Синда Уильямс Чайма
Глава 1
– Это пустая трата времени, – заявил Хан, несмотря на то что лично сподвиг друга присоединиться к нему.
– Боже мой, – сказала она. – Но ведь это подарок. Никто ничего не должен платить. Я выгребла деньги из моей копилки, а Профессор все купил, вот разве мисс Браун об этом пронюхает и сживет меня со свету. Мы отдаем вам все это даром, в знак нашей любви.
Впервые я увидел Кладбище при свете дня. От его красоты захватывало дух. Сверкающие надгробные памятники рядами тянулись по долине и покрывали склоны близлежащих холмов. Аккуратно подстриженная, нигде не вытоптанная трава изумрудным ковром устилала землю. Величественные сосны, которые отделяли одну аллею могил от другой, тихо и заунывно шелестели.
– Подарок, Мадам, – промолвил Школьный Учитель с неожиданным пафосом и уронил в правый рукав слезу, подобную мельчайшей капле росы, спадающей с паутины, – Дар, отличающийся подобным Великолепием, – он сронил еще три слезы, – который, после всех этих Лун, Мадам, Ваша Честь, Мисс, Подарок, который…
Хан поднял с земли небольшой камень и швырнул его в источник. С глухим шлепком камушек приземлился в горячую жидкую грязь, булькнул и исчез.
– Прямо за душу берет, – проговорил капитан звездолета похоронной службы.
И бедняга зашелся плачем. Слишком много потрясений выпало на его долю в тот день.
– Давай попробуем кое-что еще.
Он постучал себя по груди, очевидно, показывая мне, где у него находится душа. У меня сложилось впечатление, что человек он не очень далекий.
Мария, умница, отвернулась и ушла, дав им возможность прийти в себя.
Танцующий с Огнем поднял голову и с любопытством уставился на друга.
– Сколько бы ты ни шатался по космосу, сколько бы планет ни перевидал, Мать-Земля тебя не отпускает, – продолжал он. – Ты всегда помнишь о ней. Но стоит лишь приземлиться здесь и выйти из корабля, как обнаруживаешь, что подзабылось-то, оказывается, куда как много. Мать-Земля слишком велика и прекрасна, чтобы ее можно было удержать в памяти целиком.
– Что ты имеешь в виду? – спросил горец, тряхнув головой: при этом его косички с вплетенными в них бусинами начали раскачиваться из стороны в сторону.
Глава VII
– Давай поохотимся! – предложил Хан и коснулся лука, который висел у него за спиной.
Корпус звездолета, разогревшийся при посадке, теперь, потрескивая, отдавал тепло. Экипаж, не дожидаясь, пока корабль остынет окончательно, приступил к разгрузке. Распахнулись черные бортовые люки; оттуда, позвякивая и лязгая цепями, высунулись стрелы кранов. От длинного приземистого здания, которое, судя по всему, исполняло роль этапного ангара, к звездолету устремились автомобили.
Мигрени мисс Браун растягивались иногда на три дня: один требовался на обзаведение мигренью, другой – на лечение, и третий – на то, чтобы оправиться от последствий лечения. Благодаря этому обстоятельству, наша героиня смогла посетить остров в третий раз.
Танцующий с Огнем нахмурился, задумавшись.
Капитана, похоже, все это нисколько не заботило. Он по-прежнему зачарованно разглядывал Кладбище. Вдруг он величаво повел рукой.
Это посещение совсем не походило на прежние.
– Какие просторы! – сказал он. – А ведь сейчас мы видим только крохотный его кусочек. Оно давно переросло Северную Америку.
Она едва пришвартовалась к лиственнице и увидела, что колючие ежевичные плети вновь перекрыли проделанный ею проход, как плети стали вдруг сами собой подниматься. В прошлый раз, после того, как она удалилась, проход пришлось перекрыть из страха перед другими человеческими существами, однако маленький Народ прикрепил к ежевичным плетями множество сплетенных из конского волоса веревок, за которые теперь рьяно ухватилась отборная команда техников. Через минуту перед Марией открылась широкая дорога.
– Мы можем отправиться на Выжженный Луг. Горные олени сейчас поднимаются с равнин. Птаха видела их там позавчера.
Она поклонилась техникам и пошла к храму, но, едва достигнув лужайки, остановилась, как вкопанная.
Он не сообщил мне ничего нового. Я прочитал гору книг о Земле, просмотрел и прослушал сотни кинопленок и магнитных лент. Я бредил Землей с детства. Наконец-то сбылась моя мечта, а этот придурок капитан вещает с таким видом, будто планета принадлежит ему одному. Хотя, быть может, тому есть основания: ведь он работает на Кладбище.
– Тогда чего же мы ждем? Пошли! – Хан не собирался долго размышлять.
На трех сторонах мощеной площадки храма в полном молчании стоял Народ лиллипутов. На канатиках конского волоса, натянутых между колоннами, трепетали гроздья красных, зеленых и желтых флажков. В центре развевалось знамя, в котором Мария признала государственный флаг Англии, даром что диагональные красные полоски на нем отсутствовали. Настоящий «Юнион Джек» был учрежден через много лет после того, как завершилась эпоха Хогарта, хотя Мария об этом не знала. Под стародавним флагом стоял небольшой оркестр – странноватый оркестр восемнадцатого столетия с флейтами, скрипками и барабанами. При появлении Марии толстый капельмейстер взволновался, взмахнул руками, и грянула музыка. Оркестр играл «Британских гренадеров»!
Нынешний месяц выдался голодным. Вяленой рыбы почти не осталось. Мать заготовила великое множество горшков с капустой и бобами, но и эти запасы тоже подходили к концу. Перспектива есть пустую похлебку не пугала Хана, но хотелось скрасить вкус варева хотя бы кусочком солонины. Да, мясо для их семьи сейчас точно не было бы лишним.
Мария стояла неподвижно, пока мелодию не проиграли дважды от начала и до конца, – конский волос смычков пиликал по струнам из мышиных жил, весело переливались под белыми пальцами камышовые флейты, и гром желудевых барабанов раскатами валил по площади. После того, как отзвучала последняя нота, Мария, вдохновленная воспоминанием о плененной ей лиллипутке, со всем искусством, на какое была способна, присела в реверансе. Она помнила, что реверанс исполняется медленно и если учесть, что этот был самым первым в ее жизни, получился он просто замечательно.
Друзья отправились на восток, прочь от дымящихся источников. Танцующий с Огнем задал настолько быстрый темп, что казалось, приятели будто парили над землей. Хан не отставал. Вскоре оба юноши мчались вдоль долины реки Дирн. Плохое настроение Хана постепенно таяло.
