— Сейчас это уже не важно,— прошептал умирающий.— Я ведь и сам виноват,— признался он,— пожалуй, даже больше, чем ты: от меня он узнал пароль в Сура-Зуд!

— Так ты сказал ему заветные слова?!— с деланным возмущением воскликнул Халдон, радуясь про себя, что его невольное предательство так и осталось неизвестным.

— Да.— Хеврон устало прикрыл глаза.— Я сделал это, потому что он должен был умереть, но ты видишь, как все обернулось.— Некоторое время он молчал.— Халдон,— смотритель уставился в покрасневшее от волнения лицо жреца,— я чувствую, что силы оставляют меня… Он не должен помешать нашему делу…— Иди в Сура-Зуд. Ты знаешь путь, знаешь заветные слова, которые, быть может, теперь уже и не понадобятся.— Глаза хранителя лихорадочно заблестели, и Халдон понял, что жить осталось тому совсем недолго.— Найди Харага, предупреди, что Конан попытается помешать.

— Но как я попаду туда?— с трудом скрывая недовольство, спросил Халдон.

Он не собирался никуда идти, а меньше всего в Сура-Зуд. С таким трудом удалось ему выбраться из этого города, куда попал он еще мальчишкой! Он появился в Шадизаре недавно, но успел присосаться к храмовой казне, и из скудного потока пожертвований небольшой ручеек уже потек в его карман. И теперь ему совсем не хотелось нарушать с таким трудом выцарапанное у судьбы скромное благополучие.

— Деньги в столе,— шептал тем временем Хеврон.— Купи коня, еды и отправляйся в путь.— Он опять закрыл глаза и вновь облизал пересохшие губы.— Скачи, лети, иди, ползи, прячься, изворачивайся, укрывайся,— словно в бреду бубнил он,— но доберись до Харага. Быть может, ты успеешь… Спасешь всех и возвысишься.— Последним усилием он открыл глаза, и его мутнеющий взгляд остановился на лице Халдона.— Проклятый варвар посмеялся надо мной… Отомсти…

Это были последние слова, которые услышал жрец, но и на них, равно как и на все произнесенные до того, ему было глубоко наплевать. Трясущимися от волнения руками жрец принялся обшаривать тело покойника, пока не отыскал у того за поясом связку ключей. Тогда он обернулся и, присев у стола, принялся лихорадочно, один за другим, отпирать ящики, пока не наткнулся на объемистый кожаный мешок.

Он долго, со всевозрастающим раздражением, пытался развязать стягивающую мешок кожаную петлю, но от волнения ему никак не удавалось сделать это.

Руки противно дрожали, а мгновенно покрывшиеся липким потом пальцы упорно соскальзывали с неподатливого узла. Он молил Затха, чтобы там оказалось серебро, которого, судя по весу, должно хватить надолго, очень надолго… На всю жизнь! Зато когда, наконец, тесьма поддалась, дыхание его перехватило от восторга.

Великий Затх! Золото! Здесь его было столько, что, без сомнения, хватит не только ему, но и детям останется. Правда, не было у жреца детей, но так уж принято говорить.

Погрузив руку в мешочек с золотом, он пропускал желтые кругляши между пальцами, мечтая о том, как вернется в родную Немедию, купит лавку в Бельверусе и заживет сытой, спокойной жизнью. Он обернулся, посмотрел на труп Хеврона и едва не расхохотался. Надо же было придумать такое — мстить за него! Нашел дурня! Да пропади ты пропадом вместе со своим паучьим гнездом! Удача выпадает раз в жизни, и нужно суметь не упустить ее! Жрец закрыл глаза и попытался успокоиться, понимая, что действовать теперь придется быстро и разумно, но разгулявшееся воображение не считалось с его желаниями, рисуя соблазнительные картины. Уютный домик, нежная жена, садик за домом, лавка…

«Стоп! — приказал он себе внезапно. Как там сказал этот неудачник? Он обернулся и посмотрел на труп смотрителя, словно ожидая его подсказки, но тот, естественно, молчал. Тем не менее, нужная фраза уже всплыла в памяти жреца: «Принеси Харагу весть о том, что Конан идет в Сура-Зуд, и возвысишься!» Он задумался. А ведь покойник прав! С другой стороны, стоит ли рисковать человеку, у которого уже есть в руках всего лишь, правда, синица, но зато весьма упитанная?

Впрочем, синица ведь так и так останется у него в руках. Если даже кто-то и вспомнит о пропавших деньгах,— если допустить, что кто-то, кроме Хеврона, знал о них,— то и тени сомнения не возникнет, что взял их убийца! Да и так ли уж, если вдуматься, велик риск? И он вновь задумался. Хараг уехал совсем недавно, и если он поторопится, то, быть может, сумеет догнать его у предгорий. Так что риска, пожалуй, не будет вовсе, зато выигрыш может оказаться весьма значительным!

Он улыбнулся сам себе и, быстро приведя в порядок все то, что переворошил, пока искал деньги, запер ящики и засунул связку на прежнее место, за пояс мертвецу, совершенно не задумываясь о том, что вряд ли настоящий вор стал бы делать это.



* * *



— Хвала Митре!— воскликнул Мэгил, едва лишь Конан вошел в комнату.— Мы уже боялись, что с тобой что-то случилось! Где ты пропадал?

Кроме двух убитых горем женщин и нервно шагавшего из угла в угол Тефилуса в комнате находились Брун, Мэгил и Тушка с Зулом.

— Навестил Хеврона,— коротко бросил киммериец, спокойно усаживаясь в кресло и наливая себе вина.

Глаза Мэгила округлились от удивления. Он и представить себе не мог, что после случившегося пару дней назад его друг рискнет вновь явиться в храм Затха. Зато остальные просто не поняли, где был Конан и зачем ходил туда, а поэтому сказанное им не произвело на них никакого впечатления.

