И тут Эллен вдруг поняла, в чем дело! Беспокойство и тревога уступили место смертельному ужасу…
* * *
Не успел Алекс Рехт положить трубку, как к нему в кабинет ворвались Петер с Фредрикой и в нерешительности замерли у стола. Прямо как первоклассники, с улыбкой подумал Алекс.
— Полагаю, вы уже в курсе? У нас хорошие новости!
Петер и Фредрика удивленно переглянулись.
— Мы задержали его! — сообщил им комиссар.
— Как задержали?! — воскликнула Фредрика.
— Вот так! — довольно сказал Алекс. — Он попытался улететь из Копенгагена в Таиланд, но его задержали на паспортном контроле. С помощью Интерпола мы вовремя успели внести номер его паспорта в черный список!
— Извините, вы о ком? — недоуменно спросил Петер.
— О Габриэле Себастиансоне, о ком же еще? — нахмурился Алекс.
— А мы-то решили, что вы про убийцу Лилиан и Натали, — тяжело вздохнув, прошептала Фредрика и села в кресло.
— Нет, с чего вдруг?! — раздраженно ответил Алекс. — Мы же даже личность установить не можем!
Петер переглянулся с Фредрикой.
— Почему же не можем?
Алекс жестом предложил сесть ему тоже. Но только Фредрика открыла рот, как в кабинет вдруг ворвалась Эллен.
— Простите, — сдавленно пробормотала она, — но мне срочно нужно домой. Я ненадолго, туда и обратно!
— Что-то случилось? — встревожился Алекс. — Вообще-то ты нам нужна…
— Знаю, знаю, — вздохнула Эллен, — но дети первый раз остались дома одни и не подходят к телефону! Я позвонила их отцу, друзьям, к которым они ходят в гости, — никто ничего не знает! Я быстро съезжу домой, проверю, все ли в порядке, и наподдам им за то, что они не подходят к телефону, когда мать с ума от беспокойства сходит!
— Хорошо, но только одна нога здесь, другая — там! — разрешил Алекс.
Комиссар знал, что такое воспитывать детей. На месте Эллен он поступил бы точно так же. И уж наподдал бы за такое поведение как следует!
— Передай им, что следующий раз я сам к ним приеду! — крикнул ей вслед Алекс и снова повернулся к Фредрике и Петеру.
— Мы думаем, что убийца сказал Норе и Елене правду — он действительно работает психологом, — с блестящими от возбуждения глазами начала Фредрика.
— И по нашему мнению, он встречался с нашими жертвами именно в этом качестве, — подхватил Петер.
Алекс искренне надеялся, что они перестанут говорить по очереди, иначе у него голова пойдет кругом.
— Дело в том, что женщинам, которые делают аборт, обычно предлагают проконсультироваться с психологом, — объяснила Фредрика. — В медицинских картах обеих женщин значится, что они согласились на такую консультацию.
— Согласно медицинской карте, — полистав бумаги, начал Петер, — Маргарета Грегерсдоттер беседовала со студентом, который проходил практику в Южной больнице. Затем, с учетом полученной психотравмы, ее направили к специалисту посерьезнее. Но сначала, когда врачи считали, что операция прошла удачно, ее записали к молодому парню, который еще учился в университете. В карточке есть его имя: Давид Стенман.
«Давид?» — Алекс нахмурился.
— Сара Себастиансон делала аборт в Умео несколько лет спустя. Она тоже была на консультации после операции, — продолжила рассказ Фредрика. — Имени психолога в карточке, к сожалению, нет, но есть инициалы «Д. С.». Я позвонила в больницу в Умео, и там мне подтвердили, что это тот самый Давид.
— Эллен успела распечатать тебе список подозреваемых по нашей базе? — спросил Алекс у Петера.
— Нет. Мы пробили Давида Стенмана по общенациональной базе, но там он не значится.
— Однако совпадение есть по базе лиц, привлекавшихся к уголовной ответственности, — вставила Фредрика. — Нам прислали копию судебного постановления. Приговор: принудительное лечение в психиатрической клинике в начале 2000 года за поджог с отягчающими обстоятельствами. Выпустили его прошлой осенью в связи со смягчающими обстоятельствами: погибшей при пожаре оказалась его бабушка, которая, похоже, подвергала его истязаниям в детстве. К примеру, она прижигала его спичками в наказание за любой проступок.
— А теперь он наказывает других таким же способом, — тихо проговорил Алекс.
— Вот именно! — подтвердил Петер. — Всплывают и другие интересные подробности: например, он вообще не должен был появиться на свет! Его мама была наркоманкой и пыталась сделать себе аборт вязальной спицей!
— Вот почему он ненавидит женщин, которые позволили себе сделать этот выбор, а значит — согрешили, — медленно произнес Алекс и наклонился над столом. — Но раз вы нашли его в базе данных, значит, нам известен его личный номер? Надо проверить его по реестру актов гражданского состояния, он мог легко сменить фамилию!
— Именно это он и сделал, как только вышел на свободу: — Фредрика положила на стол распечатку. — Он сменил имя и фамилию: теперь его зовут Арон Стеен, согласно реестру актов гражданского состояния он прописан в районе Мидсоммаркрансен. Вот его фотография из старого паспорта, — добавила она, кладя перед Алексом следующую страницу.
