После его ухода госпожа Гуань спросила мужа:

— Почему ты отказал ему? Он двоюродный брат нашей девочки, и они имеют полное право встречаться.

— Ничего-то ты не понимаешь, жена! Видно, не знаешь простой истины, что мужчине и женщине не должно общаться друг с другом. Это касается даже самых близких родственников. А о посторонних и говорить не приходится. С какой стати я должен пускать соседей во внутренние покои? Чтобы дать пищу для пересудов? Представь себе, что я счел бы неудобным отказать ему как родственнику. В этом случае он под любым предлогом стал бы входить в наш дом, даже в женские покои, и ни к чему, кроме нарушения приличий и взаимных подозрений, это не привело бы. В родственных связях, и далеких и близких, должен быть свой порядок. Но когда младенцы рождаются от единоутробных сестер, родственные отношения неизменно запутываются. Говорят, будто такие дети не являются братом и сестрой, ибо рождены не одной матерью. Но, с другой стороны, они как бы восходят к одному корню, а потому чувства их схожи. Говорят и обратное — будто они брат и сестра. Тут можно возразить, что они принадлежат к разным фамилиям, к тому же появились не из одного чрева. Даже древние затруднялись разгадать эту загадку и отказывались давать объяснения. Вот почему еще в далекие времена говорили о водах рек Цзин и Вэй[26], которые различить очень трудно, ибо они текут в одном русле. Отсюда и происходят разные нечистые деяния. Когда я листаю «вольные истории»[27] и всякие любовные повестушки, то часто замечаю, что плотские чувства рождаются именно у людей, связанных родством. Как ты думаешь, отчего? Оттого, что родители, по своей тупости, разрешают братьям и сестрам свободно общаться. Вот отсюда и неразбериха в отношениях! Я же, сторонник строгих правил поведения, должен делать различия между родственниками и не намерен потворствовать низменным наклонностям, существующим в нашей жизни!

Супруга Гуаня в знак согласия кивнула головой. Видимо, слова мужа пришлись ей по душе.

С той поры молодые люди отбросили прочь пустые надежды и сокровенные желания. Они давно поняли, что родители их не рассудят, не скажут, на кого они похожи, кто из них красивей, походят ли они друг на друга.

Но однажды по счастливой случайности молодые люди все же встретились, что, впрочем, должно было рано или поздно произойти. Нет, им вовсе не довелось свидеться на берегу пруда! Они увидели лишь свое отражение в бирюзовой воде. Здесь мы приведем стихи с оборванной строфой (так их обычно называют), в которых воспето место, где произошла встреча:



Долгие дни горячего лета.
Дремлет под деревом тень густая.
Образ резной перевернутой башни
Светится, в гладком пруду блистая.
Повеяло легким ветром — и сразу
Качнулось кристальное покрывало,
И с этим примчавшимся с юга ветром
Прохлада ласковая настала.



Стояла середина лета — самая знойная пора года. Неудивительно, что в этот день оба наши героя, не сговариваясь, пришли в павильоны возле пруда насладиться прохладой. Легкий ветерок едва колыхал водную гладь, и отражения в ней были на редкость отчетливыми. Девушка внимательно всмотрелась в свое отражение и с изумлением воскликнула:

— Как странно! Мое отражение как будто отделилось от меня и перешло на сторону соседей. Что бы это значило? Дурной знак!

Ее охватило тревожное чувство. Вдруг в голове мелькнуло: «А может быть, это отражение вовсе не мое, а брата? — Последнее время она часто думала о нем. — Нынче на брате нет шляпы ученого мужа, и без нее он очень похож на девушку. Вот я и приняла его за себя. — Она невольно сопоставила его внешность со своей. — Разницы почти никакой, мы очень похожи!»

Понятно, что теперь у нее больше не было оснований считать себя единственной красавицей на всем белом свете. Странно, но от этого в душе ее не родилось ни сожаления, ни горечи, напротив, какая-то безотчетная радость. Зато, думая о родителях, она не испытывала ничего, кроме острой досады. Зачем они прогнали брата, когда он пришел к ним в дом!

Облокотившись на перила, юноша глядел на воду. И когда увидел в воде отражение Юйцзюань, возликовал. Полными восторга глазами он смотрел на девушку. Правду говорили, что она красавица.

Надобно вам сказать, что юноша, талантливый, но ветреный, нравом совсем не походил на дочь праведного ученого мужа. Голова его была забита всякими непутевыми мыслями, свидетельствующими отнюдь не о строгом воспитании. И вот вертопрах решил испытать те знания, которые успел почерпнуть в жизни.

— Вас зовут Юйцзюань, не так ли? — тихо спросил он. — Как вы прекрасны! И как похожи на меня! А почему бы нам не пожениться? — С этими словами он нагнулся к самой воде, словно хотел выловить отражение красавицы.

Слова юноши породили в душе девушки радость. Она с большим удовольствием протянула бы ему руку, ответила бы взаимностью, презрев суровые запреты. Но могла ли она себе позволить преступить приличия? Робость сковала ее уста. Чувства, теснившиеся в груди, выразились лишь в легкой улыбке.

Ветреник Чжэньшэн владел особым секретом обольщения. Заигрывая с женщиной, он вовсе не ждал от нее немедленного согласия. Вполне достаточно было лишь улыбки. Если алые уста разомкнулись — это добрый знак. Отражение в воде как бы говорило о том, что юношу ожидает пояс согласия[28].

С этого дня юноша и девушка постоянно искали удобный случай, чтобы прийти к пруду, где они, будто спасаясь от жары, могли насладиться прохладой. Они старались приходить туда без слуг и служанок и, облокотясь на резные перила павильона, вели задушевный разговор. Впрочем, говорил обычно только Чжэньшэн, а девушка молчала. Но даже в малозначительных фразах она так хорошо умела выразить свои чувства, что молодой человек понимал ее с полуслова. Иногда девушку охватывал страх. Что, если их разговор услышат родители? Ее наверняка побьют, а глядишь, и лишат жизни.

Уважаемый читатель, ты только что прочел первую главу нашей истории, где рассказывалось о том, как слились воедино отражения двух молодых людей. Если хочешь узнать, что случилось потом, прочитай следующую главу, где многое разъяснится.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Родитель, выслушав брань, решил сделать доброе дело; отвергнутую деву охватывает любовный недуг

Рассказывают, что влюбленные после памятного дня не раз встречались и беседовали друг с другом и, глядя на отражения в воде, с досадой думали о высокой стене, их разделявшей. Однажды девица Юйцзюань, плененная демоном сна, поднялась позже обычного — в час «сы»[29]. Наспех умывшись и едва уложив волосы, она поспешила к пруду, но, увы, знакомого отражения в воде не увидела. Видно, юноша, не дождавшись ее, ушел. И тут вдруг ей показалось, будто к ней кто-то сзади подходит. Обернулась — двоюродный брат Чжэньшэн. Нет, не какое-то там отражение, а сам человек во плоти. Широко раскинув руки, он приближался к ней с намерением заключить ее в объятия. Как он здесь оказался? А произошло это так. Чжэньшэн, обуреваемый страстным желанием «умыкнуть аромат»[30], перебрался вплавь через пруд и, затаившись в укромном месте, ждал удобного момента. Юйцзюань, надо вам сказать, не отличалась смелостью и очень боялась, как бы кто-нибудь не услышал их беседы. И вдруг юноша средь белого дня появляется на их половине! Любовное свидание с мужчиной! Стыд и срам! Чего доброго, еще обвинят в блуде!

— Ай-я! — испуганно вскрикнула красавица и бросилась прочь.

Целых пять дней после этого случая не появлялась она в павильоне у пруда.

Уважаемый читатель! Да будет тебе известно, что в доме Гуаня царили суровые порядки, и обитательницы женских покоев проявляли большую осмотрительность. В противном случае Чжэньшэн и Юйцзюань давно впали бы в блуд.

Бегство красавицы привело юношу в смятение. Он прыгнул в воду, думая сейчас лишь об одном — как побыстрее убраться восвояси. К слову заметим, что девица Юйцзюань вовсе не хотела прогонять юношу. Она просто испугалась, а когда пришла в себя, почувствовала жалость и раскаяние. Она быстро сочинила стихи, вложила листок в бутон цветка, а бутон завернула в лист лотоса, чтобы не промок в воде. В следующую встречу, увидев отражение юноши, она опустила послание в воду.

— Этот цветок предназначен тому, кто находится на том берегу! — проговорила она.

Чжэньшэн, вне себя от радости, выбежал из павильона и устремился к воде. Схватив лист лотоса, он развернул его и в нем нашел стихотворение:



«Колышутся воды, зеленые воды,
Душе навевая сладкую дрожь.
Но молви, молви, бесплотный призрак:
Когда же ты образ живой обретешь?
Нет, я цветка избегать не стану,
Хочу отраженье его разглядеть.
Но только боюсь: цветок колыхнется —
Начнет «золотой колокольчик»[31] звенеть».



Ошалевший от счастья, юноша сей же миг сочинил ответное стихотворение, вложил его в свернутый трубкой лист лотоса и положил на воду.

Вот что он написал девушке:



«Глядеть, как блестит на воде отраженье,
Весенним утром нравится мне,
Но в это утро мне показалось:
Цветком я любуюсь в волшебном сне.
Хотел бы сейчас прикоснуться к плоти,
Что лилий нежней и нефрита белей,
Приблизиться к той красоте чудесной,
Приникнуть к ней без лишних речей».



Прочитав послание, девица сразу же поняла, что любовная страсть Чжэньшэна, как говорится, долетела до самого неба. Презрев смертельную опасность, он несомненно снова попытается пробраться к ней. Дабы отвратить беду, Юйцзюань написала ему короткое послание на листке узорчатой бумаги — всего несколько строчек бисерным почерком: «Вы появились вдруг, и я убежала в страхе. Если появитесь вновь, меня ожидает беда. Мой родитель и ваш совсем не похожи нравом. Потому нас обоих ждет смерть! Будьте осторожны!»

