— Его рука! Видишь, я угадала — он и правда ранен! А теперь послушай меня. Надо побыстрее отыскать доктора и...

— Нет, — снова вмешался мужчина. Он затряс головой. — Нет, пожалуйста. Прошу вас! Не надо... не надо доктора!

— Видишь, он не хочет, — заявил Марк.

— А мне все равно, хочет он или нет. Просто отвезем его, и все.

— Не надо к доктору, — пробормотал мужчина, — пожалуйста...

— Он против, — непререкаемым тоном заявил Марк. — Послушай, Марсия, ну будь же благоразумна! Парень явно пришел в себя. Давай высадим его, и дело с концом! К тому же нам давно уже пора выбираться из этого проклятого Гарлема!

— Нет, — отрезала Марсия. — Тогда отвезем его домой. По крайней мере, это мы можем. — Она потрясла сидевшего рядом мужчину. — Вы можете объяснить, где вы живете? — спросила девушка. Судя по его лицу, подумала она, парню действительно хреново.

Мужчина покачал головой.

— Не надо домой, — с трудом ворочая языком, пробормотал он.

— Какого дьявола! — взорвался Марк.

— Может, он попал в какую-нибудь разборку, — предположила Марсия. — А вдруг он боится, что его поджидают возле дома? Я слышала, что тут у них, в Гарлеме, вечно уличные драки, резня и все такое!

— Прекрасно! Ну а нам какого дьявола теперь с ним делать?! К доктору он не хочет, домой, видите ли, тоже не хочет, что тогда? Сидеть возле него всю ночь, держать его за руку и рассказывать сказки?

Марсия немного подумала, потом решительно закусила губу.

— Ладно, тогда отвезем его ко мне, — вдруг заявила она.

— Что?!

— Ты слышал! Отвезем его ко мне.

— Вот теперь я точно знаю, что ты чокнутая! Нет, просто дура! Я и раньше так думал, просто сомневался, а уж теперь чего?! Теперь уверен! Нет, подумать только! Собираешься везти пьяного в стельку...

— Он не пьян! Ты же слышал, как он упоминал о руке!

— Ладно, ладно, пусть так. Значит, собираешься отвезти какого-то неизвестного головореза к себе домой! Это вместо того, чтобы сдать его в полицию!

— Не пори чушь!

— А вдруг он... вдруг он что-нибудь натворил? Марсия, да что ты о нем знаешь?! Ты в первый раз видишь эту рожу! Кто он такой? Обычный голодранец из сточной канавы!

— Ни в какой канаве он не лежал! — отрезала Марсия. — Это ты так сказал!

— Что ж, ладно! — Марк поднял руки в знак того, что сдается. — Ладно, сестренка, в конце концов, это ведь твой дом. Стало быть, решать тебе. Можешь звать к себе хоть всех местных голодранцев, можешь раздавать бесплатный суп на Рождество — мне наплевать! — Он завел машину и отъехал от тротуара. — Все, хватит! Я умываю руки! Теперь это твоя головная боль!

— Да, это верно, — согласилась она, — теперь это моя головная боль.

В ту минуту тело сидевшего с ней рядом темнокожего мужчины вдруг снова обмякло. Марсия подхватила его под мышки, и голова его безвольно склонилась к ней на плечо. Если бы девушка не поддерживала его, он бы упал. Странное чувство овладело Марсией: смутный материнский инстинкт и обычное для женщины влечение к молодому и привлекательному мужчине. Голова его сползла к ней на грудь, и Марсия глубоко вздохнула. На губах ее появилась слабая улыбка. Рядом с ней угрюмый Марк молча крутил руль.

* * *

Уложив мужчину на диван, он выпрямился и бросил на него недовольный взгляд.

— На, получай, — проворчал он.

Сняв с себя пальто, Марсия перебросила его через спинку стула.

— Спасибо, — с искренней благодарностью сказала она. — Так мило с твоей стороны помочь затащить его наверх!

— Тебе конец, — с самым похоронным видом заявил он.

— Тем более спасибо.

— Ты уверена, что не передумаешь?

— Насчет чего?

— Насчет этого типа. Если он и в самом деле ранен, то надо непременно вызвать полицию.

— Ни в коем случае! Неужели ты не понимаешь, что полиция — не «Скорая помощь»! Чем они ему помогут, интересно знать? А если его и впрямь ранили в уличной драке, то копы уж точно упрячут его за решетку. Марк, неужели ты не понимаешь? Ему помощь нужна, а не тюрьма!

— А с чего ты взяла, что его ранили в уличной драке?

— Да просто так. Спроси у него самого, если хочешь, когда он придет в себя.

Марк нерешительно помялся:

— Марсия...

— Ах да, спасибо, — спохватилась она. — Можешь идти.

— Если хочешь, я могу остаться.

— Если ты рассчитываешь, что я уже забыла, как отвратительно ты себя вел со мной, можешь выкинуть это из головы!

— Да будет тебе, Марсия! Не сердись! И потом... будь я проклят, если брошу тебя одну с этим головорезом! А вдруг он сексуальный маньяк?!

— Послушай, мне не нравится ни что ты говоришь, ни как ты это говоришь! Почему бы тебе не отправиться домой? А заодно и хорошенько провентилировать мозги!

— Во-во! Опять пошла вещать будто настоящее радио! — буркнул он.

— И раз уж об этом зашел разговор, то мне страшно надоели твои намеки на то, что я, дескать, училась в колледже, и все такое! Что за вечные издевательства, Марк? А если тебе это не нравится, то...

