— Разумеется, — кивнул командир охотничьей ватаги. — Но ведь они или вымерли, или… Или просто являются мифическими существами!
— Вот сейчас киммериец принесет сюда этих самых «мифических существ», и ты посмотришь, как близко друг от друга стоят правда и легенда… Давным-давно мы, каттаканы, частенько сталкивались с этой забавной расой. Не слышали, что они состоят в отдаленном родстве с гномами-двергами? Тогда, я поведаю вам некоторые подробности об интересных особенностях и привычках джерманлов…
* * *
Джерманлы родственны не только двергам, но и данхан — крошечным лесным карликам, наделенным определенными магическими способностями. Однако, по части магии и врожденного владения волшебством, джерманлы оставляют своих отдаленных сородичей далеко позади. Да только магия у них весьма и весьма специфическая.
Как, когда и при каких обстоятельствах раса карликов появилась на свет, то никому не ведомо, вероятнее всего они ведут родословие со времен Всадника Полуночи, Роты, когда на земле существовали многие сотни разновидностей разумных тварей, не имеющих никакого касательства к человеческому племени, тогда еще совсем юного. Но и тогда эти существа были крайне немногочисленны.
Обитали джерманлы в горах, чаще всего, облюбовывая старые выработки гномов. На поверхности появлялись редко, предпочитая уютный мрак подземелий полному опасностей и недоброжелателей открытому миру. Но если уж хоть один джерманл оказывался в крупном, населенном людьми городе, следовало ожидать самых невероятных сюрпризов. А поймать такую тварь практически невозможно — они отлично умеют отводить глаза, прятаться и очень быстро бегать. Не окажись прошлой ночью рядом с Конаном каттакана — охотники никогда не сумели бы изловить своих обидчиков.
— По сути, джерманлы не владеют волшебством в привычном для нас смысле данного слова, — неторопливо повествовал Рэльгонн. — Они не могут превратить свинец в золото, использовать боевые или защитные заклинания, воздействовать на людей или природу. Подозреваю, что они даже не понимают смысла слова «заклинание». Природа магической силы этих малышей совершенно иная и, вероятно, принадлежит к стихии Хаоса.
— Объясни человеческим языком, что они способны делать? — сказала Асгерд. — Пока что кроме мелких пакостей мы ничего от джерманлов не видели! И, в конце концов, почему они привязались к нашей ватаге? Что плохого мы им сделали?
— Я тоже не делал им ничего дурного, мрачно ответил упырь. — И, тем не менее, несколько столетий назад у нас в Рудне завелось несколько этих уродцев, видимо пришли из Кензакийских гор по заброшенным подземным тоннелям, связывающим наш замок со старыми шахтами. Человек или гном пройти не смогли — время не пощадило старые галереи, многие из них обвалились. Но крошечному джерманлу не составит труда протиснуться в любую щель, особенно если в доме, который они решили посетить хранится столько вкусного…
— Они что же, воровали у вас еду? — заинтересовался Гвай.
— Слово «вкусное» я употребил в качестве метафоры, — Рэльгонн поморщился, словно у него зуб заболел. — Помните, я упомянул, что эти твари привержены Хаосу? Так вот, их любимое, занятие — ломать и разрушать. А особенно — портить магические предметы!
— То есть, как? — не поняла Асгерд. — Не представляю себе, как, например, можно сломать волшебное кольцо, в которое волшебники вкладывают часть своей силы! Расплавить, что ли?
— Нет, все куда хитрее… Благодаря своим способностям, джерманлы способны частично изменять действие заклинаний, вложенных в артефакты. Сущность заклятия остается неизменной — то есть, если некий магический жезл, предназначен для превращения кошек в собак и наоборот, то он и будет это делать даже после того, как над ним поработают эти шутники. Одна беда: превращение или не будет завершено, или в результате получится, например, розовая кошка размером с быка или собака величиной с кузнечика, да еще она будет мяукать, а не лаять.
— Вот теперь я понял, — закивал Гвайнард. — Возьмем хотя бы историю с амулетом, отпугивающим морских змеев. Мы же говорили о том, что общие свойства не изменились, амулет воздействовал именно на змей, но не отпугивал, а приманивал, и змеи были не морские а вполне сухопутные… И, что же, джерманлы способны влиять на действия любых артефактов? Каких угодно? И сильных, и слабых?
