Эти новости потрясли Лоретту и Тёрна. Они стали смертельно бояться за безопасность детей.
– Не забывайте всё время носить при себе свои безопасники! – снова и снова твердила им Лоретта. – И не разговаривайте с незнакомцами.
И тут, как назло, дядю Тёрна снова вызвали куда-то по делам. Подробности не разглашались. Дети знали только, что Гидеон Хоук послал его на какое-то секретное задание. Ни из Тёрна, ни из Лоретты детям не удалось вытянуть никакой информации об этом задании, за исключением того, что нужно найти какую-то книгу и проследить чьё-то семейное древо. И всё, больше ни слова. Тем не менее это означало, что дяди Тёрна по меньшей мере неделю не будет дома. Арчи и его кузены втайне пришли к выводу, что дядя Тёрн отправился на поиски тетради Фабиана Грея. Всё это лишь усиливало общую тревогу, и в доме номер 32 по улице Собачий Клык стало совсем неспокойно.
Впрочем, были и хорошие новости, правда сдобренные хорошей ложкой дёгтя. Арчи днём и ночью ломал голову над загадочным проклятием и, наконец, разгадал его.
– «Когда семь раз по пятьдесят вкруг солнца обойдут», – процитировал он на очередном собрании клуба. – Земля совершает полный круг вокруг Солнца за один год, – продолжил Арчи. – Значит, семь раз по пятьдесят – это триста пятьдесят лет. Нам известно, что проклятие было произнесено в 1666 году, следовательно… оно должно исполниться или отмениться в этом году!
Это означало только одно – им нужно было как можно скорее научиться писать магию и уничтожить проклятие! Воодушевлённые этой задачей, члены клуба с удвоенной силой продолжили поиски нового помещения для проведения секретных заседаний. Они больше не могли пользоваться Скрипторием. Руководство музея начало что-то подозревать. Во время последнего собрания их прерывали трижды – сначала внутрь заглянула Грейвс, потом Смур, а в конце концов, заявился Расп, совершавший очередной обход музея, который заявил, что детям нечего делать в Скриптории, и отослал их по домам.
Если члены «Клуба алхимиков» хотели успеть переписать «Книгу заклинаний», им срочно нужно было найти какое-нибудь потайное место для проведения своих экспериментов.
Все время, свободное от учёбы и работы в музее, Арчи и Пол занимались поисками лаборатории Фабиана Грея. Чтобы не привлекать к себе ненужное внимание, они предпочитали заниматься поисками в вечернее время, когда в музее было меньше народа. С помощью Компаса интересностей они последовательно обшаривали все места, обладавшие повышенной магической энергией.
Сначала кузены вели свои изыскания в главном здании музея. Потом они решили расширить зону поисков, включив в неё «Белый ряд».
Выбрав день, когда Крикк отсутствовал в магазине, они дождались, пока Старый Зэб и Марджори уйдут домой, и прокрались внутрь, открыв дверь при помощи ключа Арчи. Целый час кузены бродили по рядам между книжными шкафами, глядя на стрелку компаса. Один раз стрелка начала было вертеться, но восторг кузенов быстро сменился горьким разочарованием, потому что компас привёл их в чулан, где хранились умеренно магические тряпки и зачарованная метёлка для пыли.
Кузены настолько отчаялись, что решили приспособить под тайную лабораторию только что найденный чулан. К сожалению, даже после того, как они вытащили оттуда метёлку и тряпки, он оказался слишком тесен для пятерых. Больше кузены ничего интересного не обнаружили, однако решили не терять надежды.
– Давай проверим переплётную мастерскую, – предложил Арчи. – У меня есть ключ. Старый Зэб ушёл домой, так что нам никто не помешает.
Они шмыгнули за бархатный занавес, отгораживавший заднюю часть лавки, и зашагали по тёмному коридору. Арчи слышал, как магические книги шёпотом желают ему удачи. К большому изумлению Пола, он благодарил их в ответ. Дойдя до лестницы, Арчи взял с полки фонарь, и кузены быстрым шагом стали спускаться по винтовой лестнице в подземный коридор, ведущий в мастерскую.
Очутившись внизу, Пол остановился перед первой сводчатой дверью.
– Отсюда исходит очень большой поток самой разной магической энергии, – заметил он, взглянув на свой компас.
– Ещё бы! – хмыкнул Арчи. – Это же тот самый заговорённый вход, о котором я тебе рассказывал. Я пользовался им несколько раз, чтобы попасть в музей.
Пол сделал несколько шагов по коридору.
– Здесь то же самое. – Мальчик кивнул на синюю дверь.
– Это потайной ход в крипту, – объяснил Арчи. – Сюда нам лучше не соваться. Не хотелось бы разбудить книгостражных зверей. Идём лучше в мастерскую.
Он вынул из кармана ключ и отпер третью дверь. Кузены вошли внутрь, но вскоре Пол со вздохом покачал головой.
– Кроме старины Словесного горна здесь нет ничего необычного, – сказал он.
– Понятное дело, компас реагирует на Пламя, – согласился Арчи. – Постой-ка, мы ещё вон там не проверяли. – Он показал на участок мастерской возле двери.
Пол снова уткнулся в компас.
– Вот это уже что-то, – пробормотал он. – Смотри, Арчи! Здесь какой-то мощный поток магической энергии, только я пока не пойму, откуда он исходит. – Пол нахмурился. – Как странно… Эта энергия идёт не из мастерской, а откуда-то снаружи.
– Наверное, компас реагирует на заколдованный вход в крипту, – предположил Арчи.
– Нет, – ответил Пол, выходя из мастерской в коридор. – Магия идёт с другой стороны… Что там такое? Арчи, это ещё одна дверь?
Арчи задохнулся от радостного волнения. Чёрная дверь! Старый Зэб сказал, что её замуровали более трёхсот лет тому назад. Почему же он не вспомнил об этом раньше? Все сходится – чёрную дверь запечатали как раз после Великого лондонского пожара!
Кузены с опаской направились в глубь коридора. Арчи поднял фонарь и осветил дверь. Она была сделана из чёрного дуба, окованного толстыми железными полосами, и заперта на тяжёлый засов с цепью.
Арчи внимательно осмотрел чёрный замок.
– Подожди здесь, – попросил он, передавая Полу фонарь. – Я – мигом!
