– Малыш? – произнес Эдди.

– Да, пап.

Сара сосредоточилась на разговоре, опустила открытки обратно в ящик и задвинула его бедром.

Они поболтали о грозе, Эдди рассказал, как мощный сук отломился от дерева и чуть не угодил в дом, Сара пообещала прийти и помочь убраться. Она говорила, а в голове проносились картины после насилия. Она лежит на больничной койке, шипит кислородная маска при каждом вдохе, сигналы кардиографа подтверждают, что она жива, хотя это приносило мало утешения.

Она спала, а когда проснулась, в палате был отец, держал ее за руку обеими ладонями. Она раньше никогда не видела, чтобы отец плакал, а тут с его губ срывались короткие душераздирающие стоны. За ним стояла Кэти, обхватив мужа за талию, прижавшись головой к спине. Сара чувствовала себя не в своей тарелке, не понимая, что могло их так расстроить, и тут вспомнила, что с ней произошло.

Через неделю Эдди отвез ее в Грант. Сара всю дорогу не поднимала головы с его плеча, сидя на переднем сиденье старого пикапа, втиснутая между матерью и отцом, как было всегда до рождения Тесс. Мать фальшиво пела церковный гимн, которого Сара раньше не слышала. Что-то о спасении. Что-то о возмездии. Что-то о любви.

– Малыш?

– Да, пап, – произнесла Сара, смахнув слезу. – Я загляну попозже, ладно? – Она чмокнула губами, передав ему поцелуй. – Я люблю тебя.

Он ответил теми же словами, но Сара заметила тревогу в его голосе. Зная, что отцу известны малейшие детали изнасилования, она долго не могла оправиться. Она чувствовала себя выставленной на всеобщее обозрение, и это повлияло на их отношения. Ушла в прошлое та Сара, с которой он играл в карты. Ушли шутки Эдди: «Пусть лучше Сара станет гинекологом, тогда я смогу всем говорить, что у меня обе дочки занимаются трубами, хотя одна из них – фаллопиевыми». Он больше не видел в ней неуязвимого человека. Он видел женщину, которая нуждается в защите. Фактически отец воспринимал ее точно так же, как теперь Джеффри.

Сара туго затянула шнурки кроссовок. Прошлым вечером она услышала в голосе Джеффри жалость и неожиданно для себя поняла, что все безвозвратно изменилось. Отныне он будет видеть в ней жертву. Она всегда так отчаянно пыталась преодолеть это чувство – а сейчас отдалась ему сполна.

Накинув легкую куртку, Сара вышла во двор. Трусцой выбежала на дорогу и повернула налево, в противоположную от родительского дома сторону. Она не любила бегать по улицам, ибо в своей жизни видела слишком много разодранных детских коленок, в будни Сара пользовалась беговой дорожкой в спортивном центре или посещала бассейн. Летом она вставала пораньше, чтобы поплавать в озере, очистить разум и сосредоточиться на делах предстоящего дня. А теперь ей хотелось достичь полного изнеможения, наплевав на суставы. Сара всегда была спортивной, физическая нагрузка приводила ее в равновесие.

В двух милях от дома она повернула на тропинку, чтобы пробежаться вдоль озера. Местность там была неровная, зато открывался великолепный вид. Солнце наконец-то выиграло битву против темных туч, и Сара вдруг осознала, что находится у дома Джеба Макгуайра. Она остановилась посмотреть на глянцевую черную лодку, пришвартованную к пристани, и тут поняла, кому она принадлежит. Сара прикрыла глаза от солнца, глядя на дом.

Раньше здесь жили Тэннеры. Жители приозерной полосы неохотно расставались со своей землей, но дети Тэннера, давно уехавшие из Гранта, с радостью продали дом, как только их отец уступил болезни. Рассел Тэннер был хорошим человеком, но со своими причудами, как и большинство стариков. Джеб лично доставлял ему лекарства, что сэкономило средства при покупке дома.

Сара поднялась по крутой лужайке. Джеб все перестроил через неделю после новоселья, заменил старые окна двойными рамами, убрал с крыши и стен шиферную кровлю. Сколько Сара помнила дом, он всегда был темно-серым; Джеб перекрасил его в солнечно-желтый.

