Почти сходя с ума, ощущая свое полное и окончательное поражение, герой побрел к деревне. Саночки между тем скрылись — несомненно, их создало его распаленное воображение.

Но… дымки-то вились… или все же туман?

И жилые башенки все стояли… хотя там, наверное, уже не было ничего, кроме льда…

Неужели Анлуту все-таки удалось отвести или принять на себя смертельный удар? Вообще-то он так не думал, хотя и сделал все от него зависевшее. И даже невзирая на бурю, клокотавшую у него в душе, чувствовал упоительный жар морозного дуновения, подхватившего его тело. Это было как обещание. Как право рождения…



Когда он приблизился, деревенские волки принялись взлаивать, обозначая появление чужака. Повсюду кругом виднелись явственные следы драконьего дуновения. Морозный лед вздымался торосами, образуя иззубренные незавершенные палисады. Дальше виднелась невысокая стена, сложенная из самых обыкновенных ледяных кирпичей. Анлут рассмотрел пятерку сторожевых волков, бежавших навстречу.

Да, они были белыми. Но не просто белыми. Пышный мех переливался и мерцал, искрясь теми же красками, что играли в небе, летя полосами на запад. И глаза у волков вместо желтых были льдисто-голубыми, точно крошки из самых сердцевин айсбергов.

А потом к стене подошла девушка. Она несла в руке небольшой горшочек с углями, и огонь в нем — как иногда бывало во время шаманских занятий — отливал опять-таки аквамарином. Ее одежда, как сразу понял Анлут, была данью скромности, а вовсе не защитой от холода. Это была легкая летная одежда из нерпичьей кожи. Кожа и волосы у девушки были гладкие, белые, на них играли розовые и рыжие отсветы с неба. А глаза светились ледяной зеленью еще ярче, чем у самого Анлута. Он взирал на нее в бессловесном изумлении. Ни разу еще он не встречал человека, хоть в самой малости подобного ему самому!

— Добро пожаловать, брат, — сказала она на языке, которым пользовались люди. — Оставь страх. Я тоже боялась, когда впервые попала сюда. Я боялась встречи с себе подобными… Ты тоже через это пройдешь!

Он ответил ей, чувствуя себя дурак дураком:

— Я Анлут из племени Лута.

— А я — Сетмарак из народа Телу, — сказала она. Кивнула и пригласила его войти сквозь ворота в стене.

Он последовал за ней, как во сне, и оказался в деревне.

Они прошли по утоптанному снегу между жилых башенок в один и в два этажа. Насколько Анлут мог судить, всего здесь жило около сотни людей. Вот только людьми в полном смысле слова они не были. Он увидел жителей деревни, и они увидели его, Никто не вздрогнул, не вскрикнул, не испугался. Его коротко приветствовали, точно старинного знакомого. Они были похожи на него, как близнецы, — все сразу и каждый по отдельности.

Даже волки обладали с ним некоторым сходством. И другие животные, которых он замечал там и сям, шагая через деревню. Вот две лисы в зеркальных шубках из голубого янтаря. Три оленя, переливавшиеся красками дневного неба. Их кроткие глаза были цвета индиго.

Сетмарак отвела его в небольшую башенку, сквозь входной тоннель — в комнату с высокими потолками. Здесь тихонько тлела лампа, которая при их появлении выдала трехфутовое пламя. Наверное, эта девушка шаманка, подумалось Анлуту. Нигде не было видно ни очага, ни еды. Отсутствовали шкуры, меха и оружие — лишь каменный нож да железные иглы на полочке. Надо же чем-то подстригать волосы и шить одеяния!

Сетмарак предложила Анлуту сесть и сама уселась напротив.

Им было так легко и просто друг с другом, словно они прожили вместе много-много лет. Скоро внутрь пробрались пара волков и улеглись на полу. Не затем, чтобы пожаловаться, обшарить углы или попросить пищи. Нигде не валялось никаких костей на поживу жадным зверям. Не доносилось запахов вареного мяса, лишь едва уловимый дух людей и животных. Странным образом все это успокоило Анлута, ибо он до сих пор не мог взять в толк, что же с ним случилось и куда его занесло.

Они с Сетмарак долго-долго просто сидели и не разговаривали ни о чем. Потом девушка вытащила дудочку, сработанную из твердого плавника. Она стала наигрывать тихую и торжественную мелодию, звучавшую, словно дыхание ветра.

Пока Анлут слушал эту мелодию, ему в голову пришли сразу все вопросы, которые он хотел бы задать Сетмарак. А потом — разлетелись прочь. Ибо на каждый тотчас находился ответ. Эти существа? Как и он сам, они были зародышами в чревах самых обычных смертных женщин. Возможно, по разным причинам обреченные на смерть. Но потом их матери угодили в морозное дуновение дракона, которое губило очень многое, но кое-что попросту изменяло. Претворяло. Как и Анлута, их по-настоящему порождал Улкиокет. Или кто-то из племени улкиокетов. Дети дракона — вот как их следовало называть.

Они не могли причинить вред дракону, а дракон не мог причинить вред им. И зима не могла нанести им ущерб, какой наносила всем прочим живым существам. Это касалось и животных, которые здесь обитали. Так или иначе, дыхание Улкиокета подарило им жизнь, а не смерть. И теперь ничто не могло им повредить, будь то дракон, человек или жестокий холод зимы.

Так сознавали ли они хоть временами, чего достигли, эти ледяные драконы? Вне сомнения! Иначе с какой бы стати они приводили сюда свои порождения, преуспевшие в жизни? Зачем бы еще дракону Анлута было сперва звать его, а затем отводить к пределам деревни?

Они просидели вдвоем целую ночь — мужчина и женщина. Потом солнце выглянуло из-за восточной стены и забралось по небу на одну восьмую пути.

31

— Донохью — сволочь, — заметил Тань. — По мне, так пусть существо уничтожит его. Пусть оно всех их уничтожит.

Существо. Они не знали, как иначе назвать создание, сидевшее прошлым вечером на крыше склада. Никто не различил его лица, не слышал его голоса. Они только мельком видели его и все время во тьме, когда создание напоминало лишь тень, скользящую по тени. Однако в битве между добром и злом существо ясно обозначило свою позицию. Оно уже зарубило двух наемных убийц. Теперь его внимание было нацелено на Донохью.

