Настройки шрифта

| |

Фон

| | | |

 



Холлидей пожал плечами.

* * *

— Всегда о том же: любовь, выпивка, песни. Я не имел ничего этого с тех пор, как покинул Землю.



— Кто может сказать, что Картер украл шкатулку? — спросил Штейнман. Ему просто надоело болтаться в пространстве, и он сменил профессию. Он _не мог_ украсть бриллианты: его обыскали, не забывайте об этом.

Вендикко пришел не один — оказалось, древнее божество привело с собой воинство. И воинство весьма странное. Конан углядел, как из влажной почвы у стен крепости выпрастываются струи пара или тумана, затем невесомые облачка обретают форму и словно бы обретают плоть, превращаясь в некое подобие призраков, имеющих отдаленное сходство с человеком: две руки, две ноги, растущий из «плеч» бугорок, который, вероятно, должен обозначать голову. Да вот только передвигались эти твари необычно — опирались о землю всеми четырьмя лапами, подобно дарфарским обезьянам, плавно подпрыгивали, дергались, будто исполняя некий танец.

— Не удалось ли ему спрятать их в таком месте, откуда потом мог взять их его приятель? — спросил Сиалох.

Вскоре Тусцелан оказался окружен сотнями привидений, начавших медленно приближаться к стенам. Киммериец лишь зубами скрипнул, заметив, как на «головах» бесплотных существ разверзлись пылающие бледно-розовым огнем горизонтальные щели - не поймешь сразу, пасть это, или единственный узкий глаз. Выглядела армия Духа Лесов угрожающе - Конан поймал себя на мысли, что ничего более мерзкого он в жизни не видел: человеческий рассудок не желал понимать, как в принадлежащий людям мир могли проникнуть чудовища давно минувших эпох...

— Спрятать? Куда? На космических кораблях нет потайных мест, проговорил Штейнман скучающим голосом. — Джон оставался на «Джейн» лишь несколько минут — в течение времени, которое необходимо, чтобы поместить шкатулку в указанное ему место. — Его глаза блеснули. — Посмотрим правде в глаза: единственные люди, которые имели возможность утащить эти драгоценности, это наши дорогие полицейские.

Варвар и Сигвальд, грохоча по деревянным ступеням лестницы подошвами сапог, спустились с башни и бегом ринулись к длинному дому, отданному сотником наемникам-асирам. Костры и факелы давно погасли, но киммериец все отлично видел — зеленоватый свет, порожденный колдовством Духа Лесов, исторгался отовсюду: жилища людей, укрепления форта, даже колодезный сруб и стоявшие возле конюшен повозки мерцали изумрудным огнем. Лишь три деревянных истукана, вкопанные в землю возле обиталища нордхеймцев оставались непроницаемо черными.

Инспектор покраснел и приподнялся с места.

— Я бы вас попросил!

— Видишь, их не коснулась магия! — Сигвальд растерянно остановился перед статуями и почтительно воззрился на изваяние Вотана. Единственный глаз божества слепо таращился на людей.

— У нас есть только ваше слово, что вы невиновны, — проворчал Штейнман. — Почему оно стоит дороже моего?

— И что теперь делать?

— Ты меня спрашиваешь? – рыкнул Конан. — Кто здесь жрец, ты или я? Сигвальд, тебя ведь должны были научить разговаривать с богами! Проси помощи!

Сиалох сделал успокоительный жест.

— Так это... Нужна жертва! Только кровь открывает Врата между миром смертных и обителью незримых духов! Не курицу же резать! Да и где мы ее сейчас возьмем?

— Я очень прошу. Ссоры нелогичны. — Его клюв открылся и задребезжал марсианский эквивалент улыбки. — У кого-нибудь из вас есть гипотеза? Я готов ее выслушать.

— Толку от тебя не больше, чем от младенца! — рявкнул киммериец. — Кровь? Отлично, пусть это будет моя кровь!

Воцарилась тишина. Холлидей пробормотал:

— Спятил? — ахнул годи, но Конан оттолкнул его, выхватил правой рукой кинжал и полоснул отточенным лезвием по своей левой ладони. Несколько капель попали на Сигвальда, а тонкая струйка казавшейся черной крови пролилась к основанию статуи Доннара, бога-громовержца, хранителя мира.

