— Я могу предсказывать будущее, — сказала Орло-глазка. — Я вижу твое будущее. За каменным занавесом мироздания, Огромным Оплотом, от тебя скрывается непредсказуемый Запад. Мое окно смотрит на восток, но ты рожден для того, чтобы о могуществе племени веков рассказать западным народам. Я вижу.

Многое про будущее и прошлое мог бы узнать Лориан, останься он с Орлоглазкой. Но высокое предназначение вело его прочь от любви.

— Я постараюсь достать железные ободья для твоего самоката. — Орлоглазка погрустнела при мысли, что добровольно приближает разлуку. — Не уходи, любимый… — жалобно пробормотала девушка.

— Я должен попасть в Язочу, — ответил Лориан, а про себя подумал, что поиск ответа на сложный вопрос сродни поиску хорошей жены. Верные ответы встречаются не чаще верных жен.

— Племя, умеющее читать по-писанному, живет по соседству, — объясняла ему молодая женщина. — По ту сторону Стены.

Когда последние лучи солнца отразились на бегущих облаках, оба ощутили, что близок час расставания.

Случайно заглянув за занавеску, Лориан заметил на полу знакомый короткий плащ. Значит, это все-таки была девушка!

— Этот перстень помогает тебе проходить сквозь камень? — спросил он, пытаясь скрыть волнение в голосе.

Орлоглазка встрепенулась:

— Так ты из-за перстня сюда поднялся? Ради него целовал меня? Ну так смотри!

Орлоглазка взмахнула рукой и с размаху швырнула перстень вниз через парапет. С удивительной легкостью женщина выбросила волшебный перстень.

— Надеюсь, он никого не убьет, — пошутил Лориан. Орлоглазка глядела на него недоверчиво.

— Глупая, что общего между нашими чувствами и перстнем? При чем здесь перстень?

От таких слов молодая женщина сразу смягчилась.

— Родной ты мой, — прошептала Орлоглазка, бросившись Лориану на грудь.

При возобновившихся объятиях она покачнулась, и роскошная медно-рыжая коса перелетела с девичьей спины на мужское плечо. Туго заплетенные волосы смешались с белобрысыми прядями Лориана. Любовное приключение продолжалось. Оно стоило перстня!

Орлоглазка шептала:

— Заставь меня поверить в то, что, когда вожди племен будут просить тебя стать мужем безобразной женщины ради блага их народов, ты им откажешь, обещаешь? Все больше рождается уродливых детей, потому что внутри Оплота живет чудовище Гомаледон. От него исходит жар, который, проникая сквозь камень, вредно действует на беременных женщин. Ты не задумывался о том, как спасти народ веков?

Лориан молчал.

— Глупый, волшебные перстни придуманы обманутыми людьми. Ты сможешь сотворить волшебство и без помощи перстня.

Орлоглазка молчала, пока он перебирался через парапет в темноту ночи. Лориан спустился и сразу принялся шарить в траве, не подозревая о том, что за ним наблюдает Вернорук.

Со стороны казалось, что озерный юноша собирает рассыпавшиеся зацепы и деревянные когти.

— Что ищем?

— Перстень, — односложно ответил Лориан, отряхивая росу с колен.

Меньше чем когда-либо он был склонен к разговору.

— Прости, но я тебе не помощник. Женщина и перстень — не слишком ли много для одного чужака?

Лориан долго искал перстень, прерываясь лишь для того, чтобы распрямить поясницу и глотнуть воды из ближайшего родника. На второй день поиски увенчались успехом. Перстень с изображением двуглавой птицы нашелся почему-то в кострище.

— Я удовлетворен, — сказал Вернорук. Лориан спросил:

— Чем?

— Твоим унижением.

— ?

— Хорош же ты был с задницей, поднятой кверху. Ты ведь ползал по мокрой траве прямо под ее жильем. Я вволю потешился. Она-то нагляделась поди вдоволь на униженного избранника.

— А, ты все об одном и том же, — сказал Лориан. Теперь он был уверен, что век первым нашел магический перстень.

— Тебе доставляет удовольствие издеваться надо мной?

— Я не пророк. И не Стеносоздатель. Я обычный парень, и у меня самые обычные недостатки. — Грудь Вернорука бурно вздымалась от волнения.

— Мы уйдем от стены, она запомнит меня с поднятой задницей, а тебя красивым и неиспачканным, — с притворной грустью молвил Лориан.

Вмиг вся спесь слетела с его товарища.

— Ты переживаешь? — спросил он у Лориана. Вздохнув, Лориан продолжал разыгрывать дурачка.

— Еще как. Опозорился я с перстнем. Теперь всем живущим на Оплоте известно, где на моих штанах заплатки.

— Знаешь, ради дружбы… Раз такое дело… Я готов. Уперев кряжистые руки в землю, Вернорук встал на четвереньки и принялся ползать среди травы, сузив плечи и показывая пустоглазой стене толстые ляжки. В конце концов смешно шлепнулся в грязь. Лориан не удержался и захохотал от души, сбрасывая напряжение последних дней.

Но вскоре его стали терзать новые сомнения: вдруг у Орлоглазки родится ребенок? Рождаются ли дети после первой и единственной ночи? Его пугала ответственность. Что нужно делать мужчине, если он станет отцом нежданного ребенка? И как он узнает о появлении младенца?

Ни с кем не поделившись своими тревогами, Лориан, на всякий случай, вознес молитву богине чадородия, попросив, чтобы, если родится сын, Орлоглазка назвала его «Юрианом», что значит «Приносящий удачу».

СРАЖЕНИЕ ВО МГЛЕ

Вдали от поселения Боровое Лориан в задумчивости бродил по Огромному Оплоту, вспоминая сладостные минуты, проведенные с прекрасной Орлоглазкои. Образ девушки глубоко запал в душу юного пророка. Вдруг Оплот содрогнулся от удара неведомой силы. Лориан лег на край Оплота и прислушался. Мощь второго толчка застала его врасплох. Не ухватись он за камни, упал бы с одной из самых высоких башен восточной стены. Лориан взглянул на север. Именно оттуда донеслись страшные звуки. Словно огромное винторогое чудовище Гомаледон, пытаясь вырваться из Оплота, с разбега бросалось на стены темницы. Что бы это могло быть? Юноша поспешил вернуться в поселение. Там царили волнение и суматоха, слышались крики встревоженных женщин, плач детей. Вернорук с нетерпением ожидал возвращения друга.

— Плохие новости. С юга идет существо с шестью пальцами на руке. У него на плечах два огромных шара, которыми он хочет пробить дыры в Оплоте. На встречу с ним спешат дикие племена и страшные злые колдуны, научившие одиннадцатипалого носить на своих плечах два гигантских круглых камня.

— Что за чушь? — возмутился Лориан и сразу прикусил язык.

Нашлось объяснение страшным содроганиям Оплота! К Лориану подошел шаман.

— В твое отсутствие выяснилось, что некий молодой мужчина по имени Иго ведет несколько сотен конанов, тысячу шохотонов и несколько родов племени лорсов, чтобы разрушить Оплот, схватить и наказать Первого При* рока. Иго горит желанием личной мести Человеку-Покляв-шемуся-Остановить-Великую-Охоту. Помогает ему черный маг с темной как ночь кожей, которого они называют не иначе как Человек-Породнившийся-С-Китовласом.

Шаман говорил, что Иго исполняет волю Китовласа. Удары, которые слышал Лориан, следует понимать как баловство Иго. Разрушив стену в одном месте, он опробовал силу черной магии, проверил прочность таинственных шаров, которыми собирался уничтожить Оплот, племя веков и Лориана. Черные Колдуны науськивали Иго проломить огромные бреши в восточной стене Оплота. Колдуны из Милазии помогали Иго удерживать власть над конанами, поддерживать строгий порядок в племени шохотонов и привлекать на свою сторону южных лорсов.

— Не могу понять. — Шаман недоуменно качал головой. — Ты рассказывал, что шохотоны живут на северном берегу Миссии? Как они могли переправиться на южный берег? Как могли знать, куда им идти и где соединиться с конанами и лорсами, идущими с юга?

Лориан ничего не стал объяснять, но понял, что Иго поддерживают люди, владеющие приемами ясновидения. В поселении веков началась активная подготовка к встрече врага.

— Наш вождь по-прежнему болеет, поэтому возглавить оборону поселения придется нам с тобой, победитель конанов, — обратился шаман к Лориану.

Лориан отдал первые распоряжения. Вскоре старик-стенолаз привел двух лорсов, захваченных в плен. Смельчак по стене Йроник ночью в самое логово врагов. Он подкрался к сидевшим у костра воинам, слегка придушил их, связал и приволок бесчувственные тела в селение. Придя в себя, пленники сообщили, что северный отряд возглавляет юноша-убийца по имени Шонго.

Лориан сидел в одиночестве, когда пришел Вернорук и сообщил о настроениях в племени. Мужчины хотели услышать юного пророка. Лориан направился к векам. Около тысячи взрослых мужчин толпились на западном склоне невысокого холма. Лишь она отделяла Воровоё от приближающегося противника. Когда-то здесь была каменоломня. Несколько лет назад ее засыпало в страшную пыльную бурю. Холм зарос высокой травой. Лориан шагал сквозь толпу. На вершине холма он бросил взгляд в сторону лагеря Иго и повернулся к врагу спиной.

— С помощью перстня… — медленно начал Лориан и с каждым новым словом говорил все громче и громче, — я постараюсь открыть Оплот. Племя сможет перейти на западную сторону. Тогда вы сохраните себе жизнь. Но шохотоны и лорсы идут не ради ваших женщин. Они хотят уничтожить Оплот. Они будут пробивать проходы в Оплоте для хоболов и перумов. Ловчие Великой Охоты будут гнать вас и ваших детей до самой Милазии. Есть один выход — здесь, у поселения Боровое, защитить священный Оплот. Я могу открыть для вас Оплот, но сам останусь здесь. Со мной остается Вернорук и шаман. Остальные могут уходить. Вы сохраните жизнь женщинам и детям. Каждый из вас имеет право умереть от старости, а не от ножей конанов. Тогда вы умрете мужчинами, которые не встали на защиту родных стен. Решайте!

Лориан обернулся к Верноруку за поддержкой.

— Вся Ойкумена наш Оплот, — негромко высказал Лориан сокровенные мысли многих мужчин из племени веков.

Последние слова все расслышали очень хорошо, толпа мужчин пока молчала в мучительно долгой паузе. И вдруг веки зашумели.

— Мы и наши дети, наши женщины… Мы все умрем завтра, но не оставим Оплот. Что нужно делать? Говори, пророк! Говори!

Лориан встретился взглядом с шаманом.

— Осталось не так много времени, но мы успеем подготовиться к приходу врага. Нет ничего проще приготовлений к смерти.

Шаман кивнул головой в знак согласия. Мужчины разбрелись по Боровому и местам, на которых ночью будут разведены костры. Лориан остался на вершине кургана. «Отстоим Оплот от шохотонов и лорсов, защитим Ойкумену от Китовласа», — мысленно призывал Лориан друзей и прочих веков. Он вслушивался в мысли врага и думал о будущей битве. Их всех ждет ужас поражения, если сейчас он не предпримет каких-то решительных мер. Бессознательным жестом Лориан дотронулся до бирюзового перстня.