Но меня оно пощадило, подумала Джейн. Откуда оно узнало, что я из числа хороших, а не плохих?

— Кем бы оно ни было, — заметил Фрост, — камеры видеонаблюдения оно обходит мастерски.

Три детектива все утро просидели в конференц-зале на втором этаже, просматривая видеоматериал с камер, расставленных в Джеффрис-Пойнте вокруг склада Донохью. Сейчас на мониторе воспроизводилась запись одной из камер, принадлежащих мафиозо, — той, что следила за парковочной зоной. Джейн увидела, как ее собственная машина въехала в ворота и припарковалась возле «Мерседеса» Донохью.

— Улыбайся. Тебя снимает скрытая камера, — подсказал Фрост.

На экране Риццоли вылезла из машины и остановилась, чтобы взглянуть на небо; она словно принюхивалась к ветру. «Неужели я на самом деле такая лохматая? — подумала Джейн, морщась. — Неужели я правда так сутулюсь? Нужно научиться стоять прямо и втягивать живот».

Теперь в кадре возник телохранитель Донохью Шон, и они начали обсуждать оружие Риццоли — Шон настаивал, а Джейн сопротивлялась, распрямив плечи.

— Почему ты не попросила нас сопровождать тебя? — удивился Тань.

— Я поехала всего-навсего забрать записку. Ерунда.

— А потом ерунда превратилась в нечто гораздо большее. Мы могли бы тебе понадобиться.

Джейн и телохранитель исчезли в здании склада, и изображение замерло. На парковке не было видно ни движения, ни каких-либо других изменений, лишь иногда мелькал свет фар проезжавших по улице машин. Фрост перегнал видео на пять минут вперед. Затем на десять минут. Вдруг изображение мигнуло и пропало.

— Вот и все, — проговорил Барри. — Это же произошло и с четырьмя другими его камерами. Электричество вырубается, и картинка пропадает.

— Значит, существо у нас нигде не запечатлелось, — понял Тань.

— На камерах Донохью — нет.

— Может быть, оно вообще невидимое?

— Возможно, оно просто знает, что делает. — Фрост вывел на монитор миниатюрные фотографии внешних стен склада. — Сегодня утром я был там с фотоаппаратом и сделал эти снимки. Здесь видно, где установлены камеры. Как и следовало ожидать, все они направлены на въезд и вход. На двери и погрузочные платформы. Но задняя сторона здания — сплошная стена, поэтому наблюдения за ней нет. Как и за крышей. — Барри поглядел на Джейн. — Поэтому ускользнуть от камер человеку вполне возможно. А это означает, что существо — необязательно сверхъестественное создание.

— Вчера вечером нетрудно было поверить, что оно сверхъестественное, — тихо ответила Джейн, вспомнив жутковатые скрипы и взвизгивания крюков, что болтались на складе. — У Донохью есть система безопасности и телохранители. Он вооружен до зубов. Однако он понятия не имеет, как защититься от этого существа, а потому страшно напуган.

— А почему нас это должно волновать? — удивился Тань. — Существо работает за нас. Если оно решило убрать злоумышленников, я считаю, пусть действует.

Джейн вгляделась в фотографии склада.

— Знаешь, мне трудно с тобой не согласиться. Этому существу я обязана жизнью. Однако мне хочется понять, как оно проникло в здание. Я была там, но не видела его до самого конца. До того момента, пока оно не позволило мне себя увидеть. Оно сидело на крыше так долго, что даже телохранитель Донохью сумел его заметить.

— Зачем ему это понадобилось? — удивился Фрост.

— Может, оно хотело доказать, что действительно существует? Или запугать Донохью, продемонстрировать, что может прикончить его, когда пожелает?

— Тогда почему же не прикончило? Донохью по-прежнему жив и здоров.

— Вот только напутан до смерти, — добавила Джейн. — Самое смешное, что я больше не боюсь этого существа. Думаю, оно появилось неспроста. Мне лишь хочется понять, как оно делает то, что делает. — Риццоли поглядела на Таня. — Что ты знаешь об ушу?

Он вздохнул.

— Ну конечно, тебе никак не обойтись без азиатского парня.

— Да ладно тебе, Тань, то, что я спрашиваю тебя, вполне логично. Похоже, ты хорошо знаешь китайские народные сказки.

— Да, — признался он. — Благодаря своей бабушке.

Я не герой, думал Анлут. Я всего лишь человек новой расы. Я больше не воюю…

— Донохью решил, что на него охотятся воины ниндзя. Вчера вечером я почитала про них и поняла, что приемы ниндзя на самом деле пришли из Китая. Донохью говорит, что этих ребят с детства обучают убивать и что они способны преодолевать любые препятствия.

— Но мы же прекрасно знаем, что это наполовину фантазия.

— Да, но на какую именно половину?

И в это время в дом вбежал маленький ребенок — белые волосы, кожа что зеркало, глаза цвета зеленого янтаря. При виде Анлута он рассмеялся без всякой причины, как смеются порой бесстрашные дети при виде взрослого человека. Потом мальчик повернулся и вихрем умчался наружу.

— На ту, из которой сделали «Крадущегося тигра, затаившегося дракона».

— Сынишка моей сестры, — сказала Сетмарак.

— Мне нравится этот фильм, — сообщил Фрост.

Вот, значит, как. Они рожали детей. Но…

— Неужели ты действительно поверил, что воины способны летать по воздуху и сражаться на верхушках деревьев? Конечно же, не могут, потому что это сказка. Так же, как и прочие истории моей бабушки, например, о монахах, которые умеют ходить по воде. О бессмертных, что спускаются с небес и смешиваются с людьми.

— Они тут все твои сестры, — просто сказал Анлут.

— Но порой в легендах есть крупица правды, — заметила Джейн. — Ведь в Китае действительно существовали монахи-воины.

— И все мои братья, — кивнула она.

— Ну хорошо, — сдался Тань. — Возможно, это частичная правда. Шаолиньские монахи из горного монастыря действительно были воинами. Они прославились своими боевыми умениями, когда защитили императора от бунтовщиков. Однако искусство ушу возникло задолго до этих монахов. Ему много тысяч лет, так много, что никто уже и не знает его настоящей истории. И век за веком рассказы о нем становятся все более и более диковинными. Вот так и появляются люди, считающие, что воины ушу словно призраки. Что их невозможно убить.