Тефилус остановился и нервно сжал руки,

— Мы уже давно должны были находиться в пути! — резко бросил он, холодно взглянув на киммерийца.

— И куда ты собрался?— лениво поинтересовался тот

— В Йезуд, Конан, в Йезуд! — Тефилус явно нервничал, что было неудивительно, и потому с трудом сдерживал себя.— Куда же еще?! — почти выкрикнул он.

— Почему же они тогда ушли из Шадизара через северные ворота? — все так же спокойно задал свой очередной вопрос Конан.

— Чтобы сбить нас с толку! — выкрикнул Дознаватель, теряя остатки терпения.

— А зачем? — искренне удивился Конан.— В Йезуде они будут в полной безопасности, а значит, должны спешить туда. А они выбирают обходную дорогу, прекрасно зная о том, что мы пустимся в погоню, и предоставляют нам возможность срезать часть пути и настигнуть их задолго до того, как они окажутся на месте.

— Так куда же они направились, по-твоему?!

Тефилус наконец-то заставил себя говорить спокойнее. К тому же он почувствовал, что проклятый варвар что-то узнал, и не хотел выставлять себя в глупом виде.

— В горы,— все так же спокойно ответил киммериец.— Где-то там находится Сура-Зуд, их тайный оплот. Именно там прячут они тело Затха, которое хотят оживить.

Тефилус замолчал, подавленный. Лучше бы ему не слышать этой новости! Теперь их задача, и без того непростая, еще более усложнялась, ибо даже он, Главный Королевский Дознаватель, которому по долгу службы полагается знать многое из того, о чем даже не догадываются простые люди, не представлял, что в Заморе может существовать неизвестный город!

— Слышал я кое-что о Малом Круге — тайном сообществе жрецов Затха,— задумчиво произнес Мэгил.— И название это, Сура-Зуд, тоже слышал, только вот где он находится,— жрец пожал плечами и покачал головой,— не представляю.

— Так что же нам делать? Где искать их?!

Тефилус вновь возбужденно забегал по комнате, словно женщина нервно ломая руки.

— Подождем Фана,— спокойно ответил жрец.

— Но ведь когда он вернется, мы не успеем нагнать их! — в отчаянии воскликнул Тефилус.

— Конечно,— согласился Мэгил.— Наша задача теперь будет иной — найти место, где поместят твою дочь, и выкрасть ее. То есть заняться тем, чем до сих пор занимались они.

— Но время!— никак не унимался Дознаватель, и Конан понял, что почтенный отец семейства находится в состоянии, близком к истерике.

— Время еще есть,— спокойно ответил киммериец.

— Сколько?!

— До полнолуния.



* * *



Отряд в три десятка прекрасно вооруженных всадников сопровождал три квадриги, в одной из которых помимо возницы находилось двое жрецов, вторая несла в себе девушку и сопровождавшего ее воина, а на третьей сидели двое привязанных к передку колесницы мужчин.

Высившиеся вдалеке горы внезапно выросли, заслонив собой солнце, и отряд ворвался в ущелье. Теперь топот копыт и грохот колес уносились прочь, оглушительным эхом возвращаясь к всадникам. Поворот. Еще … один, и они у цели. Возница резко затормозил.

Не дожидаясь, пока квадрига остановится, Хараг соскочил на жесткий песок, быстро подбежал к неприметной щели в скале, прошептал заветные слова и, не обращая внимания на почти тотчас возникший за спиной грохот, подошел к Рамсису.

— Дело сделано,— довольно сообщил он.— Теперь мы в безопасности.

— Ты уверен?

Стигиец покосился на приятеля, изо всех сил пытаясь скрыть недоверие. Хараг с деланным равнодушием пожал плечами и повернулся к начальнику своей стражи:

— Останься здесь и дождись погони.

— Это будет проклятый варвар? — злобно прищурился тот.

— Скорее всего.

— Что мне делать, когда он явится?

— Все, что тебе угодно,— величественно разрешил Хараг.— Условие лишь одно — он не должен остаться в живых!

В глазах жестокого, сильного воина сверкнуло злобное торжество.

— Слушаюсь, мой повелитель!

Он сдержанно поклонился и, повернувшись к отряду, махнул рукой в сторону выхода. Отряд мгновенно разделился надвое. Три квадриги исчезли в открывшемся проходе, а три десятка всадников поскакали ко входу в ущелье.

И никто из них на всем протяжении пути от Шадизара так и не заметил маленькой точки, неотрывно висевшей в голубом небе над их головами.



* * *



Совсем немного времени заняла у Халдона покупка коня и провизии на дорогу — ни то, ни другое не было в Шадизаре проблемой для человека с деньгами, каким теперь стал он. Жрец сразу вскочил на коня и тронулся в путь, надеясь побыстрее осуществить задуманное.

Он уже подъезжал к городским воротам, когда внезапная мысль заставила его остановиться. Он, не раздумывая, свернул к первой же таверне и, бросив поводья подбежавшему мальчишке, вошел внутрь. Толстый хозяин выбежал навстречу, вытирая руки о замасленный передник, и Халдон заказал бутылку лучшего вина, жаркое и уселся за угловым столом. Вино принесли сразу, и после дешевого храмового пойла, оно показалось Халдону восхитительным. Пока готовилось жаркое, он, потягивая ароматную, терпкую жидкость, принялся не торопясь обдумывать то, что неожиданно пришло ему в голову.

Халдон поставил себя на место Главы Малого Круга. Вот он скачет по степи с только что выкраденной девушкой и без устали погоняет коня, потому что понимает: проклятый варвар непременно бросится в погоню, как только узнает о похищении. Значит, нужно скакать быстрее, потому что, лишь оказавшись за каменными воротами тайного пути, он окажется в полной безопасности. И вот отряд нагоняет один из жрецов и отнимает драгоценное время, сообщая то, что ему и так известно!