Подняв голову, Мария увидела картину, которую иначе, как чудесной, и назвать было нельзя. Все маленькие женщины также присели в реверансе, да так и остались! Каждый маленький мужчина выставил вперед левую ногу, правую согнул под прямым углом к левой и склонился перед Марией, или вернее, как говаривали в прежние дни, «сделал ей ножкой».
В такой день трудно было оставаться недовольным. Весна уже вовсю радовала глаз. Полевые цветы, плоды дикой капусты и майских яблонь наполняли ароматом окрестные луга. Хан наслаждался запахом теплой земли, сбросившей с себя зимнее одеяло. На склонах таял снег, и вешние воды наполняли реку Дирн. Оглушительно и волнующе звенели водопады, превращаясь на камнях в сверкающую, бушующую пену. Спустя некоторое время воздух совсем прогрелся: Хан снял куртку из оленьей кожи и закатал рукава рубахи до локтей.
Когда лиллипуты с тихим шелестом распрямились, капельмейстер описал палочкой несколько замысловатых парабол, грозно грянули барабаны, и оркестр, наигрывая «Остров честный, остров тесный», перестроился и расступился, обнаружив Главный Сюрприз, до поры до времени скрытый спинами оркестрантов.
Выжженный луг недавно пережил пожар. Повсюду торчали обугленные стволы сосен, вокруг которых раскинулся океан высокой травы и диких полевых цветов. Некоторые стволы валялись на земле, будто их играючи разбросали дети великанов. Кусты черники и ежевики, некогда укрытые тяжелой тенью деревьев, грелись в лучах солнца. Через несколько лет луг снова зарастет густым лесом. Землю уже покрывали молодые сосенки, высотой по колено.
Сюрприз же был вот каков: во-первых, не превосходящий величиною наперстка винный бочонок со сбитым верхним донышком, во-вторых, зажаренный целиком и помещенный на три зеленых лавровых листа бычок, в-третьих, шесть хлебов из травяного семени, размером с грецкий орех каждый, и в последних, одна из ее собственных шоколадок, сохраненная специально для этого случая, хотя лиллипуты с преогромным наслаждением съели бы сей раритет сами.
И прямо здесь дюжина горных оленей, склонив головы, щипали свежие весенние побеги. Животные прядали ушами, отгоняя насекомых, гладкие огненно-рыжие шкуры отчетливо выделялись на фоне зеленой луговой травы и темно-коричневых проплешин.
Они приглашали ее отобедать.
У Хана участился пульс. Танцующий с Огнем лучше управлялся с луком, ему хватало терпения обдумывать каждый выстрел. Но Алистер не видел причин, почему бы каждому из них не подстрелить по оленю. Вечно пустой желудок скрутило голодным спазмом при одной только мысли о свежем мясе.
Мария была очарована настолько, что не нашла никаких слов. Поэтому она отпустила еще один реверанс, поскромнее, царственно взошла по ступеням и опустилась на колени, дабы отведать предложенных яств.
Друзья обогнули луг и приблизились к стаду с наветренной стороны. Хан спрятался за валуном, достал лук и натянул тетиву, проверив ее мозолистым большим пальцем. Лук был новым, в племени изготовили его под рост юноши. Вообще все вещи в жизни Хана, сочетавшие в себе красоту и практичность, были созданы именно людьми племени.
Вино оказалось из бузины (вкуснее Профессорского), мяса бычок нагулял не меньше, чем молодая куропатка, свежевыпеченный хлеб был хорош необычайно. Пока Мария обедала, Народ в напряженном молчании стоял вокруг, не упуская ни малейшей подробности, но при этом твердо помня, что не следует ни произносить «Ооо», ни позволять себе Замечаний Личного Свойства относительно величины зубов и прочего.
Парень выпрямился, оттянул тетиву к уху, но внезапно замер и стал принюхиваться. Легкий ветерок принес отчетливый запах гари. Хан взглянул на горы и заметил тонкую струйку дыма, пересекающую склон. Одинокий Охотник вопросительно покосился на друга, но тот только пожал плечами. Земля была сырой, а весенняя листва сочной: весной гореть нечему.
Едва Мария покончила с едой и задумалась, прочитать ли ей благодарственную молитву или просто встать, как Школьный Учитель, назначенный присматривать за соблюдением всеми присутствующими положенных приличий, взмахом руки дал ей понять, что подыматься с колен пока еще рано. Несколько женщин проталкивались через толпу с какой-то тяжелой ношей, внешне похожей на свернутый корабельный парус. Как мы сейчас увидим, это он самый и был. Мария осталась на прежнем месте и сверток положили к ее ногам. Дюжина торопливых рук развернула его.
Олени на лугу также почуяли запах гари. Они вскинули головы, зафыркали и принялись нервно притоптывать копытами, зрачки выпуклых карих глаз резко сузились.
Сверток оказался носовым платком.
Хан снова посмотрел на гору. Теперь он различил оранжевые, фиолетовые и зеленые всполохи и ощутил, что ветер усилился и стал чересчур горячим. До юноши долетел едкий запах дыма.
Народ постарался выбрать ей в подарок что-нибудь покрепче, – точь в точь как Профессор норовил выбрать для Народа подарки поменьше, – этот платок был не таким тонким, как обычные, льняные платки. Ткань его более походила на плотную марлю. Но самое замечательное – по краешку платка шли девизы, вышитые крестиком, тончайшей зеленой и желтой шерстяной нитью.
«Фиолетовый и зеленый? – удивился Хан. – Какие растения могут гореть таким пламенем?»
Девизы гласили:
Сперва олени растерянно суетились на месте, будто решая, куда им податься. Затем все как один развернулись и понеслись прямо на парней.
Скромный Подарок Нашей Женщине-Горе +
От Граждан Города Лиллипутов В Изгнании
Хан прицелился, но выпустил стрелу, когда стадо уже мчалось мимо. Промах! Танцующему с Огнем тоже не повезло. Хан бросился в погоню за добычей, перепрыгивая через поваленные стволы деревьев. Перед глазами мелькнули белые пятна хвостов, но спустя миг олени скрылись среди сосен. Хан мысленно выругался и разочарованно побрел обратно к другу: тот наблюдал, как яркие огненные всполохи набирали скорость, оставляя после себя обугленную почерневшую долину.
+ С Пожеланиями Долгого Здравия и
– В чем дело? – покачал головой горец. – В это время года не бывает пожаров.
Благополучия + Боже, Храни Короля +
Пока друзья стояли и смотрели на огонь, пожар разгорался: языки пламени молниеносно перепрыгивали от оврага к оврагу. Ветер гнал вниз по склону сверкающие угли. Алистера обдало жаром. На волосы и одежду посыпались искры и пепел. Друзьям угрожала нешуточная опасность.
Они, должно быть, трудились всю ночь напролет, чтобы поспеть его вышить.
– Скорее! Бежим отсюда! – крикнул Хан.