Он бегом бросился по коридору обратно в мастерскую и быстро осмотрел крючки, на которые Старый Зэб вешал ключи. Так и есть – рядом с золотым ключом от заговорённого входа висел странный чёрный ключ. Судя по ржавчине, им не пользовались уже много-много лет. Арчи схватил ключ и помчался обратно.
– Посвети, я попробую открыть, – сказал он кузену.
Арчи вставил ключ в скважину. Он со скрежетом повернулся. Мальчики переглянулись, боясь дышать от волнения.
Дверь заскрипела, и мальчики вошли внутрь, обрывая густую паутину и оставляя отпечатки своих подошв на покрытом пылью полу. Помещение так долго стояло запертым, что внутри застоялся густой спёртый воздух. Чувствовался едва уловимый едкий запах подожжённых химических веществ и давней магии.
Факел, висевший на стене, вдруг ярко вспыхнул, озарив помещение. Мальчики огляделись по сторонам. Они стояли в длинной комнате с низким каменным потолком. Вдоль стен выстроились шкафы, заполненные склянками с какими-то мутными растворами. Арчи подошёл ближе, чтобы рассмотреть содержимое одной из банок, и с отвращением отпрянул, увидев, что чёрный комок, плававший в белесоватой жиже, был не чем иным, как отлично сохранившимся скорпионом.
Посреди комнаты стоял длинный деревянный стол, заставленный все теми же склянками, соединёнными друг с другом кучей резиновых трубок, напоминавших спагетти, небрежно вываленные из дуршлага. Там же валялось несколько раскрытых книг, небрежно брошенных вверх корешками кем-то, кто очень торопился или был слишком занят, чтобы закрыть их. Некоторые страницы в книгах сильно обгорели. На столе тоже виднелись чёрные подпалины.
В другом углу на полу валялся старый балахон художника, стены и пол были забрызганы краской. Очевидно, кто-то использовал эту комнату, как студию. На деревянной дощечке, прибитой над столом, виднелась надпись: «Мы возродим магию во всей её былой славе!»
Мурашки пробежали по телу Арчи. Они нашли секретную лабораторию Фабиана Грея!
* * *
Арчи и Пол со всех ног помчались к остальным, чтобы поскорее рассказать им о своём открытии. Через полчаса все пятеро членов «Клуба алхимиков» были в лаборатории. Их лица пылали от волнения.
Вика взяла со стола одну из брошенных книг.
– «Алхимия магии», – прочитала она вслух заглавие. – Видимо, Грей и его друзья пользовались этой комнатой для своих первых экспериментов в написании магии. Судя по обгоревшим страницам и отметинам на столе, вначале у них не всё шло гладко! – Она указала на металлические жаровни, стоявшие в углу лаборатории. – Думаю, подпалины оставлены вот этими штуковинами!
Остальные разбрелись по комнате.
– Вы только взгляните! – воскликнул Руперт, указывая на какой-то комок, плававший в одной из стеклянных банок. – Это же тарантул!
– Какая гадость! – прошипела Арабелла, скривив губы при виде огромного мохнатого паука.
– Ну вот, – радостно объявила Вика. – Наконец-то мы нашли место для наших тайных встреч!
– Но здесь кошмарная грязь! – простонала Арабелла, скорчив гримаску. Она взяла со стола маленькие мехи для раздувания огня и с недоверием осмотрела их. – Мы можем чем-нибудь заразиться!
– Хорошо бы не чумой, – пошутил Пол.
– Пустяки! – беспечно отмахнулась Вика. – Здесь нет ничего такого, что нельзя исправить при помощи метлы, мыльной воды и нескольких часов ползанья на карачках! Очень скоро здесь всё будет сверкать и сиять.
* * *
Члены клуба с жаром взялись за уборку помещения. Арчи принёс из мастерской метлу, из чулана в магазине достали ведро и тряпку. Руперт порвал холстину на полосы, чтобы каждому досталось по куску тряпки для вытирания пыли.
Даже Арабелла, немного поворчав, взяла метёлку для пыли и принялась обметать паутину с потолка. Во время уборки они старались не тревожить ничего, что могло бы оказаться ценной подсказкой к дальнейшей работе, поэтому все банки и склянки ставили строго на те места, где они стояли. Арчи и Пол бережно собрали книги и сложили их аккуратной стопкой на углу стола. По предложению Арчи они заложили закладками те страницы, на которых были открыты книги, на тот случай, если там находились какие-то важные сведения.
– Что именно мы ищем? – поинтересовалась Арабелла, разглядывая книги, стоявшие на полках.
– Всё, что может подсказать нам рецепт создания азота, – ответил Арчи. – Прежде всего нам нужна тетрадь Грея.
Когда они закончили, было уже очень поздно. Теперь комнату было не узнать.
– Ну вот, – вздохнула Вика, смахнув пыль с деревянной таблички и поправляя её на стене. – «Клуб алхимиков» снова в деле!
– Когда проведём первое официальное собрание на новом месте? – спросил Пол.
Арчи посетило тревожное ощущение, что времени у них остаётся всё меньше.
– Как насчёт завтра? – предложил он.
– Значит, завтра! – подытожил Руперт. – Встретимся сразу после окончания работы в музее.
* * *
Следующий день тянулся мучительно медленно. Арчи то и дело поглядывал на часы, дожидаясь, когда настанет пять часов – время окончания работы. Когда Старый Зэб собрался уходить, Арчи сделал вид, будто бы он с головой ушёл в починку ветхой книги заклинаний, и вызвался сам запереть мастерскую. Старый переплётчик с радостью согласился. Убедившись, что в лавке никого нет, Арчи снял с крюка чёрный ключ, который он накануне благоразумно повесил на место, и бросился бегом по коридору.
Он открыл чёрную дверь и вошёл в лабораторию. Арчи ещё утром отдал Вике свой ключ от лавки, чтобы она могла войти внутрь и впустить остальных членов клуба. Он знал, что его друзья сейчас сидят в кондитерской и ждут, когда можно будет незаметно шмыгнуть в «Белый ряд». Через несколько минут все были в сборе.
– У меня есть новости! – объявила Арабелла. – Катерина согласилась продемонстрировать нам кое-какие алхимические эксперименты. Она пришла в восторг, когда узнала, что мы нашли лабораторию Грея!