Представив себе все это, он усмехнулся. Что ни говори, а нарисованная воображением картина никак не вела к обещанному Хевроном величию.

Тем временем принесли жаркое. Жрец рассеянно кивнул хозяину, и взгляд его вновь стал отсутствующим.

Он молча допил вино и принялся за мясо, отметив про себя, что оно гораздо вкуснее бобовой похлебки.

Да, жаль, что дело сорвалось. Конечно же, в Шадизаре он оставаться не собирается. Какой бы путь он ни избрал для себя, ясно одно — дорога его теперь будет вести лишь прочь из этого города. Как же все-таки быть с его известием, с тем журавлем в небе, которого неизвестно как можно поймать? Каким образом он может придать своему сообщению нужный вес, дающий ему право рассчитывать на ощутимую благодарность? Да и может ли вообще?

Что для этого нужно? Он нервно потеребил себя за ухо. Для того чтобы добиться своего, он должен принести известие о неожиданной угрозе. Похоже, его весть о пустившемся в погоню Конане никак для этого не годится. Придется, видно, отказаться от этой затеи, а жаль. Он влил в себя очередной стакан вина и вновь принялся за жаркое, в который уже раз возвращаясь к прерванной мысли. Да, жаль, конечно, что так все обернулось, но как только Хараг укроется за каменными воротами, всем тревогам его придет конец.

Он сосредоточенно прожевывал очередной кусок, когда его осенило: да ведь это же, как раз то, что ему нужно! Как же он сразу-то не сообразил! Опасность останется, но Хараг ничего не будет знать об этом! Ведь он уверен, что никто из непосвященных не знает заветных слов! А вот Конан знает их! Вот с этим-то известием и явится к Главе Малого Круга Халдон. Придет, чтобы спасти тайный город от проклятого варвара.

Спасти накануне церемонии пробуждения Спящего, а это не шутка! Вот тогда он действительно сможет рассчитывать на награду!

Что же для этого нужно? Во-первых, время. Xapaг должен почувствовать себя в безопасности, иначе сообщение его не произведет должного впечатления. Значит, торопиться не надо. Правда, и тянуть не стоит. Конечно, если побыстрее нагнать Харага, он просто прикажет привратнику до окончания церемонии никого не впускать, даже тех, кто правильно назовет пароль. Но он-то, Халдон, что получит с этого ничего. Он вновь задумался. Пожалуй, самым лучшим будет, если он останется на ночь в этом уютном заведении, где хорошо кормят и недурно поят, и спокойно отдохнет, а назавтра отправится в путь.

Успокоенный этими мыслями, он подозвал хозяина и поинтересовался, не найдется ли для него комната.

Комната, конечно же, нашлась, и он без промедления отправился наверх, заявив, что расплатится поутру, и, наказав, получше смотреть за конем, которому предстоит длинный путь.



* * *



Отряд мчался во весь опор. Помимо сотни Бруна, после сражения с бронзовой Деркэто пополнившейся новыми бойцами, в нем были десяток слуг, Тефилус, не пожелавший остаться дома, а также Конан, Акаяма, Зул и Мэгил, который скакал впереди всех с сидевшим на правой руке, облаченной в перчатку из толстой воловьей кожи, Фаном.

Надежды догнать беглецов, промчавшихся в этом самом месте на полдня раньше, у них не было, однако, они все равно торопились. До гор еще было далеко, когда Конан вдруг насторожился, краем глаза, уловив, справа от себя движение. Он обернулся и увидел, что Брун смотрит туда же. Киммериец чуть придержал повод и мгновение спустя оказался рядом с воином.

Теперь стал виден очень большой отряд, насчитывавший никак не меньше тысячи воинов. Скорее уж его можно было назвать небольшой армией. Брун не сводил с них внимательного взгляда и не заметил, как рядом с ним оказался Тефилус.

— Что будем делаться?— обратился сотник то ли к Конану, то ли к Тефилусу.

— Я пробьюсь, и ничто меня не задержит,— напыщенно ответил Дознаватель и упрямо поджал губы.

— Подожди, оставим драку напоследок.

Конан шлепнул жеребца ладонью по крупу и резко вырвался вперед. Акаяма и Мэгил чуть придержали коней и тотчас поравнялись с Тефилусом и Бруном. Зул же, наоборот, последовал за киммерийцем.

Брун поднял руку и натянул поводья. Его конь резко остановился, а вслед за ним и весь отряд. Разгоряченные животные прядали ушами, нервно переступали копытами и громко отфыркивались, успокаиваясь, в то время как люди напряженно следили за двумя всадниками, во весь опор уходившими к горам. Тефилус ударил пятками своего гнедого и подъехал к сотнику.

— Почему мы остановились? Разве я давал команду.— Взгляд его пылал гневом, но Брун оставался спокоен.

— Твое дело отдавать приказы. Мое — выполнять их, но как — это уж я буду решать сам. Сейчас я считаю, что лучше остановиться и не рисковать понапрасну. Силы слишком неравны.

— А-а! Так ты тоже не доверяешь варвару!— едва ли не обрадовался Королевский Дознаватель.

— Я полностью доверяю ему! — Он оглянулся, видимо посчитав разговор законченным, и окинул своих людей, особенно новичков, быстрым, но внимательным взглядом.— Проверить оружие и приготовиться! Команда последовала как раз вовремя. В следующий миг орда лавиной ринулась на них. Грохот копыт стремительно нарастал подобно каменной лавине, низринувшейся с крутой вершины. Вот еще немного, и она сметет жалкую горстку смельчаков, рискнувших оказаться у нее на дороге.

Тефилус едва расслышал резкий гортанный выкрик, и все стихло так же внезапно, как и началось. Стена зуагиров остановилась в пятидесяти локтях. От нее отделились четверо всадников и неспешной рысью потрусили к его сотне.

