и опускания очищают воспроизводящую силу, удерживающуюся затем в нижнем Дань Тяне под пупком, где она преобразуется в Жизненность.
В эту минуту Руни вдруг поняла, что она не сумеет простить то, что увидела, в сердце стал разгораться гнев. Свельд была не способна возненавидеть этих мучителей, Руни была неспособна забыть!
Микрокосмическая Орбита имеет четыре кардинальных точки: А — в основании пениса, где собирается воспроизводящая сила, G — на верхушке головы, D — в спинном хребте и I — в передней части тела, где воспроизводящая сила очищается в процессе движения по Микрокосмической Орбите. При помещении воспроизводящей силы на Орбиту первостепенное значение имеет определение местоположения духовной полости в мозгу, которая совершенно точно располагается там, где появляется Свет, если практикующий концентрирует свой взгляд на средней точке между и позади глаз. Если этого не сделать, то светящийся жар, поднимающийся к голове при движении по Микрокосмической Орбите, можно принять за этот Свет и ошибочно направить в более низкие психические центры в голове, откуда его трудно переместить.
— Почему? Почему на поляне Свельд, а не я? — промелькнуло в воспаленном мозгу.
В эту минуту ей был не нужен приступ боли, она бы, ничуть не колеблясь, зажгла “голубой цветок”.
Многие неопытные и не имеющие руководителей ученики совершают эту ошибку, уменьшающую эффективность процесса алхимии.
Когда воспроизводящая сила движется под действием обычной чувственной склонности, целью управляемого дыхания является поднятие этой силы до полости нижнего Дань Тяня, чтобы удержать ее там и преобразовать в алхимический Элемент, преобразующийся, в свою очередь, в Жизненность, или Жизненную Силу, в солнечном сплетении. Итак, нижний Дань Тянь в низу живота играет роль горячей Печи, обслуживающей Котел, содержащий воспроизводящую силу, готовую к дальнейшему восхождению к солнечному сплетению, называемому средним Дань Тянем, который становится средним Котлом, подогреваемым пылающей Печью в нижнем Дань Тяне. Именно в солнечном сплетении воспроизводящая сила, являющаяся теперь алхимическим элементом, преобразуется в Жизненность, поднимающуюся к мозгу (Ли Вэню), где путем хорошо управляемого дыхания возбудится спавшее до тех пор настоящее Жизненное дыхание.
… Неожиданно на поляне появился новый отряд во главе с человеком на черном коне. Сердце Свельд дрогнуло. Всплеск эмоций был слишком силен, чтобы Руни сумела справиться с ним. Восхищение? Трепет? Восторг? Да, можно было почувствовать это в порыве Свельд, но сестра понимала, что слова выражают лишь малую часть пережитого, для большинства ощущений просто не было имени. Руни не знала названия этих эмоций, поскольку ни разу ей не выпало их пережить.
Теперь тонкий Драгоценный Котел появляется в мозгу, а обслуживающей его пылающей Печью по прежнему остается нижний Дань Тянь. Таким образом, в то время как Печь остается в низу живота в течением всего процесса алхимии. Котел меняет место, поднимаясь от нижнего Дань Тяня к среднему Дань Тяню, или солнечному сплетению, и, наконец, к верхнему Дань Тяню в мозгу, где он называется Драгоценным Котлом.
Хорошо зная Свельд, она тут же поняла, что полет небывалых чувств вызван не данной картиной, а тем, что случится с сестрой много позже. Так человек, повествуя другим о недавно пережитой опасности, знает, что он уже спасся, и это наполняет его торжеством.
Другими словами, нижний Дань Тянь играет роль первичного Котла, содержащего воспроизводящую силу в самом начале процесса алхимии. Когда воспроизводящая сила очищается в процессе движения по Микрокосмической Орбите и становится алхимическим элементом, она поднимается к солнечному сплетению, начинающему тогда играть роль среднего Котла, в котором воспроизводящая сила превращается в Жизненность.
