Девушка налила себе кофе, села между миссис Палмер и дядюшкой. — Как ты сегодня спала, Мэдлин? — поинтересовалась миссис Палмер. — Спасибо, как раз ничего. В общем, все хорошо. — Я очень рада за тебя, девочка, — закивала миссис 11алмер. — И я за тебя рад, Мэдлин. Хороший сон — это признак здоровья. — Да, дядюшка, сегодня я спала лучше, чем раньше. Вы знаете, что я вам хочу сказать? — Что? — спросила миссис Палмер. — Поверьте, мне у вас было очень хорошо. В самом деле, очень хорошо. Но теперь я думаю, пришло время возвращаться домой.

Мэдлин участливо взглянула на миссис Палмер. Та прикоснулась к своим глазам, кивнула племяннице и погладила ее по руке. — Знаете, мне действительно пора уезжать, — Мэдлин поднесла к губам чашечку горячего кофе.

От ее слов Лиланд Палмер отложил газету и повернулся к Мэдлин. — Вы же знаете, там у меня работа, квартира, знакомые, я очень соскучилась по своей жизни, — Мэдлин сделала ударение на слове «своей».

Мистер Палмер согласно кивнул, делая вид, что он во всем поддерживает и понимает племянницу. — Я решила, — продолжала Мэдлин,-мне завтра надо возвращаться домой.

Миссис Палмер встрепенулась. Она никак не ожидала услышать, что племянница уезжает именно завтра. — Как? Почему так скоро? Почему завтра, а не через три дня? Не через неделю, Мэдлин?

Мистер Палмер заглянул в глаза девушке, обнял ее за плечи и тихо сказал: — Знаешь, Мэдлин, а ведь нам будет недоставать тебя, — он гладил девушку по руке. — Мы, конечно, понимаем тебя, дорогая…— Правда? — изумилась Мэдлин. — Правда, мы тебя очень хорошо понимаем, — поддержала мистера Палмера жена. — Безусловно, девочка, мы тебя понимаем,-миссис Палмер тоже принялась гладить руку Мэдлин. — Ты нам так сильно помогла, ты нам…

Казалось, миссис Палмер вот-вот расплачется. Ресницы начали подергиваться, а уголки рта скривились. — Не надо, Сарра, не расстраивайся, ведь у нее есть своя жизнь… Верно ведь, Мэдлин? — Да, дядюшка Лиланд, у меня есть своя жизнь. — Это очень хорошо, Мэдлин, но ведь мы… мы хотели бы тебя видеть чаще. Ты же будешь к нам приезжать? — Конечно, конечно, дядюшка, я обязательно к вам приеду. — Да вообще, ты же живешь от нас не так уж далеко, — сказала миссис Палмер. — Да, я очень скоро к вам приеду вновь, — Мэдлин улыбнулась.

Миссис Палмер улыбнулась ей в ответ, а Лиланд продолжал гладить руку племянницы, смотреть ей в глаза и говорить: — Обязательно приезжай, Мэдлин, мы всегда будем тебе рады. Ведь ты для нас…— Да, я все понимаю, дядюшка Лиланд. Не надо, не надо… Давайте не будем расстраиваться. — Приезжай, пожалуйста, Мэдлин, я тебя очень прошу, — сказала миссис Палмер. — Знаешь, а мы ведь тебя очень любим,-мистер Палмер приподнял руку Мэдлин и поцеловал. — Я вас тоже очень люблю, дядя. И вас люблю, тетя, — Мэдлин чмокнула в щеку сначала мистера Палмера, а потом его жену.

После обмена такими любезностями они еще долго сидели молча, пили кофе и слушали пластинку, которая вертелась на диске проигрывателя. Мистер Палмер медленно покачивался в такт музыке, а его жена прикладывала к глазам влажный носовой платок.

Мэдлин обнимала миссис Палмер и говорила: — Ну что вы, тетя, не расстраивайтесь. Мне тоже очень грустно. Мне не хочется уезжать. Мне не хочется нас оставлять. Но ведь это же необходимо, вы же понимаете…— Да, конечно, Мэдлин, я все понимаю. — Сарра, не надо, не расстраивайся, все будет хорошо, все будет прекрасно, — мистер Палмер улыбнулся, но тут же постарался скрыть свою усмешку, прикрыв рот рукой.



Увидев, что Гарольд Смит повешен, помощник шерифа Хогг тут же сообщил в полицейский участок о том, что произошло и о том, что он увидел в доме Гарольда Смита.

Уже буквально через полчаса несколько полицейских машин со включенными мигалками и машина скорой помощи стояли у дома Гарольда Смита. Щелкала вспышки фотоаппарата эксперта.

Шериф Твин Пикса Гарри Трумен и специальный агент ФБР Дэйл Купер вместе с офицером Брендоном пытались снять труп Гарольда Смита. Но в этот момент специальный агент заметил записку, зажатую в руке покойного. — Пинцет! Дайте мне пинцет.

Один из экспертов тут же подал Дэйлу Куперу блестящий пинцет. Он аккуратно вытащил бумажку из руки Гарольда. — Что это, Дэйл? — Как что, скорее всего, записка, — ответил Дэйл Купер и вышел, держа в руках пинцет с небольшим клочком бумаги, из оранжереи в гостиную. — Что там написано? — поинтересовался шериф. — Сейчас, сейчас все узнаем, -ответил специальный агент. — Это не по-английски, — сказал шериф, заглядывая через плечо Купера. — Тут по-французски. «Я — одинокая душа», — перевел Дэйл Купер несколько неразборчивых слов. — Несчастный парень… — глядя на записку, сказал Гарри Трумен и развел руками. — Да, и не говори, парню не повезло.

Шериф подозвал эксперта. Дэйл Купер передал записку. Эксперт быстро запечатал ее в целлофановый пакет.

В это время помощник шерифа Хогг расхаживал по гостиной. Он поднимал одну за другой бумаги, которыми был усыпан весь пол. Наконец, его взгляд упал на помятую небольшую тетрадь в кожаной обложке с медными замками. Он поднял ее и раскрыл. — Шериф, шериф, — позвал Хогг. — Что? — Подойдите сюда, шериф, посмотрите, я нашел то, за чем приезжал сюда.

Шериф подошел к Хоггу и осмотрел тетрадь. «Дневник Лоры Палмер» — прочел надпись на титульном листе шериф Твин Пикса. — Хогг, молодчина, это — наша награда, — Дэйл Купер склонился над тетрадью в кожаной обложке.

Хогг еще долго оставался в доме Гарольда Смита. Он производил тщательный осмотр. Тело покойного положили на носилки, вынесли из дому и скорая помощь, включив мигалку, помчалась по дороге к больнице. В морге уже ждали тело покойного Гарольда Смита.



А в доме Лео Джонсона Бобби Таундеш и Шейла занялись подсчетами. Они сидели за столом, разложив листки бумаги, складывали, вычитали и множили ряды цифр. Бобби время от времени бросал недовольные взгляды на Лео Джонсона, который сидел в своей инвалидной коляске. Голова Лео была наклонена вперед, глаза прикрыты. Он сидел неподвижно, как изваяние, как сломанная кукла.

Бобби Таундеш уже докуривал третью сигарету. Время от времени он чесал затылок и бросал укоризненные взгляды на Шейлу, которая отвечала ему такими же недовольными взглядами. — Итак, — сказала Шейла, — здесь счетов на тысячу четыреста долларов. — Сколько ты говоришь? — Тысячу четыреста, — ответила Шейла. Бобби записал цифру на своем листке. — Если вычесть отсюда медицинскую страховку, то остается только…— Сорок два доллара, — вдруг сказала Шейла, и ее лицо сразу же сделалось недовольным. — Бобби, ты представляешь, сорок два доллара…— Конечно, представляю, сорок два доллара, — Бобби поднялся из-за стола, потом сел. — Хорошенькое начало, — парень недовольно посмотрел на Лео Джонсона, у которого по подбородку текла слюна. — Бобби, ведь это на целый месяц…— Ну да, — парень заглянул в бумаги, — получается, что эти сорок два доллара — на месяц. — Но, Бобби, Бобби, — возмутилась Шейла, — как же мы проживем на сорок два доллара целый месяц, ведь я же уволилась. — Мы? — изумился Бобби Таундеш и широко развел руки, — ты говоришь мы?

Шейла все поняла. — Знаешь, — Бобби приподнялся, — мне надоело врать. Мне надоело говорить родителям, что я чуть ли не каждую ночь провожу у Майкла.

Шейла посмотрела на Бобби с нескрываемым удивлением. — Бобби, что ты такое говоришь? — Что ты слышишь, то я и говорю. Мне надоело преть родителям. А вообще, честно говоря, я опаздываю. — Куда ты так спешишь, Бобби? — Как это куда, я опаздываю на занятия.

Глаза Шейлы округлились от удивления. Она никак не ожидала услышать подобное от своего любовника. — Бобби, когда я говорила «мы», это означало не я с тобой, а мы с Лео. Как мы с ним проживем на сорок два доллара целый месяц? Ведь ты обещал нам помогать…— Конечно, Шейла, я буду вам помогать, обязательно буду.

Парень обхватил голову руками. Шейла нервно вскочила из-за стола, далеко отбросив стул. — Я хочу, чтобы ты, Бобби, вернул мою цепочку, — Шейла говорила зло, не глядя на парня.

Тот вздрогнул. — Шейла, я верну ее, — Бобби ударил кулаком по столу, — я обязательно верну ее тебе.