— Да, у меня есть.

В сущности, на подобные царапины варвар давно перестал обращать внимание – мужчина обязан терпеть боль, особенно если кровь пролита ради благого дела. Но на сей раз, глубокий порез на ладони вызвал не боль, а ощущение блаженного тепла, волной разлившегося по всему телу. Конан и асир попятились, увидев, как статуя Доннара внезапно начала наливаться золотистым огнем - дерево словно обращалось в разогретое в тигле золото. Неужели Доннар принял жертву?

Сиалох закрыл глаза и спокойно затянулся. Улыбке Холлидея не хватало убежденности.

— Ничего не понимаю, — Конан резко мотнул головой и его черные волосы рассыпались по плечам. — Почему твой бог молчит?

— Но только, если моя гипотеза правильна, вы никогда не вернете драгоценности.

Статуя оставалась неподвижной и безмолвной. От Доннара исходил жар, изгонявший насланный Вендикко мороз, но более ничего чудесного не происходило, хотя варвар ожидал если не явления нордхеймского божества, то чего-то не менее впечатляющего.

— Я знаю, почему Доннар не отвечает сам, — решительно сказал жрец. — Дай кинжал!

Грегг нахмурил брови.

Конан молча перебросил годи свой нож, на острие которого еще темнели темно-багровые пятна крови киммерийца. Сигвальд ловко поймал кинжал за рукоять и не раздумывая провел острием по своей руке. Новая жертва.

— Наша кровь смешалась, — чуть отрешенно проговорил годи. — Сила меча и сила жречества... О-о!

— Я шатался по всей Солнечной системе, — продолжал Холлидей, — в ней чувствуешь себя потерянным. Да. Нужно там побыть одному, чтобы понять, что такое одиночество. Я занимался изысканиями… как любитель… Я искал уран. И я не верю, что мы знаем все о Вселенной или хотя бы о том, что находится в пустоте между планетами.

— Что с тобой? — подался вперед Конан, но тут же отскочил в сторону, ибо начало происходить нечто совсем уж невероятное.

— Вы говорите об этих «кобблиях»? — спросил Грегг.

Сигвальда будто околдовали. Взгляд молодого асира остановился на одной точке, глаза остекленели, движения стали очень плавными и медленными. Годи шагнул к изваянию Доннара, на которое и смотреть-то стало больно - будто солнце спустилось с небес и воплотилось в деревянного истукана. А спустя несколько мгновений Сигвальд вошел в статую - человеческое тело слилось с вытесанным из букового ствола Доннаром.

— Можете называть это суеверием, если хотите. Но если бы достаточно долго путешествовали в пространстве… да, тогда вы знаете. Там есть существа, там где-то — существа, состоящие из газа или же излучения — как вам угодно, — существа, которые живут в пространстве.

Если прежде статуя являла собой всего лишь деревянный столб с вытесанным на нем ликом Громовержца и охранительными рунами, то теперь мертвое дерево начало оживать - прежние очертания идола расплылись, потерялись в сверкнувшей бело-золотой вспышке, а затем из рвущейся к черному небу колонны живого пламени вышел человек, ничуть не похожий на прежнего Сигвальда.

— А зачем такому «кобблию» драгоценности?

Холлидей развел руками.

Он был очень высок - на голову выше длинного Конана, обладал пышной рыжей бородищей, широченными плечами и веселым взглядом ярко-голубых больших глаз. На широком поясе висят здоровенный боевой молот.

— Откуда я знаю? Может быть, мы надоели им полетами через их мрачное царство. Украсть драгоценности марсианской короны — это наилучшее средство прервать сообщение с Марсом, не так ли?

— Доннар... - выдавил киммериец. – Быть не может!

Только ироническое урчание трубки Сиалоха прерывало молчание.

— Ладно… — Грегг теребил пресс-папье из метеорита. — У вас еще есть вопросы, мистер Сиалох?