Руни не знала, почему ей вдруг захотелось отгородиться. (Возможно, порыв Свельд был слишком силен.) Осторожно попробовав отстраниться от ее подсознания, Руни немного раскрылась для остальных. Было ясно, что незнакомец на черном коне — это Вождь, его первенство признавали все. На секунду она задержалась рядом с юношей. Он больше всех восхищался Вождем. Молодая брюнетка с такими же золотыми глазами, как у захватчика Свельд, вызвала неприязнь. Руни знала, что незнакомка возненавидела пленницу с первого взгляда.
Когда Жизненность очищается, она поднимается до Ли Вэня, становящегося тогда Драгоценным Котлом, в котором Жизненность переходит в Духовность. Следовательно, нижний, средний и верхний Дань Тяни последовательно становятся Котлами: они делаются полостями или психическими центрами, в которых совершаются превращения. Путем собирания Макрокосмического внешнего алхимического элемента метод \"закладывает основание\" для восполнения рассеиваемой воспроизводящей силы и активизации мозга.
Уже “осмотрев” всю поляну, Руни упорно избегала того, кто был должен изменить ее жизнь. Она даже не попыталась рассмотреть его. Подключаясь к мыслям и чувствам собравшихся, Руни узнала, что незнакомца зовут Орм и что он — Победитель серого Бера из чащи. Но почему-то ей было непросто включиться во всеобщий восхищенный порыв. В душу Руни вползал непонятный страх.
— Я боюсь? Но чего? Пробуждения чувства? Ошибки? — невольно спросила она себя, но ответа не было.
Изучаемый метод заключается в глубоком и управляемом дыхании для поднимания внутреннего жара по каналу управления мозга Ду Мо 36 раз и затем опускания его по каналу действия Жень Мо спереди тела 24 раза (более детальное объяснение механизма вдоха и выдоха, возбуждающего внутренний Огонь и очищающего воспроизводящую силу, двигающуюся по Микрокосмической Орбите, см. в гл. II). 36 и 24 являются, соответственно, положительным и отрицательным мистическими числами даосской Йоги. Каждое вращение, или цикл, совершается за полное дыхание, то есть вдох и выдох, в течение которых Духовность и Жизненность совместно двигаются и останавливаются на смыкающихся орбитах Земли (тела) и Неба (головы); Духовность производится движением в глазе, а Жизненность — совместным действием уже накопленных Жизненной и воспроизводящей сил.
…Спрыгнув с коня, Орм направился к Свельд, и нежданно Руни решилась. Она не могла бы сказать, что ее подтолкнуло: желание чуда или любопытство, но только, когда он склонился к ее сестре, Руни сняла свой защитный барьер и раскрылась для чужих чувств. Она верила, что сумеет справиться с ними.
Как собрать внешний алхимический элемент, чтобы освободить тело от болезней? Внутренний алхимический элемент собирается вращением глаз слева направо при соединении его с Микрокосмическим жаром, проходящим через фазы сублимации в четырех кардинальных точках Микрокосмической Орбиты. Этот процесс называется \"внутренним слиянием\" положительного и отрицательного начал. Это означает, что Жизненность под действием вентилирования (дыхания) и внутреннего жара поднимается вверх и опускается вниз, так что Жизненное дыхание в мозгу связывается с нервной системой, вызывая развитие Духовности и проявление яркого Света: обычно это называют \"приготовлением Золотого Эликсира\". Этот яркий Свет является Таинственным Затвором (Сюань Гуанем), не поддающимся описанию, от которого Духовность совершает прорыв в пространство.
— Мне лучше узнать все сейчас, чем потом. Я должна ему верить! Герой неспособен… — обрывком наивной мысли мелькнуло в мозгу перед всплеском мучительной боли, вдруг вновь расколовшим сознание.
Глаза являются положительными, а все остальное тело отрицательно. Поэтому, когда внешний алхимический элемент собран, нужно вращать глаза, чтобы объединить положительное и отрицательное начала и образовать Духовность в ярком Свете, выходящем из Исходной полости Духовности между и позади глаз. Этот яркий Свет показывает точное местонахождение Исходной полости, и его не следует смешивать со светящимся внутренним жаром, поднимающимся в голове в процессе движения по Микрокосмической Орбите.
