На мгновение братья замолчали.
— Ой, Вася, высоко метишь! — тихо проговорил Борис. — Смотри, и в самом деле не сверзись!.. Неловко тебе тогда будет.
— Тебе-то что? — нахмурился князь Василий. — Не тебе сверзиться придется, а мне…
— Нам-то, Васенька, в Преображенском с чего сверзиться? Сам ты знаешь, на каком низу мы там. Ниже травы посажены вашими-то, так что больше и падать нам некуда. А ежели говорю тебе так, то по-родственному, по-братски. Вот наши былые ребячьи игры в этом саду припоминаются, — указал на открытое окно князь Борис. — Помнишь, как мы играли там? Играть-то, братанчик, играй, да смотри, как бы за что не зацепиться да носа в кровь не разбить!..
— Да ты что? — вдруг весь так и вспыхнул князь Василий. — Или пронюхал что-либо твой лисий хвост?
Он с тревогой глядел на руку брата, указывавшую на сад, и эта тревога исчезла с его лица только тогда, когда рука князя Бориса опустилась.
— Эх, Васенька, — сказал тот, — ну чего мне пронюхивать? Глядим мы, нарышкинские мураши, снизу в милославскую высь, а там всякие нам виды кажутся, ну, вот и чудится разное. Вы-то в этой выси ничего не замечаете и ни о чем низком не думаете. Так уж ты меня прости, — отвесил он брату поясной поклон, — ежели что и не ладно сказал. А пронюхал-то я и в самом деле пронюхал. Напрасно сбираешься, братанчик, не уедешь ты из Москвы. А на сем слове прости, родной, желаю тебе всяческого успеха!
XVII
МЕЖДУ ЛЮБОВЬЮ И ДОЛГОМ
Тучка, набежавшая на лицо Голицына, так и осталась на нем, даже когда ушел князь Борис.
Оба двоюродные брата еще с детских дней очень любили друг друга и почти всегда были согласны во всем. Борис был старше годами и с ребячьих лет привык уступать тогда маленькому задорному братишке. С летами привычка не пропала, а, пожалуй, укрепилась, но вместе с нею осталось и некоторое покровительствование, выражавшееся, когда братья стали зрелыми мужами, в легкой, добродушной насмешке.
Пока жив был царь Алексей Михайлович, жизненные дороги братьев не расходились, но уже при царе Федоре они разделились и каждый пошел своим путем: князь Василий Васильевич остался на стороне Милославских и Софьи, князь Борис присоединился к Нарышкиным и царю Петру. Когда царь Петр, его мать и все близкие к нему люди были высланы из Москвы на житье в Преображенское, князь Борис последовал за высланным царем, пренебрегая всяческими опасностями. Он мог бы остаться в Москве — для этого достаточно было одного слова князя Василия Васильевича, — но наотрез отказался от этого, объясняя свой отказ привязанностью к царевичу Петру, тогда еще малолетку. В дворцовых кругах такое поведение двоюродного брата могущественного царедворца казалось удивительным. Всякий тогда думал, что все семейство Нарышкиных обречено было на гибель и быть при царе Петре значило как бы и самого себя приговорить к смерти. Не раз говорили об этом князю Борису его друзья, но он продолжал упорно стоять на своем и только загадочно улыбался, когда ему совсем недвусмысленно намекали, что, дескать, все Нарышкины в совсем недолгом времени будут стерты с лица земли так, что и \"запаха их, нарышкинского, не останется!\"
— Слепой сказал: \"посмотрим\", глухой сказал: \"послушаем!\" — обыкновенно отвечал на такие намеки князь
Борис и сам первый же смеялся своим словам, как бы давая понять, что в этом случае и \"слепым\", и \"глухим\" он считает самого себя.
Однако князь Василий Васильевич знал, что его двоюродный брат вовсе не из тех людей, которые говорят и смеются на ветер. В душе он даже признавал превосходство князя Бориса над собой и нередко прибегал к его советам.
\"И как это все они разнюхают, пронюхают! — с неудовольствием думал князь Василий Васильевич. — Откуда бы, кажется? Ан, нет!.. даже и то, что думаешь, они знают. Ежели один Борис, так это еще ничего: он — свой человек, болтать не будет! А что, ежели другие вот так же пронюхали?.. Ведь тогда борисово пророчество втуне останется: придется отъезжать. А как не хочется! Не бросить ли мне то, что я замыслил? Нет, никогда! Ежели есть козыри в руках, так нужно ими рисковать. У меня же всяких козырей достаточно: есть и большие, и малые\".
— Да стоит ли? — вдруг словно шепнул князю Василию Васильевичу какой-то тайный голос, — не бросить ли все то? Из-за чего стараться? Жизнь так хороша: всего в ней довольно, всего! У кого еще столько довольства, сколько у него, князя Василия? Кого страстно и пламенно любит царевна Софья, такая женщина, которая всем другим женщинам — король? Да ради одной ее любви огневой разве нельзя все на свете позабыть? Разлапушка любезная! стало быть, чего же еще добиваться, чего хотеть? Уйти разом от всей этой грязи, от интриг, от подкопов, забыть, что есть на свете и Милославские, и Хованские, жить своим счастьем, благо много его судьба ниспослала!
Князь Василий Васильевич присел к окну и задумался. Он переживал смутные мгновения. Томительные вопросы будоражили его душу и мозг.
\"А что же, — мыслил он, — уйду я от всего и буду счастлив. Это верно, но буду счастлив только я один. А родина-то моя, а этот народ мне родимый? Он-то будет счастлив? Уже и теперь рвут его, несчастного, Милославские, Хованские и все прочее ненасытное коршунье, а кругом-то, кругом так и сторожат злые нахвальщики, когда изнеможет Русь в бедствиях окаянного грабительства. Турки, татары, ляхи, шведы так вот глаз и не спускают, так вот и готовы кинуться, как только приметят, что истощенный народ не в силах будет отшвырнуть прочь злую нахвальщину. Так разве не стоит Русь страдающая того, чтобы на нее поработать? Стоит, стоит! Немало впереди меня Голицыных, сколько их за родину головы положили! Им тоже умирать-то не хотелось, а они шли на смерть, о себе не думая. А что же я-то, потомок славных предков, другим путем пойду? Вот везде новые времена настали, жить по-прежнему нельзя, невозможно от соседей отставать. Нет отечеству врага злее того, кто дает соседям свой народ ограбить!.. Хуже Иуды-предателя такой ворог, а Милославские да Хованские, за рубежом не бывавшие, тамошней жизни не видавшие, об этом не думают. Вон что замыслил старый пес князь Иван! Да ежели ему преграды не поставить и дать хотя частички задуманного достигнуть, так погибнет Русь в раскольничьих лапах, и я сам повинен в том буду… Да, я! Все у меня в руках есть, чтобы беды избежать, а я о себе только думаю… Так не бывать этому! Лучше погибнуть, чем злым ворогом для своей родины, для своего народа стать! Не сдам я в борьбе, не сдам, лучше голову сложу!\"
— Э-эй, кто там? — хлопая в ладоши, закричал Василий Васильевич и, когда на зов прибежали слуги, произнес: — Собираться, живее, народу нагнать больше, чтобы так все и кипело!..
XVIII
НОЧЬ В САДУ
Все эти сборы продолжались до позднего вечера. Князь Василий Васильевич на этот раз принимал в них самое деятельное участие. Он чуть не сам помогал холопам укладываться, сам суетился, распоряжался, вообще проявлял усиленную деятельность, в которой, казалось бы, для него не было никакой необходимости. Когда уже начинало темнеть, он зашел в сад и здесь долго ходил с толпой холопов, указывая, какие статуи — а их в голицынском саду было порядочно — и как укладывать.
Уже смерклось, когда он, словно утомленный хлопотами, опустился на скамейку под раскидистыми ветвями большого дерева и здесь так и застыл в позе, свидетельствовавшей о крайнем его утомлении.
— Идите прочь! — приказал он холопам. — Ужинайте, что ли, и ждите меня, пока я не приду.
Приказание не заставило ждать повторения, и князь Васлший Васильевич остался один среди благоухавшего сада. Так, не меняя позы, просидел он около получаса, а потом, медленно и лениво поднявшись, побрел по дорожкам, направляясь в глубь своего сада. Сделав несколько шагов вперед, он останавливался, чего-то пережидал, оглядываясь во все стороны, и потом опять столь же тихо двигался вперед. Пред глухой чащей деревьев он приостановился, достал огниво и выбил слабый огонек. При свете его он взглянул на карманные часы-луковицу и, задув огонь, пошел уже быстрым шагом прямо через траву к одиноко стоявшей в глубине чащи небольшой беседке. Около приступки, заменявшей крыльцо в беседку, князь Василий приостановился, простоял с мгновение и, энергично махнув рукой, как бы отбрасывая в последний раз все свои сомнения, быстро вошел в беседку через едва притворенную дверь.