На его призывы о помощи Ветер и Земля не отзывались. Мысль о смертельной угрозе загадочных шаров, повисших в воздухе над головой Иго, не давала Лориану покоя. Против магического оружия следовало подобрать не менее мощное. Но какое? Спасительная мысль появилась совершенно неожиданно. Поможет каменный столп в каменоломне! Лориан попытался определить, в какой стороне находится от него дальняя каменоломня. Повел сердоликовым красным перстнем с изображением двуглавой птицы влево, вправо. Сила волшебства, заключенная в перстне из сердолика, помогла Лориану! Вскоре он услышал далекий гул. Монолит вырвался из объятий скалы! Где-то вне пределов зрения гигантский камень с гладко обтесанными боками низко поплыл над землей.

Прошло не так много времени, и вот колоссальный кусок гранита медленно проплывал над головами веков. Длиной более шестидесяти шагов и диаметром в десять обхватов, столп весил не меньше самого большого бастиона Оплота. Каменным шарам была противопоставлена колонна из гранита. Продемонстрировав шохотонам свое оружие, Лориан аккуратно положил каменный столп в траву у западного склона. К холму сбегались взрослые веки и мальчишки. Каждый век успел обзавестись нефритовым топором или ножом. Все с нескрываемой радостью выполняли распоряжения Лориана и Вернорука. Против черной магии есть магия белая! Черные Колдуны и одиннадцатипалый не страшны векам!

С вечера Лориан отправил на разведку самых ловких мужчин рода «птичья лапка». Нарушив родовой запрет, они во главе со стариком-стенолазом, взобравшись на вершину Оплота, дошли до того места, где внизу лагерем стали племена Иго. Лазутчики привели в Боровое пленного шохотона в пестрой одежде военачальника. Его допрашивали Вернорук и шаман.

— Спасибо, старик, — поблагодарил Лориан стенолаза, получившего ранение при взятии «языка».

— Я на тебя осерчал тогда, прости, — с побелевшим от боли лицом простонал старик.

— Завтра утром Ондрон нас всех простит, — просто ответил Лориан.

«Язык» рассказал о том, что на сторону Иго перебежал сын главного каменщика. Таким образом, противник получал полные сведения о местности, количестве и расположении отрядов защитников Оплота.

В конце дня мужчины снова потребовали, чтобы Лориан вышел перед ними.

— Если нужно — умрем, но закроем телами священный Оплот! — с коротким воззванием обратился Лориан к мужчинам с вершины невысокого взгорья.

— Погибнем, но не повернем лица к Оплоту! — обещали друг другу веки, собравшись перед решающей схваткой у вечерних костров. За ночь шаман веков не сомкнул глаз. Путаясь в одежде с узелками, он обошел весь лагерь. Для многих из соплеменников и чужаков он находил добрые слова поддержки. Старики не помнили такой беззвездной и безлунной ночи. В обступившем всех и вся мраке на душе у шамана светлело, когда он слышал слова: «Умрем как мужчины. Пусть каменные шары Китовласа ударят нам в грудь, но не по Оплоту». Так говорили мужчины с могучими руками камнерезов, старики с обвисшими усами и мальчишки, дрожащие от ночной прохлады. Затем шаман прикорнул, прислонившись к спине седобрового старика. Потухли последние костры. Мгла окружила враждующие племена. Боровое и высокий холм напротив погрузились во тьму. Лишь сторожевые и Лориан не спали.

«Что есть истина как не взгляд на события и вещи с точки зрения нравственных первооснов твоего народа? — рассуждал Лориан. — Истина ближе к гармоний и красоте, чем правда. Парадокс бродячего мудреца Фаддия состоял в том, что иногда для определения истины достаточно одной правды, половинки правды или откровенной лжи. Знание и опыт помогают с успехом отличать навязываемую правду от истинно нравственной оценки событий. При поисках истины речь идет не о „соответствии нравственным первоосновам\". Зачастую истинными признаются красивые вещи. Как быть, если появляется человек, который называет истинными моральные догмы пока не возникшего и не оформившегося народа? В таком ли человеке нуждаются народы? Его ли следует называть Первым Пророком?» Лориану не спалось. Мысли об истине не давали покоя.

Пророк взошел на курган с помятой травой. Мгла сгущалась. Он поднял лицо к невидимому в темноте небу. По лицу скользнуло дуновение ветра от далекого и непонятного движения. Лориан понял, что не уйдет, пока не проникнет в чье-либо сознание на противоположном холме. Он забросил воображаемый каменный шар с длинной веревкой и мысленно попытался зацепиться за голову врага. С первой попытки он вошел в мысли сильного и ожесточенного лорса. Сознание лорса было затоплено жаждой крови. Глазами лорса Лориан глянул окрест и не смог удержаться от придушенного вскрика. Где-то над головой у воина Иго раскручивал каменные шары. Как и прочие воины в его стане, лоре стоял на склоне холма и прислушивался к шелесту в небе. Тяжелые шары с помощью черного колдовства перестраивались в порядок, удобный для внезапного нападения. Иго уже готовился к нападению. Почувствовав, что лоре ощутил неожиданный приступ головной боли, Лориан поспешно выскользнул из чужого сознания. Сосредоточившись, Первый Пророк врздел к небесам руку, на которой блеснули два перстня: бирюзовый и сердоликовый. Хотя он полностью отдался мысленному приказу, посылаемому огромному куску камг ня, но все же услышал шумный выдох за спиной. Это Вернорук поспешно спускался с вершины холма в спящий лагерь веков.

«Поднимайся», — потребовал Лориан от тяжелого столпа, лежавшего на траве. Он по-прежнему ничего не видел. Слышал, как в Боровом Вернорук поднимал мужчин, чувствовал, как в опасной близости Иго вел по облачному небу шары Китовласа, и ощущал кончиками пальцев гладкие бока каменной колонны. Грозовые тучи нависли над вершинами холмов. Пока Лориан подводил каменный столп к верхушке холма, беззвездная мгла осветилась вспышками далеких молний. Молнии высветили огромные шары, приближавшиеся к Боровому. У Лориана не было выбора. С помощью волшебного перстня поднимая в воздух огромный столп из камня, он должен был принять вызов Иго. Посылая мысленные команды каменной махине, Лориан развернул гранитный столп и направил его против шаров Иго. Спиной и плечами Лориан чувствовал поддержку Дедо — каменного истукана, которого за день до сражения глубоко врыли в землю на верхушке холма. Дедо помог принять последнее решение пролить чужую кровь.

Беспредельная тьма застилала небо. «В такой темени нос к носу с Китовласом столкнешься и поцелуешься», — пробормотал какой-то пожилой век. «Человек не может выдержать всего. Если сейчас кто-нибудь расплачется, я сойду с ума», — подумал Лориан, ощутив на мгновение приступ слабости.

До сих пор тьма не пропускала ни единого звука со стороны лагеря шохотонов, расположившихся на западном склоне холма и готовых первыми застать веков врасплох. Неожиданно нижняя часть столпа засветилась. Огненный столп встал на пути у шаров Китовласа. Словно по сигналу, следом ударили всполохи первых молний. Лориан чувствовал, что у него на мочках ушей повисли две холодные капельки пота, но не мог согнуть руки в локтях, так как кончиками пальцев на вытянутых руках вел колонну по черному воздуху. Не обладавший магическими способностями, Шонго тем не менее был одним из немногих, догадавшихся о возможном исходе событий. Горящая холодным огнем колонна плыла над головами пораженных шохотонов.

С адским грохотом каменные шары столкнулись с колонной в воздухе над головами конанов и шохотонов. Лорсы наблюдали за происходящим со стороны. Затем по несльшшой команде с вершины холма шары разошлись и каждый ударял столп в одно место. Грохот от ударов камней заглушал грохотанье молний. Уподобляясь злым псам, рвущим шкуру медведя, шары пытались расколоть столп. Укрепленный волшебством, гранит выдержал ожесточенные атаки, и вскоре первый шар раскололся надвое. Половина каменного шара рухнула на головы десятка конанов, вторая половина зависла на месте, вращаясь с безумной скоростью. Затем и она упала на место, которое для нее предупредительно освободили разбежавшиеся лорсы. Вскоре второй шар от собственного удара разлетелся на куски, острыми тяжелыми осколками убивая и калеча конанов.

В гордом одиночестве столп Горизонтально завис над станом шохотонов. Бездонная тьма сгустилась в лощине между высоким холмом, попираемым великим изувером Иго и Черными Колдунами, и курганом, на котором стояли Лориан и шаман племени веков. Лориан позволил себе расслабиться и на мгновение-другое проникнуть в сознание какого-нибудь человека из свиты Иго. Беспроглядный мрак не помешал Лориану мысленно оказаться на высоком холме. То, что пророк увидел в таборе врагов, его не слишком удивило. Лиходей стоял на вершине холма, с нескрываемым ужасом всматриваясь в останки тел воинов племени конанов. Крысиные черты лица юного предводителя шохотонов и лорсов скривилось. Сумрачный, как бы олицетворяющий все зло мира, Иго был отстранен от свиты, толпившейся полукругом. Стоявшие рядом телохранители ощутили, как помрачнело изможденное лицо Иго, искаженное гримасой неистребимой ненависти. «Проклятый стояк!» — пробормотал Иго, посылая лютые проклятия Лориану и могучей колонне. Злодей отбросил в сторону длинный нож с золотой рукояткой и, мелко перебирая ногами, стал быстро спускаться с холма вслед за Черным Колдуном. Думая о спасении жизни, признавая поражение в несостоявшемся сражении, он позабыл о брошенных конанах, спасая жизнь для нового столкновения. Китовласово тщеславие Иго было невосполнимо уязвлено. Властная темень мокрым ветром гнала Иго в напряженную спину.

Сознание Лориана раздвоилось. Он по-прежнему оставался на холме, ощущая, как холодили стебли травы его босые ступни, но одновременно был и Верноруком, который едва сдерживал свой порыв. Мокрая мгла облепила лица веков, лишала зрения, пугала ночными шумами и липким потом покрывала руки и плечи. Всем участникам сражения было понятно, что в природе без вмешательства недоброй магии Черных Колдунов не обошлось. Огненный столп погас. В двух шагах не было видно соседа по боевому расположению. Иногда из черной сырой тьмы до веков доносились переговоры злобных конанов с угрюмыми шохотонами. Лорсы затаились.

Поднеся к губам руку с перстнем из сердолика, Лориан что-то прошептал. Направляемая рукой Первого Пророка, гранитная громада опустилась на землю с жутким мягким стуком. Послышались крики ужаса. У многих в стане веков волосы стали дыбом. Что творилось среди конанов, шохотонов и лорсов, никому не было видно. По склону высокого холма столп катился вверх, вдавливая тела врагов в землю. Люди не успевали отбежать, мешали друг другу и спотыкались. Конаны умирали молча, шохотоны ревели по-звериному, и отчетливо слышны были возгласы отчаяния в воинском таборе лорсов.

— Ондро! — во всю силу богатырской груди закричал Лориан. И веки приняли его крик как команду к наступлению. Прежде чем они сорвались с места и достигли подножия холма, лорсы успели повернуться спинами к наступавшим и сломя голову броситься на юг. Раненные шохотоны и немногие выжившие конаны провожали трусов проклятиями. С криком «Ондро!» веки принялись штурмовать высокий холм, заполненный остатками былой армии Иго.