Ей показалось, что земля вздыбилась, небо рухнуло вниз, а деревья вдруг заплясали. Кровавая муть затуманила взгляд и, свернувшись клубком, она соскользнула на землю, выпустив руки сестры.
В даосской Йоге отрицательная Жизненность символизируется драконом, а положительная — тигром; их \"слияние\" приведет к проявлению Первоначальной Духовности в ее ярком Свете. Если Первоначальная, или Пренатальная Духовность проявится таким образом, то ее следует направить и задержать в нижнем Дань Тяне. Этот центр имеет внутренние и внешние ячейки; внешняя является источником положительного и отрицательного начал, местопребыванием Жизненного дыхания, источника дыхания, зародыша и механизма вдоха и выдоха. Внутренняя ячейка — это место, где создается Бессмертный зародыш и задерживается Жизненное дыхание: она является Обителью ясности, покоя и безмятежности. Микрокосмический высший алхимический элемент создается при помощи свежего воздуха, вдыхаемого и выдыхаемого для превращения воспроизводящей силы в Жизненность. Элемент называется Микрокосмическим внутренним потому, что он создается в теле посредством Жизненного дыхания для преобразования Жизненности в Духовность (см. пояснения в гл. VI).
— Руни! Руни! Очнись! Что случилось? Что с тобой? — Свельд была рядом, но голос шел как бы издалека. В нем звучал неприкрытый страх, но подняться не было сил.
Металлический привкус крови во рту, чувство сильной, мучительной тошноты… Полотенце, смоченное в воде, помогло прийти в чувство.
Если Жизненное дыхание, движущееся вверх и вниз по пронизывающему каналу, не поднимается выше сердца (Обители Огня) и не спадает ниже низа живота (Обители Воды), то оно проскользнет в нижнюю Дань Тянь, создавая внезапное проявление Истинной ясности и безмятежности. При этом ученик должен концентрироваться на полости нижнего Дань Тяня, пока Жизненность не начнет вибрировать там, поднимаясь потом до сердца (местопребывания Огня) и опускаясь до низа живота (местопребывания Воды) по пронизывающему каналу, и пока она вдруг не проскользнет в эту полость. Это называется \"возвращением зародыша для дальнейшего созидания\", и является результатом связи сердца (Огня) и низа живота (Воды).
— Ответь мне, что с тобой?
Приподнявшись и прижимая холодный жгут к голове, Руни тихо ответила:
Духовность, задержанная там, будет окутываться Жизненностью, пока они не соединятся в одно Целое, называемое Бессмертным зародышем, в состоянии совершенной ясности и безмятежности. После этого необходимо практиковать .посмертное дыхание через пяточный канал, начинающийся от пяток, в канал туловища, идущий от низа живота и до мозга, чтобы достичь поворота Колеса Закона, называемого Макрокосмической Орбитой, или свободной циркуляцией Жизненного дыхания через первый канал и вниз через второй канал. Эта практика восстанавливает глубокое Пренатальное дыхание, выметающее все наслоения, возникшие после рождения, так что Первоначальная, Пренатальная Жизненность сможет преобразоваться в Яркий Перл, озаряющий мозг. Это означает, что после сублимации воспроизводящей силы. Жизненности и Духовности, они концентрируются в мозгу, где при постоянном воздействии Пренательной Жизненности и Духовности со временем образуют Амброзию. Амброзия (которую не следует смешивать с Золотым Эликсиром) создает и выращивает семена Бессмертия в полости нижнего Дань Тяня, где они освещают сердце своим излучением. Свет свидетельствует о формировании семян Бессмертия, причем дыхание кажется полностью прекратившимся, а пульс — переставшим биться, в состоянии полной ясности и безмятежности.
— Ничего.
Она знала, что винить в происшедшем было некого, кроме себя. “Разве можно так глупо… Зачем я раскрылась? Ведь люди…” Нежданно ей стало тоскливо и холодно.