— Марсия, позволь я останусь.

— Нет, думаю, тебе лучше уйти. На сегодня с меня хватит.

— Ладно, — передернул плечами Марк, надувшись, словно обиженный ребенок. — Что ж, хорошо. Просто чудесно! Надеюсь, он...

Марсия торжествующе улыбнулась.

— Я тоже надеюсь! — фыркнула она, ничуть не сомневаясь, что сыплет соль на рану Марка, и была страшно довольна, увидев, как потемнело его лицо.

Марк, помявшись, со вздохом направился к двери.

— Ладно, — буркнул он на прощанье. — Завтра позвоню.

— Не трудись, — холодно ответила она.

Поколебавшись немного, Марк бросил последний взгляд на лежавшего на диване мужчину и наконец убрался. Убедившись, что Марк окончательно ушел, Марсия поспешно заперла за ним дверь. Как ни странно, она была почти рада их ссоре. В ней постепенно нарастало какое-то странное возбуждение — возбуждение, причины которого она никак не могла понять. Этот незнакомый мужчина почему-то был страшно близок ей... почти как брат. И в то же время ее преследовало смутное ощущение исходившей от него опасности, подозрение, что она делает что-то недозволенное, о чем впоследствии может сильно пожалеть. В конце концов, Марк прав, подумала Марсия. Что ей известно об этом человеке, который сейчас лежит почти без чувств у нее на диване? Только то, что он дьявольски привлекателен... по-своему, конечно, но этого у него не отнять. Впрочем, какое ей до этого дело? А что она наговорила Марку — вспомнить страшно! Само собой, бедняга обиделся. Если бы она хорошенько...

Вдруг незнакомец шевельнулся, и Марсия бросилась к нему. Испуганно заморгав, он рывком сел и обвел растерянным взглядом незнакомую комнату. Ничего не понимая, он дернулся было к двери, но Марсия оказалась быстрее. Положив руку ему на рукав, она успела его удержать.

— Не волнуйтесь. Все в порядке, — мягко сказала она.

— Где я? — быстро спросил он.

— В моей квартире.

Он недоуменно поморгал. Потом взглянул в упор на совершенно незнакомую ему девушку.

— А кто вы такая?

— Меня зовут Марсия Кларке. — Она обезоруживающе улыбнулась. — А вас?

— Джонни, — ответил он и машинально добавил: — Джонни Л... — И тут же спохватился: — Просто Джонни.

— Как ваша рука, Джонни?

Он машинально бросил взгляд на правую руку.

— Нормально, а что? — быстро ответил он, но Марсия успела заметить, что он лихорадочно облизнул губы и его взгляд опять затравленно заметался по комнате.

— Может, помочь вам снять пальто?

— Спасибо, но я...

— Давайте, давайте. Устраивайтесь поудобнее, — очаровательно улыбнулась Марсия. — Да не пугайтесь вы так — я не кусаюсь!

— Ладно. Только ненадолго, — нехотя кивнул Джонни.

Он сбросил пальто, и Марсия тут же унесла его в спальню. Положив его на кровать, она вернулась в гостиную.

— Вы, случайно, пострадали не в уличной ли драке?

— Нет. Точнее, не совсем.

Несколько минут они ошарашенно смотрели друг на друга.

— А ваша рука... сильно болит? — спросила Марсия.

— Ее порезали. Ничего страшного.

— Ох!

— А где вы меня подобрали? — полюбопытствовал Джонни.

— Прямо перед «Савоем».

— Так вы были в «Савое»?

— Да. — Марсия замялась. — Вам это не по душе?

— Нет, конечно!

— Может, вы считаете, что белые должны знать свое место? — улыбнулась Марсия, довольная своей шуткой.

— Да нет... что плохого в том, что вы отправились в «Савой», коли была охота? — Он пожал плечами.

— Но все же вы считаете, что лучше бы мне туда не ходить?

— Мисс, мы живем в свободной стране. Так что можете ходить куда угодно — воля ваша!

— Только не в Гарлем?

— Я этого не говорил. — Джонни закусил губу. — Послушайте, вы уж простите, но думаю, мне лучше уйти. Будьте любезны, принесите мое пальто, мисс.

— О нет, не так быстро. В конце концов, вам еще только что было плохо. И будет лучше, если вы немного отдохнете.

— М-да... может, вы и правы.

Марсия присела возле него на диван.

— Расскажите, как вас ранили, Джонни!

— Какая разница? — пожал плечами он.

— Но мне интересно! — расхрабрилась Марсия. Сейчас, сидя рядом с незнакомым мужчиной, да еще и раненым, и к тому же чернокожим, она чувствовала себя чуть ли не героиней романа! Желая показать, что ей нисколечко не страшно, Марсия откинулась назад. Низкий вырез платья слегка оттопырился, обнажая грудь. Она заметила его загоревшийся взгляд и слегка улыбнулась.

— Просто порезался, вот и все, — буркнул он.

— Это женщина вас ранила?

— Женщина? Нет, что вы! Господи, да как это пришло вам в голову??

— Просто слышала, что ваши женщины страшно ревнивы!

— О! — Он ошеломленно уставился на нее. — Нет... женщина здесь ни при чем.

— А кто?

— Мужчина.

— Почему?

— Думаю, этого он и добивался. Послушайте...

— А чем он вас ранил? Бритвой?

— Нет, — недовольно пробурчал он. — Послушайте, мисс...