Получив столь решительный ответ, юноша не дерзнул более прибегать к игривым намекам, но со всей искренностью, на какую был способен, стал предлагать девушке стать его супругой. В одном из писем он написал: «В вашем доме царят строгие правила, а потому витает уныние, подобное тому, какое былое царстве Ци[32]. Ваши слова пронизаны холодом, и мне кажется, что вы собираетесь нарушить наш союз в тутах[33]. Но если уподобиться враждующим царствам У и Юэ[34], никогда не достигнешь согласия даже между семьями Чжу и Чэнь[35]. Но я уповаю на удачу и верю в счастливую судьбу. Умоляю вас написать еще хоть слово, которое дало бы мне надежду на верность и вечный союз».

Едва красавица прочла послание, как тревоги ее разом исчезли. Все, что писал ей юноша, полностью совпадало с ее собственными мыслями и желаниями. И она тотчас послала ответ, в котором дала согласие на брак. «Поскольку мы отвергли мотивы Чжэн и Вэй[36], — писала Юйцзюань, — нам следует насладиться музыкой Гуаньцзюй[37]. Хочу, чтобы и во сне, и наяву было бы у нас с вами все едино и чтобы не существовало меж нами несогласия. Судьба моя определена, и даже смерть не заставит меня изменить свое решение. Если же я нарушу союз, пусть о моем проступке узнает весь свет!»

Юноша прочел ответ возлюбленной с радостным умилением. С этих пор они снова почти каждый день вели беседы, глядя на отражения в воде, и в думах своих постоянно устремлялись друг к другу. За это время они сочинили множество стихотворных посланий на одну-единственную тему — отражения в воде. Через полгода, а может быть раньше, Чжэньшэн собрал в книжицу Стихи, которыми они обменивались, и назвал ее «Соединенное отражение». Однажды его родители увидели книжку на столе и весьма обрадовались, решив, что сын проявляет рвение не только в чтении книг своего родителя, но и в исполнении материнских заветов. Они решили помочь ему устроить брак. Одна беда — упрямый родственник. Вряд ли он согласится на свадебный союз.

У отца девушки был приятель, сянгун-одногодок[38], по имени Лу Цзыю, который занимал в свое время разные служебные посты, а потом ушел на покой, как говорится, «удалился в лес». Человек, весьма независимый в своих взглядах, он порицал легкомысленное поведение, равно как и излишнюю приверженность к ортодоксии, отвергал как устаревшие мысли, так и непристойности, от которых невольно хочется «очистить уши». В древности о подобном муже говорили: «Он стоит между И и Хуэем»[39]. По всей видимости, именно поэтому он смог сблизиться с легкомысленным Ту и суровым Гуанем. И вот инспектор Ту и его жена решили, что почтенный Лу мог бы стать добрым сватом. Ту отправился к нему с визитом.

— Вам, разумеется, известно, что мы со свояком в ссоре, но пора бы уже помириться, — сказал он Лу. — Прошу вас, досточтимый брат, помочь мне. Придумайте хитроумный способ, который бы, подобно целебному настою, принес нам обоим пользу. Чтобы, как говорится, лед и пылающий уголь стали так же согласны между собой, как вода и молоко, иными словами, чтобы вражда обернулась дружбой.

— По-моему, все уладится, вы ведь родня! Со своей стороны я сделаю все, что в моих силах, как говорится, послужу вам, словно собака и конь.

Однажды Лу нанес визит почтенному Гуаню. Во время беседы он как бы невзначай поинтересовался, какого возраста его прелестная дочь, просватана или нет. Узнав, что надо, он изложил просьбу своего друга, но не напрямик, а намеками. Хозяин не сказал ни слова, лишь усмехнулся, взял кисть и прямо на столе написал крупными иероглифами: «Нет меж нами согласия. Распря наша давняя, потому ваше предложение о союзе я принять не могу. Если хотите сохранить нашу тесную дружбу, отбросьте ненужные иллюзии!» Господин Лу понял, что Гуаня ему уломать не удастся. Весь разговор, разумеется, он передал инспектору Ту, не преминув сказать о тупом упрямстве родственника, лишь о его записи на столе решил умолчать. Но супруги Ту тотчас смекнули, что здесь надеяться не на что, и решили искать другую невесту.

Надобно вам знать, что у господина Лу была приемная дочь Цзиньюнь — Разноцветное Облако, которая ничуть не уступала Юйцзюань красотой. Родители попросили одного знакомого сходить к Лу сватом.

— Брак — дело серьезное, сразу решить его не могу, — ответил Лу. — Прежде всего следует сверить восемь знаков гороскопа[40] с той и с другой стороны.

Инспектор Ту передал свату погодную карточку[41] сына, чтобы тот отправил ее в дом невесты. Господин Лу, взглянув на знаки, пришел в изумление. Оказалось, что гороскопы Чжэньшэна и его дочери в точности совпадают. Молодые люди родились не только в один год и месяц, но и в один и тот же день и даже час.

— В этом, несомненно, проявилась воля Неба! И человек не смеет ее нарушить! — воскликнул Лу. — Я согласен!

Его ответ сват в точности передал инспектору Ту и его жене, и те очень обрадовались благополучному разрешению дела.

А сам Чжэньшэн? Неужели он, такой умный и сообразительный, не догадался, что родители собираются его женить? Но влюбленный юноша совсем потерял голову. Все десять душ[42] его были устремлены к образу прекрасной Юйцзюань. Если он видел, что отражение в воде печально, сам он становился как неживой, будто деревянный, не откликался на зов, не отвечал на вопросы. При любой возможности он устремлялся к павильону над прудом и долго сидел там или расхаживал по площадке длиной всего в несколько чи[43]. В эти мгновения никто не решался к нему приблизиться. Понятно, что разговоры, которые велись в доме, пролетали мимо его ушей, и он ничего не знал о помолвке. Зато слухи о предстоящей свадьбе Чжэньшэна скоро дошли до девицы Юйцзюань. Она немедленно отправила ему послание, укоряя в неверности. Юноша бросился к родителям и, услышав, что это правда, в голос заплакал, как дитя малое, и стал умолять, чтобы немедля расторгли союз, иначе он наложит на себя руки. Как только ни поносил он господина Лу, которого считал виновником всех бед.

«Наверняка он что-то наплел моему дяде, потому тот и отказал. Видимо, Лу давно замыслил женить меня на своей дочери и сделал все, чтобы этого добиться! Вот она истина! Будь сватом кто-нибудь другой, моя свадьба не сорвалась бы». — Юноша ругал господина Лу последними словами, называл черепахой[44] и старым разбойником.

Родителям надо бы сурово одернуть разбушевавшегося сына, но они привыкли ему потворствовать. Никакие увещевания на Чжэньшэна не действовали. Заметим, что господин Ту не без удовольствия думал о том, что сын его и наклонностями, и привычками очень похож на него самого. «Могу ли я осуждать его, если сам не способен сдерживать свои страсти?»

— Ну хорошо, — сказал он с озабоченным видом, — постараюсь что-нибудь придумать! Не падай духом!

Чжэньшэн взял у родителя слово, что тот непременно расторгнет помолвку и устроит союз с дочерью Ту. В противном случае он осуществит свою угрозу, что отразится на судьбе всего рода. Что было делать родителю? Оставалось одно: скрепя сердце идти с извинениями. Словом, он отправился к господину Лу, чтобы сказать ему о несогласии сына. Почтенный Лу даже переменился в лице.

— На что это похоже? Ведь они помолвлены! Нас засмеют и родственники, и знакомые, не то что засмеют — заплюют! А не думаете ли вы, что у вашего отпрыска уже есть кто-то на примете?

— Все его помыслы обращены к девице Гуань. Зная, что сейчас жениться на ней никак невозможно, он все же надеется на счастливый случай в будущем.

Прикрыв рукой рот, господин Лу засмеялся. Он рассказал гостю про ответ Гуаня, который тот начертал на столе, когда услышал о свадебном предложении.

— Значит, мой мальчик погибнет! — тяжело вздохнул Ту, и из глаз его хлынули слезы. — А я стану духом Жо Ао[45].

— Возможно, до этого не дойдет. Послушайте, а может быть, у него с этой девицей заключен тайный союз и они боятся его расторгнуть?

— Вряд ли там что-то серьезное, все больше пустые выдумки! Телесной близости меж ними, судя по всему, не было. Они, видите ли, взирали на свои отражения в пруду. Однако знакомство их длится почти полгода, и дело зашло так далеко, что разорвать их союз невозможно! Ах, сударь, если бы вы помогли мне! — С этими словами он протянул хозяину дома книжицу стихов под названием «Соединенное отражение». — Вот греховное свидетельство их легкомысленных встреч.

Господин Лу, сердившийся до этого, вдруг рассмеялся.

— История, несомненно, возмутительная, но, с другой стороны, забавная! Никогда не слышал, чтобы люди влюбились друг в друга, глядя на свои отражения в воде. Об этой истории будут рассказывать наши потомки! Родителям, конечно, не следовало бы их поощрять, но коли дело приняло серьезный оборот, надобно что-то придумать, как-то помочь... М-да! Вот только как быть с моей дочкой? Все будут считать бедняжку отвергнутой. Найдет ли она после этого мужа?

— Помогите мне, век буду вам благодарен! — воскликнул Ту.

Вернувшись домой, родитель рассказал о своем разговоре сыну. Обрадованный юноша сразу забыл о своих печалях и принялся превозносить высокие добродетели господина Лу. Не проходило дня, чтобы он не просил родителей поторопить Лу, а порой и сам к нему забегал.

— Вашу свадьбу, любезный, скоро не устроишь, — сказал Лу юноше. — Ее надобно подготовить. Придется вам поскучать несколько лет в одиночестве. Посидеть, как говорится, возле холодного окна!

Так уж случилось, что почтенному Лу пришлось решать сразу два дела: искать жениха собственной дочери и устраивать свадьбу Чжэньшэна. О прежней размолвке он, само собой, не распространялся, чтобы не вызвать насмешек и не подать дурного примера дочери, которая, узнав об этой истории, могла и сама совершить недостойный поступок. Он сказал, что жених, мол, ей не пара и ничего хорошего от этого брака ждать не приходится. Потому от помолвки пришлось отказаться. Одного господин Лу не учел — что его понятливая дочь легко может отличить правду от выдумки.