Культивация Бессмертия не распространяется выше Духовности и Жизненности. Духовность ведет к реализации Основной Сущности, а Жизненность — к Вечной Жизни. Когда воспроизводящая сила полна и поднимается для соединения с Основной Сущностью, тогда возникает белый Свет Жизненности: он подобен лунному свету, а его полнота равна половине от Целого. Когда Жизненность полна и опускается, чтобы соединиться с Вечной Жизнью, возникает Золотой Свет: он красновато-желтый, и его полнота равна другой половине. Соединение того и другого Светов создает целое, являющееся семенем Бессмертия. После того как семя Бессмертия возвращается к своему источнику в низу живота, пристальная концентрация на нем со временем вызовет появление Золотого Света в белом Свете, сияющем между и позади глаз. Это является эмбрионом семян Бессмертия, создаваемых соединением в одно целое воспроизводящей силы. Жизненности и Духовности. Эти два Света подобны мужским и женским органам в цветке, союз которых порождает плод. При возникновении этого положительного Света, являющегося соединением двух Светов, ученик должен остановить Огонь и сконцентрировать в голове Жизненные дыхания сердца, желудка, печени, легких и низа живота, чтобы произвести Микрокосмический алхимический элемент; его нужно затем собрать, чтобы совершить финальный прорыв, перескакивая через мирское, к Святому состоянию, и покидая состояние безмятежной ясности, чтобы возникать в бесчисленных видоизменяющихся оболочках. Когда это состояние достигнуто, ученик должен соединить 2 Жизненности — Сущности и Жизни, чтобы помочь Духовности образовать Бессмертный плод. И лишь после того, как ученик увидит, что с \"Неба летят снежинки и падают цветы\", Духовность выйдет из плода, чтобы достичь Бессмертия. Теперь он должен \"возбудить мысль\" о прыжке в Великую Пустоту, и эта мысль откроет Небесный Затвор на макушке головы, так что Духовность сможет покинуть человеческое тело, чтобы появляться в бесчисленных телах в пространстве.
— Руни, не надо мне лгать, я же вижу!
— Не бойся, Свельд, мне уже хорошо. Просто трудно так сразу избавиться…
В Трактате термин \"Пренатальный\" означает положительную или духовную природу, существующую до рождения, а \"Постнатальный\" — ее отрицательную или испорченную часть, следующую обычному пути материальной жизни после рождения. Первая является реальной и постоянной, в то время как последняя — иллюзорной и проходящей. Нижняя Дань Тянь также называется полостью, или Океаном Жизненности.
Руни не стала объяснять, от чего, потому что Свельд поняла ее. (Она знала, как остро сестра реагирует на чужое сознание.)
Согласно Артуру Авалону, авторитету в области Тантрической Йоги, некоторые современные Пандиты стремятся переместить психические центры, или полости, в теле. Я категорически предостерегаю учеников от подобных произвольных попыток. Бели они достигнут реальных успехов в практике даоской Йоги, то автоматически поймут, где на самом деле расположены в теле эти психические центры, обычно выделяющие тепло, когда через них проходит внутренний Огонь при своем движении по Микрокосмической Орбите. Вредно точно указывать места на теле.
— Ты раскрылась?
— Да.
Саму мысль об этом надо отбросить, потому что это мешает прохождению внутреннего Огня к Жизненности.
— Это тот, с золотыми глазами? Он просто ужасен! Ты знаешь, увидев его возле Топи, я сразу же поняла…
Китайские авторы применяют десять Небесных Стволов, или Знаков (Цзя, И, Бин, Дин, By, Цзи, Гэн, Синь, Жэнь, Гуй) для обозначения последовательности разделов своих книг и 12 Земных Ветвей (Цзи, Чоу, Инь, Мао, Чэнь, Си, By, Вэй, Шэнь, Ю, Сю, Хай), чтобы отметить различные части иллюстраций. Например, 12 частей Микрокосмической Орбиты обозначаются 12-ю китайскими иероглифами, обозначающими указанные выше 12 Земных Ветвей в оригинальных рисунках, и им в этой книге соответствуют первые 12 букв латинского алфавита (от А до L) для удобства западных читателей. 10 небесных знаков используются с 12-ю Земными Ветвями, чтобы образовать цикл, обозначающий часы, дни, месяцы и годы в китайских календарях. Они также используются в медицине, астрономии, астрологии, физиологии и хиромантии. Как Стволы, так и Ветви — не просто символы, расположенные в определенном порядке, но означают рост, расцвет, увядание и смерть всего живого во Вселенной, а также развитие и превращение всех явлений в природе. Для большего понимания сути этих иероглифов можно использовать их исходные значения, данные Си Ма Чуанем.
