Где-то посреди ночи Джейсон вдруг обнаружил, что лежит в полной темноте, которую не нарушал даже свет звезд. Уголком глаза он заметил свечение пламени. Где же дверь? Он не мог найти ее. Сердце гулко застучало в груди, а по спине потекли ручейки холодного пота, пока он слепо шарил руками в поисках выхода. Он огляделся. Со всех сторон его окружали языки пламени! Погребальный костер? Джейсон открыл рот, чтобы закричать, но с губ его не сорвалось ни звука. В лицо ему ударила обжигающая волна жара. Выхода не было. Пламя вздымалось над ним, тянуло к нему свои огненные щупальца. Они подбирались все ближе и ближе! Жар, боль, адская ослепляющая боль…

Наконец-то с его голосовых связок сорвался хриплый крик. Он, тяжело дыша, резко сел в постели.

«Ничего этого на самом деле нет! — попытался уверить себя Джейсон. — Я не оказался в ловушке, никакого огня нет, и я не обгорел. Это был всего лишь сон, ночной кошмар».

— Джейсон? — дрожащим голосом прошептала Кайла. Она проснулась и села с ним рядом. — Господи, Джейсон, что происходит?

Он хотел ответить, но зубы у него стучали, а тело сотрясала крупная дрожь. Джейсон потер руками мокрое лицо. Пот ручьями стекал по его щекам. Пот или слезы? Он почувствовал, как щиплет глаза: значит, это были слезы. Господи, да он расплакался, словно маленький!

Кайла обняла его и прижала к себе.

— Джейсон, скажи что-нибудь. Поговори со мной, — взмолилась она.

Он сделал глубокий вдох, пытаясь унять сотрясающие тело всхлипы. Голова его буквально раскалывалась от боли. Джейсон потерянно вздохнул, а потом передернулся.

— Мне снова приснился этот сон.

Она опустила глаза, будто ожидала услышать нечто подобное.

— Ты имеешь в виду кошмар?

Он кивнул.

— Наверное, тебе приснился сон об аварии.

Он покачал головой:

— Нет. Это был кошмар. Тот же самый, что и раньше.

Дрожь его мало-помалу унялась. Кайла на мгновение крепко обняла Джейсона, а потом заглянула в его глаза:

— Как, снова тот старый кошмар? О пламени, из которого ты не можешь выбраться?

— Да. Я нахожусь в каком-то темном месте. Там кромешная тьма, и я ничего не вижу. Кроме огня. Он вокруг меня, повсюду. Он подбирается все ближе и ближе, угрожая поглотить меня. Такое впечатление, будто я привязан к столбу или чему-то в этом роде. Я в ловушке и не могу пошевелиться. Мне остается только ждать, пока пламя не доберется до меня, и я не сгорю. А потом я просыпаюсь.

Кайла проглотила комок в горле. Казалось, она хочет что-то сказать, но слова замерли у нее на устах. Джейсон прикоснулся руками к ее лицу. Он вдруг обнаружил, что его больше не сотрясает дрожь, и от этого еще сильнее ощутил собственную вину, потому что Кайла ничего не знала о снимках.

Отпустив ее, он откинулся на подушки. В последний раз кошмар снился Джейсону больше четырех лет назад, перед тем, как он встретил Кайлу. А вот о том, когда эти сны стали впервые преследовать его, воспоминаний у него не сохранилось. Еще будучи совсем маленьким, он несколько раз видел этот жуткий сон. За последующие двадцать лет огонь часто не давал ему заснуть, иногда по несколько раз в неделю, а потом не возвращался целыми месяцами. Порой ужас охватывал его средь бела дня, как в тот раз в доме Шерилин. Четыре года назад Кайла освободила его от кошмаров. Тогда он думал, что навсегда.

Бабочки у него в животе, эта пресловутая нервная дрожь, произвели эффект ведра холодной воды, выплеснутого в лицо. Кошмар отодвинулся в самые дальние уголки сознания и забылся.

Его страх перед огнем сохранился, но стал значительно слабее.

Тем не менее это было единственным, что могло обратить его в панику. Горящие свечи, походные костры или огнища во время празднования Хэллоуина; он не любил их. И старался избегать. Джейсон Эванс ненавидел все, что могло вспыхнуть ярким пламенем.

На поверхность сознания всплыли и другие воспоминания, связанные с домом его родителей в то время, когда он был еще маленьким. Ему не хотелось, чтобы отец разжигал камин, даже в холодные зимние ночи. Поначалу Эдвард не обращал внимания на его возражения, но после нескольких драматических ночей, полных кошмаров, смирился с тем, что отныне камин навсегда останется холодным. Да и у себя, в Каньон-Вью, супруги никогда не зажигали свечей, и Джейсон без особого труда убедил Кайлу в том, что камин им тоже не нужен.

Хотя поначалу Джейсон это отрицал, но умом понимал: его страх аномален. Для него существовал даже научный термин — пирофобия, патологическая и преувеличенная боязнь огня. Она жила внутри него. Почему и откуда? Джейсон этого не представлял. Ведь он никогда не бывал на пожаре. Откровенно говоря, ничто в жизни Джейсона не имело прямой связи с его страхами. Как-то он спросил у родителей, не припомнят ли они происшествия из его детства, каким-либо образом объясняющего эту пирофобию. Например, несчастный случай, который сам он не помнил. Не могло ли подсознание хранить ключ из прошлого к его повторяющемуся кошмару?

Но даже родители не смогли просветить Джейсона.

Влюбившись в Кайлу, он перестал искать причины своей навязчивой боязни огня.

Последние четыре года Джейсон вел нормальный образ жизни; пламя у него в голове, похоже, погасло. Однако теперь неизвестный фотограф вновь превратил его существование в кошмар. И Джейсон должен был понять, кто этот человек, что означают его послания.

У Джейсона возникло чувство, будто времени у него совсем мало.

Быть может, только до 18 августа.

Глава девятая

ТУПИК

В пятницу супруги, как и договаривались, вернулись на работу. Едва появившись в офисе, Джейсон был вынужден во всех подробностях пересказать сотрудникам историю аварии, произошедшей с ним в среду. Они слушали его затаив дыхание. Когда же все сотрудники наконец разошлись по своим местам, Джейсон вызвал к себе в кабинет Кэрол Мартинес и поинтересовался, как обстоят дела с ее браком. Кэрол сообщила ему, что Бруно ушел и ее адвокат со дня на день подаст документы на развод. Все должно было скоро закончиться, о чем свидетельствовали ее хладнокровие и собранность. Кэрол выглядела намного счастливее. Джейсон ободряюще пожал ей руку.

