— Потому что, по его собственным словам, он навещал мать? Да бросьте, Хэнк. Нельзя верить на слово ни ему, ни его матери. Она наверняка соврала, чтобы защитить своего ребенка.
— Но ведь медицинской карте можно доверять.
— Что?
Букхольц полез в карман и, вытащив сложенный лист бумаги, сунул его Джейн.
— Это из больничной карты Барбары Мэллори. Ксерокопия записей медицинской сестры. Посмотрите, что там значится под двадцатым апреля. Время — час дня.
Джейн просмотрела копию и нашла запись сестры, относящуюся к названному времени. «Давление 115/80, пульс 84. Пациентка отдыхает. Прибывший сюда сын требует, чтобы его мать перевели в более тихую палату, подальше от поста медсестер».
— В час дня Шарлотта Дион в составе школьной группы посещала нашу достопримечательность — Фаньюл-холл, — пояснил Букхольц. — Около часа пятнадцати учителя заметили, что она пропала. А теперь скажите мне, как Марк Мэллори, сидевший в больничной палате своей матери, за сорок километров от этой достопримечательности, умудрился через пятнадцать минут оказаться в центре Бостона и увезти оттуда свою сводную сестру?
Джейн читала и перечитывала запись больничной сестры. Дата и время верны. Нет, здесь все не так, подумала она.
С другой стороны, а как же иначе? Тут все написано черным по белому.
— Прекратите делать вид, что я облажался, — возмущался Букхольц. — Ведь ясно, что ваши преступники не похищали Шарлотту.
— Тогда кто же ее похитил? — пробормотала Джейн.
— Возможно, этого мы никогда не узнаем. Готов поклясться, что какой-то парень увидел ее и похитил без всякого предварительного плана.
«Какой-то парень», — подумала Джейн. Преступник, которого им еще предстоит найти.
Риццоли ехала домой, положив ксерокопию на пассажирское сиденье рядом с собой, и размышляла о том, как это могло произойти. В семье два убийцы, а Шарлотту стащил еще один преступник, не состоявший с ней в родственной связи. Джейн остановилась на парковке у входа в свой многоквартирный дом и продолжила размышлять. Она еще не была готова к шуму и хаосу материнства. Риццоли вспомнила о том, что они знали наверняка: Дион и Мэллори вместе преследовали и убивали девочек. На земельном участке Диона они похоронили как минимум шесть жертв. А может быть, Шарлотта узнала тайну своего отца? Или похищение совершил кто-то третий, чтобы у Патрика и Марка было железное алиби?
Джейн помассировала виски — ее измучили эти вопросы. Шарлотта снова была окружена загадками. Что было известно этой девочке и когда она узнала об этом? С кем она поделилась своим открытием? Риццоли припомнила самые последние фотографии Шарлотты, сделанные на похоронах ее матери и отчима. Вспомнила, как ее обступили отец и Марк. Девочка находилась среди врагов, но сбежать не могла.
Джейн выпрямилась — ее мозг пронзил ответ, до которого нужно было додуматься с самого начала.
«А может, она все-таки сбежала?»
38
В полдень Джейн пересекла границу Нью-Гэмпшира и направилась на север, в Мэн. Стоял теплый майский денек, деревья, испытывая прилив весенней энергии, покрылись листвой, над полями и лесом повисла золотистая дымка. Ближе к вечеру, когда Джейн добралась до озера Лосиная голова, на улице похолодало. Риццоли припарковала машину, обвернула шею шерстяным шарфом и двинулась к пристани, где на приколе стояла моторная лодка.
Ей помахал мальчик лет пятнадцати со светлыми волосами, спутавшимися на ветру.
— Госпожа Риццоли — это вы? Меня зовут Уилл, я из лагеря «Поганкин мыс». — Он взял у нее дорожную сумку. — Это весь ваш багаж?
— Я приехала только на одну ночь. — Джейн оглядела пирс. — А где же шкипер?
Мальчик широко улыбнулся и помахал рукой, указывая на себя.
