— Ты поугрожай мне тут! — продолжила старуха. — Негров будешь затыкать, а я добропорядочный столп общества! Попробуй бросить меня в тюрьму за то, что я отбивалась от его сексуальных домоганий!

Она обличающе указала свернутой газетой на Уилсона, и тот смущенно отступил назад. С видом мужчины, потерпевшего полный половой крах.

— Погодите, — вдруг задумался Стюарт, — что вы сейчас сказали?

— Сексуальные домогания! — рявкнула старуха.

— Да нет же… Про его никчемного приятеля…

Стюарт опустился на колени и заглянул под машину.

Старая ведьма снова принялась колотить по капоту, подчеркивая каждое слово:

— Как таким порядочным честным людям, как я…

— МАДАМ!

Старуха застыла, озадаченная странным тоном Стюарта и тем, что в руке он теперь держал пистолет. У Уилсона от шока отвисла челюсть. Он плохо помнил, что рассказывали на огневой подготовке, но это точно противоречило принципу соразмерности ответных действий. Старый хрыч окончательно съехал с катушек. Всю неделю он загадочно повторял, что «слишком стар для этого дерьма», и смотрел на Уилсона непонятным взглядом.

— Быстро отойдите от машины!

— С чего ради?

— С того, — спокойно и четко ответил Стюарт, — что под ней бомба.

Глава шестнадцатая

Бриджит остановилась и взглянула на витрину магазина с целью проверить, не подцепила ли она «хвост». Она много раз видела такое по телевизору: просто смотришь в отражение и наблюдаешь за теми, кто шел за тобой. Но в реальности это оказалось сложнее. В кино статисты шагали бы вперед, а какой-нибудь мускулистый восточноевропейский парень немедленно выдал бы себя топтанием на месте и косыми нервными взглядами. В жизни все ходили как попало. Более того — она никогда раньше об этом не думала, — в холодный осенний день почти все люди одеваются в длинные черные пальто, отчего улица становится похожей на съезд наемных убийц.

Бриджит стала проделывать трюк с отражением после того, как осознала непрактичность резких остановок и быстрых озираний. Потом она решила, что поступит по-умному, если остановится и достанет телефон якобы для того, чтобы посмотреть на карту. Эта уловка дала ей возможность тщательно рассмотреть всех прохожих. Несколько минут она глядела на женщину ближневосточного вида, стоявшую у кафе Bewley’s[42]. У нее были длинные ноги и крашеные светлые волосы до середины спины. Вначале Бриджит решила, что женщина не может представлять угрозу, но потом упрекнула себя за ползучий сексизм. Женщины способны работать наемными головорезами не хуже мужчин. Более того, их слежка даже не будет бросаться в глаза, как она в этом только что убедилась.

Заметив пристальный взгляд блондинки, Бриджит отвернулась. Когда она осторожно посмотрела вновь, женщина по-прежнему глядела в ее сторону. Пульс Бриджит участился, но она сумела сохранить спокойствие. Пару минут спустя до нее дошло, что, с точки зрения блондинки, она ведет себя не менее подозрительно. Возник немалый шанс, что они застрянут в этой странной игре, в которой каждый из двух людей одновременно пытается увидеть, не смотрит ли на него другой, причем так, чтобы второй этого не заметил. Потом к блондинке подошла ее подруга, и Бриджит поняла, что возникло недоразумение. Блондинка указала на Бриджит рукой, после чего обе женщины повернулись и стали смотреть на нее вдвоем. Бриджит отпрянула назад, чуть не сбив с ног одну из этих чертовых «живых статуй», потом вскрикнула, случайно пнув шляпу, полную монет, и бросилась бежать, вся красная от неловкости и стыда. Шпионаж оказался значительно более трудным делом, чем ей казалось раньше.

Сей досадный инцидент случился в северном конце Графтон-стрит[43]. Некоторое время попетляв по случайным боковым улочкам, она вышла на Кларендон-стрит — к отелю «Вестбери». На этом она оставила попытки «сбросить хвост» и направилась прямиком в Сант-Стивенс-Грин.

Она бы постеснялась кому-то признаться в том, что делает, несмотря на то что ее поведение казалось вполне логичным после того, как стало ясно, кем на самом деле был Браун. Возможно, при этом милом детективе-инспекторе Стюарте следовало вести себя посдержаннее, но кто же не читал «Заложницу любви»? Бриджит с детства обожала криминальные детективы. Большинство ее подруг если что-то и читали, то только скучные любовные романы. А в тех книгах, что интересовали Бриджит, если и присутствовала романтика, то она заканчивалась с появлением первого трупа. Книга про Рапунцель стала одной из тех редких историй, которые сочетали в себе и то и другое. Внезапное явление Джеки «Ящера» Макнейра поражало воображение по целому ряду причин. И не в последнюю очередь из-за того, что он якобы умер тридцать лет назад.