Едва только князь Василий перешагнул порог, как его шею обвили мягкие женские руки, и он услыхал страстный женский лепет:
— Лапушка, что так долго мучиться меня заставил?
Голицын ответил не сразу. Минуту или две в тишине беседки раздавались звуки поцелуев и только в перерывах между ними слышался влюбленный лепет:
— Разлюбил ты меня, видно, коли покидаешь?
— Нет, Сонюшка, нет! — тихо, но пылко ответил князь Василий. — Не разлюбил я тебя и никогда не разлюблю. Не может того быть! Разве позволит мне такое, голубь, сердце? В могилу лягу, так и то любить тебя буду…
— С чего же уезжаешь?
— Так нужно, Сонюшка.
Голос Василия Васильевича звучал уже серьезно, в нем теперь слышались отзвуки горя и тоски. Обвив рукою стан любимой женщины — царевны Софьи Алексеевны, — он вместе с нею подошел к большому венецианскому окну и отпахнул его. В беседку ворвалась тихая лунная летняя ночь. Серебрящий свет луны озарил обоих любовников, стоявших у окна, нежно прижимаясь друг к другу. Князь Василий слегка дрожал, чувствуя на своем плече чудную головку красавицы, прильнувшей к нему так, что, казалось, никакая сила не могла бы уже оторвать ее. Он нежно смотрел в милое лицо и, казалось, вот-вот слезы заблестят на его красивых глазах.
— Так нужно, Сонюшка, — повторил он.
— Почему так нужно? — забеспокоилась молодая женщина. — Или указка какая ни на есть над тобой со мной завелась? — гордо проговорила она.
— Указка над нами — судьба, ненаглядная! — тихо ответил Голицын. — Уж против нее-то ничего не поделаешь. Судьбе такая от Бога сила дана, что, хоть с рожном иди против нее, ни за что с своей дороги упрямой не своротишь.
Он посадил свою собеседницу на небольшой раскидной табурет, а сам стал, опираясь на подоконник, так что их лица приходились почти вровень и обоих их озарял кроткий свет сиявшей на далеком небе луны.
— Пугаешь ты меня, князь Василий! — В свою очередь серьезно проговорила царевна. — С чего это ты вдруг о судьбе заговорил? — не то насмешливо, не то сердито произнесла она. — Ведь оба-то мы — не простецы какие-нибудь, так что нам судьба? Как хотим, так ею и поворотим.
— Нет, Софьюшка, нет! Ты про себя одну говори, а меня уж оставь. Где мне не только против судьбы, а хотя бы и против людей идти?..
— Ну, заныл! — недовольно и с оттенком гневности воскликнула гостья. — Видно, все московские бояре на один лад. Как только что им нужно, так и заноют. Недостает того, чтобы и ты из-за лакомого куска словно чужеземный стриженый пес на задние лапки стал! Брось! Мне это и так уже надоело. Только тебя в моей боярской своре недоставало, а тут вот и ты налицо.
Слова царевны уже дышали гневным раздражением. Недавно еще столь нежная, вся полная любовной истомы, жаждавшая только поцелуя, эта женщина вдруг изменилась. Прежнего настроения как не бывало; явилась сухая вдастность, сказалось презрение высшего к низшему.
Голицын вспыхнул. Он выпрямился во весь рост и подергивал плечами, как будто его давила какая-то тяжесть. Видимо слова этой властной женщины задели его за живое.
— Бог с тобой, Софьюшка! — промолвил он, видимо сдерживаясь. — Не тебе бы так говорить со мной. Нешто мало мы вот таких, как эта, ночек коротали вместе, мало, что ли, между нами слов ласковых сказано, клятв страшных друг другу дано?.. Не тебе меня заискиванием корить. Припомни-ка, просил ли я у тебя какой-нибудь милости, кроме любви твоей? Добивался ли я через тебя когда-нибудь чего-либо у твоего батюшки, затем у твоего брата-царя покойного, а теперь у тебя самой? О-го! Что мне нужно на белом свете. Разве я — не Голицын? Всего у меня достаточно и было, и будет, да кроме того еще одна драгоценность самая лучшая в мире есть!.. Это — ты, Софья, слышишь? Ты — Софья! Но только, как бы я ни любил тебя — жизнь я за тебя отдам, кровь каплю за каплей выточить позволю, — словно вдруг охваченный порывом, громко, слово за словом, беспорядочно выкрикнул князь, — а того вовек я не забуду, что мужчина я, и Голицын притом. Да, не забуду. Вот прикажи меня сейчас в застенок отправить, повели катам так меня истязать, чтобы, глядя на меня, дьяволы в аду слезами от жалости залились, — а не пикну я и умру, тебя благословляя. Умирая буду твое имечко лепетать, а делиться тобой, делиться твоей любовью с кем бы то ни стало, хотя бы самим архангелом Гавриилом, не стану! Не на то я тебя люблю, не на то я душу тебе в полон отдал; не на то я — мужчина, и еще Голицын к тому же.
— Бог с тобой, Васенька! Что ты такое придумал? — уже совсем другим тоном, видимо пораженная словами своего возлюбленного, промолвила царевна. — О чем ты говоришь — не ведаю. Кажись, и ты на мою любовь пожаловаться не можешь. Уж я ли тебя, касатика, не любила? Я ли тебе всегда верною не была? Не я тебя, а ты меня чем-то неведомым корить хочешь. Скажи на милость, с чего ты сердце мое бедное терзать вздумал.
— Как с чего? — мрачно выговорил князь Василий. — Или ты отпираться станешь, что князя Хованского Ивашки, Тараруя проклятого, ты женою стать задумала?
XIX
ПРИНЯТОЕ РЕШЕНИЕ
Последние слова князь Василий Васильевич почти выкрикнул, и замолчал, как будто выжидая, чтобы этот внезапно раздавшийся гром произвел свое впечатление. Так оно и было.
Несколько мгновений в беседке царило молчание. Собеседница Голицына очевидно была, действительно, поражена его обвинением.
— Уж и не знаю, о чем ты говоришь, Васенька! — проговорила она заметно дрожащим голосом. — С чего ты окаянного Тараруя приплел? Будто не знаешь ты сам, что ненавижу я его, как злого ворога, и глаза мои на него не смотрели бы. Скажи на милость, откуда ты это взял? Да ведь и старик — он, Тараруй-то, сивый пес, и, какую он жизнь ведет, мне тоже ведомо. Так неужто я тебя, моего сокола быстролетного, на него променяю? Да скажи же ты мне, наконец, откуда ты этакую несуразицу взял?
— Вся Москва о том говорит, — сумрачно произнес князь Василий.
— Вся! — расхохоталась молодая женщина. — А я вот на Москве тоже живу с рождения, а этакую новость впервые от тебя сейчас услыхала.
— Оставь, Софья, — серьезно и с раздражением проговорил Голицын, — ведь мы с тобой — не дети малые, чтобы в прятки играть. Ежели говорю я, так, стало быть, знаю, что говорю дело. И Москва о твоем замужестве болтает, и Тараруй им похваляется.
— А я тебе говорю, — перебила его Софья, — что я о сем деле и слыхом не слыхала, и думать никогда не думала. Ненавижу я Тараруя, смутьяна проклятого. Велика у него сила: всеми стрелецкими душами овладел он, пес негодный. Недоумков да малых ребят на царский престол сажает, а вот моей воли ему никогда не сломить, даром, что я — девка, а не муж доблестный… Никогда!.. Слышишь, Вася? Никогда! Ты вон давеча про застенок говорил, а теперь я скажу. Пусть я хоть в запростенок попаду, пусть я хоть всем ангелам бесовским в лапы брошена буду, а Тарарую меня своей женой не видать. Ежели он о таком деле заикнуться посмеет, так прежде всего кубарем из моих покоев вылетит — я хоть и девка, а рука у меня мужской потяжелее. А потом он сам с сынишкой своим мерзким в застенке очутится. Пусть стрельцы, как хотят, мятутся, пусть хоть все царство кровью зальют и в ней его утопят, а перемены моей воли не будет. Понимаешь ты это, Вася? Я говорю тебе и на том клянусь пред тобой. Уж мне-то, думается, ты поверить можешь.
— Верю я, верю, касаточка ты моя, — со страстным воплем вырвалось у Голицына, — а только все же в сердце моем смуты хоть отбавляй. Ночей не спал я сколько, все думал, как мне тут быть.
— Вот глупый-то! — весело засмеялась молодая женщина. — Ты и Тараруй. Да о чем тут и думать-то? Плюнул бы на сплетни московские, вот и все.
— Ах, Софьюшка, — проговорил Голицын, — да нешто такие-то, как ты, о любви думают? Коли нужно — так не то, что за Тараруя, а за старого козла замуж пойдешь. Твои же Милославские тебя к тому принудят.
Молодая женщина засмеялась в ответ на эти слова. Ее смех был громкий, несколько неприятный, но в нем слышалась искренность.
