– Заходите, пожалуйста.

– Эти джентльмены не журналисты, – поспешил сообщить секретарь.

– Вот как! – Она посмотрела на Питера и только тут узнала его; потом перевела взгляд на его спутников.

– Мы из полиции, мадам, – сказал капитан Йоллес. – Я мог бы показать свой именной знак, но я думаю, вы предпочтете, чтобы я его здесь не предъявлял. – И он посмотрел в сторону гостиной, откуда на них с любопытством глядело несколько человек.

Герцогиня жестом попросила секретаря прикрыть дверь.

Показалось ему это, подумал Питер, или на самом деле при слове «полиция» на лице герцогини промелькнул страх? Так или иначе она тут же овладела собой.

– Могу я поинтересоваться, что вас сюда привело?

– Есть несколько вопросов, мадам, которые мы хотели бы задать вам и вашему мужу.

– Вы выбрали для этого не очень подходящее время.

– Мы постараемся уложиться в минимальный срок. – Йоллес говорил тихо, но в голосе его безошибочно угадывалась привычка командовать.

– Я сейчас узнаю, сможет ли мой муж выйти к вам. Подождите, пожалуйста, вот там.

Секретарь провел их в соседнюю комнату, служившую, судя по обстановке, кабинетом. Не успел он оставить их одних, как появилась герцогиня в сопровождении герцога. Тот растерянно переводил взгляд с жены на нежданных пришельцев.

– Я предупредила наших гостей, что мы отлучимся всего на несколько минут, – объявила герцогиня.

Капитан Йоллес молча извлек блокнот.

– Если не возражаете, я хотел бы узнать, когда вы последний раз пользовались своей машиной. Насколько мне известно, это «ягуар». – И он назвал номер машины.

– Нашей машиной? – с удивлением переспросила герцогиня. – Я точно не помню, когда мы пользовались ею последний раз. Хотя постойте. Кажется, вспомнила. Это было в понедельник утром. А потом ее поставили в гараж. Там она и сейчас стоит.

– Подумайте хорошенько, пожалуйста. А вы или ваш муж, вместе или порознь, не пользовались машиной в понедельник вечером?

Любопытно, подумал Питер, что Моллес автоматически обращается со своими вопросами не к герцогу, а к герцогине.

На щеках у герцогини выступили два ярких пятна.

– Я не привыкла, чтобы мне не верили. Я ведь уже сказала, что мы последний раз пользовались машиной в понедельник утром. И я считаю, что вы обязаны объяснить нам, на маком основании ведется этот допрос.

Йоллес продолжал что-то записывать в свой блокнот.

– Кто-нибудь из вас знаком с Теодором Огилви?

– Это имя что-то нам говорит…

– Он возглавляет охрану этого отеля.

– Теперь я вспомнила. Он приходил к нам. Не могу сказать, когда именно. Меня тогда спрашивали о каких-то найденных драгоценностях. Решили, что они могли принадлежать мне. Но это были не мои.

– А вы, сэр? – обратился Йоллес непосредственно к герцогу. – Знаете ли вы Теодора Огилви или же у вас были с ним какие-нибудь дела?

Герцог Кройдонский явно не знал, что отвечать. Жена в упор смотрела на него.

– Видите ли… – Он запнулся. – Моя жена уже все сказала.

Йоллес закрыл блокнот и тихим, ровным голосом сказал:

– В таком случае вас, видимо, очень удивит то, что ваша машина находится сейчас в штате Теннесси и что приехал туда на ней Теодор Огилви, который взят под арест! Более того, Огилви дал показание, что вы заплатили ему за то, чтобы он перегнал вашу машину из Нового Орлеана в Чикаго. И еще одно: предварительным следствием установлено, что ваша машина сшибла двух человек в этом городе, в понедельник вечером.

– Как вы и сказали, – заметила герцогиня Кройдонская, – меня все это действительно крайне удивляет. Собственно, более нелепого нагромождения самых неправдоподобных небылиц я просто не слышала.

– Мадам, то, что ваша машина в Теннесси и пригнал ее туда Огилви, – это не измышление, а фант.

– Если так, то он это сделал без моего ведома или разрешения мужа. Далее: если, вы говорите, машина сбила тех людей в понедельник вечером, то совершенно очевидно, что тот же человек брал ее и пользовался ею в своих личных целях.

– Значит, вы обвиняете Теодора Огилви…

– Обвинять – это по вашей части, – отрезала герцогиня. – Судя по всему, вы на этом специализируетесь. Я же могу лишь обвинить этот отель в том, что он не умеет поставить должным образом охрану собственности своих постояльцев. – Герцогиня резко повернулась к Питеру Макдермотту.

Ричард Лаймон

– Смею уверить вас: вы еще об этом услышите.

Железная леди

– Но вы же сами написали записку, – возмутился Питер. – В ней говорилось, что Огилви может взять машину.



Впечатление было такое, словно герцогиню наотмашь ударили по лицу. Растерянно шевеля губами, она побелела как мел. Питер понял, что напомнил ей об единственной улике, которую она упустила из виду.

Молчание, казалось, будет длиться вечно. Наконец герцогиня подняла голову и проговорила:

Вот говорят: все течет, все меняется. А на самом деле ничего подобного. Я прожил в Виндвилле всю свою жизнь, а «Бар и гриль Джо» каким был тридцать лет назад, таким и остался.