— После вчерашнего я почти поверила, что так оно и есть, — созналась Джейн.

— Ты и меня назвала братом.

— Да ладно тебе.

— Ну, или мужем. Может, мне лучше так тебя называть?

— Ты не был там. И не видел этого.

Он кивнул. Говорить было больше не о чем. Его сердце гулко стучало, переполнившись нежностью. Шестнадцать лет несправедливости таяли и опадали с него в одуряющем тепле снежного домика Сетмарак, где не было ни огня, ни еды, ни смерти, ни сна.

— Я тоже чуть было не поверил, что это призрак, — проговорил Фрост, изучая очередное видео. — Я собрал материал со всех соседних камер, но так пока ничего и не увидел. Этому существу постоянно удается проскальзывать по «мертвым точкам». — Он указал на монитор. — Эта камера установлена прямо напротив склада Донохью. Она работала непрерывно, но и на ней ничего нет.

— Если это существо состоит из плоти и крови, оно обязательно где-нибудь проявится, — успокоила его Джейн.

Фрост загрузил очередное видео.

— Ладно, эта камера установлена в другом квартале, недалеко от улицы Саммер. — Он нажал на воспроизведение, и на мониторе появился переулок; в дальнем конце виднелась ограда из сетки рабицы. Проходили минуты, однако ничего не менялось, ничего не двигалось. — И снова — ноль.

Джейн сочувственно потрепала напарника по спине и поднялась.

— Удачного просмотра. Позвоните, если что-нибудь заметите.

— Ага, ладно.

Джейн почти уже вышла за дверь и вдруг услышала, как Фрост резко втянул воздух.

— Что такое?

— Я ничего не видел, — признался Тань.

Джейн вернулась к монитору и подождала, пока Фрост перемотает запись и снова нажмет на воспроизведение. На экране опять возник слабо освещенный переулок с оградой из сетки рабицы.

— Вон там, — показал Фрост.

Казалось, из мрака материализовалась фигура — повернувшись спиной к камере, неясное существо двигалось по переулку. Одним быстрым прыжком оно перемахнуло через ограду и приземлилось на корточки с другой стороны. Там оно остановилось и вытянулось в полный рост.

Фрост нажал на паузу.

Фигура с ног до головы была облачена во все черное. Лица видно не было, однако силуэт оказался достаточно четким, чтобы различить тонкую талию и явный изгиб бедер.

— Это женщина, — сказал Фрост.



Тамора Пирс

Белла Ли, в синих джинсах с заниженной талией, высоких сапогах и черной кожаной куртке, быстро зашла в Бостонское ПУ на Шрёдер-плаза. Прежде чем миновать металлодетектор, она сняла с себя куртку, устроив настоящее стриптиз-шоу для всех присутствовавших полицейских: под курткой оказался обтягивающий топ, демонстрирующий все изгибы ее груди, на которой не было лифчика. На пристальные взгляды она ответила вызывающей улыбкой, после чего важно прошествовала через пост охраны к ожидавшей ее Джейн.

— А я и не знала, что меня будут проверять, — сказала Белла.

Сказка драконицы

— Всех проверяют. Даже мэра. — Джейн знаком указала девушке на лифт. — Мы едем наверх.

Пока они ехали на третий этаж, Белла стояла, выпятив бедро и закинув кожаную куртку на плечо. Ее короткая стрижка казалась еще более колючей, чем обычно, — она напоминала мех рассерженной и готовой броситься в бой кошки. А ведь это, возможно, девчонка, которая чуть было не уничтожила меня, подумала Джейн. Пусть Белла небольшого роста, зато она мускулистая и гибкая, словно пантера. Разглядывая ее, Джейн размышляла: «Неужели ты — то самое создание, которое я видела на крыше? Неужели ты и в самом деле спасла мою жизнь в проулке?»


Автор бестселлеров Тамора Пирс — создатель вселенной Торталла, где происходит действие сериала «Song of the Lioness», состоящего из четырех книг: «Alanna: The First Adventure», «In the Hand of the Goddess», «The Woman Who Rides Like a Man» и «Lioness Rampant», и сериала «The Immortals», который включает четыре книги: «Wild Magic», «Wolf-Speaker», «Emperor Mage» и «The Realms of the Gods», а также продолжений и связанных с ними книг «Tetrier», «Выбор Шутника» («Trickster\'s Choice») и «Королева Шутника» («Trickster\'s Queen»). Другой крупный сериал писательницы — «Circle of Magic», насчитывающий несколько книг. Тамора Пирс является автором четырехтомного сериала «Protector of the Small». Вместе с Хосефой Шерман Тамора Пирс выпустила сборник «Young Warriors: Stories of Strength».
Писательница живет в городе Сиракузы, штат Нью-Йорк.
Мудрая сказка, действие которой происходит во вселенной Торталла, рассказывает о драконице, которая из кожи вон лезет, чтобы совершить нечто правильное, и попутно выясняет, как скверно не уметь говорить, когда необходимо сказать нечто важное…


Когда они оказались на третьем этаже, Джейн проводила Беллу в комнату для допросов.

* * *

— Располагайтесь. Я сообщу детективу Фросту, что вы прибыли, — пообещала она и оставила молодую женщину в одиночестве.

Скучно. Мне было скучно, скучно, скучно… Имей я способность говорить подобно двуногим, я сделала бы песню из одного этого слова. Но как ни горько, говорить я не умела. Ни с людьми, ни с животными. Я даже не могла говорить без слов, прикасаясь разумом к разуму, как делает мама Дайне, когда обращается со звериным народом. Многие люди называли меня бессмысленным животным и даже чудовищем. От этого мне хотелось разодрать их когтями от макушек до пяток, хотя подобное мне вообще-то не свойственно. Если бы я могла поговорить с ними, они поняли бы, что я и умна, и дружелюбна. Я бы пошла к ним и объяснилась. Увы, вместо этого мне приходилось сидеть на верхотуре, дожидаясь, пока мои приемные родители представят меня еще одной деревне, полной двуногих, никогда прежде не встречавших дракона.

Джейн встретилась с Фростом в соседней комнате — он наблюдал за Беллой через одностороннее зеркало. Казалось, их гостья совершенно не нервничает; она откинулась на спинку стула, а обтянутые сапогами ноги положила на стол. Запрокинув голову, Белла смотрела в потолок — создавалось впечатление, что она скучает.

