— Согласен, — сказал он немного погодя.
Поскольку Фредрика ничего не говорила, то он продолжил:
— В задачи посольства не входит разбирательство по существу, людям, оказавшимся в ситуации Каролины Альбин, мы можем помочь лишь советом.
— Да, разумеется, — поспешила согласиться Фредрика, подозревая, что Каролине Альбин вряд ли была оказана необходимая помощь и поддержка.
Обменявшись несколькими вежливыми фразами, она завершила разговор и сосредоточилась на своих записях. Она достала факс из Бангкока. Копию паспорта, найденного в номере, где, как утверждалось, проживала Каролина Альбин. Тереза Бьёрк. С фотографией Каролины. Но как…
Фредрика позвонила Андреасу Блуму еще раз.
— Простите, что снова побеспокоила. Я хотела только спросить, была ли у вас была возможность поближе изучить тот паспорт, который вы посчитали паспортом Каролины. Тот, на имя Терезы Бьёрк.
— Он у таиландской полиции, — ответил Андреас Блум. — Но мы связывались с ними после того, как женщина от нас ушла. Там выяснили, что паспорт поддельный.
Фредрика думала. Молодая женщина на ложных основаниях признана мертвой в Стокгольме. После она объявляется в Бангкоке с поддельным паспортом, принадлежащим лицу, которое можно отследить в реестре актов гражданского состояния. Кто мог решиться на такой дерзкий план?
Тот, кто знает, что Тереза Бьёрк не заметит и не будет возражать против того, что от ее имени прокручиваются темные делишки с наркотиками в Таиланде.
Зародившееся подозрение росло с каждой секундой. Менее чем две минуты ей понадобилось, чтобы найти личные данные и адрес Терезы Бьёрк в полицейской базе данных. Тереза была на год моложе Каролины и последние три года проживала у своей матери.
Фредрика, охваченная энтузиазмом, набрала идентификационный номер Терезы в национальной базе данных лиц, привлекавшихся к уголовной ответственности. Тереза Бьёрк фигурировала в нескольких эпизодах, осужденная за незначительные преступления и правонарушения. Фредрика зашла в базу данных подозреваемых. Тереза проходила и там, подозреваемая в нанесении побоев мужчине, пытавшемуся, по ее утверждению, изнасиловать ее.
Немного помедлив, она взяла трубку и набрала номер. До начала совещания в «Логове» можно было успеть сделать один звонок. На пятом гудке ответили.
— Меня зовут Фредрика Бергман, — представилась она. — Я бы хотела задать несколько вопросов о вашей дочери Терезе.
* * *
Впервые за десятилетия он чувствовал, что поступает решительно и энергично в вопросе, повлиявшем на всю его взрослую жизнь. Прошло слишком много лет, и, возможно, его порыв чересчур запоздал. Но это больше не играло роли, Спенсер Лагергрен принял решение. Предстоявшую ему поездку он мог совершить только в одиночку.
«Никто ничего не должен знать до самого последнего момента», — сказал себе он.
Он направился из Упсалы в Стокгольм, откуда взял путь на Йончепинг. Облачность обещала рассеяться и пропустить немного солнечного света. Красивый зимний денек в начале марта. Не без иронии он заметил, что выбрал неплохие декорации для своего проекта.
Невольно мысли возвращались ко временам, когда он только начинал свою жизнь с Эвой. Все общее, что их объединяло, жизненные планы, которые они строили вместе, не имели продолжения в его дальнейшей жизни. Бывали моменты, когда он сомневался, что вообще когда-то любил ее, но такие мгновения можно было пересчитать по пальцам. Конечно же когда-то он любил ее, отрицать это глупо. Беда только в том, что у этой любви были нездоровые корни. Эту смесь страсти и влечения в лучшем случае можно было назвать неудачей, в худшем — катастрофой. Любовь на всю жизнь не вырастет из одного лишь физического притяжения. Физическое желание нельзя сохранить, когда праздник станет буднями, а вожделенное тело — лишь частью привычной обстановки.
Как теперь вспомнить, кто из них первым отдалился? Многое из их прошлого он предпочел запереть в подвале забвения.
Как мы могли поступить так с собой?
Его тесть нес свою часть ответственности. Ему была известна страшная тайна Спенсера, настолько постыдная, что он не признался в ней ни родителям, ни друзьям. Накануне помолвки он узнал, что станет отцом ребенка другой женщины. Поэтому он решил купить дом в другой части страны и перенести свою карьеру из Лунда в Упсалу и ради миража, казавшегося более привлекательным, бросил женщину, несмотря на то что тогда еще мог все исправить.