— Ножом?

— Господи, ну хорошо! Так вот, если вам так уж до смерти интересно, то порезал он меня осколком шприца! Какой-то паршивый наркоман! Я разбил его шприц, нечаянно, конечно, а он со злости и порезал меня! Вот и все. Вы это хотели узнать?

— Вы шутите, — запинаясь, прошептала она.

— Ладно, шучу. А теперь можно мне получить назад мое пальто?

— Не сейчас. Вам лучше немного отдохнуть, — велела она. Марсия сама не понимала, почему ей так хочется, чтобы он остался. Ее по-прежнему переполняло какое-то странное возбуждение... и сестринская нежность к этому незнакомому человеку. — А что, в Гарлеме много наркоманов? — с любопытством спросила она.

— Наверное... думаю, да, — вяло ответил он.

— А вы тоже наркоман?

— Господи! С чего вы взяли?!

— Просто интересно!

— Конечно нет!

— А когда-нибудь пробовали?

— Пробовать пробовал. Когда-то давно покуривал травку. Пару раз нюхал кокаин.

— \"Травку\"? А это что такое?

— Марихуана. Впрочем, она довольно безобидная штука. Так, детская забава. Если не увлекаться, конечно. А еще вроде как приманка... не удержишься, и сядешь на крючок. Но если вы решили, что в Гарлеме все, как один, наркоманы, то здорово ошиблись.

— Знаю, — вздохнула она. — И все-таки ужасно, что у вас там разрешают свободно торговать этим зельем!

— Вовсе нет! — сердито ответил он. — За этим следят копы.

— Но ведь все равно же торгуют?

— Конечно.

— А почему вы не разрешили отвезти вас к доктору?

— Потому что... — Он внимательно взглянул ей в глаза. — Это я вам сказал?

— Да.

— Ну... не знаю. Может, потому, что уже почти все зажило?

— Тогда почему вы не захотели, чтобы мы отвезли вас домой?

— Я просто не захотел, и все.

— Что, попали в переделку?

— Нет, — буркнул он.

— А ведь я угадала!

— Нет, — упрямо сказал он.

— Тогда почему вы не согласились поехать домой?

— Из-за отчима. Он меня бьет, — поспешно солгал он.

— Да ну?

— Ага. Ремнем, на котором точит бритву! Представляете — каждую ночь перед тем, как отправиться спать! Мне кажется, он и глаз не сможет сомкнуть, если не выпорет меня!

— Бедняжка, — посочувствовала она. Потом заглянула ему в глаза и застенчиво предложила: — Выпьете чего-нибудь? Глоток спиртного — первое средство против шока.

— Ладно, — согласился он.

— Скотч или бурбон?

— Все, что угодно. Мне все равно.

Марсия наклонилась, чтобы встать, и при этом не могла не заметить, как его взгляд вновь остановился на ее декольте. Холодок удовольствия пополз по спине. Улыбнувшись, она встала и направилась через комнату к бару. Отыскав в нем бутылку бурбона, Марсия наполнила его бокал. Потом налила себе и, захватив с собой оба бокала, направилась к стоявшему посреди комнаты столику для коктейлей весьма причудливой формы.

— Твое здоровье, — пробормотала она, поднося стакан к губам. Отпив маленький глоток, она украдкой бросила на своего гостя испытующий взгляд и слегка поежилась. Ей все еще было немного страшно и в то же время приятно. Марсия постепенно начинала ощущать себя этакой femme fatale — роковой женщиной.

— С радостью присоединяюсь, — пробормотал он.

Осушив до дна стакан, он вопросительно взглянул на нее. Марсия тянула виски маленькими осторожными глоточками. Допив, она забрала у него бокал и отставила в сторону.

— Устраивайся поудобнее, — предложила она. — А я пока переоденусь.

Джонни удивленно покосился на нее. Улыбнувшись в ответ, Марсия направилась в спальню. Прикрывая за собой дверь, она позаботилась оставить достаточно большую щелку. Убедившись, что при желании из гостиной видно все, что делается в спальне, Марсия стянула через голову платье. Она сама не понимала, что с ней происходит. Что за игру она затеяла?! Странная нежность к этому незнакомому человеку и исходившее от него острое чувство опасности кружили ей голову. А потом, этот парень казался таким хладнокровным, таким безразличным — ну просто уснувшая рыба, ей-богу, что это безумно действовало ей на нервы. И при этом он был чертовски привлекателен! Нет, в самом деле, подумала она... к тому же чернокожий. Марсия даже поежилась от удовольствия. С каждой минутой эта история возбуждала ее все больше. Сняв с себя комбинацию, она положила ее на постель возле его пальто. Потом потрогала тяжелый шерстяной твид и подошла к шкафу. Сняла лифчик и трусики и принялась рыться на полках в поисках чего-нибудь воздушного, полупрозрачного... но вдруг передумала.