– Сара! – воскликнул Джеб, выйдя из дома.

На нем был пояс для инструментов, сбоку свисал реечный молоток.

– Привет, – крикнула она, зашагав навстречу. Чем ближе она подходила к дому, тем отчетливее слышала звук капель. – Что это за шум?

Джеб ткнул пальцем в сторону водосточной трубы, свисающей с крыши.

– Как раз собрался с ней разделаться. – Направляясь к Саре, Джеб положил руку на молоток. – Я был так занят на работе, дышать некогда.

Она кивнула.

– Может, тебе помочь?

– Не надо, – ответил он, поднимая двухметровую лестницу. – Слышишь стук? Вода медленно стекает и бьет по основанию трубы.

Следуя за Джебом к дому, Сара все четче слышала капель. Она раздражала ее, как текущий кран над железной раковиной.

– Что случилось?

– Старая древесина, – ответил Джеб, поворачивая лестницу нужной стороной. – На этот дом уходит столько денег!.. Недавно починил крышу, так стали отваливаться сточные трубы. Я лакирую пирс сверху – начинает сдавать основание.

Она посмотрела под пирс и увидела там стоячую воду.

– У тебя, наверное, и подвал затоплен?

– Слава Богу, в доме нет подвала, иначе там был бы бассейн. – Опустив руку в один из кожаных кармашков пояса, Джеб достал одной рукой гвоздь, а другой нащупал молоток.

Сара уставилась на гвоздь: ее вдруг осенило.

– Можно подержать?

Он улыбнулся:

– Конечно.

Она взяла гвоздь, взвесила его на ладони. Хватит, чтобы прикрепить водосточный желоб, но можно ли подобным гвоздем прибить Джулию Мэтьюс к полу?

– Сара? – вернул ее к реальности Джеб. Он протягивал руку. – У меня в сарае есть еще. Если хочешь, можешь оставить себе.

– Ну что ты, – ответила она и отдала гвоздь.

Надо вернуться домой и позвонить Фрэнку Уоллису. Джеффри, вероятно, пока не приехал из Атланты, но можно будет выяснить, кто недавно покупал подобные гвозди. Хорошая зацепка.

– Ты приобрел его в скобяной лавке?

– Да, – удивленно ответил Джеб. – А что?

Сара улыбнулась. Наверное, ему показалась странной ее заинтересованность в гвоздях, однако объяснять она не вправе. Шансы пойти с ним на свидание достаточно низки и без заявления, что его гвозди великолепно подошли бы для того, чтобы прибить женщину к полу и изнасиловать.

Она наблюдала, как Джеб приколачивает к дому свисающую трубу. И тут поймала себя на мысли, что перед глазами возникли образы Джеффри и Джека Райта в одной комнате. Мун говорила, что Райта посадили в тюрьму, что астеническое тело заплыло мягким жиром, но Сара представляла его таким же, как двенадцать лет назад. Кожа туго обтягивает кости, вдоль рук выпирают вены. Лицо – изваяние ненависти, зубы насильника скрипят в злобной улыбке.

Сару передернуло. Последние двенадцать лет она изо всех сил старалась забыть Райта. И любое напоминание о нем, будь то глупая открытка или странная забота Джеффри, возвращало ее обратно, в тот кошмар. Она ненавидела за это Джеффри, и ему приходилось страдать от ее ненависти.

– Эй, не улетай так далеко, – прервал Джеб ее раздумья. Он приставил руку к уху и вслушался. Шум никуда не исчез, вода по-прежнему билась о трубу. – С ума сойти можно!

– Не сомневаюсь, – согласилась Сара, подумав, что от пяти минут капанья у нее уже разболелась голова.

Джеб спустился с лестницы, засунул молоток за пояс.

– Что-то не так?

– Нет. Просто задумалась.

– О чем?

Сара сделала глубокий вдох.

– О нашем несостоявшемся свидании. – Она посмотрела на небо. – Почему бы тебе не зайти ко мне около двух на обед? Я закажу что-нибудь вкусное с доставкой из Мэдисона.

Он улыбнулся и взволнованно ответил:

– Да. Я с удовольствием.