Ребенок не родился. Из-за малодушия Спенсера женщина, Юсефина, сделала аборт, что по тем временам все еще считалось грехом. По иронии судьбы или в наказание, в законном браке у Спенсера детей не родилось. После трех выкидышей последовали годы безрезультатных попыток. Пока катастрофа не стала фактом: детей не будет. Может, на тот момент это уже было скорее благословением, потому что он уже давно расхотел обзаводиться потомством.
И вот в его жизнь вошла Фредрика. И, по правде говоря, он обманул и ее.
От мысли о Фредрике у Спенсера перехватило горло. Эта красивая умная женщина, которая могла заполучить кого угодно — если бы верила в себя, — все равно всегда возвращалась к нему.
Каждый раз. Каждый раз она возвращалась ко мне.
Может, вернее было бы отказать ей. С другой стороны, она тоже могла бросить его. И она точно смогла бы не возвращаться.
«Мы оба просто не смогли, — думал он. — Не смогли сказать „нет“ тому, что казалось настолько лучше того, что у нас уже было. Одиночества».
* * *
— Я не видела дочь уже несколько лет, — сказала мать Терезы Бьёрк.
Словно это было самым обычным делом на свете. Словно родительская роль в какой-то момент заканчивалась и начиналось что-то другое. Отчужденность и разлад.
— Я до сих пор люблю ее, — сухо продолжала она. — И плачу по вечерам, потому что ее нет со мной. Но я не скучаю по ней. Она позаботилась об этом сама.
Лучше было бы поехать к Ингрид Бьёрк и поговорить с ней с глазу на глаз. Фредрика уже досадовала, что сразу же бросилась ей звонить. Но, судя по интонации, Ингрид Бьёрк готова ответить на вопросы о самом важном в ее жизни человеке по телефону.
«Я бы не смогла, — устало подумала Фредрика. — Я сейчас вообще ничего не смогла бы».
— Когда все началось?
Ингрид Бьёрк задумалась.
— Уже в средних классах школы, — твердо произнесла она.
— Уже тогда?
— Да, думаю, да. Тереза была беспокойной девочкой, ей было сложно угомониться. Я и отец старались как могли. Но этого оказалось мало.
Она продолжала рассказывать о дочери. О том, как девочка превратилась в девушку, о безумных годах подросткового возраста и о том, как здоровое тело стало жертвой больного разума. О ее первом мальчике, сбившем Терезу с пути истинного, о первом визите в детскую психиатрию. О годах хождений по психологам и врачам, которые в конечном итоге так и не смогли спасти ни дочь, ни брак родителей. Ингрид повествовала о том, как вступила в схватку со временем, чтобы спасти дочь от окончательной гибели, но в конце концов смирилась с мыслью, что обречена на поражение и что Тереза никогда не станет вновь ее дочерью.
— Вот так, — серьезно сказала она. — Она принадлежит уже не мне, а наркотикам.
— Но она зарегистрирована по вашему адресу? — спросила Фредрика.
— Наверняка, но это не играет никакой роли. Я не видела ее уже вечность. Она перестала приходить сюда, когда поняла, что не дождется от меня никаких денег.
Слова Ингрид Бьёрк ранили Фредрику. Слова, означавшие, что можно потерять ребенка при его жизни, не укладывались в ее картину мира.
— А почему вы позвонили?
Вопрос Ингрид прервал ее мысли.
Фредрика осторожно подвинула папку, лежащую под стопкой бумаг на ее столе. Копию того, что изначально считалось протоколом о вскрытии Каролины Альбин.
— Потому что боюсь, что знаю, где сейчас находится ваша дочь.
В «Логове» царило возбуждение, когда Фредрика последней проскользнула в дверь и села за стол.
— Перед допросом Юханны Альбин я хочу выявить последние пробелы и вопросы, на которые, как мы думаем, она сможет пролить свет, — объявил Алекс. — Я также хочу, чтобы мы вместе продумали, с чем нам надо быть особенно осторожными во время допроса, где нам нельзя облажаться.
— Мне удалось установить личность женщины, которую мы первоначально считали Каролиной Альбин, — сказала Фредрика твердым голосом, так как боялась, что Алекс и дальше будет продолжать в таком же темпе и не даст ей слова в начале совещания.
Все с удивлением посмотрели на нее.
— Женщину, умершую в результате передозировки наркотиков почти две недели назад, зовут Тереза Бьёрк. Я только что разговаривала с ее матерью по телефону.