Сердце Алекса бешено колотилось, когда он вглядывался в фотографию импозантного мужчины.
— Что скажете, Алекс? — встревоженно спросил Петер.
— Что скажу? Черт побери, мы наконец-то нашли нашего убийцу! — воскликнул комиссар. — Отлично, — решительно продолжал он, — отлично! Дальше действуем так: Петер связывается с местным патрулем, мы немедленно выезжаем по этому адресу и берем его. Если нам повезло, то он еще не знает, что мы раскололи его, и вряд ли успел смыться оттуда! Затем, — откашлялся Алекс, — мы вытаскиваем всю информацию о нашем парне — насколько это возможно в воскресенье. При необходимости еще раз допрашиваем Магдалену Грегерсдоттер и Сару Себастиансон — возможно, они его опознают. Мы не имеем права на ошибку, надо все тщательно проверить! Мы должны проследить за каждым шагом этого парня с того момента, как его выпустили. Надо немедленно сообщить обо всем в прокуратуру: свяжитесь с тем несчастным, кто там сегодня дежурит, ему предстоит куча работы! Потом отработайте список, который составит Эллен: необходимо исключить другие возможные кандидатуры — вдруг в наших базах всплывет кто-то еще!
Фредрика и Петер усердно кивали, обоим не терпелось броситься в бой. Похоже, даже Фредрика завелась не на шутку.
— Нам удалось найти его куратора из службы пробации и связаться с ним! Наш друг Арон Стеен вел себя совершенно безупречно с тех пор, как его выписали из больницы, ему даже удалось найти работу в клининговой компании. Не удивлюсь, если среди их клиентов за последние полгода окажется какая-нибудь больница — вот как он достал препараты и медицинские перчатки!
Говоря, Фредрика широко улыбалась и энергично жестикулировала. «У нее есть чутье, — подумал Алекс, — я ошибался! Как, впрочем, и она сама: до сих пор ведь пытается убедить себя в том, что эта работа не для нее!»
Из коридора раздался звук чьих-то шагов, мимо кабинета Алекса пробежала Эллен. На секунду она замерла у двери, вся красная и запыхавшаяся:
— Совсем ничего не соображаю! Ключи от машины в кабинете забыла!
Тут она заметила выражения лиц коллег.
— Что-то случилось?
Все дружно рассмеялись — с нескрываемым облегчением.
— Вообще-то, Эллен, похоже, что мы его вычислили, — с улыбкой объяснил Алекс.
— Уверены? — побелев, прошептала Эллен.
— Ну, на сто процентов ни в чем нельзя быть уверенным, но насколько это возможно на данном этапе… — Алекс подвинул к Эллен распечатанное фото на паспорт. — Позвольте вам представить… Черт, как там его зовут?! — раздраженно спросил он.
Фредрика и Петер заулыбались, а Петер театрально развел руками:
— Раз вы так плохо слушаете, что мы говорим, придется нам поискать другого начальника, повнимательней!
Увлеченные дружеской перепалкой, полицейские даже не заметили, как Эллен подошла к столу и уставилась на фотографию, как ее щеки залил румянец, как она заморгала, потому что слезы застилали ей глаза. Зато услышали, как она прошептала:
— Слава богу!
В комнате воцарилась тишина.
Дрожащей рукой Эллен показала на фотографию и едва слышно вымолвила:
— Просто в какой-то момент я подумала… Я боялась, что, возможно, я его… — Она издала нервный смешок. — Чего только в голову не придет! — всхлипнула она и улыбнулась сквозь слезы.
У нее в кармане зазвонил мобильный, она ответила. Голос сына громко и настойчиво произнес:
— Мама, срочно иди домой!
— Малыш, что случилось? — спросила Эллен, продолжая улыбаться.
— Срочно иди домой, мама, — нервно повторил сын. — Он хочет, чтобы ты срочно приехала. Давай быстрее! По-моему, он нехорошо себя чувствует!
* * *
Очередной ребенок исчез ясным, солнечным днем — тревогу забили как раз в тот момент, когда полиция закончила приготовления к аресту Арона Стеена.
Алекс выбежал в коридор и обнаружил Фредрику и Петера в «Логове». Петер натягивал на себя бронежилет, а Фредрика, нахмурившись, изучала какие-то бумаги.
— Он похитил еще одного ребенка, — коротко сообщил Алекс. — Полчаса назад с детской площадки в Мидсоммаркрансен, недалеко от дома Стеена, пропал четырехлетний мальчик. Родители позвонили в полицию, обнаружив его одежду и клочья волос под деревом на краю площадки.
— Но мы же установили наблюдение за его квартирой! — воскликнул Петер. — Патрульные сказали, что видели его в окно и что из квартиры он не выходил!
— Значит, как-то вышел, — сухо возразил Алекс, — потому что еще один малыш пропал!
— По крайней мере, далеко он уйти не мог, — сказала Фредрика, вертя в руках один из документов.
— Да, это вряд ли, — напряженно ответил Алекс. — Похоже, на этот раз он очень торопился: одежду покидал кое-как и наголо мальчика не обрил — только отстриг несколько прядей…
— Он знает, что мы у него на хвосте, — отозвался Петер, поправляя кобуру со служебным оружием.