— Скорее всего, да, — ответил Рэльгонн. — Знаете, почему они пришли в ваш дом? У вас хранится большое количество амулетов, оберегов и прочих магических приспособлений. А волшебство эти поганцы чувствуют за сотню лиг! Ваше счастье, что они не остались в доме надолго — вы лишились бы всей своей коллекции артефактов! Конечно, они продолжали бы действовать, но совершенно по-другому!
— А зачем они увязались за нами? — удивился Эйнар.
— Откуда мне знать? — пожал плечами Рэльгонн. — Может быть, просто спрятались среди ваших вещей, заснули, — а потом выяснилось, что господа охотники отправились в поход и теперь невозможно вернуться назад. Но не признать того, что прятались они великолепно, я не могу!
Наверху грохнула тяжелая дверь, и в погреб спустился киммериец, державший в руках два полупрозрачных мешочка, в которых шевелились маленькие твари, размером с подрастающих котят.
— Дай-ка мне, — вытянул руку упырь. — Попробуем допросить одного из наших уродцев…
Рэльгонн снял стальную скобу с одного из мешков и аккуратно извлек наружу яростно шипящую тварюшку, взиравшую на своего мучителя злыми темно-желтыми глазками.
По ближайшему рассмотрению оказалось, что назвать джерманла симпатичным существом никак нельзя. Строение тела походило на человеческое — две руки, две ноги, голова, но в остальном сие порождение Хаоса более всего, напоминает детеныша лесного гоблина. Тело с буровато-коричневой бугристой кожей покрывали пучки жестких волос, голова словно приплюснута, рот широченный, буквально «до ушей». Крошечные, очень острые зубки, носик пятачком, широкие треугольные уши… Словом, пакостное зрелище.
— Они вполне разумны и могут знать человеческий язык, — пояснил Рэльгонн, аккуратно держа джерманла за короткую шею и решительно пресекая все попытки существа вырваться из цепких пальцев упыря путем несильных, но обидных щелчков по покатому морщинистому носу. — Ну, дружок, побеседуем?
Последний вопрос уже был обращен к джермалу. В ответ раздался целый водопад звуков, которыe ни единый из охотников не мог бы назвать членораздельной речью. Тварь пищала, цокала, взвизгивала, но только не говорила.
Упырь, однако, не растерялся. Он подумал и завел разговор на странном наречии, которое Конан опознал не без труда: так разговаривали горные уруки-гоблины, еще водившиеся в Кезанкии. Как ни странно — подействовало! Заслышав знакомую речь, джерманл слегка успокоился и начал отвечать, но было заметно, что он по-прежнему крайне недоволен обществом людей и уважаемого пожилого вампира.
— Ну и дела… — вздохнул Рэльгонн после того, как они с джерманлом полных два квадранса несли, чудовищную тарабарщину, непонятную никому из охотников. — Не знаю, смеяться или плакать… Если бы кто рассказал мне такую история, никогда бы не поверил!
— Что он сказал? — подался вперед Гвай.
— Подожди, сейчас засуну его обратно в мешок… Вот, готово! Хотите верьте, хотите нет, но это — супружеская пара!
— В смысле… э… самка и самец?
— Можно сказать и так, если вам будет понятнее, — фыркнул Рэльгонн и залился мелким смехом. — У них, если угодно, медовый месяц. Вот и решили вволюшку побезобразничать. Их действительно приманили хранящиеся у вас дома артефакты, тут я был совершенно прав. Все мелкие розыгрыши вроде перековки тяжеловоза, исчезновения сапог и испорченного ужина — их работа! Они так развлекаются, считают, что это очень весело.
— Вот сейчас положу этого весельчака на одну ладонь, а другой прихлопну! — пригрозил киммериец, показав увесистый кулак. — И не помотрю, что они редкие и вымирающие, а у женушки этого урода может быть скоро родятся очаровательные лопоухие детишки!
— Скажите спасибо, что их волосатые ручонки нe дотянулись до действительно ценных артефактов, — остановил кровожадные речи варвара упырь. — Подумаешь, сломали несколько никому не нужных амулетов!
— А заодно утащили мои сапоги и нагадили в котелок! — припомнил варвар недавние обиды.
— Оставь, — отмахнулся Рэльгонн. — Вот что я вам скажу, друзья… У нас появился отличный шанс безнаказанно отплатить Черному Кругу за доставленное беспокойство фактически той же монетой. Конан, кажется уже догадался, о чем я говорю — только посмотрите на его довольную физиономию!
