Уже через час этот документ курьером был передан на Лубянку. Крючков три раза прочитал записку и понял, что его водят за нос. «Тут двойная игра. Чувствуется лапа Бориса. Но мы пойдем другим путем». Старый чекист нажал кнопку и вызвал своего заместителя.
— Вот что, Михаил Федорович, проверьте по вашим каналам эту писанину.
— Хорошо, товарищ председатель.
— Да… как там по поводу августа?
— Все готово. Горбачев будет в Крыму с июля. Следовательно, в августе у нас будут развязаны руки.
— А Янаев?
— Он согласен!
— Это хорошо. Подберите еще какого-нибудь кандидата. Всякое может быть.
— Я понимаю.
— Да, что вы понимаете! — крикнул Крючков. — Откуда, я вас спрашиваю, Хасбулатов знает о заговоре.
— А он знает?
— Не делайте ваше лицо глупым. Это вам не идет. Вспомните Хрущева.
— Но…
— Оставьте, оставьте, Михаил. Мне бы не хотелось на старости лет отправиться на Колыму.
— Я лично займусь Русланом Имрановичем, — потупившись сказал заместитель.
— А что, и про балет он знает?
— В том-то и дело…
— Разрешите идти?
— Вы свободны. Но помните, у нас длинные руки.
— Я это знаю.
Крючков подошел к окну и посмотрел на статую Дзержинского. Товарищ председатель потянулся и задернул занавеску.
В Москве шел дождь. Но не знали этого жители Санта-Барбары. Иранцы шли напролом. Мужественные защитники города храбро сражались, отдавая свои жизни за свободу и независимость.
ГЛАВА 18. РОДСТВЕННИЧКИ
Люк Скайуокер замахнулся световым мечом и через мгновение правая рука Вейдера оказалась на грязном полу.
— О! — воскликнул Верховный правитель. — Ты же мертв, молодой джедай!
— Рано обрадовался, старый развратник! Я здесь! И жду тебя, о подлый!
Принцесса Лея лежала без сознания. Вейдер посмотрел на ее красивое тело и оставшейся рукой направил световой меч на своего врага. Люк парировал удар.
— А тебя неплохо учил Йода! — глухо сказал голос в шлеме. — Но ты еще не джедай.
— Я джедай, джедай, подлый соблазнитель! И я убью тебя. — Люк нанес удар по корпусу Вейдера и отскочил к дальнему иллюминатору.
Старый джедай упал возле Леи. Его голос хрипел и просил пощады.
— Сними мой шлем, Люк. Ты увидишь то, что удивит тебя, о глупец!
Молодой Скайуокер осторожно подошел к стонущему телу, нажал несколько кнопок и снял черную маску. То, что он увидел поразило юного джедая.
— Отец! О, не знал я, прости…
В это время завыла сирена. Электронный Голос объявил о тревоге.
– Точно, астероид.
— Иди, Люк! Это пришельцы! Спаси Тагому!
— О, отец… Я знал, знал… Но не думал, что они так быстро…
– Хватит разговаривать. Жаль время терять. Let\'s go..
— Я уже труп, мой сын! Теперь ты — Верховный правитель… Но судьба соединит нас там… там, у Великого Кольца. И души наши обретут покой. И Великий Магистр простит нам нашу вражду…
Мы стояли по грудь в воде. В воде холодной как лед, пахнущей спиртом и какой-то кислятиной. Была полная темнота, только через минуту я услыхал жужжание Эвиного динамо. Постепенно стали вырисовываться очертания огромного подземелья замка со скелетами старых больничных коек. На поверхности воды поблескивали десятки крошечных водоворотов. Где-то за стеной пронзительно верещали ласточки.
— Отец, отец…
– Ох, Петр, Петр! – закричала Эва.
Вейдер в последний раз посмотрел на Люка, пустил скупую мужскую слезу и испустил дух.