Что-то подсказывало ей, что на этот раз есть опасность зайти слишком далеко. Зачем она все это затеяла, внезапно подумала Марсия. Чего она добивается, черт возьми?! Неужели... нет, конечно нет! Ни в коем случае! Тогда возьми себя в руки, одернула себя Марсия. Порывшись в шкафу, она поспешно вытащила юбку и водолазку и, чуть-чуть поколебавшись, решила, что обойдется без белья. Натянула все это на себя, посмотрелась в зеркало и провела руками по бедрам, туго обтянутым юбкой. Потом с довольной усмешкой огладила грудь, дерзко выпиравшую из-под водолазки, и решила, что без бюстгальтера она выглядит куда соблазнительнее. А уж насколько удобнее, подумала Марсия. Бросив последний взгляд в зеркало, она вернулась в гостиную. Джонни все так же сидел на диване. Казалось, за то время, что ее не было, он так и не шевельнулся. Только обхватил руками голову. Марсия неловко откашлялась, и он, вздрогнув, оглянулся. Она направилась к нему через всю комнату, отлично понимая, что соблазнительно подрагивающие под тонкой водолазкой груди — это такое зрелище, от которого и святой потерял бы голову. А Джонни был явно не святой. Вот и сейчас его глаза были прикованы к ее груди. Но Марсии было все равно.

— Тебе нехорошо? — встревоженно спросила она.

— Нет, все в порядке. Просто пытаюсь понять, с чего бы это я вдруг потерял сознание.

— Ничего страшного. Не думай об этом. Теперь ты в безопасности.

— Да? — переспросил он, и Марсия опасливо поежилась — ей вдруг почудилась сардоническая усмешка на лице Джонни.

— Конечно... в полной безопасности. Хочешь еще выпить?

— Нет.

Он снова замер. Марсия взобралась на диван и устроилась поудобнее, поджав под себя ноги. Потом принялась одергивать и оправлять задравшуюся юбку... столь медленно и тщательно, что это, в сущности, минутное дело превратилось в нечто значительное, в священное действо, которое просто не могло не привлечь его внимания. И в то же время она боялась. А инстинкт, никогда не подводивший ее, настойчиво нашептывал:

Марсия, прекрати! Что ты делаешь?! Ты играешь с огнем, девочка! Черт возьми, ведь ты даже не знаешь, кто он такой!

— О чем ты думаешь? — внезапно спросила она.

— Так... ни о чем.

— Да ладно тебе! Я же вижу.

— Что ж... просто гадаю, где проведу эту ночь.

— О!.. — Кожа ее мгновенно покрылась мурашками то ли от возбуждения, то ли от страха. Голова у нее закружилась. Но червячок сомнения, не дававший ей покоя, заставил Марсию прикусить язык. — А-а... ясно... — промямлила она. И поспешно опустив глаза, быстро одернула юбку, будто откровенный намек в его голосе заставил ее мгновенно передумать. Марсия была в смятении. Да, конечно, одно дело, когда чувствуешь, что владеешь ситуацией, и совсем другое, когда она ускользает из-под контроля. А этого Марсия допустить не могла. Это просто нестерпимо! Она органически не выносила, когда не она была хозяйкой положения, а кто-то другой. Решать должна была она, Марсия, — все остальное расценивалось как покушение на ее независимость. А потом... ведь она и в самом деле понятия не имела, кто он такой. Именно поэтому так и случилось — она и опомниться не успела, как с ее губ уже сорвался вопрос: — А зачем тебе это... то есть я хотела сказать... разве ты не можешь ночевать дома?

— Разве не помнишь, — саркастически скривился он, — мой отчим лупит меня почем зря!

— Брось! — с досадой отмахнулась она. — Неужели ты думаешь, я в это поверю?! Лучше скажи мне правду.

— Не могу. Просто не могу.

— А это... это имеет отношение к твоей ране? — опасливо спросила она.

— Еще бы! Конечно! — хмыкнул он. — Мой, так сказать, папаша на дух не переносит вида крови!

— Почему ты не хочешь сказать мне правду? Ведь ты врешь!

— Знаю. Ну и что?

— А тебе не кажется, что ты передо мной в долгу?

— Нет, не кажется, — осклабился он. — Я тебе ничего не должен, моя дорогая. К тому же припомни — я, кажется, не просил привозить меня сюда, ведь так?

В голосе его было столько горечи, столько гнева, что Марсии вдруг стало страшно. Очередной вопрос был уже готов сорваться у нее с языка, но... почему-то она почувствовала, что не так уж стремится услышать ответ. Все ее чувства болезненно обострились. Ничем не стянутая грудь под туго натянутой водолазкой смущала ее, будто нарочно выставленная напоказ. Марсия осторожно опустила глаза и судорожно вздохнула: острые кончики дерзко натянули тонкую ткань, словно стремясь вырваться на свободу. Она запаниковала. Неосознанным движением девушка подняла руку к груди, почти благодарная Джонни за то, что он смотрел в другую сторону. Вдруг ей пришли на память все те жуткие истории о неграх и белых женщинах, которые она слышала уже не раз. Марсия твердила себе, что в них нет ни грамма правды, что это, наконец, просто глупо... и все же не могла выкинуть из головы то, что сказал Марк перед тем, как уйти. Но самое ужасное было то, что всему виной была ее собственная глупость и упрямство. Этот странный чернокожий человек мог оказаться кем угодно: убийцей, бандитом, даже насильником! А она подобрала его на улице, притащила к себе домой — для чего?! Захотелось поиграть в опасность? Она вдруг почувствовала, как все ее тело покрылось холодным потом.

Марсия нервно облизала пересохшие губы, ломая себе голову над тем, как пробраться в спальню, не привлекая его внимания. Ей вдруг отчаянно захотелось набросить на себя платье. Но если она пройдет через комнату, то Джонни неминуемо обратит на нее внимание. Марсия с трудом подавила истерический смешок, вспомнив, что нарочно выбрала эту юбку, так соблазнительно обтягивающую бедра. Все ее возбуждение вдруг улетучилось, и теперь она уже испугалась по-настоящему. Страх нарастал, с каждой минутой грозя вырваться наружу. Этот человек напротив... кто он? От кого он скрывается? Почему он так испугался, услышав, что его собираются отвезти к доктору?