Надобно заметить, что девица Цзиньюнь задолго до истории с помолвкой знала не только о красоте юноши, но и о том, что их гороскопы полностью совпали. Значит, он как раз тот человек, который ей нужен! Она страстно ждала этого замужества — и вдруг неожиданный разрыв! Девушка впала в отчаяние. А тут еще служанки со своими разговорами:

— Ах, какой это был бы прекрасный союз! А хозяин взял и все разрушил! Когда господин Ту пришел к нему со своей просьбой, надо было сразу же ему отказать, и все! Он не стал бы упорствовать! Зачем только хозяин согласился сватать кому-то этого прелестного юношу? Ну что за красавец — прямо цветок или прекрасный нефрит!

— Это все оттого, что я приемная дочь. У отца нет ко мне настоящей любви. — В голосе девушки слышалась горечь. — Будь я его родной дочерью, он не поступил бы со мной столь безжалостно!

Через несколько дней девушка заболела. Недаром говорят: «Истинное горе словами не выскажешь; настоящую боль рукой не прощупаешь». Девушка никому не поведала о своей тоске и печали, и они тяжелым камнем легли ей на душу. Никакие лекарства не помогали.

Итак, девица Цзиньюнь все свои думы обратила к юноше, который ее отвергнул. И столь велика была ее страсть к нему, что, казалось, подобной не существовало еще со времен сотворения мира.

Дойдя до этого момента, ты, читатель, возможно, задумаешься, сдвинув брови, и захочешь чем-то помочь красавице. Но погоди, раньше послушай, чем закончилась злосчастная эта история.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

С помощью ловкого плана любимую дочь выдают замуж; сват по странной случайности расстается со своим чадом

Вам уже известно, что в доме Гуаня царили суровые нравы. После разговора с господином Лу хозяин дома, одолеваемый подозрениями, приказал слугам навалить в пруд глины и земли, смешанной с битой черепицей, и соорудить высокую насыпь, начинавшуюся как раз в том месте, где кончалась каменная стена. Слугам велено было зорко следить за дочерью и не пускать к пруду. Столь строгие запреты привели к тому, что влюбленные не только не могли теперь встретиться, но даже увидеть свое отражение в воде. Не сговариваясь, юноша и девушка выразили свою печаль в стихах.

Юйцзюань, как вы уже знаете, скоро услышала о помолвке Чжэньшэна, однако, не зная, что помолвка расторгнута, продолжала корить юношу за неверность и обман. Досадовала девушка и на господина Лу, который, как ей казалось, решил заполучить чужого жениха, словом, сыграл вместо свата роль тестя. Теперь стало ясно, что его обещания устроить брак Юйцзюань с Чжэньшэном были пустой болтовней. Недаром ее отец отказался от свадьбы. От горя девушка не пила, не ела и в конце концов слегла. Ее любовные переживания можно, пожалуй, назвать недугом, в то время как страсть дочери Лу была близка к наваждению. Недуг, разумеется, не наваждение, но и в одном и в другом случае причины одинаковы, ибо чувства молодых людей возникли всуе. Но вот что примечательно. Любовный недуг одолел и юношу Чжэньшэна. И недуг этот чем-то походил на болезнь Юйцзюань и наваждение Цзиньюнь. Вы спросите, как могло так получиться? А вот как. После того, как на пруду появилась высокая насыпь, юношу охватили тревожные мысли. «Почему ее построили именно сейчас, а не до возведения стены? К чему такие огромные расходы? Зачем вся эта возня и шумиха? Может, это придумала Юйцзюань, когда узнала о моей помолвке с дочерью Лу? Возможно, она решила разрушить наш союз, пренебречь прежним уговором? Прикинулась целомудренной, подлизалась к родителям и упросила их построить эту преграду, дабы показать, что порывает со мной навечно. Неужели это правда? Что же мне теперь делать? Ведь я по-прежнему хочу взять ее в жены, из-за нее отказался от другой невесты. На кого же мне сейчас обратить свои чувства? Девица Лу? По слухам, она весьма недурна собой. И гороскопы у нас полностью совпадают. Может быть, это и есть моя судьба? Ах, как мне не повезло! Отверг ту, с которой у нас общие гороскопы, и не могу соединиться с другой, похожей на меня как две капли воды. Двойная неудача!»

Поскольку юношу терзали думы о двух красавицах сразу, его недуг приобрел странные черты и этим отличался от болезни девушек. Стоило юноше подумать о Юйцзюань, как Цзиньюнь начинала ему казаться смертельным врагом, источником всех бед. Он бранил ее даже во сне. Когда же он вспоминал Цзиньюнь, в душе его вспыхивала вражда к Юйцзюань, и он был уверен, что зло исходит именно от нее. И тогда в мыслях своих он корил Юйцзюань. Никакие уговоры отца с матерью не помогали, и они решили оставить сына в покое.

Между тем болезнь Цзиньюнь день ото дня обострялась, и господин Лу, желая помочь дочери, усиленно искал жениха. К его удивлению, Цзиньюнь не становилось легче. А ведь он был уверен, что дочь засиделась в невестах и потому болеет. И вот сейчас ее тревожит, что отец упустит счастливый случай. Когда же появится подходящий жених и они сыграют свадьбу, все недуги разом исчезнут сами собой.

Господин Лу поручил свахе найти подходящих молодых людей и привести в дом, чтобы выбрать самого достойного из них. Но женихи оказывались один другого безобразнее — сущие демоны. Служанка увидела одного и рассказала Цзиньюнь, девица едва не умерла со страха. Остальные были не лучше. Цзиньюнь высохла от переживаний, ну прямо кожа да кости, и слегла, ожидая последнего часа.

Господин Лу не на шутку встревожился и стал расспрашивать служанок. Когда же узнал об истинной причине болезни, расстроился и вспомнил поговорку: «Женщина верна до конца лишь одному мужчине». «Не надо было уступать этому Ту и отказываться от свадьбы. Я один кругом виноват. Но что же мне теперь делать? Ведь я обещал помочь отцу Чжэньшэна и не могу нарушить обещания. Как говорится: «Слово благородного мужа — золото». Остается одно: соединить всех троих, дабы они пошли одним путем. Надо внушить почтенному Гуаню, что он злодей из злодеев. Ну, а после свадьбы будет поздно отказываться. К тому времени, как говорят, рис уже сварится. Если же Гуань попытается что-то изменить силой, у него ничего не получится. Трудность одна: кто из девиц будет в семье старшей, а кто младшей? — Почтенный Лу задумался. — Есть прекрасная история о государе Яо[46] и двух его дочерях: Эхуан и Нюйин. Обе, как известно, стали женами великого Шуня. Ни одна из них, помнится, не называлась наложницей. Так они и остались женами-сестрами, одна старшей, другая младшей». Господин Лу позвал служанку и велел передать свое решение дочери, чтобы ее успокоить, после чего послал человека за инспектором Ту, с которым решил предварительно все обсудить.

— Мой план вот чем хорош, — стал он объяснять. — Прежде всего, не придется искать жениха для моей дочери. В то же время девица из дома Гуаней сохранит верность своему слову. Что же до юноши, то он обретет двойное счастье. Как видно, он родился под счастливой звездой!

Инспектор, с трудом сдерживая радость, принялся расспрашивать о деталях хитроумного плана.

— Вашего отпрыска из-за его упрямства все равно не уговоришь, придется его обмануть... Как вам известно, у меня нет сына, а я, скажем прямо, далеко уже не молод. Господин Гуань как-то советовал мне кого-нибудь усыновить. Так вот, я скажу ему, что усыновил некоего юношу и хочу женить его на Юйцзюань. Думаю, он не откажет, памятуя о нашей давнишней дружбе. Как только он даст свое согласие, я объявлю, что ищу мужа для своей дочери, имея в виду, как вы уже догадались, опять-таки вашего сына, Чжэньшэна. Наши семьи, таким образом, породнятся, что будет для всех нас большим счастьем. Не исключено, конечно, что Гуань, узнав, что речь идет о вас, пойдет на попятную. Зато от меня он отступиться не посмеет. Не рискнет нарушить данное слово и выдать дочь за другого. А может быть, Гуань и не будет противиться, узнав, что юноша женится на обеих девушках, и даже обрадуется. Ну, как вы находите мой план?

Инспектор Ту радостно улыбался. Он склонился к самой земле в низком поклоне, выражая глубокую благодарность хозяину дома за его безмерную доброту и старание. Об этой радости, разумеется, он не преминул сообщить сыну, который все это время находился в унынии. Весть о «двойной радости» вызвала у юноши приступ веселья. Его странный недуг, по всей видимости, можно было прогнать лишь с помощью этого удивительного средства. Девица Цзиньюнь, узнав о новости от служанок, подумала: «Прекрасно! Беда наконец обернулась добром!» Поскольку причина ее недуга исчезла, отпала необходимость в лекарствах. Цзиньюнь с нетерпением ждала гостей, дабы выполнить обязанность Нюйин — супруги великого Шуня. Итак, от скверного недуга из трех несчастных пока освободились двое, и только бедняжка Юйцзюань до сих пор ничего не знала о радостном событии.

Вскоре произошла встреча господина Лу с Гуанем. Обман удался. Родители девушки, не раздумывая, согласились на брачный союз. А почему бы и нет? Сейчас дочь болеет, но рано или поздно ее все равно надо выдавать замуж. А здесь предложение исходит от давнего друга и соученика. Опасаясь, как бы Гуань, узнав правду, не изменил своего решения, господин Лу решил действовать быстро. На следующий день он прислал свадебные подарки, после чего объявил, что берет Чжэньшэна в зятья. Эта новость не привела Гуаня в восторг, но он промолчал, а в душе посмеялся над затеей друга. «Болтал о женитьбе приемного сына, а сам притащил в дом еще и зятя!» — В памяти невольно всплыла поговорка: «В парадную дверь входит человек, в заднюю — лезет бес». Судя по всему, этот Лу потеряет больше, чем приобретет! Но дело сделано, и Гуань браниться не стал.