Мария обнаружила, что ее одолевает слабость, не так давно постигшая Школьного Учителя. Она сказала:
И они оба кинулись наутек вдоль горного уступа. Под ногами чавкали мокрые листья и глина. Друзья надеялись не поскользнуться, ведь падение могло обернуться для них катастрофой. Приятелям удалось укрыться за скалистым выступом, прорезавшим скудный растительный покров горы. Кролики, лисы и мелкие зверьки в панике пытались спастись от пожара и разбегались прочь. В воздухе что-то трещало, шипело и свистело. Огонь распространялся с огромной скоростью и неумолимо поглощал все на своем пути.
– Ах, какой прелестный платочек! Это чтобы сморкаться?
И не откладывая дела в долгий ящик, ибо боялась, что лиллипуты заметят в ее глазах нечто, похожее на слезы, Мария сунула нос в платок и высморкалась.
Через несколько мгновений вдалеке появилось трое всадников. Они быстро приближались: словно пастухи, ведущие отару овец, они двигались за линией огня. Хан зачарованно наблюдал за ними: парни выглядели его ровесниками. Их утепленные плащи из шелка ниспадали, касаясь стремян, на длинных гербовых накидках красовались вышитые эмблемы. Управляли незнакомцы не низкими косматыми горными пони, а породистыми скакунами. Седла и поводья лошадей украшали серебряные орнаменты. Кони с достоинством переставляли длинные стройные ноги и грациозно выгибали мощные мускулистые шеи.
Успех она имела необычайный. Все до единого разразились уважительными рукоплесканиями, – они сроду не слышали подобных трубных раскатов, – а какой-то мальчишка, ударившийся было в рев, получил подзатыльник, и поделом.
Хан хорошо разбирался в лошадях, поэтому сразу отметил, что обычному человеку пришлось бы копить деньги в течение года, дабы позволить себе такого скакуна, а ему самому и вовсе – всю жизнь.
Он ничуть не преувеличивал, говоря о крохотном кусочке. Ряды памятников, бархатное покрывало травы, величественные сосны – подобная картина являлась, пожалуй, неотъемлемой частью пейзажа как в Северной Америке, так и на древнем острове Британия, на европейском континенте, в северной Африке и в Китае.
– Последний Девиз, – пояснил Школьный Учитель, – сохранился в наших Архивах со Дней Капитана Джона Бидля. Это Капитан обучил наших Прародителей произносить его, дабы позабавить ваших, Мадам, Соотечественников, каковое Обстоятельство и позволило нам проникнуться Надеждой, что Девиз сей придется вам по Душе.
Наездники держались непринужденно и слегка высокомерно. Они бесстрастно взирали на окрестности. Танцующий с Огнем оцепенел: смуглое лицо горца окаменело, а лазурные глаза затуманились.
– Как вы милы, – сказала Мария, вытирая один глаз, – как это мило с вашей стороны, заботиться о том, что придется мне по душе, а что не придется.
– Заклинатели, – прошептал он. Так называли чародеев в его племени. – Я должен был догадаться…
– И каждый его дюйм, – не унимался капитан, – так же тих, покоен, торжествен и содержится в таком же порядке, что и уголок, который мы видим перед собой.
– И конечно, – прибавила она, высморкавшись вторично, – король тоже был бы в восторге.
Душу Хана пронзил благоговейный трепет, смешанный с ужасом. Он никогда еще не видел заклинателей так близко. Чародеи не общались с такими, как Алистер. Они обитали в роскошных дворцах неподалеку от замка Феллсмарча и наведывались в гости к самой королеве. Многие из них служили послами в иных государствах – и так было заведено не случайно. Слухи об их колдовских способностях сдерживали иноземных захватчиков.
– А остальное? – спросил я.
Самым могущественным из них был верховный чародей, советник королевы Фелла, который защищал ее с помощью магических чар.
Капитан обернулся ко мне.
– Держись подальше от чародеев, – всегда поучала мать Хана. – Тебе лучше не попадаться им на глаза. Подойдешь к ним – и они сожгут тебя заживо. Либо превратят во что-нибудь мерзкое и безобразное. Простой люд для них – как грязь под ногами.
По окончании этой чувствительной сцены Школьный Учитель сообщил Марии, что на него возложены обязанности ее гида. Ему предстоит показать ей все, что она захочет увидеть, и дать любые объяснения, каких она только потребует, и он надеется, что их Домоустройство при всей его Простоте, сумеет пробудить в Марии некоторый Интерес. Мария ответила, что не пожалеет Сил, дабы показать себя достойной их Доверия и Уважения, – Господи, подумала она, и я перешла на заглавные буквы, – и повторила, обращаясь к толпе, что будет хранить их тайну. Лиллипуты, услышав это обещание из ее собственных уст, воззрились на нее с надеждой, но и с некоторым томлением, – они еще слишком мало знали Марию, чтобы питать уверенность, что она выполнит данное ею обязательство. Им только и оставалось, что надеяться на лучшее. Сказать по правде, больше всего лиллипутов тронул отпущенный Марией реверанс. При всей их малости, им нравилось уважительное к ним отношение – даже со стороны Горы, – и вежливость новой великанши произвела на них самое благоприятное впечатление.
– Что остальное? – раздраженно бросил он.
Как и все запретное, мир чародеев манил Хана. Но шанса нарушить строгий материнский запрет у него пока не было.
– Остальная территория планеты. Как с ней? Насколько мне известно, Кладбище владеет не всей Землей.
Заклинателям не позволялось заходить на территорию Призрачных гор, за исключением дома с видом на Долину на горе Серая Дама. А на Тряпичном рынке – злачном районе Феллсмарча, где жил Хан, – они и сами не рискнули бы показаться. Если магу требовалось купить что-то на рынке, он посылал туда слугу.
Первым делом ей показали национальные сокровища. Сокровища эти были просты и немногочисленны, а хранились они в самой верхней комнате храма, под куполом. (Единственное, о чем сожалела Мария, размышляя над чудесами острова, так это о невозможности увидеть своими глазами помещения, в которых обитает Народ. Лиллипуты не выстроили себе города, опасаясь, что его обнаружат, так что им приходилось тесниться в выдолбленной изнутри скорлупке храма. Впоследствии Школьный Учитель сказал Марии, что, не увидев их обиталища, она не многое потеряла: по его словам, там все было, как в любом наемном жилище – холодно, темно и сквозняк на сквозняке, – но ничего лучшего они из соображений безопасности позволить себе не могли. Лиллипуты выдолбили все три ступеньки храма, получив подобие приземистого трехэтажного дома, а внутри колонн соорудили лестницы, по двести сорок ступенек в каждой. В куполе также были устроены помещения, и еще одна лестница (восемьдесят ступенек) вела на самую его вершину, к крошечной площадке, на которой стоял дозорный. Свет во все эти комнаты и на лестницы поступал лишь сквозь маленькие вентиляционные отверстия, образовавшиеся между камнями и в штукатурке купола; самая нижняя ступенька была целиком отведена под хлевы, житницы, амбары и общую кухню. Готовили лиллипуты на древесном угле, он же, сгорая в маленьких жаровнях, обогревал и жилые комнаты, так что дыма, способного их выдать, не было. Уголь они добывали, пережигая ветки лавра – на материке, в той части поместья, которую Мария знала под именем Дикого Парка. Единственное их парадное помещение располагалось выше всех остальных, прямо под площадкой дозорного. Это был круглый зал, в котором происходили заседания Парламента и балы, – даром, что пол там несколько покривился. В этом же зале хранились и национальные сокровища.)