— Вот он. Я с восьми лет управляю этой лодкой. Не переживайте, я уже несколько тысяч раз переправлял пассажиров.
По-прежнему сомневаясь, что парнишка способен быть шкипером, Джейн села в лодку и застегнула предложенный спасжилет. Устроившись на скамье, она заметила коробки с продуктами и стопку газет, поверх которой лежала «Бостон глоуб». Видимо, эту поездку мальчик совместил с визитом в магазин.
Когда он заводил двигатель, Джейн поинтересовалась:
— И долго ты работаешь в этом лагере?
— Сколько себя помню. Он принадлежит моим маме и папе.
Джейн хорошенько разглядела мальчика. Отметила решительный подбородок и выгоревшие на солнце волосы. Худой, но мускулистый, он был сложен как опытный пловец. Такой парнишка прекрасно смотрелся бы на спасательной станции какого-нибудь калифорнийского пляжа. Он с невероятной ловкостью уводил лодку от пирса. Риццоли не успела задать другие вопросы — они уже шли по неспокойной воде, и шум мотора был слишком громким для беседы. Держась за планширь, Джейн смотрела на густой лес и огромное озеро, бескрайнее, словно море.
— Красиво здесь, — проговорила она, но парнишка ее не услышал: все внимание шкипера было сосредоточено на месте назначения — там, на другом берегу.
Когда они добрались до цели, солнце уже клонилось к горизонту, усеивая воду огненными и золотистыми блестками. Впереди Джейн видела деревенские домики и несколько каноэ, стоявших у берега. На пристани стояла светловолосая девочка, готовясь поймать швартовый конец. Как только Джейн смогла разглядеть ее, она сразу поняла, что дети — брат и сестра.
— А эту проказницу зовут Саманта, — смеясь, представил девочку Уилл и ласково взъерошил ей волосы. — Она тут у нас на побегушках по всем вопросам. Если вам понадобятся зубная щетка, дополнительные полотенца или еще что-нибудь, просто скажите ей.
Девочка помчалась по пирсу с сумкой, а Джейн спросила:
— На вид ей лет восемь или девять. Вы в школу-то ходите?
— Мы на домашнем обучении. Зимой трудно попасть в город. Папа всегда говорит, что мы самые счастливые дети на свете, потому что живем здесь, в раю. — Мальчик повел ее по дорожке к одному из домиков. — Мама отвела вам вот этот. Он самый уединенный.
Они поднялись по лестнице на застекленную террасу. Дверь, скрипнув, захлопнулась за ними. Саманта уже занесла сумку Джейн в домик, и теперь она стояла у изножья кровати, на грубоватой полке для багажа. Джейн поглядела на открытые балки и стены из сучковатой сосны. В камине уже потрескивал огонь.
— Ну как — все нормально? — поинтересовался Уилл.
— Жаль, что я не привезла сюда мужа. Ему здесь понравилось бы.
— Возьмите его с собой в следующий раз. — Уилл отдал честь и собрался уходить. — Как только устроитесь, приходите ужинать. Кажется, сегодня у нас тушеная говядина.
Когда мальчик ушел, Джейн опустилась в кресло-качалку, стоявшую на застекленной террасе, и стала смотреть, как закат поджигает озеро. Гудение насекомых и плеск воды нагоняли на нее сон. Она закрыла глаза и не заметила, как к ее домику приблизилась гостья. Только услышав стук, Джейн выглянула на улицу и увидела светловолосую женщину, стоявшую возле стеклянной двери.
— Детектив Риццоли? — обратилась женщина.
— Входите.
Женщина шагнула в помещение, придерживая дверь, чтобы та не хлопнула. Даже на полутемной террасе Джейн заметила сходство гостьи с Уиллом с Самантой, потому что знала: перед ней их мать. А еще она точно знала, как зовут эту женщину. Странная поездка Ингерсолла на рыбалку заставила Джейн сосредоточить свое внимание на «Поганкином мысу», ведь в эту поездку Ингерсолл не взял даже коробку со снастью. На самом деле погибший детектив ездил в Мэн совсем за другим — он хотел встретиться с женщиной, которая стояла теперь на террасе напротив Джейн.