— Тереза Бьёрк? Имя, которое Каролина Альбин использовала в Таиланде? — спросил Юар.
— Да.
Петер встряхнул головой, словно желая, чтобы все мысли встали на свое место.
— И что это означает?
— Может, то, что Каролина и Юханна Альбин вместе инсценировали всю эту драму, — предположил Алекс. — Иначе она бы не представилась этим именем таиландским властям.
— Она и не делала этого, — категорично возразила Фредрика.
— Не делала чего?
— Она не называлась Терезой Бьёрк. Это имя ей назвал сотрудник посольства после того, как таиландская полиция конфисковала поддельный паспорт.
— Но зачем ей поддельный паспорт на имя Терезы Бьёрк, если она не знала, кто такая Тереза Бьёрк? — обескураженно спросил Петер.
— Не знаю, — с досадой сказала Фредрика. — В разговоре с сотрудником посольства Каролина утверждала, что никогда не останавливалась в гостинице, куда полиция нанесла визит.
— Ты хочешь сказать, что она скорее жертва, а не участница заговора против Якоба Альбина? — задумчиво спросил Юар.
— Что-то в этом духе, — уклонилась от прямого ответа Фредрика. — Мы и раньше ведь предполагали такую возможность. Что кто-то хотел убрать ее с дороги, но вот не вышло. Что ее все время намеревались убить, но по какой-то причине это не удавалось.
— То есть кто-то убил Терезу Бьёрк, дабы объявить Каролину Альбин умершей в Швеции, одновременно обезвредив ее в Таиланде? — неуверенно предположил Алекс.
Фредрика отпила воды и медленно кивнула.
— Но зачем? — громовым голосом воскликнул Алекс. — Зачем?
— Вот это-то мы и спросим у Юханны, — сказала Фредрика. — Ведь именно она якобы опознала сестру и начала весь этот цирк.
Петер снова покачал головой.
— А Свен Юнг? — сказал он. — Какова его роль и роль его машины во всем этом?
— А разве у него должна быть какая-то роль? — упорствовала Фредрика. — Может, тут, как мы сначала и думали, два разных дела.
— Нет уж, — подал голос Юар. — Ни малейшего шанса, что эти дела не связаны между собой. Слишком уж много подозрительных стечений обстоятельств.
— Да? Что, много совпадений? — с сомнением спросила Фредрика.
Стук пальцев Алекса, барабанящих по столу, прервал ее.
— Не так уж много нужно совпадений, чтоб не увидеть связь между этими двумя делами, — сказал он и посмотрел на Фредрику. — Мы знаем, что машина Свена Юнга, вероятно, имеет отношение к убийству Юсефа, сбитого у университета, а также к двум нападениям на инкассаторские машины в Упсале и Вестеросе. Еще мы знаем, что Юсеф был другом Мухаммеда из Шерхольмена, который, в свою очередь, имел контакты с Якобом Альбином…
— …который, в свою очередь, найден мертвым в собственной квартире не кем иным, как Свеном Юнгом, — завершила со вздохом фразу Фредрика. — Знаю, знаю. Что-то его с этим всем связывает, но я не пойму что.
— А что вообще сказали в угрозыске о Свене Юнге? — спросил Юар Петера, наморщив лоб. — Сколько они собираются тянуть с его задержанием?
Петер помрачнел, когда Юар заговорил с ним.
«Удивительно, — отметила Фредрика. — Они до сих пор друг друга не выносят».
— Они перезвонили как раз перед совещанием, — ответил Петер. — Они собирались все закончить в первой половине дня и забрать его на допрос ближе к вечеру.
— С этого момента я хочу, чтобы все действия угрозыска по этому делу докладывали мне, — произнес Алекс стиснув зубы и добавил: — Петер, попроси их разрешить тебе присутствовать при допросе.
С радостью мальчишки-привратника, которому бросили монету, Петер пообещал позвонить им сразу после окончания собрания.
— Что же касается допроса Юханны Альбин, — продолжал Алекс, — то за него будет отвечать Фредрика.
В комнате стало тихо.
«Как всегда, — подумала Фредрика. — Каждый раз, когда мне достается самое интересное, все умолкают».
Она знала, что для того, чтобы всех успокоить, Алексу придется аргументировать выбор исполнителя, и точно, не прошло и нескольких секунд, как он сказал:
— Во-первых, присутствие сотрудника женского пола уместно при допросе такой молодой женщины, как Юханна Альбин.
Фредрика взглянула на Петера и Юара, ожидая реакции. Реакции не последовало. Лишь когда Алекс продолжил, ей показалось, что она заметила, как у Петера дернулось лицо.