Остальные члены клуба растерянно переглянулись.
– Ты ей рассказала? – выпалил Арчи, раздражённый тем, что Арабелла выболтала их тайну, не посоветовавшись с остальными.
– Конечно, – ничуть не смутилась Арабелла. – Ведь это Катерина первая рассказала нам о лаборатории Грея! Она чуть с ума не сошла от радости. Ей не терпится своими глазами увидеть это место, ведь она столько лет посвятила изучению наследия Грея!
– А если она расскажет руководству музея? – забеспокоился Пол.
– Не расскажет, – отрезала Арабелла. – Я ей сказала, что это – тайна.
– Про наш клуб ты ей тоже рассказала? – нахмурился Арчи.
– Нет, конечно! – обиделась Арабелла. – Но она будет здесь с минуты на минуту, так что давайте поскорее произнесём клятву.
Они едва успели закончить, как дверь распахнулась, и в комнату вошла Катерина с большой сумкой в руках. Её глаза сияли от восторга.
– Невероятно! – с порога воскликнула она. – Лаборатория Фабиана Грея! Вы её нашли! Подумать только, всё это время она была прямо у нас под носом! А книги, книги! – вскричала она, увидев стопку книг, которые Арчи и Пол аккуратно сложили накануне. – А это что такое? – Катерина схватила со стола стеклянную банку и поднесла её к глазам, чтобы получше разглядеть её мутное содержимое. – Здесь всё нужно подробнейшим образом описать и классифицировать. – Волшебница деловито огляделась по сторонам. – Вы представляете, какой интерес содержимое этой лаборатории представляет для учёных вроде меня? Мы должны провести полную инвентаризацию. Вы здесь что-нибудь переставляли?
– Мы тут слегка прибрались, – пробурчала Вика. – Здесь была жуткая грязь.
– Ну да, ну да, – рассеянно ответила Катерина, её зелёные глаза таинственно блестели в свете факела. – Но скажите, вы отсюда ничего не выносили? Не переставляли какие-нибудь предметы?
– Ты хочешь спросить, нашли ли мы алхимический азот? – догадался Арчи. – Нет, не нашли.
– Понятно, – кивнула Катерина. – Возможно, формула до сих пор находится где-то в бумагах Грея. Если позволите, я могу помочь вам найти её. Думаю, руководству музея необязательно об этом знать, верно? Я могу сказать, что отыскала формулу в архиве.
Катерина обвела глазами комнату и покачала головой, словно не могла поверить своим глазам.
– Арабелла попросила меня показать вам несколько алхимических реакций. Я принесла с собой кое-какие ингредиенты, а остальное, наверное, можно найти в лаборатории. – Катерина подошла к шкафу, взяла с полки какую-то банку и внимательно изучила надпись на этикетке. – Та-ак, что тут у нас? Ага, толчёный панцирь черепахи, очень хорошо… А это, – Катерина взяла с полки ещё одну склянку, в которой находилось нечто, напоминавшее свернувшуюся кольцами змею, – шкура слепозмейки. Для того, что я задумала, нам подойдёт и то, и другое. Пожалуй, теперь у нас есть всё для изготовления замедляющего зелья. Сейчас я подскажу вам, как нужно сочетать элементы.
– Это интересно, – прошептала Вика на ухо Арчи. – Арабелла говорила, что Катерина училась алхимии в Пражской академии магии.
– Я принесла с собой лабораторную посуду, чтобы вы смогли самостоятельно приготовить это зелье, – продолжала Катерина.
Она выгрузила из своей сумки какие-то загадочные предметы и сложила их на стол рядом с двумя склянками.
Арчи с любопытством уставился на стол. Здесь были пять стеклянных склянок типа пробирок, но с более широкими и плоскими днищами, пять ступок и пестиков для измельчения ингредиентов, пять длинных стеклянных палочек для смешивания, а также щипцы, чтобы держать склянки, и несколько неглубоких блюдец. В первом блюдечке были зелёные листья, во втором – какие-то тёмно-синие ягоды. Рядом Катерина поставила стеклянный сосуд, заполненный серебристой жидкостью, и небольшую мисочку с чёрным порошком, похожим на песок. Чуть в стороне разместилась высокая бутыль с красивой серебряной пробкой. За стеклом бутыли искрился прозрачный раствор.
Когда всё было готово, Катерина приступила к объяснениям:
– Смотрите, я очень тщательно отмеряю все ингредиенты. Возьмите склянки и разделите листья тимьяна на пять равных частей. – Она показала на блюдечко с зелёными листьями. – Потом растолките их пестиком в ступке. Получившуюся массу пересыпьте в свои склянки.
Катерина посмотрела в угол, где лежали жаровни.
– Пожалуй, мы воспользуемся этими старинными жаровнями, чтобы подогреть наши смеси, – решила она. – Возьмите каждый по одной.
Когда её указания были выполнены, Катерина плеснула в жаровни какую-то жидкость и подожгла.
– За работу, – велела она и принялась расхаживать вдоль книжных шкафов, дожидаясь, когда они справятся с работой. – Арабелла, ссыпь в склянку все листья. Ничего не должно остаться! Руперт, полегче! Я сказала – смять листья, а не растирать их в кашу. Очень хорошо, Арчи. Так правильно.
Арчи бережно высыпал растолчённый тимьян в склянку.
– Теперь добавьте немного воды из растопленного ледника и подогрейте получившуюся смесь на огне жаровни.
Арчи капнул в склянку немного жидкости из высокой бутыли, и тимьян мгновенно начал растворяться. Катерина подошла к Полу.
– Неплохо, Чертополох, – одобрила она. – Теперь возьмите ягоды терновника и по одной добавляйте их в раствор. Вам нужно пять ягод.
Послышался громкий хлопок – это лопнула ягода, которую Арабелла бросила в склянку. Катерина отпрыгнула назад и едва успела увернуться от второй ягоды, которая громко взорвалась, забрызгав соком всё вокруг.
– Не спеши, Арабелла! – воскликнула Катерина. – Мы готовим замедляющее зелье, а не зелье движенья!
– Ой! – Арабелла сморщилась от отвращения, когда раствор в её склянке забурлил, вспенился и, поднявшись вверх, выплеснулся через край.