Гнедой под Тефилусом встал на дыбы и обиженно заржал. Тот ударил коня пятками и вдвоем с Бруном направился навстречу приближавшимся всадникам.

Двое из них были Конан с Зулом. Двух других, одетых в пестрые джуббэ, с белоснежными сарыками на головах, Тефилус не знал. За спиной у каждого из оставшихся на месте воинов висел короткий, причудливо изогнутый лук, на поясе кривая сабля и кинжал. У некоторых Брун различил по три — пять метательных ножей, служивших явно не украшением.

Это была грозная сила. Брун знал, что таких кланов воинов-скотоводов, занимавшихся всем, чем угодно, от разведения племенных верблюдов до сопровождения караванов в соседний Туран и даже дальше, на восток, вплоть до Вендии и далекого Кхитая, немало бродило по бескрайней степи, давным-давно поделенной между племенами, ревностно оберегавшими границы своих владений.

Всадники сблизились и остановились в пяти локтях друг от друга. Конан выехал чуть вперед.

— Позволь представить тебе Тулгун Сада, главу клана Дасаев, и его сына Таргана. Они из племени зуагиров,— киммериец заметил, как при этих его словах дернулось лицо Тефилуса, а Брун прищурился, словно прицеливаясь,— но давно уже оторвались от своих корней, решив вести более спокойный образ жизни.

— Спокойный?

Тефилус недоверчиво покачал головой, и Тулгун Сад рассмеялся. Голос у него оказался неожиданно молодым и звонким, сын же его лишь сдержанно улыбнулся, не сводя с незнакомцев настороженного взгляда.

— Да, да. Именно более спокойный!— сказал глава клана, наконец, отсмеявшись.— Конечно, грабить караваны — занятие прибыльное, но и опасное тоже. Теперь мы нанимаемся только в охрану. В основном же мы разводим боевых животных. В их достоинствах вы могли сами убедиться недавно.

— К сожалению…— начал, было, Королевский Дознаватель, но так и не договорил.

— Да, да. Я уже знаю,— опять заговорил старик,— именно поэтому мы здесь.

— То есть?— не понял Тефилус.

— Я хочу предложить тебе свою помощь, Королевский Дознаватель.

Он улыбнулся, показывая чистоту намерений, но с сожалением увидел, что рассеять сомнений своего собеседника ему не удалось. Впрочем, в Заморе все знали, а зуагиры в особенности, что Главный Королевский Дознаватель очень недоверчив.

— Спасибо, конечно,— холодно поблагодарил Тефилус,— но позволь спросить, зачем это тебе?

Конан едва заметно улыбнулся. Он давно уже привык к тому, что отец Мелии не верит никому, кроме самого себя, и ничему, кроме того, что делает сам.

— Мы живем здесь.— Зуагир гордо вскинул голову.— Здесь сочная трава и много дичи. Мы ладим с соседями. Сильные нас побаиваются, слабые уважают за незлобивость. Мы мирные люди. Нам здесь нравится, и мы не хотим уходить. Это наша земля,— закончил он, и его лицо выражало такое достоинство и покой, что даже недоверчивый Тефилус невольно расслабился.

— Что ж,— кивнул он,— понимаю, но, насколько мне известно, королевская власть не ограничивает права кочевников перемещаться и свободно выбирать себе место жительства, если они не нарушают законы.

— Да. Это так,— согласился Тулгун Сад,— но ты знаешь не все. С некоторых пор у нас стали пропадать люди, в основном женщины.

— С некоторых пор?— с удивлением переспросил Дознаватель.

— Да.— Старик кивнул.— А именно с того времени, как мы прочно обосновались здесь. Естественно, мы всполошились, но узнать смогли немного. Лишь то, что в сердце Карпашских гор живет некто, похищающий людей.

— Некто…— в растерянности прошептал Тефилус и подумал про себя, что разгадку, по-видимому, надо искать в городе Сура-Зуд, скрытом где-то в этих горах. — Вот только зачем им красть женщин?

— Именно некто,— продолжал тем временем Тулгун Сад.— Поначалу многие склонялись к тому, что это демон-инкуб. Об этом говорит хотя бы то, что пропадают чаще всего женщины.

— Их трупы находили? — быстро спросил Дознаватель.

В свое время ему пришлось распутывать несколько подобных дел, и он неплохо разбирался в этом вопросе.

— Нет,— спокойно ответил старый зуагир.

— Впрочем, какая разница? — задумчиво спросил Тефилус.— Горы есть горы. Если где-то здесь укрыт целый город, стоит ли говорить о нескольких трупах? Даже если их десятки или сотни.

— Верно,— кивнул Тулгун Сад.— Вскоре выяснилось, что мы ошибались. Это просто неизвестный нам оседлый клан. Однако, несмотря на все наши старания, мы так и не смогли никого найти, хотя знаем, что они живут там.— Зуагир махнул рукой в сторону гop.— Несколько раз мы видели, как в ущелье, мы прозвали его Пастью Нергала, направлялся отряд всадников, но обратно не выходил. Мы излазили его вдоль и поперек, но так ничего и не нашли.

— К чему ты мне все это рассказываешь?

Тефилус вдруг поджал губы, словно, спохватившись.

По всему видно было, что разговор начал тяготить его.

— Вы идете по следу отряда, который полдня назад вошел в Пасть Нергала,— просто ответил Тулгун Сад.

Глаза Тефилуса сверкнули, но он промолчал, ибо просто не знал, что говорить.

— Что ты предлагаешь?— заставил он, наконец, себя спросить.

— Ничего, потому что просто не знаю, что вас там ждет.— Зуагир поймал на себе подозрительный взгляд Тефилуса и усмехнулся.— Я не оговорился. Вас. Сам я туда не поеду, потому что не могу бросить моих людей, но мой сын готов отправиться с вами.— Тут он немного подумал.— Вчера вернулось три каравана. Два из них сопровождали воины клана Дасаев. Теперь почти все мои люди в сборе. Это без малого тысяча закаленных бойцов. Половину из них я готов отправить с вами.

