— То тогда, а то сейчас.
— Что ты имеешь в виду? Я ничего не делаю.
Уоррен с удивлением посмотрел на него.
— От кого ты убегаешь? – Уточнил он, разоблачая мой обман.
— Понял? — спросил тот.
Я солгала, — От бывшего. Куда ты едешь?
— Понял, — кивнул Уоррен.
— В аэропорт. А ты куда?
— О, думаю, аэропорт подойдет.
— Подойдет для чего? – Спросил он с любопытством, — Сколько тебе лет?
Предварительно созвонившись, в одиннадцать часов утра Мэтью вошел в гараж Джимми Фаррелла. Заметив приближающегося адвоката, тот не спешил оторваться от капота «крайслера». Владелец гаража еще рта не успел раскрыть, но один его вид вызвал отвращение у Мэтью.
— Я могу переночевать там пару ночей, пока не придумаю, что мне делать.
— Чем ты занималась?
— Ничем особенно. Жила со своим бывшим.
Он был лыс, бородат, ростом не выше ста семидесяти семи сантиметров, намного ниже Мэтью, но сбит более крепко. На нем была футболка с желтой эмблемой фирмы «Шелл». Футболка топорщилась на его груди колесом, под короткими рукавами обозначились крепкие бицепсы. Один рукав был закатан вверх, и в складке торчала пачка сигарет. У него были темно-карие глаза и лохматые брови, которые идеально подходили к его внушительной бороде. У него был значительный волосяной покров, несмотря на его обритую лысую голову. Создавалось впечатление, будто основной его пищей были искрящиеся штепсели, а изо рта могли посыпаться пистоны. Он походил на бутафорных борцов, какими их показывали по телевизору. Мэтью готов был держать пари, что он любитель охоты.
— Где твоя семья? – Спросил он.
— Мэтью Хоуп, — представился он. — Я вам звонил.
— У меня здесь нет семьи, я переехала сюда с парнем, я из Флориды. Куда ты направляешься?
Он не решился на рукопожатие, увидев грязные руки Фаррелла.
Красавец - мужчина поднял указательный палец, шикая на меня, когда зазвонил телефон. — Нью Йорк, — ответил он, прежде чем принял вызов.
— Ему сообщили, что его «кадиллак» готов?
Нью Йорк. Это было бы идеально. Моя мама всегда собиралась свозить меня туда…Но этого так и не случилось.
— Да. Он собирался переговорить об этом с женой. Или с ее братом.
— Конечно, не обращай на меня внимания, — я пожала плечами и оглянулась на город, молча прощаясь с Чикаго. Я сваливала отсюда к чертовой матери. Так или иначе я оставляла город ветров позади.
— А, с этим головорезом, — осклабился Фаррелл, но ограничился одним этим определением. — И когда же они его заберут? У меня здесь не стоянка, и вообще бы не мешало заплатить за работу.
— Он в тюрьме, — не стал вступать в долгие объяснения Мэтью.
— Извини, что так получилось, какой-то идиот врезался в меня на тротуаре, — сказал парень в трубку. Зная, что он говорит обо мне, я повернулась и увидела его сердитый взгляд. Я услышала, как девушка быстро говорила ему на ломаном английском, объясняя, что должна уехать.
— Молодец, — даже не удивился Фаррелл. — Ему бы вести себя поосторожнее — не угодил бы за решетку.
— Эй, эй, не части. Что значит, ты увольняешься? Ты не можешь уволиться. Я в Чикаго.
— Мистер Фаррелл, не могли бы вы мне показать, где у вас находятся ключи от машин, которые вы обслуживаете?
— Я к сожалению, мистер Коуст, это мой отец. Я ехать к нему. Лондон у ваш сосед. Я извиняться. Мне нужно ехать.
— Зачем вам это?
— Нет. Нет. Подожди, подожди. Ладно, послушай. Я дам тебе прибавку. Я заплачу тебе премию. Я в процессе открытия нового отеля. Ну давай же. Пожалуйста, Патриция, не делай этого со мной.
— Это может помочь расследованию дела мистера Лидза.
— Вы деньги не объяснять, почему вы деловая сделка быть важнее меня больной отец.
— Он что, забыл, что давно выбрался из джунглей? — задал вопрос Фаррелл. — Это там можно было вытворять что угодно, но мы живем в цивилизованной стране.
— Нет, я не это имел в виду. Три дня. Дай мне только три дня.