У Арчи тоже всё шло не слишком гладко. Вместо того чтобы раствориться без остатка, его ягоды сбились в кучу и плавали на поверхности склянки, как бесформенный синий спасательный буй. В следующее мгновение одна из ягод подпрыгнула в воздух и с громким хлопком взорвалась, забрызгав всё вокруг едким чёрным соком.
Катерина с улыбкой покачала головой.
– Арчи, это катастрофа, – мягко проговорила она. – Теперь вы понимаете, почему при изготовлении зелий так важно добавлять ингредиенты в нужном порядке? Ах, Ежевика, великолепно! В точности, как надо. Мне кажется, среди нас есть прирождённый алхимик!
Раствор в склянке Вики слабо побулькивал на огне, на глазах приобретая густой фиолетовый оттенок. Ягоды терновника полностью растворились, превратившись в гладкую вязкую жидкость.
Вика польщённо улыбнулась, а Арчи вдруг вспомнил тот вечер, когда она ловко смешала зелье движенья, чтобы попасть в музей. Судя по всему, Катерина была права – у Вики был настоящий талант к алхимии.
Катерина встала у неё за спиной, наблюдая.
– Так, – сказала она остальным. – Оставьте свои склянки и смотрите, что будет делать Ежевика.
Арчи посмотрел на Арабеллу и увидел, что она уже отодвинула в сторону свою пробирку и во все глаза следит за руками Вики. Он сделал то же самое.
– Отлично, Ежевика, – продолжала Катерина. – Теперь добавь немного чешуек с панциря черепахи – вот этот бурый порошок в банке – и шкуру слепозмейки. Это очень сильные замедляющие ингредиенты. Потом хорошенько размешай – и готово! Но, прежде чем ты закончишь, я хочу показать вам антидот. – Катерина взяла в руки мисочку с чёрным порошком. – Это зыбучий песок. Смотрите, сейчас я добавлю в него немного ртути и несколько капель воды из стремительных горных водопадов, чтобы приготовить зелье ускоренья. Оно понадобится нам для того, чтобы отменить действие замедляющего эликсира.
Катерина вылила зелье ускоренья в чашку и снова повернулась к Вике, которая с улыбкой смотрела, как последние чешуйки кожи слепозмейки быстро растворяются в её пробирке.
– Теперь хорошенько перемешай, – велела Катерина.
Вика энергично размешала своё зелье стеклянной палочкой. Густое облачко зловонного бурого газа вырвалось из пробирки и повисло в воздухе. Ученики закашлялись.
Катерина разлила получившуюся жидкость по шести чашкам.
– Зелье очень сильное, поэтому выпейте только глоточек, не больше, – предупредила она. – Не бойтесь, на вкус оно гораздо лучше, чем на запах. Смотрите!
С этими словами Катерина пригубила зелье и широко улыбнулась.
Арчи зажал нос, поднёс чашку к губам и подождал, пока несколько капель жидкости прольются ему в рот. В самом деле, на вкус зелье оказалось не таким противным, как на запах – впрочем, ненамного. Больше всего оно было похоже на горелый уксус.
Остальные тоже отпили из своих чашек. Сначала ничего не происходило, но через несколько мгновений Арчи почувствовал, как мир вокруг него вдруг изменился. Он хотел пошевелиться, но воздух сделался густым, как патока. Арчи услышал, что Пол окликает его, но слова звучали медленно и прерывисто, как у игрушки, в которой нужно заменить батарейки:
– Ааааарчииии. Эээээтооо ззззззееееельееее.
Арчи повернул голову. Теперь заговорила Катерина:
– Кааааак виииидиииитееее, зееееееееельеееее полууууучиииииилоооосссссь!
Её губы медленно-медленно растянулись в улыбке:
– Ааааа тееееепееееерь выыыыыпеееейтеее зееееееельеееее уууууссссскооорееееньяяяя.
Все так же мучительно медленно ученики по очереди сделали по глотку ускоряющего зелья. Арчи почувствовал, как воздух вокруг него всколыхнулся. Когда Катерина снова заговорила, её голос звучал всё ещё медленно, но уже почти естественно.
– Выпейте ещё по глоточку ускорителя, – велела она и первая сделала глоток. – Ну вот, так-то лучше, – произнесла Катерина своим прежним голосом.
Остальные последовали её примеру.
– Отлично! – с улыбкой сказала Катерина. – Теперь всё нормально! Надеюсь, это было для вас полезно. Ах, если бы только найти формулу алхимического азота!
– Честное слово, мы искали! – заверил её Пол. – Мы перерыли все книги, но нигде не нашли ни следа формулы или заклинания.
Катерина уставилась на что-то в дальнем углу комнаты.
– Погодите-ка, – пробормотала она. – А это что такое? – Она быстро пересекла лабораторию и вытащила с полки тетрадь. – Это похоже… Ну да, так и есть! – громко воскликнула она, возбуждённо листая страницы. – Тетрадь Грея! Вот же она! Мы её нашли! Смотрите, вот и заклинание для создания азота!
Арчи переглянулся с Полом. Накануне они перерыли всю кипу бумаг, а Арабелла перебрала все книги на полках. Как они могли проглядеть эту тетрадь? Но Катерина не дала ему времени поразмышлять над этой загадкой. Она принялась рыться на полках в поисках необходимых ингредиентов, вслух читая этикетки на склянках.
Катерина взяла с полки пробирку, заполненную прозрачной жидкостью.
– Дождь с вершины гор, – пробормотала она себе под нос. – Ага, а это у нас соль земли. И дыхание жизни. – Катерина повертела в руках кожаные мехи, снова заглянула в тетрадь. – Да, теперь всё на месте. Просто не верится, что все ингредиенты столько лет стояли здесь, на полках! Та-ак, чего нам не хватает? – Она опять сверилась с тетрадью. – Нам нужны угли из Пламени Фароса.
– Это легко, – ответил Арчи. – Сейчас принесу.
Через несколько минут он вернулся в лабораторию с несколькими угольками, бережно зажатыми в кузнечной перчатке. Арчи высыпал угли в склянку, стоявшую на столе.
– Вот.