После постыдно краткой борьбы со своей совестью Бриджит решила позвонить Полу и рассказать ему все, что узнала. Конечно, она обещала молчать. Даже несмотря на то, что он хлопнул перед ней дверью, Бриджит считала себя обязанной поделиться с ним правдой о том, во что его втянула. Но она пока не решила, как отнестись к убежденности Пола в том, что его преследует убийца. С одной стороны, он отличался скрытностью и всегда казался немного параноиком. Но с другой — в больнице его действительно чуть не убили. Уж кто-кто, а она должна его понимать. Правда, странная история с кошкой немного сбивала с толку…

Сразу после разговора с Полом ей пришло голосовое сообщение. Детектив-инспектор Стюарт велел ей во что бы то ни стало явиться к нему в штаб-квартиру «Гарда Шихана» в Феникс-парке[44] или просто прийти в ближайший полицейский участок и оставаться там, пока он не выйдет на связь. Сообщение ее напугало. Она вновь попыталась дозвониться до Пола, но никто не ответил. Тогда она притворилась перед собой, будто тщательно обдумала все варианты, прежде чем решилась отправиться на встречу с ним.

Все эти моральные терзания подвели Бриджит к довольно неудобной правде. Ей было неловко признаваться в этом даже себе, но возникшая ситуация ей полностью и всецело нравилась!

Ее мама часто говорила, что главная проблема Бриджит в том, что она считает себя выше обычной жизни, но эти слова всегда казались ей несправедливыми. Ведь на самом деле Бриджит считала обычную жизнь не подходящей никому. Ей казалось, что она родилась в самое скучное и безопасное время в истории человечества. Все на планете давно открыто. Даже космос полон… ну… всего лишь скучного старого космоса. Но должно же существовать что-то еще! Где-то в мире должна остаться хоть какая-то магия и хоть какое-то приключение.

Ей отчаянно хотелось уехать из Ирландии, хотелось взглянуть, что на самом деле может предложить ей судьба. Ради этого она пошла в медсестры. Конечно, это нельзя назвать прямой дорогой к полноценной жизни, но ведь наверняка в каждой чертовой стране на планете трудятся медсестры-ирландки. Несколько лет назад она полностью подготовилась к отъезду и даже подписала австралийский контракт на работу после окончания учебы. Но потом заболела мама и… Собственно, на этом все закончилось.

Конечно, она не злилась на то, что ей приходилось за ней ухаживать, конечно же нет. Ведь это ее мать. Забота — самое меньшее, что она могла для нее сделать. Но Бриджит раздражало, что проявлять ответственность приходилось ей одной. Три ее брата были большими любителями фразы «Все, что потребуется», но от слов к делу переходили редко. Братья являлись в гости каждый в свой вечер, и всякий раз мама устраивала суету, стремясь приготовить для них вкусный ужин. А потом они уходили домой, оставляя в раковине гору грязной посуды. Они жертвовали ради мамы одним вечером в неделю — Бриджит пожертвовала всем своим будущим.

А однажды, в один из невыносимо солнечных вторников, мамы не стало, и среди слез и чашек чая Бриджит заметила тихонько сидевшего в углу отца — самого одинокого человека на свете. Она поговорила о нем с братьями, но эти дураки даже не поняли, что слова папы о том, что с ним все в порядке, не означают ровно ничего. Ей пришлось устроиться на работу в Дублин, и даже из-за этого, черт возьми, она чувствовала себя виноватой! Тем не менее каждую неделю она терпеливо ездила домой, чтобы убедиться, что отец питается правильно и при нем достаточный запас чистых трусов. Ее это тоже не раздражало — чего уж тут поделать? Как говорится, жизнь — это то, что происходит с тобой, пока ты строишь другие планы.

Задумавшись, она, должно быть, долго смотрела в витрину магазина, поскольку женщина за прилавком стала недоуменно на нее оглядываться. Продавщица была из той категории женщин, которые могли бы стать моделями, будь они на пару сантиметров выше ростом и на километр удачливее. Бриджит притворилась, будто внимательно разглядывает пальто. Довольно неплохое, кстати: бежево-белое, с подкладкой из искусственного меха, казавшееся вполне теплым для зимних холодов. Она уже купила пальто, но по-прежнему не была уверена, что оно ей понравится. Опыт подсказывал, что зеркала в магазинах всегда лгут и доверять им нельзя. Лишь зеркало в квартире говорило ей правду — чаще всего неприятную. Из-за этого Бриджит — человеку, который терпеть не может ходить по магазинам, — приходилось тратить время на то, чтобы возвращать вещи обратно. Сейчас ее внимание привлек ценник, висевший на пальто в витрине. Лишь опыт, приобретенный во время игр с братьями в покер «по-маленькому», помог ей не выдать шок от увиденного. Три штуки?! Да тот, кто способен заплатить такие деньжищи за пальто, никогда не будет торчать на улице возле витрины.

Продавщица слегка подалась вперед, учуяв запах комиссионных. Но как только она засекла пакеты, которые Бриджит держала в руках, улыбка «новой лучшей подруги» увяла. Никто из тех, кто посещает магазины, в которые заходила Бриджит, не смеет плавать в ее водах. Бриджит широко улыбнулась в ответ. Всякий раз, когда кто-то ее задевал, она с удовольствием представляла ту несчастную жизнь, в которую заведет этих теток их говенное отношение к людям. Насладись тремя неудачными браками и кошмарными психованными детьми ты, высокомерная корова!