— Брось ты все думать, Вася! — опять проговорила она. — Даром и себя, и меня терзаешь. Что ж, ты из-за этого, что ли, в отъезд собрался?
— Из-за этого, Софьюшка, из-за этого. Думал я все одно и то же в ночи бессонные и надумал, что иного и быть не может. Приказывать я тебе не могу, не смею: что там ни говори, как ты меня ни люби, а все же я — подвластный. Сейчас вот люб, а завтра скажешь слово — и голову с плеч.
— Твою-то, Васенька?
— А что ж? Мало, что ли, голов пред тобой-то склоняется?..
— Да такой, как твоя, другой нет, — раздалось страстное восклицание, и опять руки гостьи нежно обняли шею молодого князя, и опять раздались страстные поцелуи. — Ну, говори же, говори дальше, что такое ты, глупенький, надумал в бессонные ночи твои? — пролепетала молодая женщина. — Ну, приказать ты мне не смеешь, а дальше-то что?
— А переносить то, что ты женой другого станешь, да еще такого, как проклятый Тараруй, я не в силах. Вот и решил я отъехать на чужбину.
Антон ПЕРВУШИН
— На чужбину? — задрожал испуг в голосе молодой женщины. — Куда же ты это надумал отъехать, Васенька? Уж не к польскому ли королю?
ОККУЛЬТНЫЕ ТАЙНЫ НКВД И СС
— Думал я в город Париж ехать. Уж там-то мои недруги меня не достали бы. Там, может, скорее успокоилось бы мое сердце.
— Позабыл бы ты там меня, Васенька. Не мало ведь у французского короля красавиц…
Посвящаю деду моему Василию Антоновичу прошедшему самую жестокую из войн и сумевшему победить.
— Ой, нет, оставь. И там бы я страдать по тебе стал, — воскликнул князь Василий, — а только не на глазах моих ты была бы с Тараруем. Не стал бы я ему, окаянному, век служить!..
— И не будешь! — пылко воскликнула Софья. — Уж ежели на то пошло, так живо я эту сивую дурацкую голову с обмызганных плеч уберу! — В молодом, звучном голосе царевны звучал такой яростный гнев, что даже он, знавший всю неукротимость и пылкость ее натуры, назад отступил, инстинктивно хватаясь руками за свою собственную шею. — Ну говори ты, Василий, теперь! Какие там толки на Москве? Что говорят?
Автор выражает благодарность Александру Ивановичу Колпакиди за предоставленные материалы и помощь в работе над этой книгой.
— Говорят, — забормотал Голицын смущенно, — что тут скоро крестный ход будет, а за ним — цари шествовать должны. Окаянные же стрельцы гиль подымут и, якобы оберегая царей от Милославских, под свой караул их возьмут. Вот что говорят.
А также — Николаю Михайловичу Петрову-Воджи за интересные рассказы и замечательные стихи.
Ещё один великолепный миф или Необходимое авторское предуведомление.
— А еще что? — гордо и грозно спросила правительница. — Договаривай, Василий!
Перед тем как начать свой рассказ о периоде расцвета оккультных наук в истории Наркомата Внутренних Дел и Schutzstaffeln организации известной у нас под устрашающей аббревиатурой «СС» мне бы хотелось предупредить читателя что:
— во-первых, я — убеждённый материалист.
— А еще говорят, что вскоре после того оба царя волею Божиею преставятся и останешься ты одна. Тебе же, девке, на престоле не хорошо быть, а посему и заставят тебя в замужество с князем Ивашкой вступить. И будут у нас на царстве не Романовы, а Хованские. Вот что говорят! На тот же случай, ежели у Хованского от тебя приплода не будет, так он своего Андрюшку негодного на одной из сестриц твоих женит и в смертный час ему царство передаст.
Где-то даже воинствующий материалист. Я не верю в оккультные силы и в то что ими возможно управлять и как-то использовать для достижения вполне конкретных целей. Все известные проявления деятельности оккультных сил или деятельности людей называющих себя. Посвящёнными представляются мне или ловким мошенничеством или выдумками чистейшей воды. Тем не менее я не могу не признать что в истории человечества случались эпохи когда оккультные науки оказывали заметное влияние на принятие тех или иных значительных политических решений, а значит изменяли сам ход истории и судьбы большого количества людей. Маги и астрологи приживались при любом дворе и при любой партии. Даже сегодня и может быть — особенно сегодня в век атомной энергии и термоядерных бомб в век «Боингов» и «Мигов» в век микрокомпьютеров и генной инженерии — Вы, открыв газету, можете встретить рекламное объявление очередного мага-астролога приглашающего доверчивых людей узнать и исправить свою судьбу.
— Ха-ха-ха! — дико расхохоталась молодая женщина. — Вон уже куда у них зашло! Тараруй уже о царском наследии думает. Больно уж он на своих стрельцов-то надеется!
Однако не следует переоценивать возможности влияния оккультизма на исторический процесс. Это влияние ограничивается только лишь верой отдельный людей в Миф о достижимости политических или социальных выгод с помощью оккультных ритуалов. Оно велико настолько насколько велика вера этих людей и насколько высокое положение в своём обществе они занимают.
— Не одни стрельцы за ним пойдут, — тихо, уже страшась вскипавшего и вскипавшего гнева своей гостьи, промолвил Голицын, — И раскольники за ним, за Тараруем, пойдут.
Например, вера Адольфа Гитлера в Миф оккультизма привела к тому, что на какое-то время изменилось миропонимание целой нации. Ничем хорошим это закончиться не могло. Вспомнить хотя бы знаменитую астрологическую дуэль Гитлер-Черчилль (о ней подробно рассказывается в главе 2.5 настоящей книги, которая закончилась сокрушительным разгромом гитлеровских войск на юге Италии. В СССР более рационалистически и даже скептически рассматривался вопрос о возможности использования оккультных наук на благо пролетариев всех стран, но совершенно игнорировать Миф представители соответствующих служб не могли, и потому были затрачены определённые средства и предприняты необходимые действия. Кроме того, молодая страна Советов нуждалась в атрибутах новой идеологии в символике имеющей глубокие исторические корни и таким образом обращающейся к сокровенной памяти социума, а символика подобного рода имеет самое прямое отношение к оккультным знаниям.
С другой стороны Вторую мировую войну выиграли солдаты танки и самолёты а не маги в высоких колпаках вооружённые тайными знаниями. Значит, влияние Мифа оккультизма на историю XX века чрезвычайно слабо и может рассматриваться только как косвенное.
— Пустосвяты-то? Ну, пусть их, пусть их, пусть их идут! — в диком озлоблении выкрикнула царевна. — Пусть больше куча сбирается! По малости и бить их не стоит; сразу бы всех их, русской земли вредителей, с лица ее смыть… А тебе, князь Василий, я вот что скажу: нечего отъезжать тебе ни на чужбину, ни просто с Москвы; твоя голова мне здесь нужна. Ха-ха-ха! Посмотришь, по крайности, что будет князь Хованский в свой смертный час отказывать.
Впрочем, и совсем игнорировать его мы не имеем права, у истории не должно быть белых пятен или запретных тем. Рассказу о том, какие формы принимало взаимодействие между НКВД СС и оккультными деятелями первой половины XX века, и посвящена настоящая книга.
XX
— во-вторых, я считаю историю многовариантной.
ПОСЛЕ НОЧНОГО СВИДАНИЯ
В том смысле, что всякий новый исторический документ, будучи впервые опубликованным, представляет нам новый вариант истории. Это не означает, что я не верю в существование документа до момента его публикации — просто я помню, что ещё очень много документальных материалов ждут своей очереди на обнародование и, следовательно, нельзя выступая в качестве автора работы на историческую тему претендовать на звание истины в последней инстанции и заявлять, что твой вариант истории наиболее верен и полностью соответствует исторической реальности.
Любовное и в то же время деловое свидание в далекой беседке голицинского сада окончилось лишь тогда, когда уже забрезжила алая утренняя заря.
Перед Вами лишь одна из возможных трактовок истории. Насколько она полна и непротиворечива судить не мне. Думаю, что если в скором времени появятся новые материалы, связанные с историей оккультизма в СССР или в Третьем Рейхе мы убедимся, что моя версия тех событий с реальностью и рядом не лежала какая-то часть материалов будет объявлена фальшивкой или продуманной мистификацией другие свидетельства могут оказаться неполными и т.д. и т.п. Но с историческими исследованиями всегда так было и всегда так будет. Остаётся только смириться и пытаться анализировать историю на основании тех фактов, которыми мы располагаем на сегодняшний день.
Тихо выскользнула плотно укутанная женская фигура через потайную калитку в стене сада на безмолвный пустырь, прилегавший к голицынским владениям. Там возвращавшуюся домой гостью поджидал легкий тарантас. В нем прикорнула, забывшись дремотою, так же плотно закутанная женщина. При появлении возвратившейся царевны эта женщина разом проснулась, засуетилась, помогла ей взобраться на сиденье, и тотчас вслед затем дребезжанье колес прозаически завершило полную поэзии ночь любви.