— Я бы хотел, чтобы ты проверила кое-что для меня, — нейтральным, как ему хотелось верить, тоном сказал Джейсон. — Он отсканировал третий полароидный снимок и сохранил его в формате jpeg-файла. — Я пришлю его тебе по электронной почте. Это необычное и предварительно обработанное изображение. На фоне камня видна буква «М». Скорее всего, это какая-то могильная отметка. Так вот, имя с могильной плиты могли стереть с помощью фотошопа и заменить его буквой «М». — Он спокойно смотрел на нее, как если бы просил о незначительном одолжении. — Я подумал, ты могла бы снять слои графического изображения, чтобы проявилось имя на надгробном камне, если оно там есть, конечно.

— Откуда у тебя эта картинка?

— Пришла с каким-то спамом[11], — солгал Джейсон. — Из чистого любопытства я решил, что тебе стоит попытаться выяснить первоначальное имя. Такие вещи у тебя получаются куда лучше, чем у меня.

Джейсон видел — она польщена.

— Я посмотрю, — согласилась Кэрол. — Присылай ее по электронной почте.

Он так и сделал, сразу же после того, как она вышла из его кабинета, хотя и не питал особых надежд на успех. Только на компьютере отправителя могли сохраниться первоначальные слои изображения, обработанного с помощью программы «Фотошоп». Но даже если и так, он вовсе не был уверен в том, что на оригинальной фотографии присутствовало имя.

Однако попытаться стоило.

Тем временем, к счастью, Джейсон и сам мог сделать кое-что. Он набрал в строке поисковой машины Google[12] ключевые слова: «могила с пирамидой». Но ссылка обнаружилась всего одна: пространный текст о египетских фараонах. «Могила + пирамида» дали тысячи ссылок, однако все они касались Древнего Египта. Он попробовал ввести в строку поиска еще несколько слов, уже понимая: такой подход ни к чему не приведет. Хотя ничего другого Джейсон, откровенно говоря, и не ожидал. Найти конкретное кладбище с помощью подобного метода было бы невероятной удачей.

В дверях появилась Кэрол и сообщила, что работа с фотографией ничего не дала.

Тупик.



Черновой вариант плана кампании для Томми Джонса все-таки состоялся; в основном благодаря усилиям Тони, Бабз и Кэрол. Их последний мозговой штурм прошел на удивление хорошо. Все были сосредоточены, идея, предложенная одним, тут же дополнялась другими, обрастая плотью. Так что на сегодня его дела были закончены. Он мог начать свой уик-энд пораньше, что весьма удобно в сложившихся обстоятельствах.

У Джейсона был один знакомый, которого он считал очень умным человеком, гением во всем, касавшемся компьютеров. Если уж Лу Бриггс не сможет найти никаких ниточек к разгадке изображений, значит, это никому не под силу.

Джейсон набрал его номер. Лу ответил после третьего звонка, и Джейсон, услышав его хриплый голос, поинтересовался, может ли заехать к нему.

— Конечно, — ответил Лу, немногословный, но по своему обыкновению деятельный. — Когда?

Джейсон взглянул на часы. Всего половина четвертого. Он знал, что должен оставаться в офисе по крайней мере до пяти часов. Но то, что он должен, сейчас волновало его меньше всего.

— Тебя устроит, если я заеду прямо сейчас?



В своем «авео» — согласно последнему сообщению от Рона Шаффнера, «бьюик» пробудет на ремонте еще несколько недель — он проехал мимо башни в нижней части города и направился в Северный Голливуд, где по обеим сторонам широких асфальтированных улиц выстроились невысокие дома с броскими табличками и кричащими билбордами, растянувшимися на целые мили. Здесь он свернул налево, на бульвар Бербанк, и въехал в район для представителей среднего класса. Джейсон припарковал машину перед выкрашенным в белый цвет деревянным домом, отличительной чертой которого служили две асимметричные крыши. Вторая, в виде перевернутой буквы «V», располагалась под углом 90 градусов к первой и опиралась на нее.

Около года назад Лу обратился к Джейсону на интернет-форуме ipyrophobia.com, который оба иногда посещали, и описал ему историю своей жизни. Как выяснилось, во время пожара, вспыхнувшего в доме, он сильно обгорел.

Джейсон ответил на его письмо, пришедшее по электронной почте, и предложил ему свою помощь. После этого между ними завязалась переписка. В конце концов он лично отправился в гости к Лу, жившему в юго-восточном конце долины Сан-Фернандо, в миле от пересечения шоссе Вентура и Голливуд-фривей. Как выяснилось, «сильно обгорел» оказалось преуменьшением, и Джейсон, увидев нового знакомого, был просто потрясен. Лу, лысый и костлявый, походил на живой скелет: у него не было ни ушей, ни носа, ни губ, ни век. Кроме того, он был прикован к инвалидной коляске. Мышечная контрактура[13] сковывала его движения. Он был ровесником Джейсона, однако с таким же успехом мог быть семидесятилетним стариком, поскольку красная, обожженная и покрытая пятнами кожа старила его лет на тридцать.

У Лу было немного друзей и родственников, он вел уединенный образ жизни и говорил, что Интернет спас его. Лу весьма прилично зарабатывал на акциях и инвестициях. Финансовый кризис не коснулся его, а в определенных кругах он приобрел известность в качестве одного из гуру Уолл-стрит.[14] Для него это стало идеальным выходом. Ему не приходилось лично общаться с кем-либо, а деньги, тем не менее, текли к нему рекой.

После первого шока, который Джейсон испытал, столкнувшись с Лу лицом к лицу, он начал принимать все большее участие в его жизни и стал регулярно навещать приятеля, иногда каждую неделю. Острота ума Лу произвела на него неизгладимое впечатление. Огонь отнял у него многое, но только не ум и здравый смысл. У Лу всегда находился дельный совет или еще что-нибудь, чтобы подбодрить Джейсона.

Однажды Лу даже помог ему с работой, предложив креативную и полезную идею для кампании, — но, к сожалению, Лу не смог придумать что-либо незаурядное для проекта Томми Джонса. В другой раз Лу восстановил компьютер Джейсона и привел его в рабочее состояние после того, как какой-то вирус едва не уничтожил весь жесткий диск. Однако, как правило, они говорили о самых обычных вещах, и перед уходом Джейсон всегда испытывал облегчение, у него даже повышалось настроение. Единственной темой, которой они касались крайне редко, оставалась пирофобия.

Однажды Лу рассказал Джейсону, что, когда ему было семнадцать лет, в доме его родителей взорвалась газовая труба. Через несколько мгновений все здание превратилось в огненный ад. Он серьезно пострадал, но выжил. А родители погибли. В тот момент его захлестнули эмоции и Лу не смог продолжить свой рассказ. Случившаяся трагедия, даже спустя столько лет, все еще оставалась очень болезненной для него.

Нет, разговаривать об огне он был не склонен. Если же эта тема все-таки всплывала в беседе, лицо его начинало подергиваться, а шрамы становились еще более заметными.