Бриджит повернулась и, еще раз оглядевшись, направилась в сторону парка. Она не знала, с чем столкнется, и не была уверена, что поступает правильно. Но она чувствовала себя более живой, чем когда-либо.

Глава семнадцатая

Пол качнулся взад-вперед на скамейке, обхватил себя руками и потопал ногами — то есть проделал массу бессмысленных телодвижений, которые обычно проделывают люди, не имеющие реальной возможности согреться. Он укрылся в одном из двух швейцарских павильонов, расположенных с обеих сторон центральной круглой лужайки парка. Желтая футболка с надписью «Я победил рак» почти не защищала от пронизывающего ноябрьского ветра. Пол проклинал себя за то, что те минуты, которые у него оставались до бегства из дома, он потратил на сортировку DVD-дисков, вместо того чтобы заняться чем-то более практичным — например, надеть на себя побольше одежды. В такие моменты ему было трудно избавиться от подозрения, что он обыкновенный бытовой идиот.

На самом деле холод почти не ощущался, пока он шел к Сант-Стивенс-Грин. Постоянные оглядывания из страха, что его преследуют, вкупе с пульсирующей в яичках болью после падения не давали ему заскучать. Но теперь адреналин улетучился, оставив лишь острый металлический привкус в горле. Он чувствовал себя замерзшим, одиноким и по-мужски уязвимым.

Летом в это время суток Стивенс-Грин был бы заполнен молодыми влюбленными парами или пожилыми людьми, фланирующими посреди загнанной в жесткие рамки природы. Однако в промозглый ноябрьский полдень парк больше походил на сквозной пешеходный путь, чем на что-либо другое. Среди подстриженных газонов и старательно ухоженных клумб, подготовленных к тому, чтобы вспыхнуть летом яркими цветами, сновали деловые костюмы под темными зимними пальто. Все куда-то спешили. Все, кроме мужчины, занимающегося бегом, да старухи, которая настолько любила Иисуса, что просто обязана была об этом станцевать.

Ей было за семьдесят, она была хорошо одета и носила одну из тех шлемоподобных причесок, которые кажутся достаточно фундаментальными, чтобы легко выдержать ядерный Армагеддон. А еще она выглядела гораздо счастливее любого прохожего, незаметно менявшего траекторию, чтобы обойти ее стороной. У нее не было музыки — во всяком случае никто, кроме нее самой, ее не слышал. Тем не менее, танцуя свой «паровозик» из одного человека, она двигалась взад-вперед по центральной аллее парка и, казалось, не обращала ни на кого внимания.

— Добрый вечер.

Пол подпрыгнул от неожиданности, когда рядом с ним на скамейку плюхнулась Бриджит.

— Господи, ты чуть до смерти меня не напугала!

— Для человека, который думает, что его пытаются убить, ты недостаточно внимателен.

— Я не думаю, что меня пытаются убить, я это точно знаю.

Для убедительности Пол показал на свое раненое плечо.

— Как рука?

— Охрененно замерзла, как и весь остальной организм.

— Ты так и пришел?

— Пришлось убегать из дома в спешке.

Бриджит принялась рыться в покупках.

— У кого-то выдался продуктивный день, — заметил Пол, имея в виду ее многочисленные пакеты.

— Ну, после того как тебя отстраняют от работы, а потом неблагодарные засранцы захлопывают перед тобой дверь, то все, что остается, — покупать рождественские подарки.

Ощутив неловкость, Пол отвел глаза.

— Мне очень жаль, что так…

— Заткнись и примерь это.

Бриджит подтолкнула к нему зеленый свитер. Пол разложил его на коленях, чтобы посмотреть на рисунок. На свитере была изображена ухмыляющаяся оленья морда. Пол догадался, что дизайнер хотел показать радостное животное, но изрядно переборщил. Под дикими глазами сверкала безумная улыбка «А вот и Джонни». Из рисунка вышел бы страшной силы плакат, предупреждающий об опасности кокаина. Олень выглядел так, будто хотел прямо сейчас рассказать о невероятном сценарии, который он собрался писать, и об удивительном чуваке, которого он только что встретил в туалете. «Ничего странного, — подумал Пол. — Когда в твой единственный рабочий день в году приходится целую ночь тягать сани со сверхзвуковой скоростью, катая по земному шару жирного пьяного придурка, то без тонизирующего средства не обойтись».

— Господи, что это? — спросил Пол.

Бриджит смутилась.

— В прошлом году в нашем хосписе был Рождественский свитерный день, и меня покритиковали, что я «не прониклась духом праздника», так что…

— Ты собиралась носить перед беззащитными пожилыми пациентами вот это? А почему бы не пойти до конца и не начать разбрасывать мишуру в костюме Мрачного Жнеца?

