— Отдай мне хотя бы половину стоимости ремонта. Все-таки я за свой счет отремонтировала твою технику. Так не делается.
Он сказал, что ничего не даст. Что и позволило мне, в одну из темных ночей, забрать пульт и смотаться в Москву. Кстати, об этом пульте меня спрашивали потом четыре года подряд. Ну, не меня конкретно, а каких-то людей, которые со мной связаны. Фаиль каждый раз говорил:
— Спросите у Земфиры, что там с пультом?
Так вот, на вопрос, что там с пультом, мы можем ответить прямо сейчас. На момент записи этого интервью девушка искала на него покупателя. Подробности можно поискать на сайте zemfira.ru, хотя, вероятнее всего, его уже купили… А тогда, стащив с уфимской радиостудии шестнадцатиканальный пульт, Земфира отправилась в Москву для записи пластинки и, сама того не ведая, приближалась к всенародной славе. Навсегда в прошлом остались рестораны, подземные переходы и больницы.
Какой вопрос встает перед всяким гостем, приезжающим работать в столицу? Конечно, квартирный. Встал он и перед Земфирой, и перед ее музыкантами. И здесь не обошлось без участия Бурлакова.
Земфира: Первое время Леня решал это все своими силами. Весь «Мумий Тролль» в то время базировался в микрорайоне Солнцево. Просто они все тоже приезжие, половина из Владивостока, а Илья, так я понимаю, вообще жил в Англии. И мои музыканты жили у музыкантов «Мумий Тролля», а я жила у Лени в одной из комнат… Уже потом, после того как мы свели пластинку, мне сняли квартиру — и опять в том же Солнцеве… Так что мы все из Солнцева.
Мне было очень неудобно, когда начались все эти интервью и бесконечные съемки в Останкино. Меня обязали дать какое-то количество интервью, и мне приходилось каждый день ездить через весь город. Я чуть с ума не сошла, потому что путь от Солнцева до Останкина — это то же самое, что путь из Уфы в Стерлитамак… это такой город в Башкирии.
Помимо банальных интервью, прессе был предложен и хитрый пиар-ход. Одним из самых больших скандалов, связанных с Земфирой в 1999 году, была легенда о том, что певица выходит замуж за лидера группы «Танцы минус» Вячеслава Петкуна. Для усиления эффекта журнал «ОМ» провел фотосессию с музыкантами: Земфира была в свадебном платье, а Петкун — как бы в костюме жениха. Эта тема стала главной сенсацией нескольких месяцев, пока не выяснилось, что музыканты просто пошутили.
…
Московская часть работы над альбомом началась с записи песен на студии «Мосфильм». Огромная и роскошно оборудованная тон-студия впервые пустила в свои двери рок-н-ролльщиков еще за десять лет до того — во время записи саундтрека к фильму «АССА». Гребенщиков и компания от «Мосфильма» просто плевались. Потому что местные звукорежиссеры и сами ничего не умели, и музыкантов пытались переучивать. С тех пор люди на «Мосфильме» сменились, и Земфира очень внимательно наблюдала за тем, что они делают.
Когда материал альбома был записан, музыкантам было предложено заняться сведением песен не на «Мосфильме», а совсем в другом месте. Нисколько не сомневаясь в талантах и больших возможностях Земфиры, тогда еще никому не известной певицы, продюсеры сняли для сведения ее дебютного альбома одну из лучших лондонских студий…
Земфира: Студия шикарная… В самом центре Лондона… Три этажа. Обычно входишь в студию, а там висят всякие рамочки и в них пластинки тех людей, которые там записывались. Пластинки там были везде, но из того, что я запомнила, — «Placebo» и «Savage Garden». Очень серьезная студия… комната отдыха — обязательно игровая приставка, музыкальный центр, телевизор. Каждый день на столе фрукты и рояль — настоящий «Стейнвей».
Как и на «Мосфильме», работая в лондонской студии, Земфира старалась извлечь из творческого процесса максимум пользы для себя. Забегая вперед, скажем, что полученный тогда опыт ей очень пригодился при записи следующего альбома. Осложнялось все только языковым барьером — с английским у восходящей звезды было плоховато.
Земфира: Честно признаюсь: я и в своем русском-то очень сомневаюсь. Первый раз в Англию я поехалас Леней и Ильей Лагутенко. Оба они говорят по-английски довольно бегло. Поэтому мне не нужно было на этом языке вообще говорить. А кроме того, мы ехали туда с определенной целью — свести альбом. Учитывайте, пожалуйста, что тогда я вообще не знала, что такое «свести», даже смысла слова не понимала.
Все, что тогда со мной происходило, было огромной нагрузкой на мозг. Так что мне было не до англичан и не до английского языка. У меня вот альбом — плоть от плоти моей! И мне надо было свести его любой ценой — я по двенадцать часов в сутки в студии просиживала.
Работа продолжалась две недели. Грубо говоря, у нас было четырнадцать песен, и одну песню мы сводили один день. К концу этих двух недель я кое-что начала понимать, и это уже хорошо, потому что есть люди, которые смотрят на это годами и все равно ни фига не понимают. У меня была цель: мне очень хотелось все понять, во всем разобраться и участвовать в процессе. Потому что сперва я ни в чем не участвовала. Меня не особенно спрашивали, а если говорить откровенно, то меня вообще не спрашивали, мне просто говорили, как нужно.
Релиз альбома «Земфира» состоялся в мае 1999 года, однако о начале концертного тура певица объявила лишь 1 сентября, выждав многозначительную паузу.
Первый в жизни Земфиры тур стартовал в рамках большого сборного концерта, в честь дня рождения журнала «Yes». В этот день группа «Земфира» выступала хедлайнером. Это был первый выход музыкантов перед такой многочисленной аудиторией и всего лишь пятый концерт в их жизни. Отыгран был материал с дебютной пластинки.
Земфира: Ну, не знаю, то, что у нас получилось, весь этот альбом, он не плохой, он просто немножко мудаковатый.
Тут нужно понимать, что я всегда очень настороженно относилась к положительной реакции на то, что делаю. Это может показаться странным, да? Хотя на самом деле это очень даже естественно. Потому что когда человека все начинают резко хвалить, это вызывает вполне естественное подозрение. Все это дико меня раздражало. Помню, я ездила в обычных рейсовых автобусах, и стояли люди в плеерах и через одного слушали эту кассету. А я еду и думаю: «Что за хуйня? Вам что больше нечего слушать?» Меня немножко все это настораживало.
А если говорить о том, что «проснулась знаменитой», то там была такая ситуация. Леня выждал паузу, три месяца, и первый концерт я дала, по сути, через три месяца после выхода пластинки. Ну, тогда я, конечно же, поняла, что популярна. Потому что пришло пятьдесят тысяч человек, которые хором пели эти песни. Ну, против этого сложно спорить: пятьдесят тысяч человек поет твои песни!