Джейсон нажал на кнопку дверного звонка. Дверь щелкнула и открылась. Почти везде в доме, включая входную дверь, Лу установил дистанционное управление. Сейчас этот хрупкий, изуродованный мужчина, сидевший в инвалидном кресле, радостно приветствовал Джейсона. Тот поздоровался и вошел в гостиную. Здесь стояли кремовая кушетка, кресла с мягкой обивкой в тон, кофейный столик со стеклянной столешницей и два белых буфета. Пол был идеально ровно выложен плиткой песочного цвета. Рядом с плоским телевизором на длинном, выкрашенном в белый цвет деревянном столе перед окном, из которого открывался вид на маленький задний дворик с высохшей растительностью, типичной для долины, выстроились в ряд три огромных экрана компьютеров.

Джейсон опустился в одно из кресел и выложил на кофейный столик три полароидных снимка. Лу, нахмурившись, всмотрелся в них.

— Перейду прямо к делу. Ты, наверное, спрашиваешь себя, что это такое, — начал Джейсон.

— Да, но я уверен, что ты мне все расскажешь, — рассеянно ответил Лу, потирая правую руку.

Джейсон начал рассказ. Он был совершенно откровенен относительно всего случившегося с ним, начиная с понедельника. Он сам удивлялся: не скрывает ничего, и это при том, что не сказал Кайле ни слова. Однако он знал Лу и доверял ему. Что касается Кайлы, Джейсон опасался ее реакции, вероятнее всего паники по поводу сложившейся ситуации.

Пока он рассказывал, Лу подтолкнул к нему по столу бутылку пива, достав одну и для себя тоже. Джейсон с благодарностью сделал большой глоток.

— В итоге я просто не знаю, что мне делать, — закончил он. — День моей смерти — 18 августа, или, по крайней мере, так утверждает тот, кто прислал мне эти снимки. И, очень может быть, именно тот человек столкнул нашу машину с дороги. Кроме того, он пишет: я мертв и лишь думаю, что жив. И когда он начнет действовать снова? Когда придет очередная фотография? Когда он нанесет следующий удар? Следит ли он за мной и Кайлой? И что мне со всем этим делать? — Прежде чем Лу успел ответить, Джейсон продолжил: — Я пришел к тебе, потому что думал, ты сможешь вытянуть что-нибудь из снимков. На второй фотографии есть могила. Если бы я смог найти ее, то узнал бы, что это за кладбище. И еще я уверен: «М» на третьем снимке наложили с помощью фотошопа. Но что в действительности написано на могильном камне? Я бы хотел это узнать.

Лу поднес бутылку с пивом к губам, сделал большой глоток и опустил ее на стол.

— Почему бы тебе не начать с самого начала? И не передать эти снимки мне? Третий я отсканирую прямо сейчас.

Это было совершенно в духе Лу. Он никогда не терял самообладания, а сразу приступал к действиям. Джейсон протянул ему полароидные снимки. Лу опустил фото с буквой «М» под крышку своего «Хьюлетт-Паккарда» и запустил какую-то программу на компьютере, не фотошоп, а что-то другое. Лу располагал внушительным арсеналом программного обеспечения.

— Ну, и что ты обо всем этом думаешь? — поинтересовался Джейсон.

— Это круто, — просто ответил Лу.

— Мог бы придумать что-нибудь и получше, — вздохнул Джейсон.

— С кем еще ты разговаривал об этом?

— Ты первый. Даже Кайла ничего не знает.

— А почему?

— Тебе известен ее пунктик. А потом вся эта история с Крисом. А теперь еще и это… — Джейсон покачал головой. — Но я обязательно расскажу ей обо всем. Когда придет время. Я знаю, что должен буду это сделать.

— Почему бы тебе не обратиться в полицию? — предложил Лу.

— Вчера у меня весь день толклись дома копы.[15] Из-за аварии. Итальянский детектив по имени Гильермо. Он станет большой шишкой, если хочешь знать мое мнение. Кажется, Кайле он понравился. Он спрашивал…

Джейсон оборвал себя на полуслове, потому что весь экран монитора Лу занял последний полароидный снимок. Буква «М» выглядела так, словно была небрежно нанесена на могильную плиту красной краской.

— Он задавал всякие вопросы, но со мной была Кайла, поэтому я промолчал.

— Ничто не мешает тебе отправиться к нему прямо сейчас.

Джейсон потер подбородок.

— Не мешает, ты прав.

— Смотри, — сказал Лу, — я разделил слои.

Джейсон поднял голову и увидел, что могильная плита отделилась от красной «М». Теперь буква висела на экране рядом с камнем.

— Господи Иисусе! Как тебе удалось проделать это так быстро?

— Просто я умный. — Лу широко улыбнулся. — Очень умный.

А на сером камне виднелись лишь следы эрозии, лишайник, трещины и царапины.

— А я надеялся… — Голос Джейсона оборвался. Откашлявшись, он продолжал: — Я надеялся, что под буквой окажется другое имя. То самое, что изначально было выбито на камне.

Лу покачал головой:

— Я смог отделить только этот слой. Больше сделать ничего нельзя.

— Ты уверен?

— Я, конечно, могу повозиться еще, но, в общем, я совершенно уверен в этом.

Джейсон вновь вздохнул. Лу развернул свое инвалидное кресло и пристально взглянул на него.

— А что ты думал? Что там будет выбита твоя фамилия?

— Нет, — быстро ответил Джейсон, словно для того, чтобы показать: сама мысль об этом нелепа. Вот только он был совсем в этом не уверен.

— Нет, разумеется, нет, но… — А потом он решил, что лучше будет озвучить свои сомнения вслух: — У меня было несколько дней на размышления. С одной стороны, это может быть угроза. С другой, судя по тому, как сформулированы фразы, в них ее нет. Предположительно, я уже мертв и, совершенно очевидно, умер именно 18 августа. С этой точки зрения написанные слова можно интерпретировать как подтверждение свершившегося факта. А поскольку на всех могильных плитах значатся имена, я подумал…

Лу окинул его задумчивым взглядом и кивнул:

— Ясно. Я, пожалуй, тоже подумал бы именно так. Технически, как ты понимаешь, создатель картинки мог стереть первоначальное имя с камня, но без исходных файлов утверждать это наверняка я не возьмусь. Хотя с таким же успехом для снимка он мог использовать часть чистого камня.

Джейсон вновь потер подбородок большим и указательным пальцами.

— То есть ты хочешь сказать, что я должен найти оригинальные файлы, которые были использованы для того, чтобы сделать этот полароидный снимок? Я и сам так думал.

— А еще лучше настоящую могильную плиту, — добавил Лу.

И вновь Джейсон, соглашаясь, кивнул.

— Но это значит, я должен отыскать кладбище, где находится могила. Я провел кое-какие поиски, однако безуспешно.

— Я мог бы попытаться найти ее для тебя, — предложил Лу.

— Спасибо, — ответил Джейсон. Он поднялся с кресла и стал расхаживать по комнате. — Давай вернемся к началу. То есть ты согласен со мной в том, что я должен понимать эти послания буквально? Но, уверяю тебя, я жив, и даже очень.