— Хочешь сказать, что предпочитаешь замерзнуть? Ну что ж, на здоровье!

— Ну уж нет, — быстро ответил Пол, после чего снял перевязь и осторожно просунул раненую руку в рукав.

Бриджит внимательно за ним наблюдала.

— Я только сейчас осознала, — сказала она, — что купила этот дурацкий свитер для работы, которой у меня больше нет.

— Что?

— Сегодня утром меня отстранили от смен за нарушение правил посещений. Теперь я должна предстать перед дисциплинарным комитетом.

Пол попытался изобразить сочувствие, высунув голову из горловины свитера.

— Отстранение — это еще не увольнение. Уверен, все образуется.

Бриджит издала гортанный, гудящий, признанный на международном уровне звук, означавший «очень в этом сомневаюсь».

— Как я выгляжу?

— Как идиот, которому не грозит умереть от переохлаждения.

Пол демонстративно поднял большой палец вверх.

— То, что надо!

Некоторое время они сидели молча, оглядывая парк. Наконец Бриджит указала на старуху:

— Это та знаменитая «танцующая леди»?

— Нет. Та старушенция обычно торчала на О’Коннелл-стрит[45]. Кроме того, я почти уверен, что она умерла несколько лет назад. Кажется, ее звали Мэри Данн.

Мэри стала дублинской легендой. Обыкновенная на вид старушка год за годом танцевала на дорожном островке безопасности, размахивая крестом и выкрикивая имя Иисуса с частотой рэпера на церемонии награждения. Если что-то делать достаточно долго, то вы автоматически превращаетесь в легенду. Однажды Пол прошел мимо нее, когда она спокойно ждала на остановке автобус. Это было странно — как встретить учительницу вне стен школы.

— А это кто такая?

— Понятия не имею. Какая-то странная подражательница.

— Хм-м-м, — протянула Бриджит, — а вдруг это реинкарнация?

— Лучше не говори такое католикам.

— Кстати, о людях, воскресших из мертвых: оказывается, нашего мистера Брауна на самом деле звали Джеки «Ящер» Макнейр.

— Ты уже говорила. И кто это?

— Ты когда-нибудь слышал о деле «Рапунцель» восьмидесятых годов?

— Это когда заложница сбежала с похитителем? — спросил Пол. — Стокгольмский синдром и все такое?

— Ну, ты выкинул всю романтику, но да — примерно так и было. В общем, молодая наивная девушка, отданная в жены богатому чуваку в качестве символа статуса, была похищена и влюбилась в похитителя. Оба бросили все, чтобы убежать и жить вместе.

— Погоди… этот Браун, Макнейр или как его там… он и был Ромео из той чудной сказки?

— Господи, нет!

— Отлично. А то он не произвел на меня впечатления романтического героя.

— Он был его лучшим другом и сообщником.

— Значит, ты хочешь сказать, что кто-то пытается убить меня из-за того, что случилось еще до моего рождения?

— Возможно, — ответила Бриджит, после чего вновь нырнула в свои пакеты. — У меня есть для тебя подарок.

— Ой, нет, не надо. Свитера более чем достаточно. Мне уже неловко, я ничего для тебя не приготовил.

— Не переживай, до Рождества еще много дней, — ответила Бриджит, нащупав наконец в пакете и протянув ему книгу в мягкой обложке.

— «Заложница любви», — прочитал Пол. — Обжигающе правдивая история, стоящая за делом «Рапунцель». Ну ничего себе! Какое кошмарное название.

— Название ужасное, но оно не помешало книге стать бестселлером. Из нее даже собирались делать фильм. По слухам, играть должен был сам Колин Фаррелл.

— Етить-колотить!

Пол полистал фотографии в середине книги. Первая представляла собой консервативный семейный портрет, на котором молодая женщина лет двадцати сидела в окружении довольно строгих родителей.

— Это семья Крэнстонов. Настоящие благородные англичане.

— Похоже на то, — кивнул Пол. — Все трое выглядят так, будто им в задницы воткнули палки.

Пол указал на хорошенькую девушку.

— Полагаю, это наша Джульетта?

— Ага. Она была сногсшибательна, — ответила Бриджит.

— Не сомневаюсь — если китайские куклы диснеевских принцесс в твоем вкусе. Готов поспорить, что чертей в ней водилось немало. Говорят, тихони — самые опасные, могут отчебучить что угодно.

— Уверена, что так и получилось. Судя по всему, жить с папочкой Крэнстоном было не очень весело. По слухам, даже прозвище «Рапунцель» возникло от того, что ее так называли между собой слуги Крэнстонов. В подростковом возрасте ее держали почти взаперти. До тех пор, пока она не вышла замуж…

Бриджит перевернула страницу, открыв фотографию Дэниела Крюгера.

— Господи! — воскликнул Пол. — Он как этот… из «Бэтмена», который «Двуликий».

У Крюгера действительно была полностью обезображена левая сторона лица. На снимке, сделанном на улице, Крюгер мрачно смотрел в камеру.

— Не будь таким злым, — сказала Брижит. — Его лицо обгорело в результате несчастного случая в детстве, если я правильно помню.