Мэтью пронзила догадка. Фаррелл тоже воевал во Вьетнаме. И возраст подходящий — лет тридцать девять — сорок. В глазах владельца гаража промелькнуло странное выражение, незаметное с первого взгляда. Горькое и циничное недоумение по поводу того, что ему и многим другим пришлось испытать нечто, чего удалось избежать более удачливым гражданам.
— До свидания, мистер Коуст.
— Я верю, что он их не убивал, — сказал Мэтью.
— Патриция! Патриция. Не вешай трубку. Патриция! – прокричал он в свой отключившийся телефон, — Блядь!
— А если так, то их стоило бы убрать, только без шума. Но я все равно не понял, зачем вам понадобился стенд с ключами.
— Значит, у вас есть такой стенд?
Я слушала, как следующей он умолял помочь ему свою бывшую девушку. Фелицию. Я не могла расслышать все, что она говорила, но все же услышала, как она сказала ему, что они расстались две недели назад, и что у него никогда не было на нее времени, разве что, когда он нуждался в ней, чтобы посидеть с ребенком.
— Вот он, на стене, — сказал Фаррелл, указывая на вытянутый серый металлический ящик, прикрученный болтами к стене прямо у входа. Дверца ящика была полуоткрыта, в замке торчал ключ.
— Потому что я являюсь генеральным директором Зазен Ризотс. У нас ничего не получилось, потому что я не прикладывал к этому усилий. Этот новый отель почти готов к открытию, я больше сюда не приеду. Мы обсудим это, когда я вернусь домой через пару дней. После этого у меня будет больше времени для тебя. Обещаю.
— Он у вас постоянно открыт? — поинтересовался Мэтью.
Генеральный директор…Вот оно. Бам… Я знала, что он тесно связан с Барри Холденом.
— Здесь бывают только свои, — ответил Фаррелл.
— Прощай, Блейк, — ответил голос, выдав мне имя. Блейк. Мистер Коуст.
«И те, кто захочет ненароком заглянуть в гараж», — мысленно подытожил Мэтью.
— Мама! – прокричал он сам себе и набрал следующий номер.
— Во сколько вы запираете ключи?
— Привет, Блеки. Могу я перезвонить тебе позже? Я готова.
— Когда уходим, вечером.
Я слышала каждое слово, произнесенное его матерью. Водитель, возможно, тоже слышал, что она сказала. И тот, что в следующей машине тоже. Сногсшибательная дама.
— А днем ключ все время торчит в замке, как сейчас?
— Готова к чему?
— Да, так спокойнее, — ответил Фаррелл. — А то потеряется.
— Я играю в боулинг. Я тебе перезвоню позже.
— А куда вы прячете ключ на ночь?
— Мама, мне нужно, чтобы ты приехала и побыла с Лондон пару дней. Я в процессе открытия магазина, а Патриция взяла и бросила меня. Она оставила Лондон со стариком Уилсоном, моим соседом. Ты можешь к ней поехать?
— В сейф.
— Извини, я не могу. Блейк. Я уезжаю завтра на экскурсию по западу. Меня не будет три недели, помнишь?
— Во сколько вы обычно уходите?
— Мама, ты не могла бы отложить это на несколько дней? Умоляю. Ты мне нужна. Пожалуйста.
— Около шести.
— Это автобусная поездка, Блейк. Я не могу ее отложить. Знаешь, экскурсии на самом деле не переносятся. Мне жаль. Мне пора. Поцелуй ее за меня. Удачи, люблю тебя.
— Все?
— Мама, мама. Мам! Блядь.
— Как правило, да. Иногда кто-нибудь остается подольше. Но в шесть мы прекращаем продажу бензина.
Колесо фортуны вращалось, как велосипедные спицы, пока я планировала свой следующий шаг. Я поймаю Блейка на приманку, прямо как добычу. Это было слишком просто. Я надеялась.
— Да. Жизнь коротка.
— Хмм, похоже у тебя проблема. Я могла бы помочь тебе. Видишь, в этом есть смысл. Я оказалась тут с тобой в машине не по воле случая. Я попала сюда неспроста. Мне нужно удрать от своего старика, а тебе нужна няня, — предложила я, объясняя, как бы мы могли помочь друг другу.
— Да ты даже говорить правильно не умеешь. Не хочу, чтобы мой ребенок находился рядом с каким-то гангстером, употребляющим сленг, который даже не может купить себе джинсы подходящего размера.