– Покажите мне ее!

Тот же массивный стальной гриль, та же стойка, те же вращающиеся табуреты на высоких ножках… Разве что столики у стены в дальнем конце зала стали пообшарпаннее. Да еще скамейки в кабинках лет семь назад обтянули по-новой, но, поскольку Джо заказал тот же красный винил, что и прежде, никакой разницы не видно.

– К сожаленлю, она… – начал было Питер.

И он увидел огонек злорадного торжества в глазах герцогини.

Изменилось другое — люди. Кое-кто из старых клиентов продолжает регулярно к нам наведываться, но некоторых из них просто не узнать. Например, Лестер Кихо после смерти жены сильно сдал и запил. А Хромой Седж, как получил инвалидность, потерял работу стрелочника и теперь каждый день таскается на станцию — смотреть на поезда, уносящиеся вдаль. Постоит немного на платформе — и стрелой к нам: пропустить по стаканчику на пару с Лестером и поплакаться на судьбу. Совсем плохой стал.

После многочисленных вопросов и поздравлений пресс-конференция Кройдонов наконец подошла к концу.

Как только дверь президентских апартаментов закрылась за последним из гостей, герцог дал волю накипевшим чувствам:

Сам же Джо отошел от дел и бывает здесь редко, все больше пропадает в горах, охотится, так что последние три года заведением заправляю я — с тех самых пор, как мне стукнул двадцать один год. Впрочем, когда Джо в городе, то иногда по утрам заходит на чашечку кофе с пончиками.

– О господи, все пропало! Ничего тут не поделаешь…

Но в то утро, когда сюда заявилась Элси Томпсон, он по своему обыкновению гонялся за оленями. Повезло старине Джо, ничего не скажешь!

– Замолчите! – Герцогиня Кройдонская оглядела опустевшую гостиную. – Не здесь. Я не доверяю этому отелю, как и всему, что с ним ев язано.

– Тогда где же? Ради бога, скажите – где?

В баре никого не было, кроме меня и Лестера, — я протирал стаканы, а он сидел на своем обычном месте за стойкой, собираясь опрокинуть первую стопку за день.

– Выйдем на улицу. Там нас не смогут подслушать. Но и там держитесь, пожалуйста, посдержаннее.

Герцогиня распахнула дверь в спальню, где сидели бедлингтон-терьеры. Собаки стремительно бросились к герцогине и, пока она застегивала поводки, радостно повизгивали в предвкушении прогулки. Секретарь услужливо распахнул дверь прихожей перед рвавшимися наружу псами.

И тут на стоянку напротив входа въехала машина — старый, раздолбанный «форд», выглядевший так, словно пережил по меньшей мере десяток аварий. После того как водитель выключил мотор, он трясся и дребезжал, наверное, еще целую минуту.

В лифте герцог открыл было рот, но герцогиня тут же покачала головой. И лишь когда они оказались на улице и отошли достаточно далеко от отеля, где не было и прохожих, которые могли бы случайно услышать их разговор, она шепнула:

– Так что же?

Я позабыл обо всем на свете, просто стоял и смотрел. На пожилую тетку, выпрыгнувшую из «форда», посмотреть стоило: маленького роста, круглая, как колобок, вся в хаки, с короткой стрижкой и в круглых очках в металлической оправе. Она жевала резинку, причем с таким остервенением, словно грызла орех. В руке у нее была потертая кожаная сумка.

– Говорю вам, это безумие! – Голос герцога звенел от напряжения. – Все и так уже плохо. А мы на первую неприятность наслоили еще бог знает что. Вы только представьте себе, что будет теперь, когда правда всплывет наружу!

– Да, я это себе представляю. Если она всплывет…

— Нет, ты только глянь! — сказал я Лестеру, но он и ухом не повел.

– Ну, а совесть и тому подобное? От этого ведь не уйдешь, – продолжал герцог.

– А почему бы и нет?.

– Потому что это невозможно. Немыслимо. Мы сейчас в худшем положении, чем прежде. А теперь еще… – Он умолк, задохнувшись.

Дверь распахнулась, и тетка, по-военному печатая шаг, промаршировала к стойке в пыльных армейских ботинках со шнуровкой и взобралась на табурет прямо передо мной. Ее челюсть несколько раз дернулась вверх-вниз, и в какой-то момент мне почудилось слово «кофе».

– Мы не в худшем положении. Сейчас оно у нас лучше, чем раньше. Позвольте напомнить вам о назначении в Вашингтон.

– Неужели вы серьезно думаете, что у нас есть хоть малейший шанс попасть туда?

— Сию секунду, мэм, — кивнул я.

– Все шансы на свете.

Увлекаемые терьерами, они прошли по авеню Сент-Чарльз до более оживленной и залитой светом широкой Канал-стрит. Свернув на юго-восток, к реке, они очутились в толпе пешеходов и стали рассматривать нарядные витрины магазинов.

— Спасибо, — буркнула тетка, получив дымящуюся чашку. — А теперь скажи-ка мне, молодой человек, не принадлежит ли это заведение некоему Джозефу Джеймсу Лоури?