— Во-вторых, если кто-то еще не понял, Фредрика так же компетентна в проведении допросов, как и любой другой из присутствующих.
Фредрика с изумлением повернулась к Алексу, который ответил ей кривой улыбкой.
«Наступают перемены», — подумала она.
Машинально, как и в других ситуациях, радостных и не очень, она накрыла ладонью живот. И поймала себя на мысли, что давно не замечала, как брыкается ребенок.
«Все нормально, — поспешно сказала она себе, чтобы остановить начинавшийся поток мыслей. — Он просто спит».
И она заставила себя улыбнуться Алексу, хоть и была преисполнена дурных предчувствий и обеспокоена срочным отъездом Спенсера.
Мобильник завибрировал у нее в кармане, что вынудило ее окончательно взять себя в руки. Быстрыми шагами она вышла из «Логова», чтобы ответить на звонок. Наконец-то звонили из библиотеки Фарсты.
— Простите, что мы так долго разбирались, — извинилась женщина.
— Ничего страшного, — напряженно ответила Фредрика.
— Я просмотрела регистрационные листы за указанный период, — продолжала библиотекарша и прокашлялась.
Фредрика нетерпеливо ждала.
— Я, правда, не совсем уверена, что это тот самый человек, которого вы ищете, — сказала она неуверенно. — За компьютером, про который вы спрашивали, кажется, сидела пожилая дама.
— Да? — спросила Фредрика с сомнением в голосе. — У вас записано ее имя или дата рождения?
— У меня есть и то и другое, — довольно ответила библиотекарша. — Она родилась в январе 1947 года, имя — Марья. Марья Альбин.
Фредрика влетела обратно в «Логово» и остановила Алекса, последним выходившего оттуда.
— IP-адрес компьютера в Фарсте, с которого посылались сообщения, был зарегистрирован на Марью Альбин.
— О боже! — воскликнул Алекс.
Фредрика внимательно посмотрела ему в глаза.
— А что, если мы вообще все неправильно думали? — произнесла она замирающим голосом. — Если Якоб действительно застрелил жену, в момент самообороны, а потом застрелился, не пережив того, что натворил, и сам написал предсмертную записку?
— А как в этот сценарий укладывается смерть Каролины?
— Не знаю, — сказала Фредрика и про себя принялась подсчитывать, сколько раз уже так отвечала за последние дни.
— Мы ни хрена не знаем, ни хрена, — бесился Алекс. — Мне уже надоело, что мы вечно на шаг позади этого цирка.
— А возможное участие Марьи Альбин в отправке угроз Якобу?
— Да черт их всех разберет, — буркнул Алекс.
Фредрика насупила брови.
— Я все проверю, — пообещала она таким же решительным голосом, каким совсем недавно говорил Алекс.
— Что проверишь? — растерялся он.
— Мы знаем, что другие сообщения, посланные с других компьютеров, пришли из магазинчика «Севен-Элевен». Я проверю у ее провайдера, не использовался ли ее телефон поблизости от кафе в то же самое время.
— Давай, — сказал Алекс. — И постарайся побыстрее. Нам нужна крепкая база, когда мы встретимся с Юханной Альбин.
— Знаю, — сказала Фредрика. — Потому что она единственная, кто может нам что-то прояснить в этом деле. Она или ее сестра.
* * *
С годами Петер Рюд усвоил, что прорывы в следствии редко случаются в начале работы. Но некоторые из дел, с которыми ему довелось работать с тех пор, как он попал в группу Алекса, в эту систему не укладывались. Они развивались и росли крайне быстро, чтобы потом взорваться тучей бессвязных нитей и разорванных кусков.
«Мне это нравится, — машинально подумал он. — Я ведь без этого не смогу жить».
Он удостоил Юара лишь беглого взгляда, когда ушел в свой кабинет и закрыл за собой дверь. Следуя инструкциям Алекса, он взял телефон и позвонил коллеге из уголовной полиции — узнать, когда те собираются проводить задержание, и сказал, что хотел бы присутствовать на допросах.
— Мы заберем его сегодня после обеда, — ответил коллега. — Мы следили за ним со вчерашнего вечера, он вроде бы сидит кукует дома с женой.
— Никто из них не выходил из квартиры со вчерашнего дня?
— Кажется, нет.
— Ну, хотя бы они не собираются сбежать из страны.
Сотрудник уголовной полиции сменил тему.
— Мы получили информацию о финансовом положении Свена Юнга, — сказал он многообещающе.
Петер молча ждал продолжения.