— Что будем делать? — спросила Фредрика, покосившись на пистолет.
— Произведем захват четко по плану. Надо пробраться в квартиру и обыскать ее: нам нужна хоть какая-то подсказка, куда он увез мальчика. Но далеко ему и в самом деле не уйти! — решительно заявил Алекс. — Все выезды из города перекрыты, он объявлен в розыск по всей стране!
— Кто-нибудь поговорил с родителями мальчика? — спросила Фредрика. — Я имею в виду, об обстоятельствах, предшествовавших похищению?
— Разумеется, — ответил комиссар. — Сейчас у них дома находятся двое следователей. На этот раз мы знаем, что нам нужно: узнать, где и когда мать ребенка сделала аборт, а потом оказаться там раньше его!
— Все так, — нахмурившись, кивнула Фредрика, — но главное, чтобы мы не опоздали. Если он так торопится, как вы описываете, то ребенок, возможно, уже мертв. Такую возможность нельзя исключать.
— Ты права, нельзя… — вздохнул Алекс. — Но мы, черт побери, должны сделать все, что в наших силах! Это не должно повториться!
— Но если он знает, что мы разыскиваем его… — осторожно начал Петер.
— Продолжай! — подбодрил его Алекс.
— Значит, либо он совсем ненормальный, как мы и предполагаем, и тогда он по-быстрому расправится с мальчиком, несмотря на то что ему придется действовать более небрежно, чем обычно… либо, если у него есть хоть капля разума, то тогда он не станет убивать ребенка…
— … чтобы шантажировать нас! — закончил за него Алекс.
— Вот именно, — кивнул Петер.
— Кстати, кто-нибудь знает, как дела у Эллен? — после долгого молчания спросила Фредрика.
— Она заверила меня, что прекрасно доберется домой одна и волноваться нечего, но я на всякий случай выслал к ней патрульную машину — не нравится мне вся эта история, — покачал головой Алекс.
«Логово» заливал солнечный свет, в комнате становилось жарко. По полу покатились комочки пыли — кашляя, заработал кондиционер.
В коридоре послышались чьи-то быстрые шаги, дверь открылась, и в комнату зашел один из молодых сотрудников.
— Только что звонили из оперативной группы, ведущей наблюдение за квартирой Стеена, — доложил он громко и взволнованно. — Он дома!
— Кто — он? — раздраженно спросил Алекс.
— Арон Стеен! Он только что вернулся в квартиру!
— Ребенок с ним? — спросил Петер.
— Он принес его на руках, совершенно голого. Как будто знает, что за ним наблюдают, но ему на это совершенно наплевать!
На протяжении нескольких часов Эллен Линд всерьез полагала, что Карл не звонит ей, потому что он и есть тот самый детоубийца, которого они разыскивают, а дети не подходят к телефону, потому что он похитил их.
Однако все оказалось совсем не так.
Эллен ругала себя на чем свет стоит: нельзя смешивать работу и личную жизнь! Ну как она могла настолько потерять голову? С каких это пор работа стала так важна для нее, что заслонила собой все прочие важные вещи?!
Мне стоит об этом поразмыслить как следует, думала Эллен. Надо понять, что для меня важнее.
Дети, как оказалось, не подходили к телефону, так как сидели у соседей и угощались вторым завтраком, а мобильные забыли дома, вот и все — ничего странного!
Если кто и ведет себя странно, так это Карл.
Эллен украдкой взглянула на него, сидя на полу в гостиной. Как только она пришла домой, дети разбежались по своим комнатам.
— Он вот так и сидел на лестнице под дверью, когда мы вернулись от соседей, — объяснила дочка, кивнув в сторону Карла, неподвижно сидящего на нижней ступеньке, вытянув ноги вперед. — Поговори с ним, он, кажется, не в себе!
Сначала Эллен колебалась — стоит ли пускать его в дом?
Тут к дому подъехала патрульная машина. Эллен предложила Карлу войти, но входную дверь закрывать не стала. Патрульная машина остановилась неподалеку.
Карл тяжело опустился на клетчатый диван в гостиной и разрыдался. Эллен села на полу, чуть поодаль — так они просидели довольно долго.
Удивительно, до чего жизнь непредсказуема! Кто бы мог подумать, что этот строгий и сдержанный мужчина, всегда тщательно подбирающий слова, сильный и уверенный в себе человек, вдруг так сорвется, да еще и у всех на глазах?! А поскольку Эллен не знала, что положено говорить в таких случаях, то просто сидела рядом и молчала. Из-за закрытой двери спальни доносился голос сына — он с кем-то разговаривал по телефону, дочка начала что-то наигрывать на гитаре.
— Я женат, — вдруг произнес Карл, и Эллен вздрогнула. — Женат, — повторил он.
— Но…
— Да, я сказал тебе, что не женат — я соврал. Мы женаты пятнадцать лет, у нас двое детей и домик в Буросе.
Эллен медленно покачала головой, собираясь что-то сказать, но тут в дверь постучали.
— Все в порядке? — спросил патрульный полицейский, входя в комнату.
Эллен кивнула.
— Ладно, мы тогда дальше поехали? — вопросительно посмотрел на нее полицейский.