Выступала группа в тот раз прямо под стенами Кремля, на Васильевском спуске. Незадолго до них там же канал MTV-Россия отмечал свою годовщину грандиозным концертом. Российскую сторону представляли «Zdob Si Zdub», «Парк Горького» и «IFK». Хедлайнером же фестиваля стали впервые посетившие Москву американцы «Red Hot Chili Peppers».
Земфира: Самое смешное, что у меня не было билетов. Господи, как смешно! Так много поклонников, но никто не удосужился подогнать мне билетик. Пришлось перетьсячерез огромную толпу. Я протиснулась-таки к VIP-зоне, стала перелезать через забор, ОМОНовцы стали снимать меня с этого забора, и тут я заметила Галанина.
— Галанин! — стала кричать я. — Возьми меня с собой!
И он, в общем, этот вопрос решил. Меня впустили в эту VIP-зону, и я посмотрела концерт. Отыграли американцы очень неважно.
…
Первого мая альбом вышел в широкую продажу. Группу назвали «Земфира», дебютный альбом, не мудрствуя лукаво — так же. После релиза Земфире пришлось как минимум пятьсот раз отвечать на вопрос, как она познакомилась с Ильей Лагутенко, признаваться, что ее имя не псевдоним, каяться в том, что она не больна СПИДом и постоянно рассказывать о том, как вообще она пишет песни. Оборотная сторона популярности обострила отношения Земфиры с некоторыми представителями пишущей братии.
Земфира: Я помню свои первые интервью. Я разговаривала со всеми очень откровенно и впоследствии страшно об этом пожалела. С тех пор я несколько раз меняла манеру общения с журналистами. Бывало даже так, что просто глумилась над ними. Могла пригласить всех к себе в гримерку на пресс-конференцию, выключить свет и сидеть с зажигалкой. Они все говорили, что у меня не в порядке с головой. Просто они меня достали, очень сильно разочаровали, потому что я говорила с ними нормально, открыто, а потом читала заметку и видела, что они просто лицемеры, что по большому счету им насрать на меня и на всех, кто будет сидеть на моем месте.
Я ОЧЕНЬ разочаровалась. Я же была совсем молодой и, разумеется, хотела всем верить… Сейчас вот я предпочитаю с ними не общаться. Я думаю, что у меня неткакой-то особенной злости в адрес журналистов. Просто я предпочитаю с ними не общаться, а они предпочитают не общаться со мной, и нас это устраивает.
Общение с журналистами если и подпортило нервы нашей звезде, то уж никак не повлияло на объективный ход событий: песни Земфиры прочно обосновались на вершинах всех российских чартов. Практически все треки с нового альбома крутились по радио, а сама певица в одно мгновение приобрела статус самой интересной и противоречивой фигуры шоу-бизнеса.
С выходом пластинки началось триумфальное шествие Земфиры по всей России. Ей отдавали почести даже живые памятники нашей эстрады — такие как Алла Пугачева, которая не скрывала свои восторги по поводу дезбютного альбома певицы, а на телевидении и радио начали с завидной регулярностью появляться девушки, поющие а-ля Земфира и выглядящие так же.
В общем, год заканчивался как нельзя удачно, и, казалось бы, Земфира должна была быть счастлива: в тот год она обрела все — возможность выразить себя, славу, всенародную любовь и толпы поклонников. Но, оглядываясь на то время, Земфира отнюдь не пребывает в полной эйфории и считает, что ее жизнь сильно изменилась после записи дебютного альбома. И не только к лучшему.
Земфира: Я раньше была веселым, открытым, общительным человеком. А все, что началось потом, — оно, конечно, ломает.
Одного человека можно сломать, затравить за месяц. Он подумает: да на хер мне все это надо! Наплюет и уйдет. Другого сломают за три месяца: он посмотрит на все это и скажет — ладно, ломайте, мне всеравно надо как-то деньги зарабатывать, так что я могу вам тут петь и плясать. А кто-то будет сопротивляться еще дольше, но в конце концов сломается и он.
Ломается каждый по-своему, но прежним не будет уже никто. Не в состоянии один человек выдержать натиск стотысячной толпы…
Что было дальше, вы наверняка знаете. Это уже не история, а современность. После триумфа Земфиры стало и сложнее, и проще. Проще — потому что оказалось, что для попадания в первые строчки хит-парадов стало достаточно одного таланта. Без проплаченных эфиров. С другой стороны, оказалось, что такого таланта должно быть много. С 1999 года всех начинающих музыкантов стали сравнивать с Земфирой, и мало кто из них выдерживает такое сравнение. Можно сказать, что Земфира стала последней легендой русского рока: после нее появлялись хорошие музыканты, но они уже не были легендарными.
В новом тысячелетии в России начал налаживаться шоу-бизнес в нормальном, нестыдном понимании этого слова. Стало понятно, как надо находить звезд, как продвигать их к слушателю. Стыдный шоу-бизнес тоже никуда не делся — мало того, он начал выпекать звездочек в промышленных количествах, как блины на Масленицу. Но и в том и в другом случае — началась работа. А сказка ушла.
Последней настоящей легендой стала как раз история Земфиры, за считаные месяцы взлетевшей из ниоткуда на вершину славы. В дальнейшем Земфире пришлось снова и снова подтверждать свое особое место на российской сцене. В декабре 1999 года группа самостоятельно приступила к продюсированию и финансированию новой пластинки. Но это уже совсем другая история…
22
Группа «Би-2». Альбом «Би-2» (1999)
— За один год в Российской Федерации меняются три премьер-министра: Евгений Примаков, Сергей Степашин и Владимир Путин.
— Теракты в Москве, Волгодонске и Буйнакске.
— На экраны российских кинотеатров выходит фильм Никиты Михалкова «Сибирский цирюльник».
…а из радиоприемников все уверенней звучит следующее:
«Смысловые галлюцинации» — «Розовые очки», Чичерина — «40 000 км».
В самом конце 1998 года, 14 декабря, в Москве на частоте 101,7 открывается новая радиостанция — «Наше Радио». Огромный пласт музыки, о котором страна, казалось, почти забыла, снова становится актуальным.
Основу вещания радиостанции составил русский рок, и оказалось, что у этой музыки немало поклонников. Причем среди них были не только малолетние панки с Арбата, но и вполне состоявшиеся и состоятельные люди, которые лет пятнадцать назад были точно такими же арбатскими панками. Таким образом, и с коммерческой точки зрения новый формат оказался вполне обоснованным. Это дало возможность рисковать — то есть делать ставку на новые, никому не известные имена.