Для Юйцзюань новость оказалась тяжелым ударом. Мало того, что ее любимый станет мужем девицы Лу, так ей еще придется с ним жить в одном доме. Какой позор! Возмущенная несправедливостью, она хотела было написать Чжэньшэну резкое послание, высказать свою обиду, а потом свести счеты с жизнью: удавиться или броситься в реку. Но как это сделать, если ее постоянно стерегут и родители, и служанки? Ей даже негде написать письмо, не с кем его послать.

Однажды служанка ей сообщила, что девица Лу, узнав о недуге молодой госпожи, хочет проведать ее и справиться о здоровье.

«Отняла у меня жениха, расстроила свадьбу, и все ей неймется! — взволновалась Юйцзюань. — Теперь хочет меня опозорить в моем собственном доме, не дождавшись, когда я приду к ним... Недаром она тянула со свадьбой, боялась, что я рассержусь. Ни за что ей не подчинюсь! Злодейка!»

Она попыталась уговорить мать не принимать гостью. Откуда ей было знать, что у Цзиньюнь нет никаких дурных намерений? Напротив, девушка, подобно сороке, вестнице счастья, хотела принести Юйцзюань радостную весточку, обманув ее родных. Так посоветовал ей сделать отец, господин Лу, которому хотелось поскорее уладить дело со свадьбой. Он был уверен, что Юйцзюань, достойная дочь своего сурового родителя, скорее примет смерть, нежели согласится испытать позор. Значит, надо ее успокоить, послать тайно весточку, минуя суровые домашние заслоны. Посторонняя женщина, скажем сваха, не годится для этой цели, а вот его дочь вполне могла сыграть роль Хуннян и передать счастливую весть.

Уговорить мать Юйцзюань не удалось, и ей пришлось встретиться с гостьей. Она решила сразу же выложить все свои обиды и отплатить сопернице за свои унижения, превозмогая стыд, который она сейчас испытывала. Девушки церемонно раскланялись. Гостья неожиданно приблизилась к Юйцзюань, дотронулась своей нежной ручкой до ее плеча, но ничего не сказала. Это показалось Юйцзюань странным. После чая Юйцзюань повела гостью к себе в комнату и спросила, не хотела ли та ей что-то сказать.

— Я пришла к вам вовсе не для того, чтобы справиться о вашем здоровье. Я принесла вам счастливую весть. Известная вам книжица стихов «Соединенное отражение» может положить начало прекрасной любовной истории, которая на днях, очевидно, благополучно завершится. Только в этой истории, кроме главной героини, есть еще одна — ее младшая подруга. Впрочем, это нисколько не должно вас беспокоить!

Юйцзюань ничего не поняла и попросила разъяснить смысл сказанного. Цзиньюнь очень подробно рассказала ей о плане своего родителя. Надо ли говорить, как обрадовалась Юйцзюань, когда обо всем узнала. Так, с помощью одного лекарства излечились сразу трое больных, которые теперь объединились против господина Гуаня, стараясь обвести его вокруг пальца.

В один из счастливых дней, выбранных господином Лу, в дом к нему пришел Чжэньшэн, вслед за ним появилась Юйцзюань, к которой в свадебных покоях присоединилась Цзиньюнь. Все трое совершили положенные поклоны. Картина поистине прекрасная, достойная быть воспетой в стихах.



Юношу впору сравнить с Шубао[47],
Двух дев — с красавицей Игуан[48].
Чему их краса подобна? У каждой
Прелестны и взор, и лицо, и стан.
Похожи они на цветы из яшмы,
Что к древу нефритовому склонены,
А юные лица светлей самой чистой,
Сияющей средь облаков луны.
Возраст всех трех почти одинаков,
И, если сравнивать их начнешь,
Не скажешь, кто старше, а кто моложе,
Настолько облик у них похож,
А если убрать одеянье и шляпу,
Что носят жители здешних мест,
Трудно узнать, где жених счастливый,
Где дивная пара его невест.
Взгляните на юношу: ликом пригожим
Он первое место занять готов
В живом хороводе, зеленом и красном,
Самых красивых весенних цветов.
А кто с ним в любовный союз вступает?
Взгляните на этих чудесных дев:
Только что сняли одежду из перьев[49],
К нам из небесных чертогов слетев!
Идут они вместе под гул барабанов,
Под нежное пение циня и сэ[50].
Найдешь ли другую картину, что с этой
Могла б состязаться в яркой красе?
Поистине так! В счастливом сиянье
Все трое — почти как бессмертные-сяни!



Через три дня после обручения господин Лу пригласил к себе Ту и Гуаня, а чтобы Гуань не отказался, приложил к пригласительной карточке такую записку: «Еще древние говорили, что следует остерегаться путаных родственных браков. Однако нужно ли верить всем этим сонным бредням? Сегодня умеющий толковать сновиденья устроил два брака сразу. Так стоит ли из-за мелких сомнений и суетных мыслей разрушать великую церемонию Ли[51]? К сему кисть прилагаю».

На первые строки Гуань не обратил внимания, но слова о «великой церемонии Ли» заставили его призадуматься. Свято почитавший ритуал, он не смел отказаться от приглашения и на следующий день отправился с визитом к новому родственнику. К его удивлению, в доме Лу оказался инспектор Ту. Хозяин дома предложил гостям занять почетные места на специально расстеленных по этому случаю циновках. Сам Лу, как и положено хозяину, занял «низкое» место[52]. Он совершил четыре поклона, повернувшись к гостям, а потом еще четыре низких поклона перед Гуанем.

— Первые четыре поклона — это в честь заключения брака, — промолвил он. — И еще я хотел принести вам свои извинения. Если в чем-нибудь я и виновен, прошу вас, почтенный родственник, явите ко мне снисхождение.

— Я ведь знаю, что вы терпеть не можете всяких церемоний. Что же нынче их развели? — удивился Гуань. — Или решили уподобиться мне?

— Посмею ли я? — вскричал Лу. — Нет, все дело в том, что с того памятного дня, дня помолвки, я совершил немало прегрешений. Столько натворил бед, что и не счесть? Но поскольку мы породнились, я прошу у вас снисхождения. Как говорится в пословице: «Если сын оскорбит отца, его наказывают батогами». А ведь мы теперь родственники — свояки. В общем можно считать, что я принес вам свои извинения! А теперь ругайте, не ругайте — мне все едино!

Гуань ничего не понял и решил, что это обычная дань вежливости. В этот момент у входа в дом грянула музыка, раздался бой барабанов. В неистовом шуме невозможно было услышать не только собеседника, но и себя самого. От грохота, казалось, вот-вот лопнут барабанные перепонки. Вдруг из соседней залы появились жених и невеста в сопровождении целой толпы служанок. Они встали на коврик и склонили головы, дожидаясь, когда наступит время совершать положенные поклоны. Слева от них стояла дочь Гуаня, жениха рядом с ней не было.

— Как ты смела встать на неположенное место! Ты что, правил не знаешь? Почему нарушила церемонию? Прочь отсюда! — громко крикнул Гуань, но его никто не услышал. Трое молодых людей хотели отвесить ему поклон, но Гуань отпрянул, пытаясь уклониться от подобного проявления вежливости. В этот момент к нему подбежали хозяин дома и инспектор Ту. Они схватили его и сжали, словно в тисках. Гуань не мог даже шевельнуться, стоял столбом, и трое молодых людей успели низко ему поклониться. Потом они удалились, и музыка стихла. Лицо Гуаня выражало полную растерянность.

— В чем дело? Почему моя дочь совершала брачные поклоны без жениха? Почему я должен принимать поклоны от вашей дочери и ее жениха? Что за странные правила? Что за порядки! Прошу объяснить!

— Не стану вас больше обманывать, сват! — сказал Лу. — Эта девушка — моя приемная дочь, а юноша — приемный сын. В то же время он и ваш зять, так как занимает в этом доме восточное ложе[53]. Поскольку нынче он выполняет тройную обязанность, ему положено трижды совершить четыре поклона, то есть всего двенадцать. Почетный сват, вы человек неглупый, неужели же вы до сих пор ничего не уразумели?

Гуань задумался, потом спросил:

— Что вы имеете в виду? Я и в самом деле не понимаю! Все как-то перепуталось! Скажите, наконец, чья нынче свадьба! Или мне все это снится?

— Помните, в своей записке я упомянул о сне, но этот сон придумал вовсе не я. Вспомните тот день, когда я в первый раз пришел к вам в качестве свата. Вы дали мне странный ответ, написав его на столе. Вот тогда сон и пустил свой первый корешок... Человеческая жизнь не что иное, как сон[54], сон же не есть нечто достоверное. А раз так, то любую свою промашку попытайтесь обратить себе на пользу. Так, например, давайте подведем сейчас к благополучному завершению весенний сон, который сегодня приснился...

Кажется, только теперь Гуань наконец уразумел, что произошло.

— Господин Лу, я считал вас порядочным человеком. Как же вы пошли на столь низкий обман, вместо того чтобы открыто, без утайки, рассказать о своих намерениях? К чему надо было заманивать меня в ловушку?

— В свое время я пытался вам объяснить, но вы, сударь, не дали мне вразумительного ответа, а отделались туманными намеками. Поэтому мне оставалось лишь прибегнуть к хитрости и нести всякий вздор. Не скрою, я обманул не только вас, но известным образом и вашу дочь. Верно, сударь, вы оказались в весьма нелепом положении. Каюсь, виноват! Но поймите, ведь я пренебрег собственными интересами ради ваших. Заметьте, во время брачной церемонии ваша дочь стояла слева от жениха, а моя заняла нижнее место. Вы понимаете, что это значит? Это значит, что ущерб потерпел ваш покорный слуга, сыгравший роль мошенника-свата, правда, достаточно благородного. Второго такого, как я, вы вряд ли найдете. Так что советую вам отринуть прочь обиды и явить снисхождение!

Гуань задумался. Выражение его лица смягчилось.