— А... — Марсия провела языком по губам и с трудом проглотила вставший в горле комок. — Я хотела сказать... тебя разыскивает полиция?

— Нет, — поспешно ответил он.

Она почувствовала, что он лжет. Конечно, он мог просто промолчать, но предпочел солгать. Марсия понимала, что вступает на опасный путь, но чувствовала, что уже не может остановиться, будто кто-то тянул ее за язык. И как раньше, когда она сама намеренно подхлестывала себя, наслаждаясь острым возбуждением, нараставшим в ней с каждой минутой, так и сейчас Марсия уже не в силах была остановиться. Страх, как она с ужасом поняла, мог доставить куда более острое, почти болезненное наслаждение.

— Полиция разыскивает тебя, — с нажимом повторила она.

— Нет, — покачал он головой.

— Скажи мне правду, — вдруг прошептала Марсия.

Он посмотрел на нее в упор, и Марсия взмолилась про себя, чтобы он не заметил ужаса, грозившего захлестнуть ее в любую минуту.

— Ладно, — вдруг неожиданно согласился он, — ты угадала. Я и в самом деле скрываюсь от полиции.

— А... что ты натворил?

— Ничего.

— Ну, так не бывает! С чего бы полиция стала тебя разыскивать, если ты ни в чем не виноват?

— Я и вправду ни в чем не виноват... поверь! Они твердят, что я убил человека, но, будь я проклят, если...

— Убил?!

— Но я этого не делал, ты что, не слышишь?! Послушайте, мисс...

— Я... мне нужно выпить, — пробормотала она, запинаясь.

Марсия с трудом встала и нетвердой походкой двинулась к бару. Ноги у нее подкашивались, но Марсия, как лунатик, изо всех сил старалась избежать привычного покачивания бедер. Так, значит, он убийца! Нет, он сказал, что никого не убивал... но его разыскивает полиция, значит... Мысли вихрем закружились у нее в голове. Марсия щедро плеснула себе виски и, дрожащей рукой поднеся стакан к губам, одним махом осушила его.

Поставив на стол пустой стакан, она нервным движением потерла шею, потом опять бессознательно прикрыла грудь. Страх пеленой застилал глаза, но теперь уже она не находила в этом ничего привлекательного. И, что самое унизительное, Марсия не могла не сознавать, что во всем виновата сама. Сейчас она готова была собственноручно высечь себя за то, что была такой упрямой дурой. Бог мой, с горечью думала она, надо было совсем выжить из ума, чтобы притащить к себе домой полубезумного маньяка! Человека, которого разыскивают за убийство! Господи, хоть бы Марк вернулся! Или этот... этот... ушел!

Но он все еще сидел на диване, все так же уставившись в пол. Потом вдруг, будто очнувшись, поднял голову и посмотрел на нее. На губах его появилась улыбка.

— Теперь вы меня боитесь? — спросил он.

— Нет, — поспешно проговорила она. — Не... не говорите глупости!

— Вам нечего бояться, уверяю вас!

— Я... я знаю.

Но он все так же смотрел на нее. Какая странная у него улыбка, вдруг подумала Марсия. Хотела бы я знать, о чем он сейчас думает. И внезапно поняла, о чем. Вот сейчас он вскочит с дивана и бросится к ней. Марсия застыла возле бара, как будто вросла в землю. Ноги отказывались ей повиноваться. Тело ее сотрясала дрожь. Так прошло несколько минут, но Джонни так и не двинулся с места. Убедившись, что он не намерен набрасываться на нее, Марсия осторожно откашлялась:

— М-м-м... я что-то озябла. Пойду накину на себя что-нибудь.

Она поспешно юркнула в спальню, поспешно захлопнув за собой дверь и в спешке не заметив, что та осталась полуоткрытой. Краем глаза заметив лежавшее на постели теплое пальто Джонни и свою комбинацию, Марсия перескочила через брошенные на полу трусики и лифчик и кинулась к стоявшему рядом телефону. Схватив трубку, она поспешно набрала номер.

Раздался гудок, и Марсия набрала 0, вызывая оператора.

Наконец ей ответил далекий голос.

— Соедините меня с полицией, — задыхаясь, поспешно проговорила она. — Только, пожалуйста, поскорее!

И принялась ждать, машинально считая раздававшиеся в трубке гудки. Вдруг она вздрогнула — хлопнула дверь квартиры. И в ту же минуту мужской голос на другом конце окликнул ее:

— Сержант Хэггерти.

Марсия закусила губу.

— Простите... ошиблась, — пробормотала она и, быстро повесив трубку, побежала в гостиную, отчаянно надеясь, что ее догадка окажется верна. Комната была пуста. Так и есть, возликовала она, слава Богу! Из груди ее вырвался облегченный вздох.

Негр исчез.

Она тут же позвонила Марку, и, когда десятью минутами позже он поднялся к ней, Марсия, заливаясь слезами, кинулась ему на шею. Давясь рыданиями, она рассказала ему о том ужасе, что ей пришлось пережить, впрочем благоразумно опустив в своем рассказе даже малейшее упоминание об испытанном ею возбуждении. Кое-как успокоив ее, Марк сунул под мышку тяжелое твидовое пальто, вышел в коридор, открыл тяжелую металлическую дверь мусоропровода и сунул его туда.