Отцы-основатели «Нашего Радио» формулировали свою концепцию так: «Самая полная коллекция рок-н-ролла и все модное в нашей музыке сегодня», благодаря чему в эфир смогло пробиться множество молодых команд. Музыканты конца 1990-х, естественно, оказались непохожими на восьмидесятников. Они выросли в других условиях, они слушали другую музыку, по-другому играли и записывались. Практически все они имели опыт жизни на Западе и к русскому року пришли через иностранный.
Таких людей было немало, но, пожалуй, самым громким дебютом года оказался тот, о котором мы с вами и продолжим наш разговор.
…
Чтобы рассказать эту историю, перенесемся не то что в другую, а в прямо противоположную часть планеты. В австралийском Мельбурне, на другой стороне Земли, встречали новый, 1999 год Лева и Шура «Би-2».
Жили небогато, но не голодали, так как Шура неплохо готовил. Какое-то время в Австралии это даже было основной его профессией, и впоследствии очень пригодилось ребятам во время их кочевого образа жизни в Москве.
Шура «Би-2»: Я работал поваром в небольшом кафе. Паста, всякие салаты, лазанья, ризотто, фокачча… Хозяин был главным шеф-поваром, а я делал блюда, которые он доверял.
Если быть точным, то Лева в Австралию из Израиля приехал в 1998-м, а Шура к тому моменту уже жил там пять лет. Причем не только жил, но и занимался музыкой в составе проектов «Шура Би-2 сотоварищи», «Сентябрь» и «Chiron». Мало того, до приезда Левы Шура успел записать под маркой «Би-2» альбом «Бесполая и грустная любовь» со своим вокалом.
Параллельно налаживались и связи с Россией. Еще во второй половине 1990-х Шура начал писать репортажи для питерского рок-журнала «Fuzz». Он даже умудрился однажды пообщаться со Стингом, что документально подтверждено фотографией. В те годы Австралию часто посещали и наши звезды, благо это были последние годы перед кризисом, когда денег не считал никто. Шура даже записал концерт «ДДТ» в Мельбурне.
И конечно же, всем гостям с родины выдавался на руки альбом. С целью его последующего издания. Особые надежды в этом смысле возлагались на «Машину Времени», так как Александр Кутиков мог издать группу на собственном лейбле «Синтез Рекордс». Однако тогда они с Андреем Макаревичем решили не рисковать.
Шура «Би-2»: Ой, это была смешная история. Периодически в Австралию приезжали российские артисты. Приезжал Шевчук, приезжали поп-исполнители, приехал Макаревич. А мы пришли в театр, где он играл…
Лева «Би-2»: Мы договаривались о встрече в гримерке…
Шура: Поставили ему пару песен… Я не помню, что он сказал…
Лева: Ну, что-то типа: «Современно!»
Шура: Да! «Современно, но скучненько»! Он сказал: «Передайте все это Кутикову. У него же есть выпускающая компания». И это тоже ничем не закончилось.
Лева: Ну да. Ответа не было никакого. Ни привета ни ответа. А потом уже, когда встречались периодически на разных фестивалях, Кутиков нам каждый раз говорил: «Эх! Почему же я тогда вам не ответил?»
Материал, который музыканты пытались пристроить Кутикову, был записан на студии «Toyland Recording». Причем одновременно с «Би-2» на этой студии оказались музыканты легендарной группы «INXS», которые «подкладывали» музыку под записанный вокал своего недавно погибшего вокалиста Майкла Хатченса.
Шура: Первый раз парней из группы «INXS» мы встретили в туалете, а потом встретили уже в нашей комнате…
Лева: В момент сведения песни «Варвара»…
Шура: Да. Это был мастеринг песни «Варвара».
Лева: В момент мастеринга Шурик всегда очень переживает. А тут открывается дверь — и в комнату вваливает какой-то тип. Шурик очень недоволен, пытается жаловаться, просит, чтобы никто не мешал. А Шурику говорят: «С ума сошел? Это саксофонист из „INXS“!»
…
Завоевание российского рынка группой «Би-2» началось осенью 1998 года. Первая проба сил была явно неудачной. Никто просто не понимал, как иметь дело с командой, которая так далеко живет. Да и вменяемый шоу-бизнес у нас тогда только-только начинал складываться. К тому же после кризиса вкладываться в никому не известную группу было, мягко говоря, рискованно.
Первым за «Би-2» решил взяться Владимир Месхи — бывший директор групп «Наутилус Помпилиус» и «Агата Кристи».
Шура: У нас были адреса всех людей, занимающихся грамзаписью в России. Мы записали порядка двадцати кассет и стали рассылать кассеты по этим адресам. Через месяц — звонок. Как сейчас помню, ночью. Звонил Месхи из компании «Экстрафон»:
— Ребята! Чем вы сейчас занимаетесь?
— Ну, мы работаем. Я работаю в ресторане.
— Все! С завтрашнего дня можете не выходить на работу. С завтрашнего дня вы миллионеры!
Чтобы оформить отношения с группой, в Австралию был прислан контракт. Ожидалось, что неопытные салаги тут же поставят под договором свои подписи. Но Шура и Лева оказались крепкими орешками.
Шура: Мы пошли к адвокату группы «INXS». Это очень дорогой адвокат, он стоит двести долларов в час. Мы перевели текст договора на английский, он прочитал и сказал, что если мы все это подпишем, то мы покойники. Мы, естественно, отказались подписывать и отослали Месхи свои условия. После этого Месхи пропал на два месяца.
В конце концов стало понятно, что такая схема работы — общение с продюсерами через два океана — плодов не даст. Тогда Шура и Лева собрали накопленное и рванули в Россию. Полетели вдвоем — музыканты остались в Австралии. Да и на двоих-то денег хватило в обрез.
Шура: У нас была некая сумма денег с собой и два билета туда и обратно: Австралия — Москва, Москва — Австралия. Правда, конкретной даты вылета там не стояло и билеты можно было продлевать в течение года. Мы благополучно приехали, забрали у Месхи все свои исходные материалы и дальше занимались походами по эфирам и пробиванием синглов уже самостоятельно.
В конце концов ребята познакомились с Василием Шугалеем, с помощью которого худо-бедно удается установить контакты с «Нашим радио» и запустить в эфиры композицию «Никто не придет».
О Василии все говорят как о легком и веселом человеке. Он писал песни для группы «Браво», руководил собственной группой «20 000 зажигалок», а в конце 1990-х годов с переменным успехом вел дела не только «Би-2», но и «Запрещенных барабанщиков» и «Жуков». Все его клиенты впоследствии встали на ноги и состоялись, но уже без Василия. Он был убит в собственном доме 7 марта 2004 года.
…
Через два месяца жизни в Москве у Левы и Шуры кончились деньги. Пора было возвращаться в Австралию.