– Хотя мне это и противно, но я должна иметь точное представление о том, что было, – понизив голос, сказала герцогиня. – Прежде всего об этой женщине, с которой вы были на Ирландском канале. Вы туда ездили вместе, на нашей машине?

– Нет. Она приехала сама, на такси, – ответил герцог, залившись краской. – Встретились мы уже внутри. Я намеревался потом…

— Ему и принадлежит, — ответил я, пристально глядя на нее.

– Ваши намерения меня не интересуют. Значит, эта особа могла полагать, что и вы приехали туда на такси.

– Возможно. Я об этом как-то не задумывался.

Ее глаза за линзами очков открывались и закрывались в такт движениям челюсти.

– Когда я приехала туда – тоже на такси, что в случае необходимости может быть установлено, – то заметила «ягуар» не сразу: вы предусмотрительно поставили машину подальше от этого отвратительного заведения. Швейцар у дверей тоже не стоял.

— Ну наконец-то! — с довольной усмешкой прочавкала тетка. — Пока я искала Джо Лоури и его чертову таверну, пришлось прочесать все мелкие городки к западу от Чикаго, и в каждом мне обязательно попадалась забегаловка какого-нибудь Джо. Но я не сомневалась, что рано или поздно отыщу его берлогу. А знаешь, почему? Потому что у меня железная воля! Вот так-то! Когда он обычно появляется?

– Я намеренно оставил машину в стороне. По-видимому, я решил, что тогда вы, может быть, ни о чем и не узнаете.

— Э… А зачем он вам?

– Значит, свидетелей, видевших вас за рулем нашей машины в ночь на понедельник, не было.

– Да, но не забывайте о гостиничном гараже. Ведь кто-нибудь мог нас заметить, когда мы въезжали туда.

— Он здесь бывает или нет?

– Нет! Я помню, что вы только въехали в гараж и сразу вышли из машины, оставив ее у входа, как мы часто делаем. Мы никого не видели. И никто не видел нас.

– Ну, а когда машина выезжала?

– Вы-то ведь не выезжали. Во всяком случае, из гостиничного гаража. В понедельник утром машина была на открытой стоянке рядом с отелем.

— Конечно, бывает.

– Совершенно верно, – сказал герцог. – Именно там я и сел в машину в понедельник вечером.

– Мы, конечно, скажем, – как бы размышляя вслух, продолжала герцогиня, – что поставили машину в гараж в понедельник утром. Записи об этом в книге, конечно, не найдут, но это еще ничего не доказывает. Словом, мы не видели машины с полудня понедельника.

— Отлично! Странно только, что за стойкой не он сам.

Они продолжали идти. Герцог молчал. Потом он взял у жены сворку. Почувствовав новую руку, терьеры с еще большей энергией устремились вперед.

– Просто удивительно, как все складывается одно к одному, – через некоторое время заметил герцог.

— Стало быть, вы его знаете?

– Удивляться тут нечему. Все ведь было продумано. И с самого начала развивалось по плану. А теперь…

– А теперь вместо меня вы хотите отправить в тюрьму другого.

— Еще бы! — На секунду в ее глазах промелькнуло печальное выражение. — Когда он жил в Чикаго, мы знали друг друга оч-чень даже хорошо.

– Нет!

– На это я не способен. Даже по отношению к нему, – покачав головой, сказал герцог.

— Так, может, позвонить ему, сказать, что вы здесь?

– Ему ничего не будет, могу вас заверить.

– Почему вы так в этом уверены?

— Не стоит. — Продолжая чавкать и ухмыляться, тетка открыла лежавшую у нее на коленях сумку и достала оттуда… здоровенный револьвер. Не такой, конечно, из каких палят ковбои в вестернах, но тоже ничего — длинноствольный «смит-вессон» 38-го калибра, очень неприятный на вид. Однако самое неприятное заключалось в том, что тетка, деловито взведя курок, наставила эту пушку на меня. — Я собираюсь его удивить. Мы его вместе удивим.

– Да потому, что полиции придется еще доказать, что именно Огилви сидел за рулем, когда произошел этот несчастный случай. Сделать это они не в состоянии, как не в состоянии обвинить и вас. Ну, разве не ясно? Они могут знать, что кто-то из вас виновен. Они даже могут подозревать кого-то одного. Но одних подозрений мало. Нужны доказательства.

– Знаете, – с восхищением проговорил герцог, – временами вы меня просто потрясаете!

Хотя язык у меня в тот момент и отнялся, но кивнуть я все же смог.

– Я всего лишь практична. А уж если быть практичной, то нельзя забывать еще кое о чем. Мы дали этому человеку, Огилви, десять тысяч долларов. Должны мы хоть что-то за это получить.

– А кстати, – сказал герцог, – где остальные пятнадцать тысяч?

— Во сколько появится Джо?

– Деньги по-прежнему находятся в чемоданчике, который стоит у меня в спальне. Мы возьмем их с собой, когда будем уезжать отсюда. Мне уже ясно, что здесь возвращать их в банк нельзя: это может привлечь внимание.

– Вы действительно все предвидите.

— Да скоро уже. — Я глубоко вздохнул. — Но… ведь вы же не собираетесь его застрелить?

– Этого не скажешь о записке. Когда я представила, что она у них в руках… Да это же надо головы не иметь, чтобы написать такое…

– Но не могли же вы все предусмотреть.