Но женщина уже убежала из гостиной в спальню. Через несколько секунд она вернулась и бросила в лицо Бобби красивую коробочку, в которой хранилась цепочка. — Бобби, я хочу, чтобы ты это сделал немедленно. Нам с Лео нужны деньги. — Но, Шейла, Шейла…— Я ни о чем не хочу слышать. Мне нужна цепочка. — Ну, я же сказал, я тебе ее верну. Но, вообще-то, я не понимаю, зачем тебе ее продавать? — Мне нужны деньги. А что, ты хочешь, чтобы я ее надела, когда буду мыть Лео, или когда буду его кормить овсянкой? Ты думаешь, у меня теперь будет всегда хорошее настроение, да, Бобби?

Парень пожал плечами, глядя на пустую коробочку. — Послушай, Шейла, а что с его грузовиком? — Бобби посмотрел на неподвижного Лео, — ведь он навряд ли сможет гонять на нем по дорогам Америки, а?

Шейла стояла, опершись о стол, и смотрела в потолок. — Он стоит, где и должен стоять. — Но послушай, Шейла, ведь мы можем его забрать, — Бобби с интересом посмотрел на свою подругу. — Знаешь, если грузовик использовался в преступных целях, то тогда он является собственностью штата и забрать мы его не сможем. — Но Лео не предъявлены пока еще обвинения? — Бобби, не я придумала эти правила,-Шейла начинала нервничать, ее губы кривились. — Ну, хорошо, хорошо, Шейла, успокойся. — Слушай, Бобби, мне кажется, что ты меня в чем-то обвиняешь, а? — Успокойся, не нервничай, Шейла, — Бобби протянул Шейле руку, но она ее отбросила. — Знаешь, Шейла, ведь Лео был замешан во многих делах и поэтому… — Бобби посмотрел на Лео, посмотрел на то, как по его подбородку течет слюна, — так вот, Лео был замешан во многих грязных делишках, и у него должны были быть деньги. — Бобби, не говори ерунду. Ты лучше посмотри вокруг, посмотри, — Шейла обвела взглядом гостиную, — откуда у него деньги? Ты посмотри, как мы живем…— Но я же знаю… — начал Бобби. — А вот чековая книжка Лео Джонсона, — Бобби раскрыл книжку. — Судя по ней, он никогда не относил заработанные деньги в банк. Значит, они где-то должны быть?

Шейла презрительно улыбнулась. — Значит, он их где-то прятал.

И вдруг в это мгновенье раздался пронзительный визг. Бобби вскочил из-за стола. Шейла испуганно закричала и отпрянула к стене. А казавшийся до этого неподвижным Лео Джонсон продолжал истошно визжать. Его визг напоминал звук тормозящего автомобиля. Изо рта обильно текла слюна. — Бобби, Бобби, — запричитала Шейла, прячась за спину парня, — он все понимает, он все понимает…

Лео Джонсон сплюнул и едва слышно прохрипел: — Новые сапоги…— Бобби, Бобби, да он все понимает, — от слов Лео Джонсона мороз пробежал по коже Бобби Таундеша. Он сжал кулаки и прикрыл собой Шейлу, с изумлением смотрел на Лео Джонсона, боясь, что тот может подняться и двинуться на него. Несколько минут Бобби и Шейла смотрели на неподвижного Лео.

Наконец, Бобби превозмог страх, взял его за ухо и сильно подергал. Голова Лео Джонсона моталась из стороны в сторону. — Да ни черта он не понимает, — сказал Бобби и сел да стол рядом с Лео. — Но ведь он же говорил, Бобби, я сама слышала… И он хрипел…— Ну и что с того, что он говорил. Ну и что с того, что он хрипел…— Бобби, но ведь он говорил о каких-то сапогах…— А, это все полная чепуха, ничего он не понимает. Знаешь, Шейла, мне кажется, что он просто срыгнул после еды. Ведь ты его неплохо покормила? — Да нет же, нет, Бобби. — А я тебе говорю, что это именно так, — парень недовольно посмотрел на Лео Джонсона, который нарушил спокойное течение событий. — И это ты называешь «срыгнул»? Он же говорил очень понятно, ты что, не слышал? — А-а, Шейла, перестань, — Бобби подвинул лист бумаги и принялся на нем что-то чертить.

И вдруг Лео Джонсон тихо прохрипел: — Мои новые сапоги. Сапоги.

Но сейчас уже Бобби и Шейла не испугались. Они посмотрели на парализованного и переглянулись. Бобби пожал плечами, как бы спрашивая, что это значит. Шейла развела руками. — Послушай, Шейла, вспомни, пожалуйста, Лео недавно покупал какую-нибудь обувь?

Шейла посмотрела на Лео, пожала плечами, потом прошла по комнате. — Да нет, вроде бы он ничего не покупал. — Шейла, подумай хорошенько, это может быть очень важно. — Хотя… хотя послушай, Бобби, одну пару сапог он просил меня отнести в починку. — Когда это было, Шейла? — Да не очень давно… Недели три назад. — Недели три назад? — Да нет, Бобби, не три. На прошлой неделе. Неделю назад. — Неделю назад? А почему ты об этом никогда не говорила? — Да я как-то и забыла об этих сапогах…— Шейла, а у тебя есть квитанция? — Конечно, есть. Только ее надо найти. — Скорее, найди ее. Это очень важно.

Шейла бросилась искать квитанцию, а Бобби подхватился из-за стола и заходил вокруг Лео Джонсона. — Новые сапоги… Новые сапоги… Ты говоришь, новые сапоги? -разными интонациями говорил Бобби, поглядывая на Лео Джонсона.-Слушай, Лео,-Бобби наклонился к нему и припал к уху,-отдай, пожалуйста, нам, что мы хотим. И тогда я куплю тебе целую обувную лавку. Целую лавку, ты слышишь, Лео?

Лео Джонсон едва заметно шевельнул головой и вновь прохрипел: — Сапоги… сапоги… новые сапоги-Бобби Таундеш испуганно смотрел на Лео, как бы пытаясь понять, что этот парализованный человек вкладывает в свои слова, что он хочет ему сказать. — Бобби, Бобби, подойди, пожалуйста, сюда,-позвала Шейла.

Бобби еще раз пристально посмотрел на Лео Джонсона, прикоснулся к его плечу. — Говоришь сапоги? Ну что ж, я куплю тебе новые сапоги. — Бобби, да где ты там? Подойди, пожалуйста, сюда! Чего ты там? — Сейчас иду.

Бобби отошел от Лео Джонсона, присел и заглянул ему в глаза. Тот снова прохрипел: — Сапоги. Сапоги. — Прекрасно. Прекрасно. Чего ты меня зовешь, Шейла? — Бобби, я нигде не могу найти эту квитанцию. — Да ты что, Шейла, найди, это очень важно. С этими сапогами не все так просто. — Да ну их к черту! Ее нигде нет. — Послушай, ты посмотри в сумке. — Думаешь? — Шейла принялась искать сумку.-Ага, вот она.

Бобби подбежал к Шейле и вырвал из ее рук сумку. Он вытряхнул содержимое на стол и принялся перебирать бумажки, отбрасывая в сторону счета из кафе Нормы. Наконец, он восторженно воскликнул: — Вот она, Шейла, вот она.

Шейла пожала плечами. Она еще не понимала, зачем Бобби нужна эта квитанция на сапоги. — Вот она! Вот она! — Бобби буквально запрыгал от радости.

Шейла, глядя на своего приятеля, тоже немного развеселилась и улыбнулась. — Ты думаешь, она нам поможет? — Конечно же, Шейла. Она обязательно нам поможет. — И что, ты хочешь сказать — у нас будут деньги? — Шейла, у нас будут деньги. Или, если не деньги… то все равно у нас будут деньги.

Шейла не очень поняла, что хотел сказать Бобби, но принялась радоваться вместе с ним. — Шейла, я сейчас ухожу. Мне нужно спешить. — Но ведь ты же вернешься, Бобби? — Конечно, Шейла. Я обязательно вернусь.

Ни парень, ни женщина не слышали, как вновь и вновь Лео Джонсон повторял: — Сапоги… сапоги… мои сапоги.

Наконец, его голова дернулась, и он уснул.



Глава 18



Наконец-то Одри Хорн находит подходящие место и время для беседы со своим отцом. — Неужели владелец «Одноглазого Джека» по-настоящему любил Лору Палмер? — Шейла Джонсон просит Норму об одном одолжении… Ведь должен кто-то, в конце концов, присмотреть за парализованным Лео.-Появление Надин и Эда Малкастеров на люди кончается не очень удачно: треснутый стакан, перепачканная одежда.-В каком же классе учится Шейла? — Надолго ли Надин хватит воздуха? — Что же такого прячет Лео Джонсон под каблуком своего башмака? — Лора Палмер обвиняет Бенжамина Хорна. — Дэйл Купер требует ордер на арест убийцы. Гарри Трумен не очень-то верит догадкам, но все же идет навстречу своему другу.



Одри Хорн сидела в кабинете своего отца и грела руки у камина. Бенжамин Хорн подписывал какие-то бумаги. Вдруг Одри поднялась с кресла, отошла к столу и села на подлокотник кресла своего отца. — Послушай… — начала она. — Что, Одри, что ты хочешь сказать? Извини, я занят. — Послушай меня внимательно. Бенжамин Хорн на время отложил бумаги. — Ну? — Мне все известно об «Одноглазом Джеке». — Об «Одноглазом Джеке»? — как бы не понимая, о чем говорит дочь, проговорил Бенжамин Хорн. — Да, мне известно о Блэкки, об Эмери, я знаю о Ронетт, я знаю о Ронни Пуласки и так же я все знаю о Лоре. — Извини, я тебя не совсем понимаю…— А мне кажется, ты меня понимаешь прекрасно. Бенжамин Хорн и его дочь смотрели в глаза друг другу. В тишине слышалось, как потрескивают дрова в камине. — Хорошо, — наконец проговорил Бенжамин. — Ничего хорошего, — ответила Одри. — Я была там и видела тебя. — Ты была там и видела меня? — Помнишь девушку? — Какую? — Девушку, у которой была белая маска. — Девушка? Белая маска? О чем ты, Одри? Я не понимаю. — Маска кошечки, которую ты принял за лисичку, с такими мерзкими шелковыми лентами.