26

Джеффри пытался сосредоточить внимание на дороге, но в голове творилось такое, что он не видел ничего вокруг. Всю ночь ему не удалось сомкнуть глаз, и теперь по телу разливалось изнеможение. Даже вздремнув полчаса на обочине, он не смог прийти в себя. Слишком много всего накатило. Слишком много проблем одновременно разрывали его на части.

Мэри Энн Мун пообещала достать список всех, кто работал в больнице Грейди вместе с Сарой. Джеффри молился, чтобы она сдержала слово. Она рассчитала, что необходимые данные будут у него уже в воскресенье после обеда. Хорошо бы найти там хотя бы одно знакомое имя. Сара никогда не упоминала, чтобы кто-нибудь из Гранта работал с ней в те времена, но спросить не помешает. Он звонил трижды; каждый раз в трубке раздавался голос автоответчика. Не было смысла оставлять просьбу перезвонить. Судя по ее тону накануне вечером, Сара вообще никогда не захочет с ним разговаривать.

Джеффри припарковал машину возле полицейского участка. Хотелось попасть домой, помыться и переодеться, но важнее показаться на работе. Поездка в Атланту заняла больше времени, чем ожидалось, и он пропустил утренний инструктаж.

В дверях показался Фрэнк Уоллис, когда Джеффри вылезал из автомобиля. Фрэнк махнул ему рукой, подошел и сел внутрь.

– Малышки нигде нет, – сообщил Фрэнк.

– Лены?

Фрэнк кивнул, и Джеффри завел мотор.

– Что произошло? – спросил он.

– Хэнк позвонил в участок и сказал, что не может ее найти. Последний раз он видел ее на кухне, сразу после того как Мэтьюсы отправились на юг.

– Но это же было два дня назад, – возразил Джеффри. – Как такое могло произойти?

– Я оставил ей сообщение на автоответчике. Думал, она не хочет ни с кем общаться. Ты же дал ей пару выходных.

– Да, – согласился Джеффри, одолеваемый чувством вины. – Хэнк у нее дома?

Фрэнк опять кивнул, застегивая ремень безопасности, когда Джеффри набрал скорость за сто тридцать. В машине повисло напряжение, когда они подъехали к дому Лены. На крыльце в ожидании сидел Хэнк Нортон.

Хэнк подбежал к машине.

– Постель не тронута, – сказал он вместо приветствия. – Я ночевал у Нэн Томас. От Лены ни весточки. Мы предположили, что она уехала с вами.

– Я ездил один, – процедил Джеффри.

Он вошел внутрь и осмотрел прихожую в поиске улик. Дом состоял из двух этажей, как большинство в районе. Кухня, столовая и зал на первом этаже, а две спальни и ванная – на втором.

Джеффри поднялся наверх, перепрыгивая через ступеньку, от чего запротестовала раненая нога. Войдя в спальню, он бросился обыскивать все подряд. Глаза окутала пелена; на что он ни глядел, все обретало красноватый оттенок. Заглядывая в ящики, просматривая одежду в шкафу, он не знал, что ищет. И не нашел ничего.

Внизу, на кухне, Хэнк Нортон разговаривал с Фрэнком, забрасывая его обвинениями.

– Она должна была находиться рядом с вами, – говорил Хэнк. – Вы же ее напарник.

Голос Хэнка напомнил Джеффри Лену. Он сердился, уличал в роковой ошибке. В его словах звучала та же злоба, которая прорывалась у Лены.

Джеффри взял удар на себя:

– Я дал ей время отдохнуть, мистер Нортон. Мы полагали, что она будет дома.

– Девушка отстрелила себе голову под носом моей племянницы, а вы полагаете, что с ней все будет в порядке. Боже мой, давать ей выходной – это предел вашей безответственности!

– Я не то хотел сказать, мистер Нортон.

– Черт побери, перестаньте называть меня «мистер Нортон»! – всплеснув руками, завопил тот.

Джеффри ждал продолжения тирады, но Хэнк вдруг развернулся и вышел из кухни, захлопнув за собой дверь.

– Я должен был зайти проведать ее, – огорченно произнес Фрэнк.

– Это я должен был сделать, – сказал Джеффри. – Я за нее в ответе.

– За нее все в ответе, – возразил Фрэнк.