— Конечно, все в порядке, — ответила она безразличным голосом. — Все в полном порядке.
Полицейский ушел, хлопнув дверью. Дочка играла «Лейлу» Эрика Клэптона, сын громко смеялся, разговаривая по телефону с кем-то из друзей.
Странно… жизнь продолжается как ни в чем не бывало.
— Поэтому я и не хотел знакомиться с твоими детьми, — немного успокоившись, сказал Карл и высморкался в носовой платок с вышитой монограммой.
Интересно, это жена у него такая рукодельница?
— Я долго сомневался, — вздохнул он. — Сомневался, получится ли у нас что-нибудь. Сомневался в своих чувствах, в твоих чувствах… Думал, хватит ли у меня смелости…
— Смелости на что? — задыхаясь от волнения, спросила Эллен. — На что? — повторила она, не сводя с него глаз.
— Сделать то, что я сделал — уйти из семьи. Я знаю, что поступил неправильно, я виноват, — быстро заговорил Карл. — Знаю, ты наверняка волновалась, что я взял и пропал, перестал подходить к телефону… Но я должен спросить у тебя одну вещь…
Карл замолчал, и до Эллен вновь донесся хохот сына и аккорды из Клэптона.
— Я должен спросить у тебя… как ты думаешь, мы могли бы… могли бы жить вместе?
Эллен посмотрела в его печальные глаза и на секунду вспомнила, как познакомилась с Карлом. Тогда он был таким жизнерадостным и веселым, но теперь все изменилось. Сможет ли она жить с мужчиной, который сидит перед ней сейчас?
— Не знаю, Карл, — прошептала она. — Я правда не знаю.
* * *
Когда группа захвата подошла к квартире Арона Стеена, дверь оказалась приоткрыта. Алекс и Петер держались сзади с пистолетами наготове. Фредрике пришлось остаться в Управлении — Алекс ни за что не рискнул бы взять гражданского сотрудника без права ношения оружия на такую опасную операцию.
— Арон Стеен! — властно крикнул Алекс.
Тишина.
Ударом ноги дверь распахнулась настежь.
Никого — ни справа, ни слева.
Группа захвата вошла в квартиру.
Мрачный коридор. Темные голые стены.
Алексу в нос ударил резкий запах.
Бензин! Квартира насквозь провоняла бензином!
Полицейские обнаружили Арона на кухне. Он спокойно сидел на табуретке, обхватив голого, бесчувственного, облитого бензином ребенка и держа в руке зажигалку.
Группа остановилась, приглушенно перешептываясь: «Спокойно!», «Стоим где стоим!», «Не подходите, весь пол залит бензином!».
Никто не перешагнул порога кухни.
Даже Алекс.
Но он убрал оружие и занес ногу над порогом. Здесь кончался коридор и начиналась кухня. Здесь заканчивался составленный комиссаром план захвата и начинался план Арона Стеена.
Некоторое время они молча смотрели друг другу в глаза, а затем Арон Стеен мягко улыбнулся и произнес:
— Вот мы и встретились, Александер!
— Наконец-то, — спокойно отозвался Алекс.
Арон Стеен перехватил ребенка поудобнее.
Группа захвата следила за каждым его движением.
— Я глубоко убежден, что мы сможем решить наши разногласия, избежав ненужного насилия, — с улыбкой сказал Арон, слегка наклонив голову. — Не могли бы вы попросить своих коллег подождать в коридоре? Тогда мы сможем спокойно поговорить.
«Он говорит со мной как школьный учитель с напроказившим учеником, — начиная закипать, подумал Алекс. — Не ему меня учить, надо сразу дать ему это понять!»
Из-за плеча Алекса выглянул Петер с пистолетом в руке, комиссар отмахнулся от него и дал группе знак отойти в глубь коридора. Оттуда они смогут держать убийцу на прицеле, не слишком мозоля ему глаза.
Арон Стеен наблюдал за ними — губы улыбаются, но взгляд пылает.
— В огне есть нечто особенное, не правда ли? — Он крутанул пальцами зажигалку. — Я усвоил это очень рано.
Алекс ждал. Зачем? — задастся он вопросом впоследствии.
— Я отдам вам мальчика, если вы дадите мне уехать из страны, — взглянув на Алекса и его людей, произнес Арон Стеен.
— Хорошо, — медленно кивнул Алекс.
— Поступим следующим образом, — спокойно продолжал убийца. — Мы с мальчиком выйдем из квартиры, сядем в машину и уедем отсюда — и никакого хвоста. Когда я отъеду на достаточное расстояние, то позвоню вам и сообщу, где вы можете забрать ребенка.
В оконной раме за спиной сидящего с ребенком на руках Арона Стеена плясали солнечные зайчики. Некоторое время комиссар наблюдал за игрой света, а потом ответил:
— Нет.
— Нет? — вздрогнув, повторил Арон.
— Нет, мальчик не покинет эту квартиру.
— Тогда он умрет, — спокойно отозвался Арон.
— Если ты увезешь его, он все равно умрет, — возразил Алекс не менее спокойным тоном, — мы не позволим тебе забрать его.
— Но зачем мне его убивать? — занервничал Арон. — Я же сказал: мальчик в обмен на выезд из страны!