— Так во сколько? — глядя на меня в упор, переспросила она.

Дойдя до конца ярко освещенного участка Канал-стрит, они повернули назад и направились к центру города.

– Дьявольски умно придумано! – воскликнул герцог Кройдонский. Он ничего не пил после полудня, поэтому сейчас голос у него был не такой хриплый, как в последние дни. – Дьявольски умно, гениально. Но кто знает, может, все и сойдет.

— Ну… — Я помедлил, услышав вдали протяжный гудок локомотива. Экспресс 10.05 из Паркервиля. — Думаю, что скоро.

– Эта женщина лжет, – сказал капитан Йоллес. – Но уличить ее будет крайне трудно, а может, нам и вообще это не удастся. – Он, не переставая, медленно расхаживал по кабинету Питера Макдермотта из угла в угол. Питер и оба полицейских пришли сюда после позорного отступления из президентских апартаментов. Йоллес все расхаживал и рассуждал вслух – двое других молчали.

— Вот я его и подожду. А это что за хмырь?

– Муж может расколоться, – сказал второй детектив. – Если бы нам удалось потолковать с ним наедине.

– На это нет никакой надежды, – покачав головой, заметил Йоллес. – Во-первых, она слишком умна, чтобы дать нам такую возможность. А вовторых, учитывая, что это за персоны, действовать с ними надо очень осторожно – все равно как шагать по яичной скорлупе. – Он посмотрел на Питера. – Да-да, не удивляйтесь, одно дело полиции вести расследование по поводу бедняка и совсем другое – по поводу человека богатого и влиятельного.

— Где? А, это Лестер.

Питер кивнул, хотя и весьма равнодушно. Он уже выполнил то, что требовал долг и совесть, а остальное – дело полиции. Однако любопытство побудило его все же спросить:

— Эй, Лестер! — окликнула его тетка, поигрывая пушкой.

– А эта записка, которую герцогиня написала в гараж?..

– Будь она в наших руках, – сказал второй полицейский, – было бы за что зацепиться.

Тот посмотрел в нашу сторону и увидел револьвер, но выражение его лица не изменилось. Оно осталось таким же, как всегда, — длинным и вытянутым, как у колли, только куда более унылым.

– Но разве не достаточно показаний ночного дежурного и Огилви, что такая записка существовала?

– Герцогиня стала бы утверждать, что это подделка, которую состряпал сам Огилви, – ответил Йоллес. И секунду помедлив, добавил: – Говорите, записка была написана на гербовой бумаге. Можно взглянуть, на какой?

— Слышь, Лестер, — сказала тетка, — сиди и не рыпайся. Встанешь — схлопочешь пулю.

Питер вышел из кабинета и, открыв ящик с канцелярскими принадлежностями, взял несколько нужных листков. Это была добротная бумага, бледно-голубая, с водяными знаками и выдавленным на ней названием отеля. Под ним были рельефно оттиснуты слова: «Президентские апартаменты».

– Ишь какая нарядная, – заметил второй детектив.

Лестер молча кивнул и одним махом влил в себя содержимое стакана. Тетка вновь повернулась ко мне.

– Сколько человек имеет к этому доступ? – спросил Йоллес.

– В общем-то несколько человек, – ответил Питер. – Но думаю, что, если кому-нибудь постороннему захотелось бы взять такую бумагу, он без труда мог бы ее получить.

— А тебя как звать?

– Значит, моя версия отпадает, – буркнул Моллес.

– Есть, правда, одна возможность найти записку, – сказал вдруг Питер. И сразу оживился при мысли об этом.

— Уэс.

– Какая же?

– Я помню, вы задали мне вопрос о том, что делают с мусором, когда его увозят – ну, например, из гаража, и я еще сказал, что тогда уже нет никакой возможности что-либо найти. И я действительно так считал… Мне казалось просто невозможным отыскать какой-то клочок бумаги. Да к тому же и сама по себе записка не представлялась мне такси уж важной.

— Уэс, следи за тем, чтобы стакан у Лестера был полный. И не делай ничего такого, отчего мне бы захотелось тебя шлепнуть. Если придут другие посетители, веди себя так, будто ничего не происходит. В этом револьвере шесть патронов, а стреляю я без промаха. Мне нужен только Джо Лоури, но случись чего, так и знай: завалю эту забегаловку трупами от стены до стены. Усек?

Питер почувствовал, с каким напряженным вниманием смотрят на него оба полицейских.

– В отеле есть один человек, – продолжал Питер. – Он обслуживает печь, где сжигают мусор. И большую часть мусора перебирает вручную. Не думаю, чтобы нам повезло, да к тому же, наверное, уж слишком поздно…

— Усек. — Я подлил Лестеру и вернулся к ней. — Можно вопрос?

– Ради всех святых! – воскликнул Йоллес. – Идемте к нему!

Они быстро спустились на первый этаж и по служебному переходу дошли до грузового лифта. Кабина находилась в это время где-то в подвале. Питер слышал, как там что-то выгружают. Он крикнул рабочим, чтобы они поторапливались.

— Валяй.

Пока они ждали лифта, полицейский по имени Беннетт сказал:

– Я слышал, на этой неделе у вас были еще какие-то неприятности.