— в-третьих, я понимаю под оккультизмом всю совокупность дисциплин оперирующих понятиями не признаваемыми официальной наукой.
Сюда относятся магия во всех её разновидностях; астрология и другие способы предсказания судьбы; методики неконтактного воздействия на человека связанные с паранормальными явлениями в частности телепатия; и так называемые «Тайные Учения», на которых основывают свою деятельность тайные общества и секты. Оговорю сразу единственное исключение: гипноз в рамках этой работы тоже рассматривается как разновидность оккультной науки. Дело в том, что в начале века феномен гипноза всерьёз воспринимался только оккультистами. Об этом пишет, например, в своей монографии «Магия и гипноз» знаменитый д-р Папюс Жерар Энкоссе.
Князь Василий Васильевич, словно очарованный, стоял у открытой потайной калитки все время, пока слышался стук колес. Блаженством сияло его лицо, неизъяснимыми восторгами горела его душа. Он был весь полон дивного счастья. Для него вновь разгорелась чудная заря воскресавшей любви.
Определение оккультизма, включающее в себя все вышеперечисленные явления, представляется мне исчерпывающим и не требующим дополнительных разъяснений.
— в-четвертых, в этой книге нет сенсационных исторических открытий.
— Пришла! — шептал он. — Сама пришла, хотя и потайно!.. Значит, и впрямь она любит меня, любит, любит! Не мимолетная забава я для нее, а сердцем она меня любит… Лапушка ненаглядная!.. А уж как я-то ее люблю. Пуще света белого… Ничего от нее не хочу я, ничего, только сама она мила и дорога сердцу моему. Жена? Что мне жена моя неведомая?.. Эх, батюшка покойный, не зла ты мне желал, окручивая меня по рукам и по ногам, а вот и вышло, что худо мне от твоего добра приключилося.
Целиком и полностью эта книга является компиляцией на указанную в заголовке тему. С самого начала я, не имея доступа к секретным архивам, старался ставить перед собой реальные задачи то есть обращался только к открытым источникам. Как ни странно и в открытых источниках (все они перечислены в конце книги) информации оказалось вполне достаточно для того, чтобы более-менее подробно представить себе картину взаимодействия оккультистов со спецслужбами довоенного и военного периодов. То есть в этой книге нет ни одного факта по сию пору не опубликованного. Всё это уже где-то было кем-то так или иначе описывалось. Однако материал был чрезвычайно разрознен, что-то повторялось от источника к источнику, что-то наоборот неправомерно отсекалось. Поэтому свою задачу я видел, прежде всего, в том, чтобы систематизировать имеющиеся сведения расставить факты в хронологическом порядке и последовательно без спешки рассказать Вам, читатель, о том, что же происходило с оккультными науками в Советском Союзе и Третьем Рейхе в период с 1917 по 1945 годы.
Искренен ли был князь Василий Васильевич? Такова ли была его любовь к могущественной женщине? Скорее да, чем нет. Он, действительно, обладал в жизни всем, что было доступно человеку в его положении, и мог любить бескорыстно.
И только Вам решать насколько мне это удалось.
Князь Василий Васильевич был умница, каких было немного и за рубежом! Да, что рубеж! И Париж, и Лондон, и все вообще столицы того времени вовсе не были в чем-либо выше Москвы. Только там люди жили внешне несколько по-иному, другой уклад жизни был, и только… Дичь была в народе такая же, как в России, высшие классы-развратители были также. Допетровская Русь ни в чем не уступала при первых Романовых своим соседям. Прогресс развивался в ней правильно, но самобытно; государство было органически здорово и только катастрофы, терзавшие его с самого начала XVIII века, внесли в могучий организм России тяжкие недуги. Нужна была нелепая ломка всего государственного строя, всего бытового уклада, чтобы поставить московское государство в хвост других народов Европы. Но тут действовали уже не человеческие силы, а несчастная судьба…
Автор.
Идя вровень со своими зарубежными соседями, а в некоторых отношениях будучи и выше их, московское государство имело своих выдающихся людей, таких государственных деятелей, которые на Западе были бы признаны великими умами.
Часть первая.
Оккультные тайны НКВД.
Именно к таким людям принадлежал и князь Василий Васильевич Голицын.
\"И увидел я новое небо и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали, и моря уже нет… И услышал я громкий голос с неба, говорящий: се, скиния Бога с человеками, и Он будет обитать с ними; они будут Его народом, и Сам Бог с ними будет Богом их. И отрёт Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло\".
Иоанн Богослов «Апокалипсис».
Прекрасно образованный, всесторонне просвещенный, знавший зарубежную жизнь не по одной только наслышке, этот человек как бы самой судьбой был предназначен к тому, чтобы стать у кормила правления московского государства. Он был богат и знатен и, действительно, не нуждался ни в чем; добиваться для себя чего-либо от жизни у него тоже не было необходимости: он все имел. В то же время это был искренний патриот и его патриотизм был не узкий, не невежественный, а широко просвещенный. Голицын искренне желал добра и процветания своему отечеству, своему народу, но никогда не закрывал глаз на недостатки строя. Он видел, что нехорошо в государственном организме его родины и что в этом же отношении хорошо у соседей, и не постеснялся бы пересаживать чужое хорошее на отечественную почву. Если не все, то многие наиболее разумные реформы великого царя-сокрушителя — Петра Алексеевича — были лишь продолжением голицынских мероприятий, так сказать, родились от его, князя Василия Васильевича, инициативы. Посылка юношей-дворян для обучения за границу — была задумана Голицыным. Он же проектировал и освобождение крестьян от крепостной зависимости, в то время отнюдь не бывшей позорным рабством; он же задумывал дать народу и религиозную свободу, идя навстречу желаниям той части русских людей, которая была известна под именем \"раскольников\". Голицын был другом народного просвещения, да не внешнего, поверхностного, показного, а истинного. Но и на нем оправдались сказанные много спустя после него слова поэта: \"Суждены нам благие порывы, а свершить ничего не дано!\".
Голицын был русским человеком, и его судьба была русская, очень печальная, приведшая его вместо храма бессмертия и славы в ледяные тундры дальнего севера.
XXI
\"Вместо того, чтоб гнить в глуши, дыры латать, считать гроши, можно, пожалуй, шутки ради что-нибудь сделать от души. Во изумленье стад земных, пастырей их и всех иных, скажем, начать с высот астральных, благо рукой подать до них\".
Михаил Щербаков.
НА БАЗАРЕ
1.1. Апокалипсис начала XX века или Истоки российского оккультизма.
На другой день вся Москва говорила о том, что князь Василий Васильевич отменил свой отъезд. Одни этому радовались, другие же ехидно посмеивались.
— Ну, да, как же, уедет он! — говорили эти последние. — Нешто может улететь воробей из-под орлицына крылышка?
1.1.1. «Что день грядущий нам готовит».
Впрочем таких злобствующих было не слишком много. Большинство москвичей, особенно простонародье, любило всегда приветливого, всегда ласкового князя Голицына и любовь к нему царевны-правительницы никого особенно не смущала, тем более что ни сама Софья Алексеевна, ни князь Василий Васильевич никогда не выказывали своей близости на людях и о том, что они любили друг друга, знали разве только одни ночки темные.
Любой век заканчивается апокалипсисом.
Однако никто не понимал и не догадывался, что значили и неожиданные спешные сборы, и такая же неожиданная отмена отъезда. О ночном свидании в садовой беседке, конечно, никому не было известно.
Собственно процесс замены старого новым идёт перманентно и вне зависимости от системы летоисчисления — просто круглые даты напоминают очередному поколению, что и его век скоротечен, время собирать камни, подводить черту, подбивать бабки — а потому воспринимаются особенно болезненно. Для всякого поколения наступление нового века — время апокалипсиса. Обычно сопровождаемое разгулом потусторонних сил безумными пророчествами и необычайными открытиями. Об одном таком апокалипсисе, случившемся совсем недавно, мы в этой главе и поговорим.
На другое утро Василия Васильевича разбудило довольно рано присланное из дворца от царевны письмо. Прочитав его, Василий Васильевич весело улыбнулся.
XIX век стал переломным для всего человечества. Ни одна нация, кроме пожалуй каннибалов Амазонки, ни одно государство, кроме пожалуй Монголии, не могло игнорировать всё ускоряющийся процесс, который назовут впоследствии «научно-техническим прогрессом». Открытия в области физики химии астрономии медицины перевернули представления человека о мире. О темпах, с которыми изменялась среда человеческого обитания, вы можете судить по нижеприведённому краткому перечню наиболее значительных и ключевых для научно-технического прогресса открытий и нововведений XIX-го века.