Я услышал сильный всплеск, и фонарик погас. Это Эва стремглав бросилась ко мне. Я почувствовал на голове, на лице ее холодные скользкие пальцы.
От гудящей сирены очнулась Лея.
– Как хорошо, – рыдала она. – Как хорошо, что ты с нами.
— Что здесь происходит? — c удивлением спросила она.
— Это мой отец!
– Ну ладно, ладно. – Я с трудом оторвал ее дрожащие руки. – Я больше никогда не оставлю вас одних. Пусти, задушишь.
— Он жив?
— Мой меч сразил его.
– Нет. Не пущу. Мне ужасно страшно. Петр, Петр, неужели мы умрем?
— О, Магистр?! Не может быть. Ведь Люк, от него у меня может быть ребенок.
– Я вас спасу, только дайте мне пятнадцать минут.
— Да, ваше высочество, я знаю. И это хуже для нас — я твой брат, Лея!
– Опять исчезнешь?
— Нет!
– Нет, клянусь.
— Да! Мне только что об этом сказала Душа Отца.
Я изо всех сил оттолкнул ее и отскочил к той стене, за которой мы слышали царапанье Фели. Эва начала судорожно нажимать рычажок своего фонарика. Луч красноватого света заметался по стенам и упал на меня.
— Но тогда… Ой, я совсем запуталась.
– Не бойся, я не ухожу, – крикнул я.
— Ладно. Выясним наши семейные отношения в другое время и в более безопасном месте.
Но она уже брела ко мне в густой, как масло, воде. А я повернулся к стене и стал ощупывать влажные кирпичи. Эва с отчаянием утопающего схватила меня за плечи, потом обвила руками шею. При этом она выла каким-то странным, тонким и хриплым, голосом. Выла на одной ноте, не переводя дыхания, и все сильнее сдавливала мне шею. Я дернулся, разорвал сжимающее горло кольцо и вслепую наотмашь ударил ее по лицу. Она дико вскрикнула, схватилась за щеку и вдруг умолкла, а я, освободившись, снова стал шарить по щербатой стене. И вскоре нашел не то углубление, не то трещину, заполненную высохшим илом.
— Безопасном?
— Да, ваше высочество, на нас напали.
– Посвети, – приказал я.
— Повстанцы? Но мы же и есть повстанцы!
Истерически всхлипывая, Эва заработала своим динамо, и я отчетливо разглядел стену, отличающуюся от других: казалось, ее поставили сравнительно недавно. Я выскреб из промежутков между кирпичами сколько смог ила. Потом достал из нагрудного кармана капсюли. К счастью, они не намокли. Я тщательно распрямил концы отливающих золотом проводов. За стеной кто-то завыл.
— Дура, какие повстанцы?! Теперь нет их! У нас один враг — вурдалаки с Земли. А я, я — Верховный Правитель!
– Отойди, Феля! – крикнул я. – Как можно дальше!
Принцесса заморгала глазами и быстро оделась. Бластер висел на поясе, меч Вейдера был рядом. Она была готова к Млечной битве.
И воткнул детонаторы в щель между кирпичами.
– Слышишь, Феля? Беги в коридор. Тигрица жалобно заскулила и затихла.
ГЛАВА 19. АТАКА
– Держись за мою руку, – сказал я Эве, – и свети, все время свети.
Штирлиц очнулся первым. Взглянув на монитор, он понял, что звездолет уже у цели. Хронометр показывал 1993 год. Командор понял, что они опередили время на два года. «Парадокс Эйнштейна!» — подумал Максим Максимович и попробовал приподняться. Мышцы болели, ноги сводило судорогой.
И потянул ее за нагромождение железных кроватей, насколько позволяла длина проводов. Эва ничего больше не говорила, только дрожала всем телом, и эта дрожь передалась мне. Я тоже затрясся.
— Подъем, бездельники! Приготовить корабль к бою!