— Почему же это - не может? – прозвучал низкий голос. Конан машинально отметил, что Доннар говорит по-киммерийски, на хорошо знакомом варвару наречии. — Вы воззвали ко мне из Тьмы и я пришел тьму рассеять...

— Только один, — тройные веки открылись, и холодный взгляд уставился на Штейнмана: — Имеете ли вы какие-нибудь увлечения?

— Я? Шахматы. Но какое вам до этого дело? — Штейнман насупился и опустил голову.

— А Сигвальд где? — спросил Конан и вдруг понял, что сморозил глупость. Похоже, Сигвальд действительно пожертвовал собой, чтобы спасти остальных.

— Ничего другого?

Однако Доннар только улыбнулся в ответ:

— Здесь нет других развлечений.

— Здесь, — бог Полуночи положил руку себе на грудь. — Он пока спит. Я лишь использовал силу смертного, которой ваш народ наделен в куда большей мере, чем вы думаете. Использовал ее и воплотился. Идем, глянем, что у вас стряслось. Думается мне, вы звали Доннара не для того, чтобы вести пустые разговоры?

Сиалох бросил взгляд на инспектора, который наклонил голову, и затем сказал мягко:

— Я понимаю. Спасибо. Может быть, мы с вами сыграем как-нибудь на днях? Я играю неплохо. Ну ладно, это все, господа.

Конан понял, что все вокруг изменилось - исчезло малахитовое зарево, сами собой вдруг запылали погасшие костры, засветились факелы. Наполнившая Тусцелан сила Вендикко беспощадно изгонялась иной, дружественной людям и не менее могучей силой, которую принес с собой рыжебородый Доннар.

Они вышли, витая, как духи во сне, — из-за слабого притяжения.

Спустя много времени после этой запоминающейся ночи Конан не раз вспоминал, что тогда воспринимал Доннара, не как бога, а как обычного человека - похоже, нордхеймцы недаром почитают Молнемечущего куда более, нежели его отца, Одноглазого Вотана, почти безразличного к бедам смертных. Доннар был «своим» - было легко представить, как он сражается плечом к плечу с тобой в жаркой битве, как пьет эль в таверне или хохочет над незадачливым игроком в кости, спустившем последние медяки.

Грегг бросил на Сиалоха умоляющий взгляд:

Доннар был настолько близок к человеку, что варвар позабыл о его божественной сущности, принадлежности к иному, таинственному и незнаемому миру духов, повелевающему судьбами людей. Видать не зря считается, что Доннар и киммерийский Кром - родные братья по отцу, только рожденные от разных матерей: Конан не воспринимал этого веселого бородача как «чужого бога».

— Ну, и что же в конце концов?

— Ай, как скверно, — покачал головой Доннар, едва взобравшись на надвратную башню. - А если сделать вот так?..

— Ничего особенного, как кажется… Да, пока я здесь, я хотел бы видеть техников за работой. При моем роде занятий нужно иметь представление обо всех профессиях.

Он снял с пояса свой молот, поднял над головой и Конан едва не оглох от громового раската - слепящая бело-голубая молния промелькнула между оружием бога и нависшими над фортом черными тучами. Лежавшие возле бойниц дружинники Хуннара и сам сотник начали пробуждаться от колдовского сна, окружившие крепость призраки отпрянули...

Грегг тяжело вздохнул.

Земля вздрогнула - Морок Чащи, почуяв достойного противника, шагнул к крепости.

Романовичу поручили сопровождать посетителя. На разгрузку был подан «Ким Брекни». Путь к кораблю прокладывали себе через толпу людей в космических костюмах.

— Давай за мной! — приказал варвару Доннар и вдруг запросто перемахнул через ограждение стеньг, спрыгнув вниз.

— Полиция должна поскорее снять эмбарго, — заметил Романович. — Иначе ей придется давать объяснение. Склады уже забиты.

«Высоко же, разобьемся!» - мельком подумал Конан, но неуверенность тут же прошла - что такое двенадцать локтей, когда рядом с тобой один из самых могучих богов Полуночи? Киммериец, не раздумывая, сиганул вслед.