1802 год Шотландский инженер Уильям Саймингтон строит первое пригодное к эксплуатации паровое судно с лопастным колесом на корме названное «Шарлотта Дундас».
\"Свет ты мой, Васенька, — написала царевна-правительница. — Буду ждать тебя о полдень по некоему делу государскому. А к тому времени помоги ты мне в одном моем деле, которое весьма важным для нас обоих быть может. Подумай ты мне о таком человеке, который бы никому на Москве ведом не был, только тебе одному; и должна быть у этого человека душа, на верную службу неукротимая, чтобы положиться на него во всем можно было, и сердце спокойное, и чтобы голову свою он не боялся потерять на нашей службе. Когда ты придумаешь такого человека, то скажи мне о нем. Премного я его возвышу, если он надобные нам службы верно сослужит\".
Под письмом, как и всегда, выведено было крупными латинскими буквами имя царевны.
1807 год Знаменитый физик Гей-Люссак открывает закон расширения газов и изобретает барометр.
\"Нелегкую задает мне задачу Софьюшка! — подумал князь Василий Васильевич. — И нелегко бы мне было исполнить ее, если бы не был такой человек у меня под рукою. Думается, что угожу я им свет-царевне ненаглядной. Только на что он ей понадобился? Какой такой службы она от него потребует?\"
1814 год. Английский изобретатель Джордж Стефенсон конструирует паровой локомотив. Сэр Гемфри Дэви открывает электрическую дугу.
Весело и легко встал со своей постели князь Василий Васильевич; хотя и мало спал он в эту ночь, но не чувствовал никакого утомления. Словно солнце небесное улыбалось ему. Давно он не чувствовал себя так покойно, как в эти мгновения.
Напившись ароматного сбитня, князь выехал из своего дворца в сопровождении двух вершников-холопов. Один из этих последних вез с собою большую кису, битком набитую мелкими медными деньгами. Так обыкновенно выезжал князь Голицын тогда, когда хотел побывать в людных местах. И теперь он отправился на одну из площадей пред кремлем. Как и всегда, площадь в утренние часы кишела народом. Словно живое море пред князем Василием волновалось, когда он спускался к берегу Москвы-реки. День был не праздничный, но базарный; всякого народа в такие дни собиралось на всей вообще площади видимо-невидимо, всякого люда было много. Одни торговали с возов, лотков и прямо с рук всякой-всячиной, другие покупали. Базарные парикмахеры то там, то сям стригли \"под горшок\" своих неприхотливых клиентов, а последних было столь много, что местами площадь сплошь была устлана мягким ковром из волос. Кое-где видны были продавцы навезенных из-за рубежа эстампов — этот товар в Москве, несмотря на дорогую цену, шел довольно ходко; были и продавцы книг, по большей части духовного содержания. Кое-где сидели прямо на земле слепцы, калеки, уроды, тянувшие заунывными голосами разные стихи. Между народом толкались стрельцы, тоже и продававшие, и покупавшие; кое-где затевались обычные в базарные дни драки и потасовки, и над всем этим живым морем стоял непрестанный веселый гомон людских голосов.
1820 год. Профессор физики Ханс Эрстед проводит серию опытов наглядно демонстрирующих связь между электрическими и магнитными явлениями.
— Дорогу боярину князю Василию Васильевичу Голицыну, — выкрикивал ехавший впереди вершник, и шумевшая толпа, только заслышав имя любимого вельможи, расступалась пред князем.
1824 год. Сади Карно публикует монографию «Размышления о движущей силе огня и о машинах способных развивать эту силу», в которой излагаются теоретические основы теплотехники.
Справа и слева летели в нее полные пригоршни денег и везде, где только замечали этот поезд, долго не смолкали крики:
1827 год. Немецкий учёный Георг Ом открывает закон связи между силой тока электродвижущей силой и сопротивлением.
— Здрав буди на многие лета князь Василий Васильевич!
1828 год Ньенс приготовил так называемые «асфальтовые снимки» прототип фотографии.
Голицын приветливо и добро улыбался. Он знал, что в Москве его любят, и всячески старался подогреть эту любовь мелкими подачками. Но он вовсе не искал популярности, ему просто нравилось чувствовать себя любимым. Ему приятны были эти обращенные к нему восторги многих сотен людей, а теперь, в это счастливое и радостное утро, ему хотелось, чтобы вместе с ним было как можно больше счастливых людей.
1831 год. Англичанин Майкл Фарадей открывает явление индукции. Его теория послужила толчком для проведения экспериментов по передаче сообщений на большие расстояния.
Однако, улыбаясь и кланяясь, он тем не менее зорко поглядывал вокруг себя, как бы отыскивая глазами кого-то, особенно нужного ему. Вдруг его взор остановился на молодом красивом подьячем, горделиво подбоченившемся и стоявшем так молодцевато, что его сразу можно было заметить среди обычной базарной толпы.
1844 год. По телеграфной линии Балтимор-Вашингтон проложенной под руководством Морзе отправлена первая телеграмма.
— А, Федя, Федя! — весело крикнул Голицын, направляя к нему своего коня. — Вон ты где? Тебя-то мне и нужно!
1855 год. Генри Бессемер предлагает принципиально новый способ производства стали.
— Здрав буди, боярин! — почтительно, но отнюдь не подобострастно поклонился ему молодой красавец. — Всей душою рад, ежели понадобился тебе. Приказывай, послужу.
1859 год. Чарльз Дарвин публикует книгу «Происхождение видов».
— Ну, Федя, до службы еще далеко, — усмехнулся Голицын. — Прежде чем за службу приниматься, поговорить нам надобно.
1860 год Французский инженер Жан Ленуар получает патент на газовый двигатель внутреннего сгорания. Патенты на ДВС выдавались и ранее однако заслуга Ленуара в том что он первым внедрил их в широкую эксплуатацию.
— И на том рад, боярин. Говори, буду слушать и на ус мотать. Небось все о том же колоднике, что в мои руки попался, речь поведешь?
1867 год. Альфред Нобель получает патент за изобретение динамита.
— И о нем, Федя, а покамест прежде всего о тебе. Слышь-ка ты приди ко мне хоть сейчас, да приди так, чтобы ни одна живая душа о том не знала. Вы, подьячие, на такие ходы мастера немалые, не мне тебя учить.
1869 год. Дмитрий Менделеев выводит периодический закон положенный затем в основу периодической системы элементов.
— Вестимо так, князь дорогой, — с добродушной усмешкой поглядел на Голицына подьячий. — Ладно, пойду я к тебе. А ты-то скоро будешь?
1870 год. В Лондоне начинает функционировать первое, ещё паровое, метро.
— Сейчас вслед за тобой коня вертаю…
1873 год Генрих Герц открывает электрические колебания и волны.
— Ну, тогда я побегу, встретимся. Ты ведь на прогулку только выехал, княже?
1876 год. Николас Август Отто конструирует первый четырёхтактный газовый двигатель внутреннего сгорания.
— На прогулку, на прогулку Федя.
Они расстались.
1877 год. Американец Белл разрабатывает бытовой телефон. Сразу вслед за ним Томас Эдисон патентует фонограф прообраз граммофона. В этом же году появляются «свечи Яблочкова» разрешая назревшую проблему освещения с помощью электричества.
1879 год Вернер Сименс выдвигает проект электрической железной дороги.
Кругом них во время их разговора уже собралась толпа любопытных, слушавших разиня рот, что говорили эти двое людей, совершенно различных по своему общественному положению.
1883 год. Густав де Лаваль конструирует первую паровую турбину.
— Ишь ты, — несся шепотом, — не горделив Васенька-то князь! С Федькой Шакловитым как со своим братом-боярином разговаривает и пересмеивается даже.
1884 год. Первый в мире дирижабль «Ла Франц» совершает полёт который начался и закончился в одной точке. Чарльз Парсонс вводит в эксплуатацию многоступенчатую реактивную турбину.
— О чем говорили-то они?
1892 год. Рудольф Дизель получает свой первый патент за изобретение двигателя совершенно новой конструкции названного впоследствии его именем.
— Кто их там знает? О чем-то мудреном. Ишь ведь как Федор Леонтьевич-то припустился!
1895 год. Немецкий физик Рентген открывает Х-лучи. Братья Люмьер проводят первую публичную демонстрацию документального фильма.
— Видно, дело какое ему боярин дал.
1898 год. Супруги Кюри открывают радиоактивные элементы — полоний и радий.
А в это время князь Голицын, повернув коня, уже направлялся назад к своему дворцу.
1900 год. Впервые в истории морское судно «Кайзер Вильгельм дер Гроссе» оснащается радиотелеграфом.
Понятно что столь значительные открытия и нововведения повлияли не только на изменение мировоззрения нескольких поколений но и на весь уклад их жизни. Подумать только проживи Пушкин ещё лет десять и он вполне мог бы диктовать свои стихи телеграфисту!.