А ведь я могла бы остаться в царствах богов, с человеческими детьми Нумэра и Дайне и их дедушками-бабушками, вместо того чтобы пускаться в это путешествие. Я могла бы проводить эти долгие дни, играя с ними и с божественными животными. Я даже свою родню могла бы посетить. Но я предпочла вместе с приемными родителями посетить Картак. Увидеть его дворцы, новые и старинные, — разве не интересно?! Все же люди создают замечательные строения, а жители Картака еще и творят удивительные мозаики. А еще — корабли, статуи, фейерверки, магические представления, ну и, конечно, император с императрицей. Мне понравилась бывшая принцесса Каласин, которая была теперь императрицей Картака.

— Она ничего интересного не сказала, пока вы поднимались? — осведомился Фрост.

А потом император Каддар решил объехать какую-то часть своей страны вместе с Нумэром и Дайне. Каласин должна была остаться в новом дворце и править страной, пока Каддар будет в отъезде. Я же вместе с Дайне, Нумэром и Каддаром отправилась на восток. Каддар останавливался в каждом оазисе или городке, чтобы побеседовать с жителями. Деревня Имун казалась самой обычной остановкой на нашем пути. Небольшое такое гнездо человеческих домишек между рекой Луйя и горами Демай.

Джейн покачала головой.

— И даже не спросила, зачем мы ее вызвали.

Мы прибыли туда во второй половине дня. Солдаты помогли поставить шатер Нумэра и Дайне на самом высоком месте лагеря, выбрав место, откуда были видны остальные палатки. Когда они справились с этим, я забралась на плоскую возвышенную скалу, чтобы провести там остаток дня. Не знаю даже, что толкнуло меня так поступить. В двадцати деревушках перед этим происходило ровно то же самое. Солдаты воздвигли помост, покрыли его коврами, украсили подушками и подушечками. Там попозже будут беседовать с Каддаром главные люди деревни. Другие солдаты расположили кругом помоста магические световые шары, установленные на столбах, чтобы все было видно даже после наступления темноты. Деревенские жители сложили поблизости костры, чтобы после захода солнца никому не было холодно.

Я никогда не наблюдала эти приготовления вблизи. Я давным-давно уже уяснила, что вечно оказываюсь на дороге у тех, кто ставит помост и делает что-то еще, — в особенности когда стараюсь никому не мешать. Стражники станут жаловаться на меня папе Нумэру, а деревенские с визгом разбегутся. В общем, Каддар деликатно попросил меня держаться подальше. Он был, конечно, не виноват, что его подданные еще не встречали таких, как я.

— Любопытно. Как думаешь, она знает, что мы знаем?

Что до солдат, они все больше привыкали ко мне. Некоторые из них еще обращались со мной так, как если бы я была домашним любимцем Дайне и Нумэра, хотя мои люди много раз им повторяли: я ничуть не глупее любого двуногого. Кое-кто уже успел убедиться, что я в самом деле понимала их речь.

— Думаю, она стремится показать нам, что ей на это наплевать.

В соседней комнате Белла устремила взгляд прямо в зеркало и выгнула бровь. Без сомнения, это выражение означало: «Может, мы поскорее закончим?»

Я лежала на камне и предавалась невеселым размышлениям, однако не забывала слушать, что делалось в окружающем мире. Вскоре я услышала, как к моему насесту приближалась лошадь. Я даже не глядя узнала ее — по звуку дыхания. Когда Пегий добрался до меня, я указала ему на длинную коновязь, где уже стояли другие наши лошади, очень довольные, что их работа на сегодня была закончена. Потом я сжала кулак и погрозила ему. Не то чтобы я сердилась, я просто напоминала ему, что сделают конюхи, когда обнаружат личного мерина Нумэра, опять отправившегося погулять. Конюхам еще повезло, что нас отказалась сопровождать лошадка Дайне, Облачко. Путешествие включало плавание на корабле, а Облачко терпеть этого не могла. Вот если бы она здесь была, конюхи сбились бы с ног, потому что Пегий с Облачком вечно затевали вдвоем какую-нибудь каверзу.

— Ладно, — вздохнула Джейн. — Пойдем потрясем ее.

Да и пусть их сердятся, сказал мне Пегий. В общении с животными я нема, точно безмозглый булыжник, но они-то могут со мной говорить. Дайне меня оборонит! Она знает, что мне необходимо оглядеться. А кто, кроме меня, способен удержать Нумэра в седле?

Когда Джейн и Фрост вошли в комнату для допросов, Белла опустила ноги на пол, но продолжала сидеть, развалившись и скрестив руки, а на вопросы Риццоли давала монотонные ответы. Сначала Джейн спрашивала о простом. Имя? Белла Ли. Дата рождения? 18 мая. Род занятий? Инструктор по боевым искусствам. Белла громко вздохнула, демонстрируя полное отсутствие интереса. Однако от следующего вопроса мышцы на ее предплечье дернулись.

Тут он был совершенно прав. Минули годы с тех пор, как Пегий выучился подхватывать Нумэра, когда тот бросал повод или терял равновесие. Кроме того, Пегий очень успешно оттаскивал моего приемного отца от скальных обрывов и иных опасных мест, которые Нумэр необычайно талантливо находил.

— Где вы были вчера вечером между шестью и девятью часами? — осведомилась Джейн.

Когда-то Пегий ничем не отличался от других лошадей, разве что был терпеливей и благонравней многих, потому что ездил на нем не кто-нибудь, а Нумэр. Тогдашнего Пегого я помню плохо. Как и любое создание, достаточно долго прожившее рядом с моей приемной матерью, Дайне, Пегий с тех пор существенно поумнел — в том смысле, в каком понимают «ум» люди. Нумэр называет это «эффектом Дайне». Со временем Пегий начал помогать моим приемным родителям в их работе. Он и за мной присматривал, пока я была маленькой. Тогда-то мы с ним и придумали способ разговаривать с помощью звуков и жестов.

Белла пожала плечами.

— Я была дома.

— Как думаешь, надолго мы здесь? — спросил Пегий. — По-моему, не слишком интересное место.

— В одиночестве?