— Согласен, — ответил Алекс, — но тогда обмен мы произведем здесь. Ты отдашь мне мальчика, и мы уйдем отсюда.
Арон громко рассмеялся и резко встал с табуретки, Алекс непроизвольно отшатнулся. Группа захвата рванулась было вперед, но застыла. Вопреки всякой логике Алекс вдруг ощутил уверенность — точно его спине передалась эта напряженная энергия. Словно само присутствие вооруженных людей за спиной кардинально меняло ситуацию.
— Разве вы еще не поняли, как я работаю?! — спросил Арон, потом повысил голос: — Я выполняю все предельно точно и аккуратно!
Этот повышенный голос встревожил Алекса. Для всех будет лучше, если преступник успокоится.
— Мы обратили внимание на то, как ты работаешь. Очень впечатляет, — медленно произнес он.
— Только не надо лести, — прошипел Арон.
Однако уловка комиссара сработала.
Убийца сел на место. Ребенок безжизненно висел у него на руках, тело мальчика блестело от бензина, из носа текла тонкая струйка крови. Арон перехватил ребенка поудобнее, чтобы тот не выскользнул из рук.
У комиссара разболелась голова от удушающей вони, он открыл было рот, но Арон опередил его.
— Мы с ребенком выйдем отсюда вместе, иначе не получится, — тихо сказал он.
— Давай поговорим как взрослые люди, — сказал Алекс, присаживаясь на корточки. — Мы оба прекрасно знаем, что нам нужно: мне нужен ребенок, а тебе — свобода, — развел руками комиссар. — Думаю, мы сможем договориться!
— Действительно, почему бы нет? — спокойно отозвался Арон.
Оба замолчали. Солнце спряталось за облака, и в квартире резко потемнело.
— Но при условии, что ребенок не выйдет из квартиры? — спросил вдруг Арон.
— Именно так, — подтвердил Алекс и огляделся по сторонам.
Выход из кухни был только один. Внезапное беспокойство просочилось сквозь пары бензина и охватило Алекса. Почему убийца выбрал именно кухню, а не гостиную? Там по крайней мере есть дверь на балкон. Зачем он сам загнал себя в угол?
Арон словно прочитал мысли комиссара и улыбнулся:
— Значит, я был прав. Вы не позволите мне выйти отсюда.
Не успел Алекс ответить, как в руке убийцы мелькнула зажигалка и кухню мгновенно охватил огонь.
Часть III
Возвращение к жизни
Конец сентября
Настоящего лета ждать уже не приходилось — медленно, но верно приближалась осень. Дожди наконец-то закончились, на высоком и ясном небе сияло солнце, вечера становились прохладнее, темнело за окном все раньше и раньше.
В двадцатых числах сентября Алекс Рехт вернулся из отпуска. Замерев на мгновение в дверях своего кабинета, он заулыбался. Как приятно вернуться на работу!
В столовой его ожидали коллеги, утренний кофе и торт. Шеф произнес небольшую речь. Алекс кланялся, благодарил, принимал цветы и снова благодарил.
Удалившись наконец к себе, комиссар даже всплакнул: нет, в самом деле, вернуться на работу — правда здорово!
Руки заживали быстро, подвижность обеих, по прогнозам врачей, восстановится на сто процентов.
Алекс тысячу раз рассматривал свои ожоги — пестрая мозаика из пятен истончившейся кожи ярко-розового цвета покрывала кисти с обеих сторон, заходя на запястья, — и удивлялся: он практически не ощутил боли, когда руки загорелись. Он часто вспоминал события того дня: кухня Арона Стеена превратилась в пылающий ад, объятый огнем Арон неподвижно сидел на табуретке, прижимая к себе горящего ребенка.
Алекс бросился в самое пекло и вырвал мальчика из рук убийцы. В ушах звенел его собственный крик: «С дороги, вашу мать! Осторожно! Мальчик горит!»
Мальчик и правда горел. Так сильно, что Алекс даже не заметил, что и сам загорелся. Комиссар вытащил ребенка в коридор и упал сверху, стараясь потушить пламя собственным телом. Петер бросился к Алексу с купальной простыней и попытался накинуть ее на его отчаянно размахивающие руки. Огонь шипел, искрил и обжигал, словно извергая проклятия.
Вооружившись ковриками из коридора и ванной и полотенцами, группа захвата вошла на кухню, однако подойти к столу, рядом с которым сидел превратившийся в живой факел Арон Стеен, им так и не удалось. Сгорая заживо, он не издал ни звука. Впоследствии именно эта сцена снилась всей группе в кошмарных снах: неподвижно сидящий за столом мужчина в языках пламени.
Кто-то из соседей, почувствовав запах дыма, прибежал с огнетушителем, благодаря чему огонь удалось взять под контроль до приезда пожарных и «скорой», но к тому времени один полицейский все же погиб, а ребенок получил тяжелые ожоги. Алекса врачи «скорой» обнаружили в ванной — он пытался унять боль, подставив обожженные руки под холодную воду.
Дальше все было как в тумане: несколько дней Алекс лежал под наркозом, а очнувшись, ощутил сильнейшую боль. Однако, как уже сказано, пошел на поправку куда быстрее, чем предсказывали врачи.