Поначалу, сжимая в руках нефритовые топоры, они бежали по мокрой траве. Затем их ноги стали вязнуть в кровавом месиве из человеческих тел. Трава на склоне холма была покрыта страшным ковром из костей и мяса врагов, по которым прокатилась гранитная махина. Еще не вступив в битву, веки были заляпаны кровью с ног до головы. Те, что были помоложе, падали на землю, не совладав с приступами рвоты. А вот старик-стенолаз отбросил нефритовый топор и поднял с окровавленной травы острый нож конана. Обрывки одежды и острые кости погибших не мешали продвижению наступавших. В некоторых местах столп вдавил тела врагов в кострища и над холмом потянулся запах паленой человеческой кожи. Ничего не было видно в густом дыму от затушенных костров. Воля к победе двигала веков навстречу врагу.

Восклицая «Ондро!», веки достигли вершины холма и сшиблись с остатками конанов, перестроившихся в боевой порядок. Конаны и шохотоны добровольно остались приг крывать отступление лорсов, Иго и Черных Колдунов. Поначалу они были уверены, что легко справятся с нападающими, но едва веки пустили в ход свои нефритовые топоры, как шохотоны лишились надежды на победу. Конаны тоже прекратили нелепую битву за никому не нужный холм и сноровисто пустились в бегство. «Для поддержки надо было оставить на Оплоте людей с кострами», — запоздало подумал Лориан. Увидев, что в рукопашном бою веки не уступают бывалым конанам, Лориан успокоился. Исход битвы стал очевиден всем, кто сошелся в страшной сече под стенами Оплота. По-прежнему было темно, но все ощущали, что надвигается тот предрассветный мрак, после которого прошедшая ночь покажется жутким сном.

Лориан закричал:

— Иго! Ты не краб! Ты опозорил род крабов! Я отнимаю у тебя имя! Отныне ты лишь безымянное порождение речного тумана! Ты умрешь как гнилой тростник, упавший в речной ил, захлебнешься болотной жижей в самой прокисшей щели Милазии!

После сражения на холме Лориан отдал отряду веков распоряжение отойти. Сам он продолжал смотреть в сторону, куда отходил побежденный Иго. Когда к нему подошел Вернорук, Лориан попытался пошутить: «Неплохой из меня получился носильщик тяжестей?» Потом всмотрелся в заляпанное кровью лицо друга и замолчал. Тучи рассеялись. Первые лучи озарили окрестности. Тег перь можно было оценить обстановку.

Возглавляя отряд лорсов, вобравший в себя оставшихся в живых конанов, Иго бесславно отходил на юг. Впереди него бежал Черный Колдун. Следуя примеру предводителей, шохотоны и лорсы отбросили прочь ножи, каменные шары, дубинки и плети и бежали, едва поспевая за Иго и перетрусившим магом. Поселение Боровое по-прежнему принадлежало племени веков. Веки не преследовали врага. Приходилось думать о захоронении изуродованных останков. Работа предстояла не менее страшная, чем ночной штурм, ибо холм стал братской могилой конанов и шохотонов… Все воины племени конанов остались на холме, раздавленные гранитным монолитом. Отныне они были вычеркнуты Китовласом из списка главных ловчих Великой Охоты.

В утреннем сумраке прорезалась звезда и заставила вспыхнуть в полную силу ранее еле приметный нимб над головой Первого Пророка. Веки с благоговением взирали на необыкновенного юношу.

В наступившее туманное утро все взрослые женщины веков вышли из своих каменных домов и отмыли столп от крови врагов. Отмывали выбоины и щербины, забитые клочьями мужских волос, серой кашицей мозгов и ошметками кожи. Исполнили поручение шамана и разошлись по клетям. Ни одна не пожаловалась на грязную работу. От женщин племени веков враг не дождался бы пощады, не было в сердцах даже самых молодых женщин жалости к врагу.

— В память о победе мы поставим столп на Оплот. Основанием станет один из самых широких бастионов. Мы назовем этот памятник Колонной Первого Пророка, — сказал шаман.

«Рано праздновать победу», — подумал Лориан.

Перстни из сердолика и бирюзы помогли Лориану выиграть сражение. Но достаточно ли будет двух перстней и золотой безделки, подаренной дождем, для новой победы?

Соплеменник с шестью пальцами на руке остался цел, ни на мизинец не утратив волшебной силы.

Китовлас временно повержен, но борьба только начинается!

КАМЕНЬ ПОД ЗВЕЗДОЙ

Страна Живых Зверей — вечно ускользающая мечта! Она снова поманила юного пророка, и он спешил на юг вместе с Верноруком. Четыре сезона дождей, проведенные в племени веков, — долгая задержка. Оседлав деревянные самокаты, захватив одежду, два ножа из твердого металла (трофеи, доставшиеся после страшной битвы) и легкую плетеную обувь, друзья катили на юг. Ласковый ливень сопровождал их первую половину пути. Лориан и Вернорук продвигались по единственной каменной дороге Восточной Ойкумены. Разбрызгивая свежие лужицы, они катили по гребню стены с быстротой, сравнимой лишь с течением реки.

— Я найду Страну Живых Зверей! — кричал Лориан, возбуждаясь от ветра, свистевшего в ушах.

— Мы полетаем на драконах! — пытался его перекричать Вернорук.

— Нам все по силам! — крикнул Лориан, испытывая невероятный прилив энергии.

Весело вращались деревянные колеса с металлическими ободками, которые Орлоглазка, не забыв обещание, подбросила под Оплот как-то ночью. Юношам дождь не был помехой. Приятели были не прочь даже помчаться наперегонки. Казалось, они не друг с другом соревновались в скорости, а догоняли обложной ливень начавшегося сезона дождей. Напористые дождевые струи, не дающие человеку высушить одежду и согреться, только веселили Лориана. Все вокруг было залито светом, искрящимся под струями отвесного дождя. «От такого беспрерывного дождя я скоро полысею», — дурашливо жаловался Вернорук.

Им стали попадаться запущенные висячие сады. Западная стена оказалась более застроенной. У молодого века был глаз каменотеса, но все чаще встречались сооружения, назначение которых было непонятно и Верноруку. На одной из стоянок они увидели в круглой выемке бьющий из стены родник. Лучшее свидетельство близости племени кирпичников трудно было представить. Когда Оплот удалялся от источников воды, людям из племени челов приходилось пользоваться сложной системой наклонных желобов. Во многих местах на вершинах бастионов вода сбегала по водостокам и долго летела заплетающимися струями, прежде чем рассыпаться звонкими каплями, достигнув земли. Небольшими озерцами застаивалась вода под стенами Оплота. При виде такого водного праздника Лориана не оставляла мысль о необходимости огромного моста через реку. Если бы народ строителей породнился с речными племенами, то через Миссию можно было бы строить прекрасные каменные мосты. К сожалению, каменщики и кирпичники не владели навыком мостостроения. Лориана интересовал вопрос, проходит ли Огромный Оплот через Миссию? Словно гибкое тело змеи, извивались и блестели под светом ярких звезд бастионы мокрых каменных стен. Лориан не переставал удивляться — ночью звезды были видны даже в сильный проливной дождь. Лишь в середине ночи находили такие густые облака, что скрывались все звезды, кроме одной — над линией горизонта.

— Хочу быть звездным пророком, — говорил Лориан.

— В Заоплотье гадатели по звездам есть, слышал. Про другое не скажу, — отвечал Вернорук.

Твердо расселись по горизонту холмы, перехваченные поясом каменной стены Огромного Оплота. Пророк всматривался в убранный звездами лик ночного неба, изборожденный морщинками редких перистых облаков. Юноша ждал появления утренней звезды, она прощалась с ним вечером и встречала его по утрам. «По звездам племена ходят», — когда-то обмолвился Тенихан, и сейчас Лориа-ну становился понятен смысл этой фразы.

Друзья при каждом удобном случае поддерживали друг в друге уверенность в существовании Страны Живых Зверей.

— Сперва найдем способ остановить Великую Охоту, затем разведем животных по всей Перунике. Чтобы в реках и озерах плавали рыбы, по степи и по горам бегали лошади и бизоны, — мечтал вслух Лориан.

— Тебя послушаешь и сразу подумаешь, не рожден ли ты на западной стороне Оплота, — сказал Вернорук.

На другой день Вернорук отлучился. Он развернул самокат и покатил назад, привлеченный воздушными змеями, запускаемыми над Оплотом. Судя по всему, с севера за двумя юношами следовал какой-то род веков. Жаждавший приключений Вернорук отправился выяснять, не ошибался ли он в своем предположении.

Лориан смотрел на заход солнца, свесив ноги со стены. Приятно было снова вдохнуть свежий воздух степного простора. Хорошо сидеть одному на краю стены, всматриваясь в далекую предзакатную дымку. Прозрачная полоса дальнего дождя притягивала юношеский взор. Он видел, как багрец вечернего солнца и золото умирающего дня смешались в одну поблескивающую лиловую массу. Ночь вползла на Оплот сиреневыми язычками теней от бастионных зубцов. Месяц желтел над зубчатым горизонтом, составленным из квадратных башен Огромного Оплота.

Лориану приснился сон о том, как близнецы Киког и Каког привели племя к Оплоту и сказали Лориану: «Будь нашим главным шаманом!» Затем другое племя привел Нейло. «Будем разрисовывать стены картинами о животных», — предложил он. Могут ли сбыться эти странные сны? Многие люди предсказывали ему удивительное будущее. Шаман из речного племени говорил о Мальчике-Который-Объединит-Племена. Жена шамана племени веков, женщина-прорицательница, прилюдно обещала удивительное будущее каменным поселениям, воздвигнутым рукой Лориана.

В смутном сне под звездами он услышал странные слова.

«Ты камень среди камней. Камень, но не скала», — произнес басовитый голос.

Проснувшись, Лориан понял, что в поисках друзей и животных он должен исходить или объехать весь Оплот. «Не давай своему сердцу превратиться в камень» — такой дал он самому себе совет, размышляя над загадочной фразой из сна.

Лориан долго смотрел на звезды, пока не догадался: да это же глаза живых зверей! Злые волшебники разлучили их с человеком. Призвание Первого Пророка состоит не в том, чтобы отыскать Страну Живых Зверей, нет. Его задача — освободить животных от злого заговора. Он найдет заветную Страну, вступит в поединок с Черными Колдунами и одержит победу над черной магией. Он вернет животных на Перунику. Люди снова будут жить вместе с ними на одной планете. Таково призвание Первого Пророка.

Он помнил уроки Фаддия. Много думал о том, что ловчими Великой Охоты племена вытесняются на запад. Где-то в Милазии есть железные племена, выталкивающие кочевников с навыками литья бронзы. Племена бронзы давят на земледельцев, льющих медь. Племена с медным оружием обижают слабых. Каменные племена агрессивно оттесняют на запад тех, кто не имеет никаких орудий. В каких отношениях с соседями находится племя людей, владеющих секретом письменности? Неужели все члены этого неведомого племени столь умны, что нашли способ избавить Язочу от Великой Охоты? Связана ли с исчезновением животных злая сила, вытесняющая племена на запад? Животные, агрессивность племен и тайны Черных Колдунов — в чем загадочная связь между ними? И есть ли она, эта связь?