— Неужели юноша после моего отказа не мог найти себе другую невесту? — спросил он. — И зачем вам понадобилось брать его в приемные сыновья? У вашей дочери мог быть более достойный жених... Непонятно, почему надо было выдавать за него наших дочерей? Я уже не говорю о том, что во всей этой истории вы проявили непорядочность.

— Об этом лучше помолчим, — проговорил Лу. — Если вы начнете доискиваться причин, боюсь, сударь, не мне, а вам придется каяться в ошибках и класть мне четыре поклона.

— В чем я не прав? Объясните! — вскричал Гуань.

— Извольте! Суровые запреты, которые вы установили в вашем доме, лишили возможности влюбленных молодых людей видеть друг друга, и они заболели. Обычный недуг, как вам известно, настигает одного человека. Однако болезнь вашей дочери, подобно заразной хвори, перекинулась на второго и третьего. Подобно ползучей траве, она тянулась дальше и дальше. От вашей дочери она перекинулась на мою, а через какое-то время чуть было не унесла все три жизни. Чтобы спасти свою собственную дочь, я вынужден был прежде всего вылечить вашу. От нее зависела жизнь моей дочери. И тогда я подумал: почему бы не соединить их всех вместе? Может быть, это и явится для них лучшим целебным средством! Вот подлинная причина этого не совсем обычного брачного союза... Извините, вы спросили меня, и я рассказал вам все начистоту!

На лице Гуаня отразились растерянность и испуг. Чтобы не пропустить ни единого слова Лу, он придвинулся к нему совсем близко. А господин Лу все говорил и говорил. Опасаясь, что Гуань может превратно истолковать его слова, господин Лу в подробностях поведал историю об отражениях в воде и о тех чувствах, которые возникли у молодых людей, о клятве верности, которую они дали друг другу. Он не упустил в своем рассказе ни единой детали. Лицо Гуаня стало серым от гнева, и он обрушил проклятия на дочь.

— За что вы ее проклинаете? Чувство любви неподвластно человеку. Что же до вашей дочери, то она являет собой образец целомудрия и верности долгу. Кстати, здесь сказалось воспитание. Нынешний брак — дело свершенное. А коли так, то и говорить не о чем.

— Увы! История эта произошла оттого, что я не сумел как надобно управлять семьей. Всю жизнь я всуе болтал о праведном пути жизни, однако совершенства так и не достиг... Пожалуйста, налейте мне вина! За свои прегрешения я должен выпить, по крайней мере, три чары подряд! Потом я буду к вашим услугам.

— Почтенный сват, это вовсе не ваша вина. Так уж повелось, что наши устои жизни предусматривали лишь правила, а ведь бывают и исключения. В нашей истории речь как раз идет об исключениях. Отражение, с которого все началось, — нечто призрачное, не плотское. Так стоит ли вам волноваться? Боюсь только, что желающий укрепить свою семью, узнав хитросплетения нашей истории, примет меры предосторожности, причем не только против формы, но и против призрачного ее отражения.

Сказав это, господин Лу повернулся к другому гостю, инспектору Ту.

— Истинное и ложное, почтенные господа, в ваших действиях очень схожи. Вы оба склонны к крайностям. Если бы вы, любезный мой Ту, воспитали вашего отпрыска чуть построже, он не дерзнул бы совершить столь безрассудный поступок. Правда, тогда не случилось бы и нашей чудесной истории. Полагаю, что вред, который вы причинили сыну, превосходит то беспокойство, которое он вам доставил. И вот что еще мне хотелось бы сказать. То, что ему нынче сопутствует удача, вовсе не означает, что легкомыслие лучше строгости. Когда человек путает хорошее с плохим, а прямое с кривым, легкомысленные поступки кажутся ему приятнее суровой конфуцианской морали, и он готов даже пренебречь правилами, созданными нашими предками. В общем, вы должны осушить до дна чару в наказание за тот вред, который причинили моему зятю. Прошу вас, выпейте, и мы займем места за нашим столом.

— Штрафную чару я принимаю с охотой, ибо все, что вы говорили, — сущая правда!

Инспектор Ту выпил три чарки подряд и совершил поклон, тем самым полностью признав свою вину. Они сели за стол, и пиршество пошло своим чередом.

С того времени семьи Ту и Гуаня забыли о мелочных ссорах и снова стали жить в согласии. Вскоре они вновь соединили два двора вместе, и из двух павильонов, стоявших возле воды, сделали разукрашенный теремок, в котором жили сейчас обе красавицы, и назвали его «Башней Соединенного отражения», в чем был сокрыт глубокий смысл. Само собой, стену разрушили, насыпь из глины и земли срыли, молодым женщинам теперь ничто не мешало любоваться окружающей красотой. Над прудом взлетел легкий мост, по которому Чжэньшэн часто расхаживал, как Пастух[55] из известной легенды, только не было перед ним преграды в виде Небесной Реки[56], которая помешала когда-то Пастуху встретиться с Ткачихой. Известно, что Чжэньшэн впоследствии удостоился высоких ученых степеней и даже вошел в «Лес слов»[57], заняв пост толкователя — шицзяна.

Эта забытая история взята нами из «Записей бесед Ху», о которых мало кто теперь знает, поскольку они не печатались. Сохранилась лишь рукопись. И вот нынче мы изложили эту историю в виде повести. Читатель, возможно, скажет, что все это сущая химера, а Башня Соединенного отражения, одна из двенадцати башен, всего лишь призрачный терем.

БАШНЯ ЗАВОЕВАННОЙ НАГРАДЫ





Две дочери вкушают чай сразу в четырех домах; обе девы, выйдя замуж, слушают наказ одинокой птицы луань[58]

Есть стихи, которые называются «Подобие сна». Вот что в них говорится:



Нетрудно в обыденной жизни увидеть,
Как ходит конь под одним седлом[59],
Но сделанных из половинки сына
Двух целых зятьев не часто найдем.
Может одно случайное слово
Жизнь добродетельную сломать.
Могут смениться брачные узы,
Да только не всякий способен ждать.
Каждый желает найти себе пару,
Желает пару себе найти,
Но то, что желаешь, о чем мечтаешь,
Увы, нелегко наяву обрести.



Эти стихи написаны в жанре цы[60] человеком, который некогда запутался в своих брачных делах, презрев тем самым этот поистине важный в жизни шаг, Случается, что девица сначала просватана, например, за третьего Чжана, а потом вдруг выскакивает замуж за четвертого Ли[61]. Понятно, сей поступок порождает распри и ссоры, которые не только не затихают, но, наоборот, набирают силу, доходя порой до чиновной управы. Прекрасное событие, достойное деяний фениксов и луаней[62], оборачивается жалкой судебной склокой, когда, как говорится, «у мышей вырастают клыки, а у птиц — рога». По всей видимости, судья, ведущий дело о расторжении брачного союза, однажды укажет виновным, что отказ от договора — дело весьма неприглядное. У меня на сей счет свое мнение. Не так страшно нарушить обещание, как легкомысленно его дать. Допустив ошибку вначале, непременно совершишь ее и в конце.

Понятно, что каждый родитель желает своим детям счастья. Дочь, разумеется, следует выдать за знатного и богатого. И если родитель, приняв решение, потом вдруг его изменил, причину следует искать не в злых его побуждениях, а в горячей любви к собственному чаду. Жениха бедного, в низком звании, отвергают для того лишь, чтобы найти другого, побогаче да познатнее. Заметим, едва ли не каждый родитель, выбирая дочери жениха (а себе зятя), втайне непременно стремится к выгоде. Но столь важное решение следует принимать загодя, до помолвки, а не после нее. Помышляя о выгоде, нельзя опрометчиво согласиться на бедного жениха, надо искать жениха знатного и богатого, если даже на это потребуется много времени. И самой девушке не следует поступать легкомысленно: сначала соглашаться на брак с бедняком, презрев, как добродетельные героини древности, богатство и знатность, а после, в погоне за выгодой, менять, как говорится, струну, расторгнув прежний союз. Поступив так, никогда больше не обретешь покоя, ибо пострадала сама добродетель. Нечто подобное случалось и в древности, не только в наш «конченый век»[63], но мало у кого хватает смелости говорить об этом.

Мы вам расскажем сейчас о родителях, которые с легкостью дали согласие на брак дочерей, а потом отказались от своего обещания, и только благодаря судье, справедливо рассудившему дело, две девицы смогли осуществить свои желания.

В первые годы эры Истинной Добродетели — Чжэн-дэ[64] — династии Мин в уезде Цзянся Учанской области, в Хугуане[65], жил некий Цянь Сяоцзян, промышлявший рыбным делом. Между ним и женой его, урожденной Вянь, согласия не было, и, может быть, поэтому судьба не посылала им наследников. И вдруг, когда супругам уже исполнилось сорок, у них родились две девочки с разницей всего лишь в час. Говорят, что сыновья обычно походят на отцов, а дочери на матерей. Но девочки, вопреки этому правилу, не имели сходства ни с одним из родителей, словно были не родные, а приемные. Не только обликом отличались они от родителей, а и нравом. Цянь и его жена — к слову сказать, люди невежественные, даже тупые, — облик имели на редкость безобразный. А дочери выросли умными и прехорошенькими. Когда им было лет по десять или чуть больше, они напоминали омытые дождем дикие яблоньки хайтан[66] или цветы лотоса, овеваемые легким ветром. И с каждым днем становились все прекрасней. Нельзя было не залюбоваться ими. Им едва исполнилось четырнадцать, а какой-нибудь юноша, едва взглянув на них, тотчас же терял рассудок, старец, случайно бросив взгляд, с восторгом восклицал: «До чего прелестны!»

Одаренные от природы, девушки, увы, не знали грамоты, правда, научились кое-как вести счет. Зато в рукоделии и других женских ремеслах они не имели себе равных. Никто их не учил, а они умели делать решительно все, что когда-то хоть мельком видели, как делают другие. Одетые в простые белые платья и холщовые юбки, с медными шпильками в волосах и оловянными серьгами в ушах, они ничуть не уступали в красоте девицам из богатых домов, ибо любой, глядя на них, принял бы грубое одеяние за дорогое, сшитое из шелка, а дешевые украшения — за нефрит и золото. От красавиц невозможно было отвести глаз. Неудивительно, что подле них постоянно вились не только отпрыски богатых семей, но и вполне почтенные люди, имевшие на девушек виды.