— Вы знаете, когда произошло убийство?
— Делай, как хочешь, но, по-моему, от этого выигрывают все. Сколько лет твоему ребенку?
— В сентябре ей будет три. – Он действительно об этом думал? – Как тебя зовут?
— Вроде бы пару недель назад?
К этому времени я отбивала чечетку от волнения.
— Микки, дай пять, – сказала я, пожав его руку каким-то гангстерским рукопожатием. Даже не знаю, откуда это взялось. Я была комком нервов, но на какое-то время, я не думала о своей матери. Этот парень и его ребенок были единственными, о ком я могла думать. Мне нужна была эта работа.
— Тринадцатого, ночью, в понедельник.
— Как Микки Маус?
— Нет, как Макайла, но никто никогда не называл меня так. Я всегда была Микки.
— А-а.
— Мне больше нравится Макайла. Что ты знаешь о детях? – Я почти завопила от волнения. Этот парень был идиотом. Вот так запросто он собирался оставить своего ребенка с незнакомым человеком. И премия Отец года присуждается…— Какой у тебя номер социального страхования? Я должен проверить твои данные. У тебя есть хоть какой-нибудь опыт общения с детьми, маленькими детьми?
Черт. Что теперь острячка? – Ах да, да. Я все время нянчилась со своими племянницами и племянниками.
— Вы не вспомните, во сколько вы ушли в тот вечер?
— Номер социального страхования? – Подняв бровь, спросил он. Он держал большой палец на телефоне.
— Около шести, наверное. Как обычно.
— О, мне нужно будет позвонить своей маме и дать его тебе. Я оставила его дома. А она в круизе, — соврала я, надеясь, что это прокатит, волнение уменьшалось с каждой ложью. Я не собиралась сдаваться.
— Когда вы уходили, вы заперли ящик на ключ?
— И так, у тебя есть братья и сестры?
— Да.
— Нет. Я единственный ребенок.
— Когда вы его закрывали, ключи мистера Лидза были на месте?
— Ты же сказала, что нянчилась с племянниками и племянницами?
— Думаю, да, зачем бы мне их убирать оттуда?
— Ах, я имела в виду своих кузенов. – Я задолбалась быть остроумной. Мне нужно было время, чтобы обдумать свою ложь. Я не могла ляпать что попало.
— Вы знаете, сколько ключей в его связке?
— Твоя фамилия?
— Да. Я звонил им насчет этих ключей. Напал как раз на этого чокнутого родственничка. Я ему сказал, что не собираюсь отвечать за все ключи на связке, судя по всему, там оказались ключи от дома и еще какие-то. Он пообещал заехать и забрать их. И где же он?
— Казино. – Это было легко. Это была девичья фамилия моей матери. Я не назвала ему свое настоящее имя, на случай, если мисс Дэвидсон позвонила в полицию.
— Мистер Фаррелл, кто еще знает, что в связке есть ключи от дома?
Я сделала глубокий вдох, пока Блейк оценивал меня. Я могла только предположить, что он увидел. Я хотя бы причесалась? Должно быть мои глаза заплыли и опухли от слез. Джинсы, которые на мне, сейчас были на два размера больше, благодаря волнениям из-за моей мамы, и на моей рубашке прямо посередине осталось жирное пятно от сырных палочек, которые я ела вчера.
— Вы имеете в виду моих работников?
— В действительности ты не выглядишь как няня. Дай посмотреть твои руки.
— Да.
Я взялась за правый рукав. Даже для Чикаго, в это время года мне не нужны были длинные рукава. – Зачем? – Спросила я осторожно, придерживая манжету.
— Если предполагаете, что кто-то мог воспользоваться этими ключами…
— Я не могу позволить своему ребенку находиться рядом с наркоманом. Как ты думаешь, почему?
— Это не исключено.
— Уверяю тебя. Я не принимаю наркотики.
— А я так не думаю.
— И все же мне хотелось бы поговорить со всеми, кто имеет доступ к ключам.
Я посмотрела ему в глаза. Блейк взял мою руку в свою и поднял рукав на моей левой руке. Чисто. Наши глаза встретились, когда он проделал тоже самое с правой рукой. Я увидела, как изумление промелькнуло у него на лице.
— Нас здесь всего трое, — уточнил Фаррелл. — Школьник, работает на бензоколонке, он появляется у нас после школы, часа в три — в половине четвертого. Ему шестнадцать лет, и у него нет надобности заходить в дом.