— Это был бы наилучший шаг, — согласился Сиалох. — Да, скажите мне… оборудование стандартное? На всех станциях такое же?

... Удивительно, но прыжок с такой высоты показался варвару не страшнее прыжка с лавки в таверне. В другое время человек непременно переломал бы ноги или разбился насмерть, но не теперь! Конан мягко приземлился на обе ноги рядом с Доннаром и выхватил из ножен клинок.

— Вы хотите спросить про костюмы персонала? Да, они везде одинаковы.

— Оставь пока меч... — проговорил бородач. — Сталь не причинит вреда тем, кто не имеет плоти.

— Вы не разрешите мне посмотреть поближе?

Очень неприятно было находиться посреди несметной орды призванных духом Лесов из небытия призраков, особенно гнусно выглядели красные глаза-щели, жадно уставившиеся на внезапно объявившихся врагов могучего Вендикко. Но Доннар и тут не сплоховал — чудесный боевой молот сыпал жгучие искры, заставлявшие призрачную нечисть спасаться бегством, бесплотные твари погибали от любого прикосновения горячего пламени.

«Боже, храни меня от инквизиторов», — подумал Романович. Он подозвал механика.

Доннар, а вместе с ним и простой смертный, по имени Конан Канах без страха шли вперед, к своему главному врагу. И варвар был уверен - они изгонят вырвавшуюся из глубин времен Тьму!

— Мистер Сиалох хотел бы, чтобы вы объяснили ему, как устроен и работает ваш костюм, — сказал он саркастическим тоном.

Вендикко, казалось, опешил от такой наглости двух букашек, приближавшихся к его стопам. С новой силой взвыл ледяной ветер и гребень пологого холма, возвышавшегося напротив форта вспыхнул, разгораясь мертвым синим заревом - Дух Лесов призвал себе в помощь новых, невиданных тварей.

— Хорошо. Это общепринятый костюм с усиленными сочленениями, — руки в перчатках начали жестикулировать. — Спирали отопления питаются от батареи. В резервуаре запас воздуха на десять часов. Эти пряжки удерживают инструменты, иначе они плавали бы в воздухе вокруг вас. Маленький баллон на поясе содержит краску, которую я могу разбрызгивать вот этим жиклером.

Тяжело ступавший по трескавшимися под его лапищами прибрежным валунам, Вендикко был окружен десятками мечущихся в воздухе теней. Некоторые из них походили на огромные огненные шары, оставлявшие за собой широкий след, другие напоминали птиц или драконов с полупрозрачными широкими крыльями, иные же смахивали на людей. Сонмище духов вертелось и кружилось вокруг повелителя, который оставался на фоне колеблющегося света непроницаемо-черным. Лишь редкие отблески иногда падали на отвратительную густую шерсть на его плечах и боках. Взблескивали длинные когти и холодно мерцали несообразно маленькие глаза — кто осмелился бросить вызов повелителю забытых лесов?!

— Зачем красят корабли? — спросил Сиалох. — В Космосе ведь ничто не может привести к коррозии?

Тут Конану стало до крайности неуютно - Доннар внезапно показался маленьким и ничтожным по сравнению с такой громадиной. Казалось, Дух Лесов сможет раздавить его одной лапой.

— Мы просто называем краской, на самом деле это состав гунк, который может заклеить любую дыру в фюзеляже, пока не будет возможности сменить пластину или исправить повреждение любого вида — например, отверстие, пробитое метеоритом.

«Прекрати! - отругал себя киммериец. - Еще посмотрим, чья возьмет!»

Механик нажал на спуск, и тонкая струя, почти невидимая, вырвалась из отверстия, затвердевая при соприкосновении с почвой.

Бог и человек остановились перед гигантским черным монстром, всего в десяти шагах. Над их головами выли и рыдали призванные Вендикко духи.

— Она же еле видна, — высказал свое замечание марсианин. — По крайней мере, я ее плохо различаю.

— Тебе не место в нашей вселенной! — Доннар выпрямился во весь свой немалый рост и гордо поднял голову. — Убирайся! Именем всех незримых сил нашего мира - уходи! Или ты погибнешь!