Надо вам знать, что Цянь Сяоцзян и его жена Бянь жили как два заклятых врага и делали все друг другу назло. Поэтому, когда отец стал подыскивать дочерям женихов, жена от участия в этом важном деле полностью устранилась и ни словом не обмолвилась о своих планах. Все дела они устраивали тайком друг от друга, не гнушаясь даже обманом. Дома на редкость упрямый, Сяоцзян был на людях совершенно другим — добрым, покладистым, особенно с друзьями и знакомыми. Что до госпожи Бянь, то она была вздорной и очень уж бестолковой. По любому поводу затевала ссоры и драки, даже на улице, вовсю поносила соседей. Хотя свахи и сводни считали, что Сяоцзяна можно как-то облапошить, не то что его половину, дела они предпочитали решать с ней. Вот почему в устройстве замужества дочерей госпожа Бянь опередила мужа. Она по своему усмотрению подыскала женихов, которые в один прекрасный день появились в доме со свадебными дарами. А что муж был в полном неведении, женщину ничуть не смущало.

— Нечего ему знать раньше времени! — сказала госпожа Бянь. — А то вдруг женихи ему не понравятся, и он расстроит все наши планы.

Кто-то из людей искушенных заметил:

— Обычно дочь в выборе жениха целиком зависит от родителя. Главное — его согласие, а не матери, если вдруг она заупрямится, можно подать челобитную в суд, вряд ли найдется чиновник, который примет сторону строптивой женщины, ибо ни в одном законе не сказано, что муж зависит от жены.

Нашлись люди, которые решились послать Цяню своих сватов. Только они забыли, что сваты, способные обмануть простака, непременно спасуют перед наглецом. Обмануть Бянь — значит накликать на себя беду. Поэтому сваты сказали:

— С Сяоцзяном, если даже он обидится, еще можно как-то договориться. Конечно, он станет браниться, но его можно призвать к ответу. А вот его бабу задеть не дай бог! Так разъярится, что хоть беги! Говорят: «Не пристало мужчине ругаться с женщиной». Но с ней ругайся не ругайся — она все равно тебя с грязью смешает, а глядишь, еще и прибьет, хотя ты ее пальцем не тронул. Словом, изволь сносить ее оскорбления и ждать, пока на твоем лице не высохнут плевки. А как славно было бы ее вздуть или, того лучше, стащить в суд! Так нет же — не получится!

В общем, на просьбы семей женихов следовал отказ за отказом. Пришлось родителям идти к Цянь Сяоцзяну самим.

Как нам уже известно, свахи и сваты предпочитали вести переговоры с хозяйкой дома, отчего, разумеется, Цянь чувствовал себя уязвленным. Поэтому его очень обрадовало неожиданное предложение, с которым обратились к нему родители жениха, как говорится, глухое ущелье вдруг наполнилось звуками. Без лишних рассуждений Цянь согласился, даже не задумываясь о том, что сулит помолвка в будущем: выгоду или беды.

— Все очень боятся вашу жену, — сказали гости, — и сваты отказываются ходить к вам в дом. Как же без нее решить наше дело?

— Сваты, собственно, являются посредниками между двумя семьями, а зачем они нужны, если сам хозяин принял решение? — отрезал Цянь.

Гости остались довольны таким ответом и назначили счастливый день, когда женихи приедут со своими дарами.

Цянь ничего не сказал жене о помолвке, то есть поступил так же, как и она, решив, что рано или поздно она сама об этом узнает. Случилось, однако, так, что все женихи пришли в один и тот же день. В одно и то же время у ворот дома появился кортеж гостей со свадебными дарами, громко играла музыка, как говорится: «Золото и жемчуг смешались, и неизвестно, чьи они — Ли или Чжана». Надобно вам сказать, что гости, зная о неладах супругов, приготовили сразу два вида подарков, чтобы хватило на обоих — пусть лучше будет больше, нежели меньше, тогда никто не обидится. Что же до свадебных карточек, то в них под словами «Почтительно прислуживающий вам такой-то» все было написано путано и небрежно. К примеру, верхняя строка, состоявшая из четырех фамильных знаков: Чжао, Цянь, Сунь и Ли, точь-в-точь напоминала фразу из книжки «Фамилии ста семейств»[67]. Оба супруга метали друг в друга яростные взгляды.

— Я звал своих знакомых, с какой стати появились эти двое? Откуда они взялись! — кричал муж.

— Почему рядом с нашими свадебными коробками валяются ваши тюремные объедки? — вопрошала жена.

— Я в доме хозяин! — орал Сяоцзян. — Кто посмел принять дары, если я не отправлял ответного письма?

— Нет, я хозяйка! — вопила Бянь. — Я не позволю никому командовать! Никто не вправе брать чужие подарки!

— Как ты смеешь бесчинствовать? Вспомни старую заповедь: «Сначала слушайся отца, а потом супруга». В родительском доме твой хозяин — отец, а здесь — я, твой муж!

— А ты разве забыл, что отец выбирает невесту для сына, а мать — жениха для дочери? Если тебе угодно — изволь, ищи сноху, а зятя выберу я сама. Не встревай не в свое дело!

Спор разгорался все сильнее и непременно перешел бы в потасовку, но гости растащили спорщиков, и те не успели пустить в ход кулаки. Женщина бросилась к своим свадебным дарам и принялась их пересчитывать согласно приложенной описи, потом, сунув гостям карточку с ответом, проводила их к выходу. Что до гостей мужа, то Бянь велела слугам вытолкать их взашей вместе с дарами. К счастью, дело до этого не дошло. Цяню — а он, понятно, кипел от злости — удалось увести гостей в другую комнату. Они свалили коробки с дарами на пол, и он, кое-как написав ответную карточку, проводил их до ворот.

Цянь понимал, что слух о происшедшем дойдет до властей, поэтому решил упредить события и настрочил жалобу. А как известно, побеждает тот, кто действует быстрее! Будущей родне он предложил выбрать подходящий день и приехать за невестами, только захватить побольше слуг с фонарями и нанять дюжих парней, потому что невест, возможно, придется брать с бою. Если же не удастся, пусть пишут жалобу в суд. Только поживей!

Обе семьи согласились с предложенным планом и, не откладывая дело в долгий ящик, через день-другой прислали паланкины за невестами. Свадебную процессию сопровождали крепкие молодчики, способные одолеть целое полчище врагов. Войско от мужской стороны было готово к бою, однако не учло, что супротивная сторона не собирается складывать оружие. Госпожа Бянь, вооружившись засовом от ворот, принялась охаживать непрошеных гостей, да так крепко, что они бросились врассыпную, прикрывая руками головы. На поле боя остались лишь паланкины и фонари. Солдаты, как говорится, побросали на землю латы и оружие. Бянь оставила трофеи в доме, решив их использовать в качестве приданого для дочерей. Словом, действовала она, как в поговорке: «С помощью разбойного оружия захватили ворованное зерно».

Муж был вне себя от ярости. Он посоветовал будущей родне подать жалобу в суд. Однако составить бумагу не так-то просто, ведь будущую сватью придется назвать преступницей, а сват окажется свидетелем. Чепуха, да и только! Бестолковщина! Тогда родственники женихов решили пожаловаться на хозяйку дома за избиение челядинцев. В общем, «они снова выступили в поход, дабы славу себе обрести»! Подобное дело решать в уезде они не стали, а обратились прямо в областной ямынь[68]. Когда жалобу утвердили, Цянь подал в ямынь новую бумагу, в коей соглашался выступить на стороне жалобщиков. Словом, он сам вышел в поход с оружием в руках. Две другие семьи (знакомые Бянь) настрочили свою челобитную. Поскольку женщине появляться в ямыне не положено, будущая сватья числилась в их прошении главной свидетельницей, которую надобно опросить в первую очередь.

В то время в области не было правителя, и всеми делами в ямыне временно заправлял синцзунь — инспектор по уголовным делам. Этот молодой цзиньши[69], хотя и недавно исполнял обязанности правителя, за короткое время успел прослыть весьма толковым и дельным. Он утвердил челобитные и назначил слушанье дела через три дня. Сначала учинили допрос Цяню, затем людям из четырех семейств, а также сватам, которые участвовали в свадебном деле. Госпожу Бянь не стали вызывать в суд, ведь жена, как известно, ничего не может добавить к тому, что сказал муж, ибо между супругами существует согласие! Но тут, ко всеобщему удивлению, мать невест оказалась смертельным врагом их отца — тестя будущих женихов, а истцы — противниками обвиняемых в свадебном деле. Словом, как говорится, «воспользовались судебной бумагой и тушью», отказавшись пойти на мировую и «разделить одну подушку».

Госпожа Бянь, узнав, что появляться в ямыне ей не положено, огласила воздух громкими криками, и пришлось ее впустить. Тут она сразу ринулась в атаку.

— Этот Цянь хоть и считает себя мужчиной, а мнения своего никогда не имел! — заявила она, показывая пальцем на мужа. — Его ничего не стоит облапошить! И о дочерях этот негодяй нисколько не заботится. За кого, вы думаете, он хотел выдать их замуж? За отъявленных прохвостов! Вот отчего мне и пришлось самой устраивать свадьбу. Ваша светлость, господин начальник, разберитесь по справедливости!

Чиновнику показалось, что госпожа Бянь дело говорит, и он вызвал Цянь Сяоцзяна.

— Эта женщина вздорная и непутевая! — сказал муж. — Да еще к тому же безмозглая! Только и знает, что меня позорить. Можно бы не обращать на это внимания, но в данном случае речь идет о серьезном деле — о браке, и потворствовать ее самодурству я не намерен!

Цянь говорил весьма убедительно, и судья растерялся, помолчал немного, а потом сказал:

— Так уж заведено, что в подобных делах решающее слово всегда за мужем. Но в вашей семье все не так, поэтому придется вызвать в суд обеих ваших дочерей. Пусть скажут, на чьей они стороне, тогда будет ясно, кто из вас прав, а кто виноват.