Я пожала плечами. Откуда мне знать, сколько дней мы здесь проведем. К тому же никто никогда не спрашивал меня, чего хотелось бы мне. Пегий ткнул меня носом и свесил нижнюю губу.

— Зачем вам это нужно знать?

Я мрачно покосилась на него. И с чего он взял, будто я дуюсь?

— Мы хотим проверить ваше местонахождение.

— Кит, — послышалось снизу. — У нас в шатре слышно, как ты камни царапаешь! — Дайне шла к нам по склону, завязывая каштановые кудри в хвост. — Ну и шум! Я думала, ты скалы грызешь… Эй, Пегий! Вижу, ты опять отвязался! Разве ты не знаешь, что люди нервничать начинают, когда ты так поступаешь? — Она наклонила голову к плечу, слушая безмолвный ответ Пегого. Потом перекинула повод ему на спину, чтобы никто не споткнулся. — Да, я знаю, что Котенок царапает камень, потому что ей невесело…

— Я считаю, что моя личная жизнь — частное дело. Не понимаю, с чего я должна называть кому-то имена.

— Значит, вчера вечером с вами кто-то был? — спросил Фрост. — Вы можете сообщить его имя?

— С чего вы решили, что я интересуюсь мужчинами? Неужели вы правда считаете, что женщина не может придумать ничего получше? — Она вызывающе улыбнулась Джейн.

Дайне села рядом со мной и похлопала рукой по скале. Я проследила ее взгляд. Оказывается, наблюдая за тем, как люди готовились к своей говорильне, я так рассердилась, что несколько раз глубоко всадила когти в скалу.

— Хорошо, — со вздохом отозвалась Риццоли. — Как ее имя?

— Ты его точно нарезать хотела. Ломтиками, как хлеб, — сказала мне Дайне.

Белла опустила взгляд на свои руки и принялась рассматривать коротко остриженные ногти.

Я издала трель, означавшую «провинилась», и прижалась к ней. Как бы мне хотелось не только такими вот звуками с ней поговорить! Пегий обошел Дайне и потерся мордой о мой затылок.

— Со мной никого не было. Я была дома одна.

— Совсем соскучилась, бедная малышка, — проговорила Дайне. — Пегий хотя бы может поболтать с другими конями… Кстати! — И она повернулась к мерину. — А ну-ка быстренько в общий строй, беглая волшебная лошадь! Солдаты и так боятся, что их накажут, если кто-нибудь из вас пропадет!

— Вы могли сказать это и раньше.

Пегий недовольно зафыркал, но все-таки медленно пошел назад к коновязи.

— А вы могли бы сказать, зачем вы меня сюда вызвали.

А я все не могла оправиться от впечатления, произведенного словами Дайне. И как она всегда так безошибочно угадывала мое состояние?

— Значит, вы были в одиночестве. Вы куда-нибудь выходили из дома?

— Не помню.

— Дома ты неизменно находишь себе занятие, — сказала она, щекоча мой нос прохладными пальцами. — Мы могли бы оставить тебя в столице, но там лишь императрица Каласин хорошо тебя знает. А она вряд ли сможет с тобой на прогулки ходить…

— Если мы покажем вам фотографию, возможно, вы вспомните.

Я согласно свистнула. Каласин должна империей управлять — дел по уши.

— Какую фотографию?

— Я же думала, мы много всякого разного посмотрим, — сказала Дайне. — Но, Кит, как чудесно, что Каддар встречается со своим народом! Обычно он путешествует с ужасными церемониями, и простые люди боятся ему словечко сказать. А сейчас его охрана состоит из нас с Нумэром и всего сотни солдат вместо обычных тысяч, так что он доступен народу. Люди смогут поговорить с ним, сказать ему правду…

Я издала самый грубый звук, на какой была способна. Люди никогда чистой правды не говорили. Лишь в той или иной мере разбавленную всяческим враньем и отговорками.

— С камеры видеонаблюдения в Джеффрис-Пойнте. Вы отлично ускользаете от камер, госпожа Ли. Но не всегда их замечаете.

Дайне отвела взгляд.

У Беллы впервые не нашлось готового ответа, хотя выражение ее лица не изменилось, а глаза по-прежнему были спокойными, словно лесные озера.

— Ну ладно, ладно, — сказала она. — Некоторую часть правды, которую люди склонны говорить своему императору. Знаешь, Котенок, все же неплохо, что говорим только я и Нумэр. Дипломатия — определенно не твоя стезя.

Я ответила менее грубым звуком. Драконы и вправду не занимаются дипломатией. Мы в этом деле не слишком сильны.

— Мы знаем, что на видео именно вы, — солгала Джейн. Наклонившись поближе к девушке, Риццоли заметила, что ее зрачки дернулись — эта невольная реакция о многом говорила. На вид Белла могла быть спокойна, но ее внутренний инстинкт «дерись или убегай» находился в полной боевой готовности. — Мы знаем, что вы были на складе. Единственный вопрос: зачем?

Я услышала новых посетителей прежде, чем смогла их увидеть. Тогда мы с Дайне посмотрели вниз. К ней подходили двадцать мышей с пушистыми хвостиками. Подобное неизменно происходило повсюду, где появлялась Дайне. И это очень нравилось мне.

Девушка рассмеялась — отличное владение нервами для человека в таком невыгодном положении.

— Ну-ка, ну-ка, кто тут у нас?

— Вот и расскажите мне. Раз уж вы все знаете.

— Вы отправились туда, чтобы запугать Кевина Донохью.

Дайне уже открывала поясной кошель. Она всегда носит там лакомства для мелких зверюшек. Мыши уцепились за юбку Дайне и полезли ей на руки, на колени, на плечи. Она кормила их подсолнечными семечками и изюмом, попутно касаясь их умов, спрашивая о здоровье семей, о видах на зиму — достаточно ли припасов?

— Зачем мне это?

Самые храбрые мыши забрались даже на меня, и я была счастлива. Таким, как они, я слишком часто напоминаю не то кошку, не то змею.

— Сначала вы оставили записку с угрозой на ветровом стекле его машины. Затем проникли на склад. Вывели из строя систему защиты и телефонную линию.

Мыши в конце концов распрощались и исчезли среди камней. Морщась, Дайне распрямила спину и посмотрела на небо. Темнело, солдаты внизу зажигали костры. И помост был уже завершен. Я обоняла всякие вкусности, которых наготовили и деревенские жители, и императорские повара.