Варвар, пытаясь не расхохотаться в голос, закашлялся. Он-то отлично понимал, о чем идет речь.
— Митра Всеблагой… — выдохнул Гвай, до которого начал доходить смысл замысла Рэльгонна. — Ты хочешь, чтобы эти… джерманлы «сломали» Сферу Жизни?
— Зачем же только Сферу? — невинно поинтересовался упырь. — Я пообещаю джерманлам, что отпущу их. А заодно настоятельно посоветую внимательно присмотреться к неким месьорам, орудующим в близлежащем лесу… Вам не кажется, что в кладовых Птейона наших ушастых малюток ожидает настоящее пиршество?
— Ты просто монстр! — с притворным ужасом воскликнул Конан. — Да если джерманлы появятся в Птейоне, через десять дней Тот-Амон повесится на ближайшей пальме! Вместе со всем своим конклавом! Они там такого натворят, что подумать страшно! Великие Пирамиды доверху набиты самыми невероятными артефактами! Я уж не беру личную сокровищницу Тот-Амона, на которую мне однажды удалось взглянуть краем глаза!
— А если у джерманлов хватит ума спрятаться так, чтобы маги не смогли найти их убежища, и у них действительно народятся детишки, лет через десять-пятнадцать от Черного Круга останутся одни воспоминания, — ехидно хихикнул Рэльгонн. — Я отлично понимаю, что мы задумали ужасающее паскудство, последствия могут быть самыми непредсказуемыми, но, во-первых, Стигия далеко и нас это никоим образом не заденет, а во-вторых, кто здесь испытывает нежные чувства к Черному Кругу?
— Это примерно то же самое, что подбросить пару хорьков в курятник, — сказала Асгерд. — Решено, так и сделаем. Только как переправить джерманлов в Железный лес?
— Позвольте, я этим займусь, — сказал Конан. — Так или иначе, следующей ночью надо снова дежурить на мельнице, а утром проверить, как Тот-ан-Хотеп выполнит свою часть договора. Он ведь обещал разбудить Рульфа и его отряд!
— Хорошо, действуй, — согласился Гвай. — Рэльгонн, доставай джерманлов и рассказывай им, что надо делать! Распиши во всех красотах, как много вкусного ждет их в Стигии!
— Постараюсь, — улыбнулся упырь, показав все свои зубы. — Только учтите, эти твари не привыкли исполнять обещания, за ними придется следить в оба глаза!
* * *
Отоспавшись днем, Конан перед самым закатом снова отправился на старую мельницу. Но теперь в лесу его встречал не боевой маг, а лично Тот-ан-Хотеп, восседавший на огромном черном верблюде.
— Приветствую месьора Конана Канах из Киммерии — как всегда учтиво поздоровался колдун. Варвара кольнуло нехорошее предчувствие — неужели стигиец что-то заподозрил? Только этого еще не хватало!
Сартак киммерийца смотрел на надменного двугорбого верблюда без всякого доброжелательства, но Конан заставил Гнедого идти рядом с невиданным на Полуночи зверем нога в ногу.
— Чем больше тебя знаю, тем больше удивляюсь, — сказал варвару Тот-ан-Хотеп. — У тебя и раньше были интересные друзья, но теперь я не знаю, что и думать…
— Ты это о чем? — стараясь сохранять спокойствие, спросил Конан.
— Начнем с твоего скакуна, — колдун указал на Гнедого. — Я твердо знаю, что в Хайбории такие звери не водятся, значит эта… гм… лошадь появилась на свет либо в результате магического опыта, либо вывезена из другого мира. Можно поинтересоваться, где ты раздобыл это чудовище?
— Купил на рынке в Чарнине, — ответил варвар чистую правду: сартак и впрямь был куплен у не самого добросовестного торговца лошадьми несколько седмиц назад. — Выложил кучу денег!
— Что характерно, ты не врешь, — покачал головой Тот-ан-Хотеп. Он явно проверял каждое слово киммерийца различающим ложь заклинанием. — Хорошо, забудем про Гнедого. Но как ты умудрился подружиться с вампирами? Черный Круг давно интересуется загадкой обитающих в Райдоре каттаканов, но нам никогда не удавалось даже близко подойти к ответами на вопросы, которые ставит их существование в нашем мире! Каттаканов не должно быть здесь, понимаешь? Это нарушение мирового порядка, установленного при Сотворении Мира!