— Это ни к чему,— спокойно ответил Конан,— по крайней мере, пока.

— Напрасно ты решаешь за меня! — ревниво воскликнул Тефилус.— Я еще не высказал своего мнения.

— Кром!— не выдержал киммериец.— Я ничего не решаю, я просто высказываю свое мнение. Как верно заметил почтеннейший Тулгун Сад, мы не знаем, что будет, а сила далеко не всегда обеспечивает успех.

— Хорошо,— Тефилус сделал над собой усилие,— что предлагаешь ты?

— На мой взгляд,— Конан что-то быстро прикинул про себя,— туда должно пойти не больше десяти человек. Такой отряд сможет действовать скрытно, а если не делать глупостей, то и напасть, и уцелеть. В случае надобности можно позвать на помощь остальных.

— И конечно, среди этих десяти…— с сарказмом начал Тефилус.

— Тебе места не найдется,— отрезал Конан,— потому что нужны воры и воины. Тефилус покраснел от гнева и стыда, и желваки заиграли на его скулах, хотя ничего оскорбительного не было в том, что киммериец не причислил его ни к воинам, ни к ворам.

— Что ж, быть может, это и разумно,— он посмотрел на Бруна, и тот кивнул, соглашаясь,— с точки зрения вора,— зло закончил Дознаватель, решив, что вполне отомстил,— но не с моей. Я отправлюсь туда с моими людьми, согласен ты с этим или нет. Ты же можешь присоединиться ко мне или действовать отдельно.

Конан равнодушно пожал плечами, хотя все у него внутри кипело от злости.

— Что ж. Пусть будет так, как ты хочешь.

— Не время спорить,— вмешался в их перепалку Тулгун Сад,— нужно еще найти тайный ход. Без него все ваши планы, как бы хороши они ни были, просто лишены смысла. Кстати, на этот раз у входа в ущелье выставили охрану. Как видно, поджидают вас.

Конан посмотрел в глаза молодому зуагиру:

— Я знаю Таргана как умного и сильного воина. Пусть займется этими людьми и помнит, что у нас мало времени.

Тарган, поймав утвердительный кивок отца, развернул коня.

— Тарган!— Конан шлепнул коня по крупу и в мгновение поравнялся с его гнедым.— Помни, никто из них не должен уйти и предупредить своих.

— Не беспокойся, Конан.— Он спокойно, с достоинством кивнул.— Они останутся там, где стоят.

И, прежде чем унестись прочь, он улыбнулся старому приятелю. Его суровое, обветренное лицо неожиданно стало добрым, а взгляд серых и холодных, как острая сталь клинка, глаз потеплел.

Солнце клонилось к закату. Конан ехал во главе отряда, не обращая внимания на недовольную гримасу Тефилуса. Рядом мерно шагала лошадь Мэгила. Они прошли уже половину ущелья. Тарган, уничтоживший со своими людьми засаду у входа, присоединился к ним.

Ехали молча. Топот копыт гулким эхом отдавался от стен и уносился вперед нежеланным предвестником их появления. Чем дальше они продвигались, тем быстрее недовольство на лице Тефилуса уступало место тревожной настороженности.

Легкий ветерок, у которого хватало сил лишь на то, чтобы снисходительно трепать волосы непрошеных гостей, свистел и подвывал, словно подражая голосам неизвестных злобных тварей, прятавшихся где-то впереди. Несколько раз с отвесных стен падали камни, гулко ударяясь о гранитные склоны, будто высоко над головами людей неотступно следовал встревоженный неожиданным появлением чужаков неведомый страж.

Внезапно Фан резко взмахнул крыльями, сорвался с руки жреца и стремительно унесся вперед.

— Это последний поворот,— словно объясняя его действия, заговорил Тарган.— Еще сотня шагов, и мы упремся в тупик. Что собираешься делаться

Он вопросительно посмотрел на киммерийца. Тот кивнул в сторону пропавшей из виду птицы.

— Он следил за теми, кого мы догоняем,— объяснил Конан,— а ты ведь знаешь, какое острое зрение у ловчих птиц.

— Но там нет никакого прохода!— чуть не в сотый раз всплеснул руками зуагир.— Я сам проверял!

Тарган говорил торопливым шепотом, казавшимся в окружавшей их гнетущей тишине едва ли не криком. Северянин быстро приложил палец к губам и натянул поводья.

— Все оставайтесь здесь.— Он по очереди окинул взглядом лица друзей, как бы подчеркивая серьезность своих слов.— Мы отправимся втроем, но, как только я дам знак, мчитесь галопом!

Втроем они выехали из-за поворота и пустили коней шагом, хотя их так и подмывало поскорее оказаться там, где в глубине ущелья терпеливо поджидал их мирно устроившийся на камне Фан. Солнце еще не село, но здесь, в глубине узкого прохода, зажатого между отвесными скалами, было уже почти темно. Лишь с десяти локтей острый взгляд киммерийца заметил небольшую щель между камнями, почти прямо под птицей. Киммериец неспешно подъехал к ней, спешился, неторопливо размял кости и лишь после этого нагнулся и спокойно произнес заветную фразу:

— Время полной луны!

Сердце его бешено колотилось — ничего не происходило!

Глухой, похожий на стон, грохот, исходивший из недр горы, заставил Конана вздрогнуть от неожиданности, хотя Мэгил подробно пересказал ему словами рассказ Фана, и он знал, что должно произойти.

Титанические каменные ворота, сооруженные из огромных обломков скал, подогнанных друг к другу с такой тщательностью, что снаружи они выглядели простым нагромождением серых глыб, начали раскрываться, словно бутон цветка, созданный мрачной фантазией колдуна-извращенца.