Глава 13

Она стояла в своей гардеробной перед огромным, в полный рост, зеркалом. Представление только что закончилось. На ней не было ничего, кроме узенького бюстгальтера, пояска с браслетами и туфель на высоких каблуках. Застыв перед зеркалом, она задумчиво рассматривала свое обнаженное тело, вспоминая с горечью, что с ним сделал Хенк Сэндс. Если бы можно было содрать с себя кожу, тоскливо подумала она, сбросить ее, подобно змее! Ей казалось, кожа ее до сих пор горит от его прикосновений. Хотелось поскорее переодеться, чем-то прикрыть свое тело, спрятать его от посторонних глаз. И танцевала она сегодня не так, как всегда. Какое-то странное чувство не покидало ее. Сэндса, похоже, не было в зале, но все равно — даже танцуя, она чувствовала на себе его взгляд. Он глядел на нее глазами десятков других мужчин, столпившихся возле сцены. Она зябко поежилась — на душе было мерзко. В первый раз с тех пор, как она вышла на сцену клуба «Иэху», ей стало стыдно за то, чем она зарабатывает на жизнь.

Отвернувшись от зеркала, она подхватила белье, висевшее на спинке кресла. Стук в дверь раздался как раз в тот момент, когда она стаскивала с ноги туфлю.

— Кто там? — окликнула она.

— Полиция, — послышался ответ.

— Одну минуту, — сорвав с плечиков шелковый халат, она поспешно накинула его, трясущимися руками туго затянув вокруг талии пояс. Потом сунула ноги в туфли, застегнула пряжки и направилась к двери. — Да? — холодно осведомилась она.

— Можно войти? — спросил из-за дверей мужской голос.

— Прошу вас, — пригласила она.

Она широко распахнула дверь, и полицейский вошел в комнату. Если бы он не представился, она никогда бы не догадалась, что перед ней коп. Стоявший перед ней человек нисколько не был похож на полицейского. Худощавый, невысокий, с редеющими волосами, с таким носом, которым по праву мог бы гордиться любой ястреб или коршун. Судя по всему, подобная атмосфера была ему внове. Совершенно сбитый с толку, он обвел гардеробную изумленным взглядом, будто не понимая, как он сюда попал.

— Что вам угодно? — сухо спросила она и, скрестив руки на груди, прислонилась к гардеробу, ожидая ответа.

Мужчина полез в карман и выудил из него бумажник. Он раскрыл его и поднес к ее глазам. Блеснул полицейский значок. Она кивнула.

— Меня зовут Дейв Трачетти, — представился он. — Сержант Трачетти.

— Да, — протянула она. Потянувшись, она отыскала на столе пачку сигарет, вытащила одну и сунула в рот. Судя по всему, она была уверена, что мужчина любезно даст ей прикурить. Когда же он этого не сделал, она разочарованно пожала плечами, чиркнула спичкой, прикурила и, не глядя, швырнула ее на пол.

Трачетти улыбнулся. Лицо его по-прежнему выглядело смущенным.

— Я видел ваше представление, мисс Мэттьюс. Мне очень понравилось, я стоял в первом ряду, как раз когда вы...

— Я никогда не имею никаких дел с белыми мужчинами, — отрезала Синди, — даже если это копы!

— Вы меня неправильно поняли, мисс Мэттьюс. Я пришел совсем не за этим, — смутился Трачетти. — Если честно, мне нужно было просто поговорить с вами о Джонни Лейне.

Рука Синди с зажатой между пальцами дымящейся сигаретой замерла в воздухе в каком-нибудь дюйме от накрашенных губ.

— Вот как! — уронила она. — Так вот в чем дело! Боюсь, я сразу не поняла. Видите, столько мужчин заходят сюда только для того, чтобы... ну, вы понимаете...

— Я понимаю, — перебил ее Трачетти, нервно проводя языком по губам. — Надеюсь, вы меня простите, если я скажу, что у вас... довольно трудная профессия, мисс.

На лице Синди не появилось и тени улыбки.

— Но... я ничего не знаю о Джонни! Мы расстались довольно давно. Ведь я же вам уже говорила!

— Вы так до сих пор и не знаете, где он? — спросил Трачетти.

— Нет. Понятия не имею. Сержант, чего вы ко мне прицепились? Ищите его сами, в конце концов, это ваша работа. Ищите, Бога ради, только оставьте меня в покое.

— Хотелось бы мне отыскать его, — пробормотал Трачетти.

— Умираете от желания, чтобы вас погладили по головке?

— Ну, в общем, да, мисс Мэттьюс. Видите ли, мы...

— Джонни не убивал этого мексиканца! Но ведь для вас это ничего не значит, верно? Выбрали себе подходящую жертву, вцепились в него обеими руками, и ладно — тем более, что и комиссар будет доволен! Пока над вами не каплет, жизнь прекрасна, так? Ладно, убирайтесь отсюда, сержант! Вы напрасно отнимаете у меня время, к тому же я замерзла и хотела бы одеться. Убирайтесь к дьяволу, и поскорее, если, конечно, не собираетесь заодно замести и меня вместе с Джонни!

— Дьявол, надо было стать не копом, а водителем автобуса, — чертыхнулся Трачетти. — Богом клянусь, там мне самое место! И о чем я только думаю?! Мисс Мэттьюс, послушайте, я ведь пришел сказать вам, что мы взяли убийцу Луиса Ортеги!