— Здравствуйте, Шарлотта, — поприветствовала ее Риццоли.
Женщина выглянула на улицу, осматривая округу — нет ли кого поблизости. Затем она повернулась к Джейн.
— Прошу вас, больше не называйте меня так. Теперь мое имя Сьюзан.
— Ваша семья ничего не знает?
— Муж в курсе, а дети — нет. Им будет очень сложно объяснить. К тому же я не хочу, чтобы они знали, каким человеком был их дед… — Женщина умолкла. Вздохнув, она опустилась на другое кресло-качалку. Некоторое время на террасе раздавался лишь его скрип.
Джейн пристально вглядывалась в профиль гостьи. Шарлотте — нет, Сьюзан — было тридцать шесть лет, однако выглядела она куда старше. За годы, проведенные на свежем воздухе, ее кожу усыпали веснушки, а в волосах уже появились серебристые прядки. Но больше всего ее старила боль в глазах, боль, заложившая складки на ее лице и придавшая взгляду обеспокоенность.
Откинувшись на спинку кресла, Сьюзан воззрилась на темнеющее озеро.
— Все началось, когда мне было девять, — сказала она. — Однажды ночью, когда мама спала, он пришел в мою комнату. Сказал, что я уже взрослая. И мне пора научиться тому, что полагается делать всем дочерям, — радовать папочку. — Сьюзан нервно сглотнула. — И я радовала.
— А маме вы об этом не рассказали?
— Маме? — Сьюзан горько усмехнулась. — Моя мама никогда не тревожилась ни о чем, кроме собственных интересов. Закрутив роман с Артуром Мэллори, она сбежала уже через два месяца. И никогда не оглядывалась на прошлое. Не думаю, что она помнила о своей дочери. Так что я осталась с отцом, который с большой радостью стал моим опекуном. Конечно же, никто не оспаривал это право. Несколько раз в году я должна была проводить выходные с мамой и Артуром, но она почти не обращала на меня внимания. Один только Артур был очень добр ко мне. Я мало его знала, но, похоже, он был хорошим человеком.
— А его сын Марк?
Последовало долгое молчание.
— Я не понимала, что такое Марк, — тихо призналась она. — Когда наши семьи только познакомились, он казался совершенно безобидным. Вскоре мы стали встречаться гораздо чаще. Ужинали то у нас дома, то у Марка. Мы прекрасно ладили друг с другом. Беда была только в том, что мама с Артуром ладили куда лучше, чем мне тогда казалось.
— Похоже, ваш отец тоже неплохо ладил с Марком.
Сьюзан кивнула.
— Как с лучшим другом. Казалось, папа наконец обрел сына, о котором всегда мечтал. Даже после развода моих родителей Марк часто навещал папу. Они спускались в папину мастерскую и делали скворечники или рамки для картин. Я даже не представляла, что там происходит на самом деле.
Нечто куда более интересное, чем столярные работы, подумала Джейн.
— Вам не казалось странным, что они проводят столько времени вместе?
— Я была почти счастлива, что меня оставили в покое. Примерно в то же время — мне было тринадцать — папа перестал приходить ко мне по ночам. Тогда я не понимала, почему. Теперь мне ясно: в то время исчезла первая девочка. Мне было тринадцать, и папа нашел себе другое развлечение. А Марк помог ему. — Сьюзан перестала качаться и замерла, пристально глядя на озеро. — Если бы я знала тогда, если бы понимала, что за человек Марк, мама и Артур остались бы в живых.
Джейн нахмурилась.
— Что вы имеете в виду?
— Тем вечером они пошли в «Красный феникс» из-за меня. Из-за того, что я им рассказала.
— Вы?
Сьюзан сделала глубокий вдох, словно собираясь с силами для дальнейшего рассказа.