В конце сезона дождей, овеянные полуденным зноем, хорошо пахнут цветочные холмы. Днем, неожиданно вспомнив тряпичную куклу Орлоглазки, Лориан из обрывков веревок и рукава старой рубашки сделал куклу. Назвал ее именем «Фаня» и, наделив воображаемой возможностью думать, получил посредника для чтения мыслей Нейло. С помощью куклы Лориан узнал о том, что художник действительно покорил отдаленное племя. Сначала стал шаманом, а потом и вождем племени следовиков. Нейло удалось ввести новый ритуал. Отныне полагалось хоронить мертвых в могилу с изображениями покойника, не оставляя ему предметов для загробной жизни. Так бытовая утварь могла переходить из поколения в поколение, а не оседать на дне земляных ям. Портреты старейшин племени обеспечили художнику их особое расположение. Каждому приятно явиться перед Верхбогом красивым. Без рисунков хоронили чужаков и отступников от племенных традиций.

Лориан не понимал, почему кукла делала его ясновидящим, но решил с ней не расставаться.

Время работало на него. Слова отца нашли косвенное подтверждение в тот день, когда Лориан впервые увидел летящего в небе змея из мешковины. У стен Оплота юноша испытал в тот момент невыразимые чувства. Остается продолжить пленительный поиск и найти змей с блестящей чешуей и птиц, которые поднимаются в зенит без помощи человеческих рук и деревянных палочек. Кто-то нарисовал каменного краба на стене. Иго? Зачем Иго, связавшемуся с Черными Колдунами, нужен живой краб? Зачем Иго звери? Или он намерен украсть живность с Андоморы? А может, есть другое объяснение?

Вернорук догнал Первого Пророка и рассказал о том, что видел. Оказывается, веки снялись с места, оставили поселение Боровое и двигались следом за Лорианом. Они хотели, чтобы Первый Пророк был у них вождем племени.

Тогда веки готовы были вместе с новым предводителем искать неведомую Страну Живых Зверей.

— Разве мое желание обязательно должно совпасть с выказанной волей веков? Нет, не могу. Пока не освою грамоту, не смогу быть вождем, — возразил Лориан.

Мальчик, который вводил новые обряды и ритуалы для племен Восточной Ойкумены, превратился в мужчину, который обязательно освоит грамоту! Обязательно разгадает тайны Вселенной!

Дождь оставлял на лице юного пророка загадочные письмена. «Звездисто как», — восторгался Вернорук в те редкие часы, когда дождь переставал заливать окрестности и тучи уползали в невидимые трещины небесного купола. Глаза обладателя волшебных перстней снова и снова находили звезду, с которой были связаны гордые мысли о будущем.

Первый Пророк следовал за звездой, манившей в Страну Живых Зверей.

Народы следовали за Лорианом против его воли.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ОБРАТНАЯ СТОРОНА ОПЛОТА

ревние источники письменности говорят, что загадочный горбун Щедрило мог определить по начертанию и наклону знаков, кем и когда был написан свиток. Не обладая тайным знанием изгнанника из деревни Черных Колдунов, современные исследователи стоят перед сходной проблемой. С какой точностью можно определить время и место возникновения рукописи? Если в доисторическую эпоху человечество говорило на одном языке и место рождения легко можно было определить по особенностям устной речи человека, то место написания свитков определить гораздо труднее. Задача усложняется тем, что Черные Колдуны, люди Щедрило и Первые Пророки пользовались одинаковьши письменами и сходной манерой письма. Становится непосильной задачей определение времени написания коменных свитков или иероглифов тайнописи. Очаги письменности локализованы на карте Ойкумены, но в исторической перспективе истоки буквенного письма не определяются столь отчетливо. Если из Огромного Оплота люди вышли за два-три поколения до рождения Лориана, то откуда могли появиться на Перунике ветхие древние тростниковые свитки, о которых Напролик неоднократно слышал от Герко и Твака? Как известно, в университетах речного города преподаватели до сих пор рассказывают студентам о загадочных письменах, которыми были испещрены камни Ишомского моста. Анекдоты археологов отводят камнерезу Верноруку негативную роль невежественного разрушителя. Будто бы камни с загадочными письменами вьшимались из Огромного Оплота сугубо для строительных целей. Строители рукотворного чуда Перуники обтесывали их, чтобы на отшлифованных гранях вырезать пророческие комены. Получается, что комены Ишомского моста, доступные для осмотра любознательным туристам, выбиты взамен неизвестных текстов. Текстовые послания, пережившие катаклизмы конца истории! Миф или реальность? Если верить студенческому фольклору, часто обыгрывающему тему грядущего возвращения Занавеса Вселенной, после разрушения моста камни повернутся к людям ранее скрываемой стороной с неведомыми знаками.

Любопытно, что на Перунике все великие деяния сопровождаются битвами за письмо. Основание горбуном Щедрило деревни грамотных — великий поступок, выдвигавший тайнопись в будущее. Язоча была гениальной идеей, передоверенной в корыстные руки. Со смертью основателя Язочи Ойкумена могла надолго потерять знаковую письменность. Ученики предали учителя своим уходом из Язочи. Поиски Черных Колдунов обернулись многолетним сотрудничеством с Иго. Появление Барбо с Позвонозой в Золотой Державе предвещало господство иероглифического письма как жреческого ритуала. Сложности тайнописи делали ее недоступной для простых людей. Над человечеством, поверженным в пучину дикости и мракобесия, нависала угроза того, что буквенное письмо не выйдет из-под запрета и не получит признания среди вождей, шаманов и гордых одиночек до тех пор, пока его не принесет в мир человек с пророческим призванием. От создателя лорибуки и его друзей требовалось совершить грандиозные действия по преобразованию ландшафта континента и государственному обустройству межплеменных союзов. Лорибука все одолела. Ибо создана была основателем новой религии, а насаждалась правителями первых шести государств. От города воинов, закрывшего Трехморье от агрессивных соседей с юга, до кочевых поселений в Большой Степи скрепляющим раствором лорибука сцементировала государственную стену Соборийской Империи. Комены, свитки и библиотеки стали колоннами, несущими свод храма новой религии. Соборяне, убереженные от житейских невзгод, насилия и варварства, легко и быстро забыли о существовании иных видов письменности. Как историк Дымов справедливо отметил на недавних Тригоринских чтениях, творческая энергия интеллектуалов была направлена на совершенствование лорибуки, а не на поиски ее альтернативных вариантов.

Цитаты, ссылки на предшественников, справки и заимствования, как и пролистование текста, были существенно облегчены после изобретения бумажной книги. Не случайно Кикур-младший признавался в том, что при господстве свитка было невозможно появление рукописи объемом с «Семавит» Фаддия. Медленное вчитывание в иероглифы и ощущение новизны сменились беглым считыванием и активной переработкой текстов безымянных предшественников. Новые методы чтения и письма характеризуют окружение Первого Пророка и интеллектуальную элиту зарождающейся Собории. Лорибука оттачивалась в конфликтах с тайнописью. Победа одного вида письменности над другим, комен над иероглифами была закреплена политическими и воинскими успехами. Книга оказалась лучшим военачальником и флотоводцем.

Бумага есть великое изобретение, занесенное в Большой Лес из глубин Милазии безвестным путешественником или изгнанником племени Черных Колдунов. Незадолго до исхода Первого Пророка с Облачных гор в степь основы писчебумажного дела стали известны жрецам древлян, но в Большом Лесу изобретатель лорибуки не нашел бумаги, используемой тогда исключительно для переписывания ритуалов поклонения деревянным богам и рисования дереволетов. Только с образованием первых городов человечество получило в дар мощный источник развития общества. До смерти Юриана были известны два вида бумаги. Собственно бумага, сохранившаяся до нашего компьютерного времени, и так называемый «извод», когда бумага вырабатывалась из лонового тряпья. Казалось бы, стоит лазутчикам и шпионам Золотой Державы выкрасть технологические секреты производства бумаги, как возможности противоборствующих сторон должны уравняться. Этого не произошло. Почему?

Знакомство с материалами и орудиями письма наших предков облегчается легко прослеживаемой сменой примитивно свертывающегося свитка на многостраничную книгу. Бумажная книга отбросила на окраины торговой Милазии рукописный свиток Черных Колдунов. Технология выделки тростникового свитка, выкраденная из Южной Ойкумены и при жизни Щедрило получившая дальнейшее развитие в деревне Язоче, вернулась в материнское лоно. Свиток из озерного (Язоча) и речного тростника (Милазия) усилиями Первых Пророков был вытеснен рукописной книгой. Ее активнее прочих распространяли писцы Большого Леса. Научный анализ орудий и особенностей процесса древних форм письма затруднен в связи с тем, что они не изображались в ранних памятниках старой письменности. Молниеносный переход на чернила, осуществленный по подсказке Фантазис-та, довершил подготовительный этап культурной революции.

Отныне чернила, настоянные на лесных орешках, известные под названием «драконова кровь», превращали процесс письма едва ли не в народную забаву. Соревнование умов было продолжено в\' ходе проповедничества народам Восточной Ойкумены концепции единобожия. Сотнями племен андроновская национальная идея была принята с тезисом «один Бог — одна религия — одна письменность». Печатная книга стала одним из мощнейших рычагов создания и обустройства городов Собо-рийской Империи. Колонизация Трехморья и Восточной Ойкумены — это победное шествие проповедников разума и добра, высоко державших над головами комены священной лорибуки. Условно можно сказать, что история андроновского народа — это история книги.

А начиналась Соборийская Империя с первых шагов по отрезку между Огромным Оплотом и Большим Лесом, проделанных Лорианом на пути к открытию основных законов лорибуки. Дорогой исканий и ошибок оказалось путешествие к главной книге человечества.

ишомский мост

…Спрыгнув с самоката, Лориан спустился к месту, где западная стена Огромного Оплота уходила в широкие воды правого берега реки Ишом. Закончился сезон дождей, и травяные холмы не скоро дождутся ливневых потоков. Омытые недавними ливнями, основания башен заросли темно-зеленой повиликой. На противоположном берегу Ишома было видно каменное продолжение Оплота. Далее чудо Перуники тянулось с востока на запад, отделяя южной стеной невидимую Язочу от агрессивных лорсов. Где-то там жило племя крутолобых людей, при встречах произносивших: «Челом на Оплот!» Быстро скинув новые штаны, сшитые женщинами веков, Лориан вошел в воду. Бурный поток приятно холодил разгоряченные ноги. Юноша решил подыскать подходящее место для переправы. В первый раз сильное течение помешало Лориану. С непривычки хлебнув воды, задыхаясь и отплевываясь, он выбрался на берег. Передохнув, предпринял вторую попытку. Тело быстро вспомнило детские навыки. Пока Вернорук готовил самокаты и пожитки к опасной переправе, Лориан долго нырял в прозрачной зеленой воде. Ему удалось определить, что стена не обрывается, а полого уходит на дно. Своенравный Ишом, затопивший Оплот, мешал соединиться племенам веков и челов.

С бревнами, привязанными к самокатам, Лориан и Вернорук переправились на другой берег. Не умевший плавать век был напуган бурным течением реки. Его широкоскулое лицо стало белым как мрамор. Юноши обсушились на ближней башне и поехали дальше, разбрызгивая воду в редких лужицах. Вскоре друзья остановились у камня с ложбинкой от веревок. Было ясно, в этом месте часто поднимались и опускались тяжелые грузы.