– Дай фонарик. Эва послушно отдала.
Члены экипажа приподняли головы.
– Сейчас будет темно, но ты не бойся. – Я старался говорить спокойно. – И покрепче уцепись за мой скафандр.
— А в чем дело? — глухо спросил Айсман.
Она опять заплакала, на этот раз, правда, тихонько, без надрыва. Одну руку засунула мне под скафандр; ощущение было такое, будто за пазуху скользнул насмерть перепуганный мокрый зверек. Но я промолчал и торопливо вынул из фонарика закрывающее лампочку стеклышко. Выскользнув у меня из пальцев, оно со всплеском упало в эту мерзкую воду.
— Спроси у Холтофа, — ответил Штирлиц. — Этот придурок своей жопой перенес нас на два года вперед.
— Я не хотел, — извинился Холтоф, цедя виски.
– Что случилось? – защелкала зубами Эва, впиваясь ногтями мне в ребра.
— Дети мои, — сказал пастор. — Но это же Эндор. Мы у цели нашей миссии!
– Ничего. Я случайно шлепнул по воде. Эва мне не поверила; я чувствовал, что она напряженно прислушивается к моим движениям. А я выкрутил лампочку из фонарика – очень осторожно, однако окоченевшие пальцы не удержали крохотный стеклянный шарик.
— Тогда к бою, командир! — крикнула радистка Кэт, прильнув к иллюминатору.
– Со светом можно попрощаться, – тихо пробормотал я.
— По местам! — приказал Штирлиц.
– Что ты сказал? – всхлипнула Эва.
— Полный вперед! — отозвался Айсман. — Командор, прямо по курсу неизвестный корабль.
– Я сказал, что все будет хорошо.
— Торпедой его! — не задумываясь, бросил Штирлиц.
– А чем ты там занимаешься?
Айсман нажал гашетку. Вражеский звездолет вспыхнул и так же быстро погас.
– Стой спокойно, ты мне мешаешь.
— Один есть! — пробубнил Мюллер, страдающий в сортире по большому.
– Ох, мама, мама… Помоги нам, мамочка.
Но не так глупы были татуинцы. Увидев поражение своего первого корабля, они послали мощную эскадру «бессмертных» звездолетов. Впереди шел корабль Хана Соло — опытного звездолетчика и гениального стратега в звездных войнах.
А у меня чуть волосы на голове, хоть были мокрые и слипшиеся, не встали дыбом. С огромным трудом, исколов все пальцы, я присоединил провода к фонарику.
— Командир, на нас движется эскадра противника! — испуганно сообщил Айсман.
– Зайди мне за спину и присядь в воду. Поглубже, – шепнул я.
— Включить защитный экран!
– Зачем? Я уже неживая. Ничего не хочу.
— Есть включить защитный экран.
– Делай, что говорю, сейчас мы будем спасены.
— Ой, пропадем! — испугался Мюллер. Но его никто не слышал.
Она протиснулась за мою спину и со стоном присела прямо в отвратительную жижу. Я спрятался за кровать и уже хотел было нажать рычажок фонарика, как вдруг у меня мелькнула страшная мысль.
— Невидимый барьер! — Невозмутимый Штирлиц стоял на командном мостике и спокойно курил «Беломор».
— Есть барьер, командир!
– Себастьян! – крикнул я.
— Бластером их!
– Себастьян! – закричала следом за мной Эва.
— Есть бластером!
Никто не отозвался.
— Холтоф, найди мне Мюллера. Катя — на смотровой мостик. Пастор — ко второй пушке.
– Он остался там, – шепнул я.
Не было никакой суеты. Все действия экипажа были четкими и слаженными. Даже пьяный Холтоф стойко держался на ногах.
– Где? Я же его видела.