Он принялся обыскивать кухню, открывать и закрывать ящики, проверять полки. Механически, не глядя внутрь, хлопал дверцами, чтобы выместить гнев. Джеффри наблюдал за ним, потом подошел к окну. У дома стояла черная «селика» Лены.

– Ее машина на месте, – отметил Джеффри.

– Я заметил, – буркнул Фрэнк, не отрываясь от своего занятия.

– Пойду посмотрю, – решил Джеффри.

Он вышел через заднюю дверь, где на ступеньках сидел Хэнк Нортон, держа в дрожащей руке сигарету.

– Машина никуда не отъезжала во время вашего отсутствия? – спросил Джеффри.

– Откуда мне знать? – огрызнулся Нортон.

Джеффри пропустил реплику мимо ушей, подошел к «селике», заметил, что на обеих дверцах открыты замки. Шины как новенькие, капот холодный.

– Шеф, – позвал его Фрэнк, выглянув из кухни. Хэнк Нортон поднялся на ноги, когда Джеффри направился обратно в дом.

– Что там? – спросил Нортон. – Нашли что-нибудь?

Джеффри вошел внутрь и тотчас заметил находку Фрэнка: с внутренней стороны дверцы шкафчика над плитой ножом было выведено слово «шлюха».



– Мне плевать на вашу повестку о явке в суд, – сказал Джеффри Мэри Энн Мун, нажимая на газ по дороге в колледж. Одной рукой он держал телефон, а другой – руль. – У меня пропал офицер полиции – и никаких зацепок. – Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. – Мне нужен доступ к перечню работников больницы.

Мун проявила дипломатичность.

– Нам необходимо заполнить протокол. Здесь не округ Грант. Наступив кому-то на ногу, вы не можете просто помириться на церковном собрании.

– Вы хотя бы знаете, что этот маньяк сделал с нашими девушками? – поинтересовался Джеффри. – Вы готовы взять ответственность за то, что моего следователя прямо сейчас не насилуют? А я полностью уверен, что именно это с ней и происходит.

Джеффри задержал дыхание, гоня от себя эту мысль. Мун ничего не ответила.

– На дверце шкафа у нее на кухне выведено ножом слово, – продолжил Джеффри и сделал паузу, чтобы дать информации впитаться. – Догадываетесь, что это за слово, госпожа Мун?

Мун молчала, видимо, думала.

– Я попробую поговорить с одной знакомой в отделе документации. Двенадцать лет – немалый срок. Не могу гарантировать, что такие вещи окажутся у них под рукой. Скорее всего, имена хранятся в микрофайле в здании учетных записей штата.

Джеффри дал ей номер своего сотового и прервал связь.

– Какой номер комнаты? – спросил Фрэнк, когда они проезжали ворота колледжа.

Джеффри достал записную книжку, перелистал несколько страниц.

– Двенадцать. Она в Джеферсон-Холле.

Джеффри поставил машину около общежития и взлетел по лестнице. Постучал кулаком по двери под номером двенадцать и распахнул ее, не дождавшись ответа.

– О Боже! – ахнула Дженни Прайс, натягивая на себя простыню. Из постели выпрыгнул незнакомый Джеффри парень, одним натренированным движением натянув штаны.

– Исчезни отсюда! – бросил ему Джеффри, направляясь к той половине комнаты, где жила Джулия Мэтьюс.

С прошлого визита тут ничего не изменилось. Видимо, родители не захотели пересматривать вещи покойной дочери.

Дженни Прайс оказалась одета более вызывающе, чем во время их прошлой встречи.

– Что вам нужно? – спросила она.

Джеффри проигнорировал вопрос, осматривая книги и одежду.

Дженни повторила вопрос, обращаясь уже к Фрэнку.

– Ведем расследование, – промямлил тот из коридора.

Джеффри перевернул все вверх дном в считанные секунды. Вещей было немного, и он ничего не нашел, как и в прошлый раз. Он внимательно огляделся и уже собирался снова осмотреть шкаф, как вдруг заметил у двери стопку книг. Корешки покрывал тонкий слой грязи. Во время первого обыска их там не было. Джеффри заметил бы.

– Это что? – спросил он.

Дженни проследила его взгляд.

– Книги занесла охрана колледжа. Они принадлежали Джулии.