— Наш приятель Свен, как выяснилось, испытывает серьезные финансовые затруднения в последние годы. Квартира заложена по максимуму — последний заем был сделан в декабре, — и кроме этого он задолжал нескольким банкам весьма приличные суммы. Он и жена очень удачно продали два года назад летний домик, но эти деньги, кажется, быстро испарились.
Петер задумчиво вслушивался. Долги. Деньги. Вечно эти проклятые деньги. Неужели все было так просто и на этот раз?
— Но на что они живут с женой?
— В принципе на свои пенсии.
— В общем, без шика, — подытожил Петер.
— Мягко выражаясь, — согласился коллега. — О доходах жены, естественно, тоже сказать нечего.
— Но ведь у них раньше был дом, — вспомнил Петер.
— Да, был, — согласился полицейский. — И его продали очень хорошо, там миллионная прибыль, но и эти деньги исчезли.
«Мало того, — думал Петер. — На самом деле мы наверняка знаем, куда делись деньги, надо только вспомнить».
— Наша рабочая гипотеза состоит в том, что Свен ввязался в ограбления единственно по причине своего сложного финансового положения, — заключил коллега.
— А убийство Юсефа у университета?
— Они, скорее всего, хотели избавиться от исполнителя, чтобы замести следы, — просто ответил он.
Слишком просто.
— Кто «они»? — недоуменно спросил Петер.
Коллега на другом конце провода начинал терять терпение.
— Мы же не станем предполагать, что Свен Юнг все провернул в одиночку, — произнес он наставительно, как разговаривают с ребенком, а не с бывалым профессионалом.
— У вас уже есть имена других замешанных?
— Мы работаем над этим, — ответил коллега. — Сообщим, как только будут известны подробности.
Петер уже собирался положить трубку, как вспомнил еще одну деталь, о которой его просил Алекс:
— Посмотрите, не фигурирует ли у вас где-нибудь такая Марья Альбин?
— Разве она не умерла?
— Да, но есть шанс, что у вас найдутся факты, подтверждающие связь между ней и Свеном.
У него пересохло во рту, когда он произносил последние слова. Алекс сказал, будто угрозы Якобу посылала Марья.
«Марья и Свен, — подумал он. — Не по вашей ли вине ваши семьи перестали дружить?»
* * *
В детстве Фредрике нравилось складывать пазлы. В десять лет она собрала свой первый пазл из тысячи фрагментов. У нее, как сказал тогда дедушка, прямо сверхъестественная способность видеть и запоминать детали.
— Волшебство, — говорила мама, гладя ее по голове.
На волшебство Алекс отвел Фредрике пятнадцать минут, прежде чем спуститься встретить Юханну Альбин. Новая информация из уголовной полиции добавилась к полученной в ходе расследования, длившегося около недели и приближающегося теперь к некоему финалу.
— Быстро все получилось, — заметил Алекс.
Фредрика не могла возразить ему. События развивались быстро, и предстоящий допрос прежде исчезнувшей Юханны Альбин казался подобием разрешения от бремени.
«Почему ты оставила их в беде? — мысленно спрашивала Фредрика. — И что за роль отводилась в этой драме матери?»
От последней новости у нее просто руки опустились. Она была вынуждена перезвонить в библиотеку, переспросить, какими все же были правила пользования компьютерами. Но библиотекарша была непоколебима: все без исключения, пользовавшиеся компьютерами, в обязательном порядке предъявляли удостоверение личности. Поэтому вероятность того, что угрозы посылала не Марья Альбин, а кто-то другой, была ничтожной.
В криминалистическом отделе снова изучили данные с ее мобильного телефона и выяснили, что он как минимум однажды пеленговался возле магазина «Севен-Элевен», откуда посылались сообщения. Фредрика позвонила туда, но там вести учет пользования компьютерами было совершенно невозможно.
«Косвенные улики, — думала Фредрика. — Бывает, что большего ждать не приходится».
Если исключить возможное участие Марьи во всем, что произошло, то под подозрение с большой долей вероятности попадает Юханна. Родители, без сомнения, впустили бы ее к себе в дом, а по заявлению многих свидетелей, именно у нее были натянутые отношения с отцом. И заговор, похоже, был направлен против него. Согласно предсмертной записке, именно Якоб застрелил себя и жену. Угрозы получал Якоб, а не Марья, которая, как выяснилось, напротив, сама отправляла ему угрозы.
Шевеление ребенка в животе прервало ее мысли.
— Боже, ну ты меня и напугал, — прошептала она и положила обе руки на живот.