Усиленный эхом чудовищный грохот все нарастал, став почти болезненным, пока не оборвался так же резко, как и начался. И тогда стали слышны иные звуки, раньше не достигавшие их ушей. То были стоны и удары плетей, ржание коней и резкий, злой хохот. В каменном проеме появился бородатый верзила с лицом, словно высеченным из того же камня, что и окружающие их скалы. Впрочем, и вся его фигура была такой же — угловатой и мощной. Как будто трудившийся над ним каменотес не особенно и старался, придав серой глыбе лишь форму, грубо копирующую человеческое тело, не утруждая себя работой над деталями. На боку у верзилы висел огромный двуручный меч.

— Почему так поздно? — пророкотал урод.

Конан спокойно пожал плечами:

— День оказался долгим. Раньше не смогли.

— Ладно,— пророкотал детина,— проходи.

Он развернулся, собираясь уходить, но киммериец окликнул его:

— Подожди! Я не один — со мной отряд.

Привратник мгновенно насторожился.

«Что ж, это хорошо,— подумал северянин,— раз боишься, значит, тебя можно убить».

— Сколько вас?— настороженно поинтересовался он.

— Шесть сотен!— по-прежнему спокойно ответил киммериец.

— Что, так много? — вновь спросил привратник, и по всему было видно, что он просто не знает, как поступить.

— Срок близится!— охотно разъяснил Конан.— Хараг не желает рисковать!

— Хараг ничем не рискует!— отрезал детина.— Когда Спящий проснется, ему не будет равных в этом мире!

— Это случится в полнолуние, а до него еще надо дожить! — уклончиво, ответил киммериец…

— Уж не думаешь ли ты…— начал, было, привратник, но Конан оборвал его.

— Я ничего не думаю!— резко ответил он, показывая, что разговор ему надоел.— Я лишь выполняю повеление Харага явиться в Сура-Зуд и вижу, что мне пытаются помешать!— Он со значением уставился в серое лицо.— Так да или нет?!

Некоторое время они сверлили друг друга взглядами. Привратник, прекрасно знавший, что ошибки ему не простят, и подспудно чувствовавший нечто неладное, не решался пропустить столь многочисленный отряд, хотя этот варвар с ледяным взглядом синих глаз и назвал правильный пароль. Но и не пропустить его он не мог. Наконец он шумно выдохнул:

— Ты должен понять меня, чужестранец,— в голосе истукана впервые прозвучали человеческие интонации, хотя и дались они ему с трудом,— ты верно назвал заветные слова, но я всего лишь привратник и не могу по собственной воле пропустить в город шесть сотен клинков. Такого еще не бывало!

— Того, что предстоит, тоже еще не бывало! Впрочем,— примирительно добавил киммериец,— если шестьсот воинов кажутся тебе опасными, то полсотни, наверное, в самый раз?

— Половина сотни — это нормально,— подтвердил тот, обрадовавшись.

— Тогда сделаем так: я вернусь сейчас за своими людьми, и ты пропустишь нас. Остальные расположатся лагерем у входа в ущелье. Утром ты получишь подтверждение от Харага и пропустишь остальных.

Киммериец вопросительно посмотрел на привратника и увидел, что тот мгновенно успокоился.

— Езжай, но быстрее!— согласился он.— Я никого не имею права пропускать после захода солнца.

— Для меня ты обязан сделать исключение,— резонно заметил Конан,— ведь ты сам задержал нас!

— Ладно, приятель, подожду,— согласился тот,— ты ведь не полез на рожон!

Конан кивнул спутникам, ударил пятками своего жеребца, и через несколько мгновений скрылся за поворотом, тут же оказавшись лицом к лицу со своими.

— Мы все слышали,— тут же выпалил Тарган,— кого возьмешь?

— Мне нужна половина твоих людей, Тефилус.

— Моим людям ты не доверяешь? — Глаза молодого зуагира гневно сверкнули в сгущающихся сумерках.

— Кром! Остынь, Тарган! Ты прекрасно знаешь, что это не так! Но ваша одежда выдаст вас с головой, а времени на переодевания у нас нет. И не злись на друзей, копи злость для врага. Драки хватит на всех! Я даже опасаюсь, что ее окажется слишком много. Ну, так как, Тефилус?

— Только вместе со мной,— заявил тот.

— Твоя воля.— Конан пожал плечами.— Мэгил прости, но ты останешься здесь. Кроме тебя, никто не знает жреческих повадок, и потому ты должен остаться в живых.

— Не буду возражать,— мрачно ухмыльнулся жрец,— но эти слова тебе припомню.

Киммериец поморщился, но спорить не стал.

— Брун,— обернулся он к сотнику,— я хочу, чтобы ты поехал с нами.

Тот кивнул и, не таясь, крикнул в темноту:

— Крин! Остаешься за меня.

Он быстро объехал строй своих солдат, и те, на ком останавливался его взгляд выезжали вперед, с трудом сдерживая радость, в противоположность остальным, чьи лица омрачились едва ли не скорбью.

Конан окинул взглядом собранный Бруном отряд. Все бойцы оказались рослыми, крепкими мужчинами, успевшими набраться опыта и мастерства, но и не потерявшими еще ни силы, ни верности глаза, ни быстроты реакции. Пожалуй, и сам Конан, успевший уже узнать поближе всех наемников Тефилуса, остановил бы свой выбор именно на них.

Конан обернулся к Tapгану:

— Возвращайся к своим и ждите нас у входа. Ничто не должно их насторожить.

Когда киммериец во главе изрядно уменьшившегося отряда вновь подъехал к воротам, то застал там Акаяму и Зула, мирно беседовавших с привратником.

— Я думал, ты уже не вернешься, приятель!— осклабился тот, настроенный на этот раз гораздо дружелюбнее.

— Слишком много народа,— коротко бросил киммериец, и три всадника ступили под мрачные своды.