Лу, потерев лысую голову, улыбнулся. Из-за того что губ у него не было, зубы его и так выглядели неестественно большими, а улыбка вообще сделала его монстром. Вины Лу в этом не было — он ничего не мог с собой поделать. Но Джейсон — его друг, и, несмотря на отталкивающую внешность, он знал, что собой представляет Лу как человек.

— Мне это прекрасно известно.

— А нападение? Оно едва не увенчалось успехом, да и закончиться могло куда печальнее. Фотограф, если это он сидел за рулем, ведет себя совсем не так, как если бы я был уже мертв. Собственно говоря, он прилагает все усилия к тому, чтобы превратить меня в мертвеца.

Лу пожал плечами:

— У меня нет ответа на этот вопрос, Джейсон. Если хочешь знать мое мнение, то первым шагом мне представляется найти кладбище. Ради тебя я займусь этим сам.



Приехав домой, Джейсон, чтобы снять начинающуюся головную боль, принял две таблетки аспирина и, ожидая Кайлу, которая задерживалась против обыкновения, уселся в кресло-качалку на крыльце. Может, она наверстывала то, что не сделала вчера, когда не ходила на работу.

Сегодня в почте новых манильских конвертов не было. Ни у «Таннера и Престона», ни дома.

Наконец Кайла вернулась и рассказала ему о том, как прошел ее день; составление приложений к годовому отчету вынудило ее сверхурочно задержаться. Он же поделился с ней новостями о том, что проект Томми Джонса наконец-то сдвинулся с места. Оба избегали воспоминаний о случившейся аварии. Похоже, Кайла старалась как можно быстрее забыть ее.

Они разогрели замороженный ужин, немного посмотрели телевизор и пораньше улеглись спать. Ночь прошла без эксцессов. Никаких кошмаров, никакого пламени. Тело его требовало сна и отдыха, и оно их сполна получило.

В субботу Джейсон проснулся, когда время уже приближалось к обеду. Кайла возилась в саду. Она улыбалась, солнце стояло высоко в безоблачном небе, а смерть и огонь казались такими далекими.

Мирная жизнь продолжилась и в воскресенье. Кайла даже заговорила о детях. В словах, интонации, которые она использовала, чувствовалось гораздо больше тепла, чем раньше. Было очевидно: она вполне разделяет желание Джейсона иметь настоящую, полноценную семью.

В этот день они решили отдохнуть и расслабиться. Большую его часть Джейсон провел за компьютером, а Кайла читала книгу, которую начала давным-давно.

Полдень плавно перешел в вечер, а Джейсон так и не набрался мужества рассказать ей о фотографиях. Она непременно расстроится. Снимки и написанные от руки сообщения наверняка повлияют на нее куда сильнее, чем на него. Потому что случившееся когда-то с Ральфом имело отдаленное сходство с тем, что сейчас происходило с ним.

Но, в конце концов, именно Кайла и вынудила его сделать так долго откладываемое признание. Около одиннадцати, когда они уже собирались лечь в постель, она вдруг ворвалась в его кабинет. Джейсон в домашнем халате еще сидел перед монитором, рыская по Интернету в поисках надгробной плиты, имеющей форму пирамиды. Сегодня он уже несколько раз пытался отыскать ее веб-изображение, рассчитывая заодно установить название и местонахождение кладбища. Но все его усилия ни к чему не привели.

— Что это такое? — остановившись в дверях кабинета, гневно закричала Кайла, одетая в одну лишь прозрачную коротенькую ночную сорочку.

В правой руке она держала три фотографии, сделанные «Полароидом».

Глава десятая

ПРИЗНАНИЕ

Джейсон медленно поднялся из-за стола. Дело обстояло плохо. Лицо Кайлы было насупленным и мрачным; она смотрела на него так, словно он подло обманул ее.

— Где ты их нашла?

— В твоих брюках. Перед сном я хотела включить стиральную машинку. Что происходит, Джейсон Эванс?

Она, выпуская острые коготки рассерженной кошки, называла его по фамилии, только когда действительно была зла на него. Сейчас главное — сохранять спокойствие и рассудительность.

— Я собирался рассказать тебе о них. Присядь, пожалуйста.

— Я не желаю присаживаться! — вспылила Кайла.

Он обошел стол и попытался положить ей руку на плечо. Она отпрянула от него.

— Нет! Сначала объясни! — едва сдерживаясь, хрипло выкрикнула Кайла.

Джейсон заговорил, следя за тем, чтобы в голосе его не прозвучало и тени сомнения или страха. Он ни в коем случае не должен подливать масла в огонь. В то же время Джейсону хотелось дать себе пинка за то, что так долго скрывал от нее фотоснимки. И еще за то, что забыл вынуть их из кармана и спрятать где-нибудь в безопасном месте после того, как переоделся в халат.

Время от времени ему приходилось подбирать слова, но теперь, когда у него не было иного выбора, он рассказал ей обо всем, включая свой визит к Лу Бриггсу, собственные попытки найти кладбище и то, как он пытался установить имя, написанное на надгробной плите с третьей фотографии.

Кайла слушала его, и с каждой произнесенной им фразой глаза ее становились все шире. На ее лице одна эмоция сменялась другой. После того как он закончил свой рассказ, Кайла долго молчала.

— Итак, это может быть угроза, — заключил Джейсон, — хотя прямого намека на нее в словах не содержится.

Кайла, по-прежнему стоя в дверях, несколько раз открыла и закрыла рот, а потом вновь уставилась на фотографии и послания.

Наконец она подняла голову.

— У тебя есть враги, Джейсон? Я не могу себе такого представить, а ты? Есть ли кто-нибудь, кто хочет причинить тебе вред? Кто-нибудь, кто очень зол на тебя?

Она все еще сердилась на Джейсона, однако, по крайней мере, задавала вопросы, в которых слышалась забота.

Джейсон нерешительно пожал плечами:

— Не знаю, Кайла, честное слово. Откровенно говоря, я не думал, что у меня есть враги.

— Но что, ради всего святого, это должно означать? Кто способен на такое?

— Понятия не имею.

— Почему кто-то хочет убить тебя?

— Я не уверен, что они действительно хотят именно этого, — ответил Джейсон. — То же самое я говорил и Лу. В словах не содержится прямой угрозы. Они всего лишь констатируют: я умер 18 августа и на самом деле не живу.

Кайла внимательно рассматривала снимки, вчитывалась в послания. Скрестив руки на груди, она щелкала большим пальцем по указательному, словно забавляясь с невидимой зажигалкой. Она часто делала так, когда нервничала.

Кайла подняла голову:

— И ты полагаешь, что авария была спланированным нападением.

— Может быть, — невыразительным голосом согласился он. — Но я не уверен.

— Почему ты не заявил об этом в полицию?

— Лу задал мне тот же вопрос. Однако я всегда могу наверстать упущенное. Вся эта история какая-то запутанная и странная. Явно высказанная угроза отсутствует. Не исключено, что авария действительно была несчастным случаем. У меня нет доказательств, будто за этим стоит нечто большее. Кто знает? Быть может, какой-то ненормальный пытается напугать меня. Что ж, ему это удалось.