— Это ты сделала? Это потрясающе.
— Ага, — сказала я, опуская рукав.
— Он высокий?
— Ты всегда бездельничаешь и рисуешь на себе? Что это?
— Черный дождь, и только когда у меня слишком много свободного времени. Последние несколько дней мне требовалось отвлечение. Ты собираешься нанимать меня или нет? Если нет, мне нужно будет договориться с кем-нибудь еще. – Мы не будем обсуждать мое произведение искусства, растянувшееся сверху вниз по моей правой руке.
— А что?
— Ладно, Макайла. Я собираюсь принять все это на веру и поверить, что ты не похитишь мою дочь. Но только потому что у меня неприятности. Вот что мы сделаем, я слетаю в Нью Йорк и привезу Лондон, и вы поживете с ней в гостинице.
— В ночь убийства какой-то высокий тип облачился в куртку и кепку мистера Лидза.
— Я бы предпочла остаться с ней там. Зачем тебе везти ее сюда? Нет никакого смысла.
— Денни ростом где-то около ста семидесяти пяти сантиметров, при весе в семьдесят килограммов, — сказал Фаррелл. — Так что он не мог забраться в дом и украсть эти чертовы вещи.
— Потому что я не доверяю тебе. Думаю, мне стоит держать тебя рядом.
— А кто сказал, что их украли?
— Хорошо, как скажешь. По мне, так никакого смысла, но эй, ты здесь босс. Говоря о боссе, сколько ты платишь мне? – Спросила я. Я не собиралась делать это бесплатно.
— Но вы же сказали, что их видели на чужаке, значит, их украли.
— Кто еще у вас работает? — спросил Мэтью.
— Во-первых, — сказал он, указывая на меня пальцем, — Если это сработает, и ты в конечном итоге будешь работать на меня, тебе придется следить за своим языком.
— Еще у меня есть механик, ростом под сто девяносто сантиметров, так что вам он как раз подойдет.
— Где он?
— Извините, сэр. Я была бы рада, если Вы разъясните финансовую сторону нашего соглашения, — уверенно ответила я с прямой осанкой и фальшивой улыбкой. Я могу быть такой умной, какой тебе надо, мудак.
— Пошел купить кофе.
— Я подожду, — сказал Мэтью.
Блейк слегка усмехнулся, — Впечатляюще.
Компьютер назывался «Бесси». Странное название. Олстон подумал, почему все компьютеры в мире называются женскими именами. Именами толстых женщин. Девушку из кафе со сногсшибательными конечностями вряд ли могли так назвать. Правда, личико у нее было такое, что приснится — испугаешься, но ее ног не забыть до конца дней. Компьютер не станешь называть именем девушки с такими ногами. Бесси. Хорошо, Бесси, давай посмотрим, что у тебя есть на мистера Уивера.
— Итак, где мама Лондон?
Он находился в компьютерном зале здания управления общественной безопасности, экран компьютера был у него перед глазами. Его массивные пальцы бегали по клавиатуре, печатал он указательными пальцами. Он походил на человека, играющего на игрушечном пианино.
Экран мигнул вопросом, по каким категориям он хочет проводить поиск.
— Она поблизости. Типа того.
Он нажал «уг», что означало «уголовный».
Машина заурчала.
— Славно, — сказала я, ожидая продолжения объяснений, которого так и не последовало.
На экране появилась надпись: «Выберите одно».
— Забудь об этом. Ты же умеешь готовить и убираться, не так ли? “
1) город
— Конечно. Знаешь, у меня ведь есть вагина. Это природный инстинкт для большинства женщин, возможно не для женщин твоего класса, но там откуда я родом, мы учимся основным правилам выживания довольно рано.
2) штат
— Не уверен, что также хочу, чтобы моя дочь находилась рядом с твоим дерзким ртом.
3) страна
— Прости, я буду следить за собой, — извинилась я. И вот так просто он нанял меня. Что за лох.
4) другое.
Он знал, что стоит нажать цифру «3», то есть поиск в пределах страны, и «Бесси» залезет в файлы ФБР и ему придется торчать тут целый день. Поэтому он нажал «4», что означало поиск за пределами Флориды, потом нажал буквы «КА», то есть Калифорния.
Глава третья
Машина заурчала.
На экране появилось единственное слово: «Год?»