– Великолепно! – вскричала Катерина. – Но где же последний ингредиент? – спросила она, и её голос слегка задрожал от досады. Сосредоточенно сдвинув брови, Катерина снова принялась переставлять склянки на полках. – Ага, вот и он! – воскликнула она, поднимая над головой пробирку, на дне которой поблёскивала щепотка золотой пыли. – Последний, но ни в коем случае не по значимости. Смотрите, это суть самой магии!
Катерина бросилась к столу.
– Быстрее, разожгите огонь! – скомандовала она.
Вскоре все пять пылающих жаровен были расставлены в круг на столе. Катерина открыла свою сумку и вынула оттуда хрустальный прорицательный шар.
– Встаньте за кругом огня, – велела она.
Все пятеро учеников заняли свои места лицом друг к другу. Катерина положила перед каждым из них по одному ингредиенту.
– Ну вот, теперь можно начинать, – прошептала она и начала читать инструкцию из тетради.
Эта сцена в точности повторяла ту, которую Арчи видел на Паддинг-Лейн. Он не мог отделаться от странного беспокойства. Честно говоря, всё происходило слишком быстро. Арчи не хотел повторить ошибку, которую совершили Фабиан Грей и другие алхимики. По всей видимости, его колебания не ускользнули от Катерины.
– Всё в порядке, Арчи? – спросила она. – Ты не против? Честное слово, я не хочу, чтобы выглядело, будто я командую.
– Ты у нас эксперт, – с улыбкой ответил Арчи. – Тебе и руководить.
– Тогда ладно, – улыбнулась в ответ Катерина. – Значит, вперёд! Итак, алхимический азот состоит из четырёх элементов – воды, земли, воздуха и огня. Сейчас мы все по очереди, в строгом порядке добавим в чашу все эти ингредиенты. Начнём с тебя, Ежевика.
Она передала Вике чашу, а та вслух прочитала надпись на склянке, стоявшей перед ней.
– Дождь с высочайшей вершины Гималаев.
Вика вылила в чашу последние капли, оставшиеся на дне банки.
– Отлично! – кивнула Катерина. – Теперь ты, Руперт.
– Земля из кратера вулкана, – произнёс он, высыпая в воду последние крупинки сухой пыли.
Следующей была Арабелла. Она взяла в руку крошечные кожаные мехи и выдула в чашу облачко воздуха.
– Первый вздох новорождённого младенца. – Она с такой силой сжала мехи, что жидкость забурлила, и пузырьки воздуха быстро смешались с остальными ингредиентами.
– Теперь ты, Чертополох.
Пол всыпал в чашу угли.
– Свет Пламени Фароса, – проговорил он.
– И, наконец, – громко воскликнула Катерина, – последний секретный ингредиент, суть самой магии. Ты готов, Арчи?
Арчи всыпал в чашу остатки золотого порошка. Жидкость окрасилась алым.
– Теперь прочитай заклинание, – попросила Катерина, вложив ему в руку тетрадь.
Арчи посмотрел на открытую страницу и громко прочитал:
Силы сущности вселенной,Элементы мирозданья,Пробудитесь, сокровенны,Для творенья и дерзанья!
Жидкость вскипела. Потом раздался громкий звук, похожий на рёв пламени в трубе, полыхнула ослепительная вспышка.
Жидкость в чаше засияла расплавленным золотом.
– Получилось! – закричала Катерина. – Мы сделали азот!
* * *
Они возвращались домой очень довольные собой. В самом деле, им было чем гордиться – они использовали все нужные ингредиенты и получили целую склянку алхимического азота. Катерина отлила немного жидкости для своих экспериментов и забрала с собой тетрадь Грея, чтобы посмотреть, нет ли там ещё каких-нибудь полезных сведений. Оставшийся азот перелили в хрустальную чернильницу и спрятали в шкаф.
– Это было гениально! – повторяла Вика, не в силах сдержать своего восторга.
– Это ты у нас гений, – гордился кузиной Арчи. – Как ты здорово смешала замедляющее зелье! А у нас ничего не получилось.
Вика была польщена.
– Новичкам везёт, – сказала она, улыбаясь до ушей. – Но без Катерины мы бы никогда не создали азот.
– Теперь нам нужно только магическое перо, – кивнул Арчи. – И мы знаем одно место, где они водятся.
– Скрипторий! – хором закончили они.
Глава 14
Чёрное перо
Пока Георг скручивал папироску и рассказывал про эти пять бесконечных недель, весла без дела лежали на дне лодки. Казалось, он говорит, лишь бы нарушить эту невероятную тишину. Юн прислушался, проверяя, неужели на самом деле так оглушительно тихо? Но нет — как обычно, неясно шумело вдалеке море. Глухо шуршал ветер в ветвях берез. Ручеек, падавший на уступ в горах и рассыпавшийся в белое марево над расселиной, тоже звенел. Тихо, едва слышно.
Тень ястреба легла на зеркало воды. Юн показал на нее пальцем. Георг смолк на полуслове, и оба они, задрав головы, проводили взглядом птицу, похожую на парус, скользящий по облакам.
— Вот так-то,— сказал Юн и улыбнулся. Может, даже и водолаз понял, что он имел в виду, потому что тоже улыбнулся.
— Я однажды забрался туда, на самый верх,— отважился Юн продолжить беседу.— Высота тысяча тринадцать метров. Оттуда видно все — и южнее, и севернее, далеко-далеко… если погода ясная.
Он взялся вспоминать то забытое приключение и врал красиво. Мир оттуда, сверху, кажется более зримым, он оголяется. И только боишься спутать с островами облака на самом краю горизонта.
— Но ты ведь знаешь, что там?
Ну конечно, это же все его. Все здешние острова, горы, тут каждая травинка, как волосинка на собственном теле.
— Там однажды двое погибли,— продолжал Юн,— парень и девушка. Пошли искать пропавшую овцу, отбились от всех и не нашли дорогу вниз, замело. Снежная буря бушевала несколько дней…
— Опять,— пробурчал водолаз,— снежная буря, ужасная погода. И очередная порция трагических историй. Чем-чем, а этим вас жизнь не обделила.
Юн понял намек и затих.
— На конец трубы он поставит заглушку,— сказал Георг.— В ней есть вентиль. К нему Пол присоединяет воздушный кабель. Он старается не шевелиться, чтобы видеть, что делает. Понимаешь?
— Угу.