Люк Скайуокер был в панике. Молодой джедай никак не мог разгадать тактику вурдалаков. На его глазах «бессмертные» уничтожались один за другим. Мужественный Хан Соло был ранен. Вурдалаки с Мертвого Пространства вели безжалостный огонь по эскадре татуинцев. «Йода, только ты мне нужен сейчас. Настало время твое! Приди ко мне, мой учитель!»
– Когда?
Но не слышал молодого Скайуокера учитель всех джедаев. Он спал. И снились ему котлы наполненные ароматным гнивом, аппетитные гадюки Альдебарана и Великий Магистр, плывущий по Великому Кольцу Млечного пути.
– Да только что, когда зажгла фонарик. Он сидел на самой верхней кровати.
– Себастьян! – крикнул я еще громче.
ГЛАВА 20. ТОВАРИЩИ ЯНАЕВ, ЛУКЬЯНОВ И МИХАИЛ СЕРГЕЕВИЧ
С минуту было тихо, мы слышали только ласточек, у которых где-то за стеной были гнезда с птенцами. Потом звякнуло железо.
Михаил Сергеевич продолжал стоять у окна и грустно смотрел на Красную площадь. Шел дождь. Караул нес свою обычную службу у мавзолея. Куранты пробили двенадцать ударов.
– Я здесь, – узнали мы бас Себастьяна. – Ты меня звал, старик?
Откровенно говоря, мягко выражаясь, уж больно хочется в Крым, — пролепетал генсек.
– Немедленно спрячься. Слезай с койки и в воду. Как можно глубже.
А как же страна? — осторожно спросил Янаев.
– О bloody, у меня голова кружится.
А никак. От хода истории никуда не уйдешь…
– Не теряй времени, – повторил я его любимую присказку. – Ну, быстро!
Вы не правы! — поправил Лукьянов. — Ход истории зависит от нас — лидеров.
Он с шумом плюхнулся в воду. Долго ворочался, грохоча железными кроватями, и наконец затих.
Это ты-то лидер? — небрежно сказал Михаил Сергеевич. — Вы, дорогой мой товарищ, придурок! Вам стихи писать, а не историю делать.
– Готов? – спросил я.
Лукьянов покраснел и отошел в сторону.
– Готов, – невнятно пробормотал дог.
За это, дорогой мой, и по харе, впрочем, и не только по харе, но и по черепу…
Я нажал рычажок фонарика. Он с жалобным скрипом поддался. Я стал нажимать все сильнее и сильнее, пока скрип не превратился в непрерывный пронзительный визг. И вдруг мощным ударом нас сбило с ног и мы в мгновение ока оказались под водой. Я задергался, пытаясь зацепиться за что-нибудь устойчивое и выбраться на поверхность, но какая-то сила закрутила меня, швырнула на кирпичный пол, и я с ужасом подумал, что никогда больше не вдохну воздуха. Однако, наверно в последний момент, сумел оттолкнуться пятками от твердого пола и, рванувшись всем телом, вынырнул. Закашлялся, из ноздрей брызнула вода. Рядом во взбаламученную воду падали сверху кровати. Что-то сдавило мне грудную клетку, я стал отрывать железные скобы, но это оказались всего лишь Эвины руки.
Что?!
– Ты жива? – с трудом выдавил я.
Не притворяйся, Миша, что ты глухой!
– Не знаю, – шепнула она.
В это время товарищ Янаев подло запер дверь на ключ и товарищ Горбачев понял, что его сейчас будут бить.
Откуда-то справа потянуло сквозняком. Я явственно ощутил на щеке холодное дуновение. И этот холодок постепенно становился теплее.
Нет! — воскликнул он.
– Себастьян! – позвал я.
Заходи справа! — профессионально сказал Лукьянов.
Забурлила вода. Себастьян толкнул меня, чуть не опрокинув, своей огромной башкой.
Товарищи, товарищи, но это же не методы. Давайте найдем альтернативу и попробуем прийти к обоюдному согласию.