Пока комиссар был на больничном, все газеты страны наперебой публиковали материалы о произошедшем. Бесчисленные статьи описывали подробности убийства двоих детей и Норы из Йончёпинга, журналисты составляли хронику событий и карты, на которых стрелками и пунктиром обозначались перемещения всех участников трагедии.
Алекс читал все, что появлялось в газетах: в основном, уверял он себя, от вынужденного безделья.
Истории Норы и Елены пересказывались разом за разом, появлялись все новые и новые подробности. Газетчики отыскивали так называемых родных и близких девушек — людей, которые не имели практически никакого отношения ни к той, ни к другой, но были не прочь увидеть свое имя в печати. Бывшие одноклассники рассказывали о странных случаях из их детства, каждый журналист считал своим долгом процитировать слова бывших учителей и работодателей жертв.
С не меньшим вниманием отнеслись журналисты и к работе полиции: почему не приняли меры заранее? Неужели нельзя было сразу установить личность убийцы? Отвечали на эти вопросы эксперты всех мастей, причем многие утверждали, мол, полиция провалила «совершенно элементарное дело». Другие все же встали на защиту группы Алекса Рехта: вполне естественно, что на первых порах главным подозреваемым стал отец Лилиан Себастиансон, однако этот безусловно логичный вывод стоил оперативной группе драгоценного времени.
Куда более критично эксперты отнеслись к операции по захвату Арона Стеена в его квартире в Мидсоммаркрансен. Одни говорили, что полицейским следовало уйти из квартиры, едва почуяв запах бензина, и вернуться с огнетушителями и другим оборудованием. По мнению других, вместо того чтобы вступать в переговоры с Ароном Стееном, надо было просто обезвредить его выстрелом через окно, к которому тот сидел спиной.
Однако ведь никто из них не присутствовал на месте событий! Впоследствии, отвечая на вопросы, комиссар настаивал: никак иначе операция пройти не могла. Разве можно бросаться на поиски огнетушителей, рискуя жизнью ребенка? С того момента, как они вошли в квартиру, пути назад у них уже не было.
Не все статьи вызывали у Алекса раздражение — попадались и любопытные, в основном объемистые очерки, посвященные анализу биографии убийцы. Журналистам удалось раскопать довольно много фактов, поэтому и тексты получились куда интереснее. Разумеется, репортеры оказались в сложной ситуации: практически невозможно рассказать трагическую историю жизни Арона Стеена, не попытавшись при этом его хоть как-то понять. Не простить, подчеркивали авторы публикаций, но именно понять!
Арон оказался одним из тех людей, у которых не было никаких шансов стать нормальным человеком, думал комиссар. Еще в младенчестве его избивала полоумная бабушка, на протяжении многих лет она унижала его, извращая в нем представления о добре и зле и не давая развиться в его душе малейшему сочувствию. День за днем обозленный на всех и вся мальчик приходил в школу в грязной одежде, провонявшей бабушкиными сигаретами. Одноклассники дразнили его, называя «бабкиной внучкой», — тощий и длинноволосый, он и правда легко мог сойти за девчонку. Особо острые на язык сверстники прозвали Арона Золушкой — за неопрятный вид и вечный запах дыма.
Когда социальные службы наконец вмешались и поместили Арона в приемную семью, ему уже исполнилось пятнадцать. Бабушка винила мальчика в смерти матери — ее дочери — и сообщила социальному работнику, что вообще не понимает, как из такого уродца может вырасти нормальный, приличный человек.
Поначалу всем казалось, что бабушка ошиблась: Арон Стеен закончил гимназию, поступил в институт на психфак и уехал жить в другой город. Но тревожные сигналы поступали еще до этого: воспитательница из детского сада сообщала, что Арон еще в нежном возрасте обожал мучить животных. Позже он так и не научился строить отношения с другими людьми, не имел друзей, притом что был довольно разговорчив и общителен. К тому же повзрослевший Арон Стеен считался красавцем, что упрочило его социальный статус.
С коллегами Арон уживался плохо, поэтому менял одну работу за другой, часто переезжал с места на место — знакомые считали, что неугомонный юноша просто никак не найдет себя в жизни.
Вернувшись в родной Умео, Арон устроился на работу в больницу и познакомился с Норой. Журналисты писали, что после разрыва с ней у Стеена, вероятно, начался психоз, поскольку именно в ту ночь он отправился к дому бабушки и поджег его. Та сгорела заживо в собственной постели.
Остальное Алексу и так было известно. Комиссар поговорил с родителями мальчика, которого Стеен взял в заложники, и узнал, что малыш идет на поправку крайне медленно — он получил куда более серьезные ожоги, чем Алекс, однако все-таки выжил — и это главное. Родители были благодарны полиции, а вот будет ли испытывать благодарность мальчик, покажет время.
Несмотря на то что полиция ценой невероятных усилий смогла вычислить убийцу, многие вопросы пока оставались без ответа. Так, например, где именно Арон лишил жизни детей, точно выяснить не удалось. Вероятно, Лилиан умертвили в квартире Елены, а Натали — дома у Арона, но доказательства у следствия отсутствовали. Неясно было, почему убили Нору. Елена Скорц утверждала, что ничего об этом не знает.