Конец фразы Руни уже не дослушала, так как ей снова сделалось нехорошо. Убежденность, звучавшая в тоне сестры, позволяла не вдаваться в подробности и избежать объяснения.
— Пусть Свельд считает, что угадала. Так лучше! — мелькнула усталая мысль, вызывая новый прилив тошноты. Руни знала, что вряд ли решится сказать ей всю правду…
Для Небесных Стволов: Цзя — проросшее зерно; И — ростки поднимаются день ото дня; Бин — рост становится заметным; Дин — всходы становятся большими и окрепшими; By — вырос роскошный урожай; Цзи — урожай вызрел; Гэн — наступает обновление; Синь — зарождается новая жизнь; Жэнь — новые плоды развиваются в утробе; Гуй — всходит второе поколение. Для Земных Ветвей: Цзи — Поворотная точка от Инь к Ян. Начинает развиваться Ян, тогда как Инь достиг своего зенита; Чоу — новые ростки начинают появляться из земли; Инь — Ян-энергия неуклонно развивается и растет; Мао — Ян-энергия начинает процветать; Чэнь — встряски, или перемены; Си — цветение заканчивается; By — Поворотный момент от Ян к Инь. Начинает развиваться Инь, тогда как Ян достиг своего зенита; Вэй — созревают фрукты; Шэнь — можно убирать урожай; Сю — уборка урожая завершена; Хай — урожай собирают в хранилища. Приведем связь между Небесными Стволами и Пятью Первоэлементами: 10 Стволов можно разделить на 5 пар, соответствующих определенным Первоэлементам. Так Цзя — Ян, И — Инь, Дин — Инь и т.д. Таким образом, в каждом Первоэлементе имеется компонент Ян и компонент Инь, то есть Инь — Дерево и Ян — дерево; Инь — Огонь и Ян — Огонь и т.д. В соответствии с этим пара Цзя-И относится к дереву; Бин-Дин — к Огню; Ву-Цзи — к Земле; Гэн-Синь — к Металлу; Жэнь-Гуй — к Воде. Более того, Цзя-И указывает на Восток, являющийся направление Дерева; Бин-Дин — на Юг (Огонь); Ву-Цзи — определяет Центр Земли; Гэн-Синь указывает на Запад; Жэнь-Гуй — на Север (Вода).
«Ты просто не любишь людей, если можешь так говорить о нем! Он же спас меня! Спас!» — прошептала бы Свельд, отвернувшись, чтобы скрыть набежавшие слезы. И Руни не смогла бы ее убедить, что не лжет.
…Шок, перешедший в презрение… Гнев, отвращение, ярость под маской показной доброты…
Связь между Земными Ветвями и Пятью Первоэлементами такова. Земные Ветви используются главным образом для определения 12 месяцев Лунного китайского календаря. Первый месяц Лунного календаря соответствует Инь, второй месяц — Мао, третий — Чэнь и т.д. Итак, получается, что первый и второй месяцы Лунного календаря — Весна, или Дерево; четвертый и пятый Лунные месяцы Шэнь-Ю — Осень, или Металл; десятый и одиннадцатый Лунные месяцы Хай-Цзи — Зима, или Вода; Третий, шестой, девятый и двенадцатый месяцы (Чэнь, Вэй, Сю и Чоу) соответствуют переходным сезонам года, или Земле. Связь между Небесными Стволами и Пятью Движениями такова. Пять Движений представляют собой движения Пяти Первоэлементов, и они выражаются в Пяти различных метеорологических феноменах Вселенной: атмосфере Красных, Желтых, Черных, Голубых и Белых Небес. Красный цвет соответствует Огню, Желтый цвет — Земле, Черный — Воде, Зеленовато-голубой — Дерену, Белый — Металлу. В Древнем Китае было принято 28 Зодиакальных Созвездий, причем 7- из них — на Востоке, 7 — на Севере, 7 — на Западе и 7 — на Юге. Следовательно, Стволы, позиции, сезоны. Элементы, Движения и Созвездия тесно связаны между собой. Нечетные номера Стволов и Ветвей относятся к Ян, а четные — к Инь. Человек и окружающая его Природа представляют собой неразрывное единство. Эта мысль лежит в основе всей Традиционной Китайской Медицины. Если объединить Стволы и Ветви в пары, то получится Шестидесятитиричный цикл — основа подсчета лет, дней, месяцев и временных интервалов в Древнем Китае. Китайский врач должен уметь выбирать не только нужную точку на теле, но и время, когда воздействие на нее будет наиболее эффективно. Поэтому он должен уметь высчитывать оптимальное время воздействия.