Джеффри сжал кулаки, сожалея, что рядом нет груши.

– Занесла охрана? – переспросил он. Безопасность колледжа обеспечивали пожилые лодыри без единой извилины.

– Их нашли около библиотеки.

Джеффри с трудом разжал кулаки и опустился на корточки осмотреть книги. Он подумал, не надеть ли перчатки, но, скорее всего, их уже заляпали.

– Он объяснит твой отказ предрассудками.

Вверху лежала «Биология микроорганизмов», засыпанная крошками высохшей грязи. Джеффри поднял ее, перелистал страницы и на двадцать третьей нашел то, что искал. Слово «шлюха» светилось красным маркером во весь лист.

– О Боже! – ахнула Дженни, закрыв ладонью рот.

– Это смешно.

Джеффри оставил Фрэнка опечатать комнату и помчался к учебному корпусу. И снова взлетел вверх через ступеньку, и снова не постучался, ворвавшись в лабораторию, где работала Сибилл Адамс.

– Докажи, что это не так.

– О! – оторвал взгляд от тетрадки Ричард Картер. – Чем я могу вам помочь?

– Нет, Роза, я не хочу.

Джеффри оперся о стол с ящиками, пытаясь отдышаться.

– Ну, пожалуйста! Я никогда ни о чем тебя не просила!

– Вы не заметили что-нибудь необычное в день смерти Сибилл Адамс?

Это была ложь, но Кеннеди сдалась.

На лице Картера отразилось раздражение. Джеффри захотел выбить из него эту спесь ударом по физиономии, однако сдержался.

– Ладно, – согласилась она, зная, что совершает ошибку.

Картер отвечал уверенно:

– Ты просто прелесть! – обрадовалась Роза. – В «Плюще», в восемь. Оденься как можно сексуальней – это его первый визит в Лос-Анджелес.

– Роза…

– Я вам уже говорил, ничего необычного не было. Она умерла, господин Толливер, думаете, я забыл бы сказать, если бы что-то знал?

Поздно: Роза повесила трубку. О Господи! И зачем она только согласилась.

Наверно, одиночество…

– Может, какая-нибудь надпись, слово? – намекнул Джеффри, чтобы не выдать все сразу. Иногда поразительно, сколько могут вспомнить люди, если правильно поставить вопрос. – Может, в одной из тетрадок было написано то, чего там быть не должно? Никто не вторгался в ее личные записи?

Ха, одиночество! Она не чувствовала себя одинокой. Ей нравилось быть одной, совершать долгие прогулки по пляжу, читать, кататься по Пасифик-Кост-Хайвей в своем «корвете» 1986 года. Она даже не прочь была пообедать в одиночестве в ресторане, хотя большинство старается никогда этого не делать.

Лицо Картера вытянулось. Он явно что-то вспомнил.

Ну ладно, обед в восемь, и все.

Она позвонила агенту Бобби Раша. Журнал уже договорился об интервью. Эльспет, пресс-агент, оговорила условия интервью. Все, что надо было Кеннеди, – это уточнить время и место.

– Раз вы упомянули, – начал он, – то перед первым уроком в понедельник я увидел на доске одно слово. – Он скрестил руки на груди. – Подростки считают такие шутки смешными. Сибилл была слепой и в любом случае не смогла бы прочесть.

– Что там было?

Эльспет говорила короткими, отрывистыми фразами:

– Ну, кто-то, я не выяснял кто, написал на доске «шлюха».

– Завтрак. Во «Временах года», в пятницу. Он сможет уделить вам всего час.

– Нет, – вежливо отказалась Кеннеди. – Это будет очень большая статья. Главная статья номера. Мне нужно провести с ним весь день. Пару часов на интервью, а все остальное время я буду следовать за ним и набираться впечатлений.

– В понедельник утром?

– Не пойдет, – резко сказала Эльспет.

– Да.

– Думаю, что мы с вами договоримся, – мягко убеждала ее Кеннеди. – У нас с вами общая цель – всесторонне показать вашего клиента, а я не смогу сделать это, не проведя с ним достаточно времени. Перезвоните мне.

– В день убийства?

Она повесила трубку, не дожидаясь возражений Эльспет.

У Картера хватило приличия опустить взгляд.