— Почему вы хотите убить Джо Лоури?

– Да, вчера утром произошло ограбление. Но из-за этой истории с Кройдонами я о нем даже позабыл.

– Я разговаривал с одним из наших людей. Он помогал вашему старшему… как его зовут?

Тетка прекратила жевать и насупилась.

– Финеган. Он сейчас вместо начальника охраны. – Хоть они и говорили о серьезных вещах, тут Питер не выдержал и улыбнулся. – Он ведь занят сейчас другими делами.

– Так вот, возвращаясь к ограблению: не на чем строить гипотезы. Наши люди проверили список постояльцев, но это ничего не дало. Сегодня, правда, произошло нечто весьма любопытное. Я имею в виду ограбление особняка в Лейквью. Двери были открыты ключом. Хозяйка дома потеряла утром ключи в городе и, должно быть, тот, кто их нашел, сразу же отправился к ней на квартиру. Это ограбление очень смахивает на то, что случилось у вас: похищено примерно то, и, как у вас, вор не оставил отпечатков.

— Потому что он испортил мне жизнь. Полагаю, это достаточно веская причина, чтобы убить человека. Тебе не кажется?

– Грабитель арестован?

Полицейский отрицательно покачал головой.

— Джо убивать не за что.

– О краже узнали лишь через несколько часов. Впрочем, одна ниточка у нас в руках есть. Сосед видел машину, на которой тот приехал. Деталей не помнит, кроме номера, а номер был зеленый с белым. Номера таких цветов приняты в пяти штатах: в Мичигане, Айдахо, Небраске, Вермонте, Вашингтоне и еще в провинции Саскачеван в Канаде.

— Ты так думаешь?

– Чем же это может вам помочь?

— Да что ж он вам такого сделал?!

– А то, что следующие пару дней наши ребята будут следить за всеми машинами, приехавшими из этих мест. Будут останавливать их и проверять личность владельцев. Может, что-нибудь и обнаружат. Случалось, нам везло, даже когда мы знали о преступнике меньше, чем сейчас.

Питер кивнул, хотя все, что рассказывал полицейский, его мало интересовало. Кража в отеле произошла два дня назад, повторных случаев не было. А сейчас появились дела и поважнее.

— Сбежал от меня с Мартой Дипсуорт.

Вскоре подошел лифт.

— С Мартой?! Но это же его жена! Точнее, была.

Лоснящееся от пота лицо Букера Т.Грэхема расплылось в радостной улыбке при виде Питера Макдермотта, единственного из всей дирекции, кто не брезговал время от времени спуститься в подвал, где находилась печь для сжигания мусора. Эти визиты, хотя они и были нечастыми, Букер Грэхем расценивал как королевскую милость.

Капитан Моллес сморщил нос от невыносимого зловония, которое еще сильнее чувствовалось из-за раскаленной печи. Блики от пламени плясали на закопченных стенах. Стараясь перекричать шум форсунки, Питер предупредил полицейских:

— Она что, умерла?

– Будет лучше, если я сам объясню ему, что нам нужно.

— Три года назад.

Йоллес кивнул. Он подумал, как и многие, кто бывал здесь до него, что это место, должно быть, – настоящий ад. И подивился, как может человек быть в таком помещении хоть какое-то время.

Йоллес наблюдал, как Питер разговаривает с высоким негром, который копался в мусоре, прежде чем отправить его в печь. Макдермотт захватил с собой лист бумаги со штампом президентских апартаментов и показал его своему собеседнику. Негр кивнул, взял бумагу, однако на лице его было написано сомнение. Он жестом показал на дюжину переполненных баков, стоявших вокруг. Кроме этих баков, были и другие, стоявшие на тележках, которые Йоллес заметил, когда они шли сюда. Теперь ему стало понятно, почему Макдермотт сначала отверг всякую возможность найти здесь клочок бумаги. И вот сейчас Питер спросил о чем-то негра, и тот в ответ покачал головой. Макдермотт возвратился к полицейским.

— М-да? — Тетка хмыкнула и снова зачавкала. — Что ж, пустячок, а приятно. Надо было Джо жениться на мне — я-то живехонька и ничего еще. Будь у него мозги, он бы давно это понял. Да только с мозгами у него всегда была напряженка. Знаешь, что было пределом его мечтаний? Уехать на Западное побережье и открыть таверну. Ну не идиот ли?! Марта тоже считала, что это отличная мысль. «Что ж, — говорю, — раз такое дело, выходи за него. Если Джо настолько туп, чтобы так бездарно потратить свою жизнь, то на кой черт он мне сдался?» Это было тридцать лет назад.

– В большинстве этих баков, – объяснил он им, – вчерашний мусор, собранный сегодня. Примерно треть того, что привезли, уже сожжена, и мы не можем узнать, попала или не попала туда интересующая нас бумага. Что же до остального мусора, то Грэхем все равно должен его перебрать, чтобы не остались случайные предметы – столовое серебро, пустые бутылки. Теперь он будет начеку – на случай, если попадется лист бумаги вроде той, что я дал ему, но сами понимаете, это работенка не из легких. До того как мусор поступает сюда, его прессуют, и мокрые отбросы пропитывают влагой все остальное. Я предложил Грэхему помощника, но он говорит, что шансов на успех будет еще меньше, если придет кто-нибудь, кто не привык работать по его методе.