Эти чувства обрушились в душу, ломая ее, как стремительный черный поток, разрушающий всех и вся, уносящий жизнь, а Свельд не ощутила этого, не поняла… Может, все-таки и ощутила, но сразу простила его, оправдав. Не случайно, уже уходя, она прошептала ей:
— Знаешь, Вождь ждал ведь тебя, не меня…
Глава I. Установление духовности в ее исходной полости
…Ждал одну, а увидел другую… Ты помнишь, Свельд, мы когда-то искали золотисто-зеленых птенцов, а увидели норку розовой мышки с мышатами… Разве мы рассердились на них? Разве мы ненавидели маленьких мышек за то, что они не зеленые птенчики? Так почему же тогда… Почему…
Мои мастера Ляо Мэнь и Ляо Кун когда-то сказали: \"приступая к развитию Основной Сущности и Вечной Жизни, надо сначала развить Сущность\". (См. подробнее практику: Вильгельм Ричард. Тайна Золотого цветка. Комм. Карла Густава Юнга.) Прежде чем сесть в медитацию, очень важно прекратить всякое возникновение мыслей, сделать свободной одежду и ослабить пояс, расслабить тело и избегать любой помехи свободной циркуляции крови. После сидения тело должно быть бесчувственным, как колода, а сердце (ум) недвижим, как потухший пепел. Глаза не должны быть полностью закрытыми, чтоб избежать монотонности и путаницы в мыслях, но не должны быть и широко раскрытыми, чтобы помешать Духовности блуждать по внешнему окружению. Их нужно направить вниз, на кончик носа, а внимание сконцентрировать на Трикуте: со временем там появится Свет Жизненности.
…Два человека у дромма на зеленой поляне, как в песне: враг, злодей и спаситель- герой… Смерть и боль, боль и смерть… Почему? Почему даже лучший…
Губ Руни коснулась деревянная чаша с водой. Приоткрыв глаза, она сразу увидела Свельд и постаралась улыбнуться ей:
Это лучший способ освобождения от всех мыслей перед тем, как приступить к приготовлению Эликсира Бессмертия. Когда сердце (ум) установлено, вы должны сдерживать способность видеть, контролировать способность слышать, касаться неба кончиком языка и регулировать дыхание через ноздри. Если дыхание хорошо отрегулировано, вы забываете все о теле и сердце (уме); иначе будете страдать из-за затрудненного или принужденного дыхания. Освобожденный таким образом от чувств и страстей человек будет казаться тупым, как бревно.
Левая нога должна быть выдвинута наружу и тесно примыкать ступней к правой. Это означает, что положительное охватывает отрицательное. (Эта поза подойдет западным ученикам, которые не могут сидеть со скрещенными ногами.) Большой палец левой руки должен касаться ее среднего пальца, а правую руку нужно поместить под ней (ладонью вверх); ее большой палец согните над левой ладонью: это означает, что отрицательное охватывает положительное. Именно таким образом древние составляли цепь из восьми психических каналов. Древние говорят: \"Соединение четырех конечностей замыкает четыре Затвора, что позволяет удерживать центр\".
— Знаешь, мне уже лучше.