— Который, как известно, был сотворен из Великой Тьмы? — поддел Конан стигийца, но тот не обратил на ёрничество варвара никакого внимания.
— Каттаканы могут быть опасны только потому, что они — чужаки! — воскликнул Тот-ан-Хо-теп. — Прошлой ночью я наблюдал за вами, равно как и вы наблюдали за мной — удовольствие было взаимным…
«Какая неприятность, — подумал Конан. — Значит, он понял, что мы следили за колдунами при помощи волшебного зеркала Рэльгонна! И теперь сочтет это нарушением договора!»
Тот-ан-Хотеп, будто читая мысли Конана, сказал:
— Не беспокойся, я не думаю, что вы нарушили соглашение. В нем говорилось только о том, что тебе и твоему другу нельзя покидать мельницу. Вы ее и не покидали, верно? Но предпочли присматривать за нами с помощью некоего предмета, сущность которого для меня неясна. Это не магия, разумеется, однако зеркало было способно видеть все происходящее на большом расстоянии. Если не магия — то, что же?
— Механизм, — ответил киммериец. — Каттаканы привезли его с собой из другого мира. Только не спрашивай, как он устроен. Подозреваю, что куда сложнее мельницы или катапульты.
— Значит, механизм… — задумчиво проронил колдун. — Добавим сюда невероятные способности каттаканов перемещаться в пространстве, их неуязвимость, ум, возможности изменять телесную форму… Ты хотел бы жить в мире, которым властвуют упыри? Я — нет.
— Чего? — Конан встряхнулся, будто мокрая собака. — Что ты мелешь, Тот?
— Любой, у кого есть сила и возможность ее применить, жаждет власти над более слабыми, — сказал стигиец. — Несколько каттаканов не смогут завладеть Хайборией. А если завтра их будут тысячи? Десятки тысяч? Тогда никакая магия нас не спасет… Я просто дал тебе повод поразмыслить, Конан. Если однажды решишь поговорить об упырях — отыщи меня в Птейоне.
«Боги милостивые! — вздохнул про себя киммериец. — Ну почему они меряют всех по своей мерке! Знал бы Тот-ан-Хотеп правду о Рэльгонне и его семействе, никогда бы не говорил таких глупостей! Да я в жизни не встречал существ безобиднее, честнее и добрее рудненских упырей! Пожелай каттаканы подчинить себе Хайборию, они бы это сделали тысячи лет назад! Достаточно было бы просто наплодить сотню-другую отпрысков, обучить их и отправить в великий завоевательный поход! Точнее, не в поход, а в прыжок через Ничто… Похоже, Черный Круг всерьез заинтересовался каттаканами, придется предупредить Рэльгонна и просить его быть поосмотрительнее! От этой черноплащной братии можно ждать чего угодно!»
Тот-ан-Хотеп оставил Конана возле мельницы и уехал в лес, готовиться к переправке найденной Сферы Жизни в Стигию. Ночь только начиналась, на за деревьями уже можно было различить синеватое свечение — по всей видимости, маг по имени Иотеф начал строить портал на Птейон.
Рэльгонн уже ждал варвара наверху, колдуя над своим ящиком.
— А, ты все-таки пришел? — не оборачиваясь, бросил упырь, когда Конан поднялся на чердак. — Интересные события происходят, скажу я тебе… Посмотри! Зеркало показывает, что совсем рядом выбрасывается огромное количество тепла, будто в чаще зарождается маленький вулкан!
Ума не приложу, почему для открытия скромного портала, связывающего две точки пространства, требуется столько магической силы!
— Тебе хорошо, ты сам себе портал, — фыркнул Конан, нагнулся к острому уху каттакана и прошептал: — Не говори лишнего, за нами наблюдают… Не знаю как именно, скорее всего магия.
— Плевать, — отмахнулся Рэльгонн. — Взял то, что надо было взять с собой?
Киммериец похлопал ладонью по кожаной сумке, в которой скрывались джерманлы, ожидающие своего звездного часа.
— Отлично! Теперь давай поглядим, как обстоят дела у стигийцев.
Светящиеся розовым человеческие силуэты в зеркале упыря увеличились. Двое колдунов хлопотали вокруг большого шара, который уже был поднят из ямы на поверхность, третий занимался порталом. Поляну по окружности охраняли семеро боевых магов, еще двое бессменно торчали около мельницы, хотя особой надобности в этом не было — Конан и Рэльгонн не собирались покидать здание.