— И меня тоже, — добавила Кайла. Она невидящим взглядом уставилась куда-то перед собой. — И что мы теперь будем делать?

— Хороший вопрос. — Джейсон вздохнул. — Чего добивается отправитель? Куда я ни ткнусь, чтобы разобраться в происходящем, везде упираюсь в стену. Тупик. Я должен найти кладбище, где были сделаны снимки, но это — очередная загадка. Я так и не смог ничего отыскать, да и от Лу не было никаких известий.

— У тебя самого есть два фотоаппарата «Полароид», — заметила она.

Действительно. Древняя, вызывающая ностальгию модель 95В и относительно новый, современный цифровой фотоаппарат TL234 с разрешением в 12.0 мегапикселей. Совсем недавно он продал свой третий «Полароид», модели TL031, на интернет-аукционе eBay.

— К чему ты клонишь?

Она пожала плечами:

— Ты фанат «Полароида». Даже вступил в один из этих он-лайн-клубов. Но ведь «Полароиды» уже не являются последним писком моды, причем давно.

— Это ты так говоришь.

— Да, это я так говорю. Почему тебе не прислали обычные цифровые изображения?

— Не знаю, Кайла. Может быть, этот факт сам по себе что-нибудь да значит. Или ты полагаешь, фотографии прислал мне кто-нибудь из моих приятелей по клубу любителей «Полароида»? Может быть, Джек? Рикки? Шон Рейли?

Кайла, отвернувшись, с горечью поинтересовалась:

— Почему ты мне ничего не сказал?

— Я не хотел понапрасну беспокоить тебя. Мне нужно было сначала самому разобраться в происходящем.

И вдруг что-то в Кайле сломалось. Плечи ее затряслись, и фотографии выскользнули из пальцев, упав на пол. Он услышал, как она заплакала.

— Только не снова, — с надрывом прошептала она.

— Я не Ральф, — негромко ответил Джейсон.

Она повернулась к нему и спрятала лицо у него на груди.

— Ты не умер, — всхлипнула она. — Ты не можешь умереть. Не можешь.

— Я и не собираюсь, — заявил он с уверенностью, которой на самом деле не испытывал.

Прошло еще немного времени, и Кайла успокоилась.

— Не оставляй меня, — все еще всхлипывая, сквозь слезы прошептала она.

— Я никогда тебя не оставлю, — решительно заявил Джейсон. — Мы справимся и доживем до весьма преклонного возраста. А еще я уверен в том, что мы будем счастливыми родителями. Я не собираюсь умирать.

Он наклонился и поднял с пола фотографии.

— Но пока нам нужно разобраться со всем этим. Я… Мы должны попытаться понять, чего добивается фотограф и что он имеет в виду. Помоги мне, Кайла. Давай сделаем это вместе.

Она, несколько раз глубоко вздохнув, подняла на него глаза, блестевшие от слез.

— Разумеется, мы сделаем это вместе. Но не смей больше ничего утаивать от меня. Никогда, понимаешь? Больше никогда не поступай так со мной.

Он прикоснулся руками к ее лицу.

— Вместе. Мы с тобой разберемся во всем.

Глава одиннадцатая

ФАКЕЛЫ

Когда на следующее утро Кайла открыла дверь своего седана «Крайслер Себринг», собираясь отправиться на работу и начать новую неделю, вид у нее был уставший и измученный. Коричневый пиджак и юбка в тон отнюдь не оживляли ее внешность. А солнечные лучи, падающие на гладкую кожу цвета жженого сахара, лишь подчеркивали бледность Кайлы.

Но она все равно оставалась прекрасной. Кайла не желала пользоваться преимуществами того, что получила от природы, и, например, никогда не подчеркивала морскую синеву своих миндалевидных глаз, сверкающих, словно звезды, на безупречно симметричном лице. Кайла хотела, чтобы о ней судили по делам, а не по внешнему виду. Она бы никогда не признала того, что ее физическая привлекательность порой помогает ей добиваться своего, что неизбежно случалось время от времени. Когда она тронулась с места, Джейсон улыбнулся и помахал ей вслед.

Сегодня утром они не говорили о фотографиях. Джейсону не хотелось, вновь подняв эту тему, провоцировать очередную сцену. Кроме того, он полагал, что Кайла просто не вынесет этого, точно так же, как она не могла заставить себя заговорить о Ральфе.

Ральф Грейнджер был женихом Кайлы до того, как она встретила Джейсона. Она бы наверняка уже была замужем, имела бы кучу ребятишек, если бы бедняга не умер. Она была с ним, когда это случилось, в палатке, которую они делили в пешем походе по Скалистым горам между Невадой и Аризоной.

Всего за несколько недель до того, как ему должно было исполниться двадцать шесть, у него остановилось сердце. Кайла пережила сильнейший шок. Смерть Ральфа казалась загадочной, но вскрытие показало, что у него был врожденный порок одного из сердечных клапанов — клапана легочной артерии. Всю свою короткую жизнь он носил в себе бомбу с часовым механизмом, тикавшую у него внутри, и ни один из врачей этого не заметил. Если бы болезнь обнаружили вовремя, Ральф остался бы жив. Ему требовалась операция на сердце, хирурги могли бы заменить клапан. Операцию вряд ли можно назвать смертельно опасной, поскольку риск осложнений был невелик. Девяносто девять пациентов из ста покидали больницу через восемь дней после хирургического вмешательства, и Ральф должен был стать одним из них. К несчастью, обнаружить врожденные пороки не так-то легко. Обвинять семейных врачей, к которым обращался Ральф, в том, что они пропустили такое заболевание, казалось бессмысленным.

С тех пор в глазах Кайлы смерть стала чудовищем, ни справиться, ни примириться с которым она не могла. Когда умирал член семьи или знакомый, как недавно случилось с дядей Крисом, Кайла иногда впадала в депрессию, которая могла длиться неделями.

Несчастный случай, произошедший в их палатке в Скалистых горах, был одной из тех вещей, говорить о которых Кайла отказывалась наотрез, несмотря на все попытки Джейсона обсудить ситуацию. Но однажды она все-таки проговорилась, и после этого смерть Ральфа предстала в совершенно ином свете. Джейсон так и не понял, в чем, собственно, было дело, однако он знал: Ральф предсказал собственную смерть незадолго до того, как она действительно случилась. Джейсону хотелось услышать об этом больше, особенно сейчас.

Сидя за рулем машины, везущей его к «Таннеру и Престону», Джейсон пытался думать о других вещах, но мысли не повиновались ему. Самым главным из всех вопросов, которые он задавал себе, оставался такой: где, ради всего святого, может находиться это кладбище? На первый взгляд, оно казалось одним из бесчисленного множества других, которые можно найти в Соединенных Штатах. С равным успехом оно могло быть как в Калифорнии, так и в Мэне. И случайное угадывание здесь не поможет. Но поиски в Интернете ни к чему не привели, а Лу, с которым Джейсон переговорил вчера по телефону, тоже ничем его не обрадовал.