– Что это было? – спросил он совершенно трезвым голосом. – Неужели астероид?
Началась драка, напоминающая мордобитие. В дверь начали стучать охранники. Но в Москве по-прежнему шел дождь, а жители Санта-Барбары потеряли мэра. Он был сражен пулей в спину. Иранцы шли напролом.
– Ты уже забыл, на каком мы свете? Я взорвал стену.
ГЛАВА 21. ДЕСАНТ ПОДЛЫХ ВУРДАЛАКОВ
– Чем?
Йода проснулся от страшного шума. Корабль вурдалаков приземлился неподалеку от жилища Великого Учителя. «Они! — подумал Йода и задрожал от страха. — Эти подлые вурдалаки уже на Эндоре! О, Великий, дай мне мужества!» Он отодвинул огромную глыбу и в метрах ста от себя увидел звездолет землян. Пришельцы спускались по трапу и c любопытством осматривали местность. «А они похожи на татуинцев! Святая Гармония поглотила и их Галактику!»
– Стянул у пиротехника капсюли.
Эндор напоминал Штирлицу Землю и поэтому он решил высадиться именно на этой планете.
– Оттуда принес?
— Холтоф, ты мне нашел Мюллера?
– Да.
— Да, мой командир, эта свинья была в сортире, — ответил давний друг Штирлица. — Мюллер! К командиру!
Себастьян задумался, а потом произнес упавшим голосом:
Группенфюрер подошел к Максиму Максимовичу и сказал:
– Нехорошо. Я ведь предупреждал.
— Начальник контрразведки «Зари коммунизма» по вашему приказанию прибыл.
– По-твоему, лучше было загнуться в этой тухлой воде?
— Ты где был? — полюбопытствовал штандартенфюрер.
— Простите… понос…
— Дружище, знаешь ли ты, сколько времени ты оправлялся?
— Около часа, товарищ командир.
– Оттуда ничего нельзя приносить.
— Придурок, ты провел в сортире два с лишним года.
– Кто это тебе сказал?
— Ну да?!
– Так мне кажется,– уныло пробормотал он. – Я боюсь, старик.
— По возвращении на Землю занесу тебя в Книгу рекордов Гиннеса, — пообещал Штирлиц. — Где этот, как его?.. Дуров, то есть, я хотел сказать Клаус?
– Не болтай чепухи. Чувствуешь ветерок? Но Себастьян озабоченно молчал.
— Я здесь, Максим Максимович.
– Пошли, – сказал я.
— Пойдете в разведку. Что-то мне не нравится здесь. Всю живность брать в плен. И ко мне на допрос…
Мы стали пробираться в ту сторону, откуда веяло этим теплым холодком. Я сразу заметил, что вода немного спала и бормочет чуть веселее. Эва судорожно цеплялась за мой скафандр.
— Позволь, сын мой, — проговорил пастор Шлаг, — и мне пойти с этими христианами. Они помогут мне поставить неверных на путь истинный. — Пастор поднял к небу руки и что-то еще прошептал. Закаленный разведчик чуть было не прослезился, но сдержал свои чувства:
– Это все потому, что у нас есть камень,– шепнула она.
— Ради Бога, дружище. Вперед!
– Не потеряла?
ГЛАВА 22. БЕЗ НАЗВАНИЯ
– Я его спрятала под платье. Теперь уже никогда не потеряю.
— Кому они нужны теперь, эти планы?! — воскликнул Люк.
Себастьян, который шел впереди, вдруг споткнулся.
Принцесса Лея сидела за компьютером и изучала планы «Звезды смерти».
– Ох, бляха муха! Осторожнее, кирпичи. Мы взобрались на баррикаду из кирпичных обломков и с самого верха съехали вниз, где воды было уже совсем мало. Себастьян опустил голову, принюхиваясь.
— Любовь моя, но это наша новая надежда. Только этот крейсер может уничтожить землян.