— Это случилось в те выходные, которые я должна была провести с мамой и Артуром. Я только-только получила права и впервые поехала к ним сама. Я взяла папину машину. И нашла там кулон. Он завалился между сиденьем и стойкой кузова, и два года его никто не замечал. Он был золотым, в форме дракона, а на обороте обнаружилась гравировка. Лора Фан.
— Это имя было вам знакомо?
— Да. Когда она исчезла, об этом писали во всех газетах. Я запомнила имя, потому что она была моего возраста и играла на скрипке. Некоторые ученики Болтонской академии говорили о ней, потому что вместе с ней посещали летний оркестровый мастер-класс.
— Этот мастер-класс посещал и Марк.
Сьюзан кивнула.
— Он знал ее. Но я не понимала, при чем тут мой отец. Как Лорин кулон оказался в машине моего отца? Потом я задумалась обо всех тех ночах, когда он приходил в мою комнату, и о том, что он делал со мной. Если он мучил меня, возможно, так же он поступал и с другими девочками. Возможно, это случилось и с Лорой. Именно поэтому она исчезла.
— И вы рассказали об этом своей маме?
— В те выходные, когда я навещала ее, все выплыло наружу. Я обо всем рассказала им с Артуром. О том, что в прежние годы делал со мной папа. И о том, что я нашла в его машине. Сначала мама не верила. Потом в своей обычной эгоцентричной манере начала волноваться об огласке, о том, что ее имя попадет в газеты. Что о ней будут говорить как о бестолковой жене, которая не знает, что происходит в ее собственном доме. Но Артур… Артур серьезно отнесся ко всему этому. Он поверил мне. И я всегда буду уважать его за это.
— Почему они сразу же не обратились в полицию?
— Мама хотела сначала во всем удостовериться. Она не желала привлекать внимание до тех пор, пока не станет ясно: это не жуткое совпадение. Может быть, есть еще какая-нибудь Лора Фан, сказала она. Поэтому они решили показать кулон родственникам Лоры и убедиться, что он принадлежал той самой Лоре, которая пропала два года назад. — Сьюзан опустила голову и следующую фразу произнесла почти беззвучно: — Тогда я последний раз видела их живыми. Когда они уходили в ресторан, чтобы встретиться с Лориным отцом.
Вот он — последний кусочек мозаики, причина визита Дины и Артура в китайский квартал. Они не собирались ужинать, они хотели поговорить с Джеймсом Фаном о его пропавшей дочери. Беседу прервали выстрелы — кровавое убийство, которое в итоге повесили на несчастного иммигранта.
— Полиция настойчиво утверждала, что это суицид-убийство, — продолжала Сьюзан. — Они говорили, что мама с Артуром просто оказались в неудачном месте в неудачное время. Кулон так и не нашли, поэтому у меня не было доказательства. Больше мне не к кому было обратиться. Я все время думала о возможной связи. О связи между Лорой и этой стрельбой. А тут еще и Марк. В те выходные он был дома вместе с нами, поэтому знал, что происходит.
— Он позвонил Патрику. Сказал, что ваша мама и Артур собираются в Чайна-таун.
— Не сомневаюсь, что именно так он и сделал. Но только на похоронах я смогла сопоставить все это. Понять, что мой отец и Марк работали вместе. Без кулона я ничего не могла доказать. Вся власть была в папиных руках, а я прекрасно знала: он запросто может сделать так, чтобы я исчезла.
— Поэтому вы исчезли сами.
— Заранее я ничего не планировала. Мы вместе с классом шли по бостонской Тропе Свободы. — Сьюзан печально усмехнулась. — И вдруг я подумала, что тоже хочу быть свободна! Что пора действовать. Я улизнула от учителей. Пробежав несколько кварталов, я стала думать, как сбить всех с толку. Я бросила свои рюкзак и документы в одном из переулков. У меня было достаточно денег, чтобы купить автобусный билет на север. Я не знала, куда мне ехать, просто понимала, что нужно бежать от отца. Когда я приехала в Мэн и вышла из автобуса, у меня вдруг появилось ощущение, что… — Она вздохнула. — Что я оказалась дома.