– Помнится, – заметил капитан ядовито, – вы меня об этом уже спрашивали. И что вам неймется? Поймите, кроме Кладбища, тут нет ничего, заслуживающего внимания.
Таким образом, три народа Фелла – маги Северных островов, жители Долины и горцы – смогли установить пусть и шаткий, но мир.
Когда всадники приблизились к укрытию, Хан смог рассмотреть их внимательнее. У возглавлявшего процессию заклинателя были прямые черные волосы до плеч, зачесанные со лба назад. На длинных пальцах сверкали драгоценные перстни, а на шее поблескивал медальон с замысловатым узором на широкой витой цепи. Без сомнений, это был мощный магический амулет. Накидку юноши украшали вытканные серебром изображения соколов, изготовившихся к атаке. Когти птиц хищно сияли в солнечных лучах.
Так оно, в общем-то, и было. Во всех современных, то есть менее чем тысячелетней давности, книгах о свободной от захоронений территории едва упоминалось. Земля была Кладбищем, если не считать немногих мест, которые представляли интерес с точки зрения истории или культуры. Эти места широко рекламировались, для их посещения организовывались специальные паломничества. Однако у тех, кто побывал там, неизбежно возникало впечатление, что существуют они лишь до поры до времени – пока Кладбищу не надоест ломать комедию. Так вот, по книгам выходило, что, помимо тех мест, Земля представляет собой всего лишь площадку для захоронений, на которой так давно ничего не строилось, что всякая память о былых днях успела улетучиться.
Шестеро носильщиков стащили их вниз одно за другим и, словно помощники аукционщика, разложили перед Марией. Драгоценнейшим из сокровищ был писанный в полный рост портрет императора Блефуску, упоминаемый в «Путешествиях Гулливера». Она увидела также сундук с двумястами спругами золотом. Мария с удовольствием получила бы один в собственное владение, но просить об этом не хотелось, и потому она очень обрадовалась, когда при следующем ее визите лиллипуты сами подарили ей монетку. Наконец, у них имелась еще (чем и завершается скромный перечень) коллекция подлинных одежд, которые облекали пленников капитана Джона Бидля, когда он разъезжал с ними по Англии, выставляя их напоказ. Одежды были истерты до нитки, но моль их не поела, – как и твоих платьев, верно, не поели бы совы, – состояли же они из нескольких синего шелка кафтанов с галунами, белых панталон, белых чулок, туфель с пряжками, треуголок и дамских платьев. Большая часть используемых оркестрантами музыкальных инструментов тоже принадлежала к числу национальных сокровищ. Их изготовили, по приказу капитана Бидля, – он заставлял своих пленников играть на них, потешая чернь.
«Серебряные соколы, – подумал Хан. – Наверняка это родовой герб семьи».
Капитан, по-видимому, не собирался сменить гнев на милость.
– Мы выгрузим ваши вещи и переправим их в ангар, – сказал он. – Там вы без труда их найдете. Я прикажу ребятам быть повнимательнее и не перепутать с гробами ваши ящики.
Двое других заклинателей были рыжеволосыми, с одинаковыми широкими приплюснутыми носами, в накидках с вышитыми изображениями разъяренных горных пум. Хан предположил, что они – родные либо двоюродные братья. Они держались чуть поодаль от черноволосого мага и, казалось, подчинялись ему. Алистер заметил, что у этих двоих амулетов не было.
После показа сокровищ, Школьный Учитель рассказал Марии об истории Народа, начиная со времен Гулливера. Окружающие учтиво внимали повествованию, – они с удовольствием слушали рассказы из собственной истории, сколь бы часто те не звучали.
– Вы очень добры, – отозвался я. Он утомил меня до последней степени.
Уже на третий день полета я не чаял, как от него избавиться. Я, как мог, избегал его без особого, впрочем, успеха, ибо, летя пассажиром на корабле похоронной службы, я тем самым становился на время перелета гостем капитана. Надо сказать, эта привилегия обошлась мне недешево.
Хан предпочел бы оставаться незамеченным и не показываться заклинателям на глаза, однако у Танцующего с Огнем имелись иные соображения на этот счет. Он выпрыгнул из укрытия и метнулся прямо под ноги лошадям. Кони не на шутку перепугались, и всадникам с трудом удалось удержаться в седлах.
– Ученый ваших Дарований, Мадам, – сказал Школьный Учитель, – тот, кто помимо Овладения Началами нашего родного Языка, имел Случай ознакомиться с Анналами нашего Народа, ведает, что около трех Тысяч Лун тому назад Империю Лиллипутов посетил Человек-Гора. Таковое Событие имело Место в Период Враждебности между Империей и сопредельной Державой Блефуску, от каковых двух Наций, вследствие Смешения оных, и произошел наш Народ.
– Надеюсь, – в его голосе все еще слышались раздраженные нотки, – ваш груз не содержит ничего запрещенного к ввозу.
– Меня зовут Танцующий с Огнем! – громко представился на общем языке горец. – Я из поселения Марисских Сосен.
В Ходе последующих своих Путешествий да собственно, и до самого своего смертного Часа Человек-Гора, Мадам, навряд ли подозревал, какие Бедствия принес его Визит нашим Предкам! Ибо не раньше, чем он покинул соседний Остров на своем величественном Судне, по Счастью обнаруженном им, если вы помните, в поврежденном Состоянии и плавающим кверху Дном, как Императору Лиллипутии благоугодно было объявить Войну Брату своему, Монарху Блефуску, ибо Император усмотрел явственную Враждебность в том, что Блефуску дозволило Человеку-Горе бежать из обеих Держав вопреки Настояниям особого Посланца Лиллипутии, каковому Острову сказанный Гора принадлежал яко Подданный, Нардак и ведомый Изменник.
– А я и не подозревал, что фирма «Мать-Земля, Инк.» опасается крамолы.
Он максимально сократил ритуал приветствия, опустив все формальности.