Елену выписали из больницы, теперь она находилась в следственном изоляторе Крунуберга в ожидании суда. Она отрицала все предъявленные ей обвинения, однако полиция располагала неоспоримыми доказательствами пребывания Лилиан в ее квартире. К тому же в мусорном контейнере ее дома был обнаружен полиэтиленовый пакет с трусиками девочки. На допросе Елена тем не менее отказывалась комментировать этот факт. Алекс никак не мог понять, испытывает ли он жалость к этой женщине или нет.
В дверь осторожно постучали.
На пороге кабинета стояла растерянная Фредрика.
— Проходи, — тепло улыбнулся Алекс.
Фредрика улыбнулась в ответ и уселась в кресло.
— Просто хотела узнать, как дела. Как вы?
— В целом отлично, — кивнул Алекс. — А ты как?
— Да все в порядке.
— Отпуск удался? — с неподдельным интересом спросил Алекс.
Фредрика растерялась: и лето, и отпуск казались сейчас чем-то далеким и нереальным. Она заставила себя вспомнить чудесную неделю, которую они со Спенсером провели в пансионате в Скагене.
— Да-да, я просто отлично отдохнула, — немного печально улыбнулась она.
Девушка вспомнила ветреный день, когда Спенсер сидел на песчаном берегу, задумчиво смотрел на море, щурясь от яркого солнца, а потом вдруг повернулся к ней и сказал:
— Это самое большее, что я могу тебе предложить, Фредрика…
— Я знаю, — ответила она.
— Не хочу, чтобы ты думала, что я веду себя нечестно…
— Об этом не волнуйся. Я в тебе никогда не сомневалась.
Потом они молча сидели на песке и смотрели на огромные волны, но в какой-то момент Фредрика наконец собралась с духом и осторожно произнесла:
— Кстати, насчет нечестного поведения… мне надо с тобой кое-что обсудить…
Фредрика настолько погрузилась в воспоминания, что совсем забыла об Алексе.
Комиссар деликатно кашлянул.
— Кстати, спасибо за диск, мы с Леной просто в восторге! Слушаем каждый день!
— Здорово, — широко улыбнулась Фредрика, и, ее глаза радостно засияли. — Мне самой он ужасно нравится!
Возникла неловкая пауза, Алекс заерзал на стуле и решил, что пришла пора задать ей один важный вопрос, но Фредрика опередила его:
— А Петер когда выйдет на работу?
— Э-э-э, первого ноября, — подумав, ответил комиссар. — Если, конечно, не решит вдруг стать домохозяйкой!
Фредрика не смогла сдержать улыбки. Общими усилиями им с Петером удалось довести до конца расследование, которое началось, когда на Центральном вокзале пропала Лилиан Себастиансон. Под конец Фредрике и Петеру даже стало нравиться работать вместе, они зауважали друг друга и очень тепло расстались, когда в начале августа Петер взял отпуск по уходу за детьми.
С тех пор Фредрика его не видела, несколько раз собиралась позвонить, но так и не собралась. Возможно, потому, что для нее он все же оставался коллегой, а не другом. А теперь прошло слишком много времени — как-то странно будет выглядеть. К тому же сплетники поговаривали, что Петер с женой решили «некоторое время пожить отдельно», однако Петер попросил знакомого юриста подготовить документы к разводу и разделу имущества.
Как это грустно, подумалось Фредрике.
Алекс придерживался того же мнения, однако они не стали обсуждать личную жизнь коллеги — оба и так все понимали.
Снова повисла пауза, и Алекс во второй раз попытался задать крайне интересующий его вопрос:
— Ну, так что ты решила, Фредрика? Останешься у нас?
— Да, — спокойно ответила девушка, глядя комиссару в глаза, — останусь.
— Я ужасно рад, — признался Алекс.
И снова оба поняли друг друга без лишних слов. Фредрика подумала, что сейчас, пожалуй, как раз момент, чтобы сообщить Алексу, что, несмотря на ее решение, многие вещи должны измениться: оценка ее профессионального уровня, отношения к ней как к гражданской сотруднице и так далее. Газетчики не преминули осветить роль, которую Фредрика сыграла в расследовании, что неизбежно вызвало пересуды о конфликте внутри полиции между собственно полицейскими и гражданскими специалистами. Фредрике пришлось дважды отказаться от участия в ток-шоу — она совершенно не собиралась делиться своими соображениями на сей счет по телевидению.
Нет, пожалуй, этот разговор может подождать, ведь Алекс только-только вышел на работу, оправившись от ожогов.
Однако оставался один вопрос, о котором Фредрика умолчать не могла:
— Должна поставить вас в известность, что в апреле следующего года я ухожу в декрет.
— В декрет?! — Алекс аж вздрогнул от неожиданности.
Фредрика прикусила губу, чтобы не рассмеяться.
— Я стану мамой, — ответила она, зардевшись от гордости.
— Поздравляю! — машинально отозвался Алекс.
Потом внимательно посмотрел на нее.
— А ничего не видно! — вырвалось у него, но он тут же осекся.
Фредрика молча улыбалась, и тут Алекс сморозил еще одну глупость:
— А теперь что же — экстренная свадьба?
Теперь пришла очередь Фредрики вздрогнуть от неожиданности. Алекс в отчаянии замахал руками, ругая себя за непростительную бестактность. Фредрика натянуто хихикнула. Экстренная свадьба — кому теперь такое в голову взбредет?