Супруги почтительно выслушали чиновника, низко поклонились ему, а тот, вытянув срочную бирку[70], повелел привести дочерей в присутствие. «Наверное, чада так же страшны, как и их родители, — подумал он. — Ведь не вырастет в зарослях дикого пырея прекрасный цветок. Любопытно на них взглянуть. Я слышал, что от подобных уродов рождаются еще большие уроды, и с каждым поколением все хуже и хуже». Итак, молодой чиновник ждал, когда к нему приведут дочерей, способных кого угодно привести в трепет своим безобразием.

Но что это?! Едва девы вошли в залу, в ней как будто стало светлее. Служебные чины ямыня, разные канцеляристы и стражники, забыв о суровых правилах, обступили красавиц и, вытягивая шеи, старались получше их разглядеть, словно перед ними были редчайшие диковинные драгоценности, которые нежданно-негаданно упали с Девятого неба[71]. Красота юных дев, прекрасных, как феи, невесть откуда залетевшие в судебную залу, смутили покой самого чиновника. Лишь когда стражники доложили ему об исполнении приказа, он вышел из оцепенения. Получается, что и среди дикого пырея растут порой прекрасные цветы, а новое поколение бывает лучше старого, а то и вовсе на него не похоже. Обретя наконец дар речи, чиновник промолвил:

— Ваши родители, поскольку нет меж ними согласия, сосватали вас сразу в четыре семьи, и оба считают себя правыми. Я же не знаю, как поступить. Недаром говорится в пословице: «Справедливому судье нелегко решать семейные дела». Вот и пришлось вас вызвать в присутствие. Отвечайте мне только правду! Кто из ваших родителей поступил правильно, а кто нет?

Надобно вам сказать, что нрава девушки были весьма робкого, чужих мужчин сторонились, и теперь, когда на них уставилось сразу несколько сотен глаз, не знали, куда деваться. Пунцовые от смущения, они неподвижно стояли перед чиновником и готовы были забиться в любую щель, только бы уйти от этого страшного судебного стола. Ни на один вопрос они не ответили, но судья, надобно вам знать, был необычайно проницателен. По выражению лица девиц он сразу понял, что они в обиде на отца с матерью, только боятся об этом сказать. Нет, таких красавиц нельзя выдавать за кого попало, подумал судья, и решил вызвать всех четырех женихов, чтобы тут же на месте определить, которые из них достойны стать мужьями девиц. Он протянул руку к бирке.

— Ваша честь, бирка не нужна! — сказал отец одного из женихов, опустившись перед судьей на колени. — Наши сыновья давно ждут у вторых ворот, в надежде, что вы по справедливости разрешите их дело. Распорядитесь позвать!

— Зовите, да поживей!

Через короткое время в зал вошли четыре юноши.

— Вот наши сыновья, ваша честь! Определите, которую из девиц они должны взять в жены.

Чиновник внимательно оглядел молодых людей и покачал головой. Такие же безобразные, как их отцы, все у них наоборот, все не так, в лицах не то что красоты, даже симпатии нет. Точь-в-точь как говорится: «Ни кожи, ни рожи». И судья подумал: «Неужели эти красавицы должны выйти замуж за таких уродов? Впрочем, бывает, что и карлика полководцем выбирают». Судья вздохнул. Двум женихам, которых выбрал отец, он велел пройти в восточную часть залы, тем, которых выбрала мать, — в западную. Посредине встали красавицы. Все опустились на колени.

— Вот женихи, за которых сватают вас родители, — сказал чиновник. — Вы так и не ответили, одобряете ли вы их выбор. Наверное, потому, что стесняетесь. Вы можете ничего не говорить, только, когда надо, кивните головой либо в сторону востока, либо в сторону запада, и сразу будет понятно, кто из юношей вам по душе. Смотрите не ошибитесь, ведь речь идет о вашей судьбе!

Все, кто был в зале, уставились на девушек, ожидая их решения.

Сестры успели рассмотреть молодых людей. От ужаса они низко опустили головы и зажмурились, из глаз покатились слезы. Они не обернулись ни в сторону востока, ни в сторону запада, подняли глаза на судью и горько заплакали. Нельзя было без слез смотреть на бедняжек.

— Судя по вашему виду, вам не по душе эти женихи. Не так ли? Я тоже считаю, что эти грубые крестьянские парни вам не пара. Постойте вон там, в сторонке, пока я допрошу ваших родителей. Есть у меня один план.

Когда Сяоцзян и его жена опустились на колени перед судейским столом, судья ударил кулаком по столу и гневно сказал:

— Нет у вас у обоих ни капли приличия! Вы играете судьбой дочерей! Раз уж решили выдать их замуж, женихов надо было выбирать подходящих, а не грубых мужланов. А теперь посмотрите: бедные девушки плачут, так разве будут они счастливы? Хорошо, что дело попало ко мне, я решу его по всей справедливости, кто бы что на сей счет ни думал. Другой чиновник на моем месте, прилипший к законоположениям, словно к глине, одобрил бы ваш выбор и единым взмахом кисти испортил бы девушкам всю жизнь! Но я сам найду свата и велю ему подыскать хороших женихов. Не думайте, что мое решение — самочинство, оно не перечит закону! Вы поймете это, когда будет оглашен приговор. — С этими словами судья взмахнул кистью и написал: «Нам стало известно, что у Цянь Сяоцзяна и его жены Бянь есть две красавицы дочери, с коими любой мужчина мечтал бы сочетаться браком. Но меж их родителями не было согласия, ибо каждый пытался взять верх в свадебных делах. Льстецы, способные задобрить бога очага[72], вошли в доверие к матери, обманув при этом отца. Мошенники, которым ничего не стоит, как говорится, украсть колоколец[73], вознамерились взять невест силой. И поскольку один родитель не ведал, что будет делать второй, возникло недоразумение: у дочерей, вместо двух, появилось сразу четыре жениха. Но человек не может раздвоиться — спать или есть сразу в двух местах. А если бы и мог, это было бы не самым лучшим примером для остальных. Не слишком ли велика будет разница между прекрасным и безобразным, если рядом с красавицей женой поставить урода мужа? Ничего, кроме жалости и досады, это не вызовет. Куда разумнее, презрев сложившиеся правила, проявить доброту и человеколюбие. Но мы не дерзнем нарушить закон и разрешим сие сложное дело с помощью древних канонов. Известно, что Шесть церемоний[74] свершаются одновременно, как и тройное чаепитие[75]. А вот два человека не могут совершить сразу четыре брачных обряда. Известно также, что в подобных делах необходимо согласие родителей и сватов. В данном же случае, жена, не спросив согласия мужа, вместе со сватами сладила дело, а муж сам договорился насчет свадьбы с другими семьями и без сватов. В обоих случаях были нарушены установления древних. Поэтому все четыре жениха, поскольку нашим красавицам они не подходят, должны завязать новую брачную нить. Лучше погоревать сейчас, чем сокрушаться всю жизнь. Мы хотим облегчить участь дев и указать добрый путь юношам. Все повинные в этой путанице от наказаний освобождаются! К сему наше решение!»

Судья передал приговор дежурному письмоводителю, велел прочесть бумагу вслух, после чего распорядился прекратить допрос и всех отпустить. Решив дело, чиновник нашел свата, велел ему подыскать для красавиц юношей и привести в присутствие, дабы можно было их оценить по достоинству. Каждый день сват водил женихов, на все лады их расхваливал, но чиновнику ни один не пришелся по нраву. Тогда он решил устроить состязания сочинителей-литераторов, дабы выбрать из них самых талантливых и самых красивых.

Недавно жители окрестных горных деревень привели в ямынь двух оленей. И тут начальнику пришла в голову прекрасная мысль. Он повелел вывесить объявление о предстоящих состязаниях, в которых могут участвовать все молодые ученые здешних мест. Причем на листе состязающиеся должны написать: «женат» или «не женат», вместо обычных слов «ношу головной убор совершеннолетнего»[76]. Это свое повеление начальник объяснил следующим образом:

— Скоро начнутся областные экзамены[77], и, чтобы узнать, кто достоин принять в них участие, я хочу прежде устроить состязания. В состязаниях могут принять участие все желающие. Победителей ждут призы. Тот, кто женат, получит оленя[78], кто холост — красавицу жену. Обладатель приза будет считаться лучшим ученым года.

Затем правитель области распорядился на время состязаний поселить госпожу Бянь с дочерьми на верхнем этаже пустующей башни, находившейся в экзаменационном дворе, а у входа в башню, над которым висела таблица с надписью: «Башня Завоеванной награды», пустить гулять оленей. Узнав о предстоящих состязаниях, талантливые юноши всех десяти уездов пришли в радостное возбуждение. Женатые мечтали получить оленя и прославиться на экзаменах; холостые — заполучить в жены богиню луны Чан Э[79], еще до того, как им удастся преломить ветку корицы[80]. Надо ли говорить о волнении, которое охватило округу? Каждый мог сейчас попытать счастье и хоть немного прославиться, а ведь неизвестно, удастся ли добиться успеха в будущем? Словом, талантливые юноши ради приза готовы были на любые жертвы, они скорее согласились бы расстаться со всеми пятью внутренними органами, даже с сердцем и печенью, чем не попасть на состязания. А когда испытания кончились, никто не торопился домой, все столпились у ворот ямыня, дожидаясь результатов. Но не дождались.

Результаты стали известны лишь на третий день, когда у входа в присутствие воздвигли экзаменационный щит[81]. От каждого уезда отобрали десять человек, которым предстояло пройти повторные состязания, но уже совсем другие — на внешние достоинства. В этот день наиболее красивые юноши предстали перед начальником в облике дев-невест. Да, да, не женихов, а именно невест. Нарумяненные и напудренные, они показывали правителю области грацию и изящество, дабы начальник сам определил победителей.

Молодой правитель сумел оценить не только внешность каждого юноши, но и, подобно волшебному зерцалу[82], распознать его сущность: хороший он человек или дурной; определить, что ждет его в будущем: богатство и слава или унылая бедность. Юношей выкликали по именам, правитель записывал их, внимательно осматривал и против каждого имени ставил особый знак красной тушью[83], определяя место: высокое или низкое, значительное или малозаметное.