— У меня спина болит, — пожаловалась Пи. Я охнула, соглашаясь с ней по поводу боли в спине. Нам нужно достать мебель.
Он нажал кнопку — «неизвестно».
— Мммм, — застонала я, пытаясь перевернуться на деревянном полу. Моя спина развалилась на три части. Я возможно больше никогда не смогу ходить.
«Промежуток времени?»
— Это о том, когда мы встретились, правильно, Микки? – Спросила Пи, проведя своим пальчиком по моей руке, покрытой татуировками. Ее пальчик остановился на кольце с огромным бриллиантом.
Чамберс сказал ему, что парню лет тридцать. Олстон знал, что попадаются детишки, которые впутываются в грязные дела раньше, чем научатся завязывать шнурки, но чем больший промежуток времени он укажет, тем дольше будет идти поиск. Он решил, что десяти лет будет достаточно, значит, тогда Уиверу было лет 17–18, самый подходящий возраст, чтобы вступать в опасные игры с законом, машина даст ему всю информацию за десять лет по настоящее время. Он нажал «1–0» и кнопку «возврат».
Я улыбнулась ей и погладила ее крысиное гнездо, которое она называла волосами. – Я взяла тебя на руки, не зная, что у тебя было кольцо-леденец. Оно так сильно запуталось у меня в волосах, что мне пришлось половину из них отрезать, — я рассказала ей эту историю в тысячный раз, и она засмеялась.
— Нарисуй мне на руке такое же, — попросила она, кувыркнувшись назад, чтобы взять ручку. Я схватила ее прежде, чем она отошла и отговорила ее.
«Фамилия?»
— Позже, аллигатор. Давай поедим.
Он напечатал: «У-и-в-е-р».
Мы с Пи провели большую часть дня в мебельных магазинах на этой стороне Бойсе (Бойсе – столица штата Айдахо. Через город протекает река с одноименным названием. Прим.пер.). Наше маленькое сельское ранчо являлось как раз конечным пунктом доставки, большинство из этих магазинов не стали бы осуществлять доставку дальше сорока миль. Мне пришлось умолять парня, осуществлявшего доставку, и заплатить лишние 50 баксов за дополнительные пятнадцать миль и доставку в тот же день. Если бы не Пи, которая очень хотела эту мебель, я бы сказала куда ему идти. Это был ее спальный гарнитур, бело-розовая мебель принцессы. Там даже были книжная полка и стол в том же цвете, как будто у нее было место для всего этого. Но она его хотела, а я хотела, чтобы у нее это было.
«Имя?»
На экране возникло: «Н-э-д».
«Второе имя?»
Мы купили только мебель. Я не хотела напрягаться больше, чем нужно, когда начала уборку. Быстренько пообедав и заскочив в магазин за моющими средствами, мы с Пи начали наводить порядок. Для избалованной богатой маленькой девочки, Пенелопа была очень хорошим помощником. Для нее мытье стен было весельем, а для меня это было большой помощью. Она сделала потрясающую работу, помыв стены от пола до туда, куда могла дотянуться. Огромная помощь.
Он снова нажал «?».
Если не брать в расчет стены цвета яблока, мне понравился этот маленький дом. Он напомнил мне дом, в котором я выросла, прежде чем нам пришлось переехать.
Компьютер спросил: «Нэд — сокращенное имя? Нажмите „да“ или „нет“».
Он выбрал «нет».
— Эй, здесь полицейский, — сказала Пи, стоя у большого панорамного окна. У меня сердце в пятки ушло, и я подошла к ней, увидев огни на крыше внедорожника. Замечательно. Сердце в груди колотилось, как сумасшедшее. Инстинктивно я передвинула ее за себя, защищая. Открыв дверь, я громко вздохнула с облегчением, когда увидела табличку с именем. Рейнджер Рик. На самом деле. Вот, что на ней было написано.
Машина заурчала.
— Мэм, я рейнджер этой части леса. Меня зовут Рик, я заехал просто, чтобы поприветствовать Вас в Ясной Долине.
— Большое спасибо. Меня зовут Дженна Брэдфорд, а это моя дочь, Пенелопа. Я перестала дышать, ожидая, что Пи проболтается.
Появилась надпись: «Нет уголовных данных на Нэда Уивера в штате Калифорния», потом снова появился вопрос: «Нэд — сокращенное имя?»
— Ну, здравствуй, Пенелопа. Какое красивое имя.