Конан настороженно смотрел вперед. Сразу за мощной стеной в десяток локтей начинался огромный зал с терявшимися в темноте сводами. Слева от входа располагался огромный деревянный помост, локтей тридцать в поперечнике, с мощным шестирычажным воротом посредине. Двенадцать рабов, вращавших его, сидели теперь на полу и, тупо глядя на незнакомцев, уныло жевали какую-то жвачку. Тринадцатым был надсмотрщик — огромный, под стать привратнику, детина с длинным, упругим хлыстом в правой руке. Он стоял в расслабленной позе и равнодушно смотрел на въезжающих, но едва конь последнего пересек видимую лишь им черту, могучая рука взметнулась в отработанном жесте. Раздался звонкий щелчок, и зычный голос ударил по ушам:

— Вставайте, паучий корм! Вам бы только жрать, да спать! За работу, ублюдки, если не хотите проверить задницей остроту кола!

С большим опозданием изможденные доходяги зашевелились, но, несмотря на отчаянную брань надсмотрщика, и не прекращающиеся ни на мгновение удары его хлыста, без устали сыпавшиеся на костлявые плечи, движения живых скелетов оставались медленными, словно они не работали, а спали на ходу. Конан не сразу понял, что они просто не способны двигаться быстрее. Тем не менее, ворот заскрипел, цепные тяги с лязгом натянулись, и вслед затем раздался привычный уже грохот ворочающихся в невидимых опорах гранитных «лепестков».

Киммериец лишь скользнул по ним взглядом и тотчас отвернулся — они сейчас его мало интересовали.

Для начала он должен был выяснить, кто охраняет эту нору, да и вообще не помешало бы знать, сколько народа бросится на них из скрытых сейчас в густой тени углов, заслышав в этом мрачном чреве веселый перезвон стали. Конан решил пойти на риск, считая, что в их положении он вполне оправдан.

— Расскажи мне о порядках, царящих у вас.

Он поймал на себе удивленный взгляд своего спутника и поспешил пояснить:

— У нас на Севере никто даже не слышал о Затхе. Я узнал о нем, лишь побывав в Заморе, а потом судьба свела меня с Харагом. Мы сошлись с ним во взглядах на удивление быстро, и, как только он рассказал мне о своих планах, я решил, что стоит рискнуть и встать на сторону возрождающегося бога. Если повезет…

Он выразительно посмотрел на серокожего привратника, и слова его прозвучали столь убедительно, что тому даже в голову не пришло, что этот огромный черноволосый парень нагло ему врет.

— Клянусь жвалами Затха, ты сделал правильный выбор, приятель,— одобрительно отозвался он. — Скоро мы будем купаться в золоте, и у каждого будет по сотне наложниц — таких, как эта! — крикнул он и указал на прикованную к стене обнаженную девушку, почти девочку.

Цепь не мешала ей двигаться, но отойти от стены больше чем на два-три шага не позволяла. Такой же, как и привратник, квадратный верзила стоял в паре шагов перед ней и, зло смеясь, избивал ее плетью. Жертва замерла и не шевелилась, словно происходящее никак не касалось ее. Она даже не пыталась закрыться от ударов. Ни единым звуком она не выдала своей боли, лишь миленькое личико ее чуть заметно вздрагивало.

— Молчит?— как-то буднично спросил привратник.

Экзекутор на миг оторвался от своей жертвы:

— Клянусь кистью на хвосте Нергала, скоро заговорит.

— Смотри не перестарайся! — посоветовал привратник.— Мне нужна на ночь женщина, а не полумертвый кусок мяса!

— Посмотри на нее!— Экзекутор довольно осклабился, от чего невыразительное лицо его стало уродливым.— Она вынослива, как молодая ослица, а плеть мягка, словно шелк, она не рвет плоть, а лишь возбуждает ее!

Конан окинул девушку мимолетным взглядом. Ее миниатюрное стройное тело было мокрым от пота, небольшие упругие мячики грудей высоко вздымались при каждом вздохе — от жары и боли ей не хватало воздуха. Он поймал на себе взгляд ее синих, почти как у него, глаз, полный тоски и боли, и поспешно отвернулся,— не время сейчас!— хотя рука его непроизвольно легла на рукоять кинжала и сжала его так, что побелели пальцы.

Несмотря на то, что движения киммерийца были вполне естественны, а привратник стоял чуть впереди, слева от холки его коня, он заметил еле уловимое движение гостя.

— Я вижу, тебе не по душе такое обхождение?

Он обернулся и кивнул на руку Конана, сжимавшую рукоять.

— Верно,— не стал спорить северянин,— я и сам не отказался бы позабавиться с малышкой, но в отличие от твоего приятеля предпочитаю возбуждать женщин иначе.

— Ты ничего не понимаешь!— резко оборвал его привратник.— Ее прислали сверху вчера вечером, а ночью эта маленькая стерва выцарапала глаза одному из наших!

— Быть может, у него дурно пахло изо рта?— насмешливо спросил Конан и тут же добавил:— А впрочем, не мое это дело.

Он чуть сдавил бока коня, и тот двинулся вперед неспешным шагом. Привратник молча шел рядом, и по всему было видно, что ответ гостя не понравился ему.

— Далеко нам еще?— спросил Конан, чтобы как-то разрядить обстановку.

— До конца пещеры не очень,— нехотя ответил тот,— но до города значительно дальше. Кстати, следующий пост вам встретится лишь у северных ворот. Я провожу тебя еще немного, хотя дальше пещера пуста.

— Как мы найдем дорогу?— поинтересовался киммериец, которого интересовало лишь одно: насколько далеко этот пост у северных ворот, а стало быть, будет ли слышен там шум начавшегося боя.

— Пещера довольно длинна,— вновь заговорил привратник,— но в ней нельзя заблудиться. Поэтому смело езжай вперед и все время смотри наверх. Как увидишь над головой звезды, значит, она кончилась. Поедешь налево, вдоль стены, пока не попадешь на дорогу, ведущую в горы. Она приведет тебя в город.