— И вы остались здесь.
— Я поступила на работу — стала убирать домики для туристов. И познакомилась со своим мужем Джо. Это настоящий подарок судьбы — найти человека, который любит меня. Поддерживает меня, несмотря ни на что. — Она сделала глубокий вдох и подняла голову. Села прямо. — Здесь я перекроила свою жизнь. Родила детей. Вместе с Джо мы построили эти домики. Основали дело. Я решила, что буду счастлива, если спрячусь здесь навсегда.
С озера донесся смех — по пирсу мчались Уилл и его сестра, одетые в купальные костюмы. Оба спрыгнули вниз, и смех превратился в визг — это ребятишки погрузились в холодную воду. Поднявшись с кресла, Сьюзан пристально посмотрела на плескавшихся в озере детей.
— Саманте девять лет. Мне было столько же, когда все началось. Когда отец впервые пришел в мою спальню. — Сьюзан стояла спиной к Джейн, словно ей было невыносимо показывать свое лицо. — Кажется, что о поругании можно забыть, но это не так. Прошлое всегда рядом, оно всегда поджидает тебя в ночных кошмарах. Оно показывается внезапно, когда ты меньше всего думаешь о нем. Когда вдруг почувствуешь запах джина и сигар. Или услышишь, как скрипнула ночью дверь твоей спальни. Саманте исполнилось девять, и кошмары усилились, потому что я видела себя в этом же возрасте. Наивную и еще нетронутую. Я подумала о том, что он сделал со мной и что мог сотворить с Лорой. И стала размышлять: а вдруг были и другие девочки, жертвы, о которых я знать не знала? Однако я не представляла, как его уничтожить, как сделать это самостоятельно. На это у меня не хватало мужества.
Уилл и Саманта снова вылезли на пирс и, смеясь, принялись вытираться. Сьюзан прижала руку к стеклу, словно хотела набраться мужества от своих детей.
— Потом тридцатого марта я открыла «Бостон глоуб», — снова заговорила она.
— Вы увидели объявление Айрис Фан. О массовом убийстве в «Красном фениксе».
— «Никто так и не сказал правду», — прошептала Сьюзан. — Таким было это объявление. И вдруг я поняла, что не одинока. Что кто-то еще ищет объяснений. Жаждет правосудия. — Она обернулась к Джейн. — Вот тогда я собралась с духом и позвонила детективу Ингерсоллу. Я знала его, потому что он расследовал массовое убийство в «Красном фениксе». Я рассказала ему о Лорином кулоне. О папе и Марке. Сообщила, что пропавших девочек могло быть больше.
— Так вот почему он стал расспрашивать об этих девочках, — поняла Джейн.
Эти расспросы поставили бывшего детектива под угрозу — до Патрика дошли слухи, что Ингерсолл собирает доказательства, связывающие его не только с исчезнувшими девочками, но и с массовым убийством в «Красном фениксе». Он наверняка решил, что это дело рук Айрис Фан, потому что объявление в «Бостон глоуб» разместила именно она. Эта женщина потеряла и дочь, и мужа. Убив Айрис и Ингерсолла, Патрик избавился бы от этой проблемы, поэтому он нанял профессионалов. Но даже хорошо обученные убийцы не поняли, с чем им придется столкнуться.
— Я страшно боялась, что отец может найти меня, — продолжала Сьюзан. — И попросила детектива Ингерсолла не говорить ничего такого, что могло бы вывести на меня. Он пообещал, что даже его дочь не узнает, чем он занимается.
— Ингерсолл сдержал свое слово. Мы даже не подозревали, что его наняли вы. Мы полагали, что это госпожа Фан.