— Когда он управится, мы накачаем в трубу воздух, она всплывет. Потом зацепим лебедкой и джипом вытянем на берег. А ты нарежешь ее на куски по шесть метров. Да?
Оба улыбнулись.
— А воздух не выйдет с другого конца?
— Нет. Конец трубы останется на дне. А он заполнен водой, так что воздух не проходит.
Юн снова улыбнулся. Нет, тут о темном пятне будут помалкивать. Оно уже под запретом, как и другие здешние неприглядные истории,— о них на острове не говорят вслух, разве что по пьяному делу вспомнят. Развод Элизабет, ее жалкий бывший муж и нынешняя связь с Хансом — из разряда этих тем, неприличных для обсуждения. Как и пара странных сделок о покупке земли на Нурдёй; загадочный полевой пожар, когда от горящей травы занялся рыбзавод; вечные межевые споры соседей, и дети, что не смогли научиться ни читать, ни писать и более или менее скрываемые от чужих глаз, всю жизнь обретаются при родителях на своем хуторе. Если уж на то пошло, он и сам — такое же горе горькое, обуза для своей блистательной сестры.
— Не зевай! — крикнул Георг.— Стравливай воздушку помаленьку.
Юн отмотал пару оборотов кабеля. Потом по новому сигналу — еще несколько. В облаке ила и тины всплыл оранжевый водолазный костюм. Пол забрался в лодку, стянул маску. Георг дернул шнур мотора, лодка пошла к берегу. Юн едва успевал отматывать кабель с бобины и разматывать моток веревки, лежавший на дне. Они присоединили воздушный кабель к компрессору, привязали веревку к лебедке на джипе, и зловонная труба постепенно вынырнула на поверхность. Похожая на червя тем больше, что на сочленениях налип песок, отчетливо оттеняя их, она метр за метром выползла на заболоченный берег. Юн нарезал ее на шестиметровые куски, сложил их в штабель. И рабочий день закончился так же просто и гладко, как любой другой.
Подходя к дому, он остановился во дворе. На кухне варилась сайда, топилась березовыми дровами печь, отчего запотели окна; слышно было, как Элизабет гремит посудой. И Юн вновь испытал тот же сосущий страх, что всего этого он может лишиться. Их жизнь очень уязвима — так легко натворить какую-нибудь глупость, векуя век на дальней оконечности мира, который как раз сейчас купался в последних, кроваво-красных лучах слабосильного осеннего солнца. Что ему остается? Вести себя как в детстве, в школе — когда Юн не мог понять, что делают рядом успевающие ученики и откуда они знают, в какую колонку какие цифры записывать, он утыкался носом в парту, мычал себе под нос песенки и ждал, что звонок с урока освободит его.
5
Всю дорогу от Лангеванн Юн бежал, спешил доложить начальнику технического совета, что компрессор водолазов упал в болото. Наконец он домчался до парковки перед зданием администрации — и тут сбился с мысли. Он увидел сразу несколько картинок, словно стопку цветных слайдов, где они просвечивают друг сквозь друга: два датских охотника в зеленых комбинезонах влезают в джип, рядом тарахтит знакомый трактор, сквозь затемненные стекла налоговой инспекции виден наклонившийся к окошку отец Лизы. Юн не вспоминал о ней несколько месяцев, но вот услышал датскую речь, увидел ее отца, этот трактор и поразился, почему ее нет: Лиза часть его детства и всегда была рядом. У него не три, у него четыре друга, и она — лучший. Младшая дочь хозяина рыбзавода, ровесница Юна, его любовь и самая взбалмошная красавица на всем острове.
Дождь потек за ворот, и Юн вспомнил, зачем он здесь. Но почему он давно не вспоминал про Лизу? Оттого, что она предала его и уехала в Копенгаген учиться на балерину?
Он побежал дальше, к Римстаду. Тот с важным и суровым видом восседал за столом, заваленным разными картами и инструментами, и по мере того как запыхавшийся Юн путано рассказывал о беде с компрессором, лицо инженера становилось все суровее. Водолазам надо было передвинуть компрессор. Чтоб не терять времени, они не стали дожидаться трактора, а прицепили компрессор к джипу. Начали тащить, но было скользко, мокро, лодка стала отъезжать, пришлось обрезать трос, чтоб и джип не гикнулся,— хорошо, что Георг успел пропустить веревку вокруг одного из колес компрессора, так он теперь и висит.
Инженер поднялся из-за бумажных завалов, ругаясь на чем свет стоит. С этим проклятым водопроводом напасть за напастью, будь он неладен. Римстад распорядился приготовить трактор, вызвал двух человек на подмогу, прихватил пару дорожных рабочих, зашедших в контору пообедать, и повел всех вниз, в гараж.
Дорогой Юну пришлось повторить всю историю, к вящему раздражению Римстада,— мысли Юна вертелись вокруг Лизы, он был рассеян и все время терял нить рассказа. «Балерина? — думал он,— в Копенгагене? Что за нелепое продолжение начавшейся на острове жизни! Здесь становятся тем же, кем были родители,— или не становятся никем». Юн и Лиза выросли вместе, и на острове давно привыкли, что где один, там и другой. Школа, переходный возраст, конфирмация. Они в четыре руки потрошили рыбу и гребли каждый своим веслом в одной лодке. Враги, вкусы, мечты, желания — все было у них одинаковым, пока Лиза не вырвалась из цепких рук тирана отца и не сбежала в Копенгаген, танцевать. Вся эта сказочка сильно смахивает на бред, но, если вдуматься, не так уж она и отличается от других сюжетов островных хроник.
Дорогу развезло, глина — не проехать, и пока они добрались до места, компрессор скрылся под водой. Только трос и желтый номер с названием муниципалитета виднелись из воды, подернутой блестящей бензиновой пленкой.
Дождь лил как из ведра. Семеро мужчин беспомощно стояли на берегу и смотрели. Римстад неистово матерился. Георг насупился, взгляд стал колючим, в руке стаканчик остывшего кофе. Один из рабочих для порядка потряс хилую березку, пригнутую натянутым тросом к земле. Нет, тут ничего не поделаешь.
Просто из вежливости Георг вызвался спуститься под воду и надеть цепь на колесо — тогда можно было бы попробовать вытащить компрессор трактором. В ответ Римстад обозвал его безответственным недоумком и идиотом.