Глаза у нее заблестели, дыхание стало напряженным. Столько важных вещей сразу: ребенок, работа, Спенсер. Она выпила воды и физически ощутила, как тело впитало разом всю жидкость. Вечное беспокойство и тревога. А умиротворение — лишь в редкие дни.
Ребенок, разумеется, самое главное. Спенсер тоже мог быть самым главным, если бы захотел. Со злостью она скомкала попавшуюся под руку бумажку и швырнула ее в корзину. Как же, дождешься от этого типа инициативы! И вот теперь взял и уехал по какому-то срочно придуманному делу, в которое не желал ее посвящать.
«Ну и наплевать на него», — решила Фредрика и вернулась к своим записям.
Она смотрела на короткий список вопросов, которые подготовила для Юханны Альбин.
«Мы искали ее несколько дней, — думала она, — а тем временем надо было вместе с ней или, скорее, вместо нее искать Каролину».
Где она находится? Все еще в Таиланде? И откуда вообще взялся тут Таиланд? В посольстве Каролина дала понять, что, должно быть, стала жертвой некоего заговора, что она не Тереза Бьёрк и ни разу не бывала в отеле, где нашли все ее вещи при обыске.
Ловкими пальцами Фредрика собрала свои документы и записи, собираясь спуститься вниз встретить Юханну Альбин. Еще одна мысль промелькнула молнией, когда она уже закрывала дверь своего кабинета.
Почему никто другой не знал, что Каролина была в отъезде, и не среагировал, когда было объявлено о ее смерти? Элси и Свен не сомневались, что она находилась в стране. И Рагнар Винтерман вместе с психиатром Якоба Альбина тоже. Полиция, конечно, не опрашивала знакомых Каролины Альбин, но даже сейчас, когда имя и судьба стали достоянием СМИ, никто не позвонил в полицию и не сообщил, что вообще-то Каролина Альбин находится за границей и поэтому не может лежать мертвой в больничном морге.
«Почему она уехала из страны, никому ничего не сказав? — удивлялась Фредрика. — И когда она собирается вернуться — если вообще собирается?»
От внезапно пришедшего понимания пол качнулся под ногами. Есть еще один человек, про которого забыли, который, может, и смог бы ответить на этот вопрос. Человек, с которым в полиции даже не попытались связаться, сочтя это бессмысленным, но бывший, согласно имеющимся сведениям, очень близким с Каролиной.
Она быстро открыла дверь кабинета и снова плюхнулась за стол. Потребовалась лишь пара минут, чтобы найти номер. Слушая сигнал за сигналом, она терпеливо ждала ответа.
Снег пошел за несколько часов до обеда. Усталыми глазами она смотрела в окно на небо. На небо, где, как говорили, находился Бог, столько раз оставлявший ее.
«Тебя мне точно не за что любить», — думала она мрачно и не чувствовала ни капли страха.
Ее мало кто считал старухой — но большую ошибку трудно было вообразить. На самом деле она давно уже состарилась, измотанная долгими годами неурядиц и проблем. Первые испытания заставили ее обратиться к церкви и Господу, бдящему надо всеми нами, но в конце пути, отчаявшись, что мольбы ее ни разу не были услышаны, она перестала складывать ладони в молитве.
— Он все равно не слушает, — шептала она в ответ мужу, когда он тихонько указывал ей, что она не молится как положено.
Сначала они ссорились из-за этого: ее супруг не мог стерпеть тех жестких слов, которыми она отзывалась об их Господе.
— Ты богохульствуешь, — шептал он ей в ухо, — да еще и в церкви!
А что ей оставалось делать? Два сына, чье рождение она поначалу считала благословением Божиим, со временем превратились в проклятие, в кровоточащую рану ее души. Она ожидала, что мальчики вырастут сильными и станут верными друзьями, но сыновья отдалились друг от друга, как Каин и Авель. Теперь она едва виделась с ними. По старшему сыну, причинившему такую страшную боль брату, она не скучала. Но младший! Всегда чуть слабее, чуточку неувереннее и бесконечно добрее всех в семье, всегда в тени своего успешного старшего брата, он никогда не мог смириться со своим статусом «второго».
«Я слишком поздно это заметила, — призналась она себе, наблюдая за снежинками, падавшими с серого неба. — Я больше ничего не могу сделать».
Она так глубоко погрузилась в свои мысли, что не услышала его шагов позади себя.
— На что смотришь?
— На дьявола, — ответила она.
Он деликатно кашлянул. Его голубые глаза смотрели в другую сторону — вниз на улицу. Взгляд замер на автомобиле, стоявшем у края тротуара.