— Если вы сами так сказали… — начал было я и замолчал: с женщинами вообще спорить трудно, а уж с вооруженной и подавно.

– Так или иначе, – сказал второй полицейский, – на это я бы ставок не делал.

– Видимо, ничего другого нам и не остается, – заметил Йоллес. – Какие распоряжения вы оставили на случай, если ваш человек все-таки что-нибудь найдет?

— Что?

– Он тотчас позвонит наверх. А я распоряжусь, чтобы мне сообщили о его звонке в любое время суток. И тогда позвоню вам.

— Да так…

Йоллес одобрительно кивнул. И все трое пошли прочь, а Букер Т.Грэхем погрузил руки в груду мусора, лежавшую на большом плоском лотке.

Отмычку преследовала цепь разочарований.

Сдвинув языком жвачку в угол рта, она отпила кофе.

С наступлением вечера он вел непрерывное наблюдение за президентскими апартаментами. Близилось время ужина, и Отмычка, уверенный в том, что герцог и герцогиня отправятся куда-нибудь ужинать, как это делало большинство постояльцев, занял наблюдательный пост на десятом этаже рядом со служебной лестницей. Отсюда он прекрасно видел вход в апартаменты и в то же время обладал тем преимуществом, что мог быстро спрятаться за дверью, ведущей на лестницу. Отмычка проделывал этот маневр уже несколько раз, когда на этаже останавливался лифт и обитатели других номеров проходили по коридору, но, прежде чем спрятаться, неизменно успевал их разглядеть. Верно он рассчитал и то, что в это время дня на верхних этажах почти не бывает служащих отеля. Поэтому, если бы даже произошло что-то непредвиденное, он просто спустился бы на девятый этаж и – при необходимости – укрылся у себя в номере.

— Что ты хотел узнать?

С этой частью его плана все было в порядке. Единственное, что путало все карты, это то, что герцог и герцогиня за весь вечер ни разу не покинули своего номера.

Но Отмычка продолжал надеяться: он видел, что в номер Кроилонов ужина не приносили.

— Ну… если вы сами сказали, что они могут пожениться, то, наверное, с вашей стороны не очень-то честно предъявлять ему претензии теперь.

В какой-то момент Отмычка даже решил, что прозевал уход Кройдонов, и осторожно прошел по коридору к двери их номера. Изнутри доносились голоса, один из них был женский.

Тетка поставила чашку на стойку и глянула на Лестера — тот по-прежнему сидел на своем обычном месте, но пялился уже не в стакан, а на ее револьвер.

А позже он и вовсе расстроился, увидев, что стали прибывать посетители. Они приходили поодиночке и парами, и вскоре после появления первых гостей двери президентских апартаментов уже не закрывались. Затем появились официанты с подносами, на которых стояли закуски, и в коридоре стал слышен гул разговоров и позвякивание льда в бокалах.

Появление довольно молодого широкоплечего человека – по мнению Отмычки, служащего отеля – крайне озадачило его. Лицо у человека было мрачное, как и у двух других мужчин, пришедших с ним. Отмычка достаточно внимательно разглядел всех троих и сразу понял, что те двое – полицейские. Правда, потом он постарался себя убедить, что это – плод его разыгравшегося воображения.

— Я думала, что скоро найду себе другого. — Она грустно вздохнула и покачала головой. — Все ждала… ждала… пока наконец не поняла, что никто другой мне не нужен. Мне был нужен только Джо, а его-то я как раз и упустила. Вот я и решила поквитаться с этим мерзавцем.

Эта троица ушла раньше всех, а за ними, примерно через полчаса, последовали и остальные гости. Несмотря на то, что к концу вечера народу в коридоре прибавилось. Отмычка не сомневался, что никто не обратил на него внимания – обычный постоялец, и все.

С уходом последнего из гостей в коридоре на десятом этаже наступила полная тишина. Время близилось к одиннадцати часам, и было ясно, что теперь уже ничего не произойдет. Отмычка решил подождать еще минут десять, а потом уйти.

— Но это же…

Оптимизм, не покидавший его в начале дня, уступил место унынию. Он не был уверен, можно ли рискнуть и остаться в отеле еще на сутки. Он подумал было забраться в номер ночью или завтра рано утром, но потом отбросил эту мысль. Слишком велика была опасность. Если кто-нибудь проснется, никакие объяснения не оправдают присутствия Отмычки в президентских апартаментах. Со вчерашнего дня он понял еще одно: ведь у Кройдонов есть секретарь и горничная – их тоже нельзя сбрасывать со счетов. Ему удалось узнать, что горничная живет где-то в отеле и в президентских апартаментах ее сегодня вечером не было. Но секретарь жил при Кройдонах, в одной из комнат, и приходилось считаться с тем, что он может проснуться, если ночью кто-то туда войдет. Кроме того, могли поднять лай собаки – Отмычка видел, как герцогиня выводила их на прогулку.

— Что?

Словом, перед ним стоял выбор: либо оставаться в отеле еще на сутки, либо отказаться от драгоценностей герцогини.

И тут, когда он совсем уже собрался уходить, в дверях вслед за бедлингтон-терьерами появились герцогиня и герцог Кройдонские.