Лева: На последние четыреста долларов, которые у нас остались с Шуриком, мы заказали автобус «икарус», купили ящик водки, ведро шашлыка…
Шура: …и с группой «Жуки» провели акцию — устроили прощальный пикник. Позвали MTV и «Наше Радио»…
Лева: Созвали всех, кого могли пригласить…
Шура: И устроили прощальный пикник.
Лева: Проводили мы все это дело за городом. Я представляю, какой ужас был у всех этих журналистов, когда они приехали на место, а там уже земля подморожена, стоит яблоневый сад без листьев. Места, где согреться, кроме автобуса, практически не было.
Шура: Но всех согрела водка и теплое отношение, а мы пели песни. На следующее утро Капитолина Деловая написала в «Московском комсомольце» огромную статью, а MTV все это показало.
Лева: Статья называлась «„Би-2“ на грядках». Это я запомнил на всю жизнь.
Проблема была еще и в том, что Лева с Шурой уезжали из СССР, а возвращались в Россию. Советское гражданство они потеряли, а российского не приобрели и приобрести не могли, потому что уезжали из Белоруссии. В итоге воз и ныне там.
Шура: Я гражданин Австралии.
Лева: А я — Израиля.
Шура: Мы сделали визу на месяц. Потом эту визу продлили на год. Что и делаем по сей день.
Лева: Для нас это больной вопрос. Получением годовой российской визы мы занимаемся каждый год.
Шура: Сейчас у Левы опять заканчивается российская виза. Ему нужно платить деньги, покупать. А еще надо покупать визу на Украину, в Белоруссию, Казахстан, Узбекистан — во все бывшие советские республики.
Ненадолго уехав, музыканты той же осенью вернулись обратно. И на этот раз — с твердым желанием добиться хоть каких-то результатов. «Би-2» жили в Москве, подбирали состав, без особого успеха пытались работать с продюсером Василием Шугалеем и параллельно развлекались.
Лева: Нам предложили посетить клуб «Вирус».
Шура: Ну, нам тогда вообще все на свете было интересно. В тот период мы старались ничего не пропускать, ходили на все концерты.
Лева: Мы были абсолютно незнакомы с местными алкогольными напитками. Нам предложили выпить «джин-с-тоником». Знаете? Это такая синяя баночка. Но в нашем-то понимании джин и тоник — это достаточно гуманный напиток. Пей сколько хочешь и голова все равно останется чистой и светлой. А здесь уже после двух банок сознание затуманилось.
Шура: Мы тогда жили на Ленинском проспекте…
Лева: Возвращаясь домой, мы еще выпили по бутылке пива, и Шурик пошел спать, а мы с Васей Шугалеем стояли внизу. Никакой мусорки рядом не было, и, когда бутылка была допита, я ее просто бросил в кусты. А в кустах, оказывается, стояла милицейская машина, в которой сидело восемнадцать милиционеров в засаде. Они там караулили каких-то наркоторговцев и дико скучали. Когда бутылка ударилась о машину, все эти восемнадцать человек выскочили из «шестерки» и погнались за нами. Причем выскочили они все с пистолетами.
Шура: Лева подумал, что это бандиты.
Лева: Я настолько испугался!
Шура: А Вася понял, что это именно милиционеры, и дисциплинированно лег на асфальт, закрыв голову руками.
Лева: Я подумал, что это бандиты, и когда понял, что меня настигают, то остановился и начал с ними драться. Естественно, меня завалили, прижали коленями к асфальту. У меня до сих пор осталось какое-то пятно на коже, ссадина. Ну и все. Обошлось какой-то суммой определенной, но я не жалею. Понятно, что все могло быть и намного хуже. Но как-то вот так разрешилось.
Зиму пережили с трудом, но все-таки пережили. А весной полегчало. В это время с Левой и Шурой стал работать Александр Пономарев по прозвищу Хип, который до этого был известен как директор «Браво», «Наутилуса» и группы «Сплин».
Шура: Вот когда появился Хип — стало легче. Там уже пошла другая история.
Лева: Хип нам сразу показал целый пакет предложений.
Шура: Хип — это был единственный реальный чел, который предлагал нам схему развития коллектива. И пошли на это, расставшись со своим тогдашним непутевым продюсером. И стали работать с Хипом. Была очень тяжелая зима, но весной стало легче: мы снялись в фильме «Брат-2», пошли другие песни, клип «Варвара» начал крутиться на телевидении.
Рекламная кампания фильма «Брат-2», осуществленная при поддержке радиостанции «Наше Радио» и телеканалов, стала мощнейшей акцией, которая осуществлялась для поддержки отечественного фильма на протяжении всех 1990-х годов. Звуковая дорожка картины была собрана из лучших представителей новой волны рок-н-ролла и разбавлена его грандами, такими как «АукцЫон», Бутусов, «Крематорий» и «Агата Кристи».
Молодые команды были отобраны режиссером фильма Алексеем Балабановым при помощи Михаила Козырева. Для многих из них этот фильм послужил мостиком к всероссийской популярности. Чичерина, «Океан Ельзi», «Смысловые галлюцинации» отлично вписывались в образы и сюжеты картины. Но главной темой фильма стала, несомненно, композиция из дебютного альбома группы «Би-2».
Первая часть фильма «Брат» была полностью построена на музыке Вячеслава Бутусова, но от участия во второй части он отказался. Тогда Балабанов предложил поучаствовать Юрию Шевчуку, и тот даже дал предварительное согласие. По сценарию герой Сергея Бодрова должен был посетить его концерт в Чикаго, и именно поэтому в некоторых кадрах фильма видны афиши «ДДТ» на стенах города. Но в последний момент и Шевчук от участия в фильме отказался, и тогда возник вариант с «Би-2». Но на пересъемку кадров не было уже ни денег, ни времени.
Шура: Балабанов не договорился с Шевчуком на саундтрек, позвонил Козыреву и сказал: «Вези мне все, что есть нового». Козырев взял чемодан с тридцатью пластинками, приехал к Балабанову, и Балабан отслушал все, что там было. Выбор пал именно на «Полковнику никто не пишет». Он сказал:
— Вот эта песня!
Приехал Хип и говорит:
— Ребята, кажется, есть проект. Отличный. Вам, наверное, понравится.
Вот, и все так случилось.
Кроме выхода фильма, продюсерами картины планировался одновременный выход саундтрека и огромный концерт в спорткомплексе «Олимпийский». В контрактный пакет между группой «Би-2» и съемочной группой фильма входили и съемки видеоклипа на песню «Полковнику никто не пишет».
Лева: Мы с нетерпением ждали, когда же получим от великого режиссера клип. А когда увидели клип, то, честно говоря, ужаснулись. Это была просто нарезка со съемок и несколько кадров самого фильма.
Шура: Мы там появлялись всего на несколько секунд.