— Да, это верно, свет не рассеивается… Зато этот состав радиоактивен — не настолько, чтобы быть опасным, но достаточно для того, чтобы ремонтная бригада могла обнаружить с помощью счетчиков Гейгера нужное место.

Вендикко в ответ лишь наклонился, будто хотел пристальнее рассмотреть осмелившихся бросить ему вызов ничтожных тварей.

— Ясно. А в течение какого времени его можно обнаружить?

Тотчас же раздался жуткий многоголосый вой, и десяток стремительных теней, вынырнув из-за спины Лесного Духа, кинулись на Доннара, но бог Асгарда не остался в дураках: мгновенно подняв левую руку, он выбросил из ладони сноп белого пламени, и духи отпрянули. Вой сменился затихающими жалобными стонами. Боевой молот окутался тысячами синих искр.

— Дается гарантия на год.

— Я не пропущу тебя к людям, которых взял под свою защиту, - твердо сказал Доннар. — Ты знаешь, что наши силы несравнимы. Дух Лесов! Твоя эпоха давно миновала! Уходи!

— Спасибо, — Сиалох удалился, и Романович с трудом поспевал за длинноногим марсианином.

— Вы думаете, Картер мог спрятать шкатулку в своем баллоне с краской? - спросил он.

Голос Доннара приобрел неописуемую силу. Сам бог оставался воплощенным в человеческое тело, но Конан и очнувшаяся стража Тусцелана, сгрудившаяся на стенах форта, почувствовали происходившие изменения. Воздух вокруг Доннара заколебался, как вокруг жарко горящего огня, образуя едва заметный белёсый ореол, накрывший бога подобно прозрачному колоколу. Ночь озарилась ярчайшим светом, приходящим из-за Стен тварного мира.

— Нет. Отверстие слишком мало, да и Картера тщательно обыскали… Сиалох прервался и поклонился.

Вендикко отступил на два шага и утробно заурчал. Неужели испугался? Доннар поднял молот. Исступлённый рык Духа Лесов разрывал уши, с лап чудовища срывались струи зеленого огня, ударявшие в оберегавший нордхеймского бога купол. Похоже, чудовище сосредоточило все свое внимание исключительно на Доннаре.

— Вы были очень любезны и терпеливы, мистер Романович, и я больше не хочу вас утруждать, я сам найду инспектора.

— Была, не была! — выкрикнул Конан. — Кр-ром! Кром-воитель!

— И что вы ему скажете?

И варвар бросился вперед. Рассудок твердил, что убить этого монстра человеку не под силу, но голос разума сменила знаменитая ярость, охватывающая любого прирожденного воина в момент смертельной схватки.

— Что он может снять эмбарго, конечно. А затем я хочу успеть на ближайший корабль на Марс. Если я поспешу, то успею на концерт в Сабею, его голос стал мечтательным. — Сегодня впервые играют «Вариации на темы Мендельсона» Ханиена, переработанные в тональностях Шланнаха. Без сомнения, очень интересно.

Киммериец вонзил клинок в поросшую жесткой шерстью лапу Духа Лесов, тварь оглушительно взревела и отбросила человека, после чего снова атаковала Доннара.

Прошло три дня, прежде чем прибыло письмо. Сиалох извинился перед своим гостем и прочитал его. Затем сказал:

— Вам будет интересно знать, что «Знаменитые диадемы» прибыли на Фобос и находятся на пути домой.

Бог Асгарда не остался в долгу. Конана слегка оглушил удар ногой Вендикко, но он успел рассмотреть, что человеческое воплощение Доннара исчезло, уступив место пылающей, режущим глаза золотистым пламенем, тени. Клубок огня скользнул вправо и поднялся в воздух на высоту десятка локтей, опалив шкуру Лесного Духа - омерзительно запахло жженой костью. Вендикко отпрянул, попытался отмахнуться, будто человек от надоевшего комара, но...

Великий дух Нордхейма показал свою истинную мощь.

Клиент, министр из Палаты Деятелей, моргнул.