Друг Ферди, Никс, оказался шести футов четырех дюймов ростом, мускулистым и жилистым. У него была шоколадного цвета кожа, мелко вьющиеся волосы, приятная улыбка и преданные собачьи глаза. Речь его была живой и образной. Он был обаятелен и вежлив. Они приятно провели время с Ферди и Розой, а когда обед был закончен, Никс, отклонив возражения Ферди, заплатил по счету. Он произвел на Кеннеди хорошее впечатление, особенно тем, что вызвался проводить ее домой, чтобы убедиться, что она доехала благополучно. Повинуясь внезапному импульсу, она пригласила его на чашку кофе, и, проболтав часа два, они оказались в постели. Она не ожидала этого и определенно не хотела – он был на десять лет моложе ее. Но он оказался, пожалуй, самым умелым любовником, который у нее когда-нибудь был, если не считать мужа. Она была потрясена его опытностью.

– Да.

Джеффри уставился на его голову, борясь с желанием заехать по ней.

– Я баскетболист, – широко улыбнулся Никс, когда Кеннеди заговорила с ним об этом. – У нас мозг и тело великолепно скоординированы.

– Вы понимаете, что если бы вы сообщили мне это в понедельник, то Джулия Мэтьюс могла бы остаться жива?

После двух фантастических оргазмов она парила в облаках. Прошло уже три месяца со времени ее разрыва с коллегой Розы, и Никс, как говорится, оказался «в нужном месте и в нужное время». У него даже были с собой презервативы.

Ричарду нечего было сказать.

Он перевернул ее на живот и принялся ласкать ее спину кончиком языка. Она почувствовала, что сходит с ума.

Джеффри вышел, хлопнув за собой дверью. Он спускался по лестнице, когда зазвонил сотовый.

– Не надо, – лениво пробормотала она. – Я не такая выносливая, как ты.

– Толливер.

– Такая же точно, – засмеялся он.

Мэри Энн Мун начала с сути дела:

И был прав. Ее выносливость оказалась на должном уровне, и, когда он принялся ласкать ее грудь, Кеннеди перекатилась на спину, готовая на все.

– Я сейчас в отделе документации, просматриваю список. Тут все, кто работал в неотложке, – от докторов до сторожей.

Ник был профессионалом. Оргазм номер три. Кеннеди просто мурлыкала от восторга.

– Продолжайте, – сказал он и закрыл глаза, когда она стала зачитывать имена и фамилии людей.

Они уснули вместе, а когда она проснулась утром от телефонного звонка, его уже не было.

– Вам знаком кто-нибудь из них? – спросила Мун.

Схватив трубку, она сонно пробормотала:

– Нет, – ответил Джеффри. – Пришлите мне факс в участок, если вам не трудно.

– Алло.

Он дал ей номер, чувствуя себя прескверно. Воображение рисовало образ Лены, прибитой к полу в подвале, до смерти испуганной.

– Ну как? – Роза умирала от любопытства.

– Шеф? – произнесла Мун.

– Что – как? – сладко потягиваясь, переспросила Кеннеди.

– Я попрошу моих ребят сравнить их с телефонным списком и участниками голосования на прошлых выборах. – Он задумался, продолжать ли дальше. Наконец воспитанность взяла верх. – Спасибо, что нашли список.

– Детали, Кеннеди. Я жажду услышать все в деталях.

Вместо обычного резкого «до свидания» Мун проговорила:

– Мне жаль, что имена не навели вас на дельные мысли.

– Целоваться и шушукаться я давно бросила.

– Да уж, – согласился Джеффри и посмотрел на часы. – Послушайте, я могу приехать в Атланту через четыре часа. У меня будет несколько минут наедине с Райтом?

– Ты скучная, – обиженно протянула Роза. Кеннеди таинственно рассмеялась:

Мун замялась и ответила не сразу.

– А вот Никс придерживается другого мнения.

– Значит, он остался! – радостно заявила Роза. Он все еще у тебя?

– Его избили сегодня утром.

– Что?

– Я позвоню тебе позже, – пообещала Кеннеди, встала и пошла в ванную, где нашла записку, которую Никс приклеил на зеркало над умывальником:

– Похоже, тюремщики не сочли нужным помещать его в отдельную камеру.