Лева: Естественно, мы попросили все исходники, и уже сами, вместе с Валерой Макущенко, все это мероприятие перелопатили и сделали новый монтаж. А потом, где-то уже через полгода, был какой-то фестиваль, на который нас пригласили выступить, и мы встретили Сергея Бодрова. Мы с ним поделились…
Шура: Типа, смотри, какой ерунды Балабанов нам намонтировал.
Лева: Такой ужас нам сделал! На что Бодров потупил глаза и сказал: «Это я монтировал».
В конечном счете на звуковую дорожку фильма «Брат-2» попало около пяти треков с дебютного альбома «Би-2». А история с саундтреком картины в дальнейшем получила продолжение. Воодушевленные успехом первого сборника, продюсеры решили выжать из этого все соки, и через некоторое время к релизу был готов второй сборник «Брат-2: за кадром» с композициями, которые «планировались, но не попали в итоговый вариант картины». Произошло это вскоре после того, как в Москве сгорела Останкинская телебашня и в результате население Москвы несколько дней сидело без телевидения, а пейджинговые и мобильные операторы прекратили работу.
Шура: Я помню, мы сидели с Козыревым в студии на Чистых Прудах и решали, какую песню поставить на сборник «Брат-2: за кадром». И ему раздается звонок: «Миша! Все сгорело!» Я запомнил этот момент — тогда сгорела башня.
…
20 мая 2000 года «Би-2» наконец выпустили в свет свой альбом. После этого у музыкантов началась совсем иная жизнь. В одно мгновение они были признаны группой первого эшелона. Дальше были триумфальные выступления на летних фестивалях и концертах, впереди будут новые альбомы, телепередачи, стадионы, награды, клипы, дуэты — всего не перечислишь!
Но это уже совсем другая история…
Эпилог
Группа «Ленинград». Альбом «Дачники» (2000)
— В подземном переходе на Пушкинской площади в Москве срабатывает взрывное устройство. Погибают тринадцать человек, сто восемнадцать получают ранения.
— В книжных магазинах бестселлером становится серия детективов Бориса Акунина о сыщике Эрасте Фандорине.
— Вице-президент Российской академии наук Жорес Алферов становится лауреатом Нобелевской премии по физике.
…а в радиоэфирах начинают появляться новые имена:
«Король и Шут» — «Прыгну со скалы», «Пилот» — «Кеды со звездами», Майк Борзов — «Суперзвезда».
На рубеже веков на российской сцене прошла смена поколений.
Новые люди, пришедшие по следам «Мумий Тролля», с самого начала понимали, что такое саундпродюсирование и маркетинг, как делать радио-френдли-хиты, выбирать менеджеров, «давать креатив» в лайв-шоу. Правда, с русским языком, судя по текстам, у многих из них были нелады…
Так или иначе, ситуация более-менее стабилизировалась, а значит, пора было ставить ее с ног на голову! Что и сделали герои последней главы нашей книги. В том году, когда продвинутые люди писались на «Мосфильме» и сводили записи в Лондоне, на прилавках появился альбом «Мат без электричества» — двенадцать песен по две минуты каждая, записанных во время трехчасового пьяного джема.
В 1999-м популярность группы «Ленинград» была широкой. К 2000-му она стала всенародной. И связано это было с выходом альбома «Дачники».
* * *
Что и говорить, одной из главных причин популярности раннего «Ленинграда» был не просто русский язык, а то, что называется «русским устным», которым до того почти все рок-исполнители брезговали. Ну, была у «Аквариума» одна строчка «все рокеры в жопе, а джазмены в пизде», но соответствующая песня никогда в студии не писалась и существует только в концертных вариантах. Ну, Александр Чернецкий с Чижом время от времени позволяли себе. Эстеты со стажем помнили «Мухоморы», «ДК» и «Автоматических удовлетворителей». А так поклонники крепких текстов слушали «Гражданскую оборону», «Сектор газа», «Хуй забей» и Александра Лаэртского. «Ленинград» же с самого начала побил все рекорды ненорматива. Это было заметно уже по заглавной песне альбома, нанизанной на классический «перпловский» рифф из композиции «Space Trucking».
Сергей Шнуров: «Дачники» — как-то само собой придумалось. Мы тогда снимали квартиру на Васильевском острове, и там каким-то странным образом оказалась бас-домра. Песня «Дачники» была впервые показана на одной из пьянок. Там был Севыч, и совершенно точно присутствовал я… Вот на этой бас-домре, как сейчас помню, я пьяный изображал дачников. Севыч дико смеялся, и мы поняли, что это то, что нам нужно.
На той самой бас-домре в той самой квартире была впервые сыграна чуть ли не половина альбома «Дачники». В условиях более чем спартанских.
Сергей Шнуров: Слушай, как нам тогда повезло! Квартиру я снимал за пятьдесят долларов. Правда, квартира была без ванны — вот какая фигня. То бишь нужно было ходить в баню. Зато пятьдесят долларов — совсем недорого…
При этом дачи у Сергея Шнурова не было. Дача была у его родителей, за все детство он побывал на ней два раза — и оба раза ждал, когда же эта растительная жизнь кончится и можно будет вернуться в город.
Сергей Шнуров: Я не понимаю дачников. Я не понимаю, как можно всем этим заниматься. Тем более эти жуткие поезда, куда по пятницам вечером битком набивается куча народу. Все эти люди с котомками… Уж лучше никуда не ехать, чем пережить этот поезд.
В то время людям, не знакомым с группой «Ленинград», объясняли их стилистику так: «ска с матерными текстами». С текстами все понятно, а вот про ска стоит сказать пару слов — эта музыка на наших просторах не особенно распространена. Она возникла на Ямайке в начале 1960-х — тогда группы типа «Skatalites» смешивали американский джаз с латинскими ритмами и играли все это так, как они это понимали. То есть на слабую долю, с дудками, расслабленно и очень весело.
В 1970-е ска попал в Британию вместе с ямайскими иммигрантами. На новой родине веселья в этой музыке даже добавилось, а вот расслабленность исчезла напрочь — англичане «Madness» сделали ска жестким и агрессивным.
У нас наследие Ямайки наиболее активно осваивала питерская группа «Странные игры», но их работы так и остались широко известными лишь в узких кругах. Единственным всенародно известным ска-номером осталась «2–12–85–06» «Аквариума». Кое-какие отголоски ска можно было найти в раннем «АукцЫоне», в «Бригаде С», ну и в «Ленинграде» тоже.