Она ошеломленно уставилась на него, захлопала глазами, а потом шагнула назад, бессильно прислонившись к стенке шкафа, как будто ноги отказывались держать ее.

— Вы... вы...

— Да нет, вы меня не поняли! Не Джонни Лейна! Совсем другого парня. Он уже сознался. Собственно говоря, за этим я и пришел. Думал, может, вам интересно... Господи, да что это я! Конечно, вы имеете право знать. Да и Джонни расскажете... конечно, если вам удастся его разыскать. А то он будто в воду канул. — В голосе его явственно слышался сарказм.

— Вы... вы хотите сказать, он больше уже не в розыске?

— Он чист, — твердо сказал Трачетти. — Говорю вам — тот парень уже сознался.

— Так, значит, ему больше не надо прятаться! Господи, даже не верится! Как вы сказали... нашли настоящего убийцу?

— Да ведь вы все слышали, мисс Мэттьюс, — улыбнулся Трачетти.

— Да, конечно, но... я хотела сказать... Бог ты мой, рука! Его рука! Он же ранен! Надо срочно разыскать его, сержант! И сказать, что все уже позади!

— Да, — кивнул Трачетти.

Он смотрел, как она бросилась к шкафу и, распахнув дверцы, сорвала с плечиков пальто. Забыв о том, что на ней нет ничего, кроме шелкового халатика, Синди накинула пальто поверх него. Подол распахнулся, приоткрыв взгляду стройную ногу и верхнюю часть бедра. Тускло блеснули медные браслеты. Заметив взгляд сержанта, Синди поспешно запахнула пальто и направилась к двери.

— Там довольно холодно, — робко начал он. — Может, вам лучше...

Она была уже в дверях. Вспомнив о Трачетти, Синди обернулась.

— Спасибо, сержант, — пробормотала она. — Простите, что я вначале... ну, вы понимаете... и спасибо вам за все!

— Вы думаете, вам удастся отыскать его? — спросил он.

Синди заколебалась. Но это длилось недолго.

— Надеюсь, — просто ответила она. — О Боже, только на это и надеюсь.

* * *

В городе было страшно холодно. К тому же Джонни Лейн безумно устал.

Он вдруг вспомнил о своем пальто — пальто из тяжелого теплого твида, оставшееся в квартире на Вашингтон-Хайтс, и решил, что Барни разозлится как черт. Конечно, устало подумал он, хорошо было бы остаться там хоть ненадолго. Скорее всего, на Вашингтон-Хайтс его вряд ли стали бы искать. Но поскольку эта цыпочка схватилась за телефон и стала названивать копам, слуга покорный, подумал Джонни. В Гарлеме и то спокойнее! Тьфу ты, черт, выругался он про себя. Он так до сих пор и не смог понять, что же собой представляет эта куколка. Что за дурацкую игру она вела, хотелось бы знать. Ему и раньше случалось нарываться на разных психов, но, надо признаться, эта красотка запросто заткнет за пояс кого угодно!

С каждой минутой становилось все холоднее. Ледяной ветер лупил по его сгорбленной спине, как вырвавшийся на свободу маньяк, и Джонни пошел быстрее, надеясь согреться. Черт подери, в который раз выругался он, и почему он, как последний дурак, позволил ей снять с него пальто?! Неужели же одного раза было мало? Опять наступил на те же самые грабли, идиот несчастный. Интересно, вдруг подумал он, сколько пальто, пиджаков и так далее ему суждено оставить на своем пути, прежде чем легавые все-таки сцапают его? Ну почему, почему все идет кувырком? Ведь еще с утра все было так хорошо! Тогда на нем было пальто. Пусть оно ему не очень-то было и нужно, но оно было. А теперь, когда в городе холодно, как на Северном полюсе, он бегает по улицам в одной рубашке без рукавов и лязгает зубами, как паршивая дворняжка!

Он поднялся по Сто двадцать пятой улице, с завистью поглядывая на других прохожих, зябко кутавшихся в теплые пальто и куртки, и гадая, куда они идут. Кроме всего прочего, было уже довольно поздно. Джонни с завистью вздохнул. Скорее всего, домой, подумал он, где их ждет горячая ванна, теплый халат и удобная постель. Господи, да как она хоть выглядит, удобная мягкая постель, — чуть не заплакал он. Когда ж я в последний раз спал в удобной, чистой постели?! Это было у Синди, — вдруг вспомнил он. Теплая постель и Синди рядом. Интересно, что она сейчас думает обо мне? Исчез не попрощавшись, только записку оставил — несколько торопливо нацарапанных слов, и с тех пор не появлялся, даже не звонил. Но откуда мне было знать, вздохнул Джонни, что я вдруг грохнусь в обморок прямо на улице, а потом эта полоумная кошечка притащит меня к себе?! А я еще к тому же свалял дурака! Ну кто меня тянул за язык, кто, в отчаянии вздохнул он. Надо было просто сказать «да», и все. Да, меня ранили в уличной драке, да, мэм, я бедный, всеми обиженный черномазый, да, мэм, мне нужна ваша помощь и ваше сочувствие. Вот как нужно было сыграть эту сцену, и все было бы отлично. А ты что сделал, идиот? Напугал девчонку так, что она схватилась за телефон! Какого дьявола вообще понадобилось выкладывать ей правду?!