ВОПРОС: Я читал даосские книги, и они предостерегают от создания в начале практики Света в Исходной полости, или центре нематериальной Духовности (Цзы Цяо), в центре мозга, или Трикуте, но не понял почему. Все даоские школы рассматривают это как цель развития Основной Сущности, не приводя никаких подробностей. Объясните, где практически проявляется Истинная Сущность?
Присев к ней на постель, сестра осторожно прильнула щекой к ее бледной руке.
ОТВЕТ: Полость Цзы Цяо в центре мозга разветвляется на два меньших канала: левый символизирует Тай Цзы — Великий Предел, а правый — Чун Лин — нематериальную духовность. Они связывают Тянь Гу (Небесную Долину), центр над ними и Юнь Чуань (Бьющий ключом родник) с центрами в подошвах ног после прохождения через сердце в груди. Дань Цзын говорит: \"Сущность лежит в сердце и проявляется через половой орган\". Основная Сущность — это Духовная Жизненность в сердце, проявляющаяся через два канала, исходящих из центра мозга. Поэтому, когда взгляд сконцентрирован на Трикуте, будет виден Свет Основной Сущности, и после долгой тренировки он соединится с Вечной Жизнью, чтобы образовать Единое Целое. Это соединение называется \"Видением Пустоты\", которая вовсе не лишена всего, и тот, кто еще не пробудился для этого соединения, не достигнет ничего в этой практике.
— Я ведь так за тебя испугалась! Знаешь, Руни, наверно, я была не права. Ты не можешь жить с людьми, и я не смею заставлять тебя. Если любое, совершенно случайное прикосновение к их подсознанию вызывает такие муки, то лучше тебе оставаться в лесу. А гадание… Мало ли может придумать деревенская знахарка?
Ее голос был удивительно нежен, взгляд излучал теплоту.
В: Когда меня обучали медитации, требовали, чтобы я опустошил мое сердце (Обитель Огня) от всех мыслей, настроил ум на развитие Основной Сущности и открыл глаза для созерцания Пустоты в соответствии с установленным правилом. Не объясните ли вы мне все это более подробно?
О: Видеть Пустоту не пустой — это правильно, а пустой — неправильно, потому что неудача в возвращении Цзы Цяо к центру, который не является пустым, препятствует проявлению Света Жизненности. Под сердцем и над пенисом имеется пустое пространство, где духовная Жизненность стремится образовать полость. Когда Духовность и Жизненность возвращаются к этой полости, духовная Жизненность поднимается, чтобы образовать Круг Света, который не будет пустым. Пустота, которая не излучает, является относительной, но Пустота излучающая является абсолютной. Абсолютная Пустота не будет пустой, подобно относительной Пустоте. Пустота, не являющаяся пустой, представляет собой Духовный Свет, который, в свою очередь, представляет собой духовность и Жизненность, выскакивающие из желтой полосы среднего Дань Тяня.
Мой мастер Ляо Кун сказал: \"Когда Золотой механизм алхимии приходит в движение и дает вспышки Света, тогда этот Чертог Пустоты (Сюши), то есть сердце, освобожденное от страстей и чувств, озарится белым Светом, открывающим Таинственный Затвор (Огонь Гуань, Таинственный вход в Бессмертие), наличие которого не означает Пустоту.
— Ты прости меня, Руни! Мне очень тоскливо в лесу, жизнь проходит без всякого смысла… В деревне у наших ровесниц уже есть дети, а тут… Я недавно ходила туда. Мне разрешили подержать малыша. Он был толстенький, теплый, живой! Мне безумно хотелось такого же. Вот я и подумала: если мы уйдем к людям, то у нас с тобой тоже будут дети. Свои! Мне показалось, что ты захочешь… Прости!
Руни очень хотелось ответить ей, но почему-то она не решилась. Наверное, ей помешало чувство вины, что нежданно нахлынуло в душу.
Человек живет, если имеется эта нематериальная Духовность, и умирает, когда она истощится. Поэтому сказано: \"Духовность без Жизненности не дает человеку возможности жить, а Жизненность без Духовности не влечет за собой смерти\". Пренатальная Духовность в сердце является Сущностью, а пренатальная Жизненность в низу живота — Жизнью. Но лишь если Духовность и Жизненность соединяются, можно получить реальные достижения.