Сергей Шнуров: Ска я слушал довольно часто. Хотя на момент написания альбома «Дачники» предпочитал совсем другую музыку. Почему-то я усиленно слушал «AC/DC». У меня был автомобиль «Победа», и я слушал «AC/DC» в автомобиле «Победа». А еще там была одна кассетка, совершенно замечательная, называется «Неизвестный гаражный панк». Мне прислал ее один приятель из Канады. Я долго ее искал и вот нашел. В то время я очень любил такую музыку. А «Победу» я купил у дедушки по объявлению в газете за пятьсот долларов. Машина офигенная, очень хорошая. Приемник поставили и слушали «Ретро FM», а в День Победы вешали на антенну красный флаг.
Хорошо жить группе «Пятница»: когда у тебя в составе два человека и директор, то концертных гонораров в принципе хватает. Но «Ленинград» с самого начала замышлялся как биг-бэнд, а таким коллективам всегда кормиться тяжело: даже приличная сумма, разделенная на десятерых, выглядит убого. Так что на первых порах все «ленинградцы» не только музыку играли, но и работу работали.
Сергей Шнуров: Пузо работал в шведской строительной компании. Получал по тем временам совершенно бешеные деньги. Долларов что-то около трехсот-пятисот, и это после дефолта! Я работал на радио. Севыч работал на радио. Андромедыч работал на погрузчике пивзавода «Балтика». Тоже получал какие-то нереальные бабки.
Кто еще? Тогда в составе группы был Ромеро. Ромеро преподавал баян детям. Сашко работал в военном оркестре, играл на трубе. Квасо, который играл на тромбоне, работал в мюзик-холле вторым тромбоном… или даже первым? Митя Мельников работал гардеробщиком в клубе «Грибоедов». Вот, наверное, это и был весь состав.
А Леха Микшер — Леха Микшер нигде не работал.
К моменту выхода альбома многие песни из него были уже прекрасно известны публике. В то время Шнур часто пел со сцены еще не изданные вещи — это потом, во времена альбомов «Для миллионов» и «Бабаробот», он прекратил это делать.
Сергей Шнуров: Вот, например, «Руки из карманов». Это какая-то давнишняя песня. К моменту записи она уже тысячу раз игралась на концертах, поэтому я уже не помню, когда ее придумал. На концертах она звучала постоянно.
Тема тоже взята из жизни. Шнур с милицией сталкивался регулярно, да и сейчас случается. Во время фестиваля «Нашествие-2003. Свободный доступ» наряд приехал за ним прямо в студию «Нашего Радио». Еле удалось отвлечь милицию и вывести музыкантов «Ленинграда».
Сергей Шнуров: Ну, такого, чтобы у меня в кармане был шприц, — нет, такого не было. А вообще, конечно, да. В нашей стране, по-моему, нет таких людей, которые не пересекались бы с ментами. В Петербурге с этим попроще. Такой жесткости, как в Москве, нет. Да и менты там такие, что в принципе могут отпустить запросто так. А в Москве если не дал денег, то не отпустят ни в какую. Так что это песня скорее про московских ментов.
Песней «Руки из карманов» Шнур, конечно, себе напророчил. В конце 2002 года группу «Ленинград» перестали пускать в Москву с концертами, превратив их таким образом в первый в XXI веке запрещенный в столице коллектив. При том, что концерты, к примеру, неофашистских групп проходят в Москве без особых проблем и собирают свою публику. Тогда, однако, будущих приключений никто не мог предвидеть — все просто развлекались. Не запариваясь даже по финансовым вопросам.
Сергей Шнуров: Честно говоря, это было хобби. Поскольку мы все работали, для нас это было времяпрепровождение уикенда. Мы собирались вместе, пьянствовали, шутили, радовались, и при этом еще играли музыку.
По поводу репертуара тоже не особо грузились. Весь альбом был сделан за полторы недели, пока Шнур был в отпуске. Материала было навалом. В стандартный концерт влезало десятка три-четыре песен. Все это игралось лихо, но с паузами — кто помнит на сцене «Ленинград» образца 2000 года, тот плохо понимает, как группа вообще могла стоять на ногах.
Сергей Шнуров: Бывают жутко пьяные концерты, а бывают концерты чуть выпившие. Но сам по себе выход на сцену в пьяном виде целью не является. Просто я не понимаю, как вот можно петь о том, что ты алкоголик и придурок, будучи трезвым как стеклышко.
…
«Звездный» период жизни Сергея Шнурова освещен довольно подробно. О нем пишут и серьезные издания уровня «Новой газеты», и всяческие «желтые» листки. О своей юности он рассказывает реже, зато куда откровеннее большинства коллег.
Сергей Шнуров: Ленинградский инженерно-строительный институт. Жуткое место, конечно. Потому что там очень сложные переходы и несколько корпусов. Ну и потом, мне не нравятся студенты. Я не понимаю разговоров о том, как кто что сдал, — мне это неинтересно.
Был еще Советский Союз. Тогда в институтах учились в основном друзья из солнечных республик. Чуть ли не 3 сентября кто-то из них подарил нам целый полиэтиленовый пакет анаши. Дальше мы именно этим и занимались. Анаша, правда, довольно быстро кончилась, но тогда было еще разливное пиво. Ходили на концерты «АукцЫона» в ДК работников связи…
Потом у одного моего приятеля собака заболела эпилепсией. Ей прописали какие-то «колеса», которые назывались, как сейчас помню, «Детепил». Будучи экспериментатором по жизни, приятель естественно, решил попробовать их на себе. «Колеса» оказались жуткими галлюциногенами, и дальше весь курс был связан с «колесами» «Детепил», анашой и трехлитровым пивом.
А! Еще был самогон! Его гнал какой-то сосед, и он жутко вонял ацетоном. А стоил самогон пятнадцать рублей!
Песни Шнур писал еще в студенческие времена. А свою первую группу он собрал еще в школе — юные музыканты даже пытались записывать что-то на магнитофон «Романтика», — но потом в творческой жизни Шнура образовался довольно долгий перерыв. Человек, скажем так, набирался жизненного опыта.
Сергей Шнуров: Тогда было очень модно заниматься золотом. То бишь золото было в дефиците, в ювелирном магазине купить его было невозможно. А тут ты заключаешь фиктивный брак, тебе дают талончик на покупку золотого кольца. Идешь покупаешь — и тут же его сливаешь.
Это было еще в студенческие времена, в Инженерно-строительном. После первой же сессии Шнур оттуда ушел — и вот тогда-то началась взрослая жизнь.
Сергей Шнуров: Я пошел работать грузчиком в кондитерский магазин. Было жутко блатное место. Там я проработал целых полгода. Прочитал, что требуется грузчик, зарплата сто шестьдесят рублей, подумал: «Нормальные бабки, Серега». И пошел работать грузчиком.
Побочный бизнес там был уже другой. Были такие конфеты… по-моему, они назывались «Юбилейные»… или «Подарочные»?.. Ну, короче, не важно… вот такенные шоколадные коробки, — жуткий дефицит! Стоили они в районе трех рублей. Если ты покупал коробок десять, ты мог тут же слить их по пять рублей бабкам, которые постоянно толкались около нашего магазина. А они потом, наверно, рублей по десять продавали их в районе Сенной площади.