– Ну что? – спросил я.
— Вурдалаки неуязвимы! — сказал молодой джедай. — Они неподвластны нашей Логике. И Йода куда-то пропал.
– Пахнет соломенной трухой. Но не от старых сенников, солома свежая. Ужасно едкий запах, как от табака.
— Выход всегда есть! Вейдер нашел бы его!
Мы брели ощупью, держась за выщербленные стены. Время от времени к ногам прилипало что-то мокрое, похожее на листья лопуха. Я выудил из воды осклизлый обрывок. И увидел, вернее, с трудом разглядел на полуистлевшем листке какой-то график, вероятно страничку из истории болезни, – в больницах такие вешают на спинку кровати. Температурная кривая зигзагами взбиралась вверх и резко обрывалась.
— Молчи, женщина, что ты понимаешь в мужчинах.
– Я уже вижу твою спину,– тихо сказала Эва.
— Не смей кричать на меня, молодой джедай! Я сестра твоя и имею те же права, что и ты. Мое мнение — «Звезда смерти» уничтожит флот землян.
– Мы идем по давним несчастьям, – сказал я.
— Какой флот, дура, у них старое ржавое корыто и…
– В этом замке был военный госпиталь, – объяснил Себастьян.– Госпитали больше всего любят бомбить.
Вошел Хан Соло. Его левый глаз был подбит, правая рука перевязана, на лбу запеклась кровь.
– А откуда свет?
— Хан! Что с тобой?! — воскликнула Лея.
Я почувствовал под ногами то ли мох, то ли траву. Пронзительно кричали ласточки, но голоса их доносились уже не из-за стены, а откуда-то сверху, словно над нами был высокий свод костела, к которому прилепились глиняные птичьи гнезда.
— Ничего страшного, бандитская пуля! — ответствовал храбрый пилот. — Люк, моя эскадра разбита. Враг захватил Эндор. Они построили мощный щит. На планету проникнуть невозможно.
Себастьян остановился. Глубоко, с хрипом вздохнул всей своей огромной грудью, энергично отряхнулся, обдав нас фонтаном брызг.
— Ты чем-то напоминаешь мне Буркова, — неожиданно для себя сказал ученик Великого Йоды.
– Мы свободны, – бесстрастно проговорил он.
— Что? — спросил Соло. — Я тебя не понимаю, о Верховный.
Лея мирно потупила глазки и уткнулась в иллюминатор.
– А когда кончится этот коридор? – спросил я. Себастьян помолчал, почесывая лапой за обкорнанным ухом.
— Я и сам себя не понимаю, о старый друг мой! — сказал Скайуокер. — После того, как на Альфатагоме появились вурдалаки, со мной происходят странные вещи.
– Уже кончился. Посмотри назад. Светает.
— А ты знаешь, и со мной тоже! Вот ты мне сказал, что я — Бурков. И во мне сразу что-то перевернулось, как будто я в сотый раз посмотрел «Старики-разбойники».
Я торопливо оглянулся. Небо было уже зеленоватым, а в одном месте вдоль горизонта разливалась водянистая краснота. Мы уже видели друг друга, хотя еще довольно смутно. На спинах и плечах дрожали холодные блики. Я еще никогда в жизни не просыпался так рано. И почему-то с опаской наблюдал за этим странным рассветом, похожим на затмение солнца.
— Какие «бойники»? — удивился Верховный правитель.
Над нами без устали носились ласточки, растревоженные взрывом. Я уже различал зигзаги, которые они чертили на зеленовато-синем небе.
— Простите, Ваше имперство, я сам не знаю, что говорю, — потупившись произнес Хан и устало упал в кресло.
– Ночью был дождь, – негромко сказал Себастьян. – Потому и затопило подвал.