Кампания, Мадам, последовавшая за Объявлением Войны, разбередила Озлобление, вызванное Ересью Тупоконечников, – Причиной Раскола, Мадам, каковую мы, счастлив сказать, устранили, приняв Решение разбивать все Яйца, какие нам удается добыть, посередине, – и поскольку ни единая из враждующих Схизм не просила и не давала Пощады, Война ознаменовалась Жестокостями и Бесчеловечностью, беспримерными доселе в Преданиях нашего Народа.
– Вы напросились ко мне в пассажиры, и я взял вас потому, что вы показались мне благородным человеком.
– Жители моего поселения желают знать, кто вы такие и что делают чародеи на Ханалее. Вам запрещено тут появляться по Соглашению.
– О благородстве у нас не было и речи, – напомнил я ему. – Разговор шел только о деньгах.
Танцующий с Огнем держался гордо и уверенно. Его руки упирались в бедра. Тем не менее он неожиданно показался Хану совсем незначительным на фоне трех всадников.
Посевы были выжжены, Скот угнан или же вырезан, Города множество раз подверглись Осадам, причинявшим Населению их Муки Голода, и Императоры обеих Держав взаимно пали от Рук Друг Друга в Единоборстве под Стенами Мендендо. Анархия, вследствие этого воцарившаяся среди Вождей враждующих Партий, искавших каждый захватить Бразды Правления в собственные Руки, еще пуще уменьшила Надежды на Примирение; и вот на эту-то Цивилизацию, уже потрясенную в ее Основаниях, Мадам, и обрушился по Прошествии семнадцати Лун, из коих каждая была посвящена Разрушению и Разбою, Капитан Джон Бидль.
Быть может, подумалось мне, не стоило упоминать о свободных пространствах Земли. Мы с капитаном не раз касались этой темы, и, как я мог заметить, он всегда реагировал на нее весьма болезненно. Мне следовало бы получше помнить прочитанное и держать рот на замке. Однако я не в силах был смириться с мыслью, что старушка Земля за десять тысяч лет превратилась в совершенно безликую планету. Во мне жила уверенность, что, если поискать, можно обнаружить старые шрамы и извлечь из-под пыли веков запечатленную в камне летопись былых времен.
«Почему он так себя ведет?» – недоумевал Алистер. Сомнения одолевали юношу, в конце концов, он вышел из-за камня и встал рядом с другом. Хана тоже возмутило то, что заклинатели незаконно проникли на территорию их охотничьих угодий, но он был достаточно здравомыслящим, чтобы не выступать против могущественных чародеев.
Капитан повернулся, чтобы уйти, но я остановил его вопросом:
Черноволосый бросил надменный взгляд на Танцующего с Огнем и вздрогнул от удивления. Темные глаза широко распахнулись, но заклинатель быстро взял себя в руки и окатил горца надменным презрительным взором.
– Тот человек, к которому я должен обратиться, управляющий. Где я могу с ним встретиться?
Ибо таково был второе Последствие Посещения нас Человеком-Горой, Имя коему, как то открылось по Прошествии Времени, было Кулливер или Галлибан. Он, Мадам, Ваша Честь, Мисс, в отличие от Вашей Чести, не приложил никаких Усилий к тому, чтобы скрыть наше Местообретение от Мира более крупных Существ. Он проявил Неосмотрительность, поведав все, что знал о нашем Домоустройстве, Морякам, кои доставили его на Родину. Он подарил Чету наших Скотов Капитану Корабля, сказанному Джону Бидлю, и последний, уяснив себе чрезвычайную Ценность их Руна, чем обязаны они особливой Мягкости покрывающей их Шерсти, возвратился в Лиллипутию за новым Грузом и без особых Хлопот отыскал наш Остров, восходя по Долготе.
«Неужели он знает Танцующего с Огнем?» – Хан посмотрел на чародея, а затем на горца. Странно, но вроде бы Танцующий с заклинателем знаком не был.
– Его зовут Максуэлл Питер Белл, – бросил капитан. – Вы найдете его вон там, в административном корпусе.
Несмотря на то что Хан ростом был выше друга, чародей игнорировал его. Взгляд заклинателя перетек через голову парня, как ручей через камни, и вновь устремился на горца. Хан уставился на свои испачканные штаны из оленьей кожи и рубаху, купленную на Тряпичном рынке. Роскошные наряды незнакомцев пробудили в нем зависть. Он ощущал себя невидимым. Никчемным.
Он показал на высокое серебристое здание в дальнем конце космодрома, к которому бежала дорога.
Согласно нашим Анналам, Мадам, Капитан Бидль был Мореплавателем своей Эпохи и своей Страны, не лучшим и не худшим, чем иные Люди его Звания. Для него, Мадам, и я должен просить о Соизволении с искренней Признательностью прибавить, что мы до сей Поры не имели Случая заметить в Вашей Милости и Следа подобного Расположения, – для него наш сокрушенный и обезумевший от Горя Народ являл собою Сообщество Существ, лишенных человеческих Прав, как равно и не подлежащих Защите со Стороны Законов, кои управляют Жизнью Наций. Наши Стада представлялись ему лишь Поживой, самые наши Персоны – Предметом Любостяжательства, ибо он вознамерился показывать нас в своей родной Стране, аки балаганных Шутов и Марионеток.
А Танцующий совершенно не боялся заклинателей.
Прикинув на глаз расстояние, я решил, что путь мне предстоит неблизкий. Никаких средств передвижения видно не было, если не считать выстроившихся в ряд у грузового люка корабля автомобилей-катафалков. Ну и ладно, прогуляемся по свежему воздуху.
– Я попросил вас представиться! – произнес он и указал на уже удаляющееся пламя. – Сдается мне, что этот огонь магического происхождения.
– В соседнем здании, – продолжал капитан, – располагается гостиница, где останавливаются те, кто совершает паломничество. Возможно, вам повезет получить там номер.
Мадам, Ваша Честь, Мисс, те из нас, кто еще оставался способен бежать, бежал от Пиратов, сошедших с его чудовищного Судна. Мы укрылись в Лесах и Скалах, увы, слишком поздно оставив межеусобный, братоубийственный Раздор. Немногие еще уцелевшие Скоты в Ужасе разбрелись по Стране, и одни сыскали свою Погибель в Море, другие же попались в Руки все тех же бесчестных Моряков, радостно сгонявших наш Скот в Загоны, инако рекомые Коррали, изготовленные из снятых с их Корабля винных Бочонков. Столичный Город Мендендо подвергся последнему Разграблению, предпринятому ради Поимки Рабов, но таково было отчаянное Положение Народа нашего – еще и до Появления Бидля, – что живыми сыскать удалось всего только тринадцать Несчастных, искавших в Столице Приюта, оные и были немедля обращены в Собственность их будущего Господина. Так в сию злосчастную Эпоху, Мадам, Лиллипутия и Блефуску прекратили свое Существование среди Народов Древности.