Голова Джейсона гудела от вопросов, пока он в машине катил по шоссе Пасифик-Коуст-хайвей, где с одной стороны синел океан, а с другой — зеленели холмы Малибу.

Но Джейсон ничего этого не видел. Он смотрел прямо перед собой, механически лавируя в плотном потоке автомобилей — наступил час пик.

Мысленно Джейсон вернулся к своему повторяющемуся кошмару, который вдруг вновь ожил в его снах. Он не мог припомнить ни единого события в своем прошлом, что могло бы породить у него пирофобию. Страх просто жил в нем; так одни боятся высоты, а другие — открытого пространства. Страшный сон, символизирующий то, чего Джейсон боялся больше всего на свете, что оставалось с ним всегда, сколько он себя помнил. Не имея возможности убежать, окруженный со всех сторон пламенем, он ждал неизбежного — ужасной смерти. Невыносимой боли.

Ледяные мурашки пробежали по его спине, сползли по ногам и добрались до кончиков пальцев. У Джейсона перехватило дыхание. Он резко нажал на тормоза и остановился на поросшей травой обочине, а потом заставил себя сделать вдох и шумно выдохнул.

Мимо проносились автомобили. Вдали его манила Санта-Моника. Палатки и павильоны на пляже, подростки на роликах, первые купальщики, с утра пораньше решившие окунуться в море. Солнце. Ясное голубое небо. Самый обычный день мирной жизни Южной Калифорнии.

Но ему было плохо.

Очень плохо.

И перед его мысленным взором возникли события далекого прошлого.



Он бежит, петляя меж деревьев, ветви которых больно царапают его, а кора безжалостно обдирает ему локти. Факелы! Они преследуют его, словно ужасные твари с горящими глазами. И этот запах гари. Он перепрыгивает через упавшего лесного исполина и едва успевает поднырнуть под толстую ветку.

Он задыхается. У него больше нет сил. В отчаянии перемахивает через колючий куст и больно ударяется о твердую лесную подстилку. Садится на корточки, стараясь стать как можно меньше и незаметнее. Сияние горящих палок приближается, и вот они уже плывут мимо него. Совсем рядом. Дым царапает ему горло. Жар становится невыносимым. От едкого запаха огня он впадает в оцепенение.

И вдруг он слышит голоса. Они доносятся до него сквозь треск и шипение пламени факелов. Громкие и восторженные.

— Вот он! Вот! Джейсон…

Он съеживается и обхватывает голову руками в попытке стать еще меньше, надеясь, что его не заметят. Но уже поздно. Факелы собираются в кольцо вокруг него. В их свете он начинает различать лица мальчишек. Это Виктор Прингл и Терри Боксхолл. А за их спинами стоят Гэвин, Дэвид и Питер. Виктор ухмыляется во весь рот.

«Уберите от меня огонь!» — хочется громко крикнуть ему, но из горла вырывается лишь сиплый хрип. Он даже не замечает, что по щекам у него текут слезы.

Гэвин и Питер рывком поднимают его на ноги и тащат за собой. Теперь он их пленник. Они ведут его в лагерь; охотники настигли свою добычу.

Остаток вечера Виктор и остальные издеваются над ним. Виктор рассказывает всем, кто готов слушать, что Джейсон Эванс, когда его нашли, плакал как ребенок. В конце концов, Джейсон первым заползает в палатку.

Летний лагерь ужасен сам по себе, но настоящий кошмар приходит к нему вместе со сном. В нем Джейсон попадает в другое темное место и в другой огонь.

Пламя протягивает к нему свои огненные когти. Джейсон просыпается и не может заснуть вновь. Да он и не хочет этого делать. Виктор и другие крепко спят. Они ничего не знают о его страхах, как и руководители лагеря, взрослые.

Не знает о них и его отец, когда он через несколько дней возвращается домой в Корнелл. Джейсон смотрит Эдварду в глаза и видит в них презрение. Даже летний лагерь с одноклассниками — это слишком много для Джейсона. Невинная забава, вроде игры в прятки в темноте, обращает его в панику.

Но дело вовсе не в темноте, а в пылающих факелах.

Если бы они не размахивали ими, все было бы в порядке.

Его мать умоляет Эдварда не быть таким строгим к мальчику. Она, как всегда, его защищает; по ее мнению, он просто не может поступать дурно.

Это помогает. После возвращения из лагеря кошмар оставляет его в покое. Нет, он не расстается с ним навсегда; маленький Джейсон знает, что это слишком хорошо для того, чтобы быть правдой. Но, по крайней мере, теперь он может хотя бы ненадолго заснуть и расслабиться.

Глава двенадцатая

СПИСОК

Утро понедельника, 20 июля, Джейсон провел, оттачивая текст и внося последние коррективы в план кампании для Томми Джонса. Но душа его к этому делу по-прежнему не лежала. Он вообще не испытывал к автомобильному королю особой симпатии, однако сегодня ненавидел его куда сильнее, чем тринадцать лет назад, когда смотрел, как увозят на свалку его красный «Плимут Роуд Раннер».

Он попросил Брайана дать оценку предложенному ими плану. Босс остался вполне доволен Джейсоном, но не преминул указать на слабые места.

В одиннадцать часов Джейсон созвал членов своей команды — Барбару, Кэрол, Дональда и Тони — на совещание, чтобы обсудить легкую конструктивную критику Брайана. Кэрол свела замечания воедино, а Бабз предложила внести кое-какие незначительные изменения; ни следа тлеющего конфликта и подковерных интриг.

Около полудня Брайан пригласил Джейсона на ланч с Дереком Экллзом, менеджером по связям с общественностью электронного гиганта, компании «Кауфман». Подобные встречи Брайан называл пиар-ланчами. Время от времени ему нравилось баловать своих лучших клиентов, угощая их обедами или ужинами. Он считал подобные мероприятия наиболее эффективным способом не дать заказчикам уйти к конкурентам.

После обеда Джейсон взялся за телефон и электронную почту, чтобы внести необходимые коррективы в кое-какие текущие проекты. Самой большой неприятностью этого дня стал отвергнутый текст для рекламной брошюры «Сансет Плэжа Парадайз», сети пляжных павильонов. Сначала ему пришлось ответить на звонок взбешенного клиента, после чего обсудить проблему с Тони. Джейсон знал массу составителей рекламных текстов, которые на стенку полезли бы от негодования, если бы их творение отправилось в мусорную корзину, однако Тони не принадлежал к их числу.

— Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь, — пожав плечами, с философским видом проворчал он и вернулся к своему электронному планшету.

Потом Джейсон позвонил Кайле. Ему хотелось узнать, как у нее дела. Кроме того, просто необходимо было услышать ее голос. Они поболтали немного, не касаясь темы, которая, вне всякого сомнения, больше всего занимала обоих.