И вот теперь благодаря своей глупости он остался без пальто, без теплого пальто, одолженного у Барни, и, Бог ты мой, замерз как черт! А если, не дай Господь, об этом пронюхает Барни? Страшно даже подумать, что будет, устало подумал Джонни. Да он с меня голову за это снимет, и будет прав, черт побери! Ведь, как ни крути, парень подставился, и все из-за меня. Он сделал это, хотя и не хотел, но сделал. Да и другие тоже. Этот, как его там? Цветок, что ли? И второй, имени которого я так и не узнал. Они ведь не обязаны были что-то для меня делать, верно? Однако сделали... помогли укрыться, спрятали на катере, и все это после того, как я рассказал им правду.

Может, они подумали, что я все это выдумал? А может, решили мне помочь просто ради того, чтобы лишний раз насолить легавым. Судя по всему, им вообще ни до чего не было дела... плевать, правду я сказал или соврал! И все-таки они помогли мне спрятаться. Интересно, а может, и сегодня переночевать там?

Нет, ни за что! Провести еще одну бессонную ночь на этой посудине, слушая, как всюду шныряют эти проклятые твари, шуршат лапками так, что по спине ползет холодок?! И это при том, что на этот раз у него даже нет пальто, а ведь с реки вечно несет холодом. Ах, этот промозглый, ледяной ветер, эта удушающая вонь от вечно переполненных мусорных баков... от одного этого умом тронешься. Но хуже всего крысы, голодные крысы, шныряющие вокруг. Господи, с горечью подумал Джонни, да мне достаточно только увидеть одну эту тварь, и я рехнусь! Нет, пропади она пропадом, эта посудина! Будь я проклят, если пойду туда даже за миллион зеленых! Какого черта, устало подумал он, все равно промерзну до костей, что там, что тут. Сдохну как собака, если не найду, где согреться и переночевать. И почему только как ночь, так все становится только хуже? Потому что ночью ты сразу бросаешься в глаза, сам ответил он. И эта чертова «белоснежка» — того и гляди — взвоет где-нибудь над ухом, а там поминай, как звали. Господи, как же я замерз. В жизни никогда так не замерзал!

Джонни миновал темный ряд магазинов, выстроившихся вдоль Сто двадцать пятой улицы, и зашагал на запад, ломая себе голову над тем, как же быть и что делать дальше. Думал он и о том, где сейчас копы.

Ему казалось, он видит, как они рыскают где-то поблизости, в Нижнем Гарлеме, прочесывая один за другим кварталы, как обычно, когда объявлена общая тревога, или как у них это называется. Наверное, и служебных собак привели? А вообще они у них есть, служебные-то? Джонни поймал себя на том, что губы его сами собой раздвигаются в улыбке. Чего ему уж точно не хватало, подумал он, так это парочки собак, стремглав несущихся по его следу на Ленокс-авеню. Улыбка его стала шире. Джонни ничего не мог с собой поделать, уж очень это было забавно. Он даже мысленно представил себе огромную фотографию в завтрашнем выпуске «Дейли ньюс»: он сам, испуганно прижавшийся к телеграфному столбу, в клочья разорванные брюки, лохмотья рубашки, а рядом — свирепо оскалившиеся, рычащие и лающие полицейские ищейки. И подпись: «Убийца на Бее!»

Бей, с горечью хмыкнул Джонни, он же западня! Собаки для того и существуют, чтобы загонять зверя![6]

Очень смешно, пробурчал он про себя. Шутка что надо, однако плечи ею не укутаешь, а смехом от ветра не укроешься. А ветер стегал с такой яростью, что становилось трудно дышать.

Джонни заставил себя встряхнуться. Итак, пора решать, что делать, подумал он. И первым делом отыскать безопасное место, где можно отсидеться до утра.

Что ж, ничего не может быть проще, хмыкнул он. Как насчет отеля «Уолдорф», а, Лейн? Здорово, верно? Так как же насчет «Уолдорфа», старина? Нет, это не по нему. Само собой, дружище, какой-то там «Уолдорф»?! Нет, только не для него. Не для Джонни Лейна! Для Джонни — все самое лучшее, верно?

Ладно, Бог с ним, с «Уолдорфом». Тогда как насчет квартирки Синди? Хорошее местечко, старина, верно? Тепло, уютно... Беда только в том, что копам явно не понравится, если он решит вернуться туда. Так что уж держись от нее подальше, если не хочешь, чтобы тебя сцапали.

Значит, остается гостиница. Любая гостиница — в Бруклине, на Стейтен-Айленд, да где угодно, черт возьми! А правда, подумал Джонни, почему бы нет? С чего он взял, что легавые шмонают гостиницы каждую ночь? Все это здорово, опомнился он, но как он явится в гостиницу без вещей, да еще в одной рубашке?! Проклятье, чертыхнулся Джонни. Вот уж не везет так не везет. К тому же с каждой минутой становилось все холоднее.

Куда идти? Господи, куда?!

Мороз пробирал до костей. Джонни понял, что надо наконец решать, если он не хочет замерзнуть до смерти. А такое было возможно, особенно если он вновь свалится где-нибудь без чувств. Тогда ему крышка. На этот раз ему вряд ли так повезет. В конце концов, вряд ли провидение будет настолько милостиво, что еще раз пошлет ему на выручку такую же полоумную девчонку. Он мысленно перебрал все известные ему укромные местечки, которые знал в Гарлеме, тщательно взвешивая каждую возможность. Наконец в голове у него мелькнула одна идея. Джонни понял, что судьба оставила ему еще один шанс. И все же он не торопился: тщательно обдумал все еще раз, взвесил все за и против и наконец решился.