Друзья решили возвести мост через Ишом. Широкий, на каменных столбах. «Одолеем стихию». Сказано — сделано. Приставив двухколесных коней к стене, с шутками и дурачествами путешественники благополучно спустились вниз. Их поджидали мужчины незнакомого племени. Инициативу знакомства Вернорук взял на себя. «Челом на Оплот!» — крикнул он, кидаясь в объятия ошалевшему челу. Суровые лица незнакомцев заметно смягчились, когда и Лориан поклонился чужакам в пояс, промолвив: «А ну, почеломкаемся, ишомцы!» После первых слов и объятий Вернорук объяснил Лориану, что они набрели на поселение племени челов. Высокие и худощавые челы носили деревянные башмаки и одевались сходно с веками, но в остальном мало походили на сородичей с восточной стороны: брови, сдвинутые над переносицей, придавали лицам выражение вечной обиды на жизнь. Народ этот был довольно мрачный, хотя и безобидный.

Без лишних расспросов челы пустили странников в свою деревню. Гости остановились в семье, которая принадлежала к роду людей, приделывавших к внутренней стене Оплота каменные навесы и кирпичные балконы. Друзья забросили самокаты и взялись составлять план, как сподручнее камнем соединить ишомские берега.

Увлеченные идеей постройки моста, челы позволили Лориану пройти обряд посвящения. Издавна было принято молодого мужчину подтягивать на веревках на Огромный Оплот с одной стороны и спускать по другую сторону. Челы, в отличие от веков, не пользовались зацепами. Повесив в удобном месте толстую веревочную лестницу, пользовались ею несколько сезонов дождей подряд, пока кто-нибудь, сорвавшись на прогнившей веревке, не расшибался насмерть. Тогда говорили: «Чело свербит — Оплот бить», и новый смельчак забрасывал на зубчатые башни веревочную лестницу. Лориану не понравился обычай отчаянных челов при посвящении забираться на Оплот с мешком на голове. Тем не менее; доверился истертым веревкам, проделав все, что требовал жестокий обычай челов.

Обряд посвящения проходили и девушки. Поэтому женихи племени, живущего в тени Оплота, волновались всякий раз, когда старейшины кого-то вели к стене с мешком на голове. Посвящение Лориана омрачилось одной неприятностью: в день обряда челы готовили также свадьбу юноши по имени Гомлот. Поначалу рассчитывали спустить Лориана, а потом заняться юной невестой. Жених, который подумал, что первой спускается его будущая жена, бросился обнимать фигуру с мешком на голове и был осмеян мальчишками, когда Лориан снял мешок. Гомлот возненавидел Лориана. «Ты мой враг до конца жизни», — заявил чел. Лориан пожал плечами. Природа человеческого характера такова, что, оказавшись в глупом положении, слабый мужчина винит в неудаче первого, кто попался под руку.

Многое узнал Лориан об Ишоме, слушая стариков. «Миссия — самая широкая и длинная река Ойкумены, но Ишом тоже не мал, и радуют глаз его огромные заводи. Целые леса тростника растут по низменным берегам, глубоких мест никак не меньше, чем на Миссии, а мелководий столько же, сколько на всех остальных реках материка вместе взятых. В жаркий день человек может ослепнуть от яркой воды, а в бурю река способна проглотить целое племя как пылинку. С Ишомом не шутят».

Но челы были не очень интересны Лориану, ведь они даже не вспоминали о безвозвратно утраченной письменности. Поэтому он не проявлял той любознательности, с которой знакомился с кочевниками Тенихана или немыми носильщиками Фаддия, кикуровскими курителями табака или соплеменниками Кричащего Колдуна. И все же в благодарность за то, что им предоставили место на левом берегу Ишома, Лориан и Вернорук взялись за строительные работы. Вернорук выбирал и обтесывал камень в дальней каменоломне. С помощью волшебных перстней Лориан поднимал тяжеленный монолит в воздух и переправлял камень к Ишому. Белая магия пророка не испугала челов, наоборот, работа юных друзей стала притягивать сильных и умных мужчин. Вместе с ними Лориану и Верноруку удавалось укладывать на ишомское дно до дюжины монолитов в день.

Когда из воды показалась первая каменная опора будущего моста, ликовало все племя от мала до велика. Один Гомлот вслух произносил хулу чужакам с востока.

Ощущая симпатию челов к веку, Лориан снял с пальца сердоликовый перстень и доверил его Верноруку. Строительство Ишомского моста пошло заметно быстрее. Впрочем, вскоре Лориан вовсе оказался не у дел. Пребывание у челов было прервано неожиданным визитом посланца божества письменности Достика.

Однажды утром Вернорука разбудили с сообщением о том, что вблизи поселения объявились пришельцы из деревни грамотных. Предыстория визита была проста и умещалась в одно слово. Молва. Один из речевиков узнал от кочевников из племени юного Валихана о том, что в племени челов живет чужак по имени Лориан. По Ойкумене упорно распространялись слухи о том, что у юноши, одолевшего Иго в бою с каменными шарами, были какие-то свитки и заклинания, помогавшие поднимать огромные камни. И вот через посланцев Лориана пригласили посетить Язочу. Лориан был немало удивлен, увидев речевика Герко. Того самого человека, который в деревне красильщиков отказал ему в праве посещения Язочи!

Речевик долго рассматривал самокаты друзей, а потом спросил:

— Безграмотный юноша, как тебе удалось изобрести это средство передвижения?

Лориан не обиделся:

— Вспомнил округлые камни-родной Миссии, обкатанные речной волной. Так придумал колесо. Сделал два, обитых полосками металла, колеса и насадил их на поперечную палку с седловиной. На самокатах мы и путешествуем по Оплоту. Уверен, что их можно улучшить, но руки не доходят.

Гость племени челов продолжал придирчиво ощупывать самокат.

— Что с тобой? — тревожно спросил Вернорук, перехватив взгляд Лориана.

Лориан не ответил, он не сводил глаз с орнамента на одеянии гостя челов. По материи из лона аппликацией были выдавлены округлые комены! До Язочи лорибука дошла быстрее Лориана. Изобретение опередило изобретателя. «Как такое могло случиться?» — спрашивал себя Лориан и не находил ответа.

— Скажите, уважаемый, — обратился Вернорук к гостю. — На твоей одежде чудесные цветы, что они означают?

Речевик был польщен интересом к его одежде, долго оглаживал аппликацию на рукаве и ответил:

— У нас в Язоче собраны все виды письменности. Мастеру, который сшил из лона этот прекрасный холот, нравятся комены, ну а мне по душе иероглифы. У нас в Язоче полная свобода мысли и желаний.

Лориан не верил своим ушам. Свершилось! Пока он жил у веков и бродяжничал, лорибука получила признание у народов Восточной Ойкумены!

— Скажите, а кто изобрел письменность, которая нравится вашему мастеру одежды?

Речевик снисходительно посмотрел на молодого человека.

— Разве можно изобрести красоту? Уверен, что комены существуют, сколь долго живет на Перунике человек.

Лориан решил попробовать с другой стороны:

— Не донес ли в Язочу комены мудрец по имени Фаддий?

Впалые щеки гостя покрылись красно-пунцовым цветом с оттенком лилового.

— Молодой человек, если не хотите испортить благоприятного мнения о себе, не упоминайте этого имени в присутствии уважаемых в Язоче людей.

— Чем же провинился жующий человек?

— Он был изгнан из Язочи за многие провинности.

— Например? — подключился Вернорук, готовый принять на себя недовольство собеседника.

— Список прегрешений отлученного велик. Изгнанник усомнился в достоинствах свитков. Невиданное кощунство! Нет, не было и не будет более удобного материала для письма, чем свиток.

Вернорук и Лориан переглянулись. «Обязательно придумаем что-нибудь получше свитков из озерного камыша», — сказали их озорные глаза.

— Затем наказанный вздумал поспорить с самим Щедрило по поводу…

Лориан перестал, слушать надменного гостя. Итак, он на один шаг от желанной цели. Он рвался в Язочу с тем, чтобы выполнить наказ шамана, но, оказывается, наказ давно исполнен. Требование претворено в жизнь через изобретение лорибуки, которую Фаддий распространил по Восточной Ойкумене. Не случится ли так и с отцовским требованием найти Страну Живых Зверей? Не опередит ли его Иго? Имеет ли значение то, что Лориан может оказаться не первым?

Подводя итог краткой беседе, речевик сделал Лориану предложение посетить Язочу.

— Если ты подаришь самокаты нашим управителям Барбо и Позвонозе, тебе разрешат пожить на холмах Язочи.

— Я подумаю над твоим предложением, — не теряя достоинства, ответил Лориан.

Он долго бродил под Оплотом после беседы с рече-виком. Лориан шел вдоль стены, обрывая ломкие ветки повителя и задевая крепким плечом о сырые камни. Жизнь среди челов обещала меньше открытий и приключений, чем ему выпало среди кочевников и веков. Лориан принял решение продолжить путешествие на запад. Он нашел Вернорука и, крепко обняв молодого века, передоверил другу волшебный перстень. Вернорук остался помогать трудолюбивому племени. Колесо у одного из самокатов виляло, но времени для починки не было. Носильщики из свиты речевика Герко разобрали самокаты на части и взвалили их на натруженные плечи.

Лориан двинулся пешком в сопровождении безымянного конана, который был телохранителем у грамотея из Язочи.

На расстоянии одного дневного перехода до деревни грамотных, остановившись на берегу небольшой реки, пророк сложил из прибрежных камней короткую невысокую стену. Маленький памятник был актом прощания с огромным Оплотом.

ТРИ СОСНЫ

На рассвете Лориан вышел к трем горам, очерчивающим невидимые границы деревни грамотных, окруженной бесконечной степью Заоплотья. Управителями Трехгорья были два молодых мастера магии письменного слова. Лориан узнал, что их звали Барбо и Позвоноза, но подлинную власть здесь осуществлял таинственный Щедрило, основатель Язочи. Владычество Щедрило над Язочей внешне ни в чем не проявлялось. Многие жили годами и в глаза не видели главного речевика. Не попав в Язочу, невозможно было узнать о существовании страшного горбуна Щедрило, неведомо откуда пришедшего и поселившегося внутри высокой Черной горы. По рассказам старожилов, он незадолго до начала сезона дождей любил поливать восточный склон горючей жидкостью, чтобы потом молнии воспламенили траву и кустарники. После того, как бурными ручьями ливни размывали золу и пепел, склон долго не зарастал травой. По цвету выжженного склона обитатели деревни назьшали большую из трех возвышенностей Черной горой. На ее круглой вершине в беспорядке лежали груды обтесанных прямоугольников из гранита, вросшие в землю, и разрозненные куски колонн. Во второй половине дня Черная гора бросала тень на озерный берег, поросший кустарником. Для жителей Язочи, боявшихся горбатого колдуна больше камышовой нечисти, солнце всегда заходило за Черной горой, словно утаскивалось Щедрило в таинственную нору. Быстрым шагом приближаясь к сопке Букопа, Лориан радовался лучам утреннего солнца.

Бирюзовое озеро блестело как зеркало. Среди трех высоких сосен самая старая и толстая сосна была громо-боем. По черным отметинам можно было догадаться, что в нее постоянно ударяли молнии, но дерево продолжало жить. Взойдя на вершину Букопы, Лориан не сдержал восхищения перед открывшимся видом. Изучая новую местность, покрытую, словно свиток, перекрещивающимися иероглифами узких тропок, раскопами и отвалами, он зажмурился от удовольствия.