— Пока я нахожусь еще в присутственном зале, — обратился правитель к служащим, — идите к Башне Завоеванной награды, там увидите двух девиц. Посадите их в расписные паланкины, крытые бирюзовой парчой, и везите к ямыню. Девицы пусть встанут справа, а слева держите благородных оленей. Затем приготовьте цветные свечи и соберите музыкантов. Девы отправятся к своим женихам.

Отдав распоряжение, правитель вернулся к себе, чтобы проверить оставшиеся сочинения.

На следующее утро служащие водрузили перед воротами ямыня экзаменационный щит с именами победителей. Четверо написали сочинения, несомненно достойные самых высоких призов. Правда, двое из них оказались женатыми. Те, кто занял последующие места, получили в награду красные цветы. Мы не станем упоминать фамилий двух женатых ученых, получивших оленей, поскольку в нашей истории они не играют сколько-нибудь значительной роли. А вот имена холостых придется назвать. Один был сюцаем, и звали его Юань Шицзюнь, второй, Лан Чжиюань, еще не успел получить ученую степень.

В тот день все юноши, принимавшие участие в состязании, собрались в ямыне и с нетерпением ждали решения правителя. Услышав, что девы и олени, обещанные в награду, уже в зале, молодые люди помчались туда. Само собой, их интересовали не олени, а красавицы, стоявшие в западной стороне залы, куда все и ринулись, в восточной же части было пусто. Лишь один молодой сюцай прохаживался возле оленей, не обращая ни малейшего внимания на красавиц. «Видно, один из тех, кто удостоился приза, — переговаривались меж собой чиновники ямыня. — Женат, наверное, получил оленя и теперь выбирает себе пожирнее!» В это время к сюцаю подошел один из ученых и с поклоном произнес:

— Брат Юань, поздравляю! Одна из красоток теперь ваша.

— Не имею к ним ни малейшего отношения! — Молодой человек сделал отрицательный жест рукой.

— Как так? — вскричал другой ученый. — Вы же заняли первое место! К тому же вы не женаты!

— Я уже об этом беседовал с господином правителем и кое-что уяснил для себя.

Никто не понял, что он хотел сказать. Решили, что сюцай просто скромничает.

Трижды ударили в деревянные колотушки[84], в залу вошел правитель области, и все перед ним изогнулись в поклоне.

— Тех, кто занял почетное место, прошу встать вон там, — сказал правитель. — Мы объявим свое решение!

Чиновник из церемониального приказа принялся выкликать имена. Кроме Юаня, как мы знаем, приза удостоились еще трое, из них двое были женаты. Но второй холостяк куда-то исчез.

— Почему он не явился на торжественную церемонию? — спросил правитель.

Ученый Юань выступил вперед и, поклонившись, ответил:

— Он мой хороший друг, живет в деревне. Очевидно, не знал, что ваша светлость нынче будет объявлять результаты состязаний, потому и не пришел.

— Вас зовут Юань Шицзюнь? — спросил чиновник. — У вас редкий литературный дар, вы мастерски владеете кистью! Неудивительно, что вы заняли достойное место. Подобный талант достоин самой прекрасной девы, и сегодня само Небо дарит вам красавицу! У вас счастливая судьба!

— Ваша честь! — Юноша склонился в низком поклоне. — Нынешняя церемония — событие несомненно выдающееся, однако воспользоваться столь редким счастьем я не могу! Хотя я и имею степень сюцая, однако влачу жалкое существование и не смею портить судьбу этим девам! Прошу вас, выберите мне кого-нибудь другого!

— К чему такая скромность?! — воскликнул правитель и обратился к одному из служащих приказа церемоний: — Спроси-ка, которая из красавиц старше, приведи сюда, и она с господином Юанем совершит поклон перед свадебными свечами.

Юань Шицзюнь наотрез отказался.

— Но отчего же? — удивился правитель.

— Я ничтожный сюцай, и судьба назначила мне жить в одиночестве, — ответил он. — Все девицы, которые в свое время были просватаны за меня, почему-то умерли, не успев переступить порог моего дома. Так случилось уже с шестью. А ведь мне нет и двадцати! Ведуны предрекли мне остаться без жены, и я вынужден вступить на стезю монашества. Скоро я сброшу одеяние ученого мужа, сойду с конфуцианского пути и приобщусь к учению Моцзы[85]. Словом, ничтожный боится усугубить свой грех, загубив еще одну жизнь!

— Простой ворожей не может предсказать все мельчайшие повороты человеческой судьбы! Ваши неудачные помолвки — чистая случайность. «Стоит ли голодать из-за того, что раз поперхнулся?» Собрат мой, я не согласен с вашими доводами. Кстати, я так и не понял, почему нынче не пришел ваш друг Лан Чжиюань? Передайте ему, что я его жду в день, объявленный для свадьбы. Кроме того, скажите, что я хочу его еще раз проэкзаменовать. Его сочинение на повторном испытании как-то не согласуется с темой. Очень любопытно, почему он не явился?

— Честно говоря, есть тайна, которую мне сразу не хотелось открывать, — проговорил сюцай, низко склонившись перед правителем области. — Но поскольку вы сами об этом заговорили, придется мне, ничтожному, вам все объяснить, дабы не накликать беды. Дело в том, что мы с ним побратимы и в свое время совершили восемь поклонов[86] друг перед другом. Господин Лан живет в крайней нужде и потому не может взять себе жену, вот я и решил ему помочь. Те два сочинения написал я, а вовсе не он. Он их только переписал. Во второй же раз мне пришлось писать самому, потому что он не пришел на экзамен. Тогда я решил, что одно из двух сочинений непременно ждет удача. И если выиграет сочинение, подписанное моим именем, я уступлю приз другу. Такой счастливый случай наконец подвернулся, но вы, ваша честь, сразу смекнули, в чем дело. Вы до того проницательны, что способны разглядеть любую самую ничтожную мелочь. Я понял из ваших вопросов, что вместо помощи могу накликать на своего друга беду. И решил чистосердечно во всем признаться. Прошу вас меня простить! Явите свою милость также и к моему другу!

— Так вот в чем, оказывается, дело! — проговорил чиновник. — Не расскажите вы мне всего этого, одной из красавиц пришлось бы пострадать... Итак, вы, сударь, заняли оба высоких места, а потому вам положено получить две награды, то есть двух красавиц сразу. Богатство, славу, почет и известность можно, как известно, добыть и чужими руками. Но по достоинству оценить красавицу, благоуханную, как само Небо, способен лишь человек, отмеченный редкостным талантом. Ибо красота — дар неземной. Орхидея и благородная яшма не могут напрасно пропасть.

Правитель приказал служащим церемониального приказа подвести к нему обеих девиц и определить им место рядом с женихом.

— Ваша честь! — вскричал юноша. — Мне судьбой предначертано прожить жизнь одиноким фениксом! Я и одну жену не могу взять, а вы предлагаете мне сразу двух!

— Такова ваша судьба, мой почтенный собрат! — улыбнулся чиновник. — Слова «одинокий феникс», о которых вы здесь толкуете, действительно подразумевают жизнь в одиночестве, то есть без пары. Вероятно, в вашей судьбе и впрямь есть нечто такое, что мешает вашему браку. Однако нынче вы получаете двух невест сразу, следовательно, речь идет не о паре, а о трех. Значит, слова «одинокий феникс» утратили всякий смысл. Это ваша судьба! Больше с вами бед не случится!

Все, кто здесь был, встретили слова правителя одобрительными возгласами.

— Издавна судьбу человека определял монарх или знатный вельможа, — заметил кто-то. — Нынче это сделал наш учитель, правитель области, и сомневаться в справедливости его слов не приходится.

— Не упрямьтесь, господин Юань, не придумывайте ваших доводов. Берите красавиц и кланяйтесь его чести в ноги!

Юань Шицзюнь внял совету друзей и подчинился воле правителя. Юноша встал рядом с девами и совершил четырехкратный поклон перед правителем области. Затем он сел на коня, а девы — в расписные паланкины, и процессия тронулась. После этого правитель распорядился раздать остальные дары: двух оленей и красные цветы. Кто-то заметил:

— Даже небожители могли бы позавидовать счастью, выпавшему на долю Юань Шицзюня! А все оттого, что нынешний правитель высоко ценит подлинные таланты и разбирается в достойных мужах. Сегодняшняя церемония — его заслуга!

В тот же год проходили провинциальные экзамены, на которых трое известных вам сюцаев снова одержали победу. Четвертый юноша высокими талантами не обладал — как вы помните, прошлые экзамены за него сдал его друг. Впоследствии из троих ученых успехов добился один лишь Юань Шицзюнь.

Надобно вам знать, что благодаря этой истории слава правителя докатилась до столицы. Вскоре по высочайшему повелению он занял пост помощника военного ведомства. Что до Юань Шицзюня, то он, став академиком-ханьлинем[87], в свое время занял место советника-тайчжуна и соответствующую должность в том же ведомстве, где служил бывший правитель, однако служили они в разных ямынях. Заметим, что между учеными мужами установилась дружба, а между их семьями — добрые отношения.

В древности говорили.: «Героя способен распознать только герой». Сказано точно!

БАШНЯ ТРЕХ СОГЛАСИЙ





ГЛАВА ПЕРВАЯ

Сад еще не посажен, беседки в нем не готовы, а поместье уже продают; мечтали иметь свой дом, а приходится его отдавать


Крытый соломою домик родной
Теперь стал чужим жилищем.
Владельца нового мы без труда
По Красным вратам[88] отыщем.
Держа под мышкою связку книг,
Свой цинь к груди прижимая,
Ушел наш герой в другие края,
Где ждет и судьба другая.
Построить он стройную башню успел,
Чтоб видеть долины и горы.
Увы, он красавицу — башню свою
Продать был вынужден скоро.
А как не хотел он, как не хотел,
Чтоб горестное разоренье
В нужду повергло его детей
И будущее поколенье.