За иллюминатором сияли звезды. К головному крейсеру татуинцев подтягивались корабли со всей Галактики. Люк посмотрел сквозь толстое стекло и вдруг увидел своего учителя рядом с вурдалаками. Кто-то очень толстый бил огромной палкой по голове Йоды, двое других держали его за плавники. Тот, кто бил, кричал: «Я научу тебя любить, старая жаба, Господа нашего. Получите по мозгам!» Молодой джедай понял, что он остался один. Земляне знали что-то такое, от чего татуинцы теряли Разум. Скайуокер пришел в себя и грозно произнес:
– Нет, это Терп, – возразила Эва и, испуганно поглядев на меня, прикусила язык. – Быстрее бежим отсюда.
— Вспомним о Великом Магистре и попросим у него Силы!
– В город? – спросил я.
— Люк, любовь моя! Что с тобой! — запищала принцесса.
– Да. Там он уже ничего нам не сделает. Внезапно она присела на корточки, и я увидел на земле что-то трепещущее, похожее на птицу с оторванным крылом. Но это был волшебный камушек, материнский подарок, талисман с южных островов.
— У меня было видение, наша последняя надежда — мой Учитель, в плену у вурдалаков. Его пытают.
– Город там. – Эва указала на проем в развалинах.
Хан Соло потерял последние силы и свалился с кресла. Вскоре к нему подбежал его верный пес и слуга Чуевака и унес своего хозяина в каюту для раненных. Возлюбленная Скайуокера нашла в себе мужество и задумчиво произнесла:
В эту минуту кусты неподалеку от нас громко зашуршали, и оттуда выкатился, как мне показалось, огромный камень. Я одним прыжком подскочил к Эве и заслонил ее. Но этот камень, а может, охапка сена, короче, это нечто резко остановилось перед Себастьяном, высунуло огромный нечистый язык и принялось нежно лизать его морду. Пес-изобретатель, защищаясь, поднял лапу и неуклюже попятился.
— Нет, Люк, мы пойдем другим путем. У нас есть «Звезда смерти» и c нами Великий Магистр.
– Убирайся, Феля. Пошла вон. Брысь!
Верховный вздрогнул. Ему нравились женщины пораженные Разумом. И тогда его захватил Влюбленный Экстаз и молодой джедай крепко прижал к себе возбужденную принцессу. Страсть вовлекла его в пучину Любви, Люк забылся и, сплюнув, приступил к своим плотским обязанностям.
Однако тигрица не в силах была сдержать переполняющую ее радость. Подвывая, она прыгала вокруг Себастьяна, бодала его облезлой башкой, хватала беззубыми деснами огрызок хвоста. Себастьян украдкой вытирал свои черные губы и с отвращением ворчал:
ГЛАВА 23. ПОСЛЕДНИЙ УДАР
– Ишь, нашла себе дружка.
— Девушка, это Внуково?
Я коснулся покрытой редкой мокрой шерстью спины тигрицы.
— Аэропорт «Внуково» слушает! — ответил голос в трубке.
– Ты знаешь дорогу в город?
— Мне нужно два билета до Фароса. Не двадцать, а два! Это из Кремля звонят… Два, дура, два. Глухая, что-ли?! Чего? C доставкой? Да! Адрес? Москва. Кремль. — Янаев повесил трубку. Лукьянов, стоящий рядом, понимающе кивнул. Избитый Михаил Сергеевич отплевывался и делал вид, что ничего особенного не происходит. Зазвонил телефон.
Феля припала на передние лапы и торопливо закивала своей жалкой мордой, на которой под гноящимися глазами застыли желтые, точно восковые, струйки.
— Янаев у аппарата.
– Тогда веди.
— Вы отправили? — спросили в трубке голосом председателя КГБ.
Феля радостно бросилась вперед и вдруг заскулила, поджав заднюю, видно недавно покалеченную, лапу. Однако заковыляла дальше, беспрестанно на нас оглядываясь. Вскоре мы миновали знакомый сад, где уже никто не колотил палкой по стволам деревьев, – должно быть, утомленные ночным бдением сторожа спали, – и вышли на песчаную дорогу, как оспой изрытую каплями прошедшего ночью дождя.