С музыкальным образованием Шнур разобрался несколько раньше.
Сергей Шнуров: В музыкалке я учился с пяти лет по четвертый класс — почти шесть лет. Это была начальная музыкальная школа. Я специализировался по классу скрипки. После того как я ее закончил, планировалось, что я поступлю в Музыкальное училище имени Римского-Корсакова, а потом в консерваторию.
Но мне скрипка не очень нравилась. Дальше учиться музыке я просто не стал. В детстве я хотел быть летчиком-испытателем, а потом как-то сразу — дипломатом. Потому что я подумал, что дипломат — это нормальная тема: жвачки, джинсы… а у скрипачей или, скажем, у летчиков-испытателей нет ни жвачек, ни джинсов.
Короче, ни летчиком, ни дипломатом Шнур не стал. После того как у него ничего не вышло с институтом, Сергей решил попробовать поучиться в техникуме.
Сергей Шнуров: Я пошел в Реставрационный лицей. Опять же с приятелем из института, которого выгнали еще быстрее, чем меня.
Вернее, сперва он попробовал заниматься «Солутаном». «Солутан» — это лекарство от кашля, которое продавалось совершенно свободно и стоило копейки, но после небольшой химической обработки превращалось в довольно тяжелый наркотик. Но заниматься «Солутаном» приятелю быстро надоело, и мы решили поучиться еще.
В те времена было много интересных мест, каких-то непонятных лицеев. На какие деньги все они существовали, совершенно непонятно. На лицей, в котором учился я, деньги давала чуть ли не английская королева. Денег было много, и нас там, например, бесплатно кормили три раза в день.
Это-то и было решающим в нашем поступлении. До конца даже доучился! Года три все это тянулось, точно не помню. Теперь у меня есть корка, что я реставратор произведений из дерева четвертого разряда, хотя по идее из техникумов выпускают только с третьим разрядом. Так что я там был на хорошем счету.
На случай, если вы запутались в изгибах трудовой биографии Сергея Шнурова — напомним лишний раз основные вехи:
Школа № 564.
Ленинградский инженерно-строительный институт — ушел после первого курса.
Кондитерский магазин — работал грузчиком.
Реставрационный лицей — закончил за три года, получил специальность реставратора произведений из дерева четвертого разряда.
Курсы при Петербургской духовной академии — проучился три года и ушел.
Работа художником — делал копии картин. Специализировался на голландцах, особенно на Брейгеле-младшем.
Рекламное агентство — работал дизайнером.
Радиостанция «Модерн» — работал промоушн-директором и эфирным ведущим.
Создание группы «Ленинград».
Любимым местом «Ленинграда» в конце 1990-х был петербургский клуб «Грибоедов». Открыли его музыканты дружественной группы «2ва Самолета», а «ленинградцы» и играли там, и просто оттягивались.
Сергей Шнуров: Мы ходили только в «Грибоедов» и там же репетировали. Зачастую в субботу придешь, нажрешься — и до понедельника наружу не выползаешь. В «Грибоедове» был чулан, где можно было уснуть. Некоторые так и поступали, но у меня хватало сил добираться домой. Хотя если ты не успевал до разводки мостов, то, естественно, ночевал в чулане.
А если мы не сидели в «Грибоедове», то сидели у меня в снятой квартире на Васильевском острове. По пятницам вечером приходили друзья, я ставил им порнуху, кинчики какие-то интересные. У меня был приятель, который потом снимал первые клипы «Ленинграда» — Дима Токин. У него была интересная коллекция видеофильмов. Он приносил фильм, рассказывал о нем, вставляли в видеомагнитофон, и мы все сидели смотрели кино. Я называл все это «мой собственный видеосалон».
Интерес к кинематографу прослеживался у Шнурова задолго до его знаменитых саундтреков. Например, песня «Прогноз погоды» была построена на теме из кинофильма «Эммануэль», которая долгое время звучала в прогнозе погоды самой официальной советской программы «Время».
Сергей Шнуров: В каком же это классе было? Чуть ли не в шестом. Папа моего приятеля каким-то образом вымутил видеомагнитофон, причем не советский, а «Panasonic». А буквально через пару недель после появления видеомагнитофона мы с приятелем отыскали и место, где папа прячет порнуху. Ну и дальше постоянно смотрели. А «Эммануэль» я посмотрел уже классе в восьмом.
Несмотря на присутствие в тексте матерных слов, песня все же стала радиосинглом. А у себя в Питере Шнур работал промоушн-директором радио «Модерн», выходил в эфир и творил в этом эфире что хотел.
Сергей Шнуров: В эфире мы баловались вместе с Севычем. Севыч тогда был диджеем. У него была ночная программа, называлась «Эротическое кабаре». Параллельно в этой программе я открыл рубрику, которая называлась «Клуб любителей страхоты». Мы там забавлялись… после чего получали жутких пиздюлей от начальства… Когда в дневном эфире я как-то сказал слово «блядь», по тем временам это было ого-го!
Работа на радио подразумевала прослушивание большого количества новой музыки. Что-то приносили друзья.
Сергей Шнуров: У меня есть друг, фамилия у него Шамаев. По национальности он чеченец. Я ему постоянно говорю, что он обязательно должен работать диджеем и сделать проект «Полевой командир Шамаев».
Он постоянно таскал мне всякие интересные записи. Он очень увлекался музыкой, при том что до этого пять лет прожил в Валаамском монастыре. Туда он убежал от наркотиков, а потом вернулся. Как раз в этот период мы с ним столкнулись, а потом он опять заторчал и сейчас опять живет на Валааме.
Ну так вот. В тот раз он притащил мне запись группы «Skatalites», как раз с их вариацией на тему Джеймса Бонда. Мне она очень понравилась, и я написал какие-то стишки. Собственно говоря, я украл у них эту тему, чуть-чуть переработал, и вот так получилась эта песня.
В конце концов родоначальники ямайской музыки ска и реггей, группа «Skatalites» добралась и до России. В первый день лета 2001 года они выступили в «Горбушке».
Шнур отыграл на той же сцене за день до них, пригласил всю публику прийти на ямайских дедушек, причем анонсировал их так: дескать, «это те самые, у которых мы спиздили тему „007“». И сам тоже пришел на них посмотреть.
Сергей Шнуров: Честно говоря, не впечатлило. Я, конечно, готов сказать, что это культовая группа, но все-таки массовая культура, поп-культура — это дело молодых, а дедушкам далеко за семьдесят… Хотя проект, конечно, культовый.
Кстати, сами-то «Skatalites» шнуровскую версию «007» вполне одобрили.