— И все это я сделала одна?

— Я прослежу, чтобы в наш шатер принесли для тебя блюдо, — сказала мне Дайне.

— Вы прекрасно обучены боевым искусствам. И занимались в одной из лучших академий мира, на Тайване. — Джейн бросила на стол папку. — Здесь собраны документы о ваших поездках за последние пять лет.

Я каркнула. Я терпеть не могла шатры, и Дайне отлично знала об этом!

Белла вскинула голову.

— Ты же знаешь: мы слишком поздно приехали сюда, у нас не было времени всюду поводить тебя и познакомить с людьми, — сказала Дайне. — Представляешь, что будет, если двуногие внезапно заметят тебя, да еще в темноте? Не сердись, маленькая. Всего одна ночь в шатре, а завтра я тебя представлю деревне.

— На меня заведено дело?

— Теперь — да.

Она была, конечно, права, но что мне делать в шатре? Я горестно свистнула и побрела прочь. Я уже все пересмотрела в магических наборах Нумэра и Дайне. И даже книги, которые они с собой везли, все прочитала.

Открыв папку, Белла с деланным равнодушием перелистала несколько страниц.

Люди все-таки были невероятно глупы. Они были готовы уподобить меня крокодилу или гигантской ящерице, даже не задумываясь, что у этих существ не было ни серебряных когтей, ни зачаточных крыльев, о способности менять цвет я уж вовсе молчу.

— Ну да, я приезжала и уезжала из страны. Разве американцы не имеют права путешествовать там, где они хотят?

— Немногие американцы проводят пять лет в тайваньском монастыре, изучая древнее искусство ушу.

А еще они не умели садиться на задние лапы и ободряюще чирикать, показывая тем самым свое дружелюбие. И можно ли было сравнивать мою точеную мордочку с физиономией крокодила? У него зубы торчат наружу, а у меня — нет.

— На вкус и цвет товарищей нет.

Я была стройной и тонкокостной. В те дни моя длина составляла всего сорок пять дюймов, причем пятнадцать из них приходились на хвост. И представьте — всегда находились люди, смертельно пугавшиеся моего вида. Вот в угоду этим олухам меня и держали в шатре приемных родителей, когда представить мою персону очередной деревне времени не находилось.

— И вот что интересно. Вас спонсировала госпожа Фан. Она небогата, но оплатила все годы занятий. А также билеты на самолет и обучение. Почему?

Сидеть внутри было просто невыносимо. Я слышала музыку, смех и приветствия, предварявшие длинные скучные речи. Один из солдат императора — мы с ним дружили — принес мне большую миску тушеного мяса с овощами. Я весело зачирикала: он, оказывается, не забыл, как нравились мне булочки с орехами и медом, и захватил две для меня. Но потом он ушел, и я осталась одна. Вскоре скука так одолела меня, что я готова была завопить, если немедленно не найду себе дело. Однако Дайне предпочитала, чтобы я вопила только в бою. И я решила, что поступлю правильно, если пойду прогуляться.

— Заметила, что у меня есть талант.

— И когда же она поняла это?

Извиваясь, я проскользнула под заднюю стенку шатра. По ту сторону возвышались горы; свет месяца резко очерчивал пики и хребты. Небольшое стадо винторогих антилоп пробиралось на верхние пастбища, подальше от шума. Свет луны мне не был нужен — мои драконьи глаза и так отлично их различали.

— Она нашла меня, когда мне было семнадцать, тогда я жила на улице. Она привела меня в порядок и взяла к себе, возможно, потому, что я напоминала ей дочь.

Когда они скрылись из виду, я сосредоточилась на своих чешуях. Я меняла цвет в зависимости от настроения. Мои родители знали об этом, но не догадывались, что за время долгого скучного путешествия я выучилась изменять цвет по своему желанию. Я испустила магическую силу и позволила ей окутать себя, собирая оттенки ночного песка, красноватого известняка, черных лавовых скал, серо-зеленого кустарника и воздуха, напоенного луной. Потом я притянула эти оттенки к себе и пятнами расположила их на чешуях.

— Значит, вот чем вы занимаетесь в Бостоне — заменяете госпоже Фан дочь?

После чего направилась к деревне.

— Я преподаю в ее студии. Мы практикуем одни и те же боевые искусства. И придерживаемся одной и той же философии.

Я уже собиралась войти в ворота, когда моего слуха отчетливо коснулись голоса перешептывавшихся юных двуногих. Любопытство никогда не покидает меня, и поэтому я прокралась на звук с внешней стороны стены, удалившись от места, где беседовали император и его народ. Голоса вскоре стали яснее. Разговаривали мальчишки, и — очень взволнованно.

— И что же это за философия?

— Смотри! Она опять за это взялась!

Белла посмотрела Джейн прямо в глаза.

— Ничему не научилась…

— Что за справедливость ответственны все.

— Камни есть у вас? Дайте и мне…

— За справедливость? Или за возмездие?

— Некоторые считают, что возмездие — другое название справедливости.

В тени развалившегося сарая, пригнувшись, таилась четверка мальчишек. Все босые, в штопаных-перештопаных одежках. Я остановилась, будучи невидимой в своей пятнистой раскраске, и стала высматривать, что же их привлекло. Ярдах в девяти от них зияла яма деревенской помойки. Там возилась молодая женщина — она подбирала кусочки пищи и складывала их в корзинку, висевшую на руке. Действовала она при скудном свете луны в основном ощупью. В сердце у нее полыхала магия — то, что люди называют даром и ставят себе на службу, точно слугу. Зачем же она собирала объедки? Неужели не могла обратить дар себе на пользу, заработать денег и купить еду, как делают многие маги?

Джейн пристально поглядела на Беллу в попытке раскусить ее. Понять, это ли создание спасло ей жизнь в проулке и оно ли сидело на крыше склада. Белла состояла из плоти и крови, как любая другая двадцатичетырехлетняя женщина, но обычной она уж точно не была. Глядя в эти глаза, Джейн видела чужесть и ярость. Нечто звериное, заставившее Риццоли отпрянуть, а волоски на ее руках — встать дыбом. В этих глазах она увидела нечто не совсем человеческое.

Самый тощий из мальчишек тем временем подобрался поближе и запустил в нее камнем, промахнувшись примерно на фут.