XXII
Совершенно безболезненно подобные перемены пройти не могли. Очень многие сумели перестроиться на ходу включиться в ритм и оценить все достоинства прогресса. Однако были и другие. Новому чудесному миру ближайшего будущего проявляющего себя через открытия и нововведения они предпочли традицию как более надёжную и проверенную во всех смыслах платформу для собственного бытия. На этой весьма умозрительной границе между необходимостью принятия нового и желанием сохранить привычные установки разделявшей духовную сферу всякого человека жившего в конце XIX-го века возникали самые причудливые гибриды и даже чудовища до которых ой как далеко самым жутким уродцам, описанным Иоанном Богословом.
ПРИМЕЧЕННЫЙ ЧЕЛОВЕК
Понятно что с нарастанием изменений привносимых учёными и изобретателями в мир всё более острой становилась нужда в такой мировоззренческой концепции, которая примиряла бы одно с другим, восстанавливая нарушенное равновесие в духовной и социальной сферах. Традиционные религиозные догматы уже не отвечали на вопросы которые ставила перед человеком новая реальность, в том числе и на главный из них «Что день грядущий нам готовит». Соответственно появился интерес к другим — альтернативным — путям поиска истины и равновесия. Интерес этот стимулировал формирование учений основанных на так называемой «мудрости Древних» Учителей которые уже сталкивались с подобной проблемой и вроде бы отыскали удовлетворительное решение. На низшем социальном уровне такой подход привёл к расцвету сектантства на более высоком — к возникновению оккультных кружков и целых тайных обществ с вполне разработанными и обширными программами.
Невелика была сошка — подьячий стрелецкого приказа Федор Леонтьевич Шакловитый, а всякий на Москве знал и побаивался его. Был он, как говорили о нем, \"птичка-невеличка, а ноготок востер\", хоть и гульливый молодец, а своего дела такая умница, что в других приказах такого подьячего и не сыскать бы. Был он не только смекалист по своему подьячему делу, но и умен к тому, и всяческим книжным премудростям обучен, а сверх того всегда ловок, смел и в карман за словом лазать не любил.
Секты и оккультные кружки существовали всегда однако именно на конец XIX-го века пришёлся особенный пик их деятельности. Россия не стала исключением. Увлечение оккультизмом во всех видах достигло такого размаха что даже члены царской семьи вступали в тайные оккультные общества а при принятии стратегических решений обращались за советом к пророкам и астрологам.
Таков был этот добрый молодец, которого при всем честном народе приветил ласковый князь Василий Васильевич.
Когда князь вернулся домой, Шакловитый уже ждал его.
Наиболее сильное влияние на формирование российского оккультизма оказали европейские тайные общества. Это объясняется прежде всего тем, что со времён Петра I европейская культура преобладала в России служа своего рода ориентиром развития. С другой стороны, большинство европейских тайных обществ основывали свои учения на христианской традиции что позволяло русским последователям глубже и быстрее проникать в суть учений. Даже более поздние оккультные системы, включающие в равной степени эзотерику и Запада и Востока, пришли в Россию из Европы.
Князь приказал ему идти в дальнюю горенку своего обширного дома, а сам приказал слугам, чтобы ни единая душа близко не подходила, даже распорядился, чтобы на караул холопа с саблей поставили, и только тогда прошел сам к своему гостю.
Впрочем, современные исследователи отмечают что российские оккультные общества носили самодеятельный характер, не обладая устойчивыми организационными связями с зарубежными центрами. Например, если в XVIII-ом веке русские масонские ложи открывались после специального разрешения лож европейских следивших за точным соблюдением уставов и орденским делопроизводством то в последнее десятилетие XIX-го века и в два первых — XX-го оккультные образования имели вполне автономный характер, не вступая в организационные связи с подобными образованиями Старого Света.
— Прежде всего, Федя, — ласково заговорил он, — спасибо тебе за твои вести. Присядь-ка, милый, вон табуретка! — движением руки указал он Шакловитому место, делая вид, что вовсе не замечает его смущения.
Шустрый обыкновенно подьячий на этот раз действительно растерялся от такого приглашения.
Поскольку символика и архетипы, предложенные самыми различными оккультными тайными обществами Запада, определили во многом и символику советского оккультизма, попробуем разобраться что же из себя представляли классические оккультные общества Европы и России, чем они отличались друг от друга какие цели преследовали.
— Ничего, княже, — смущенно пробормотал он, — невелика я персона, и постоять могу…
Чтобы облегчить уважаемому Читателю жизнь и не заставлять его обращаться к дополнительным справочникам по каждому из обсуждаемых обществ я буду приводить краткую историческую справку.
— Садись, садись, милый, — внушительно промолвил Голицын, — чиниться в приказе должно, а ежели ты в гостях у меня, так милости просим, гостю почет подобает всякий. Бывал я в разных зарубежных странах, так там друг пред другом никто не чинится…
— Так-то так, княже, — как-то особенно усмехнулся Шакловитый, — а у нас, на Москве, разве можно? Узнал бы Хованский князь, что пред тобою сидеть я осмелился, он мне все жилы повымотал бы…
1.1.2. Тамплиеры розенкрейцеры, масоны мартинисты — кто они.
— Ну, авось, Бог даст, ничего не узнает князь Иван Андреевич, — добродушно засмеялся Василий Васильевич. — Не чинись же, друг, садись, я тебя о том прошу.
В отличие от сект, структура которых основана на жёсткой централизации с признанием безусловного авторитета в лице главы секты, оккультные кружки и тайные общества образуются на принципах равноправия всех прошедших инициацию. Существуют конечно различные степени посвящения однако любой из членов общества без ограничений и в процессе самосовершенствования может претендовать на более высокий статус — вплоть до статуса главы общества или ордена.
На таком принципе построено одно из древнейших известных нам оккультных обществ — Орден Тамплиеров.
— Твоя воля, княже, ты приказываешь! — пробормотал Шакловитый и сел.
Слово тамплиер происходит от латинского templum что означает «храм» поэтому тамплиеров очень часто называют Храмовниками или Рыцарями Храма Происхождение названия связано так же с тем что этот духовный рыцарский орден, возникший во времена крестовых походов первоначально квартировался в бывшем храме Соломона в Иерусалиме.
Голицын спокойно, но пристально, словно изучая его, смотрел ему в глаза, а затем начал:
В 1118-ом году девять храбрых и благочестивых рыцарей под руководством Гуго Пайенского и Готфрида Сент-Онорского составили общество «для охраны пилигримов, следующих к Святым местам». Они выбрали своей покровительницей Кроткую Матерь Божию La douce mere de Dieu, и поклялись посвятить свои мечи силу и саму жизнь защите таинств христианской веры. Кроме того, они приняли обет целомудрия и бедности.
— Я сказал уже тебе \"спасибо\" за твои вести, ну-ка, доложи мне теперь, что твой колодник все еще не признается, кто он такой?..
Орден Тамплиеров был построен по военному принципу младший по чину член Ордена беспрекословно подчинялся старшему. Глава Ордена гроссмейстер обладал практически неограниченной властью.
— Нет, говорить не хочет, молчит, как дыба в застенке… Только напрасно он… Я уже признал, кто он такой.
Тамплиеры мечтали о водворении на земле Царства Мира и Единения всех народов, для чего занимались эзотерическими изысканиями и поиском единой межконфессиональной церковности на основе учений гностиков — чрезвычайно замкнутой александрийской секты существовавшей в начале первого тысячелетия. Гностики интерпретировали христианские мистерии в соответствии с языческим символизмом. Они искали и полагали, что нашли. Истину с большой буквы. Основой её они считали Гносис от греческого слова gnosis — «знание», то есть тайное знание о Боге, мире и подлинной духовной природе человека, открытое пророками и сохраняемое эзотерической традицией.
— Неужто? Кто же?
Подобно гностикам тамплиеры полагали что обладание подобным знанием, удостоиться которого могут лишь избранные, само по себе ведёт к Спасению. Зло в мире считалось возникшим изначально в результате «ошибки технологии». Уничтожение его происходит лишь постепенно в ходе мирового процесса восстановления планировавшейся гармони, ускорить который помогают опять же пророки и божественные посланники.
— Про князей Агадар-Ковранских слыхал поди? Так тезка он твой — князь Василий Лукич… Или не слыхивал?
Голицын наморщил лоб, стараясь припомнить что-либо об этом княжеском роде.
Бог по учению гностиков скрыт и непознаваем. Но в то же время это — верховный истинный Бог. Большинство же людей, не относящихся к гностикам, поклоняются неистинному Богу, образ которого они запечатлевают в форме икон и фресок. Между тем это — всего лишь производная от истинного Бога отец не мира, но лжи этого мира, то есть Диавол. Впрочем, для гностиков Диавол был не отцом зла, а всего лишь неудачником и жертвой собственных заблуждений.