«Откуда Танцующий знает, как выглядит магический огонь? – спросил себя Хан. – Или он хочет их запугать?»
Выполнив свои обязательства по отношению ко мне до конца, капитан развернулся и пошел прочь.
Когда Школьный Учитель добрался в своем рассказе до этого места, слушатели его вздохнули, а само он с ожиданием уставился на Марию, как бы изготовясь услышать какие-то извинения. Все-таки капитан Бидль был такой же Горой, как она.
Черноволосый оглянулся на спутников в надежде, что они помогут ему с ответом. Но помощи так и не последовало, и тогда он повернулся к горцу.
– И что же, там совсем никого не осталось? – спросила Мария.
До гостиницы, приземистого сооружения в три этажа высотой, было гораздо дальше, чем до административного корпуса. Космодром выглядел чуть ли не заброшенным. На поле не было ни одного звездолета помимо того, на котором я сюда прибыл, и, если забыть про катафалки, ни одного автомобиля.
– Я – Мика Байяр из дома Сокола, – гордо вымолвил чародей, будто одно его имя должно было заставить их пасть пред ним ниц. – Мы здесь по приказу королевы. Сама королева Марианна с принцессами Меллони и Раисой охотятся на лугу ниже. Мы гоним оленей им навстречу.
– Сие, Мадам, являет собою Вопрос, издавна волнующий Умы Лиллипутов В Изгнании. Натурально, мы не имеем Средств разрешить его с полной Определенностью. Наши Философы, Ваша Честь, возможно, поддавшись мечтательным Заблуждениям Сердца, не желающего навеки прервать Связь с достопамятной Обителью наших возлюбленных Прародителей, надеются, впрочем, что некая малая Часть наших единокровных Сородичей выжила, и что, быть может, и поныне еще существует на прежней Долготе воспрянувшая из Праха и воссозданная ими Лиллипутия, являющая Величие, достойное Духа нашего Племени.
Я направился к административному корпусу, думая о том, как хорошо размять мышцы, как хорошо снова чувствовать под ногами твердый грунт и дышать свежим воздухом. Как хорошо очутиться на Земле, особенно после того, как неоднократно отчаивался сюда попасть.
– Значит, королева приказала тебе устроить пожар, чтобы на славу тут поохотиться? – недоверчиво покачал головой Танцующий.
– Когда я разбогатею, – сказала Мария, – мы купим яхту и отправимся их искать. Профессор переводит «Гексамерон» Амвросия, который, как только его издадут, принесет ему состояние, вот мы все вместе и поплывем.
– Именно это я и сказал. Разве нет? – произнес Байяр, но что-то в выражении его лица подсказало Хану, что заклинатель не до конца честен.
Элмер, должно быть, бесится в своем ящике, гадая, почему я не распаковал его сразу после посадки. Это было бы разумное решение, ибо за то время, которое уйдет у меня на посещение Белла, он мог бы привести в порядок Бронко. Но тогда пришлось бы дожидаться, пока мои вещи выгрузят и переправят в ангар, а мне не терпелось сделать ну хоть что-нибудь.
– Олени не являются собственностью королевы! – возмутился Хан. – У нас столько же прав охотиться на них, как и у нее!
Лиллипуты, пряча глаза, завздыхали, – коммерческий спрос на Святого Амвросия был им совершенно неведом, – а Школьный Учитель продолжал свою повесть. («Принесите Замок от Вместилища, – сказал он носильщикам. – Он нам скоро понадобится». Несколько позже, когда рассказ пошел о жизни Лиллипутов в плену, Марии его показали, – дешевенький оловянный замок, имевший такое выражение, словно он намеревался сказать: «Ну, уж меня-то вам не открыть».)
– Вдобавок вы – несовершеннолетние и не имеете права использовать магию, – продолжил горец. – Носить амулеты, кстати, тоже, – он указал на украшение на шее Мики.
Откровенно говоря, меня заинтриговало: с какой стати я должен отмечаться у этого самого Максуэлла Питера Белла? Капитан выразился в том смысле, что того, мол, требует простая вежливость, но я ему не поверил.
– Среди Пленников Мендендо, – рассказывал Учитель, – находился Государственный Казначей Флимнап и два Джентльмена, носивших Титул Снильпела, а помимо них – еще семь Женщин и трое Мужчин. Эти Особы, Прародители всех, кто присутствует здесь, вместе с собранными Пиратами Отарами и Стадами были унесены на Судно. Капитан Бидль, дождавшись благоприятного Ветра, поднял Якорь и устремился к далекому Брегу Отечества своего, исполненный радостных Надежд на будущее Процветание и Успех.
«Откуда Танцующему все это известно?» – продолжал удивляться Хан.
Сколь жалостным, Мадам, было Состояние наших Соплеменников, оторванных от спасительной Колыбели своих Отцов, лишившихся, вследствие долгой Череды Бедствий, сопровождавших Войну Яиц, всякой Надежды на лучшее Будущее, окруженных Существами, коих Пропорции были несравнимы с их собственными, и влекомых в нечистом Ящике навстречу Рабству в чужом Краю!
Его поведение в полете, на который ушли без остатка все сбережения Элмера, отнюдь нельзя было назвать образцом любезности. Походило на то, что Кладбище считает себя чем-то вроде правительства и ожидает соответствующего уважения со стороны гостей планеты. На деле же оно было ничем иным, как преуспевающей фирмой, которую мало интересовали моральные проблемы. За годы, посвященные изучению Земли, у меня выработалось весьма определенное мнение о компании «Мать-Земля, Инк.».
Сам он не знал абсолютно ничего о правилах волшебного мира.
Ибо Капитан Бидль приказал корабельному Плотнику соорудить Вместилище, коего Замок вы видите пред собой, – общее для Человека и для Скотов, – куда и ввергнул всех без Разбора; и в нем они содержались, питаясь раскрошенными и размоченными в Воде корабельными Сухарями, отвечавшими, как в прежние Луны установил Хирург Галлибан, Потребностям перевозимого им Скота.
Похоже, храбрец всерьез задел Байяра, поскольку заклинатель вперил в горца гневный взор.
Глава 2
Мадам и Ваша Честь, я не стану терзать вашу нежную Впечатлительность, описывая Лишения этого Странствия, во время коего большая Часть Скота пала от страшного Мора, не стану я задерживаться и на Унижениях, испытанных нашими Предками после того, как они достигли чуждого Брега.
– Это дела чародеев, – процедил чародей. – И тебя они никак не должны заботить.
– Ладно, Мика-проклинатель, – поддразнил чародея Танцующий с Огнем. – Если королева Марианна хочет поохотиться на оленей летом, она может отправиться в горы. Как и всегда.