Бенжамин Хорн отвел взгляд от дочери. Его рот приоткрылся от удивления. Блики огня испуганно дрожали в стеклах его очков. Он отвернулся от дочери и крепко сцепил пальцы рук.

Одри услышала, как он вздохнул. — Послушай, я хочу тебя спросить…

Бенжамин Хорн напрягся. — Ну что ж, раз пошел такой разговор, то спрашивай.

Одри запрокинула голову, посмотрела в потолок. Она не решалась начать важный и тяжелый разговор. — Как давно ты стал хозяином «Одноглазого Джека»?

Бенжамин Хорн вздрогнул, посмотрел на свои холеные руки и произнес: — Пять лет.

Ему был неприятен этот разговор, но он не мог вот так просто подняться и уйти. Он начинал бояться своей дочери и не хотел верить этому. — Ты знал, что там работала Лора? — Она была там недолго, — Бенжамин Хорн как-то растерянно махнул рукой.

Его дочь не сводила с него глаз, а он старался не смотреть на нее. — И ты все это знал и содействовал работе, потакал ей в этом? — Нет. Нет. Она просила только устроить ее в универмаг, — Бенжамин Хорн вновь нервно взмахнул рукой. — Не верю. — Я тебе еще раз повторяю, не смотри на меня так. Лора просила устроить ее в универмаг, и я это сделал. А туда… туда ее послал Беттис.

Одри молчала. Она как бы готовилась задать следующий, самый главный вопрос. — Послушай, а у тебя было что-нибудь с ней? — С кем? — С Лорой.

Бенжамин Хорн не отвечал на этот вопрос. Его руки дрожали, губы подергивались. — У тебя было с ней что-то? — вновь, только очень тихо прошептала Одри.

Бенжамин Хорн шевелил губами, как бы пытаясь что-то сказать. Наконец, он не выдержал взгляда дочери и односложно ответил: — Да.

На его письменном столе стоял небольшой фотографический портрет Лоры Палмер, и Бенжамин посмотрел на лицо девушки.

После недолгого молчания, наконец, Одри, окончательно осмелев, спросила: — Ее убил ты? — она говорила очень тихо, но каждое слово заставляло Бенжамина Хорна вздрагивать. — Нет. Нет, Одри. Знаешь, навряд ли ты это поймешь, навряд ли… Знаешь, я любил ее… — произнес Бенжамин Хорн.

Выражение его лица было таким, что казалось, он вот-вот разрыдается или начнет биться в истерике.

Одри смотрела то на отца, то на фотографию Лоры Палмер. Она никак не могла понять, почему и как произошло то, что ее отец полюбил Лору Палмер.

А еще она никак не ожидала услышать подобное признание от своего отца. Хотя Одри с определенных пор уже совершенно ему не верила. Она презирала его и ненавидела. Но что-то мешало ей высказать все то, что накопилось в душе. И сейчас, вот этот разговор сделал их отношения еще более сложными, более запутанными и непонятными. — Ах, Лора, — прошептала Одри и увидела на глазах отца слезы. — Что я тебе могу еще сказать…— Правду. — Ты же сама не хочешь ее знать. — А ты попробуй.



В кафе Нормы царила тишина, чистота и покой. Посетителей еще не было. Норма подписывала счета у стойки бара. Рядом с ней стояла Шейла. Она время от времени поглядывала на Норму, занятую делом, переминалась с ноги на ногу, как бы не в силах решиться начать разговор. Наконец, поправив волосы, она вздохнула и начала. — Норма, можно с тобой поговорить? Норма отложила бумаги, посмотрела на Шейлу. — Конечно, а почему бы и нет?

Шейла постаралась приветливо улыбнуться. Норма улыбнулась ей в ответ. — Понимаешь, Норма, сейчас, когда Лео дома, я не могу быть прежней…— Ну что, говори, чего ты…— Понимаешь, ведь я должна быть с ним рядом, — Шейла нервно теребила пальцами клочок бумаги. — Я должна быть с ним все время рядом. Он должен быть под присмотром. Лео совсем беспомощен. — Я тебя понимаю, Шейла. — А сидеть с ним, как мне кажется, придется целыми днями,-Шейла всхлипнула и обхватила плечи руками. — Целыми днями, представляешь, Норма? Поэтому… поэтому я буду вынуждена…— Ну что, говори, не тяни…— Поэтому я буду вынуждена на некоторое время бросить работу.

Наконец, Норма все поняла. Она ласково улыбнулась. — Прости меня, Норма. Прости. Ведь я же не думала, что так получится…— Ничего, дорогая, не переживай, — улыбалась в ответ Норма. — Мне так неудобно, поверь. Мне очень неловко перед тобой.

Шейла ощутила сочувствие, с которым смотрит на нее Норма, и тоже постаралась улыбнуться. Она принялась вытирать слезы. — Знаешь, Норма, а ведь ты мне очень нравишься, мне очень нравится здесь работать.

Норма кивнула головой. — Послушай, ты не обидишься на меня? — дрожащим голосом спросила Шейла. — Ну, конечно же, нет, что ты. Почему я должна на тебя обижаться? Ведь я все прекрасно понимаю. Это с каждым может случиться. — Правда, Норма, ты не обижаешься на меня? — Конечно, нет.

Норма внимательно посмотрела в большие заплаканные глаза Шейлы. — Знаешь что, мне кажется, тебе нужно задуматься о своей жизни и очень хорошо задуматься. А здесь, — Норма обвела взглядом свое кафе, — все будет в порядке, я справлюсь одна. — Ты уверена? — спросила Шейла. Норма кивнула. — А ты позаботься о себе. Когда у тебя будет все в порядке, ты вернешься сюда снова, и у тебя будет такое впечатление, что ты и дня не пропустила. — И ты, Норма, позволишь мне вернуться? — А ты только попробуй устроиться в другое место, вот тогда увидишь, — шутливо сказала Норма. — Спасибо тебе, — Шейла вытерла слезы. — Вот-вот, успокойся и не плачь. — Я не знаю, что и сказать. — А ты ничего не говори, — Норма продолжала улыбаться.

Женщины бросились друг к другу и обнялись. — Все будет хорошо. Все будет хорошо, Шейла. Поверь мне. — Спасибо тебе, Норма. Спасибо.

Возможно, они бы еще долго признавались друг другу в своей привязанности. Но тут прозвенел звоночек входной двери, и в кафе буквально ворвалась Надин, а за ней, испуганно озираясь по сторонам, вошел Эд Малкастер. — Я сказала, что путешествовала по Европе с родителями и хотела записаться на весенний семестр.

Громко топоча, выкрикивая слова, Надин пробежала по кафе, остановилась у стойки, села на вертящийся табурет и несколько раз крутанулась. — Эд, Эд, давай, присаживайся за стойку. Мне очень хочется выпить шоколадный коктейль, — Надин продолжала вертеться и дурачиться.

Норма и Шейла с удивлением и испугом смотрели на одноглазую Надин. Наконец, Шейла оторвала свой взгляд от Надин и взглянула на Большого Эда. Тот виновато опустил глаза. — Эй, Норма, — неприятно-скрипучим голосом закричала Надин,-привет! — Здравствуй, — ответила Норма. — Послушай, а ты давно тут работаешь? — Надин буквально легла на стойку.

Эд уселся рядом и смотрел то на лицо жены, то на свою любовницу. — Знаешь, Надин, в апреле будет двадцать лет с того времени…

От удивления у Надин открылся рот. — Ты что, шутишь? Слышишь, Эд, это она так шутит? Ну и шуточки,-говорила Надин, похлопывая ладонью по стойке. — Послушай, Норма, но ведь ты работаешь здесь около шести недель. Верно? -Эд смотрел на Норму так, что она все поняла.

Норма запрокинула голову, улыбнулась Надин и быстро сказала: — Да-да, конечно, всего лишь шесть недель. — Вот видишь? — скривились в улыбке губы Надин,-вот видишь?

Было непонятно к кому она обращается, то ли к Эду, то ли к Норме, то ли к Шейле, которая с удивлением рассматривала Надин. — Знаешь, Норма, я была в Европе целый месяц, а когда вернулась, мне показалось, что отсутствовала целую вечность. Представляешь? Меня здесь не было лет сто. Целых сто лет…— Понимаю, бывает, — согласно кивала Норма. Шейла ткнула тихонько в бок Норму. Та посмотрела

на нее и женщины перемигнулись. — Знаешь, Норма, раз уж ты здесь работаешь, то тогда нам, пожалуйста, два шоколадных коктейля. — Мне не надо, — сказал Эд. — А это еще почему тебе не надо? — Мне кофе. — И еще, — попросила Надин, — мне, пожалуйста, — двойную порцию взбитых сливок, — ее рот скривился в глупой улыбке.

Надин осмотрелась вокруг и увидела привлекательную Шейлу. — О! А ты кто такая? Как тебя зовут? — глядя в упор на Шейлу, спросила Надин. — Я? — как бы не поняла Шейла. — Ну да, что-то я тебя раньше не видела. Ты не из нашего класса?

Шейла слегка замешкалась с ответом, но нашлась. — Нет, я не думаю, что я учусь в вашем замечательном классе.