— Словно бы и слыхал, — сказал он, — при блаженной памяти царе Федоре слух пошел, будто он ляхского монаха-иезуита зарезал…
Тамплиеры в частности позаимствовали у гностиков символ Андрогина. Для них это был оккультный образ вселенского единения. Его изображали в виде фигуры с крыльями, восседающей на кубе. На голове — факел с тремя языками пламени. Правая рука мужская с латинской надписью solve — «разрешай», левая — женская с надписью cоagula — «сгущай». Беда в том, что у Андрогина была козлиная голова; её рога, борода и уши складываются в опрокинутую пентаграмму. У христианских иерархов эта голова понятное дело ассоциировалась с Дьяволом. И впоследствии факт поклонения Андрогину был поставлен тамплиерам в вину.
— Вот-вот, он самый, — подтвердил Шакловитый. — Сыскали его тогда, да он неведомо куда скрылся… Так и не нашли! Именьишко его за государя взяли, а он как в воду канул, вон когда только объявился… да и то! — и не договорив, Шакловитый махнул рукой.
Между тем, эта пентаграмма в ранней христианской символике олицетворяла пять ран Иисуса или, в числовом толковании, двойственную природу Христа божественную и человеческую. По концам пентаграммы расставлялись еврейские буквы «йод», «хе», «шин», «вав» и «хе», составляющие имя Иисуса. Буква шин или самех — это пятнадцатый аркан Таро, карта Диавола, однако не как олицетворения мирового зла, а как символ обновления и Спасения через преодоление зла. У тамплиеров он назывался Бафометом.
— Ну-ка, Федя, — мягко ободрил его князь Василий Васильевич, — скажи-ка мне поподробнее, как он попал к тебе… С татями большедорожными, говоришь, взяли-то его?
Несмотря на обет бедности, принятый первыми храмовниками уже в XIII-ом веке, Орден владел девятью тысячами замков и его рыцари стали крупнейшими ростовщиками Европы. Ордену целиком принадлежал остров Кипр. О несметных богатствах тамплиеров ходили легенды.
— С ними, князь, с ними… Волокли они его куда-то и на отряд стрельцов нарвались, ну, их и сцапали. Отряд-то на дороге был выставлен, чтобы князя Ивана Андреевича берег, и был поставлен в засаде… Ну, и схватили их тут… Разбойные люди были-то, опознали их на заезжем дворе; хозяин опознал, хотя и перепорчены были их лики, так что живого места не оставалось…
— Перебили их? — тихо спросил Голицын.
Будучи подчинёнными одному только папскому престолу и являясь его орудием для распространения папского влияния, тамплиеры пользовались рядом привилегий предоставленных им Римом их избавляли от пошлин на съестные припасы от десятины и других налогов также они были освобождены от всяких феодальных повинностей и присяг. Судить и отлучать их мог только сам папа.
После падения Иерусалимского королевства, центр Ордена переместился в Европу. Большая часть тамплиеров вернулась во Францию которой правил тогда король Филипп IV Красивый. Постоянные войны с феодальными сеньорами настолько истощили французскую казну что Филипп не брезговал самыми грязными методами чтобы её пополнить. Именно он придумал обрезать поступающие в казну монеты, облегчая таким образом национальную валюту. Естественно что сказочное богатство тамплиеров привлекло его внимание.
— Насмерть всех… Уцелел князь Василий Лукич, и то потому только, что спутан был и видно было, что у разбойных людей в плену он. После сам князь Иван Андреевич спрашивал, кто он да как с татями очутился. Не робкого десятка молодец, зуб за зуб с ним шел, прямо в глаза смеялся, огрызался-то как! — и глаза Шакловитого даже заблестели от удовольствия при одном только воспоминании о допросе Агадар-Ковранского.
— А князь Иван что? — тихо спросил Голицын.
При поддержке Папы Римского Климента V, бывший архиепископ Бордо Бертран де Гот, 13 сентября 1307-го года Филипп Красивый отдал приказ арестовать всех тамплиеров проживающих во Франции и наложить секвестр на имущество Ордена под предлогом что его руководители собирались покинуть страну прихватив свои сокровища. Тамплиерам инкриминировалось совершение обрядов поклонения сатане Андрогину и мужеложство. Сразу же отыскались свидетели которые под присягой дали показания против Ордена, обвиняя его членов во всех смертных грехах. В частности утверждалось что при вступлении в Орден неофита заставляли три раза отречься от Спасителя и плюнуть на крест, что неофиту внушали будто содомский грех достоин всяческой похвалы, что верёвка, которую тамплиеры днём и ночью носили поверх сорочки как символ целомудрия, освещалась тем что её обвивали вокруг истукана изображающего собой Андрогина и так далее и тому подобное.
— Злился Тараруй, сопел, кряхтел, кричал, грозил… Все спрашивал, где князь Василий Лукич был, не сидел ли он в заезжем доме, когда он там был, только ничего не добился, ничего тот ему не сказал. Тараруй приказал его в свой погреб бросить и караул верный приставить, чтобы никто к узнику пробраться не мог…
Несколько позже папа Климент V издал буллу «PASTORALIS PRAEMINENTIAE», в которой брал под защиту действия Филиппа и призывал всех государей Европы последовать его примеру. В ходе следствия, тамплиеры подвергались разнообразным и самым чудовищным пыткам, часть храмовников была казнена на костре. В 1311-ом году на XV Вселенском соборе Орден был упразднён. Климент V заявил, что впредь под страхом отлучения, название ордена тамплиеров не будет больше упоминаться, никто больше не станет в его ряды, никто больше не станет носить его одежду\".
— Тебе приказали? — быстро спросил Голицын.
— Мне. А как вылучилась минутка да остались мы с ним с глаза на глаз, князь Василий Лукич засмеялся и говорит… Ты уже, княже, прости, не свои слова я сейчас вымолвлю…
Впрочем этот приказ в конечном итоге исполнен не был, в 1801 году Наполеон I Бонапарт возродил Орден в виде полусветской организации. Как аристократический клуб он существует во Франции и по сей день.
— Говори, все говори без утайки…
* * *
— Ну, так вот и говорит он: \"Молод ты, парень, а видно, что смелый. Так беги к князю Василию Васильевичу Голицыну и посмейся ему от меня: скажи ему, что, мол, его любушка ненаглядная за Тараруя скоро замуж выйдет… Им уже брачные венцы куют… Тараруй царем захотел стать… А князь Голицын пусть крестного хода в августе боится\".
С уничтожением Ордена тамплиеров, желание познать тайные стороны устройства мира и использовать это знание на благо человечества не прошло упавшее знамя подхватили розенкрейцеры.
— Так, так, — задумчиво промолвил Василий Васильевич, — ну, и дела же! Больше-то ничего не говорил?
Братство розенкрейцеров или «Общество братьев Креста и Розы» было основано в Германии для занятий религиозными, оккультными и естественнонаучными опытами. Общество сформировалось на базе одной из мистических сект называвшейся «Братством Pозового Креста», и под влиянием идей философа-мистика Якова Беме и теолога Иоганна Валентина Андреа. Членство в Братстве приписывается таким знаменитым людям как Френсис Бэкон, Готфрид Лейбниц, Рене Декарт, Вольфганг Гёте.
— Ничего, княже, хуже всего то, что не попасть мне теперь к узнику, — князь Иван Андреевич строжайше запретил пускать меня к нему. Вот тебе все я сказал, больше ничего не знаю.
Свой отсчёт известная история розенкрейцеров ведёт с издания в 1614-ом году манифеста под названием «Fama Fraternitatis» «Весть о Братстве». Однако сами розенкрейцеры возводили её к известному реформатору и солнцепоклоннику фараону Эхнатону Аменхотепу IV. Потерпев неудачу с введением в Египте культа единого бога, фараон якобы посвятил в него нескольких избранных, которые и пронесли это знание через века. Хранителями знания Эхнатона были и Моисей, и Соломон, и Пифагор и Корнелий Агриппа.
Главным же своим идеологом и основателем Братства розенкрейцеры считали некоего Христиана Розенкрейца «Christian Rosie Cross» по определению розенкрейцеров — Прославленный Отец и Брат C.R.C., немецкого учёного, освоившего оккультную науку в таинственном арабском городе Дамкаре и умершего 106-ти лет от роду. Согласно легенде вернувшись из Дамкара C.R.C. решил посвятить свою жизнь делу реформации наук и искусств. Для выполнения этой миссии он призвал трёх братьев из монастыря где прошла его юность взяв с них клятву свято хранить доверенные секреты. Эти четверо разработали секретный шифр и как утверждает «Весть» солидный словарь в котором все формы мудрости были классифицированы во славу Господа. Тогда же розенкрейцеры составили ряд документов регламентирующих цели Братства и способы их достижения. Когда один из членов Братства умер было решено что место погребения братьев должно держаться в секрете. Вскоре же и сам Отец C.R.C. собрал всех розенкрейцеров чтобы подготовить своё символическое погребальное место.