Капитан Бидль продал Судно вместе с Командой в Предвкушении будущего Преуспеяния, каковое имела принести ему Демонстрация его Пленников на Торжищах Королевства; именно там, среди Разгула и Попоек, столь нередких на Острове Нептуна, и давали свои Представления Канцлер Казначейства, два Снильпела и восемь уцелевших Простолюдинов, из каковых двое скончались в Пути.
Максуэлл Питер Белл, управляющий североамериканским отделением фирмы «Мать-Земля, Инк.», оказался пухленьким коротышкой с претензиями на роль всеобщего любимца. Когда я вошел в его офис, занимающий особняк на крыше административного корпуса, он встретил меня, восседая в громоздком зачехленном кресле за большим сверкающим столом. Потерев руки, он приветливо, если не сказать нежно, улыбнулся мне. Начни его карие глаза таять и сбегать ручейками по щекам, оставляя на них следы как от шоколада, я бы ничуть не удивился.
Черные брови Байяра взлетели вверх:
Музыкальные Инструменты, Мадам, кои вы уже слышали, были изготовлены Пленниками согласно Указаниям их Господина. Томимый ненасытимой Алчбой, Хозяин немилосердно вколачивал в Пленников Английский Язык, исключительно трудный для них вследствие Несходства Артикуляции. Древнее Искусство Лиллипутов, каковое суть Прыжки и Скачки, или Танцы на Канате, профанировалось на Потребу Черни. И ни единое из сих Представлений, за которые несчастные Пленники не обретали иного Воздаяния помимо Порки, ибо Тиран их вскоре взял в Обыкновение за всякую Оплошность сечь их Веткою Вереска, не сулило им Надежд на какое-либо Улучшение в Грядущем, кроме разве тех, кои сулит нам Могила. Вот в таких-то Условиях, Мадам, выставляемым напоказ Пленникам и приходилось кричать: «Боже, храни Короля!» В подобных Условиях, Мадам, их понуждали размахивать Стягом Святого Георгия, что составляло, как мы знаем, Апофеоз Спектакля, даваемого Морестранником Бидлем!
– Но тогда ей придется спать на грязном полу плечом к плечу с дюжиной немытых родственников и обходиться неделю без горячей ванны! А пропитавшись смрадным зловонным запахом, вернуться домой, страдающей чесоткой! – он рассмеялся, и его друзья тотчас последовали его примеру. – Я абсолютно не виню королеву за то, что она предпочитает останавливаться в Долине.
– Вы довольны перелетом? – спросил он. – У вас нет претензий к капитану Андерсону?
– Все эти Факты, Мадам, – с доброй интонацией продолжал Школьный Учитель, – упоминаются мною не потому, что мы питаем какие-либо горькие Чувства по отношению к вам, но лишь из Намерения явить вам Меру нашего Уважения, ибо мы желали бы отплатить вам за Доброту полноценной Монетой.
«Ничего он не понимает», – Хан вспомнил удобные спальные скамьи в уютных домиках. Проведенное там время было волшебным. Вечерами все собирались у костра, делились друг с другом новостями и горячей едой, черпая густую похлебку ложками из общего котла. Одинокий Охотник укрывался меховыми шкурами и пледом племени и задремывал под старинные баллады, которые эхом отдавались в его сновидениях. Хан не был членом племени, но всегда об этом мечтал. Лишь там он чувствовал себя как дома. Единственное место, где он жил по-настоящему, а не отчаянно пытался выжить.
Я покачал головой.
Мария поклонилась.
– Принцесса Раиса три года прожила в поселении Демонаи, – произнес горец, вскинув подбородок.
– Никаких. Я ему очень признателен. Мне не хватило бы денег, чтобы заплатить за место на корабле для паломников.
– Да. Но отец принцессы воспитывался в этом племени и имеет несколько устаревшие взгляды, – ответил Байяр, вызвав очередной взрыв хохота у своих приятелей. – Я бы не захотел брать в жены девушку, бывавшую в поселении. Я бы решил, что после совместного проживания с горцами она – уже порченый товар.
– Ожидание больших Барышей, – продолжал Школьный Учитель, – не обмануло Капитана Бидля. Многолюдные Толпы, привлеченные Славой, которую приобрело его Представление, стекались на каждую Ярмарку, и Труды Лиллипутов, непрестанно понукаемых ко все более изощренному Проявлению гимнастических их Способностей, в скором Времени изрядно пополнили Карман их Господина. Не приученный к Соблазнам, сопутствующим Достатку, Мадам, и к тому же волейневолей проводящий все свое Время в Окружении Кабаков, столь обильных на деревенских Ярмарках, Капитан Бидль быстро пристрастился к Бутылке. Пребывая в Убеждении, что Народ наш слишком страшится Представителей его собственной Расы, чтобы искать в ее Гуще Убежища, – и вправду, помимо Досаждения, причиняемого Дыханием Людей, наши Предки страшились огромных Лиц, стеснявшихся над ними при каждом Представлении, как равно и Зловония этих Особ, и деревенской Неотесанности, проявляемой ими, – убежденный в этом, Капитан Бидль вскоре стал нерадив и уже не запирал Вместилища по Ночам, – особливо в Ночи, становившиеся постепенно все более частыми, когда он ублажал себя Винопитием.
– Ну что вы, что вы, – проговорил он. – Это мы должны быть вам признательны. В наши дни мало кто из людей искусства проявляет интерес к Матери-Земле.
Внезапно в руке Танцующего с Огнем блеснул нож.
Однако Народ Лиллипутов, Мадам, тем в пущей Мере страдал от Тирании своего Господина, чем в пущий Упадок приходил Организм сего последнего, сокрушаемый Последствиями его Невоздержанности. Престарелый Флимнап, вынужденный исполнять не Канате опасные акробатические Кунштюки, с каждым Днем все более и все с большими Основаниями страшился несчастного Случая. Да и прочие Лиллипуты, угнетенные тяжкими Трудами, коих требовало каждое Представление, как равно и Угрозою верескового Кнута, все чаще и все тревожнее помышляли, не предпочтительней ли самая Смерть, все же сулящая Возможность Освобождения, Горестям нынешнего их Состояния.
Тут он, разыгрывая из себя радушного хозяина, пожалуй, слегка переборщил. Мне было известно, что Земля вовсе не обделена вниманием, как он выразился, «людей искусства»; причем любой из них, прилетев сюда, незамедлительно попадал под «материнское» крылышко фирмы. Об опеке со стороны компании мог не догадаться разве что полный недотепа. Потому-то многое из того, что было здесь написано или снято, выглядело, как состряпанная высокооплачиваемыми мастерами своего дела кладбищенская реклама.
– Повтори, что ты сказал, колдователь? – голос парня стал ледяным, как воды реки Дирн.