Ладно, Алексу простительно, подумала она и ответила:
— К сожалению, нет. Дело в том, что отец ребенка уже женат.
Глупо улыбаясь, Алекс уставился на Фредрику, уверенный, что та шутит.
Но она, как оказалось, говорила правду.
Комиссар отвернулся и посмотрел в окно. Пора все-таки съездить в Южную Америку, подумал он.
От благодарного автора
Это моя первая книга, поэтому послесловие будет довольно длинным, но впредь такого не повторится — по крайней мере, я на это надеюсь.
Я бы никогда не смогла написать книгу, если бы на протяжении двадцати лет не сочиняла бесконечное количество сказок и рассказов — надо же с чего-то начинать! Я начала писать в семь лет, еще в начальной школе, и моими первыми произведениями стали самодельные комиксы. Я глубоко признательна моим прекрасным учителям, которые еще в младших классах привили мне любовь к чтению и письму, а затем, увидев, какую радость мне приносит сочинительство, постоянно поощряли меня. Спасибо вам, Кристина Йорансон, Кристина Пермер и Улле Хольмберг!
Понятия не имею, как мне в голову пришла идея написать эту книгу — у меня всегда так. Однажды она просто возникла у меня в голове и стала умолять ее записать. Случилось это в августе 2007 года, за восемь дней до конца отпуска, а в январе 2008-го был окончен первый вариант рукописи. Невероятное ощущение: я впервые довела работу над книгой до конца! Как мне это удалось? По многим причинам, но сейчас мне хотелось бы поблагодарить моего коллегу, писателя Стаффана Мальмберга, который сказал мне: «Если хочешь написать книгу, напиши не менее девяноста страниц! Напишешь девяносто — напишешь и все остальное!» Благодаря ему мне удалось убедить себя в том, что не всем моим наброскам к ненаписанным романам суждено пылиться в ящике письменного стола.
Этот детективный роман — абсолютно вымышленная история, по крайней мере, сам сюжет. С осени 2005 года я работаю в полиции, хотя у меня нет полного полицейского образования, и за эти годы я, безусловно, многому научилась. Поэтому я хотела бы от всей души поблагодарить Свена-Оке и Патрика, которые с юмором комментировали мой текст, делились со мной богатым опытом работы в полиции и научили меня тому, что необходимо знать о работе следователя. Каждый по-своему, вы оба делаете полицию Швеции еще лучше! За все оставшиеся в тексте ошибки и намеренные изменения при описании работы в полиции несу ответственность я, и только я.
Что бы ни думали люди по этому поводу, написать книгу — полдела, гораздо сложнее ее доработать. Пишу я очень быстро, а вот остальная часть работы занимает у меня много времени. Рано или поздно каждый писатель убеждается в правоте слов гениального Стивена Кинга: «Писать под силу и человеку, а редактирование — это от Бога». Именно поэтому при редактуре текста писателю особенно нужна помощь. И я ее получила — можно сказать, в божественных количествах.
В первую очередь я хотела бы поблагодарить издательство «Пиратфёрлагет» и работающих там профессионалов, которые поверили в меня и решили издать мою книгу! Войдя в ваше издательство, я сразу поняла, что здесь мне понравится! Особо хочу отметить Софию Братселиус Тунфорс и Анну Хирви Сигурдсон: София с огромным энтузиазмом и терпением вводила меня в мир книгоиздания и очень помогла мне в работе над книгой точными и обширными комментариями; Анна обладает потрясающим чувством языка и, взявшись за свою волшебную ручку, упрямо и с юмором правила мой текст, оказывая мне неоценимую поддержку!
Также хотелось бы поблагодарить мою несравненную невестку и подругу, Каролин Ульсон, которая не только выбрала меня крестной матерью своей первой дочери Тельмы, но и потратила много времени на чтение первого, довольно плачевного варианта рукописи, несмотря на то что была уже на сносях.
Я хочу сказать спасибо Хелене Каррик, которая вычитывала рукопись на заключительных этапах работы, внося важные предложения и замечания. Она — непревзойденный читатель, беспощадный критик, а главное — верная подруга! Я счастлива, что рядом со мной есть столь вдохновляющий и заражающий своей энергией человек!
Наконец, не могу не поблагодарить Софию Экхольм, которая показала мне, что такое настоящая, безграничная преданность, и при каждом удобном случае и словом, и делом доказывала мне, что верит в меня и мой успех. Во многих отношениях ты стала частью этой книги, без тебя работа была бы куда более скучной!
Спасибо всем вам!
У письменного стола в Стокгольме,
весна 2009 г. Т.
Об авторе и романе
Кристина Ульсон, политолог по специальности, до недавнего времени работала в Отделе по борьбе с терроризмом при ОБСЕ, а еще раньше — аналитиком в Полиции безопасности и МИДе. Но первый же роман, «Золушки», круто изменил ее судьбу. Сегодня Ульсон называют «новой королевой детектива», ее книги переведены на многие европейские языки, она удостоена премии Stabilo, дважды номинировалась Шведской академией детектива на звание лучшего автора, а Шведское телевидение снимает сериал по первым трем романам молодой писательницы.