XXIII
С этим местом также связано несколько легенд розенкрейцеров одна из которых например гласит что членам Братства долгое время было неизвестно где находится тело Отца C.R.C. и лишь счастливая случайность позволила обнаружить гробницу. Во время перестройки Дома Святого Духа так называлась тайная резиденция розенкрейцеров, один из братьев обнаружил замурованный ход ведущий в маленькое помещение о семи стенах и семи углах. В центре этого помещения стоял круглый алтарь на котором лежали медные пластины со странными письменами. В каждой из семи стен была небольшая дверь за которыми обнаружились комнаты набитые ящиками с древними книгами и секретными инструкциями.
НА ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ
Сдвинув алтарь в сторону братья нашли массивную медную крышку. Подняв её они увидели тело Отца C.R.C. который несмотря на прошедшие с момента его смерти 120 лет выглядел так будто бы только что был помещён в могилу. Тело было одето в одежды Братства в одной руке была Библия а в другой — манускрипт из пергамента. После тщательного исследования секретного захоронения медную крышку снова водрузили на место а гробницу запечатали. Братья повели обычную жизнь но дух и вера их укрепились после чудесного открытия.
Князь Голицын бесстрастно выслушал это сообщение, задевавшее его лично. На его лице словно маска была надета. Глаза, еще недавно ласково смотревшие, теперь как в сталь одели свои взоры.
Розенкрейцеры ставили перед собой задачу изменения человеческого общества в эзотерическом духе. «Все люди должны осознать свою взаимосвязь с миром невидимым с Космосом, — говорили розенкрейцеры — и стараться не нарушать космического равновесия. Их можно этому научить; для этого они должны читать книги и проходить розенкрейцерские посвящения».
— Так, так! — проговорил он. — А что, Федор, узник жив?
«Тот кто примет это знание — писали розенкрейцеры в другом своём манифесте, известном под названием „Признание Братства Розы и Креста учёной Европе“ — станет мастером всех искусств и ремёсел ни один секрет не будет ему недоступен все хорошие работы прошлого настоящего и будущего будут ему доступны. Весь мир предстанет как одна книга а противоречия науки и теологии будут преодолены… Двери мудрости сейчас открыты миру но только тем кто заработает эту привилегию. Братья сами представятся потому что это знание запрещено открывать даже нашим собственным детям. Право восприятия духовной истины не может быть наследственным оно должно возникать в душе каждого человека само по себе».
— Полагаю, княже, что жив, — было ответом, — постоянно вижу, как ему пропитание носят и сам князь Иван Андреевич, нет-нет, да и спустится в погреб. По-моему, князь дорогой, выходит так, что побаивается Тараруй князя-то Агадар-Ковранского.
— Чего ему бояться-то? — вздохнул Голицын. — Кабы боялся, так давно бы извел.
Степеней посвящения у первых розенкрейцеров было три. Тогда, считали они, возможно достижение триединой цели розенкрейцерства. Цель первая — «реформа», а точнее, объединение науки, философии и этики на основе метафизики, для осуществления которого они вырабатывали символический язык. Цель вторая — исцеление всех больных и полная ликвидация болезней, для чего они при помощи алхимии искали Эликсир Жизни. Цель третья — «устранение всех монархических форм правления и замена их правлением избранных философов» 53. Впрочем, об этой последней цели говорили только в узком кругу высших посвященных.
— За этим у Тараруя дело не станет, да, видно, нельзя извести-то. Вишь ты, разбойничал князь-то Василий Лукич… Слыхал ты, поди, про шайку головорезов, что на большой дороге засела и обозы купецкие грабила? Много их, таких-то шаек, развелось, а эта отчаяннее их всех была. Так вот князь Агадар-Ковранский этой шайкой и атаманствовал.
Роза в символике розенкрейцеров означала материю согласно метафизике — вечную и неизменную, возрождающиеся силы природы, а крест был символом оплодотворяющего духа; это, в принципе, те же инь и янь, то есть символы женского и мужского начала.
Голицын поморщился.
Расцвет розенкрейцерства приходится на XVII-й век. Между 1614-ым и 1620-ым годами было издано около 200 произведений братьев. Очень быстро розенкрейцеры обрели ореол всемогущества. Очень многие современники и поздние исследователи приписывали им чудесные способности. В их интерпретации Братство розенкрейцеров предстаёт перед нами как секретное общество людей обладающих сверхчеловеческими если не сверхъестественными силами. Рассказывают будто они были способны предсказывать грядущие события проникать в глубочайшие тайны Природы превращать железо медь и олово в золото приготавливать Эликсир Жизни или Универсальную Панацею с помощью которого они могли сохранять вечную молодость 53.
— И это прознал! — сказал он.
Розенкрейцеров преследовали, но не очень активно и главным образом со стороны церкви, упрекавшей их в использовании «дьявольской» символики и фаллической интерпретации креста. Впрочем, времена костров уже миновали, да и сами розенкрейцеры усиленно подчеркивали свою приверженность христианской вере. Лишь в 1620-ом году Адам Хазелмейер секретарь эрцгерцога Максимилиана был сослан на галеры за участие в делах розенкрейцеров. Известно также что пятеро розенкрейцеров были повешены в Германии за принадлежность к Братству.
— Все как есть, князь милостивый! — весело ответил Шакловитый. — Знаю я про все, пожалуй больше, чем Тараруй знает; купецкого приказчика Петра я разыскал, так он мне все рассказал. И знаешь, княже, повели ты мне еще сказать то, что я думаю…
Свою роль в том что масштаб репрессий по отношению к розенкрейцерам был заметно меньшим чем по отношению к злосчастным тамплиерам сыграло и более последовательное желание Братства сохранить свои достижения в тайне. Конспирация была настолько совершенной что до сих пор толком не известно существовало ли Братство на самом деле или все эти легенды и символы придуманы сравнительно небольшим кружком немецких интеллигентов того времени. Точно известно что к концу XVIII-го века Братство более не афишировало свою деятельность окончательно уйдя в подполье.
— Говори, Федя, — ласково сказал Голицын, — говори все, что на душе есть… Ничего не бойся!
* * *
— Опять смуту Тараруй затевает — это верно узник-то мне сказал. С раскольниками он столкнулся… может, и впрямь задумал царем сесть… Со стрельцами он медовые разговоры ведет, для стрелецких голов пированьица потайно устраивает. Только на Москву и московский сброд не надеется он; ведь в Москве-то ежели подлый народ и пойдет за ним, так тогда лишь, когда смута разожжена будет. Пойдет, чтобы богатеев пограбить. Вот и нужно Тарарую, чтобы кто-нибудь новый смуту разжег. Тут ему от князя Агадара большая помога быть может. Знает князь Иван Андреевич, что князь Василий Лукич у большедорожных татей атаманствует, вот и думает, что придет он со своей шайкой на Москву и гиль почнет, а там раскольники подстанут, а на покрышку всего стрельцы явятся. Только ошибается он! Того он не ведает, что я знаю… У князя-то атамана с его шайкой распря вышла, мне и это приказчик Петруха поведал… Теперь-то князь Василий Лукич все равно, как перст один.
Как бы там ни было но и у розенкрейцеров вскоре нашлись последователи. Они хорошо известны нам потому что практически с момента основания своего общества и по сей день активно участвуют в делах политики. Они именуют себя масонами.
Пока он говорил, князь Василий Васильевич уже закурил трубку с длинным чубуком, и ароматный дым стал расстилаться по небольшому покойчику.
Масонское тайное общество было образовано в начале XVIII-го века и первоначально представляло из себя профессионально-ремесленный союз. В союз входили так называемые каменотёсы свободных камней от латинского словосочетания sculptores lapidum liberorum. Свободными камнями free-stones в свою очередь назывались в Англии мягкие каменные породы — вроде мрамора или известняка — использовавшиеся для тонкой барельефной работы.
— Поглядели бы, княже ласковый, — весело засмеялся Шакловитый, — те, кто на Москве в старой вере остался…
— Что бы тогда было? — остановился против него Голицын.
В эпоху готического стиля франкмасонами называли квалифицированных строительных рабочих. Позднее когда различие двух категорий каменщиков утратило практическое значение (XIV век) цехи каменщиков называют безразлично то просто масонскими то франкмасонскими.
— Расчихались бы! — совершенно неожиданно докончил подьячий, не желая сказать то, что вертелось у него на языке.
Масонские ложи — братства — лишь постепенно выделились из цехов в виде особой организации. При этом братство более сплочённая и дружная часть цеха хранит традиции морального общения и взаимопомощи. Члены цеха уже могут и не быть членами братства а с другой стороны для поступления в братство не требуется быть цеховым рабочим. Древнейший документальный случай принятия в масонскую ложу постороннего лица относится к Эдинбургской ложе 3 июня 1600 года в ложу был принят сэр Джон Бозуэль лорд Очинлекский. Присутствие знати в шотландских ложах становится с тех пор заурядным явлением.