— Безумие какое-то!

Отмычка тотчас шмыгнул на лестницу. Сердце его учащенно билось. Наконец-то, когда он уже распростился с надеждой, появилась возможность, о которой он так мечтал.

— Нет, милый мой! Это то, что он заслуживает!

Однако все было не так просто. Герцог и герцогиня явно ушли ненадолго. И в номере остался секретарь. Но где именно? В своей комнате за закрытой дверью? И уже в постели? Судя по внешнему виду, он из тех, кто ложится рано.

— Может, у вас еще что-то заладится. С тех пор как Марта умерла, у него никого нет. Может быть…

Да, конечно, они могли столкнуться, но на этот риск следовало пойти. Отмычка понимал, что, если он не заставит себя действовать сейчас, нервы его не выдержат еще одного дня ожидания.

— Слишком поздно.

Он услышал, как двери лифта открылись, затем захлопнулись. И осторожно вышел в коридор. Здесь было безлюдно и тихо. Бесшумно ступая, он подошел к президентским аппартаментам.

Неожиданно Лестер спрыгнул с табурета и рванул к двери. Тетка лихо развернулась, вскинула свою пушку и, почти не целясь, нажала на курок. Стреляла она и вправду без промаха. Пуля начисто срезала Лестеру мочку левого уха, и он, взвизгнув, тут же затрусил обратно.

Ключ, который ему изготовили, повернулся легко, как и сегодня днем. Отмычка приоткрыл одну створку, ослабил пружину и вынул ключ. Замок сработал бесшумно. Дверь даже не скрипнула, когда он снова медленно ее отворил.

— Молитесь, чтобы никто ничего не услышал, — проворчала тетка.

За дверью была прихожая, а дальше – просторная комната. Слева и справа были еще две двери, обе – закрытые. Из-за правой двери доносились звуки радио. В номере горел свет, но никого не было видно.

Отмычка вошел в прихожую. Натянул перчатки, затем медленно закрыл и запер дверь в коридор.

Никто и не услышит, подумал я. Бар стоит на окраине, у самого шоссе, а ближайшее здание — это бензоколонка в квартале от нас. Не говоря уже о том, что в наших краях полно охотников, и на одиночный выстрел никто не обратит внимания, если только не пальнули у вас над самым ухом.

Двигался он осторожно, но быстро. Звук шагов заглушал бобрик, покрывавший пол в прихожей и гостиной. Отмычка пересек гостиную и подошел к следующей двери, которая была приоткрыта. Как он и предполагал, за ней находились две просторные спальни, каждая со своей ванной, а между ними – гардеробная. В спальнях, как и в других комнатах, горел свет. И сразу ясно было, где спальня герцогини.

Там стоял комод, два туалетных столика и стенной шкаф наподобие чуланчика. Отмычка принялся методично обшаривать их все один за другим. Ни в комоде, ни в первом туалетном столике шкатулки для драгоценностей или чего-либо похожего на нее не оказалось. Правда, там было несколько предметов – золотые вечерние сумочки, портсигары и дорогие пудреницы, – которые в других условиях (и будь у него больше времени) он с радостью бы прихватил. Но сейчас он лихорадочно искал главное, а все остальное отбрасывал.

Тем не менее я занервничал. Целых пять минут мы ждали, затаив дыхание, пока наконец тетка не захихикала, словно только что выиграла приз в лотерею.

В верхнем ящике второго туалетного столика не было ничего заслуживающего внимания. Не лучше дело обстояло и со средним ящиком. В нижнем лежала стопка белья. Под ней он обнаружил продолговатый кожаный футляр ручной работы. Он был заперт.

— Нам повезло.

Не вынимая футляра из ящика. Отмычка с помощью ножа и отвертки прчнялся взламывать замок. Однако вещь была сработана крепко и не поддавалась. Прошло несколько минут. Но время-то бежало, и при мысли об этом Отмычку бросило в пот.

Наконец замок уступил нажиму и крышка откинулась. Под нею, сверкая так, что дух захватывало, лежали в два ряда драгоценностикольца, броши, колье, серьги, диадемы. Все украшения были из золота и платины, многие – с драгоценными камнями. При виде их у Отмычки даже перехватило дыханье. Значит, часть прославленных драгоценностей герцогини все-таки не была сдана в сейф отеля. Отмычка еще раз убедился, что предчувствие не обмануло его. Он протянул обе руки, чтобы схватить добычу. И в ту же секунду услышал, как ключ повернулся в замке входной двери.

— А Джо — нет, — сказал я. — И Лестеру.

Реакция Отмычки была молниеносной. Он захлопнул крышку футляра и аадвинул ящик. Потом рванулся к двери спальни, которую оставил приоткрытой. Сквозь узкую щель Отмычке видна была гостиная. И сейчас туда вошла горничная из службы отеля. Через руку у нее были перекинуты полотенца, и она направлялась к спальне герцогини. Горничная была пожилая и слегка прихрамывала. Шла она медленно, и в этом для Отмычки была последняя надежда на спасение.

Тот промолчал. Одной рукой он держался за ухо, а другой то и дело подносил ко рту стакан.