В самом Тусцелане никто толком и не понял, что именно произошло. Внезапно поплыла и задрожала земля, бревна, из которых были сложены стены форта, угрожающе затрещали, а затем тряхануло так, что никто не устоял на ногах - удивительно, что никто не порезался об оружие, вылетевшее из рук. Сотник Хуннар увидел, как разлетаются в клочья тела призраков, оставляя в горячем воздухе дымные следы и сполохи умирающего багрового огня. Вендикко отступал - пятился, сокрушая вековые деревья.

Грохот стоял немыслимый - сравнить это невероятное сражение можно было лишь с сагами о временах, когда боги боролись с великанами, желая отдать принадлежавшие им земли юной расе людей, взятых под покровительство великих сил. То справа, то слева вспыхивали и угасали сине-зеленые молнии, и очень многим защитникам Тусцелана чудилось, что за спинами ревущих и отчаянно отбивающихся духов и рядом с самим Вендикко поднимаются очертания огромного молота и чьей-то исполинской фигуры...

— Извините, Сиалох, но какое это имеет к вам отношение?



* * *

— Шеф полиции бесспорно мой друг. Он подумал, что мне приятно быть в курсе событий.



Тесную каморку в общем доме, теперь принадлежавшем нордхеймской дружине, заливал грязно-серый свет, какой бывает только в утренние часы ненастного и холодного весеннего дня. Очнувшийся Конан, видел, как за распахнутыми ставнями проносились к востоку лохмотья облаков, похожие на сожженные обрывки отслуживших свое тряпок. По-прежнему подвывал на разные лады врывавшийся в окно ветер, но уже не холодный, а по-настоящему весенний, пахнущий влажной землей, прелыми прошлогодними листьями и еще чем-то очень знакомым и добрым. Чем-то человеческим.

— Храа. Вы недавно были на Фобосе.

— Гляньте-ка, очухался, — киммериец услышал знакомый голос и увидел стоящего в дверях сотника. Выглядел седобородый Хуннар, как обычно - уверенно и спокойно. — Я уж и лекаря к тебе присылал по раннему утру, так он сказал, что проснешься не раньше полудня. Крепко приложило, видать. Даже киммерийские каменные головы к такому не приспособлены...

— Маловажное дело. — Сыщик аккуратно сложил письмо, посыпал его солью и съел. Марсиане считают бумагу большим лакомством, особенно бумагу официальных земных документов, на тряпичной основе.

— Можно еще поспорить, у кого тут каменная голова, а у кого насквозь деревянная, — попытался сострить варвар и присел на застеленной медвежьими шкурами лежанке. — Что такого стряслось? Ничего не помню!

— Итак, вы сказали, мистер?

Парламентарий отвечал рассеянно. Он ни за что на свете не захотел бы быть нескромным, но если бы он умел видеть насквозь, обладая рентгеновским зрением, вот что он мог бы прочитать:

— Да, неужто? — поднял брови Хуннар. — Совсем ничего? А тут за утро, о ваших с Сигвальдом подвигах уже целую сагу сложили.

— Сигвальдом? – Конана внезапно озарило. — Митра Всеблагой, Кром-воитель! Он жив?