Но, боясь, что Надин спросит еще что-нибудь, Шейла обратилась к Норме. — Я, пожалуй, принесу коктейль и кофе.

Норма кивнула Шейле и перевела взгляд на Надин. — Европа, говоришь?

Надин встрепенулась. — О, да, конечно, Европа. Мои родители решили там остаться, а мне позволили пожить у Эда.

Надин повернулась к Эду Малкастеру и улыбнулась ему так, что у того мурашки побежали по спине. Видя замешательство Эда, Надин спросила: — Ведь я правду говорю? — Да, Норма, она говорит правду. — Послушай, Норма, скажи, пожалуйста…— Да, я тебя слушаю, Надин. — Ведь ты не сердишься? — За что? — Ну, за то, что Эд пригласил меня. — На тебя, Надин? — Ну да, на меня. — На тебя, Надин, я не сержусь. А почему я должна, собственно, сердиться? — Норма с сочувствием посмотрела на Эда. — Знаешь, Норма, ведь Эд сказал, что вы с ним расстались…

Эд Малкастер поежился от слов Надин. — Норма, ведь я так влюблена в него… — Надин придвинулась к Эду и, положив ему голову на плечо, глупо-глупо улыбнулась. — Знаешь, Норма, мне вообще кажется, что он самый лучший, самый лучший в мире.

Надин поглаживала плечо Эда и смотрела на Норму. — Надин, не надо… Надин, прекрати. Я очень прошу тебя…— Знаешь, Норма, я ведь жду не дождусь начала футбольного сезона. А ты? — Я? — Норма пожала плечами, — да, я тоже жду. Это прекрасно.

В это время подошла Шейла, подала Эду чашку кофе, а перед этим поставила напротив Надин высокий стакан с шоколадным коктейлем.

Надин сразу же, как ребенок, схватила коктейль, подвинула к себе и сжала стакан двумя руками. — Норма, я так счастлива, так счастлива, — восторженно прошептала Надин, сжимая пальцы.

Стакан хрустнул, осколки разлетелись во все стороны, и все оказались перепачканными кусками мороженого, кофе и шоколадом. — Вот и еще один… — робко проговорила Надин и крутанулась на вертящемся кресле, разглядывая ладонь, из которой густо текла кровь. — В последнее время я что-то стала такая неловкая… — спокойно говорила Надин,-что мне даже не удобно…— Шейла, сходи за пластырем, а я принесу полотенце, ей нужно помочь.

Надин медленно поворачивалась на вертящемся табуреете, и рассматривала струйки крови, которые, срываясь тяжелыми каплями с ладони, падали на пол. — О, Эдди, я так счастлива! Так счастлива! — говорила Надин, глядя прямо в глаза Большому Эду, — я так счастлива, что мне хочется зацеловать тебя ну прямо до смерти, прямо сейчас.

А с ее ладони все капала и капала кровь. Мужчина смотрел на свою жену, не зная, что предпринять. Но за него решение приняла Надин. Она бросилась к нему на шею и буквально впилась в губы. — Надин, Надин, — пытался выкрикнуть Эд.

Но Надин так крепко держала его одной рукой за шею и так крепко прижалась к губам, что он не мог вырваться, и терпеливо ждал, когда же у Надин кончится воздух. — Боже мой, Надин, боже мой, — наконец, когда жена оторвалась от него, прошептал Эд.

А Надин безумным взглядом смотрела на размазанное по стойке мороженое.



Дверь дома Лео Джонсона распахнулась, и в гостиную вошли Бобби Таундеш со своим приятелем Майклом. — Шейла, Шейла, — властным голосом позвал Боб, — Шейла, ты, где пропала?

Ему никто не ответил.

На плече Бобби висели башмаки. — Смотри, вот он, Майкл, — Бобби указал на Лео Джонсона, который сидел в инвалидной коляске в углу гостиной.

На Лео был теплый махровый халат, его голова свешивалась на грудь, а изо рта текла слюна.

Майкл и Бобби подошли к Лео Джонсону и остановились рядом с ним. — Послушай, Бобби, — сказал Майкл, — это с ним сделал Хэнк? — как бы не веря своим глазам, спросил Майкл, ведь он никогда не видел Лео Джонсона таким беспомощным как сейчас. — Да, Майкл, это сделал Хэнк, он стрелял вон из того окна, — Бобби повернулся и указал на окно. — Ничего себе…— Лео, а я сходил в мастерскую, — громко проговорил Бобби, — сходил туда, показал им квитанцию и вот посмотри, что они мне дали.

Бобби снял с плеча тяжелые башмаки и повертел ими перед лицом Лео Джонсона. Голова Лео качнулась и запрокинулась назад.

Изо рта Лео брызнула слюна, и он прохрипел: — Новые сапоги? — Да нет, нет, какие они новые? Это старые сапоги, — Бобби вновь повертел перед лицом Лео сапогами. — Послушай, а он окончательно спятил? — Ну да, — не задумываясь, ответил Бобби на вопрос своего приятеля. — Хорошо, чтобы действительно он спятил навсегда, — Майкл с нескрываемым подозрением смотрел на Лео, на пузыри слюны на его губах.

Бобби наклонился и громко, и самое ухо несчастного Лео закричал: — Знаешь, приятель, а я слишком хорошо тебя знаю, чтобы вот так все это оставить. Мне кажется, что с этими сапогами что-то связано. Лео, ты меня слышишь? Что-то тут не то с этими сапогами, а Лео?

В ответ изо рта Лео Джонсона тягучей струей потекла слюна. — Знаешь, Бобби, — позвал приятеля Майкл, — иногда в сапогах прячут деньги. — Да ты что? — воскликнул Бобби, — ты что? Думаешь, я не проверял эти сапоги?

Но на всякий случай Бобби вновь сунул руку поочередно в каждый сапог. — А еще… ведь можно спрятать что-нибудь в подошве? Слушай, Бобби, принеси-ка молоток, — Майкл перевел взгляд с Лео на Бобби.

Тот согласно кивнул головой и бросился в соседнюю комнату. Через полминуты парень вернулся с тяжелым молотком в руках, бросил башмаки к ногам Лео Джонсона, уселся на пол и принялся отбивать каблуки. Майкл придерживал подошвы. Наконец, каблук отлетел. — О боже, — воскликнул Майкл, просовывая пальцы и образовавшуюся щель. — Что это, Бобби? — Не дергайся, Майкл, спокойно.

Он вытащил из-под каблука магнитофонную микрокассету. Голова Лео Джонсона в этот момент сильно дернулась и вновь упала на грудь. — А ты-то чего дергаешься? Сиди тихо, — глянув не Лео, рявкнул Бобби.

Бобби Таундеш вертел кассету в пальцах, разглядывал ее с разных сторон. — Это, конечно, не деньги, но кто знает… — прошептал он.

Глаза Лео Джонсона открылись.



Специальный агент ФБР Дэйл Купер сидел в полицейском участке в большой комнате для совещаний на краю длинного стола. На другом конце стола стояло огромное блюдо с бутербродами.

Но Дэйл Купер не глядел на эти бутерброды. Он сосредоточенно пытался складывать остатки изодранных листков. Потом, когда ему это удавалось, внимательно изучал содержание и переворачивал листок на другую сторону.

Наконец, он устало потянулся, вытер вспотевший лоб и достал свой неизменный черный диктофон, немного подумав, щелкнул клавишей. — Даяна, сейчас 14.43. Я нахожусь в комнате для совещаний в конторе шерифа. Передо мной остатки тайного дневника Лоры Палмер. Многое из того, что сообщил однорукий, подтверждается записями в этом дневнике. На его страницах, которые удалось расшифровать, очень часто упоминается некий Боб, который был угрозой — вечной угрозой в ее жизни. Лора Палмер признает, что регулярно подвергалась актам насилия и растления с его стороны. Его же она неоднократно называет другом своего отца.

Дэйл Купер внимательно присмотрелся к склеенному листку дневника. — Даяна, ты меня слышишь? Вот здесь я обнаружил запись, сделанную менее чем за две недели до смерти несчастной Лоры:

«В один прекрасный день я поведаю всему миру о Бене Хорне. Я всем расскажу, кто такой Бен Хорн».

В дверь кабинета для совещаний постучали. Дэйл Купер щелкнул клавишей диктофона и отложил его в сторону, но не очень далеко. — Да, войдите.

Дверь медленно распахнулась, и в комнату вошла Одри Хорн. — Одри? — изумился Дэйл Купер, подхватился со своего места и бросился к девушке. — Мне было необходимо с тобой встретиться. — Зачем? — спросил специальный агент ФБР. — Я говорила с отцом…— И что? — Он спал с ней… Понимаешь? Он спал с ней.

По глазам Дэйла Купера Одри сообразила, что он не понимает, о ком она говорит. — Дэйл, пойми, мой отец спал с Лорой. Сколько это продолжалось, я не знаю. — Ну и дела… Вот это да… — недоуменно сказал Дэйл Купер, пытаясь сопоставить информацию, полученную от Одри и почерпнутую из дневника Лоры Палмер.

Он сразу как-то не смог соотнести факты, прочитанные в дневнике и услышанные от Одри. — Дэйл, Лора работала в «Одноглазом Джеке», в этом страшном заведении. А принадлежит оно…

Дэйл напрягся. — … а принадлежит оно ему. — Кому? — спросил Купер. — Неужели ты не понял? Оно принадлежит моему отцу. — Это он тебе сказал? — Да, — ответила Одри. — И что ты намерен теперь предпринять? — после долгого молчания спросила Одри у специального агента ФБР.