— Они стоят здесь уже со вчерашнего дня, — прошептал он так тихо, что она не сразу расслышала.
— Кто они? — не поняла она.
Он устало поднял палец.
— Думаю, нам надо поговорить, — произнес он. — Скоро все пойдет к чертям.
Она посмотрела на него долгим взглядом.
— Знаю, — прошептала она, чувствуя, как подступают слезы. — Я все знаю.
* * *
Первое, на что Алекс и Фредрика обратили внимание, что Юханна Альбин выглядела не совсем так, как на снимках в доме на Экерё. Появление высокой, красивой женщины с длинными светлыми волосами стало для них сюрпризом. Она ждала назначенного времени у главного входа в Управление полиции. Большой неожиданностью для них стало то, что она выглядела спокойной и собранной — эти качества трудно уловить на фотографии.
«По виду не скажешь, что она потеряла всю семью», — подумала Фредрика.
Этот миг казался невероятным: Юханна стоит рядом с ними, пожимает им руки, после стольких дней молчания она тут, перед ними!
— Я искренне сожалею, что меня было так сложно найти, — сказала она, пока они шли в комнату для допросов, которую зарезервировала Фредрика. — Но поверьте, у меня были на то крайне веские причины.
— Очень хотелось бы узнать о них подробнее, — сказал Алекс с такой любезностью в голосе, которой Фредрика от него ни разу не слышала.
Они уселись за стол, стоявший посреди допросной. Фредрика и Алекс по одну сторону, Юханна Альбин по другую. Фредрика смотрела на нее с восхищением. Высокие скулы, большой, завидной формы рот, серо-стальные глаза. Бежевый свитер свободно свисал с широких плеч. И никаких украшений, кроме простых жемчужных сережек.
Фредрика попыталась истолковать выражение лица женщины. Все же что-то из того, что она чувствует, должно как-то проявиться. Но как она ни вглядывалась в лицо Юханны Альбин, оно не выдавало ничего. Фредрика ощутила лишь спокойствие женщины, и ей стало не по себе.
Инстинктивно она ощутила, что что-то тут пугающе не так.
К ее облегчению, Алекс начал допрос строгим голосом:
— Как вы понимаете, мы были весьма заинтересованы в том, чтобы вас найти. Так что давайте начнем с этого: где вы находились последние… — Алекс наморщил лоб, — девять дней. Где вы находились с понедельника двадцать пятого февраля?
«Хорошее начало, — подумала Фредрика. — Тогда ей придется рассказать, где она была в ночь убийства».
Но ответ Юханны последовал так быстро и был так краток, что это изумило и Алекса, и Фредрику.
— Я была в Испании.
Алекс невольно уставился на нее.
— В Испании? — повторил он.
— В Испании, — подтвердила Юханна уверенно. — У меня есть билеты, подтверждающие это.
На мгновение наступила тишина.
— И что вы там делали? — спросила Фредрика.
Снова стало тихо. Юханна, казалось, раздумывала, что ей ответить, и тут впервые стало видно, что все случившееся коснулось и ее.
«Фасад, — догадалась Фредрика. — До сих пор она была настолько поглощена сохранением невозмутимого фасада, что совершенно выключила эмоции».
— Сначала поездка планировалась как частная, — начала она, раздумывая. — Я договорилась об отпуске на работе и…
Она прервалась и посмотрела на свои руки. Длинные худые пальцы, ненакрашенные ногти. Ни обручального, ни помолвочного кольца.
— Вам, разумеется, известно об участии моего отца в судьбах беженцев? — произнесла она.
— Да, — ответил Алекс.
Юханна отпила немного воды из стакана на столе.
— В течение многих лет у нас с ним были разные точки зрения по этому вопросу, — начала она. — Но прошлой осенью произошло нечто, что все перевернуло.
Она глубоко вздохнула.
— Я уехала в Грецию по делам, заключить сделку с одним важным клиентом. Я осталась еще на несколько дней, мне хотелось насладиться солнцем и теплом, потому что в Швеции уже наступили холода. И тогда я увидела их. Беженцев, ночью прибывших на лодке, — тихо продолжала Юханна. — Я никак не могла заснуть, со мной такое случается при стрессе. И под утро я решила спуститься вниз к гавани в деревне, где я жила. Там я их и увидела.
Она несколько раз моргнула и попыталась улыбнуться, прежде чем полностью потеряла контроль над выражением лица.
— Это было настолько недостойно! Я подумала, нет, я почувствовала, как ошибалась все эти годы. Как несправедлива была по отношению к отцу.