На вершине Букопы он и повстречался с двумя полновластными правителями Язочи. Лориан с удивлением обнаружил, что они его ровесники! Поджидая Лориана в тени громобоя, на корточках сидели Барбо и Позвоноза. Оба были одеты в Длинные хламиды из лона, окрашенного в темный цвет. У обоих через левое плечо, как и у каждого мужчины Язочи, на перевязи висел деревянный футляр, содержащий свиток. Такой футляр не мешал движениям и ходьбе. Увидев крохотные размеры футляров, Лориан понял, что ценность свитка не в размерах. Перевязь у обоих затейливо украшена фигурками насекомых. Сложив на коленях безжизненно тонкие белые руки и приподняв костлявые плечи, Барбо и Позвоноза в чинном молчании поджидали гостя. Безволосые колени выглядывали из высоко разрезанных пол нелепого одеяния.

Когда Лориан, поздоровавшись, сел на корточки и наклонился вперед для приветствия, они начали задавать вопросы, интересуясь прошлым новичка, пришедшего издалека. Смахнув с бледного лица упавшую сверху сухую иголку, Позвоноза сказал:

— Люди на Ойкумене поклоняются разным богам. Никто никому ничего не навязывает. Хотя здравый рассудок подсказывает, что в Язоче нужно благоговеть перед божеством письменности. Наш учитель привил жителям Язочи веру в Достика.

Направив на гостя выжидательный взгляд, он замолчал.

— Я почитаю Ондрона. Мой Бог одобряет чистоту мыслей и поступков, — коротко ответил Лориан, посмотрев собеседнику в глаза.

— Прошел ли ты долгий путь к Ондрону или почитать божество, спасшее человечество от Занавеса Вселенной, тебя научили родители? — вкрадчивым голосом осведомился Барбо, прислонившись спиной к шершавой коре сосны.

Оставаясь на корточках, Лориан перенес тяжесть тела на левое колено.

— Мои родители поклонялись Большой Рыбе. Я уважаю божественную покровительницу родителей и часто обращаюсь к ней за помощью. Но после ухода из родного племени я долго жил среди кочевников и узнал силу Орохана и Яр-Ярика. — Наблюдая за глазами собеседников, Лориан понимал, что они не впервые слышат имена этих богов. — Под Огромным Оплотом мне рассказали о Стеносоздателе — благородном и сильном божестве племени веков.

— Никто из них не стал твоим богом, чужеземец? — спросил Позвоноза.

— Если бы я не почитал Ондрона, мне пришлось бы менять богов в странствиях по Ойкумене.

Речевики согласно закивали головами. Облако длинных курчавых волос окутывало лицо, шею Позвонозы, скрывало гладко выбритый подбородок и ниспадало на сгорбленные плечи. У Барбо узкий череп с остатками волос над отвислыми мясистыми ушами был продолжением тонкой шеи, а руки, лишенные мышц, беспрестанно поигрывали треугольной палочкой для письма. Палочка была выстругана из плотного дерева в виде насекомого, в угрожающей позе вставшего на задние лапки.

— Ты поступил мудро, — признал Барбо, — что не сменил веру в Большую Рыбу на поклонение Яр-Ярику. Поэтому тебе не пришлось предавать Яр-Ярика ради покровительства Стеносоздателя. Но что ты знаешь об Ондроне?

Беседу приходилось вести всерьез, и на ее результат подаренные язочинцам самокаты никак не могли повлиять. В ответах приходилось взвешивать каждое слово. Собеседники Лориана не придали дару особого значения.

— Ондрон спас людей на Перунике. Если бы не мой рог, люди погибли бы на планетах, сметенные огнем. Не зкелая обидеть Достика, я всегда считал, что все остальные божества были заново рождены после того, как на мир опустился Занавес Вселенной.

— Красивая идея. Мы о ней слышали. Но придерживаемся иного мнения.

Пока Барбо водил палочкой в ложбинке между указательным и безымянным пальцами, а Позвоноза вытряхивал высохшую сосновую иголку из складок хламиды, Лориан осмотрелся более внимательно. Будто серым обручем с неровными краями берега тростникового озера сковывались цепочной округлых гор. Лориан подумал, что не следует быть излишне откровенным с управителями деревни грамотных. Они ему сразу не понравились. В их пытливых глазах затаилась неведомая опасность. Жесты выдавали ловко скрываемую недоброжелательность. Мысли речевиков Лориану прочесть не удавалось. Они обладали защитой, гораздо более сильной, чем Ней-ло или Лимата. Лориан понял, что ему снова придется совершенствоваться в ясновидении. Пытаясь прощупать собеседников, он задал пробный вопрос:

— Как вы относитесь к Черным Колдунам? Что думает о Черных Колдунах ваш уважаемый учитель?

Вопрос понравился обоим мастерам тайнописи.

— Если Черные Колдуны посягнут на наше богатство — свитки, если обидят племя речевиков или оскорбят нашего учителя, мы готовы вступить с ними в борьбу.

Ответ успокоил Лориана. Один раз он встретился с черными магами в открытом бою, но теперь ему предстояло иметь дело с чем-то новым и, возможно, более опасным. Веселые темные огоньки, загоревшиеся в агатовых зрачках Барбо, подсказывали Лориану, что есть в Заоп-лотье люди, которые не трепещут от страха при упоминании имени Черных Колдунов.

— Мы условно зачислим тебя в знаковики первого года обучения. При зачислении тебя спросят, какой свиток ты напишешь, когда будешь посвящен в секреты знаковой тайнописи. Каков будет твой ответ?

— Я бы хотел написать свиток под названием «Путешествие на Запад».

— Мы можем ответить на любой твой вопрос, — продолжал Позвоноза. — Но мы не вправе что-либо обещать. Мы выступаем в качестве работодателей. Если ты согласишься помочь нам достроить свиткохранилище, мы разрешим тебе жить в Язоче. Но больших обязательств на себя не берем, понимаешь?

— Я согласен, — ответил Лориан. — Вам нужно надежное место для хранения тростника. Вы решили выкопать свиткохранилище на вершине Черной горы, но что-то вам помешало? Каменное хранилище для свитков из сухого тростника. А вы не задумывались об опасности пожара? Я видел, как в степи огонь пожирает мертвую траву. Первый маленький пожар в деревне грамотных может оказаться концом Язочи!

Барбо и Позвоноза переглянулись.

— Мы беседуем именно с тем человеком, что нам нужен. Так вот почему тебя иногда называют Первым Пророком. Щедрило нас часто предупреждал об опасности огня. У нас есть много секретных способов отстаивать интересы Достика в борьбе со стихиями.

— Чужеземец, сколько бы времени тот ни провел в Язоче, пребывание рядом с Щедрило не будет чередой напрасно прожитых дней. На что ты рассчитываешь, прося нас о разрешении пожить на Лысой горе?

— Я ищу Страну Живых Зверей. Говорят, есть такой свиток, в котором рассказывается о животных.

Позвоноза поглядел на Барбо, и они немного помолчали.

— У нас есть несколько свитков о животных с планеты Андомора, но пока ты не стал одним из учеников Щедрило, мы не дадим их тебе.

«Отлично, — подумал Лориан. — По крайней мере, ребятам не нужно объяснять, что такое Андомора, и они осведомлены о Стране Живых Зверей. Я услышал вразумительные ответы и отслеживаю постоянные попытки увести разговор от чего-то опасного. А что, если пойти напролом, как часто делал молодой мураявр?»

— Кто такой ваш учитель Щедрило и зачем ему так много свитков? — спросил Лориан, почти не надеясь на ответ.

Барбо едва не сломал палочку в тонких пальцах. Колючие зрачки его внимательных глаз, казалось, сейчас пронзят Лориана. Позвоноза выпрямился и снова сел на худые ноги, согнутые в тощих коленях.

— На земле нет человека, а на небе божества, которое мы любили бы так сильно, как нашего учителя. Извини, но ты не подготовлен для разговора о будущем Черной горы, — отрезал Позвоноза и перевел разговор на другое.

— Мы слышали странную историю. Говорят, по Ойкумене бродят молодые, люди, распространяющие веру в Ондрона. Теперь мы убедились в том, что так оно и есть. Говорят, стихии покровительствуют некоему молодому человеку. Он не встречался тебе в странствиях по Восточной Ойкумене?

Сильный утренний ветер раскачивал кроны сосен. Пауза затянулась. Впервые Лориан слышал легенду о самом себе. Возможно, по условиям игры, которую предлагали управители, он не должен признаваться… Лучше он пока помолчит о своем прошлом.

— Нет, я не встречал этого человека. Я видел богатырей Кикога и Какога, наделенных нечеловеческой силой. Я знаком с юношей Иго. С тем самым Иго, который подружился с Черными Колдунами и пожелал уничтожить Огромный Оплот. Вы не о нем говорите?

— Мы благодарны тебе за откровенность. Для первой ознакомительной беседы услышанного достаточно. Ты можешь пожить в Язоче с одним условием: если до начала сезона дождей ты не выучишься читать иероглифы, мы вынуждены будем изменить принятое решение.

— Построй каменное жилище, обживи его, а потом мы вселимся в него, — говорили они ему.

— Когда-нибудь вся гора будет закрыта камнем, а внутри нее мы соберем важнейшие свитки Ойкумены.

«Поживу в Язоче, построю хранилище. Если меня собираются обмануть, силой отниму свиток. Не советовал бы я им меня обманывать», — самонадеянно подумал юноша, поднимаясь и разминая ног. и, затекшие от долгого сидения на корточках.

На противоположном берегу озера виднелась возвышенность, называемая Лысой горой. Вся она была испещрена землянками мастеров и писцов. Незадолго до прихода Лориана на ней селились и знаковики. Лысая гора была невысока, и через нее с Черной горы можно было увидеть на горизонте тонкую ленту Оплота. Немного дальше прибрежных пляжей южного берега высилась третья гора, определяющая невидимую границу Язочи.

Оставив за спиной Черную гору и Букопу, Лориан вошел в многолюдную Язочу. Обнесенная земляным валом и невысокой каменной стеной, издали приметными тропами сбегавшая к узким коридорам, вырубленным в камышовых зарослях, Язоча производила двойственное впечатление. Получалось, что валом было обнесено подножие сопки, а стеной огорожена каменоломня на вершине. От врага такая ограда не убережет, от наводнений и ветров не укроет.

Букопа была местом, где два мира вступали в контакт. Речевики не ходили на Лысую гору, а простой люд из Язочи побаивался Черной горы. Общались на Букопе. Речевики жили на западном склоне Черной горы, в каменных склепах, составленных из плит, которыми были выложены ямы. Сперва вырывались ямы, затем доставлялись плиты, из которых делали подобие хозяйственных подвалов и надстроенных над ними спален.

Поселением речевиков управлял жирный, с бегающими глазками староста. Он с подозрением взглянул на Лориана, но закрепил-таки его за артелью свиткоделов, Толстый хитрец, занимавший особое положение среди мастеров, поинтересовался у Лориана секретом поднятия камней. Поразмыслив и решив не говорить всей правды Лориан ответил, что на время оставил волшебный перстень у челов. Корыстный интерес к чужаку угас. На перенаселенной Лысой горе, предоставленный самому себе, Лориан решил, что отныне будет проводить больше времени там, где больше света, чистого воздуха и одиночества. Таким местом могли стать лишь южный берег озера Копа и сосновая вершина Букопы.