— Нам тут только трупов не хватало,— прорычал он и в раздражении поддел ногой трос, готовый вот-вот лопнуть.
— О\'кей. И что будем делать?
— Какого черта вы это затеяли? — кипятился инженер.— Теперь работы затянутся еще на несколько дней. И где я вам возьму компрессор?
— В городе, наверно?
— Опять платить? Этот водопровод нас уже разорил!
— Может, у кого из местных есть? — предположил тракторист, но Римстад не обратил на него внимания. Он был целиком занят Георгом.
— Ты ведь не в первый раз опозорился? — сказал он горестно.— Меня предупреждали, говорили и про тебя, и про фирму твою. Но у меня выбора не было. Нам тут выбирать не приходится — берем что дают.
Юн слушал вполуха. Мысли об отце Лизы, хозяине рыбзавода, отвлекали его от разборок на берегу. Старик крепко держал в руках экономику острова, скупал и продавал всю добытую островитянами рыбу, владел лучшими и самыми большими участками земли — на них и были построены школа, здание администрации, спортивный центр; в его же ведении находился новый причал для рейсового судна «Хюртирюта», не говоря уже о его работниках и детях — трех дочерях от двух жен и сыне (этот горе-наследник уехал с острова, но ничего путного из него не вышло, во всяком случае, достойным продолжателем отцовского дела он не стал).
Ну,— помешал его мыслям Римстад,— и что будем делать?
— Стоять и смотреть,— раздраженно буркнул Георг.
— Нет у нас на это времени!
Водолаз холодно посмотрел на него. Потом принес топор и перерубил трос под самый узел. Раздался чмокающий звук, на поверхность вырвались пузырьки, и компрессор ушел на дно.
Георг повернулся спиной к остальным и принялся обсуждать с трактористом, у кого можно раздобыть компрессор. Решили поговорить с одним взрывником.
— Делайте что хотите,— уходя, сказал Римстад,— но чтоб к пятнадцатому все было закончено.
— Какой-то гиблый остров,— процедил Георг, когда все ушли. Он стянул с себя насквозь мокрый комбинезон и скрылся в вагончике.
Пол вывел Юна из задумчивости, вдвоем они вытолкали джип на сухое место и вернулись к обычной работе. Водолаз работал со сварочным аппаратом, Юн подтаскивал трубы и привязывал бетонные гири-грузила к уходившим под воду готовым секциям нового трубопровода.
Дырявая у него память. Вот хочет он сейчас представить себе Лизу — и не может. Вспоминаются отдельные черты, вроде веснушек летом или горящих румянцем щек зимой; длинные темные волосы, которые она ни разу не стригла; и какие большие черные были у нее глаза, а один чуть заметно дергался, отчего у Юна при встречах всегда пробегал холодок по спине… Но всю целиком? Он помнил, что она водила машину, каталась на водных лыжах, стреляла, не так, как он, но тоже хорошо, у нее вообще все получалось, за что ни бралась; помнил и то, что мужики сходили по ней с ума,— но увидеть Лизу как живую не получалось.
Георг не появлялся больше часа. Наконец вышел в сухом комбинезоне, бледный, с заострившимися чертами лица; похоже, он был на грани срыва. Мужики торчат здесь уже семь недель, прикинул Юн; ничего, кроме работы и одиночества, и куда ни бросишь взгляд — кругом болото. По рыбным промыслам Юн знал, как это бывает: человек работает, работает, спит мало, и на душе все тяжелее; наконец кто-нибудь сорвется, полезет драться, ну и покалечится или сбежит. После такой разрядки на несколько дней наступает что-то вроде затишья. Но солнце всходит, и мир продолжает жить дальше.
Тут все иначе. Эти двое — друзья, им не нужны нервные срывы и драки, чтобы справиться с собой. Они и не глядят друг на друга, заметил Юн; они вкалывают. Георг прикручивал гири, Пол собирал трубы и муфты под сварку. Каждые полчаса водолазы молча менялись. Работали быстро и точно, без лишних движений, не загоняя себя, как сделали бы неопытные работники, желая всех поразить, но все время в одном и том же гениально выверенном напряженном ритме, в ритме максимальной эффективности. И Юн, привыкший ложиться костьми, задыхаться и добиваться результата авралом, понял, что здесь драки не будет. Эти двое хорошо знали друг друга. Им случалось и раньше упираться лбом в стену, и они научились укрощать душевные бури трудом.
— Работаем,— сказал Георг в четыре, протянул Полу разводной ключ и забрал у него сварочный аппарат. В пять часов он повторил то же слово. В половине шестого, меняясь инструментами, они чуть заметно улыбнулись, потянулись, разгибая спины, и послали Юна в вагончик за фонарем. В семь часов они сменились в последний раз, а ближе к половине восьмого остался подходящий кусок трубы, чтобы Полу с Юном было чем заняться завтра с утра, пока Георг съездит в поселок за грузилами.
А когда Юн опустил руки в ведерко с жирным щелоком и желто-белый раствор принялся растворять грязь и жир, вдруг появилась Лиза — такая, как всегда, как на фотографиях, что лежат дома в ящике комода, и на снимке, который он, открыв утром глаза, видит перед собой. Что придется ей наврать сегодня, чтобы сбежать от отца и в верес-няке на полпути между их домами строить вместе с Юном воздушные замки? Спеша на встречу, они видели друг друга километра за два; маленькие шахматные фигурки из горной породы, сообщники по самой страшной тайне этого острова. Как-то ему довелось прочитать книгу о них, и она заканчивалась хорошо, потому что у нее не было конца и те двое преступников все время оставались вместе, вместе, вместе… Ему не хватает ее. Господи, как он тоскует по Лизе.
6
Снова дождь.
Юн стоит в темноте под окнами школы и заглядывает в физкультурный зал: там местный бард развлекает песнями под гитару человек двадцать слушателей, в основном учителей и сотрудников администрации. Тут Элизабет, почти все ее друзья, новый пастор с половиной своего бойскаутского войска, жена Римстада (она физиотерапевт в доме для престарелых), а у стены под баскетбольным щитом, на приличном удалении от любовницы, устроился Ханс.
— Жалкий лицемер,— мысленно обругал Юн учителя, стремившегося быть на дружеской ноге с учениками, не любившими его,— верблюд прилипчивый.