— Извини, но оно немного… шокирует. Так, погоди. Значит, это он женился на как-ее-там Крэнстон?

— Именно. Заметь, он успел прожить с ней немногим больше года. Что прямиком подводит нас к этим… трем лихим амигос, — Бриджит указала на фотографию, расположенную ближе к концу книги.

На ней были трое молодых людей в сапогах и костюмах, будто на свадьбе. И, судя по остекленевшим пьяным ухмылкам, довольно веселой. Пол прочитал подпись под фотографией. Слева стоял самый старший из трех мужчин, и он же — самый высокий. Это был Герри Фэллон, человек крепкого сложения и с боксерским носом. Даже улыбка его, казалось, источала угрозу. У него был классический вид альфа-самца. Все в нем говорило: «Я могу за себя постоять, и даже не пытайтесь выяснить, насколько успешно». Он обладал карими глазами и дерзкой насмешливой улыбкой. Можно было легко заметить семейное сходство между ним и человеком, которого он держал в шутливом захвате, но, по сравнению с Фиахрой Фэллоном, его старший брат смотрелся как очень грубый набросок того, что должно было получиться в итоге. Пол мало что смыслил в мужской красоте, но даже абсолютно гетеросексуальный человек обратил бы внимание, что Фиахра был сердцеедом. У него была улыбка голливудской звезды и тот восхитительный взгляд «потерянного мальчика», который мог заставить любую женщину захотеть стать его матерью, и не только. Последним участником трио оказался сам Макнейр. Главное, что поразило Пола, — его абсолютно обычный вид. Даже странно было думать, что этот молодой человек превратился в полутруп, который набросился вчера на Пола. Между ними не замечалось никакого сходства. Вероятно, к тому времени, как Пол перешел ему дорогу, рак выел из Макнейра все, что делало его самим собой.

Пол снова посмотрел на Фиахру Фэллона.

— Значит, это и есть Ромео?

— Ага, — ответила Бриджит.

— Блин, даже я бы с ним сбежал, — сказал Пол.

Бриджит указала на Герри.

— А это Герри Фэллон. Он прикрыл побег юных влюбленных, как полагается старшему брату.

Пол пожал плечами. Брата у него не водилось, так что придется поверить на слово.

Он захлопнул книгу.

— Но дело вот в чем, — сказала Бриджит, указав на книгу. — Согласно написанному здесь, Ящер Макнейр погиб тридцать лет назад.

— Мое продырявленное плечо не может с этим согласиться.

— Вот именно. Предполагалось, что он повздорил с Фиахрой-Фареллом на рыбацкой лодке, которая увозила их вместе с похищенной девушкой из страны. Макнейр, как гласит история, не хотел оказаться на расстоянии одной любовной размолвки от тюрьмы, и перспектива потерять все деньги его отнюдь не радовала.

— О! Кажется, он не отличался романтичностью.

— Видимо, нет. И вот, после эпичного боя на кулаках Ящер Макнейр упал в Северную Атлантику.

— Все просрал, значит. Люблю хорошие концовки.

— Он утонул, и молодые отправились в закат, чтобы начать новую совместную жизнь в Америке, Канаде, Австралии или Карлоу. И никто не видел их уже много лет.

— И не было у них проблем с деньгами, потому что…

— Они заботились друг о друге.

Пол изобразил рвоту. Бриджит сделала вид, что не заметила.

— Значит, человек, которого считали мертвым, был жив… а теперь он снова мертв. Но зачем из-за этого убивать меня?

Бриджит не хотела касаться этой темы. Вначале требовалось точно выяснить, насколько иррациональна паранойя Пола.

— Как думаешь, кто пытается тебя убить?

— Понятия не имею, кто и почему. Просто мне позвонили и посоветовали бежать.

— Очень благородно с их стороны.

— Звонил не тот, кто меня преследует. Предупредил человек, которого я знаю лично. Он должен мне услугу.

— А Макнейр что-нибудь говорил тебе перед тем, как он…

— …на меня напал? Да нет. В основном нес всякую околесицу. Решил, что я сын его старого друга. Говорил, что у него есть дочь, которую он не видел целую вечность. Наверное, подумал, что я собираюсь ей навредить. Честно говоря, мне показалось, что у него полностью отъехала кукуха, и все, что он говорит, — бред.

— А он упоминал какие-нибудь географические названия или что-нибудь в этом роде? Например, куда могли скрыться юные влюбленные?

— Ничего я… — Пол ломал голову, пытаясь восстановить в памяти разговор с умирающим стариком. — Он говорил, что знает моего отца и дядю — только и всего. Ничего такого, за что стоило бы убивать.

— А вдруг это… — Бриджит замялась, не зная, как правильно сформулировать мысль. — Вдруг тебя кто-то разыграл? Например, тот полицейский, который ждал тебя утром возле дома?

— Нет, это не в стиле Банни. Он не любит розыгрыши.

— А он вообще кто?

Пол невесело усмехнулся.

— Поверь, это слишком долгая история. У нас нет на нее времени.