Лориану разрешили ходить, где ему вздумается, его никто не ругал, когда из чистого любопытства он заглядывал внутрь глубоких землянок или брал в руки, чтобы рассмотреть, глиняное изделие. Почему? Однажды, искупавшись в Копе и разложив мокрую одежду на желтом песке, он обнаженный растянулся на прогретом желтом песке и вдруг увидел, как сверху спускается Позвоноза с каким-то предметом в руках. Не говоря лишних слов, Позвоноза передал Лориану свиток в пенале. Много лет назад Щедрило создал поселение, обязав каждого мужчину носить свиток. Все мужчины Язочи были свитконосцами. Деревянный пенал и потертая веревка являлись верным признаком того, что Лориан получил право на проживание в Язоче. После того, как попеременно был кочевником и веком, он теперь получал право называться «речевиком».

Позвоноза также сказал ему, что подниматься ночью на Черную гору запрещено. Как только управитель повернулся к нему спиной и зашагал прочь, Лориан заглянул в пенал и увидел, что ему доверили носить недавно выделанный и свернутый в шуршащую трубочку девственно чистый свиток. Лориан уже знал, что кроме тростниковых свитков и рукописей из более грубого и ломкого озерного камыша у речевиков были в ходу берестяные грамоты. Они использовались для практических повседневных целей. На одной разломанной бересте он увидел фразу, написанную коменами. Но, оказывается, часть мужчин носила свитки, не заполненные тайнописными знаками. Герко уверял, что в качестве наказания за утрату или повреждение свитка мужчина изгонялся из Язочи. Учитывая, что вокруг Язочи разгорался костер Великой Охоты, наказание следовало признать жестоким.

Свиток был разлинован, разбит на квадраты. Оставалось вписать в мелкие квадратики сотни иероглифов. Он не знал, что в деревне грамотных на свитках делают предварительную разметку, и задумался. Интересно, могли бы такие квадраты навести изобретателя алфавита на мысль о буквах в кружочек? Могло ли все пойти по-другому, иначе, чем получилось?

«Как им удается оставаться вне Великой Охоты? Почему лорсы и хоболы не сотрут Язочу с лица земли? Разве так трудно научиться перебираться через Огромный Оплот или переплывать Ишом? Стена высотой с ребенка не остановит конана». Здесь была какая-то тайна. Могучее потаенное оружие помогало управителям уберегать деревню грамотных от разрушения.

Одевшись и перебросив через правое плечо веревку с пеналом, Лориан вслед за Позвонозой поднялся на Черную гору. Управители жили вдали от деревенского многолюдья. В землянке, вырытой в каменистом основании западного склона, они хранили посуду и одежду. Лориан был немного разочарован, увидев, как один управитель Язочи, откровенно бездельничая, лежит на тростниковой подстилке, а второй возится со свитками, рассовывая их по свежевыструганным пеналам. Он предполагал застать их за более серьезными занятиями. Обугленные камни, на которых управители кипятили питьевую воду, — вот и все хозяйство, которым располагали два холостяка.

Знакомство с жильем управителей так и не помогло решить загадку таинственной власти молодых мужчин над двумя тысячами людей, собравшихся со всей Ойкумены. Исполнение обязанностей вождя и судьи требует от человека физической силы и сильной воли, способной снискать непререкаемый авторитет у соплеменников. На че же держалась власть язочинских управителей? В чем ис точник их силы, с первой встречи повеявшей на гостя! Как им удавалось оберегать племя от урагана Великой Охоты?

Осматривая монолиты на вершине, Лориан понял, не все в работе жителей Язочи проходит так гладко, могло показаться новичку. Речевикам, привлекая сотни людей, удалось поднять тяжелые камни на Черную гору и вырыть огромный котлован, но далее строительство застопорилось. Верным глазом Лориан подмечал, с каким трудом монолиты переносились с места на место и сколь безуспешно из них пытались сложить здание, пригодное если не для жилья, то для хранения камыша. Лориан наметил объем работы на три дня вперед, но сомневался, хватит ли двух сотен мужчин для этой работы?

Он спустился с вершины и побрел от Черной горы к Букопе, когда его окружили полуголые раскрашенные женщины с огромными висящими грудями. Женщины пели «О-о-о», выкрикивали всякие мерзости и пританцовывали, поводя широкими бедрами. Еле вырвавшись из их цепких рук, Лориан взбежал на Букопу и, запыхавшись, обернулся на хохотавших распутниц. Ни с чем подобным он не встречался за годы странствий по Ойкумене. На берегу под Черной горой несколько парочек занимались любовью и не замечали ничего вокруг.

Тут и там женщины водили хороводы. Слышался истерический хохот. С быстрым наступлением темноты в Подгорье прибавлялось мужчин, спустившихся с Лысой горы. Они разожгли костры, перекрикивались с товарищами и силой заволакивали женщин в темную воду. Парочки, искавшие уединения, доходили до Букопы. Увиденное потрясло Лориана. В десятках шалашей Подгорья, на берегу озера и прямо на земле мужчины Язочи предавались низменным утехам с распутными женщинами.

Фаддий ничего не рассказывал о распутстве женщин Язочи. Может быть, в землянках Язочи собрались неверные жены из ближайших племен, изгнанные сородичами за похоть? «Как жизнь, посвященную свиткам, речевики умудряются совмещать с похотью?» — спрашивал себя Лориан, потрясенный теневой стороной Язочи, и не находил ответа.

Утром он проснулся от чужого шумного дыхания и увидел сидевшего поблизости конана. Высокий широкоплечий молодой альбинос без боязни рассматривал спящего чужака до тех пор, пока не увидел, что тот пробудился. Улыбнувшись, конан сказал: «Меня послал Барбо». Солнце еще не взошло. Оправив на себе одежду и проверив сохранность пенала, Лориан в сопровождении конана направился к управителю. На опаленной траве сидело едва ли не все взрослое мужское население Язочи. Впервые увидев язочинцев, собранных вместе, Лориан понял, что их объединяет. Пустой взгляд обезличивал разных по возрасту и внешнему виду выходцев из далеких и распавшихся племен. Из толпы выделялись только управители и несколько силачей. Все остальные были различны по внешности, но встретили Лориана одинаково безучастным взглядом, сидя на корточках.

Лориан быстро оценил обстановку и отдал первые распоряжения. Мужчины зашевелились, образуя слаженные артели, готовые к выполнению сложных заданий. Делая на каменистой пыли разметку длинной веткой, принесен» ной с Букопы, Лориан украдкой пытался уловить на выбритых лицах следы беспутно проведенной ночи, но мужчины, сложившие пеналы по общим кучкам, послушно принимались за работу, и никто не отлынивал от тяжелого труда. Днем они совсем не походили на разнузданных в неудержимой похоти самцов.

С первого дня Лориана удивила покладистость деревенских мужчин. Они делали все, что бы он ни пожелал. Ни разу ни одного приказания ему не пришлось повторять дважды. Обязанность Лориана свелась к обдумыванию и направлению работ. Он сразу определил, что имеющихся камней хватит на глубокие подземные коридоры, фундамент и возведение одной линии колонн. Вместе с одной бригадой он выравнивал стены котлована, с другими опускал и перетаскивал монолиты, с третьими вычерпывал воду из низины. Работа спорилась.

Лориан понял, что речевики отличались от кочевников или веков не только однородностью лиц, но и полным равнодушием к общению. Никто никого не окликал, не просил совета или помощи. Его попытки проникнуть в мысли и образы большинства мужчин закончились полным провалом. Но Лориан запомнил тех немногих, чьи мысли и желания он смог увидеть. Так он отыскал здоровяка с большими кулаками, смелыми мыслями и дерзким взглядом.

К концу первого дня все были охвачены трудовым порывом, и только жест Барбо остановил разошедшихся работников. В последний раз мужчины дружно навалились на деревянные рычаги, подбадриваемые возгласами Лориана, сдвинули монолит с места, отряхнулись, взяли пеналы в руки и длинной цепочкой медленно потянулись к воде и на Лысую гору.

В небольшой долине, которая носила название Подгорье, жили распутные женщины. Лориан хотел как можно быстрее пройти мимо их шалашей, как вдруг среди обнаженных женщин, поджидавших речевиков, опознал речную девочку, несколько лет назад похищенную из становища на северном берегу Миссии. С трудом он узнал Девочку-Украденную-В-Песчаную-Бурю в распутной юной женщине, украшенной браслетами и с лицом, изуродованным татуировкой. Судьба соплеменницы наводила на грустные размышления. Так вот где порой оседали девочки, похищенные шохотонами! Может быть, и мальчиков шохотоны и Кикур воруют не только для себя? Для кого же еще? Для Черных Колдунов? Для Язочи? Лориан терялся в догадках.

Не перемолвившись ни словом с заигрывающими девушками, Лориан ушел на Букопу. Спустя несколько дней на желтом прибрежном песке прозрачного озера он впервые увидел человека, превращенного в живой свиток. Лориан собирался проследить за тем, как примут на берегу каменный монолит, сплавляемый на камышовом плоту. Он намеревался пустить новые плиты на главную лестницу, поэтому следовало проследить за тем, чтобы камень не повредили при транспортировке. И вот среди мужчин, встречавших огромный плот в воде, он увидел человека, чье обнаженное тело было полностью покрыто замысловатой татуировкой. От рабочих Лориан узнал, что два сезона дождей тому назад Барбо ввел обычай посредством едкой краски и тонких иголок наносить тексты свитков на человеческое тело. Человеческая кожа надежнее сухого тростника. Свитки погибали в сезон дождей, попадали в огонь по недосмотру или просто терялись, а татуировка выдерживала лои, палящую жару и утрачивалась племенем лишь со смертью ее носителя. Но ведь всегда можно было при свершении похоронного обряда переписать текст, выколотый на коже человека-свитка.

Продолжая размышлять о странностях поведения мужской половины Язочи, Лориан проводил свободное время под тремя соснами. Всматриваясь в лица, уравненные загадочно бесстрастным выражением глаз, Лориан приходил в недоумение. Он чувствовал, что эти люди насильственно подчинены чужой воле, но способны к быстрым и волевым действиям.

За время проживания в Трехгорье он не увидел ни одной ссоры, ни одного намека на конфликт между деревенскими жителями и их управителями. Болезненно худые Барбо и Позвоноза неожиданно появлялись в разных уголках Трехгорья и тихим голосом отдавали команды встречным прохожим. На памяти Лориана не было ни одного случая непослушания. Чем объяснялась такая покорность?

Вся полнота власти находилась в руках двух управителей, но сами они подчинялись учителю знакописи, который и был по-настоящему главным человеком в Язоче. Его считали основателем деревни. С Щедрило юноше удалось встретиться не сразу, хотя необъяснимым образом присутствие самовластного горбуна чувствовалось повсюду. Лориан ознакомился со списком запретов, наложенных горбуном на жителей Язочи. Большая часть табу касалась способов обращения со свитками. Нельзя читать чужой свиток и писать новый без разрешения управителей. Вход женщин в деревню не ограничивался, но им было запрещено приводить посторонних мужчин и без особого разрешения подниматься на вершину Черной горы с заходом солнца.