— Сколько времени это займет?— вновь спросил Конан.

— Хоть вы и на конях, но сейчас ночь.— Привратник остановился, поднял повыше факел, который держал в руке, и киммериец почувствовал на лице жар пламени. Он посмотрел на спутников киммерийца, которые за все время пути не проронили ни звука, словно все поголовно были глухими, и равнодушно пожал плечами.— Будь дело днем, и ты не успел бы соскучиться в дороге,— вновь обратился он к варвару — единственному, кто удостаивал его ответом,— а так вы прибудете в Сура-Зуд не раньше полуночи.

Конан пустил своего вороного шагом, так, чтобы проводник их свободно поспевал, но не прошли они и пары десятков шагов, как киммериец вновь увидел висевшее тело и натянул поводья. На сей раз это был обнаженный огромный мужчина, подвешенный за вывернутые руки к кольцу в своде пещеры. Он настолько походил на привратника, что казался его родным братом.

— Этого, похоже, перевозбудили?— зло ухмыльнулся киммериец, на сей раз не почувствовавший и тени жалости.

— А ты весельчак, чужестранец!— Привратник хмыкнул неопределенно, но тут же не выдержал и расхохотался.— Да, Кил перестарался маленько, но тут дело в другом. Этот урод,— тусклые глаза привратника сверкнули ненавистью,— впустил людей без моего ведома!

— Они не знали заветных слов?— поинтересовался Конан.

— Знали, но он не имел на это права! Здесь я главный!— Он рубанул воздух рукой, и киммериец понял, что в этом мире каждая тварь должна четко знать свое место и отступление от этого правила карается смертью.— Он должен был позвать меня, но не сделал этого!

— А ты суров,— отозвался северянин и, как показалось привратнику, уважительно посмотрел на него.

— Иначе нельзя,— снисходительно заметил привратник.— Здесь я главный!— повторил он уже более мирно.— Это должны помнить все, а у кого память плоха, пусть пеняет на себя!

— Тут ты прав,— согласился киммериец,— но это лишь одна из истин.

— Что ты хочешь сказать?

— Тому, кого ты убил сегодня, быть может, было назначено судьбой защитить тебя от смерти завтра,— назидательно произнес он.

— Он подох еще вчера,— довольно осклабился привратник, весьма довольный своей шуткой и остановился. Как видно, дальше он идти не намеревался.— Что скажешь?

Он обернулся к Конану и уставился в синие глаза варвара своими мутными рыбьими зенками. Киммериец пожал плечами и ответил с деланным равнодушием:

— Значит, он мог бы спасти тебя сегодня.

— День уже кончился, чужестранец,— ухмыльнулся верзила.— Ворота закрыты — чего мне опасаться?

— Ну, например, этого.

Конан резко взмахнул рукой, и спрятанный у него в рукаве кинжал пронзил горло привратника. Он непонимающе посмотрел на киммерийца, потом схватился за горло и медленно повалился на камень пещеры.

Киммериец слез с коня и впервые обернулся к своим. Зул сплюнул:

— Наконец-то ты заткнул ему пасть. Еще немного, и я бы не выдержал. Что будем делать?

— Во-первых, всем спешиться. Нас полсотни. Это сила, но мы не знаем, сколько врагов у нас за спиной. Факелы оставим здесь. Освещено лишь пространство перед воротами, и это нам на руку. Действовать придется быстро. Десять человек останутся в резерве. Брун, лучшего наездника оставишь при лошадях. Как только ворота откроются, он должен будет опрометью скакать за подмогой. Остальным останется только захватить ворота и открыть вход.

— Ты рассуждаешь так,— насмешливо заметил Тефилус,— как будто нам противостоит грозный противник, а на самом-то деле за спиной у нас остались только двое.

— Мы видели только двоих,— поправил его киммериец,— но буду рад, если это и на самом деле окажется так.

Они неслышно двинулись вперед. С лошадьми остался молодой парень, явно недовольный отведенной ему ролью гонца. Это же надо — попасть в отряд, опередив многих более опытных и сильных, и оказаться приставленным к лошадям!

Остальные тем временем быстро продвигались назад, к воротам. Шаг их был скор, но неслышен, и освещенное пространство быстро приближалось. Никого впереди не было видно. Лишь откуда-то из глубины пещеры, где еле виднелось тусклое пятно света, доносились приглушенные расстоянием крики и удары плетей.

Вскоре они оказались у самой границы освещенного пространства, и Конан повернулся к сотнику:

— Брун, ты решил, кто останется?

— Стоит ли так усложнять? Послушай, какая тишина,— засомневался тот.— Те крики доносятся издалека. Для нас главное — успеть открыть ворота. Когда все шесть сотен окажутся здесь, сам Нергал не остановит нас!

— Все верно,— согласился киммериец,— но то, что тебя успокаивает, меня тревожит. И мне не нравится как раз эта тишина.

— Хорошо.— Брун не стал спорить, справедливо рассудив, что предосторожность, быть может, и лишняя, но беды от нее не будет.— Шом, ты со своими людьми останешься здесь. Нук, твое дело — ворота. Сдохни, но открой их. Остальные остаются со мной и действуют по обстоятельствам. Вперед!

Они вырвались на освещенное пространство. В паре сотен локтей впереди девушка встрепенулась и встала. Она не знала, зачем вернулись эти люди, но чувство, сходное с надеждой, шевельнулось в ее груди.

Конан подбежал к ней:

— Где стража?

— Здесь, рядом,— быстро зашептала она.— Как только вы начнете открывать ворота, они узнают об этом.

— Много их? — насторожился киммериец.

— Много,— кивнула она.

— Брун, ты слышал?

Конан обернулся к сотнику, и лицо его вмиг посуровело.

— Да,— кивнул тот,— и дело еще хуже. Невольников увели, нам придется самим вращать ворот.