Дверь, у которой они стояли, распахнулась, едва не ударив Дэйла Купера. В комнату заглянул шериф. Он внимательно посмотрел на Одри Хорн, потом на Дэйла Купера. Но Одри не обратила никакого внимания на приход Гарри Трумена. Она смотрела только на Дэйла. — Послушай, ты его арестуешь?

Шериф сделал шаг назад, но Купер остановил его движением руки. — Одри, я тебя попрошу только об одном…— О чем, Дэйл? — Я тебя попрошу: о том, что ты сейчас мне рассказала, больше никому ни слова. — Хорошо.

Дэйл Купер взял девушку за плечо. — А теперь возвращайся домой. — Дэйл, что тут, собственно, происходит? — шериф недоуменно проводил взглядом Одри Хорн, а потом повернулся к специальному агенту. — Гарри, помнишь эту фразу? — Какую фразу? — Великана…— Ну, ты, Дэйл, как всегда…— «Он укажет без всякой химии».

Шериф почему-то заглянул в чашку кофе, которую держал в руках. — Сегодня утром, когда какой-то человек вошел в вестибюль отеля, Майкл, или Жерар как тебе будет угодно, протянул руку и потерял сознание, — говорил Купер, глядя прямо в глаза шерифу. — Гарри, и поэтому нам надо получить ордер. — Когда? — Гарри, немедленно надо получить ордер на арест… — Дэйл Купер на мгновение задумался. — На чей арест получить ордер? — глянув ему в глаза, спросил шериф. — На арест Бенжамина Хорна. — Дэйл, да ты что, не понимаешь, это будет сделать очень сложно? — Понимаю, Гарри, но это необходимо. Все сходится воедино. — Что сходится? — Все. Все. И слова Майкла и дневник Лоры Палмер, и то, что в этот момент в отеле находился Хорн. Ты помнишь это, Гарри? — Но ведь… Дэйл, пойми, Бенжамин Хорн — очень важная фигура в нашем городе и получить ордер на арест такого человека будет не очень просто. — Я понимаю, шериф, но это необходимо. Ведь это он, скорее всего, убил Лору Палмер. Понимаешь, здесь очень многое сходится в одну точку. Очень многое указывает на то, что Хорн виновен. — Хорошо, хорошо, Дэйл, я сделаю все, что будет в моих силах. — Вот за это спасибо. Теперь, Гарри, мне кажется, мы на верном пути. — Хорошо, чтобы это было так. — Гарри, мне кажется, убийца у нас в руках и мы очень близки к цели. Близки как никогда к разгадке страшной тайны. Мне кажется, что я уже знаю, кто убил несчастную Лору Палмер. — Послушай, Дэйл, так ты знаешь, кто убил? Или тебе кажется? — Гарри, сейчас это неважно. Самое главное — получить ордер и арестовать Бенжамина Хорна. И неважно, какой он человек в городке. Самое главное — ордер.

Шериф кивнул.

Дэйл еще некоторое время прислушивался к тому, как затихают его торопливые шаги в коридоре полицейского участка. А сам он подошел к столу и еще раз внимательно принялся перечитывать дневник Лоры Палмер, найденный в доме Гарольда Смита помощником шерифа Хоггом. — Все сходится. Все сходится.

Дэйл Купер сдвинул страницы в кучку, аккуратно сложил их в кожаную обложку. — Наконец-то. Наконец-то мы у цели.

Он вытащил из кармана черный диктофон, щелкнул клавишей и сказал: — Даяна, ты меня слышишь? Сейчас 15.45. Теперь, мне кажется, я знаю, кто убил Лору Палмер. Ведь все нити ведут к нему. Даяна, Лору Палмер убил Бенжамин, и сейчас мы идем его арестовывать.



Глава 19



Досадное вмешательство полиции в дела Бенжамина Хорна. — Энди Брендон может быть спокоен: его камера в полицейском участке получила нового постояльца. — Леди-С-Поленом предупреждает: к Дому У Дороги слетаются совы. — Преображение мистера Накамуро. — Зачем японцу целовать Питера Мартелла? — Сможет ли Питер сдержать обещание, данное своей сгоревшей на лесопилке жене? — Белая лошадь в гостиной дома Палмеров. — Лиланд очень любит рассматривать свое отражение в зеркале. — Почему Мэдлин не предупредила Донну о своем отъезде? — Леди-С-Поле-ном появляется в обществе двух обходительных кавалеров.-Дэйл Купер вновь встречается с великаном. Новое предупреждение. — Мэдлин пытается спастись.



А в кабинете Бенжамина Хорна в это же время происходило следующее. Сам хозяин кабинета с толстой папкой, набитой документами, расхаживал вдоль длинного письменного стола. За его движениями с интересом наблюдали мистер Накамуро и его неизменный помощник.

Бенжамин Хорн, как бы спохватившись, посмотрел на своих гостей и радостно воскликнул: — А у меня для вас, мистер Накамуро, очень хорошие новости.

Наконец-то, безучастный, казалось, ко всему японец оживился. Он пытливо посмотрел на Бенжамина Хорна. А тот пояснил. — Мой брат Джерри проверил ваши счета в токийском банке. — Ну и что? — улыбнулся японец. — А у вас все в порядке. Вы надежные партнеры, с вами можно работать. — Так каким будет ваш ответ на наше предложение? — спросил мистер Накамуро.

Бенжамин Хорн с восторгом вскинул вверх большой палец правой руки. — Наш ответ — это согласие по всем пунктам, мистер Накамуро. — Мне нравится ваша оперативность, — немного сдержанно сказал мистер Накамуро. А Бенжамин Хорн уже расцвел в добродушной улыбке. Он развел руки в стороны и хотел, было, уже обнять японца, но тот отстранил его.

Но неуемную веселость мистера Хорна было тяжело остановить. — Я хочу сказать вам, мистер Накамуро, от имени общины, от имени всей нашей большой общины, лидером которой я являюсь…

Бенжамин Хорн широко улыбался, оперся о стол и выпятил вперед грудь. Его нисколько не смущала некоторая холодность мистера Накамуро. — Очень вам благодарен, — сухо ответил японец. — Я тоже. — Так давайте контракт, — мистер Накамуро протянул руку.

Бенжамин Хорн ловким движением, как фокусник вытаскивает из своего волшебного цилиндра за уши зайца, вытащил из шуфлядки письменного стола лист бумаги.

Мистер Накамуро некоторое время смотрел на контракт, проверяя, все ли подписи и печати на месте.

Наконец, он согласно кивнул головой. — Все прекрасно.

Мистер Хорн заулыбался еще шире, если это только было возможно. Он хотел произнести еще одну длинную речь, в которой бы восхвалял самого себя и свое предприятие, как дверь в его кабинет с шумом распахнулась. На пороге стоял помощник шерифа Хогг.

Хогг обвел взглядом кабинет Хорна.

Бенжамин встревожился. Он увидел за спиной у Хогга шерифа Гарри Трумена и специального агента ФБР. — Шериф, что это значит? — недовольно начал Бенжамин Хорн.

Хогг, шериф и Дэйл Купер вошли в кабинет. Следом за ними, неуверенно ступая по идеально гладкому паркету, шествовал Энди Брендон.

Все полицейские остановились напротив длинного письменного стола. Бенжамин Хорн, не скрывая своего раздражения, смотрел на них.

Мистер Накамуро, казалось, не был удивлен появлением полицейских в такое неурочное время. Он просто отошел к стене, дав возможность полицейским и хозяину кабинета выяснить свои отношения. — Мистер Хорн, — резко сказал шериф, — я предлагаю вам пройти с нами. — Замечательно, — зло бросил Бенжамин Хорн. Стекла его очков сверкали. — Я сказал, не могли бы вы пройти с нами? — А не можете быть конкретнее? — взорвался Бенжамин Хорн.

Он раздосадовано взмахнул рукой, но лицо шерифа оставалось непроницаемым. — Вам, мистер Хорн, предстоит допрос в связи с обвинением в убийстве Лоры Палмер, — веско докончил он, не вдаваясь в подробности. — Что? — выдохнул Бенжамин Хорн. — Вы сами просили сказать конкретнее. — Да вы что, с ума сошли, — изумился Бенжамин Хорн, переводя испуганный взгляд с шерифа на специального агента ФБР.

Но когда он понял, что ничего изменить невозможно, то обратился к мистеру Накамуро: — Извините, здесь произошла какая-то досадная ошибка. Сейчас все выяснится. — По-моему, вы ошибаетесь, — сказал Гарри Трумен, — нам придется вести вас в наручниках. — Что? — мистер Хорн, казалось, не поверил словам шерифа.

Трумен отрицательно покачал головой. — Это что, какой-то идиотский розыгрыш? Не забывайте, шериф, у меня достаточно связей, чтобы разобраться с вами.

Бенжамин погрозил шерифу и специальному агенту ФБР пальцем. — Мистер Хорн, я думаю, вам лучше всего будет подчиниться, — довольно спокойно сказал Дэйл Купер.

И этот спокойный голос как бы урезонил Хорна. Он потерял всю свою воинственность и спесь.

Уже спокойным и миролюбивым тоном он сказал: — Убирайтесь отсюда, убирайтесь, быстро-быстро, и я забуду обо всем.

Бенжамин Хорн поняв, что эти слова не подействовали, попятился к стене. — Я только сейчас, я сейчас вернусь. Захвачу сэндвичи и поеду с вами.

Бенжамин Хорн уже успел открыть потайную панель в стене, чтобы проскользнуть черным ходом. Но помощник шерифа Хогг и офицер Брендон опередили его.