Прошло не менее трех колоколов, небо на восходе начало светлеть. До восхода солнца оставалось пять или шесть квадрансов, и Рэльгонн беспокоился, что не сможет увидеть все самое интересное. Однако, вскоре зеркало волшебного ящика полыхнуло ослепительной красной вспышкой, а маги засуетились — надо думать, что портал начал действовать.
Сферу быстро переправили в открывшиеся ворота Иотеф и второй колдун высшего посвящения, за ними последовали все семеро магов-охранников.
Тот-ан-Хотеп взобрался на верблюда и направился к мельнице.
— Пошли вниз, — скомандовал Конан. — Очень прошу, будь внимателен — стигийцы… Впрочем, потом все объясню.
— Настало время прощаться, — просто сказал Тот-ан-Хотеп. — Но перед этим я должен выполнить клятву, не так ли? Конан кивнул. Так, мол. Все правильно.
Стигиец и двое оставшихся с ним телохранителей во все глаза смотрели на Рэльгонна, снявшего капюшон и теперь улыбавшегося стигийцам так, словно родных братьев увидел. То, что его улыбка сияла кошмарным оскалом не менее чем полусотни острейших конических зубов, упыря ничуть не смущало.
— Вас проводить? — с лакейской участливостью спросил упырь у Тот-ан-Хотепа, но колдун потерял выдержку и едва не шарахнулся в сторону от страшенного вампира.
«Почему он так боится? — задал себе вопрос Конан. — У них в Стигии встречаются монстры стократ безобразнее и опаснее? Неужели только потому, что Рэльгонн — чужак?»
— Благодарю, — сухо ответил Тот-ан-Хотеп. — Я лучше сам… Или пускай Конан посмотрит, когда я буду снимать заклятье…
— Я тебе верю, — махнул рукой киммериец. — Надеюсь, все Охотники будут в порядке?
— Последствия столь долгого сна будут давать знать о себе еще около суток, но в остальном — никакого ущерба здоровью, — ответил стигиец и зашел внутрь старого каменного здания.
Видя, что внимание магов-охранников целиком отдано Рэльгонну, Конан повернулся к ним боком и аккуратно раскрыл застежку висевшей на поясе сумочки.
Две маленьких серых тени бесшумно соскользнули по правой штанине киммерийца на землю, метнулись к верблюду, вскарабкались по его ноге на спину и нырнули в густую черную шерсть между роскошным, отделанным золотом седлом и верблюжьим горбом. Никто ничего не заметил.
— Вот и все… — растирающий ладони Тот-ан-Хотеп, появился в темном проеме и взглянул на Конана. — Можете пойти проверить… Ваши соратники начали пробуждаться, ходить они смогут к рассвету. Денек поболит голова, потом все пройдет.
Выученный верблюд опустился на колени и маг без труда устроился в седле.
— Прощайте, месьоры, — чуть поклонился колдун. — А ты, Конан, помни, что мое предложение остается в силе…
Из чистого любопытства варвар и Рэльгонн пошли вслед за удаляющимися всадниками — посмотреть на портал. Из-за деревьев было видно, как лошади боевых магов вошли в пылающий нестерпимым бело-голубым огнем овал в три человеческих роста высотой, затем верблюд Тот-ан-Хотепа пересек границу, отделяющую Полуночные земли от далекой Стигии, и пламенная окружность с шипением погасла, оставив после себя черное пятно выжженной травы. Рядом зияла огромная яма, а Конан заметил, что маги позабыли здесь свои лопаты.
— Вот и кончилось волшебство Железного леса, — сказал упырь. — Пойдем-ка на мельницу. Хотя нет, я лучше слетаю в Лотар и доставлю сюда Гвайнарда с Эйнаром и Асгерд.
— Кстати, насчет Эйнара, — напомнил киммериец. — С ним-то что будем делать? Точнее с его хвостом? Это ведь из-за воздействия Сферы, верно?
— А, по-моему, из-за его собственного разгильдяйства, — весело хмыкнул каттакан. — Если его пушистое приобретеньице само не отвалится в ближайшие дни, придется отрезать — у меня в Рудне найдутся нужные инструменты!
С тем Рэльгонн исчез — отправился в крепость, за остальными охотниками.