«Спасибо за памятную поездку в Лос-Анджелес. Если разрешишь, позвоню тебе в следующий раз».

Она не смогла сдержать улыбку. Да, эта поездка запомнится им обоим. Но нет – повторения не будет. Это был роман на одну ночь – ни больше ни меньше.

– Вы обещали оградить его от людей.

– И что? – фыркнула она. – Я не могу контролировать ситуацию, когда Райт попадает под замок. Вы должны знать, что там свои законы, как, впрочем, и у вас самого.

Через пятнадцать минут, приняв теплый душ, она позвонила пресс-агенту Бобби Раша.

Вспомнив свое вчерашнее поведение, Джеффри не нашел что сказать себе в оправдание.

– В пятницу, – резко, как всегда, сообщила ей Эльспет. – Встречаемся в его офисе в студии в десять часов.

– Райта выпустят на некоторое время, – сообщила Мун. – Его изрядно порезали.

– А мне удастся провести с ним день?

Джеффри выругался себе под нос.

– Он очень занят, но, если вы пообещаете, что не будете высовываться…

– Он не давал новых показаний после моего отъезда?

– Как только я сделаю интервью, он меня даже не заметит.

«Как же, не заметит. Но, надеюсь, ты мне поверишь…»

– Нет.

– Он уверен, что надпись сделал кто-то из больницы?

Он взял напрокат машину, воспользовавшись вымышленным именем. Ничего броского. Ничего запоминающегося. Самый обычный черный «форд».

– Нет.

Он остановился возле «Сирс» и купил за наличные черные брюки, темную рубашку с длинными рукавами и черные кроссовки. Ему были нужны еще темные очки, но тщеславие не позволило приобрести их в «Сирсе». Он купил дорогие очки от Армани в магазине Фреда Сегала в Санта-Монике.

Когда Он добрался домой, надежно заперся в своей комнате и примерил новый костюм, то остался доволен.

– Этот человек должен был видеть ее в больнице, – заключил Джеффри. – А кто может видеть ее, не работая там? – Он закрыл глаза свободной ладонью и сосредоточился. – Нельзя ли достать данные о пациентах на тот момент?

С тех пор, как Он вышел из тюрьмы, у него отросли волосы. Он аккуратно уложил их гелем назад, стянул резинкой. Затем долго смотрел на себя в зеркало, принимал различные позы, снимал очки и вновь надевал их и наконец решил, что Он очень похож: на своего кумира, на Стивена Сигала. В тюрьме Он по нескольку раз смотрел все его фильмы, особенно фильм про месть.

– Вы имеете в виду больничные карты? – В голосе Мун звучало сомнение. – А это не слишком?

Стивен Сигал понимал, как важно сводить счеты.

– Только имена, – сказал он. – В тот день. Двадцать третье апреля.

Стивеном Сигалом Он восхищался.

– Я помню дату.

Вообще-то Он был против того, чтобы восхищаться людьми. Восхищение – проявление слабости. Гораздо правильнее всех ненавидеть, тогда до тебя не доберутся. Он рано усвоил эту важную истину. К сожалению, он не всегда поступал так, как следует.

Главной причиной его падения стала девушка. Симпатичная девушка с длинными шелковистыми золотыми волосами, незабудковыми глазами и неожиданной улыбкой.

– Так попробуете?

Эта девушка довела его. Она поощряла и соблазняла его своими прозрачными платьями, под тонкой тканью которых просвечивала манящая маленькая грудь. Она улыбалась, кокетничала и принимала от него подарки, но, когда подошло время расплачиваться, повела себя с ним, как с посторонним.

Мун закрыла трубку рукой, было слышно, что она с кем-то разговаривает. Через несколько секунд она вернулась на линию:

Сука.

Шлюха.

– Дайте мне час, а лучше полтора.

Все они такие.

Джеффри едва подавил стон. Час казался вечностью.

Он не любил думать о девушке, ибо это по ее вине семь лет жизни Он провел в тюрьме.

Он сердито гнал ее из своих мыслей. Она получила по заслугам.

– Я буду ждать, – сказал он.

Иногда Он просыпался посреди ночи и видел перед собой ее лицо. Ночью Он слабел, его одолевали сладострастные воспоминания, и Он вынужден был сам избавляться от напряжения.