Из ее рта донесся сухой смешок, но казалось, она вот-вот расплачется.
— Вы знаете, как это бывает. Родителям уступают в последнюю очередь, и я не хотела говорить отцу о моих новых взглядах. Я хотела удивить его, доказать, что я серьезно изменила мое отношение. Мой план состоял в том, чтобы начать работу юристом-волонтером в организации помощи беженцам со штаб-квартирой в Испании. Я планировала пробыть там пять недель в феврале и марте.
Пять недель — то самое время, на которое она взяла отпуск на работе.
Когда стало понятно, что она закончила, Алекс продолжил.
— Но этого не случилось, — произнес он.
Юханна Альбин покачала головой:
— Нет, не случилось. Вместо этого я оказалась втянута в планы Каролины.
Фредрика беспокойно пошевелилась на стуле, не в состоянии избавиться от ощущения, что они услышали далеко не все.
— И что же случилось, Юханна? — тихо спросила она.
Юханна вздрогнула.
— Все рухнуло, — сказала она с усталым выражением лица. — Каролина…
Она снова прервала себя на полуслове, но затем продолжила твердым голосом:
— Каролина ловко притворялась хорошей, послушной дочерью, всегда интересовавшейся занятиями отца, но была настолько лживой, что я не могла заставить себя притворяться и верить этим соплям.
— Что вы имеете в виду, утверждая, что Каролина была лживой? — спросила Фредрика и подвинула к себе распечатку всех показаний, свидетельствовавших о том, что Каролина всегда разделяла взгляды отца.
— Она притворялась. Год за годом, — ответила Юханна мрачно и посмотрела Фредрике прямо в глаза. — Утверждала, что всецело предана тому же делу, что и отец, что разделяет его ценности. Но ничто из этого не было правдой. На самом деле ее так называемая помощь, оказываемая отцу и его близким, состояла в тайном информировании полиции о местонахождении беженцев и контрабандистов, перевозивших их сюда.
В комнате внезапно стало очень холодно. Мозг Фредрики интенсивно пытался усвоить картину, нарисованную Юханной. Уж не поэтому ли в расследовании фигурирует полицейский Вигго Тувессон?
— Я пыталась, бесчисленное количество раз, объяснить отцу, что Каролина ничуть не лучше меня. Что она даже хуже, потому что лжет и предает. Но он никогда не слушал меня. Как обычно.
Юханна выглядела решительно. Фредрика хотела даже спросить, отчего она не заплачет, но промолчала. Может, скорбь для нее дело слишком личное.
— А ваша мать? — спросил Алекс.
Фредрика навострила уши.
— Она держалась где-то посередине, — ушла Юханна от вопроса.
— Посередине чего?
— Между мной и отцом.
— Вы имеете в виду ее взгляды?
— Да.
— А почему Каролина так не любила иммигрантов? — вставила Фредрика и сразу же поправилась: — Почему Каролина не любит иммигрантов?
И отчетливо увидела реакцию Юханны на эту поправку — намек на то, с чем полиция уже выступила в СМИ, а именно — что теперь уже точно известно: Каролина Альбин жива.
Сначала девушка потеряла дар речи, но, собравшись, со всей силой обрушилась на Алекса и Фредрику:
— Потому что ее изнасиловал один из беженцев, которых отец прятал в подвале дома на Экерё.
— Изнасиловал? — повторил Алекс недоверчиво. — У нас не зарегистрировано заявления об этом изнасиловании.
Юханна покачала головой:
— Никто заявления и не делал. Это было невозможно — так считали отец и мать. В таком случае вся их деятельность получила бы огласку.
— Так как же они поступили? — осторожно спросила Фредрика, не понимая толком, хочется ей это узнать или нет.
— Они повели себя, как вели себя во всех остальных случаях, — мрачно произнесла Юханна. — Все осталось в семье. И после отец ликвидировал свое предприятие со скоростью света, я бы сказала.
В памяти всплыли снимки из дома на Экерё. Фредрика поняла, что Алекс думает о том же. Фотографии на стенах вплоть до Иванова дня в начале 90-х. Потом Юханна исчезает с них, точно привидение. Но почему Юханна, а не Каролина?
— Вы не могли бы назвать время, когда это произошло? — спросил Алекс, почти уверенный, какой ответ услышит.
— Канун Иванова дня 1992 года.
Они оба кивнули, записали каждый в своем блокноте. Картина прояснялась, но резкости ей все еще не хватало.
— И что случилось потом? — спросила Фредрика.
Словно свалив с плеч тяжесть воспоминаний, Юханна выглядела более расслабленной.