Ханс явился сюда десять лет назад и выглядел как турист, приехавший в горы: куртка-анорак, резиновые сапоги, борода. А теперь он отец семейства, купил дом, сбрил бороду и перелез в вельветовые брюки и кожаный пиджак, вот только взгляд обманщика никуда не делся.
Он был одним из главных борцов за новый водопровод. Поначалу все от него отмахивались; но он биолог и сам взял пробы воды из частных колодцев, а потом предъявил результаты начальству и местным дуракам и сказал, что в этом пойле бактерий, как в хлеву, зато кислотность в два раза ниже нормы, так что пить такую воду и остаться здоровым невозможно. И мало-помалу народ перешел на его сторону: сперва коллеги и друзья, потом эксперты из водного надзора и те, кто рассчитывал заработать на чистой воде,— Заккариассен с его рыбзаводом, владельцы крупных крестьянских хозяйств. Когда в конце концов удалось протолкнуть решение через муниципальный совет, за него проголосовали почти все.
В первом ряду сидит женщина лет тридцати. Ее-то Юн и ждет. Модно одетая: черные колготки, косметика, браслет, наверняка эротично позвякивающий, и стильно подстриженные черные как смоль волосы. На коленях у нее фотоаппарат и блокнот, куда она еще ничего не записала. Она журналистка из города, из местной газеты, куда Элизабет (как, впрочем, и Ханс) пишет свои «письма читателя».
После концерта, когда почти все под барабанящим проливным дождем уже разбежались по машинам, из темноты вынырнул Юн и предложил журналистке помощь — у нее зонт заело.
Она испуганно отпрянула назад, но Юн опустил руки по швам, показывая, что не собирается ее душить.
— Вы меня напугали,— сказала она, схватившись за сердце, но все же отдала Юну зонт; он освободил заклинившее кольцо, раскрыл полотнище. Эту встречу он тщательно продумал, заранее заучил реплики — и вдруг все забыл.
— Наверно, о мире пел? — продолжил он беседу и кивнул в сторону певца, как раз втискивавшегося в машину пастора, который взялся отвезти его к парому.
— Да,— засмеялась она.— Репертуарчик на любителя.
Юн жил напряженной сексуальной жизнью. В основном он управлялся с этим собственноручно, на чердаке, с помощью стопки порножурналов. Перед женской красотой in natura, как сейчас, он совершенно терялся: красота не для него. Тут ему никогда ничего не перепадет. Не родилась еще такая красавица, чтобы взглянула на Юна и обомлела от любви,— впрочем, и дурнушки такой тоже не
нашлось. Он читал в журналах о толстухах и уродливых и сочувствовал им всей душой. Но братство некрасивых — это не общность, а сумма затравленных одиночеств, здесь каждый идет ко дну сам по себе.
— Я тут живу,— представился он, кивнув в ту сторону, откуда надвигались дождевые тучи.— Охочусь в окрестностях…Да… На водопроводе работаю. Вы Лизу помните? — Он взял себя в руки и перешел к делу.— Я потому хотел поговорить с вами, что в вашей газете много о ней писали.
Журналистка медлила с ответом. Они одни, кругом темнота, и до привычного ей мира далеко, как до луны.
— Лиза? — пробормотала она, играя ключами от машины.— Нет, что-то не помню. И вообще, я очень тороплюсь. Может быть, обсудим это в другой раз?
— Она уехала в Копенгаген учиться на балерину. Вы об этом писали.
— Да, что-то такое припоминаю. Она с завода на севере острова, так ведь?
— Да.
— Дочь заводчика, насколько я помню.
— Да. Моего возраста. Волосы длинные, черные, примерно до сих пор.— Юн показал на ее воротник. Они стояли уже не под крышей, а под открытым небом, она под зонтом, он поодаль, чтобы не показаться навязчивым. Журналистка махнула было рукой, приглашая и его под зонт, но как-то вяло, и он остался стоять под дождем.
— Она пропала,— сказал Юн.
— Пропала? Что ты имеешь в виду? Она не вернулась домой? Бывает. А чего ты от меня хочешь?
Ничего особенного. Просто прочитать все, что она писала о Лизе. У них же должен быть архив. Посмотреть фотографии, которые отец с сестрами отдали газете.
Она держала зонтик над его головой, он изо всех сил старался не дышать ей в лицо. Люди не любят, когда им пыхтят в лицо, особенно если они только что нехотя сделали вам одолжение.
— С этим, наверно, не будет проблем. Когда ты хочешь приехать?
Она взглянула на часы и невольно вздрогнула, он отпрянул назад, под дождь.
— Не надо,— сказала она раздраженно.— Не делай так.
Юн не понял ее.
— Не мокни под дождем. Стой под зонтом, пока мы не договорим. Ты меня нервируешь.
— Ладно.
— Мокрый насквозь, ну и видок у тебя… Так, нет, что я говорю!
— Ничего страшного.
— Да,— быстро заговорила она.— Конечно, Лизу я помню. Но это было одно из первых моих заданий. Наверно, два года назад, даже больше. Ее искали и столичные газеты, да?
— Угу.
— И она так и не вернулась домой?
— Нет.
— Странно. Юн подержал зонтик, пока она открыла машину и села в нее, потом засунул его в окно.
— Встретимся на следующей неделе, хорошо? Юн кивнул, она подняла на него глаза:
— Ты здесь остаешься? Мучается, наверно, не должна ли она подвезти его. Юн давно научился помогать людям выходить из затруднительных положений и упредил ее приглашение.
— Нет, спасибо, мне на север.
Машина завелась, но женщина помедлила еще пару секунд.
— Меня зовут Марит,— сказала она, протягивая руку.— Не знаю, сумею ли я тебе помочь, но, если приедешь, спроси Марит. О\'кей?
— Угу.
— И извини.
— За что?
— О господи, забудь.
Она подняла стекло и уехала. Юн подождал, пока огни машины скроются за поворотом, и медленно побрел следом.
Он думал о Лизиных глазах. Их странное мерцание, делавшее их похожими на пару плохо отшлифованных зеркал, сводило с ума не только Юна. Все поражались, что у такой чудачки такой красивый взгляд. С той самой секунды, когда Юн перед зданием администрации вспомнил о Лизе, она не сводила с него глаз.