— Меня назвали в честь кролика.
На этот раз он нажал «да».
— Ей четыре года, — сказала я, пожав плечами. Уф. Она не открыла свой обычно болтливый рот, рот, из-за которого у меня было столько неприятностей с ее отцом, что и не сосчитать.
На экране загорелось: «„Выберите одно“.
— А Вы полицейский? – Спросила Пи. Нужно было сменить тему прежде, чем она сболтнет, что ее папочка в тюрьме.
1) Нэд — сокращение от Эдмунд.
— Он рейнджер. Это значит, что он защищает животных и землю.
2) Нэд — сокращение от Эдвард.
Пи почесала голову, обдумывая это, — Значит, вы не можете сажать животных в тюрьму, — решила она. Мое сердце опять замерло.
3) Нэд — сокращение от Нортон.
4) Все вышеперечисленные».
Присев на корточки, Рейнджер Рик улыбнулся и объяснил ей, что означает его должность, — Иногда мы сажаем их в клетку, но это больше похоже на карантин. Если они болеют, или есть опасность, что они ранят кого-то.
Он нажал «4».
— Что такое каратин?
Около сотни проклятых Эдмундов, Эдвардов и Нортонов Уиверов замелькало на экране.
— Это что-то типа больницы для животных. Тебе нравится рыбалка? В этом озере водится самая вкусная форель, какую только можно найти. – Поделился Рик, вставая и кивая в сторону озера, находящегося в отдалении, и просторов вокруг него. Здесь нас трудно выследить.
Олстон был просто создан для своей работы.
Пи прикрыла глаза от солнца, когда посмотрела вверх на него, — У нас нет удочки.
— Уверен, мы можем найти вам парочку. Не буду задерживать Вас, мэм, хотел просто поприветствовать Вас в Ясной Долине. Здесь достаточно безопасно. Осы в это время года злые, но они вас не побеспокоят, если вы не будете их беспокоить. Если вы не очень хорошо знакомы с видами змей, держитесь подальше от горных выступов.
Механик Фаррелла действительно оказался рослым малым. Морщинистый и загорелый, он неспешно шагал мимо бензоколонки, по направлению к гаражу, потешно загребая руками. В правой руке держал сверток в оберточной бумаге. К его губе прилипла сигарета. Его маленькую голову венчала бейсбольная шапочка. Он действительно был высоким и походил на пугало, в свои шестьдесят с хвостиком весил где-то около пятидесяти килограммов. Будь у него даже доступ к ключам, невозможно было поверить, что эти мощи оказались способными разделаться при помощи ножа с тремя молодыми парнями.
— Ага, мы не будем навещать никаких змей. Спасибо, что заскочили, — сказала я, пожимая его руку. Я еще не была готова заводить дружбу с соседями. Пока нет. Мне было необходимо больше времени, чтобы потренировать Лондон быть Пенелопой.
— Это Эвери Шоалз, — представил его Фаррелл. — Эйв, этот парень хочет задать тебе пару вопросов.
Пи и я быстро подстроились под новый образ жизни. Наш маленький домик был идеальным, городок Ясная Долина был достаточно большим, чтобы остаться незамеченными, но при этом достаточно маленьким, чтобы испытывать чувство общности. Мы действительно купили пару удочек и проводили много времени, греясь на солнце и пытаясь поймать рыбу. Но так, ни одной и не поймали. Возможно я и не очень изнеженная девочка, но я чертовски уверена, что и пальцем не дотронусь ни до червяка, ни до рыбы.
— Ради Бога, — сказал Шоалз. Он положил сверток на прилавок рядом с кассой, затянулся сигаретой, прищурил глаз и сказал:
Тропы вокруг нашего дома были изучены с большой фантазией. У Пи имелась новая цель каждый раз, когда мы отправлялись открывать новый маршрут. Я любила ее воображение. Я никогда не знала, буду ли переплывать реку Амазонку или восходить на гору Рашмор. Меня устраивало и то и другое.
— Купил только два кофе, не знал, что у нас будут гости.
Рейнджер Рик также был прав насчет ос. За эту неделю меня ужалили больше раз, чем за всю мою жизнь. И Пи также впервые испытала боль от укуса на этой неделе. Она больше не любила пчел, как и я. Мы их ненавидели. Когда одна из них подлетала к нам, мы кричали, размахивая руками, и спасались бегством.