Конан еще раз взглянул на круг дымящейся земли, пожал плечами, развернулся и зашагал к заброшенной мельнице, бормоча под нос:
— Воображаю, что начнется в Птейоне через пару дней! В ближайшие несколько лет придется держаться подальше от Стигии, что бы там мне ни предлагал Тот-ан-Хотеп…
Финал
Тот-Амон, глава конклава магов Черного Круга, постучал пальцами с ухоженными гладкими ногтями по мраморной столешнице, протянул руку, чтобы взять бокал с вином, но, передумав, отодвинул сосуд.
— Поздравляю тебя, друг мой Тот-ан-Хотеп! — не без торжественности сказал великий колдун, с удовольствием рассматривая стоявший на серебряной подставке шар, мерцавший ровным белым светом. — Эта экспедиция войдет в историю! Как мы раньше не догадались, что Железный лес скрывает в своих глубинах сокровище, равного которому нет и не было!
— Благодарю за добрые слова, владыка, — старый знакомец Конана согнулся в предписанном этикетом почтительнейшем поклоне. — Я рад, что смог достойно послужить конклаву.
— Не только конклаву! — с жаром воскликнул Тот-Амон и воздел руки к куполообразному потолку своей любимой комнаты в роскошном птейонском дворце. Зашуршали складки расшитой великолепными узорами хламиды. — Не только, и не столько! Твои заслуги перед нашей великой идеей, нашей миссией неоспоримы! Надеюсь, никаких осложнений не возникло?
— Сущая чепуха, — снова поклонился Тот-ан-Хотеп. — Ничего, что заслуживало бы твоего внимания, о великий!
— И все же?
— У нас возникло… гм… недопонимание с гильдией Ночной Стражи, господин. Но я сумел договориться с командиром одного из отрядов, и сей прискорбный инцидент был незамедлительно исчерпан.
— Надеюсь, Ночная Стража ничего не узнала? — подозрительно спросил колдун. — Это было бы непростительной оплошностью! Сам знаешь, что Хранители Гильдии пристально наблюдают за всеми великими артефактами и стараются не допускать, чтобы они попадали в руки магических сообществ…
— Можешь не беспокоится, господин.
— Отлично! Просто отлично! Можешь идти, Тот-ан-Хотеп. Вознаграждение получишь у казначея, я уже распорядился.
— Как будет угодно повелителю…
Чернокожие рабы выпустили мага из обиталища Тот-Амона и прикрыли створки дверей — господину хотелось остаться одному.
— Теперь надо подумать, как использовать доставшееся нам сокровище, — глава Черного Круга нежно коснулся поверхности Сферы. — Вероятно…
Какие мысли посетили Тот-Амона, мы так и не узнаем, поскольку колдун внезапно вскрикнул и с неподобающей его сану поспешностью отпрыгнул от стола.
— Что такое? — выдавил Тот-Амон, наблюдая, как выкованные в виде змей бронзовые ножки стола, на котором громоздилась Сфера, начали извиваться и шипеть, превращаясь в самых натуральных кобр с золотистой окраской чешуи. — Что, Нергал, вас всех раздери, тут происходит? Стража! Ко мне!
В кабинет ворвались вооруженные до зубов телохранители колдуна, однако и они застыли в растерянности, наблюдая за тем, как стол, являя весьма необычную для этого предмета мебели самостоятельность, зашагал к выходу на своих ногах-змеях.
Тот-Амону почудилось, будто один из охранников захихикал. Тоненько и с невероятным злорадством, как нашкодивший невоспитанный ребенок.
* * *
К началу зимы из Птейона в Бельверус пришла депеша, из которой Совет Хранителей Ночной стражи узнал, что в Птейоне происходят некие загадочные события, скорее всего связанные с появлением полумифических существ, называемых джерманлами. Изловить их самостоятельно Черный круг не в состоянии, а посему в депеше излагалась просьба о помощи со стороны Ночной Стражи. Письмо подписал лично Тот-Амон.
…Как и было условлено, все сорок шесть охотников из отряда Рульфа Немедийца пробудились от колдовского сна и вскоре разъехались по домам.
Беличий хвост Эйнара отвалился сам собой через три дня.
После лета 1285 года по основанию Аквилонии в окрестностях Железного леса о чудовищах больше не слыхивали. Четыре года спустя вольное баронство Лотар вошло в состав Пограничного королевства. Удивительно прочная древесина, поставляемая бароном Лотаром в Немедию и Бритунию, доселе ценится значительно дороже экзотического красного дерева.
Конан вновь встретился с Тот-ан-Хотепом через двенадцать лет, уже будучи королем Аквилонии. Но это совсем другая история.