Он ненавидел ее за то, что она сделала с ним.

Он любил ее. И будет любить вечно.

Чернокожая экономка жила в пристройке рядом с домом. Он подозревал, что она шпионит за ним. Если она не уймется, ему придется внести ее в список.

27

Его взятый напрокат автомобиль был припаркован у дороги. Он незаметно поменял номера и сел за руль.

Лена услышала, как где-то открылась дверь. Она лежала на полу, ожидая мучителя, больше ничего делать не оставалось. Когда Джеффри сообщил ей о смерти Сибилл, ее единственным желанием было найти убийцу, заставить его предстать перед судом. Она хотела лишь одного: узнать, кто этот ублюдок, и посадить его на электрический стул. Это стремление настолько поглотило ее, что не было времени скорбеть. Ни дня она не оплакивала смерти сестры. Ни на час она не задумывалась об утрате.

До Агура-Хиллз долгий путь, а Он не хотел опаздывать.

Теперь, пойманная в капкан в чужом доме, прибитая гвоздями к полу, она невольно отдалась воспоминаниям. Все мысли были о Сибилл. Даже когда ее пичкали наркотиками, приставив к губам губку, с которой в горло текла горькая вода, Лена скорбела по Сибилл. Ей виделись школьные дни, такие настоящие, что она ощущала карандаш в руке. Их с сестрой последняя парта, запах чернил, поездки на машине, каникулы, кино для взрослых и экскурсии… Она переживала все заново, рука об руку с Сибилл, они были вместе.

ГЛАВА 9

Снова появился свет: вошел он. Зрачки Лены так расширились, что она могла видеть только тени, и все же он каждый раз ослеплял ее фонарем. От сильной боли приходилось зажмуриваться. Зачем это ему, она не понимала. Лена давно вычислила, кто захватил ее в плен. Даже если бы она узнала голос, то поняла бы, что такие вещи можно услыхать только от аптекаря.

Они сидели бок о бок в косметическом салоне. Черил обрабатывала ноги воском, Джорданна делала маникюр. Это был еженедельный ритуал: необходимо следить за собой.

Джеб сел у ее ног, положив фонарь на пол. В помещении царила непроглядная тьма, если не считать одного небольшого луча света. Лене было приятно хоть что-то видеть после долгого периода мрака.

– У меня вечеринка, – объявила Черил и осторожно добавила:

– Если хочешь, приходи.

– Тебе лучше? – спросил Джеб.

– Что за вечеринка? – подозрительно спросила Джорданна.

Прошла почти неделя с тех пор, как Черил объявила о своем желании стать голливудской «мадам», и больше ее друзья о ней не слышали.

– Да, – ответила Лена, не помня, чтобы раньше чувствовала себя хуже. Каждые четыре часа он что-то ей вкалывал. Судя по расслаблению мышц, обезболивающее. Лекарства хватало, чтобы лишить ее всякой чувствительности и при этом не вогнать в сон. Джеб держал у ее рта губку, заставляя глотать горькую жидкость. Она молила Бога, чтобы это была не белладонна. Лена своими глазами видела Джулию Мэтьюс. Она помнила, насколько опасен этот наркотик. К тому же она сомневалась, что рядом окажется Сара Линтон, чтобы спасти ее. Лена даже не была уверена, хочет ли, чтобы ее вообще спасали. В подсознании зрела мысль, что лучше для нее умереть здесь.

– Сборище, на котором будет несколько моих девочек и множество потенциальных клиентов, – жизнерадостно заявила Черил. – Всю неделю я висела на телефоне.

– Заходила Сара. Она ни о чем не догадывается, – сказал Джеб.

– Спасибо за приглашение, но не думаю, что я им воспользуюсь.

В его голосе звучало одиночество, но она не собиралась на это реагировать. Джеб словно напрашивался, чтобы его утешили.

– Грэнт придет.

– Хочешь узнать, что я сделал с твоей сестрой?

– Я в этом уверена.

– Я бы хотела, чтобы ты поддержала меня.

– Да, – ответила Лена и тотчас пожалела об этом.

– Зачем? В свое время мы и так наделали немало глупостей. Тебя постигнет неудача, Черил.