Лориан понимал: если он собирается построить для разноплеменных жителей надежное убежище, которое сможет защитить их от бедствий Великой Охоты, то одного умения класть камень недостаточно. Он поставил себе целью узнать о тайном оружии, с помощью которого горбуну удавалось десятилетиями отваживать Китовласа, ловчих Великой Охоты и Черных Колдунов. Но если сам горбун оставался недоступен, а Барбо и Позвоноза держались замкнуто, оставался единственный путь к тайне Язочи — через женщин.

Как-то утром он увидел купающуюся в тихом озере молодую женщину. С шумным плеском выбежав из воды, обнаженная красавица стала приставать к нему с недвусмысленными предложениями. Лориан бы вынужден убежать. Днем, преодолев чувство брезгливости, он вновь вышел к озеру в надежде повстречать утреннюю купальщицу. Когда они встретились во второй раз, он узнал, что ее зовут Удалинка и что она хочет стать любовницей Барбо или Позвонозы.

Удалинка, с любопытством рассматривая перстни на руках юноши, громко смеялась. У нее было веселое круглое лицо, большие зеленые глаза, здоровый румянец во всю щеку, миниатюрные ушки и круглый носик. В девушке отсутствовала разнузданность, присущая гулящим девицам. Природная жизнерадостность притягивала к ней не только подростков, мужчин, но и женщин. Разглядывая молодую женщину, бесстыдно стоявшую перед ним с обнаженной грудью, Лориан подумал, что уж лучше общаться с Удалинкой, чем с унылыми представителями мужского населения.

Как и остальные женщины, из страха перед Щедрило Удалинка не рисковала подниматься на Черную гору, а громобой отпугивал ее от Букопы, поэтому встретиться с ней можно было лишь на берегу озера. Если веки трудились ежедневно и прекращали работу лишь в сезон дождей да в редкие праздники, то у мужчин Язочи было заведено отдыхать каждый седьмой день. По вечерам семейные язочинцы ходили по гостям пить отвар и сплетничать.

Лориан чувствовал, что Удалинке надоела разгульная жизнь, от которой она прежде получала невероятное удовольствие. Встречи с чужаком являлись вызовом для всей Язочи и одновременно свидетельствовали о ее, быть может, неосознанном желании иметь настоящую семью. К трудному характеру красавицы Лориан привык не сразу.

— Ты на редкость глуп, если не знаешь о волшебной силе этого подарка, — говорила она, показывая на бирюзовый перстень шамана. — Например, если зарыть его в землю и полить из двух деревянных кувшинов, то можно вернуть жизнь другу.

Никакого значения ее словам Лориан не придал. Ему как раз сообщили о том, что Вернорук завершает строительство Ишомского моста силами объединившихся племен веков и челов. Напролик, так и не обучившись грамоте, сейчас путешествовал с речевиком Герко, собирая сведения о племени хобо лов. Лориан увидел эту забавную картинку. Стоит посреди степи стул. На плетеном стуле сидит сутулившийся мураявр и пускает клубы дыма из тонкой трубки. А вокруг него прыгают и поют музыканты, танцоры. Правда, о Нейло по-прежнему ничего не было известно.

Удалинка заменила ему старых друзей. Любимой темой разговоров была Язоча. Удалинка смеялась над привычкой Барбо и Позвонозы всегда ходить парой по Трехгорью: «Мне не удается заманить господина Занозу в камыш потому, что мой любимый неразлучен с госпожой Арбо. У обоих сильная воля, но испитые души. Мужика может спасти только любовь. Но любят они колдуна Щедрило». «Колдуна?» — переспрашивал Лориан.

Когда он на песке рисовал расположение камней, которые составят ступенчатый цоколь, Удалинка ему объясняла:

— Тебе не одолеть Черных Колдунов, если ты не узнаешь тайны Щедрило. Лишь взяв верх над управителями Язочи, можно вступить в поединок с Черными Колдунами, спрятавшими животных от людей.

Казалось бы, распутная женщина не лучший товарищ для Первого Пророка, но выбора у Лориана не было. К числу распутниц, наделивших Язочу дурной славой, явно не относилась девушка по имени Никанот. Чтобы не походить на женщин с распущенными волосами, она носила узкий деревянный обруч. Никанот жила в крохотной землянке на окраине деревни, надеясь, что когда-нибудь ей разрешат освоить грамоту. Прошло больше года после того, как эта дочь шамана племени следовиков пришла в Язочу, но Барбо отказывал ей во встрече. Если бы у Лориана был третий самокат, он отдал бы его шаманской дочери. Пожелавшая освоить тайнопись, Никанот была девушкой доброго нрава, и ее стремление к грамоте нравилось Лориану. Однако девственница не бросила ни одного взгляда на новичка, связавшегося с распутницей.

Удалинка взяла на себя заботу о Лориане. Она стирала и штопала его одежду, в полуденную жару приносила ему воду. Жители Язочи пили только кипяченую воду, поэтому в полдень к ним приходили женщины с бронзовой и глиняной посудой, выменянной у кочевников. Воду кипятили на кострах, бросали в нее травы и пили благоухающий отвар, растягивая удовольствие.

Немудреной была бытовая утварь у жителей Язочи. Потихоньку землянка Лориана наполнялась глиняной посудой без ручек и стульями, которые он сам сплел из камыша. Деревянные башмаки, в которых Лориан прошел и проехал путь от челов до Язочи, снова сменились плетенками. Поселившись в землянке вблизи водопойной тропы, Лориан подружился с мастерами по выработке тростника. У них были грубые прозвища, и Лориан придумал товарищам новые имена. Парня, сторонившегося развратных женщин, он назвал Иночон. Высокомерный, но любопытный мужчина, часто расспрашивавший Лориана о странствиях по Ойкумене, получил имя Сног. А разудалый весельчак, дважды терявший свой свиток, стал Ривоном.

Многие не приняли чужака-одиночку. Большая часть речевиков боялась имен и вела себя недружелюбно. Они гнусно посмеивались при приближении новичка и провожали его колючими взглядами. Лориан не мог понять их поведения. Его работники были как заторможенные, часто спали. Мастерски умели делать свитки, но не любили общаться, жили с разными женщинами и воспитывали прижитых детей словно по принуждению. Часто семейные мужчины сбегали от жен к развратным женщинам.

Обычно он вставал раньше всех, вплавь пересекал сонное озеро. Обсыхая на ходу, взбегал на Черную гору и намечал работу на новый день. Несколько сот мужчин от выкапывания ям перешли к укладке камней цокольного этажа, возведению восточной стены, подтаскиванию и расстановке колонн. По утрам Лориан обходил объект работ и спускался в каменоломню. У подножия сопки перед сезоном дождей жгли неиспользованные камышовые заготовки, поэтому от камня приятно пахло.

При возведении хранилища свитков Лориану пришлось столкнуться с трудностями перевозки новых каменных блоков. При Лориане Язоча отчетливо разделилась на три поселения, превратившиеся в рабочие площадки. На Лысой горе из гранитной скалы вырубались декоративные плиты, скатывались к воде, погружались на камышовый плот и доставлялись к шалашам. Оттуда гранит поднимался на Черную гору и укладывался в наружный слой стен цокольного этажа. Лориан нашел пвддержку у Барбо и Позвонозы, предложив привлекать к труду женщин, чтобы они вязали прочные тростниковые плоты.

Не в пример работе, что выпала на его долю в племени веков, труд на Черной горе был легким. С утра до вечера он отдавал распоряжения, и его команды беспрекословно выполнялись. Его волновали расстояния между колоннами, трудности с отводом воды в сезон дождей, а не физическое напряжение и не усталость от возложенной на себя высокой ответственности. Он был уверен в том, что свиткохранилище останется доброй памятью.

Однажды в отсутствие соседей Лориан заглянул за циновку, висевшую у входа в землянку, и увидел в каменных кладовых, оборудованных не без любви, зерна растений. Были и незнакомые ему семена. Длинные желтые зерна неизвестного злака язочинцы использовали для приготовления очень вкусного напитка — коваса. Зачем речевики собирают свитки, зерна и сведения о племенах?

Кроме трех хозяев тайнописи Лориан также получил право подниматься на Черную гору в дневное время, но, как и другим язочинцам, ему было запрещено находиться вблизи строительства в ночное время.

Поначалу ему нравилась Язоча без разделения на «хорошее» и «плохое». Узнав про его привычку ночевать под соснами, на вершину Букопы зачастили распутные женщины, которым приглянулся стройный мужчина из озерного племени. Пришлось Лориану вечером искать спасения в обществе Удалинки, имевшей в Подгорье славу колдуньи, а ночевать в крошечной заброшенной землянке на Лысой горе. Не умея различать блудниц от молодых женщин, спасавшихся от ужасов Великой Охоты, Лориан в незамужних женщинах Язочи видел детоубийц. Прежде они были невинными девушками. Великая Охота превратила их в шлюх, убивающих своих детей. Блудницы похвалялись как числом вытравленных зародышей, так и количеством мужчин, от связей с которыми они беременели. Лориан столкнулся со страшным обычаем и стал противником злодейского вытравливания не родившегося ребенка из женского чрева.

Каждая простоволосая женская голова заставляла Лориана останавливаться и искать обходного пути, несмотря на тяжести, которые он постоянно таскал, тренируя мышцы. Потом распутные девицы ему снились. Он никак не мог согласиться с той легкостью, с которой молодые знаковики слишком рано начинали подражать примеру старших. В завязавшейся странной дружбе с Удалинкой Лориан открывал для себя Женщину с большой буквы.

После работы, не отряхнув каменную крошку и черную пыль, Лориан сходил к воде и долго плавал на середине озера, движениями сильных рук разгоняя большие круги. Дожидаясь Удалинку с вечернего гуляния, Лориан сидел на берегу, запустив длинные пальцы в спутанные светлые пряди, и раздумывал о способах обработки камыша или мысленно сравнивал Удалинку с Орлоглазкой. С гуляний Удалинка возвращалась пошатывающейся походкой. Заплетающимися шагами шла к озеру обмываться водой. Набрав полные пригоршни воды, долго стояла и рассматривала блики, мерцающие на поверхности ночного озера, до того момента, пока не вспоминала о Лориане и не выходила из темной воды, разбивая лунную дорожку соблазнительным покачиванием гибкого стана. Не замечая выкриков, доносившихся от костров, или шумных всплесков парочек, резвящихся в воде, они лежали на песке, сохранявшем дневное тепло и только незадолго перед рассветом остывавшем. Она теребила его льняные волосы, нежно, по-матерински поглаживала по голове, лежавшей на голых коленях, и вела неторопливый разговор.

— Хочешь узнать новое о Язоче? — спрашивала Удалинка. — Но сначала расскажи, что ты успел понять.

— Я вижу, что поселившиеся на Лысой горе мужчины не составляют единого племени, — говорил Лориан, сложив сцепленные пальцы на грудц. — Раньше я думал о племени речевиков как о народе, создавшем письменность и сплотившемся вокруг тайнописи. Теперь понимаю, что среди них нет никакого единства. На Лысой горе селится всякий, кто может быть полезен Щедрило. Кроме тех, кто делает свитки, я познакомился с писцами и знаковиками. Свиткоделы возятся с камышом, писари устраивают состязания, у кого пишущая палочка будет острее наточена, а знаковики как на подбор великовозрастные детины, не очень-то рвущиеся к грамоте.