Когда он наконец положил трубку, была уже почти половина четвертого. Все, что нужно сделать сегодня, он сделал, и потому у него осталось немного свободного времени, чтобы поразмыслить об аварии, фотографиях и человеке, который послал их. Джейсон не сомневался, что этот человек его знает. В таком случае подозреваемых набиралось довольно-таки много. Но кто мог желать его смерти или хотя бы напугать его до потери сознания этими мрачными посланиями?

Кроме того, ему не давала покоя еще одна мысль. Если он был уже мертв, умер 18 августа, то почему получил эти фотографии только сейчас?

Почему не через два года или не пять лет назад, если на то пошло?

«Быть может, потому, что в то время я еще не был мертв».

Было дико и странно думать о своей кончине в прошедшем времени, как если бы она уже произошла. Но ведь он жив.

Однако это означало, что он должен признать: кто-то собирается убить его 18 августа. Но так ли это?

Ему нужна была ясность, вот только где ее взять?

Для начала Джейсон решил: нет смысла запираться в четырех стенах, лучше отправиться на прогулку, чтобы в сотый раз обдумать все, что ему было известно. Он вышел из башни «Рузвельт Тауэр» и зашагал по бульвару Уилшира, снова и снова перебирая в голове немногочисленные факты.

Сообщения к фотографиям были недвусмысленными. Джейсон мог трактовать их лишь как некрологи. Отправитель обращался к нему и писал о нем так, словно он был уже хладным трупом, мертвецом. Можно не сомневаться, что этот некто ненавидел его до скрежета зубов.

Итак, кто мог питать к нему подобную ненависть? Джейсон остановился и заложил руки за голову, сцепив пальцы на затылке. Пришло время составить список кандидатов. Ну, и как же он будет выглядеть? Кто был его врагом? Он напряженно размышлял, но в памяти не всплывали ни имена, ни лица. «Думай, Джейсон, думай, — сказал он себе, — не можешь ведь ты всерьез полагать, будто тебя окружают одни лишь друзья. Наверняка это лишь иллюзия».

Тогда кто? Что это за имена?

И вдруг его посетило своеобразное вдохновение, как если бы кто-то сорвал крышку с выгребной ямы. Так-так, значит, и он причинил кое-кому вред на своем жизненном пути. И списать все это на собственный страх перед огнем было нельзя, хотя он действительно стоил Джейсону нескольких друзей, включая Шерилин Чамберс, что случилось, правда, давным-давно. Но с тех пор Джейсон тоже неоднократно попадал в неприятности; во всяком случае, ангелом он явно не был. И как только мысли его потекли в нужном направлении, в сознании вспыли моменты слабости и неверные, а то и жестокие решения.

Первыми людьми, о которых он подумал и которые до сих пор могли иметь на него зуб, были Трейси и Карла.

На душе у него вдруг стало тоскливо. Он открыл дверь некоторым из своих самых неприятных воспоминаний, словно по доброй воле сунул руку в осиное гнездо.

Он не общался с Трейси уже много лет. Когда Джейсон видел ее в последний раз, она крикнула ему, что мужчинам доверять нельзя и что эту нехитрую истину преподал ей именно он. А если позвонить ей? Но что он скажет?

«Трейс! Привет, мне вдруг стало интересно, как ты поживаешь. По-прежнему не расстаешься с бутылкой? Или ты больше не пьешь? Да, кстати, ты случайно не останавливалась у почтового ящика на днях, когда ездила в ликероводочный магазин? Не делала этого, чтобы опустить в ящик манильский конверт, а?»

Нет, это плохая идея.

Он мысленно прокрутил в памяти восемнадцать месяцев жизни с Трейси. Она была его самой серьезной подружкой в Нортридже.[16] Светловолосая, стройная, привлекательная, живая и умная. Весь мир лежал у ее ног. Впереди Трейси ждала блестящая карьера. Но ее сгубило спиртное. Интересно, что заставляет людей в здравом уме лезть в подобные ловушки? Да и сам он не сразу заметил, что она превратилась в алкоголичку, — да, она много пила на вечеринках, но так поступали все. Только когда дешевый бурбон «Лаймстоун Крик» да русская водка сомнительного качества превратились в ее постоянных спутников, и она почти каждый вечер стала напиваться до беспамятства, он понял, в чем дело. В один из моментов просветления ее сознания Джейсон попытался поговорить с ней. В конце концов, предложил Трейси обратиться в Общество анонимных алкоголиков. Это было то же самое, что помахать красной тряпкой перед носом у быка. Спасти их отношения оказалось уже невозможно, и вскоре после этого они расстались.

Прощай, Трейси Дюфресн. Трейс.

Следующей в списке была Карла Розенблатт. Он познакомился с ней, когда трудился у своего первого нанимателя, компании «ДРВ Адвертайзинг». Джейсон восемнадцать месяцев проработал управляющим службой прохождения заказов, прежде чем Брайан Андерсон пригласил его однажды на ужин. «ДРВ» и «Таннер и Престон» сотрудничали в некоторых проектах, а Джейсон сумел произвести благоприятное впечатление на Брайана. Во время роскошного ужина, когда им подали нежнейшие глазные мускулы[17], тот предложил Джейсону работу у «Таннера и Престона» с окладом, намного превышающим тот, что Джейсон получал у «ДРВ». И, хотя нынешняя работа его полностью устраивала, деньги стали весомым аргументом, поэтому Джейсон согласился.

Карла была заместителем руководителя отдела художественного оформления рекламы в «ДРВ», но амбициозностью превосходила Джейсона. Перед тем как он перешел к «Таннеру и Престону», у них состоялось несколько тяжелых, неприятных разговоров, в основном касающихся создания семьи. Обычно она сама заговаривала на эту тему, стараясь лишний раз заявить ему, что стремится совместить несовместимое. Карла хотела иметь детей и сделать карьеру. Она намекала, что не намерена сокращать свой рабочий день и работа для нее важнее материнства. Джейсон предложил отложить решение на несколько лет, но это ее не удовлетворило. «Я не хочу проснуться в один прекрасный день и понять, что мне уже тридцать пять, а ты больше не желаешь иметь детей».

А потом он перешел к «Таннеру и Престону». Его босс в «ДРВ», Уолтер Мерфи, клялся, будто увольнение Джейсона не скажется на Карле. Но вскоре ее обошли при назначении руководителя отдела художественного оформления рекламы, должности, которую она не без оснований рассчитывала занять. Более того, ее все чаще стали отстранять от участия в важных проектах. В конце концов ей весьма прозрачно намекнули: если она хочет получить повышение, то ей лучше подыскать себе другое место работы.

Карла, естественно, во всем обвинила Джейсона. Он и горя не знал у «Таннера и Престона», она же шла ко дну. Не может ли он поговорить со своим боссом, чтобы тот потянул за ниточки?

А Джейсон не мог сделать этого, да и не хотел. Ее жалобы и придирки уже изрядно утомили его. К несчастью, Джейсон понимал: он улучшил свое положение за ее счет, и совесть не давала ему покоя.