— Госпожа Ли, пришло время сказать правду, — прервал тишину Фрост.

Трое остальных выбежали вперед и тоже принялись кидаться камнями. Один попал ей в ногу, другой — в плечо, третий промазал. Женщина уронила овощ, который держала в руках, но не издала ни звука. Мальчишки бросили еще по камню, и теперь все попали в нее. Женщина только отвернулась от них, и камни прошлись по ее плечам и спине. Потом она сама подхватила один и резким движением бросила в мальчишек, крепко попав тощему по животу. Остальные склонились над ним. Женщина тем временем поднялась на ноги и убежала, не обращая внимания на их гневные крики.

Белла смерила его пренебрежительным взглядом.

— А разве я в чем-то солгала?

Мальчишки устремились в погоню. Я побежала следом, пытаясь придумать, как бы остановить их, не причинив особых увечий. В бою никто не осуждал меня, если я раскалывала чей-нибудь череп или своим свистом дробила кости врагу. Еще я умею метать огонь, но это тоже средство смертельное. А ведь передо мной были дети двуногих! Если я их поубиваю, на меня все рассердятся. И Дайне, и Нумэр, и Каддар…

— В том, почему Айрис Фан выбрала именно вас.

В мутном свете впереди показалась открытая площадка. Здесь горы протягивали на равнину длинные каменные пальцы и впивались ими в бледную землю, создавая более светлые подобия бухт, заросших кустарником. Туда-то, прижимая к груди корзинку, и бежала та женщина. Мальчишки преследовали ее по пятам. Они обзывали ее всякими нехорошими словами и то и дело выкрикивали, что она не имеет никакого права рыться в их мусоре. Хотела бы я расспросить их или эту женщину, что тут вообще происходило! Может, все дело было в каком-то местном обычае? Ведь повсюду, где мне довелось побывать, мусор состоял из предметов, в которых люди более не нуждались.

— Она могла выбрать кого угодно.

— Но не сделала этого. Она полетела через всю страну, в Сан-Франциско, чтобы найти совершенно определенную семнадцатилетнюю девочку, у которой совсем недавно умерла мать. Девочку, сбежавшую из интерната для сирот и живущую на улице. Что же в вас такого особенного?

Погоня неожиданно завершилась. Женщина проскочила между двумя черными каменными пальцами, и я потеряла ее из виду, а мальчишки повели себя очень странно. Они разделились и стали бегать туда и сюда, огибая отдельные места, словно там нельзя было пройти. И не покидая при этом открытого места между помойкой и скалами.

Белла не ответила, и тогда вмешалась Джейн.

Наконец они снова собрались вместе — запыхавшиеся, выдохшиеся. Я распласталась по земле, внимательно вслушиваясь.

— У нас есть ваши документы из школы в Калифорнии. В них не упомянуто, что ваша мать иммигрантка.

— Все камни обыскали, но она скрылась! — сказал тощий.

— Мама умерла. Какая теперь разница?

— Каждый раз, когда нам кажется, что мы загнали ее в угол, эта Афра ныряет в лабиринт, — сказал другой, чье лицо было отмечено длинным шрамом.

— Она была нелегальной иммигранткой.

Лабиринт?.. — удивилась я. Я-то никакого лабиринта не видела, а вот парни видели точно. Зря ли они кругами и петлями носились по ровному месту.

— Докажите.

— Можно подумать, ее сама скала прячет, — проворчал третий.

— А как насчет вас, Белла?

И вся четверка осенила себя знаками, отвращающими зло.

— У меня есть американский паспорт.

— Говорю же вам, Афра — ведьма, — сказал одетый чуть получше остальных. — Ведьмы так делают. Исчезают прямо у тебя на глазах!

— В котором значится, что вы родились в штате Массачусетс. Спустя шесть лет вы поступаете в школу в Сан-Франциско. Ваша мама работает горничной в гостинице по подложному номеру социального страхования. Почему вы переехали туда? С чего вдруг смотали удочки и сбежали в Калифорнию? — Джейн наклонилась так близко, что увидела собственное отражение в бездонных глазах девушки. — Я догадываюсь о том, кто вы есть на самом деле. Просто пока не могу доказать. Но, поверьте, я смогу. — Риццоли посмотрела на Фроста. — Покажи ей ордер на обыск.

Ну, это уже была полная чепуха. Нумэр — один из величайших магов этого мира, но и ему этого не сделать, если он заранее не заготовит заклятия. А ведь эта женщина, Афра, никаких заклятий не употребляла. Я бы заметила. Я отчетливо видела и ее дар, и то, что она им не воспользовалась. И амулетов на ней никаких не было.

Белла нахмурилась.

— Ордер на обыск?

— С ним мы имеем право войти в вашу квартиру, — пояснил Фрост. — Детектив Тань с поисковой командой уже там.

— Надо предупредить императора! — сказал тот, что со шрамом. — Афра может покушаться на него своим колдовством!

— И что же вы собираетесь у меня найти?

И трое молодых негодяев побежали назад, собираясь рассказать человеку, которого охраняли мои приемные родители, что деревенская ведьма, оказавшаяся слишком великодушной, чтобы спалить малолетних обидчиков, вздумала злоумышлять против него!.. Как большинство двуногих, они не могли взять в толк, что император ни за что не уехал бы так далеко от своих дворцов, не будь при нем надежной охраны. Еще мне пришло в голову, что они, вероятно, успели увидеть Нумэра и принять его за недалекого человека. Многие совершают такую ошибку…

— Доказательство, которое связывает вас со смертью неизвестной женщины, погибшей пятнадцатого апреля, и смертью неизвестного мужчины, убитого двадцать первого апреля.

Белла покачала головой.

Ну а я последовала за Афрой в скальный закоулок, где она скрылась. Мне хотелось выведать, знала ли она сама о той силе, которая не только позволила ей скрыть следы, но и внушила деревенским подросткам, будто они забрели в лабиринт?

— Мне жаль разочаровывать вас, но на пятнадцатое апреля у меня есть железное алиби. Я была на сцене в Чайна-тауне, проводила показательное занятие по ушу. Тому есть как минимум двести свидетелей.