— Ничего, — улыбнулся Фаррелл. — Я думаю, мистер Хоуп долго не задержится.
Бесконечные мили земли, природа и новые приключения подарили мне девятнадцать дней без единой жалобы от Пи. В тот день после обеда она была более тихая, чем обычно. Она почти не притронулась к своему сэндвичу с беконом и не захотела посмотреть, как садилось солнце за озеро.
— Что случилось, детка? – Спросила я, расчесывая ее мокрые, спутанные волосы, пока она готовилась ко сну.
— Я больше не хочу быть в отпуске.
Когда Мэтью вернулся в офис, там его уже ждал Уоррен Чамберс. Было около часа дня, и оба проголодались. Они направились на Мэйн-стрит к небольшой галерее в недавно отделанном здании Бернз Билдинг. Галерея была размером с теннисный корт и занимала первый этаж четырехэтажного здания, одного из старейших в центре Калузы, сейчас к нему со всех сторон подступали более современные дома, этакие небоскребы по-калузски. В галерее было несколько ресторанов, где продавали еду навынос. Однако уносить еду было не принято, вы вставали в очередь к одному из прилавков, покупали свой гамбургер или хот дог, стаканчик пива, содовой или молочного коктейля, несли все это к одному из маленьких столиков в открытом дворе, там постоянно звучала негромкая музыка, но было не разобрать, что это за мелодия, скорее всего просто ненавязчивый музыкальный фон.
О, Боже!
У Уоррена были хорошие новости.
— Мы не в отпуске. Теперь мы тут живем.
Первым делом он рассказал Мэтью о татуировке на плече Нэда Уивера и про то, что большинство грабителей делали себе такие татуировки. Это был общеизвестный факт, но Мэтью услышал об этом впервые. Нежелание Уивера распространяться о своей сексапильной русалке возбудило любопытство Уоррена, и он попросил своего приятеля из полицейского управления проверить все, что было в компьютере на Нэда Уивера в период, когда он жил в Сан-Диего, потому что татуировка Уивера была родом оттуда.
— Но не по-настоящему. Я просто хочу вернуться обратно к Ларри и Веронике, сейчас, хорошо, Микки? – Спросила она, повернувшись, чтобы посмотреть на меня.
— Милая, мы не можем вернуться обратно. Там нет папы.
Выяснилось, что не только татуировкой он обзавелся в Сан-Диего, но и двадцатью двумя тысячами долларов, не считая мелочи, которые позаимствовал в банке. Они обчистили его с приятелем Салом Джековизом, который участвовал в этом деле как шофер. К слову сказать, это ограбление имело все шансы на успех. Им помешал один из банковских охранников, который умудрился вытащить свой пистолет, «магнум» 44-го калибра, и уставить дуло в лицо Уиверу. Что еще оставалось тому делать, как не выпустить в него всю обойму. Парень был на волоске от смерти, пули легли всего в трех дюймах от сердца, едва не оторвав ему левую руку.
— Там есть бабушка. – Мне тоже не хватало Грейс. Я бы с удовольствием обратилась к ней за поддержкой.
И вновь дело могло выгореть, если бы не уличная пробка. Завязалась перестрелка между убегающими грабителями и полицией Сан-Диего, но на этот раз верх взяли полицейские. Нортон — а это и было полное имя Уивера — и его верный дружок Сальваторе отправились в тюрьму на долгие-долгие годы. Тюрьма называлась Соледад. А прошлым летом…
— Может нам стоит раздобыть пару велосипедов. В городе есть велосипедная дорожка, идущая вдоль ручья. Мы могли бы купить фотоаппарат и начать вести альбом. Что ты об этом думаешь? – Я старалась подкупить ее, хотя именно за это я обычно злилась на ее отца. Я просто не знала, как еще справиться с этим.
Вот оно, подумал Мэтью.
— Ладно, — согласилась она, свернувшись калачиком под одеялом, на котором была изображена принцесса из мультфильма Холодное сердце. И по правде говоря, я не могла сказать было ли это печальным или радостным. Тем не менее, я избежала разговора, рассказывая сказку, пока она крепко не заснула.
А летом прошлого года Уивер был выпущен под залог и приехал во Флориду.
Я вздохнула и поцеловала ее голову, задумавшись, правильно ли я поступила. Должна ли я была оставить ее там? Играла ли я с высшими силами, не имея на это право? Действительно ли я думала больше о ней, чем о себе, или дело было во мне? При мысли о потере Пи у меня кровь стыла в жилах. Я не могла и ее тоже потерять. Было бы также больно, как с мамой. Вот какой большой частью меня она была.