«Дорогой Сиалох!
Вы были абсолютно правы. Проблема запертой комнаты решена. Мы вернули драгоценности, и тот же корабль, который доставит вам это письмо, везет также и драгоценности под ваши своды. Очень жаль, что широкая публика не может узнать эту историю: две планеты вам обязаны — но я Вас благодарю от имени обеих и прошу направить нам Ваш счет, который будет полностью оплачен, даже если Ассамблее придется ставить на голосование вопрос о кредите, что, как я опасаюсь, и придется сделать.
Признаюсь, Ваше предложение снять эмбарго показалось мне очень неблагоразумным, но оно принесло плоды.
Я хотел заставить моих людей пройти Фобос со счетчиками Гейгера, но Холлидей нашел шкатулку до нас, что сберегло нам много времени. Я задержал его в момент, когда он возвращался на станцию; шкатулка была между образцами урановых руд. Он сознался. Вы оказались правы во всех деталях. Насколько вы обязаны этой цитате — словам того человека Земли, которого вы так уважаете? „Когда вы исключили невозможное, то, что останется, каким бы невероятным оно ни казалось, должно быть правдой“. Что-то в этом духе. Во всяком случае, цитата прекрасно подошла к данному случаю.
Как Вы и предполагали, шкатулка была доставлена на корабль на станцию „Земля“ и оставлена там — других возможностей не было. Картер разработал свой план в одну минуту, в тот момент, когда ему приказали взять шкатулку, чтобы снести ее на борт „Джейн“. Картер действительно вошел туда, но когда вышел, то шкатулку имел при себе. В неверном свете никто не заметил, как он поместил ее между четырьмя элементами конструкции рядом с люком. Как вы заметили, если драгоценности не _внутри_ корабля, если их не вынесли из корабля, они должны быть на корабле. Тяготение удерживало их на месте. Когда „Джейн“ стартовала, то инерция должна была сдвинуть шкатулку назад, но сама конструкция корабля, его форма складчатой раковины, не дала ей двигаться дальше. Она прижалась к задней стенке и остановилась там. На всем пути от Земли до Марса! Притяжение удерживало ее и при свободном полете, поскольку корабль и шкатулка были на одной орбите.
Холлидей признался, что Картер посвятил его в тайну. Картер не мог сам отправиться на Марс без того, чтобы не возбудить подозрения и находиться под наблюдением день и ночь, с момента, когда кража была бы обнаружена. Он нуждался в сообщнике. Холлидей направился на Фобос и стал разыгрывать изыскателя, чтобы морочить всем голову на время поисков драгоценностей. Как Вы мне разъяснили, когда корабль находится ближе 1000 километров от Фобоса, его притяжение становится меньше, чем у Фобоса. Каждый человек из технического персонала знает, что корабли-роботы начинают тормозить только вблизи от места назначения, что тогда они находятся прямо над поверхностью и что сторона, на которой находятся антенна и люк — та сторона, на которой Картер поместил шкатулку, — поворачивается в сторону аэропорта.
Центробежная сила отбросила шкатулку от корабля в сторону Фобоса. Картер знал, что это вращение настолько медленно, что не в силах сообщить шкатулке скорость убегания, которая послала бы ее в пространство. Станция Фобос расположена на обратной стороне Марса, так что нечего было бояться, что добыча будет двигаться до падения на Марс.
Драгоценности упали на Фобос, как вы и предвидели. Очевидно, Картер обработал шкатулку струей радиоактивной жидкости перед тем, как ее запрятать, и Холлидей нашел ее с помощью своего счетчика Гейгера среди скал и расщелин. Как оказалось, траектория шкатулки почти точно совпадала с траекторией марсианской луны, и она приземлилась всего в десяти километрах от станции.
Штейнман не дает нам покоя, желая узнать, зачем Вы его расспрашивали об увлечениях. Вы мне этого не говорили, но я понял: либо он, либо Холлидей были обязательно замешаны, потому что никто, кроме них, не знал о грузе. А сообщник должен был иметь предлог для того, чтобы выходить искать шкатулку. Игра в шахматы никак не могла служить предлогом. Прав ли я? Во всяком случае, моя догадка показывает, что я работаю по тем же принципам, что и Вы.
Кстати, Штейнман спрашивает, собираетесь ли вы играть с ним в шахматы, когда он будет свободен.
Холлидей знает, где прячется Картер, и мы передали сообщение на Землю. К несчастью, мы не можем предать их в руки правосудия без того, чтобы дело раскрылось. Ну, да их внесут в черный список.
Я кончаю, чтобы письмо поспело на ближайший рейс. Хотел бы поскорее встретиться с вами — в чисто дружеском плане, надеюсь!
Со всей возможной благодарностÑ— Живехонек, не беспокойся. Тоже в беспамятстве до самого рассвета валялся, а теперь прыгает, что твой лягушонок! Да вот он!

Œю.
Грегг».