— Ну ладно, хорошо…

Последовала неловкая пауза. Оба посмотрели вдаль, не зная, что еще добавить.

Бриджит ощутила в кармане завибрировавший телефон. Она игнорировала его уже полчаса, но теперь, по крайней мере, появился повод заполнить тягостный пробел. Высветившийся номер был тем же самым, который она видела на мобильнике в течение последнего часа, — принадлежавшим детективу-инспектору Стюарту.

— Алло?

— Мисс Конрой, где вы?

— Я?.. Хожу по магазинам.

— Вы получили мои сообщения?

— Простите, я была…

— Немедленно вернитесь ко мне в контору.

— Ладно, хорошо, я заскочу чуть позже.

— Прямо сейчас, мисс Конрой!

— А в чем дело?

— Кое-что… произошло.

— В смысле произошло?

В телефоне повисла пауза. Бриджит посмотрела на Пола.

— Ну хорошо, если это заставит вас отнестись к делу серьезнее. Несколько часов назад убили дочь Макнейра, а еще мы обнаружили бомбу под машиной вашего друга мистера Малкроуна. Я пока не знаю, что происходит, но ваша безопасность — наш главный приоритет. Пожалуйста, не тяните.

— Уже еду.

Бриджит отключила связь и уставилась на телефон, пытаясь осмыслить услышанное. Пол смотрел на нее с тревогой.

— Что случилось? — спросил он.

— Ну… хорошая новость в том, что ты не параноик.

Глава восемнадцатая

Тирион 4.12.AX4 — защищенное серверное программное обеспечение.

Инициализация конфиденциального однорангового соединения.

Пожалуйста, подождите…

Соединение установлено.

RoyTheBoy07: Пожалуйста, дайте обновленные данные.

CerburusAX: Объект номер один успешно удален.

RoyTheBoy07: И?

CerburusAX: Возникли проблемы с объектом номер два. Не найден на локации, плюс резервное архивирование сорвалось.

RoyTheBoy07: Под словом «архивирование» ты имеешь в виду охуенную бомбу, которую вы подложили под его машину?

CerburusAX: Это не наши методы, но вы дали нам слишком мало времени.

RoyTheBoy07: Из-за вашей некомпетентности вы привлекли внимание половины полиции Дублина!

CerburusAX: Я говорил — слишком короткий срок. Но мы сделали половину работы.

RoyTheBoy07: Застрелили домохозяйку, какие молодцы!

CerburusAX: Вы дали неверную информацию.

RoyTheBoy07: Нам не нужны оправдания, нам нужны результаты.

CerburusAX: Я хочу доказательства, что с племянницей все в порядке.

RoyTheBoy07: А я хочу, чтобы вы сделали работу.

CerburusAX: Нет доказательств — нет работы.

RoyTheBoy07: Отлично, значит, твоя племянница мертва.

CerburusAX: Не угрожай нам.

RoyTheBoy07: А вы не угрожайте мне. Работайте над поиском объекта. Мы, со своей стороны, также попытаемся установить его местонахождение.

CerburusAX: Дайте доказательства, что она жива.

RoyTheBoy07: Мне сказали, что она все время просит «тату». Что это значит?

CerburusAX: Это значит «папа», гнида.

RoyTheBoy07: Мне плевать на твои оскорбления, Драко. Ты — убийца, займись своим делом.

Глава девятнадцатая

— Не пропускайте никого за барьер!

Детектив Уилсон повысил голос, чтобы полицейские в форме, стоявшие возле заграждения, могли хорошо его расслышать. В такой стрессовой ситуации важно, чтобы люди понимали, кто здесь главный, тем более что это был он. По крайней мере до возвращения Стюарта. В настоящее время старый хрыч опрашивал жителей Ричмонд-Гарденс, пытаясь получить описание человека, подложившего бомбу. Двое патрульных полицейских посмотрели на Уилсона, затем быстро переглянулись и вернулись к людям, топтавшимся за барьером.

Толпа собралась довольно приличная. С двух улиц Ричмонд-Гарденс были эвакуированы все дома, и большинство их жителей стояли теперь вокруг, ожидая увидеть что-нибудь захватывающее. Другие непрерывно присоединялись к ним с того момента, как появилось ограждение. Болваны ничего не любят так, как бесплатные развлечения. Полиция была вынуждена перекрыть часть Северной круговой дороги на юге и Саммерхилл-Парад на востоке — две основные транспортные артерии, ведущие из города. Уилсон слышал гудки и рев машин вдалеке. Водители злились на то, что сделало пятничный вечерний затор хуже обычного. Предприимчивый торговец мороженым поставил свой фургон чуть дальше по дороге и активно с него торговал. Время года было, мягко говоря, неподходящим, но, судя по собравшейся длинной очереди, удачное расположение торговой точки переломило сезонные тенденции. Сквозь шум толпы и уличного движения до Уилсона долетали обрывки разговоров:

— Это Боно?

— В каком смысле?

— Это кто-то знаменитый, да? Хоть бы не какой-нибудь поганый политик, разве что Клинтоны или типа того.