То же самое вчера с небольшими оговорками рассказал ему Лидз.
«Нэд работает у нас… с прошлого лета».
Набрав ванну с клубничной пеной, я постаралась растянуться в ней, насколько эта маленькая ванна позволяла. Я закрыла глаза, вдохнув пар. Ожидая, пока напряжение в моих мышцах ослабнет, я подумала о том дне, когда я потеряла маму и нашла Пи.
Он хотел, видимо, сказать: «С тех пор, как вышел из тюрьмы».
Трудно объяснить, но как будто первых нескольких часов после смерти моей мамы никогда не было. Мои глаза закрылись, мышцы расслабились, и мои мысли перенеслись в то время…
Эти факты насторожили Мэтью, особенно когда он сопоставил их с рассказом Джессики о том, как она уговаривала мужа нанять убийцу, чтобы отомстить насильникам. Ее брату не привелось добить охранника в банке Сан-Диего, но уж вовсе не потому, что он плохо старался.
— Хотел бы я знать, где был в ночь убийства младший Уивер, а ты?
***
— Не отказался бы.
— Дело может обрести неожиданный оборот. Согласно эффекту матрешки. Скажем, Уивер мог взбеситься, узнав, что трое насильников его сестры избежали наказания, и стал действовать по своему усмотрению. Он провел в тюрьме девять лет…
Я изо всех сил старалась скрыть свои эмоции за сарказмом. Прямо сейчас мне этот чувак был нужен больше, чем я ему, я раскисну позже, когда буду далеко от Чикаго. Не то чтобы я волновалась, что кто-то ищет меня. В Чикаго было полно более сложных проблем, о которых стоило позаботиться, чем розыск какого сбежавшего подростка, у которого не было семьи, переживавшей за него. Полагаю, я просто хотела уехать, и независимо от того, сработала бы эта штука с мистером Коустом или нет, я не осталась бы жить в Чикаго.
— И что из этого следует?
— Срань Господня! Ой. Извините, — воскликнула я, прямо перед тем как хлопнуть рукой себе по рту. Идиотка. Мистер Коуст ничего не сказал, но я очень быстро научилась различать неодобрительное выражение лица. Правая бровь приподнялась, а левый глаз прищурился, уголки губ искривились, — Я сказала, что извиняюсь. Боже. Посмотрите на это, это безумие, — заявила я, проведя пальцем по дубленой коже. Теперь я знаю, что такое летать с шиком. Дерьмо! Летать? Впервые я собиралась парить в небе выше птиц.
— Он попал за решетку в девятнадцать лет. Девять лет — долгий срок, Мэтью, особенно для такого головореза. И вот он на свободе, а тут три подонка оказались оправданными, и он решает: «Стоп, речь идет о чести моей сестры». Что там охранник, оказавшийся на его пути, эти трое насильников измывались над его сестрой! Так что я подчеркиваю: вполне возможно, он мог решиться на убийство.
— Что случилось? – Спросил мистер Коуст.
— А если сестрица намекнула ему об этом? Она ведь обсуждала такой вариант с мужем.
— Я раньше никогда не летала на самолетах.
— Да?
— Шутишь? Я думал в наши дни каждый летал на самолете хотя бы раз, независимо от возраста.
— Да.
— Но не я. Я никогда не уезжала из этого города.
— Занятно.
— Никогда?
— Это ты верно подметил, — сказал Мэтью.
Мой речевой фильтр перестал работать в согласии с фильтром в голове. – Нет…Ой, черт.
— Получается, что парень мог быть замешан в этом деле…
— Нет, Уоррен, тут одна неувязочка.
— Ага, черт. Итак, Флорида, а? Пошли, — сказал мистер Коуст, ведя меня обратно к выходу. Я не могла вернуться обратно тем же путем. Тот мост разрушился еще до того, как я покинула больницу. Тот мост рушился, пока я держала руку своей матери и плакала, всего несколько часов назад. Он распался на множество маленьких кусочков, когда грудь моей матери поднималась все медленнее, вплоть до последнего вдоха. Я проглотила слезы и взмолилась.
— Какая?
— Хорошо, я солгала об этом. И что? Вы все равно туда едете, по крайней мере позвольте мне доехать с Вами. Пожалуйста?