Однако министр не мог видеть в рентгеновских лучах. Он создал в воображении несколько бесплодных гипотез и перешел к своей собственной проблеме. Кто-то в Сабее собирался форнакировать крафы, и беспокоящая закнаутра появилась среди Гюйкосов…

Молодой жрец, бесцеремонно отпихнув сотника, ворвался в крошечную комнатку.

Сиалох нашел дело весьма интересным.

— Живой? Фу, я уж думал, что эта мразь...

И тут киммериец, чей разум был слегка затуманен, вспомнил все, что нужно было вспомнить. Доннар, Вендикко... Проклятая тварь, едва не убила ведь! Еще бы, после такого пинка далеко не всякий придет в себя спустя всего шесть колоколов!

— Видать, повезло, — Конан ощупал большую шишку на затылке - приложился головой о крепкий, как гранит, корень старой сосны. — Сет меня раздери и пожри Нергал, Сигвальд, с тобой-то что случилось? Я уж думал, что Доннар забрал тебя к себе, в Вальхаллу!

— Как бы не так! — рассмеялся годи. — Когда мы открыли проход в мир духов при помощи нашей крови, пролитой у статуи бога, Доннар использовал мое тело, чтобы воплотиться и преодолеть рубеж Зримого и Незримого миров! А когда Вендикко пробудил в нем священную ярость - отбросил телесную оболочку и предстал в истинном своем обличье! Только я этого тоже не помню...

— Утром мы нашли Сигвальда неподалеку от крепостных ворот, - дополнил Хуннар. — На нем теперь особое благословение богов...

— Это почему? — удивился Конан.

— Посмотри сам, — асир оттянул ворот рубахи. На его груди, чуть ниже левой ключицы краснел ожог. Багровое пятно в виде молота Доннара. — Теперь понимаешь? Доннар выбрал меня. Для чего - не знаю, но я подчинюсь воле Сил Нордхейма. Это судьба.

— А что случилось с Духом Лесов?— заинтересовался киммериец. — Хуннар, ты должен был все это видеть с крепостной башни!

— Он ушел. Похоже, навсегда, — просто ответил сотник. — Понял, что наши, человеческие боги, сильнее. Доннар его не убил - бог не может убить другого бога.

— Понятно, — протянул Конан.— Все, надоело валяться в постели! Пойдем-ка на свежий воздух!

Варвар натянул сапоги, набросил плащ и вслед за Сигвальдом и Хуннаром вышел на широкий двор общинного дома. Светило солнце, из кузни доносился вкусный запах угольного дыма, лучники под руководством Эмерта тренировались в стрельбе по мишени - привычная жизнь форта Тусцелан. Словно и не было минувшей ночи, когда рядом с крепостью бесновались уродливые тени и давно забытое божество лесов пыталось доказать людям, что его мир еще не мертв...

— Странно... — сказал варвар Сигвальду, поднявшись на барбикен. — Ветер-то не изменился. Все оттуда же дует - с Полуденного Заката. И слишком уж он холодный.

Годи промолчал.

— Вендикко не умер, — уверенно сказал Конан, глядя на колыхающиеся под порывами ветра вершины деревьев. — Убить древность невозможно. Тебе не кажется, что это лишь временное затишье?

Очень-очень издалека донесся знакомый плач — словно оскорбленные божества забытого прошлого, не нужные теперь ни людям, ни иным разумным тварям Хайборийского мира, оплакивали свою участь.

— И все равно я пойду на полуостров, где живет Дух Лесов! — воскликнул киммериец. — Пойду туда и убью эту тварь! Сигвальд, поможешь?

— Помогу, — не раздумывая и мгновения, ответил асир. — Тебе, Конан, я буду помогать во всем. И не только потому, что богиня удачи всегда стоит за твоим плечом. Помогу потому, что ты и я готовы выйти на бой с любым злом, что существует рядом с нами...

Холодный, пронизывающий до костей, ветер не ослабевал. И неизвестно, был он порождением неведомых эпох и чуждой людям магии, или пришел с побережья великого Закатного океана, бушующего далеко-далеко отсюда, за унылыми серыми чащобами Пиктских пущ...







Текст прислал: Romeo

Вычитал: Lord



WWW.CIMMERIA.RU