До ближнего каменного пальца оставалось футов десять, когда я ощутила присутствие магии неведомого мне вида. Я и тогда уже была далеко не новичком в волшебных делах, но тут весь мой опыт оказался бессилен. Ничего подобного я не встречала ни в державах богов, ни во время путешествия в страну драконов, не говоря уже про общение с двуногими, все равно, обладали они истинным даром или просто родились с какими-то способностями. Даже духи гор, деревьев, ручьев ничем сходным не обладали!

— Мы это проверим. А тем временем, если вам нужен адвокат, пора его вызвать.

Если верить Нумэру, способность ощущать магию есть чувство, присущее драконам, в точности как обоняние или слух. Так вот это самое чувство теперь говорило мне о чем-то до того новом и странном, что у меня аж чешуи закололо!

— Вы меня арестовываете? — Белла резко подалась вперед. Движение было таким внезапным, что Джейн вздрогнула, ведь она прекрасно знала, как быстро и смертоносно может перемещаться эта девушка. — Это очень большая ошибка, — спокойно добавила Белла.

Казалось, в глубине ее глаз что-то зашевелилось, словно какое-то существо проснулось в чернильных глубинах.

Поясню: когда я называю эту силу новой, я имею в виду, что новой она была только лишь для меня. На самом деле, когда она коснулась моей мордочки и мой язык дрогнул, норовя облизнуться, я сразу поняла, что магия была очень древней. Может, даже старше моего дедушки, Алмазопламеня, а на его счету несколько тысячелетий. Откуда же произошла эта сила? И кто расположил ее здесь?

— Скажите нам, почему это ошибка, и, возможно, мы передумаем, — предложила Джейн.

Я вдохнула поглубже… Запах силы проник в мой нос и защипал так, что на глазах выступили слезы. Я снова вдохнула, на сей раз не так глубоко, и возблагодарила драконьих богов за то, что Афра тащила с собой тронутую тлением пищу. Теперь эта вонь смягчала острый запах магии. Я сделала три осторожных шага вперед. Странная сила упиралась и толкала меня, стараясь не пропустить. Я легонько свистнула на нее, давая сдачи с помощью моей собственной магии, которую переносил воздух. Она уравновесила древнюю силу, и я пошла вперед.

Белла вздохнула, и вдруг что-то произошло. Словно в нее вселился другой человек. Человек, взирающий на мир холодными, словно полированный камень, глазами.

Когда до камня осталось три фута, я натолкнулась на сплошную стену магии, и она метнула мне в глаза горячий белый огонь. Мой тихий свист не произвел на нее ни малейшего впечатления. У меня не хватило терпения перебирать способы свиста, постепенно наращивая их мощь. Я сразу попробовала средний вопль, годившийся сносить подъемные мосты. Он справился и с этим препятствием — стена растаяла. Я двинулась дальше и скоро обнаружила третий заслон. Магия изливалась между двумя скалами, образуя сверкающий водопад — зеленый с алыми и синими искрами. Он потоком мчался навстречу, грозя захлестнуть и не оставляя мне времени на размышления. Я взвыла во всю силу легких, боясь даже думать о том, что будет, если у меня не получится.

— Мне больше нечего сказать, — произнесла она.

Однако поток послушно исчез.



Откуда-то издалека раздавались крики людей, вопрошавших, что происходит (позже моих ушей достигли слухи о появлении леопарда). На востоке, высоко в горах, за пределами человеческого восприятия, случился оползень. Я невольно съежилась. Если Дайне уподобила свои уши ушам какого-нибудь животного, обладающего острым слухом, мало мне не покажется.

В квартире Беллы было чисто. Слишком чисто. Джейн стояла в гостиной и смотрела на ковер, на котором все еще виднелись параллельные полосы от пылесоса.

Однако покамест ничего не происходило, люди не появлялись, и я направилась туда, куда вело меня обоняние. Запах гниющего мусора истекал из пещеры, зиявшей в залежи оранжевого камня. Устье пещеры пряталось за соседними черными скалами, тропинка, поднимавшаяся туда, делала поворот… в общем, не знавши, не догадаешься. Перед пещерой лежали плоские камни, чтобы ее обитателей не выдали отпечатки ног. Где-то в глубине угадывался свет лампы или свечи. Должно быть, Афра чувствовала себя там в безопасности.

— Именно так тут все и было, — сообщил Тань. — Кухня и ванная вылизаны до блеска. В мусорных урнах не обнаружилось даже случайного обрывка бумаги. Такое впечатление, что здесь никто не живет. Либо она помешана на уборке, либо решила уничтожить все следовые улики.

Я сунулась внутрь.

— Откуда она знала, что мы явимся сюда?

Она ахнула, потом закричала:

— Человек, которого вызывают в Бостонское ПУ, наверняка осознает, что он подозреваемый. Возможно, она поняла, что мы придем.

— Чудовище! Убирайся отсюда!

Подойдя к окну с идеально вымытыми стеклами, Джейн выглянула на улицу — там по тротуару, взявшись за руки и прихрамывая, шли две пожилые женщины. В этом уголке квартала Тайтун-Виллидж, на южной окраине Чайна-тауна, царил покой. Жилище Айрис Фан находилось на этой же улице, примерно в минуте ходьбы. Здешняя местность казалась отдельной вселенной, и Джейн чувствовала себя чужой. Это ощущение усиливали любопытные взгляды и взволнованное бормотание местных жителей. Жетон и полномочия превращали Джейн в чужачку, куда бы она ни пошла; она была посторонней, способной стать либо лучшим другом, либо заклятым врагом.

Риццоли отвернулась от окна и направилась в ванную, где Фрост, опустившись на колени, обследовал шкафчик под раковиной.

А после с удивительной быстротой схватила камень и метнула в меня. Ох, как быстро… как больно саданул он по моей голове. Я шарахнулась прочь и замерла снаружи, прижимая лапками шишку на лбу. Выждав немного, я окуталась пеленой защитных заклятий и снова заглянула в пещеру. Афра завизжала и шарахнула по мне яркой вспышкой своего дара. Я вновь отскочила. Ее дар меня не коснулся, но я поняла, отчего она так испугалась. И почему ей так была необходима любая крошка съестного.

— Пусто, — сообщил Барри, поднимаясь на ноги. Его лицо раскраснелось от напряжения. — В душевой кабине и раковине — ни волоска. В аптечке я обнаружил лишь аспирин и эластичный бинт. Будто бы здесь никто не живет.

В пещере плакал ее ребенок…