Хогг обхватил Бенжамина Хорна за плечи и заломал ему руки. Энди Брендон суетился рядом, не зная, что ему делать. Но достаточно было стараний и одного Хогга. — Нет! Нет! — кричал Бенжамин Хорн, пытаясь вырваться.

Его очки соскользнули с носа и упали на пол.

Наконец-то и для офицера Брендона нашлась работа. Хогг свел руки Бенжамина Хорна за спиной и Энди ловко защелкнул на них браслеты наручников. — Нет! Нет! — еще раз закричал Бенжамин Хорн, но полицейские уже выволакивали его из кабинета.

Мистер Накамуро невозмутимым взглядом следил за всем, что происходит в кабинете. — Я думаю, вы управитесь, — вдогонку Хоггу и Брендону бросил Дэйл Купер.

Полицейские и специальный агент ФБР поклонились японцам и удалились. Мистер Накамуро и его помощник остались одни в кабинете Хорна. Когда шаги полицейских затихли в конце коридора, мистер Накамуро вопросительно посмотрел на своего помощника. Тот согласно кивнул головой.

У машины Бенжамин Хорн сделал еще одну попытку! вырваться. Ему даже на несколько секунд это удалось. Он сразу же попытался скрыться в кустах. Но поскользнувшись на мокром от дождя откосе, он упал лицом в мокрую холодную траву. И когда Хогг поднял его за шиворот, Бенжамин Хорн, казалось, был уже безучастен ко всему. — Эй, поосторожнее с ним! — резко крикнул Гарри Трумен.

Хогг дотащил Бенжамина Хорна до полицейской! машины и прямо-таки бросил на заднее сиденье. Заревел мотор и полицейский джип понесся к участку.

Когда мужчины оказались в приемной, Бенжамин Хорн словно бы вновь почувствовал интерес к жизни. Но теперь он уже не был так самоуверен и нагл. — Шериф, — начал Бенжамин Хорн, — это страшная ошибка… Ее необходимо исправить.

Гарри Трумен подтолкнул мистера Хорна в спину. — Ничего, мы разберемся.

Хогг вопросительно посмотрел на шерифа. Тот отдал приказ: — Помести его в ту камеру, где сидел Брендон.

Энди Брендон счастливо улыбнулся, подхватил Бенжамина Хорна под руки и вместе с Хоггом потащил его по ступенькам вниз к той камере, из которой всего лишь несколько дней тому сам вышел на свободу.

Дэйл Купер и Гарри Трумен проводили их взглядом. Когда снизу послышалось лязганье замка решетки, Дэйл Купер огляделся. Лишь только теперь он заметил, что в приемной есть еще один человек. Это была Леди-С-Поленом. Она стояла в стороне, прижимая к груди своего неизменного друга — Полено.

Она поглаживала отполированный до блеска сучок. Заметив на себе взгляд специального агента ФБР, Леди-С-Поленом вздрогнула и медленно двинулась к мужчинам.

Подойдя к ним вплотную, она слегка склонила голову в приветствии. — Я вас давно жду здесь, шериф, — сказала она почему-то глядя на Дэйла Купера. — Что такое? Что случилось? — осведомился специальный агент. — Мы не знаем, — начала Леди-С-Поленом.

Дэйл Купер сперва не понял, почему она говорит о себе во множественном числе, и спросил: — Кто, мы? — …?

Но потом спохватился: — Ах, да…— Так вот, мы не знаем, — продолжала Леди-С-По-леном, поглаживая отполированный сучок, — что и когда произойдет, но мы знаем точно: к дому у дороги слетаются совы.

Дэйл озабоченно взглянул в лицо женщины. — К дому у дороги слетаются совы… — ему показалось, что он уже где-то слышал эти странные слова. — Да, мы знаем точно, к дому у дороги слетаются совы. Они уже слетелись.

И не добавив больше ни слова, Леди-С-Поленом развернулась и, шаркая ногами, двинулась к выходу из полицейского участка. — Подождите, мэм, — крикнул ей вдогонку Дэйл Купер.

Женщина вздрогнула, но не обернулась. — Там что-то произойдет? Или уже произошло? Она тяжело вздохнула и только ответила: — Не знаю…

Женщина вышла из полицейского участка. — Гарри, по-моему, нам следует пойти за ней. По-моему, она и в самом деле знает о чем-то важном. Ведь говорил же мне великан о совах…— Дэйл, я по-моему, начинаю верить во все твои бредни и соглашусь пойти куда угодно и с кем угодно, лишь только бы узнать что-нибудь новое о всех тех ужасах, которые творятся в Твин Пиксе.

Дэйл Купер и Гарри Трумен бросились вслед за Леди-С-Поленом. Они догнали ее у самого шоссе. — Мэм, поедем с нами. Леди-С-Поленом согласно кивнула головой. — Для этого я и пришла, но думала, что вы нам не поверите, — она любовно поглаживала полированный сучок на полене.

Дэйл Купер распахнул дверку полицейского автомобиля перед Леди-С-Поленом, и та важно опустилась на заднее сиденье.

Шериф сел за руль. — Так куда мы? — обернулся он к Дэйлу. — Ну, конечно же, к дому у дороги. Ведь там что-то должно произойти. Я правильно вас понял?

Леди-С-Поленом не ответила ни слова, только лишь кивнула головой. — Скорее, Гарри, мы должны успеть.

Машина резко рванула с места и помчалась по пустынным улицам. В небе висели низкие рваные облака, дорогу призрачным светом заливала полная луна.



Пит Мартелл хозяйничал на кухне. Он уже начал привыкать к одиночеству, к своей неустроенности, к тому, что все по дому должен делать один. Пит не заметил, как стемнело. Свет уходил постепенно, его глаза привыкли к полумраку, к тому слабому свету луны, который пробивался сквозь полузанавешенные окна.

Питер включил один из ночников и принялся готовить кофе. Но разбавлять кофе холодным молоком Пит Мартелл не любил. Он поставил на плиту маленькую кастрюльку и налил в нее из пакета молоко.

Пит не отходил от плиты, боясь, что молоко может убежать. Он настолько был поглощен приготовлением ужина, что даже не услышал, как скрипнула входная дверь, и на пороге возник темный силуэт.

Так же тихо, как и открылась, дверь захлопнулась.

Вошедший человек уверенно, словно бы зная расположение мебели в чужом доме, ни за что, не цепляясь, подошел к плите и остановился в двух шагах за спиной Питера. Когда хозяин дома обернулся, он прямо-таки вскрикнул от изумления: он никак не ожидал увидеть в кухне кого-нибудь еще. Перед ним стоял его недавний собеседник мистер Накамуро, которому так не нравились мюзиклы, и который никак не мог взять в ум, почему это Пит Мартелл плачет, глядя на «Скрипача на крыше».

И тут Питер растерялся уже окончательно. От страха он вскрикнул еще раз. Широко раскинув руки, японец бросился ему на шею и поцеловал прямо в губы. От неожиданности Пит выронил кастрюлю с горячим молоком и белая вспененная жидкость растеклась по ковру.

Наконец, мистер Мартелл насилу оторвал от себя японца и отскочил в сторону. — Что ты себе позволяешь, мерзавец? — гневно вскричал он, брезгливо вытирая губы после поцелуя тыльной стороной руки.

Японец смотрел на него, слегка улыбаясь, но выражение его глаз Питер не мог видеть, потому что глаза мистера Накамуро прятались за толстыми стеклами очков. — Знаете, мистер Мартелл, я испытываю к вам какую-то непонятную тягу, — скрипучим голосом с восточным акцентом сказал мистер Накамуро. — Убирайтесь к черту! — взбеленился Питер, — вон отсюда! — он показал рукой на дверь.

Но японец даже не шелохнулся. Его губы все шире расплывались в улыбке.

Пит Мартелл, не готовый к такому повороту событий, совсем растерялся. В голову ему приходили совсем уж нелепые мысли.

«А может, у японцев так заведено? — думал он,-может, у них в норме любовь мужчины к мужчине? Но и не такой уж и мальчик, чтобы в меня влюбиться».

И Питер вновь крикнул: — Вон отсюда! Вон из моего дома! — Из твоего дома? — переспросил мистер Накамуро. — Да, да, из моего дома. Вон! И поскорее!

И тут японец кокетливо кивнул Питеру, и уже избавившись от акцента, знакомым Мартеллу высоким женским голосом произнес: — В твоих глазах, Пит, есть что-то такое… Мистер Мартелл содрогнулся. Он никак не ожидал

услышать этот голос. — В твоих глазах есть что-то теплое и глубокое. И эта голубизна — Японец, плавно покачивая бедрами, вплотную приблизился к Питеру. Тот расширенными от ужаса глазами смотрел на него. И тут как раз японец оказался в луче лунного света. Блеснули стекла очков.

Питер Мартелл неверной рукой потянулся к оправе и снял очки с лица мистера Накамуро. — О! — только и смог воскликнуть Питер. — Ну, конечно, же «о»! — ответил японец, — что же ты еще можешь сказать, дурачок ты мой? Конечно же, это я — твоя жена. — Кэтрин? — не мог поверить Питер, протирая слезящиеся глаза. — Да-да, а кто же еще. — Кэтрин? — Конечно это я. — Ты жива? — А что ты думал, увидел привидение? — Конечно, Кэтрин. Я сразу узнал твой голос. — Глупый…— Кэтрин, так ты не сгорела на лесопилке? — А ты что, хотел, чтобы я сгорела? — Нет, что ты… Кэтрин, я совсем этого не желал. Как можно…— Нет, Пит, ты знаешь, здесь очень многие желали моей смерти, даже не хватит пальцев на обеих руках чтобы пересчитать. — Кэтрин, неужели это ты? — Пит дотронулся пальцем до пиджака, в который была облачена его супруга. — Пит, да ты что, не веришь своим глазам? Пит покрутил головой и вновь протер глаза. — Знаешь, если честно тебе сказать, я не верю. — Ну, Пит, Пит, ты посмотри на меня внимательно. Пит буквально вытаращился, глядя на свою супругу, а Кэтрин улыбалась все шире и шире. Наконец, Пит узнал ее белозубую улыбку. Но эти противные черные усы над верхней губой… они так портили вид его жены. — Пит, да ты посмотри на меня внимательно. — Да я смотрю, я очень внимательно на тебя смотрю. — И что, не узнаешь? — Знаешь, Кэтрин, — Пит тряс головой, его щека подергивалась от нервного тика.-Знаешь, Кэтрин, выглядишь ты, честно тебе скажу, неважно.