— Это бомба.

— Какая на хрен бомба? Кто тут станет закладывать бомбу? Даже если она рванет, никто ничего не заметит.

— Да говорю тебе, тут бомба! Стал бы я, по-твоему, эвакуироваться из квартиры из-за неразорвавшегося Боно?

— Наверное, это мусульмане.

— Какие мусульмане?

— Террористические. Из какой-нибудь ИГИЛ[46].

— ИГИЛ? Что за чушь! Это наверняка протестанты.

— А протестантам зачем? Перемирие действует уже давным-давно.

— Кроме того, протестуны не умеют делать бомбы — это все знают.

Самая серьезная опасность прорыва оцепления исходила от фотографов. Из-за расположения ограждения они не могли совместить в одном кадре ребят-саперов и стадион «Кроук Парк», и это их ужасно расстраивало. Армейский саперный отряд прибыл около двадцати минут назад, с передвижной телестудией RTÉ[47] на хвосте. Уилсон втайне надеялся, что внутри окажется та самая рыженькая, которая ведет на канале новости. Ему очень нравилась ее задница. Кажется, девушку звали Шивон О’Синард, но Гарет называл ее «Шивон О’Секси». Гарет — его сосед по квартире с университетских времен. Несмотря на то что он был отличным парнем, Уилсону пришло в голову, что пора уже начинать жить одному. Невозможно было и думать о том, чтобы привести Шивон в квартиру, которую он делил вместе с Гаром и неприятным запахом его ног.

В идеальном мире Уилсон сделал бы заявление по ситуации — одновременно жесткое и исчерпывающее. Женщины сходят с ума от таких вещей. Оставалось только надеяться, что и Стюарт останется в стороне, но шансы на это были невелики. Кто не мечтает оказаться в телевизоре? Старый хрыч наверняка захочет покрасоваться перед женой. К счастью, с прессой не общались саперы, уж с ними Уилсон точно не смог бы конкурировать. «Я обезвреживаю бомбы» — эти три слова наверняка заставляют трусики слетать… Вот же козлы везучие!

От мыслей Уилсона отвлек настойчивый громкий голос:

— Эй, ты. Гард!

Обернувшись, Уилсон увидел крупного мужчину лет сорока с редеющими волосами и выпирающим животом, который навис над полицейским ограждением. Его живот был настолько велик, что формально это можно было считать нарушением оцепления. На мужчине была фанатская футболка на два размера меньше, вышедшая из моды пару лет назад. Он ткнул пухлым пальцем в сторону Уилсона.

— Да, ты. Подойди сюда.

— В чем дело, сэр?

— Это муслимы или протестуны?

— «Гарда Шихана» не может комментировать текущую ситуацию в интересах безопасности.

— Значит, не знаешь, сынок?

Краем глаза Уилсон заметил ухмылку одного из полицейских в форме.

— На данный момент мы не даем комментариев.

Толстяк оглянулся на окружавшую его толпу и повысил голос:

— Да он не в курсе!

— Нам нельзя разглашать…

— Да-да, я так и понял. Подожду, пока не подойдет кто-нибудь из взрослых.

— Мы пока не можем…

Крупный мужчина вдруг перебил его, заговорив противно высоким сюсюкающим голосом:

— Мы, Гярда Сихана, пока не мозем найти свою зёпу, хотя сюпаем обеими руками, поэтому мы запъясили дёполнительные силы. Позялюста, оставайтесь на связи, ваш звонёк осень вазен для нась.

Несколько человек в толпе расхохотались. Уилсон натянуто улыбнулся, попытавшись сделать вид человека, понимающего юмор, затем обратился к патрульному полицейскому слева:

— Схожу посмотрю, как там дела у саперов. Зови, если понадоблюсь.

Патрульный сделал идеальный поворот на месте и резко отсалютовал, щелкнув каблуками.

— Да, сэр!

Уилсон пошел к саперам, доставая на ходу телефон и притворяясь, будто взрывы смеха его не волнуют.

Три армейских фургона почти полностью перекрыли вид на Ричмонд-Гарденс. Метрах в шести от них стоял черный «Форд-Мондео» без опознавательных знаков, на котором сюда приехали Стюарт и Уилсон. Это было отличное место, прямо в поле зрения телекамер, которые, как он заметил, уже расставили. Господи, неужели он видит Шивон, глубоко увлеченную беседой с каким-то высоким парнем в светоотражающем жилете? Почему ее рыжие волосы так ярко блестят в этот хмурый день? На нее словно светит солнце! Шивон оказалась меньше, чем он предполагал, и это хорошо. Рост самого Уилсона составлял сто семьдесят три сантиметра, и ему не нравилось, когда женщины на каблуках над ним возвышались. Надо написать Гарету, чтобы он включил новости на «Скай Плюс». В идеале Уилсон хотел бы, чтобы его запечатлели во время ответственного совещания с саперами, но главный военный очень ясно дал понять, что участие Уилсона не требуется. Этот эгоистичный хер явно добивался славы лично для себя. Как это непрофессионально!