…
Самый легендарный трек с альбома «Дачники» появился в последний момент. И текст, и музыка родились уже в студии, прямо во время записи альбома. Речь идет о песне, которая называется «День рождения», а не так, как ее обычно называют, — «Все задолбало, ваще, на фиг, блин!»
Кстати, насчет дня рождения — тут сразу вспоминается несколько историй. Например, о том, как «Наше Радио» отмечало первую годовщину вещания. День рождения случился в декабре 2000 года. Отмечали его в «Кремлевском зале» ресторана «Прага»: это место очень богатое и торжественное. «Ленинградцев» пригласили туда как гостей — не выступать, а просто зайти. Но шоу они там все равно устроили. В частности, саксофонист Ромеро справил малую нужду прямо на стол, уставленный яствами. На тот самый стол, за которым когда-то Урмас Отт снимал свою нашумевшую программу «Телевизионное знакомство».
Сергей Шнуров: Для меня это было дико, но сейчас уже немного и смешно. Конечно смешно! Ромеро — ну, он такой. С этим вообще ничего не сделаешь. Совершенно замечательно, что есть такие люди, потому что мало кто ссыт на столы в этом мире. Тем более в ресторане «Прага». Тогда вообще веселое было время.
…
В последний день 1999 года, буквально 31 декабря, Президент России Борис Николаевич Ельцин неожиданно заявил об уходе в отставку, попросил прощения у всего народа и назвал своим преемником Владимира Путина.
Именно эта история подтолкнула Шнура к созданию песни «Я и. о. Б. Г.». Пару месяцев она существовала только как текст, потом была написана музыка.
Сергей Шнуров: Песня была придумана в момент, когда появились вот эти И. О. и, например, Путин был И. О. Ельцина. Еще была смешная фраза, которую придумала одна моя подружка: «и. о. Иа», — в смысле «исполняющий обязанности ослика из мультфильма про Винни-Пуха».
А Гребенщиков мне нравился еще когда я учился в школе. Мне жутко нравился альбом «Радио Африка» — жутко вообще. Я его запилил. Особенно песня «Я вызываю капитана Африка». Она потом прыгала на каждой секунде, поскольку была прослушана сто миллионов раз. И по-моему, я даже купил вторую пластинку, потому что первую слушать уже не мог.
Когда альбом «Дачники» появился в продаже, он сразу обратил на себя внимание ядовитой ярко-желтой обложкой, на которой был изображен смешной уродец с лопатой. Это тоже была работа Шнура.
Сергей Шнуров: Оформление альбома я нарисовал на компьютере. На работе как-то задержался и нарисовал. У меня до сих пор есть такой друг, Петрович. Тогда он был креативным директором радио «Модерн». Петрович первый увидел этого зеленого человечка и говорит:
— Да! Офигенно! Офигенное оформление! Так и оставляй!
А все внутренности потом, конечно, испортили местные издатели: дурацкий шрифт внутри альбома, дурацкие фотографии. Зато обложка хорошая. На мой взгляд, она яркая получилась и до сих пор, по-моему, узнаваема.
Рисованные персонажи встречались и среди песен альбома. Вообще, ближе к концовке его оказался такой «кинематографический блок» — сразу три песни по мотивам легендарных фильмов. Самым культовым киногероем, помянутым в альбоме «Дачники», стал железный Арнольд Шварценеггер — Терминатор, он же Терминатор-2. Третий тогда еще не сняли.
Сергей Шнуров: Терминатор — это, пожалуй, Илья Муромец в современной мифологии. Ну, может быть, не Илья Муромец, но вот какое-то мифическое животное. Давно вошедшее в культуру и плотно в ней сидящее. Занимающее свою нишу, почти как Ленин.
Именно эта песня стала первым радиохитом с альбома «Дачники» — остальные вещи пошли в эфир значительно позже. Так что для многих слушателей «Ленинград» начался именно с «Терминатора». И именно эту песню громче всех хором пел ипподром в Раменском во время фестиваля «Нашествие» в 2000 году.
Это было первое выступление «Ленинграда» на большой публике, к которому музыканты подготовились основательно. Вокальные партии в песне были усилены женским бэк-вокалом Светланы Колибабы — она потом засветится со Шнуром в проекте «Три дебила», а еще позже начнет сольную карьеру.
Не только Света, но и все музыканты вышли на сцену Раменского в женских платьях. В том числе и сам Шнур.
Сергей Шнуров: С платьем? А, это Светик мне купила платье в секонд-хенде. Мы чего-то ходили-ходили, и купили мне платье. По-моему, за восемьдесят рублей. Потом, пока оно не порвалось, я очень долго в нем выступал. Это было давно.
А в тот раз мы отыграли «Нашествие» и поехали в клуб «Бункер». У нас был концерт, и в этот же день у Лехи Микшера был день рождения. Мы пили водку из горла прямо на сцене, а потом в момент соло я залез на плечи Пуза, и Пузо держал меня, а я играл соло… Было круто.
Спустя год, в 2001-м, уже на следующем «Нашествии» к группе «Ленинград» присоединился Гарик Сукачев. Причем самые нецензурные строки он выпевал с особенным удовольствием.
Сергей Шнуров: С Гариком я впервые пересекся на его концерте. Я тогда принес ему кассету, по-моему, даже еще не совсем готовую, а рабочее сведение. Это был альбом «Дачники», я отдал ему, и Гарик стал, наверное, одним из первых слушателей этой пластинки.
Сукачева особо зацепила песня «Все это рейв», ее он тогда на «Нашествии» и спел. Шнур в рейве толк знал, ходил на гигантские питерские техно-фестивали, типа «Восточного удара», а вот в Берлин на «Love Parad» не ездил — по вполне прозаической причине.
Сергей Шнуров: У меня паспорта не было. В гражданском кончилась фотография, а без гражданского заграничный не давали. За границу я поехать не мог, так что во всякие там Белоруссии и Финляндии группа ездила без меня. Пел Пузо. Да, во время первых заграничных гастролей группы «Ленинград» в ней пел не я, а Пузо.
Вот в таком рейверском стиле (слово «rave» переводится еще и как «безумие») группа «Ленинград» и прожила тот год. Да, пожалуй, и несколько последующих. Казалось бы, найденную однажды золотую жилу можно разрабатывать и дальше, но постепенно «Ленинград» менялся.
Уже в 2001 году прямо из студии была украдена кассета с черновыми записями новых вещей — страшных и жестких. Она пошла в народ под названием «Я бухаю, но могу ускориться». Строчка была взята из песни «Мне бы в небо», вошедшей в официальный альбом «Пираты XXI века». Потом будет много всего, шлейф самой скандальной группы страны так и будет тянуться за Сергеем Шнуровым и его коллегами…
Но все это будут уже совсем другие истории…
История продолжается!