В этот-то знаменательный Момент Истории нашей Капитан Бидль и был призван во Дворец Мальплаке, дабы Марионетки его выступили перед Домочадцами правившего в ту Пору Герцога.
– У вас тут хорошо, – сказал я лишь для того, чтобы поддержать разговор.
Заклинатель резко натянул поводья, и его лошадь попятилась.
Получилось так, что я сам напросился на лекцию. Белл завозился, поудобнее устраиваясь в кресле, точь-в-точь наседка, распускающая перья над гнездом с яйцами.
В Ночь перед Представлением, Мадам, Капитан Бидль обедал в Нортгемптоне, более, чем обыкновенно, потакая своим Желаниям. Предвкушая немалое Вознаграждение от столь высокого Покровителя с Присовокуплением, быть может, бесценных Рекомендаций, каковые откроют ему Дорогу в Высший Свет, Капитан отпраздновал свою Фортуну несколькими Чашами Грога. Затем, потребовав, чтобы ему подали Лошадь и последнюю Бутылку в Качестве Vade Mecum\'а, он отправился в Мальплаке, где ему предстояло провести Ночь.
– Я считаю, дамам стоит больше остерегаться чародеев, нежели жителей поселения, – добавил горец.
– Вы, разумеется, слышали сосны, – начал он. – Они поют. Даже отсюда, если распахнуть окно, можно услышать их пение. Я слушаю их вот уже тридцать лет и никак не наслушаюсь. Они поют о вечном покое, который нельзя обрести нигде, кроме как на Земле. Порой мне кажется, что это песня не только сосен и ветра, но разбросанного по космосу человечества, которое наконец возвращается домой.
В четырех сотнях Блестрегов к Западу отсюда, Мадам, – ниже Другого Моря – висит над бурным Потоком Мост.
Сердце Хана колотилось в груди. Он сделал шаг вперед и нащупал рукоятку своего ножа. Двигался Хан осторожно, чтобы ненароком не попасть под руку друга. У Танцующего с Огнем были быстрые ноги, и он прекрасно умел обращаться с холодным оружием. Но нож против магии… или даже два…
– Ничего такого я не слышал, – признался я. – Наверное, прошло слишком мало времени. Но вообще-то, я для того и прилетел, чтобы слушать.
– Хм, – произнесла Мария. – Я так понимаю, что это Мавританский мост. Во всяком случае, на Нортгемптонской аллее другого нет.
– Успокойтесь вы, грибожуи, – Байяр с опаской глянул на острое лезвие и облизнул губы. – Просто мой отец говорит, что девушки возвращаются из поселения гордыми и самоуверенными. А еще становятся абсолютно неуправляемыми. Ясно вам? – и он ухмыльнулся в ожидании, что все начнут смеяться над удачной шуткой.
С тем же успехом я мог бы не раскрывать рта. Он меня не слышал. Он не желал меня слышать. Он был поглощен исполнением давным-давно заученного монолога.
– Именно на этом колоссальном Строении, Мадам, как повествует наша История, Капитан Бидль и пал Жертвою Опьянения. Он спешился со своей Клячи, желая найти Спасение на Terra Firma, и тут его сразила Дремота.
Танцующий с Огнем даже не улыбнулся.
– Тридцать с лишним лет, – вещал он, – я забочусь об Окончательно Вернувшихся. За такую работу берутся, лишь хорошенько все взвесив. У меня было много предшественников; в этом кресле сиживали многие управляющие, и все они были людьми благородными и возвышенными. И моя обязанность продолжать их дело. Еще я считаю своим долгом поддерживать великие традиции, которые зародились в далеком прошлом Матери-Земли.
Народ, пребывавший в притороченном, как обыкновенно, к лошадиному Крупу отвратительном Вместилище, коего Замок остался незапертым, выбрался на Седло, дабы оглядеться в Ночи, между тем как Лошадь паслась на Досуге близ своего Владельца. Был поздний Вечер, ярко светила Луна. Ясно различался истекающий из Другого Моря стремительный Поток, и Земли вокруг него глядели Пустыней. Решение касательно Побега было принято в ту же Минуту, и все торжественно поклялись в твердом Намерении скорее пасть от собственной Руки, чем примириться с повторным Пленением.
– Ты хочешь сказать, что кровная наследница престола Фелла нуждается в… управлении?!
Он откинулся на спинку кресла. В уголках его карих глаз выступила влага.
Они поспешно закрепили Тросы, – то были Канаты, на которых им приходилось плясать. На этих Тросах быстро спустили на Землю Овец и Коров. Также спустили они и Вместилище, которое с большими Трудами им удалось отвязать от Крупа. Флимнап предложил плыть всем Миром по Морю, пока не удастся на дальних его Берегах отыскать иного Пристанища.
– Танцующий с Огнем… – хотел было остановить друга Хан, но тот пропустил его предостережения мимо ушей.
– Временами, – сообщил он, – мне приходится нелегко. Сами понимаете, обстоятельства бывают разные. Порочащие измышления, всякие слухи, обвинения, которые никогда не высказываются открыто. Полагаю, вам они известны.
Я не стану утомлять вас, Мадам, подробным Рассказом о наших дальнейших Странствиях. Волоча Вместилище на Буксире, они поднялись к Верховьям Потока. Спокойные Воды Другого Моря позволили погрузить во Вместилище пригнанный Скот, и все вместе отплыли к восточному Берегу, где при наступлении Утра Экспедиция укрылась под свисающими Ветвями огромного Дерева. Из этого Укрытия они заметили в дневные Часы некие не исполненные Усердия Попытки их отыскать, но Тревоги не испытали. Народ пришел к Заключению, что хмельной Бидль, с самого Отъезда пребывавший в смутном Состоянии Разума, не мог сохранить и малейших Воспоминаний о собственных Действиях, и должен был обратиться вспять по своим Следам по крайности до Таверны, в которой обедал, отыскивая Дорогой Вместилище. На следующую Ночь, под покровом Тьмы, наш Ковчег, как мы вправе его назвать, был с невероятными Усилиями поднят по Водопаду в Верхнее Море. Следопыт, высланный вперед для Разведки Местности, вернулся со Сведениями относительно уединенного Острова, на коем мы с той Поры и обитаем, и на коем вы, Ваша Честь, Мадам, Мисс, в эту Минуту стоите.
Хан окинул оценивающим взглядом троих заклинателей – он всегда поступал подобных образом, если намечалась уличная драка. У магов имелись искусно выкованные мечи, от которых на самом деле было мало толку. «Сбросить их с лошадей – вот что нужно, – решил Хан. – Надо лишь ударить по подпруге. А если подобраться к ним близко, любому из этой троицы будет сложно замахнуться мечом. Но сперва нужно разобраться с Байяром, его дружки сами унесут ноги, лишившись главаря».
– Да, я кое-что слышал.