За этим последовал неприятный и шумный разрыв. С Трейси все произошло коротко и быстро, и он стал жить дальше. А разрыв с Карлой растянулся на несколько месяцев, прежде чем каждый из них пошел своим путем.

В конце концов у нее все наладилось. Стив, бывший коллега по «ДРВ», с которым Джейсон поддерживал отношения, сообщил ему, что прошлой весной она родила здоровую девочку. Никакой открытки Джейсон, естественно, не получил. По словам Стива, отец ребенка был покорным и бессловесным домоседом. А у Карлы появилась новая интересная работа.

Джейсон вздохнул и принялся думать о том, кто может быть следующим в его списке личных врагов. Он вспомнил Джордана Эвинса, вводившего его в курс дела, когда он только начал работать у «Таннера и Престона». Эвинса уволили шесть месяцев спустя за кражу имущества компании. Нет, он воровал не деньги или что-либо столь же значимое; ручку — здесь, нож для бумаги — там, расходные материалы к принтеру и тому подобное. Как-то вечером Джордан во всем признался Джейсону. Он был клептоманом.[18] Поэтому и совершал кражи; преодолеть эту нездоровую тягу Джордан не мог. Мужчина ростом всего в пять футов и два дюйма, сомневающийся и неуверенный в себе, умолял Джейсона ничего не рассказывать Брайану. Друзей у него не было, и больше поговорить ему было не с кем. Джейсон молчал о пагубной наклонности Эвинса две или три недели. Чтобы хоть как-то успокоить нового знакомого, Джейсон даже поделился с ним кое-какими намеками относительно собственного страха перед огнем.

Но вещи продолжали исчезать, и Джейсон все-таки счел себя обязанным проинформировать босса. Брайан устроил Джордану настоящую выволочку и — по просьбе Джейсона — дал ему последний шанс. Но это ни к чему не привело. Когда сорок восемь часов спустя исчез дорогой калькулятор, у Брайана не оставалось иного выхода, кроме как уволить Джордана. Все это время бедолага бросал на Джейсона умоляющие взгляды: «Джейсон, дружище, ты же знаешь, что я не виноват. Пожалуйста, сделай что-нибудь, чтобы Андерсон это понял». Но и Джейсон ничем не мог ему помочь; у Эвинса был шанс, и он его упустил. С уходом Джордана Джейсон обзавелся еще одним личным врагом.

Джейсон покачал головой, развернулся и обнаружил, что смотрит прямо в лицо худощавому молодому человеку, который неслышно подкрался к нему сзади и теперь испытующе глядел на него. Джейсон опустил руки. В его прошлом приоткрылась еще одна дверь. Дуг Шац! Дуг был столь же тощим, как и этот парнишка, в глазах у него тоже застыло такое же мрачное выражение, и…

«Открой рот! Дай мне взглянуть на твою улыбку и зубы!»

Джейсон был уверен, что увидит щербатый зуб и убедится: перед ним — Дуг собственной персоной, спустя пятнадцать лет после их последней встречи.

И тут ему показалось, что солнце закрыла туча, окутав молодого человека темной, непроницаемой тенью.

Парнишка действительно улыбнулся, но рта при этом не открыл. А потом он, повернувшись, побежал, так и не сказав ни слова.

Джейсон оцепенело смотрел ему вслед. Под ложечкой у него вдруг неприятно засосало от боли. Парень походил на Дуга как две капли воды. Неужели…

Он не додумал мысль до конца. Разумеется, это не Дуг. Парнишке на вид было лет шестнадцать, а Дуг уже давно вышел из того возраста. Скорее всего, малый просто хотел пырнуть его ножом, чтобы ограбить, и Джейсон, очень вовремя обернувшись, едва успел избежать столь незавидной участи.

Мимо него по бульвару Уилшира проносились автомобили, здесь всегда было оживленное движение. Джейсон почувствовал, как солнечные лучи ласкают его затылок. Худой парнишка тем временем скрылся из виду.

А его мысли вновь устремились к Дугу.

На какое-то время Дик Шевелоу взял его под свою опеку.

Спокойный и мягкий парень, Дик еще в колледже решил, что будет заниматься медициной. Дуг Шац стал самым первым «пациентом» Дика и его приятеля Марка Холла. Дуг был очень одаренным юношей, но при этом патологически склонным к подозрительности, замкнутым, необщительным, а временами — вспыльчивым и буйным. Дугу трудно было держать себя в руках, и, если где-то случалась драка, можно было уверенно сказать, что Дуг ошивался неподалеку.

Марк и Дик пытались научить его вести себя адекватно, и даже Джейсон старался помочь, о чем впоследствии сильно пожалел. Джейсон от чистого сердца поговорил с молодым человеком, рассказав ему о глубоко личных вещах, которые беспокоили его самого, в том числе о пирофобии.

Через несколько недель в женской раздевалке случился пожар. Серьезного вреда он не причинил, несколько девчонок перепугались, и никто не пострадал. Но потом пошли разговоры, что поджог был умышленным и его устроил Джейсон, для которого огонь давно превратился в навязчивую идею. Джейсона вызвал к себе декан, сразу же взявший быка за рога и пожелавший узнать, не он ли был поджигателем. Шокированный и возмущенный Джейсон яростно все отрицал. Декан позволил ему соскочить с крючка, но подозрения остались. Настоящего поджигателя так никогда и не поймали, однако всякий раз, глядя в темные и мрачные глаза Дуга Шаца и видя его щербатый зуб, когда тот улыбался, Джейсон знал, кто его подставил.

Спустя примерно год в университете штата Калифорния вновь случились неприятности. Изнасиловали студентку. Марию-как-ее-там — у нее было длинное и непроизносимое имя, запомнить которое невозможно. Она заявила: не знает, кто это сделал. А Джейсон решил, что догадывается, кто мог быть насильником. Он завоевал доверие девушки, и после того, как несколько раз встретился с ней, та призналась, что одним из напавших на нее был Шац. Но Мария до ужаса боялась его. Он угрожал убить ее, если она хотя бы кому-нибудь расскажет об этом. Джейсон уговорил ее донести на Шаца. Того арестовали. Он во всем признался, и это был последний раз, когда его видели в Калифорнийском университете.

Джейсон был в числе тех, кто упек Дуга Шаца за решетку. С тех пор Дуг повидал изнутри множество других исправительных заведений — это для Джейсона выяснил Лу Бриггс. И Дуг был одним из тех людей, кого Джейсон мог представить в роли убийцы.

Но мог ли Шац иметь какое-либо отношение к фотографиям, сделанным «Полароидом»?

Трейси. Карла. Джордан. Дуг. Оказывается, есть люди, которые его ненавидят, и их больше, чем он полагал изначально. Люди, знающие о его тревогах. Но Джейсон не мог представить, чтобы кто-либо из этой четверки прислал ему фотографии.