Было непонятно, к чему относится это восклицание Пита: то ли к усам, которые топорщились под носом мистера Накамуро, то ли к черным волосам. — Ну что, смотри внимательнее, — вновь повторила Кэтрин. — Ты выглядишь просто ужасно… ужасно… ужасно, — повторял Пит Мартелл.

С каждым словом он начинал улыбаться шире и шире. До него, наконец, уже дошел смысл всего происходящего. В конце концов, он уже понял, что его супруга просто загримировалась, переоделась и сейчас предстала перед жителями Твин Пикса в виде мистера Накамуро, в виде загадочного восточного гостя.

Пит широко раскинул руки в стороны. Кэтрин тоже раскинула руки и они бросились в объятья друг другу. Пит буквально захлебывался от рыданий на плече своей жены. — Кэтрин, Кэтрин, ты жива, жива, — шептал он. — Пит, Пит, дорогой, наконец-то мы вместе, — Кэтрин хлопала своего мужа по плечам.-Пит, ты рад, что я здесь? — Да, Кэтрин, конечно же, рад. Но я все еще не могу поверить, что ты жива. — А кого же ты тогда обнимаешь, призрак? — Не знаю, Кэтрин, — шептал Пит Мартелл. — А ты, Пит, хотел бы, чтобы я сгорела? — Да нет, что ты. Ты же знаешь, я очень переживал, я очень расстроился, когда все это случилось. — Ты это серьезно, Пит? — Ну, конечно же, Кэтрин. Я говорю тебе правду. — Ну, тогда все прекрасно.

Кэтрин взяла мужа за плечи, слегка отстранилась от него и буквально впилась в губы Пита.

Наконец, первый восторг улегся. Пит сел на стул и, тяжело дыша, смотрел на свою внезапно возникшую из небытия жену. — Кэтрин, — наконец сказал он. — Что тебе, Пит? — Ты совсем бессовестная женщина. — А ты этого раньше не знал? — Ну, как же, Кэтрин. Неужели ты не могла мне сообщить, что жива? — Нет, не могла. — Почему, Кэтрин, дорогая? — Пит, ты слишком искренний человек и повел бы себя неестественно. А мне надо было, чтобы весь Твин Пикс был уверен, будто я сгорела на лесопилке. — А зачем тебе это? — изумился мистер Мартелл. — Поймешь позже. А еще мне будет нужна твоя помощь. — Моя? — оживился Питер. — Твоя. — Всегда рад. Я тебе помогу в чем угодно. — Так вот, Пит, ты пока никому не должен говорить о том, что я жива. Понял? — Конечно, Кэтрин, я никому не скажу. — Это очень серьезно, — Кэтрин поднесла указательный палец к губам, — никому ни слова. — Конечно, — успокоил ее мистер Мартелл. — Пит, чтобы никому не говорил. Это поможет и мне и тебе. — В чем? — шепотом спросил, Пит и огляделся, не подслушивает ли их кто.

Но дом оставался все так же тих. — Это поможет мне сохранить деньги и даже приобрести новые. — Наше состояние? — переспросил Питер. — Конечно. Ты же не хочешь стать нищим? — Знаешь, Кэтрин, после этого пожара я совсем перестал думать о деньгах. Я решил, что это именно они сгубили тебя. — Ну и напрасно. Как видишь, они вытащили меня с того света.

Если бы кто-нибудь в это время заглянул через окно в Дом На Холме, то он изумился бы. В кухне, на полу которой валялась перевернутая кастрюля и на ковре уже засохла большая лужа молока, сидел вконец растерянный и счастливый мистер Мартелл. Напротив него сидел мистер Накамуро и тоже счастливо улыбался.

Посторонний подумал бы, что тут что-то не так. Ведь не могут же с такой любовью смотреть друг на друга бывший лесоруб и японский бизнесмен.

Миссис Палмер чувствовала себя ужасно плохо. Сердце билось так, что готово было выскочить из груди. Она извивалась на полу, лежа в коридоре второго этажа своего дома.

Сперва она пробовала слабым голосом звать на помощь Лиланда, Мэдлин, но никто не слышал ее. Она вновь собрала все свои силы и принялась ползти по коридору к лестнице, ведущей на первый этаж в гостиную, изредка выкрикивая «Лиланд!», но ей вновь никто не отвечал. Лишь только снизу доносилась одна и та же повторяющаяся фраза песни из динамика старомодного проигрывателя.

Поцарапанная пластинка крутилась на диске, и адаптер все время перескакивал к началу одной и той же фразы: «Приди ко мне». Голос певицы был высоким и веселым. — Лиланд! — вскрикивала Сарра Палмер, цепляясь пальцами за ковер. — «Приди ко мне!» — звучало из гостиной. — Лиланд!

Сарра, сдирая в кровь ногти, боясь сорваться вниз, поползла по ступенькам. Ей становилось все хуже и хуже. Сознание уже почти покинуло женщину, когда она выползла на середину гостиной.

Она приподнялась на локтях и попробовала дотянуться до старомодного проигрывателя. — «Приди ко мне… приди ко мне., приди ко мне…» — без умолку неслось из динамиков.

Сарра обессилено опустила руку. И вдруг ей покачалось, что сердце в груди остановилось, что она совсем уже не чувствует своего тела. И лишь только назойливые слова песни звучали у нее в ушах.

Комната качнулась и Сарра Палмер удивилась, как это не падают вазы с полок, как не опрокидываются стулья, не сыплются книжки со стеллажей. Но вот гостиная качнулась в другую сторону. — Лиланд! — слабым голосом позвала Сарра.

Она слышала какие-то шаги у себя за спиной, но были не в силах обернуться. В надежде, что это муж, она еще раз крикнула: — Лиланд!

Но шаги затихли в конце коридора. Миссис Палмер испуганно глядела перед собой. Ей начинало казаться, что гостиную наполняет белый упругий туман. Он сгущался под потолком и тонкими струями спускался к полу. Валик тумана, клубясь, подбирался к женщине. — Нет! Нет! — закричала она.

Туман тонким слоем уже струился между ее пальцев. Сарра почувствовала как сердце, еще раз громко стукнув, остановилось у нее в груди. — Лиланд! — еще раз попробовала позвать она, но поняла, что губы и язык уже не слушаются ее.

И тут белый туман стал приобретать неясные очертания. Сперва Сарра Палмер не могла сконцентрироваться и понять что же такое перед ней. И вдруг, очертания клубов тумана стали более точными и отчетливыми.

Миссис Палмер вздрогнула: прямо перед ней, в центре гостиной, стояла огромная белая лошадь. Животное склонило голову, и Сарра Палмер увидела свое отражение во влажном коричневом глазу лошади. — Что это? Что это? — прошептала она. Лошадь нервно стригла ушами и легонько вздымала переднюю ногу, постукивая копытом по паркету. Но странно: от удара копыта не было никакого звука. — Что это? Это белая лошадь? — изумленно произнесла женщина.

Но ей только казалось, что она произносит слова, с ее губ срывался едва различимый шепот, едва различимые вздохи. А лошадь спокойно смотрела на распростертую в углу гостиной, у края ковра женщину. Она все так же стригла ушами и косила на нее влажным каштановым глазом.

«Белая лошадь» — подумала женщина, и сознание покинуло ее.

«Приди ко мне, приди ко мне, приди ко мне» — неслось с вращающейся на проигрывателе пластинки.

Но Сарра Палмер уже не слышала этих слов.

Лиланд Палмер что-то весело бормотал себе под нос. Он легко сбежал по ступенькам в гостиную, бросил взгляд на жену и недовольно поморщился.

Затем, вместо того, чтобы броситься к Сарре, поднять ее, привести в чувство, он пренебрежительно отвернулся, подошел к зеркалу и принялся поправлять галстук. Он несколько раз попытался посадить узел на положенное место, наконец, ему это удалось. От напряжения на шее у Лиланда Палмера вздулись толстые вены.

Наконец он вздохнул и широко улыбнулся, глядя на себя в зеркало. Потом он подмигнул своему отражению в стекле. И в это мгновение из зеркала на него глянул совсем другой человек. Это был длинноволосый блондин с крепкими белыми зубами. В глазах отражения блуждал бешеный огонь. Лиланд Палмер прижмурился, а когда вновь открыл глаза, то увидел свое прежнее лицо и растерянную улыбку.

Эта странная метаморфоза с Лиландом Палмером повторилась несколько раз, но он нисколько этому не удивился, а вытащил из кармана тонкие резиновые перчатки, натянул их на руки, сцепил пальцы, вгоняя и насаживая резину на руки. И наконец, самодовольно улыбнулся, показав белые крепкие зубы.

Все так же кружилась пластинка на проигрывателе, но уже ни одно слово не доносилось из динамика, слышалось только противное поскрипывание иглы.