— Почти…
— Что это значит? Вы понимаете, чем рискуете?!
– Идите по дерну, – приказал Себастьян. – Чтоб не оставалось следов.
— Да, товарищ Крючков. К вечеру он будет там.
– Он вернулся домой, – сказала Эва, перепрыгнув глубокую колею. – На рассвете у него приступы удушья. Ему нельзя.
— Крючков! Крючков! Спаси меня! — вдруг закричал Горбачев и потянулся к трубке. Товарищ Лукьянов, предугадав маневр генсека, профессионально отшвырнул его к камину.
— Будет тебе еще Крючков! — усмехнувшись, сказал председатель Верховного Совета. — В августе девяносто первого.
Я почувствовал робкое тепло на спине. Это вставало солнце, высасывая остатки темноты из зеленой долины, вернее, широкого распадка, который в разрезе напоминал букву Г, и мы сейчас шли вдоль короткой ее части, по пологому склону, иссеченному межами, замусоренному кустами боярышника, утыканному одинокими стволами то ли дикой груши, то ли вишни. Навстречу нам катился протяжный колокольный звон, созывающий прихожан на утреннюю службу. Стайки куропаток выпархивали из-под ног, ища убежища в высоких зарослях колючего чертополоха. Высоко над головой самозабвенно чирикала невидимая птичка; это мог быть жаворонок, хотя я не уверен, что в такую пору жаворонки еще поют. Некоторые деревья уже заметно порыжели, и в межах вдоль дороги лежали красноватые свернувшиеся листья, а так бывает в начале осени или в конце короткого лета. Мы прошли мимо утопающего в дымном озере пристанционного поселка, пересекли рельсы и остановились на пригорке, усеянном старыми камнями. Под нами в тесном корсете ольшаника тяжело вздыхала река. За ней, в дальнем конце долины, мы увидели белый каменный город. Он, как Рим, стоял на семи холмах, и в чистом воздухе были отчетливо различимы костелы и церкви, купола синагог и минареты мечетей. Насчет мечетей я, правда, немного преувеличил: минарет был только один и застенчиво примостился где-то сбоку, почти на окраине. В этот момент один за другим начали бить колокола и на костелах, и на церквах. А мы стояли и со стиснутым горлом смотрели на этот город, ничуть не таинственный и не сказочный, а настоящий, совершенно реальный, как будто откуда-то хорошо знакомый – может, по давним каникулам, может, из какой-нибудь исторической книжки или просто по вечерним рассказам отца Эва, приложив ладони ко рту, крикнула в безоблачное небо:
Товарищ Янаев повесил трубку и показал свои зубы Лукьянову. Старые коммунисты ехидно улыбнулись и оба посмотрели на Горбачева, который с грустью рассматривал окно, за которым по-прежнему шел дождь…
А иранцы все шли и шли… Санта-Барбарийцы выбрали нового мэра. Но и это их не спасло. Горстка защитников легендарного города обороняла старый форт Санта-Фе и готовилась отправиться к праотцам.
– Я свободна!
Мы прислушались к эху, которое долго плутало в густом дубняке на противоположном берегу реки.
ГЛАВА 24. ВО ВЛАСТИ ВУРДАЛАКОВ
– Мы свободны!
Не думал Йода, что на старости лет его будут бить. А ведь били Великого Учителя! И больно били! Заправлял мордобитием пастор Шлаг, профессионально нанося удары по корпусу Йоды. Не обмануло Видение Люка. Но в действительности все было еще ужасней. Череп девятисотлетней жабы был раскроен до основания. Старые конечности не выдерживали ударов. Из пасти сочилась кровь. И кто знает, чем бы все это закончилось, если бы у скалы Зердану не появился Штирлиц.