Уилсон взглянул в сторону саперов. Казалось, они только и делали, что болтали. Но разве подобная работа не требует предельной сосредоточенности, если только вы не хотите, чтобы вас привезли домой в картонном ведерке из KFC?

Внезапно Уилсон остановился и судорожно вдохнул. Возле их со Стюартом машины, небрежно привалившись к ней, стоял крупный мужчина в черном костюме и плохо сидящей дубленке. Мужчина спокойно облизывал рожок с мороженым, наблюдая за работой саперов.

А ведь здесь должно быть строгое оцепление! Сейчас кто-то точно отхватит по заднице! Уилсон решительно двинулся вперед.

Подойдя поближе, он обратил внимание, что мороженое — «99»[48]. Мужчина поместил шоколадную палочку в самый центр и теперь облизывал ее со всех сторон, как собака, объедающая колбасу вокруг таблетки.

— Сюда заходить нельзя. Кто вы такой?

Медленно повернув голову, мужчина окинул Уилсона насмешливым взглядом — примерно так, как смотрит женщина в баре в тот момент, когда решает, позволить вам угостить ее выпивкой или нет. Затем мужчина отвернулся и продолжил наслаждаться представлением. Нестерпимо долго полизав мороженое, он ответил с сильным коркским акцентом:

— А ты еще что за хрен?

Уилсон вынул портмоне из внутреннего кармана пальто и распахнул его одним коротким движением, которое он, признаться, долго тренировал.

— Детектив Уилсон, Национальное бюро уголовных расследований.

Мужчина не оторвал взгляда от въезда в Ричмонд-Гарденс.

— Ну, тогда я одноглазый сын косоглазой Сьюзи.

Уилсон захлопнул портмоне. Он понятия не имел, на что намекает мужчина, но уже начал по-настоящему кипятиться.

— Кто вы такой? — повторил Уилсон.

— Детектив-сержант Банни Макгэрри, Саммерхилл. Я бы пожал тебе руку, но…

Он указал на мороженое, не оставив никаких сомнений относительно места Уилсона в его иерархии ценностей.

Мужчина, назвавшийся Банни Макгэрри, повернул рожок с мороженым ровно на девяносто градусов и продолжил методичное облизывание.

— Я обязан взглянуть на документы.

— Можешь снова вынуть свое портмоне и посмотреть на него еще раз, если хочешь.

Уилсон почувствовал, как краснеют его щеки.

— Удостоверение личности. Быстро!

— А где волшебное слово?

— Что?

— Ты меня услышал. Мне не нравится твой тон.

— Это оцепленное место преступления. Даже если вы тот, за кого себя выдаете, вы не можете находиться здесь без разрешения. Или вы показываете документы, или я вас арестую, и тогда посмотрим, как вам понравится мой тон!

Макгэрри улыбнулся.

— Что ж, проверим, насколько велики яйца у новенького. Не стану скрывать, твое охеренное мужество меня немного возбудило.

— Хватит болтать глупости, — сказал Уилсон.

— Не могу не согласиться, — ответил Макгэрри.

Саперы обошли свои фургоны, словно к чему-то приготавливаясь.

— Как думаешь, у них есть роботы? — продолжил Банни. — Всегда мечтал увидеть их в действии.

Уилсон догадывался, что происходит. Последние пару недель он непрерывно терпел насмешки Стюарта. Настал следующий этап проверки новичка. Сейчас отступать нельзя.

Он встал перед мужчиной, назвавшимся Банни Макгэрри, и загородил ему весь обзор.

— Теперь я полностью завладел вашим вниманием?

Мужчина снова осторожно повернул рожок, затем произнес, не сводя глаз с мороженого:

— Сынок, поверь, мое полное внимание тебе совсем не нужно.

Банни поднял глаза, и они встретились взглядами… по крайней мере, Уилсон попытался это сделать. Мужчина сильно косил левым глазом, и было не очень понятно, в какой из них смотреть.

Банни подождал, пока Уилсон не сдастся, прежде чем продолжить:

— Я пришел поговорить с Джимми Стюартом. У меня есть личные причины интересоваться расследованием.

— Мне плевать, даже если это именно ваша машина вот-вот взорвется. Выйдите за оцепление.

— Делаю второе и последнее предупреждение относительно тона.

Словно действуя по собственной воле, рука Уилсона выхватила рожок из пальцев Банни и швырнула его на землю. Но прежде чем мороженое упало, левая рука Банни вцепилась Уилсону в яички железной хваткой. Уилсон попытался вырваться, ощутив нижней частью тела боль, но Макгэрри двигался значительно быстрее, чем можно было ожидать от человека его комплекции. Массивное тело развернулось одним плавным движением и приперло Уилсона к машине. Левое плечо Банни прижалось к плечу Уилсона, не давая ему упасть, а рот оказался всего в нескольких сантиметрах от его уха.

— Только пискни, как девочка, и я тебя точно превращу в одну из них.

Банни слегка поднял левую руку, заставив молодого человека привстать на цыпочки.