В Доме-у-Дороги было очень многолюдно. Молодежь, лесорубы, водители трейлеров собрались в этот вечер в большом просторном зале. На сцене играл инструментальный квартет, стояла молодая певица с крашеными волосами. На ней было бледно-розовое платье, которое подчеркивало ее бледность, губы певицы, были ярко накрашены. Она распевала незатейливую песенку о любви.

Вечерние посетители лениво потягивали напитки, курили, пялились на сцену. Все в Доме-у-Дороги было как всегда, как каждый вечер. Среди посетителей, за небольшим угловым столиком, удобно устроившись друг против друга сидели Донна и Джозеф.

Они молча смотрели друг на друга. Донна нервно курила уже третью за этот вечер сигарету. А Джозеф недовольно поглядывал на сигарету в руке своей подруги. Наконец, сигарета сгорела до фильтра, Донна брезгливо раздавила ее в пепельнице, подняла стакан с коктейлем и сделала большой глоток. — Слушай, Джозеф, — начала девушка. — Я весь внимание, Донна. — Ты уже, наверное, знаешь, что случилось с Гарольдом Смитом? — Да, — ответил Джозеф и заметил, как изменилось выражение лица Донны.

По этому выражению Джозеф понял, что она очень переживает. — Послушай, — тихо произнес он,-ведь это не наша вина, что так получилось. — Ты думаешь, Джозеф? — Да, Донна. В городе говорят, он был очень больным человеком. — Знаешь, Джозеф, это была такая боль, что я даже представить себе не могла. — Каждый человек несет в себе свою боль, — задумчиво сказал Джозеф, глядя прямо в глаза Донне. — В этом доме заключалась вся его жизнь, а я взяла и нагло вторглась в него. — Не надо, Донна, убиваться. Не бери это так близко к сердцу. — Но я не могу, Джозеф. — Твоей вины в этом нет. Ты ведь просто хотела узнать тайну Лоры Палмер, а он скрывал ее. — Джозеф, Джозеф, но ведь он умер. И мне кажется, что он не заслуживал смерти,-Донна вновь потянулась к стакану с коктейлем, но Джозеф удержал ее РУКУ-

Широко распахнулась дверь и Леди-С-Поленом с двумя кавалерами вошла в зал. Ее сопровождали специальный агент ФБР Дэйл Купер и шериф Твин Пикса Гарри Трумен.

Шериф внимательно осмотрел зал, цепляясь взглядом за все, что могло выглядеть подозрительным. Дэйл Купер прошел к столику, отодвинул стул. Леди-С-По-леном благодарно кивнула ему и важно уселась. Шериф и Дэйл Купер сели рядом с ней.

Тут же к столу подбежала официантка, услужливо убрала два пустых стакана и посмотрела на Дэйла Купера. Но Дэйл не спешил делать заказ. Он ждал, что закажет дама.

Леди-С-Поленом, не глядя на девушку, отчетливо произнесла: — Пожалуйста, корзинку орехов.

Официантка кивнула и бросилась исполнять заказ. — А вот и специальный агент ФБР Дэйл Купер,-Донна посмотрела на шерифа, на Леди-С-Поленом, на специального агента ФБР. — Да, не понятно, что им надо здесь в столь поздний час? — ответил Джозеф на недоуменный взгляд своей подруги.

А певица в бледно-розовом платье все так же продолжала распевать свою незатейливую мелодичную песенку, вихлять бедрами и улыбаться. — Донна, ты знаешь, что Мэдлин уезжает? — нервно теребя в пальцах салфетку, сказал Джозеф. — Да, я это знаю. А куда она уезжает? Джозеф не задумываясь, ответил: — Она уезжает домой. — Странно. А мне Мэдлин об этом не сказала. Донна убрала руки со стола. Леди-С-Поленом удобно устроилась и принялась

лущить в пальцах земляные орехи. Дэйл Купер, глядя на свою соседку, занялся тем же. Только шериф все продолжал рассматривать собравшихся в этот вечер в зале.

То ли от щемящих слов песни, то ли от настроения, которое вдруг резко изменилось у Донны, она очень внимательно посмотрела на Джозефа и произнесла: — Я хочу, чтобы ты всегда жил в моем сердце. Я хочу, чтобы ты снова жил в моем сердце, — Донна повторяла слова певицы.

Джозеф ласково улыбнулся.

Ни парень, ни девушка уже не обращали внимания на Гарри Трумена, Дэйла Купера и Леди-С-Поленом.

А немолодая женщина поглаживала свое Полено в такт музыке и тихо что-то ему нашептывала. Дэйл Купер как завороженный следил за певицей. Он видел ее сквозь густые клубы табачного дыма. Силуэт девушки менялся у него на глазах. Что-то было в этом притягательное, магическое.

Дэйл Купер даже слегка приоткрыл от удивления рот. Он зажмурился от резкой вспышки. Все так же продолжала звучать музыка, но на сцене уже не было певицы в бледно-розовом платье и с белым как гипс лицом.

На сцене стоял великан.

На великане были все те же черные брюки, белая рубашка. Но бабочка на шее стала черной. Великан пристально смотрел сквозь весь зал, сквозь густые синеватые клубы табачного дыма прямо в глаза Дэйлу Куперу.

Специальный агент ФБР понял, никто кроме него не видит, что на сцене вместо певицы стоит таинственный великан. Он весь напрягся, приготовившись услышать что-то очень важное, какое-то таинственное сообщение, которому он, даже еще не услышав его, верил безраздельно.

Великан открыл рот и произнес: — Это снова происходит.

Дэйл Купер подался вперед. Великан пристально смотрел прямо в глаза Дэйлу Куперу. Но специальному агенту показалось, что великан заглядывает в его душу. Клубы дыма, казалось, застыли. Никто в зале не двигался, как будто все были заморожены. И только лишь рука Леди-С-Поленом поглаживала шершавую поверхность бревна. — Это происходит снова, — повторил великан своим бесцветным голосом.



Лиланд Палмер стоял в гостиной напротив большого настенного зеркала. Руками в резиновых перчатках он поправлял свои и без того аккуратно уложенные седые волосы. Довольная улыбка блуждала на его губах. Но взгляд, взгляд у мистера Палмера был не таким как обычно, это был пронизывающий хищный взгляд зверя, жесткий как лезвие ножа.

Сарра Палмер все так же неподвижно лежала на полу гостиной. Клубы густого тумана устилали пол. — Тетя Сарра! — послышалось сверху, и по коридору зазвучали каблуки туфель Мэдлин. — Тетя Сарра! Почему вы не отвечаете?

Лиланд Палмер отвернулся от зеркала. Он провел рукой по своим губам, как бы убирая с них улыбку. — Дядя Лиланд! — каблучки Мэдлин уже стучали по лестнице. — Дядя Лиланд!

Но Палмер не спешил отвечать. Он отошел в сторону от зеркала и спрятал руки, облаченные в резиновые перчатки за спину.

Мэдлин выбежала в гостиную и громко крикнула: — Тетя Сарра! Дядя Лиланд! Тут какой-то странный запах. Мне кажется, что-то горит.

И тут взгляд девушки упал на распростертую без движения миссис Палмер. — Тетя Сарра! — воскликнула Мэдлин, присаживаясь возле нее на корточки.-Тетя Сарра!

Она принялась тормошить миссис Палмер за плечо, но та не приходила в сознание. Тогда, ища помощи и поддержки, Мэдлин оглянулась. Она с удивлением заметила спокойно стоявшего в углу гостиной мистера Палмера.

И тут его очертания расплылись. Мэдлин вскрикнула: перед ней был не дядя Лиланд, перед ней стоял высокий длинноволосый блондин с крепкими ровными зубами. Он хищно улыбнулся и вытянул вперед руки, которые облегали матово-белые резиновые перчатки.

Мэдлин испуганно вскрикнула и поднялась с колен. Она сделала несколько шагов назад, но, уперевшись в стену, остановилась. — Дядя Лиланд! Тетя Сарра! — громко позвала она.

Ее голос был истеричен, и казалось, она вот-вот лишится чувств. Блондин все так же, широко и хищно улыбаясь, двинулся к девушке. Он тянул к ней скрюченные пальцы, и Мэдлин даже слышала, как поскрипывает резина перчаток.

И тут вновь силуэт приближающегося к ней мужчины расплылся, Мэдлин вновь увидела перед собой своего дядю мистера Палмера в строгом черном костюме при галстуке, но на его руках были все те же резиновые перчатки. И тут Мэдлин нашла в себе силы оторваться от стены и броситься вверх по лестнице, ведущей на второй этаж.

Она истошно вопила, ощущая за собой тяжелые приближающиеся шаги. Крепкие руки схватили ее за плечи, не дав ей пробежать и пяти ступеней. Мэдлин уцепилась за перила, пытаясь вырваться, но руки, схватившие ее, были неимоверно сильными.

Мэдлин пнула обхватившего ее сзади мужчину ногой, сумела вырваться, и все так же визжа и вереща, сбежала в гостиную.

Но убегать ей было некуда: в дверях застыл, широко расставив руки, словно играя в жмурки, дядя Лиланд. Но это был не прежний любящий мистер Палмер. В его глазах блуждал сумасшедший огонь, он на широко расставленных ногах маленькими шагами подбирался все ближе и ближе к насмерть перепуганной Мэдлин.

Но тут он вошел в полосу лунного света, и его лицо и вновь изменилось. Вновь перед Мэдлин предстал длинноволосый блондин, на плечах которого был не строгий черный пиджак, а потертая джинсовая куртка. Блеснули ровные белые зубы: это был оскал смерти.

Мэдлин истошно вскрикнула и, как парализованная, замерла на месте. Руки мужчины сомкнулись на ее плечах и потянулись к горлу.