Стремительно повернувшись. Отмычка кинулся к лампе у кровати. Нашел провод и дернул. Спальня погрузилась в темноту. Теперь ему необходимо было что-то взять в руки, сделать вид, будто он зачем-то сюда зашел. Все равно что! Хоть что-нибудь!

У стены стоял маленький чемоданчик. Отмычка схватил его и направился к двери.

— А не надо бегать! — Тетка постучала дулом револьвера по стойке. — В том-то вся с вами, мужиками, и беда — все время норовите куда-нибудь слинять. Надеюсь, ты никуда бежать не собираешься?

Когда он распахнул дверь, горничная ахнула и схватилась за сердце.

– Где это вы запропастились? – строго спросил Отмычка. – Вам давно уже следовало быть здесь.

Первый испуг, а потом еще и выговор, повергли горничную в полнейшее смятение. Отмычке же только это и требовалось.

– Простите, сэр. Я видела, что у вас были гости и…

— Нет, мэм, что вы!

– Сейчас это уже не имеет значения, – оборвал он ее. – Делайте свое дело. Кстати, там лампа нуждается в починке. – И он указал на спальню. – Герцогиня хочет, чтобы ее исправили сегодня же. – Все это он произнес приглушенным голосом, помня, что в аппартаментах находится секретарь.

– О сэр, я прослежу, чтобы все было сделано.

— Смотри у меня! Шлепну, и дело с концом. Уж кого-нибудь я сегодня точно шлепну. Сегодня мой день, Уэс. День, когда Элси Томпсон поквитается с Джо!

– Отлично, – Отмычка небрежно кивнул и вышел из апартаментов.

В коридоре он старался ни о чем не думать. Это ему удалось, но, очутившись в собственном 830-м номере, он бросился на кровать и, уткнувшись лицом в подушку, дал волю отчаянию.

— Нет, мэм, я никуда не побегу. Но и Джо вам застрелить не позволю. Так или иначе, но я вам помешаю. — Я подошел к Лестеру и подлил ему еще виски.

Прошло больше часа, прежде чем Отмычка решил вскрыть замок чемоданчика, вынесенного из спальни герцогини.

— А вот и не помешаешь! Ни ты, и никто другой. Потому что у меня железная воля. — Элси криво усмехнулась. — Сегодня я собираюсь умереть. А раз так, то меня ничто не остановит. Заруби это себе на носу. Как только я шлепну Джо, сяду в машину и уеду. Разгоню свой «форд» до семидесяти… или даже восьмидесяти миль… присмотрю дерево потолще и…

Внутри оказались плотно уложенные пачки американских долларов. Банкноты были мелкие, уже побывавшие в употреблении.

Трясущимися руками Отмычка насчитал пятнадцать тысяч долларов.

Я засмеялся.

Из подвала, где находилась печь для сжигания мусора, Питер провел обоих детективов к выходу на авеню Сент-Чарльз.

– Мне хотелось бы, чтобы какое-то время никто не знал о том, что произошло сегодня, – предупредил Питера капитан Йоллес. – Вопросов и так будет предостаточно, когда мы выдвинем обвинение против этого вашего Огилви. И нет смысла раньше времени связываться с репортерами.

— Думаешь, я спятила? — окрысилась на меня Элси.

– Если бы это было в нашей власти, – заверил его Питер, – мы, в отеле, предпочли бы вообще не давать этому делу огласки.

– На это не рассчитывайте, – буркнул Йоллес.

— Нет, мэм. Просто стало смешно, что вы решили выбрать дерево. Понимаете?

Вернувшись в ресторан, Питер обнаружил, что Кристина и Альберт Уэллс уже ушли, – впрочем, это его не удивило.

Когда он спустился в вестибюль, ночной дежурный остановил его и сказал:

— Нет.

– Мистер Макдермотт, вам тут записка от мисс Фрэнсис.

Записка лежала в заклеенном конверте и состояла всего из одной строчки:

— Это потому, что вы не в курсе, что случилось с Джо. Он тоже врезался в дерево — старый дуб неподалеку от города. С ним была Марта. Она погибла. Джо тоже досталось изрядно, и док Миллз даже думал, что ему крышка, но ничего, вытянул. Правда, лицо у него уже не то, что прежде, да еще левый глаз потерял. Теперь носит повязку, на пирата похож.

«Уехала домой. Если можете, приезжайте. Кристина».

Питер решил поехать. Наверняка Кристине хочется поделиться мыслями о событиях минувшего дня, в том числе и об удивительном признании, которое сделал сегодня вечером Альберт Уэллс.

— Можешь не продолжать.

Во всяком случае, в отеле его ничто не задерживало. Так ли? Внезапно Питер вспомнил об обещании, которое дал Марше Прейсмотт сегодня днем, когда так бесцеремонно оставил ее одну на кладбище. Тогда он сказал, что позвонит ей позднее, но совсем об этом забыл. Ведь прошло всего несколько часов с того момента, как разрядился нависший над отелем кризис. Питеру показалось, что миновало несколько дней, и бурные события отодвинули мысли о Марше на задний план. Тем не менее, невзирая на поздний час, он решил все же позвонить девушке.

Питер снова зашел в кабинет бухгалтера по кредитным операциям в цокольном этаже и набрал номер Прейскоттов. Марша ответила после первого же гудка.

— Ему еще и ногу отняли!