— Он позвонил мне спустя несколько недель. Сказал, что нам необходимо встретиться, и приехал сюда. Сообщил, что определил почерк, и отыскал имена трех девочек, которые могли познакомиться со мной до того, как исчезли. Эти девочки участвовали в том же теннисном турнире, что и я, ездили в тот же музыкальный лагерь. Оказалось, что связь между ними и отцом — это я. Их выбрали из-за меня. — Сьюзан осеклась и снова откинулась на спинку кресла. — А я-то жила в покое и безопасности здесь, в Мэне, со своей маленькой дочкой. Жила и не знала, что были другие жертвы. Если бы во мне было больше смелости, я могла бы остановить все это давным-давно.
— Но это удалось остановить, Сьюзан. И вы сыграли в этом не последнюю роль.
Женщина посмотрела на Джейн, ее глаза блестели.
— Самую ничтожную роль. Детектив Ингерсолл погиб из-за этого. А остановили все — вы.
Я была не одна, подумала Джейн. Мне помогали.
— Мама? — Голос девочки послышался откуда-то снаружи, из темноты. За стеклом стояла Саманта, ее силуэт выделялся на фоне отраженного озером света. — Папа просил позвать тебя. Он не знает, пора ли вытаскивать пирог из духовки.
— Иду, дорогая моя. — Сьюзан поднялась. Распахнув стеклянную дверь, она обернулась и улыбнулась Джейн. — Ужин готов. Приходите, когда проголодаетесь, — пригласила женщина и вышла, а за ней, скрипнув, захлопнулась дверь.
С террасы Джейн было видно, как Сьюзан взяла Саманту за руку. Мать и дочь двинулись прочь вдоль кромки воды и вскоре растаяли в сумерках. Все это время они не отпускали рук.
39
ТРИ МЕСЯЦА СПУСТЯ
ПРОВИНЦИЯ ФУЦЗЯНЬ, КИТАЙ
Мы с Беллой стоим перед могилой предков ее отца, а по двору разносится сладковатый аромат ладана. Это старинное кладбище. На протяжении по крайней мере тысячелетия представителей разных поколений семейства У хоронили именно здесь, а теперь и останки У Вэйминя присоединились к праху праотцев. Его измученной душе больше не нужно скитаться по миру духов, требуя справедливости. Здесь он наконец упокоится с миром.
Сумерки сгущаются, становясь ночью, а мы с Беллой зажигаем свечи и поклоняемся памяти ее отца. И вдруг я чувствую присутствие кого-то третьего. Я оборачиваюсь и вижу: во двор заходит какая-то фигура. Лица во мраке не разглядишь, но по бесшумному шагу и легкой грации движений я понимаю, что это сын У Вэйминя от первой жены, сын, который никогда не забывал отца и все время чтил его. Когда мужчина приближается к свечам, Белла кивает единокровному брату, а тот отвечает печальной улыбкой. Они оба так похожи — столь же тверды, сколь камень, служащий гробницей праху их отца. Теперь, когда они выполнили свой долг, мне интересно знать, что будет с ними дальше. Когда посвящаешь половину своей юности одной-единственной цели и в конце концов достигаешь ее, к чему еще стремиться?
Мужчина уважительно кивает мне.
— Сыфу, простите, что я опоздал. Мой рейс из Шанхая задержали из-за погоды.
Внимательно разглядывая его лицо при свете свечей, я вижу нечто большее, чем просто усталость и тревожные морщинки вокруг глаз.
— Какие-то сложности в Бостоне?
— Мне кажется, она знает. Я чувствую, как она наблюдает, как прощупывает меня. Ощущаю подозрение, когда она смотрит на меня.
— И что теперь будет?
Он тяжело вздыхает и пристально смотрит на горящие свечи.
— Я думаю… я надеюсь, что она понимает. Она написала мне блестящую рекомендацию. И хочет, чтобы я работал с ней по другому делу, касающемуся Чайна-тауна.
Я улыбаюсь Джонни Таню.
— Детектив Риццоли не так уж сильно отличается от нас. Возможно, она не согласна с тем, как именно мы добились своей цели, но, думаю, она понимает, почему мы это сделали. И одобряет нас.
Я подношу спичку к костровой яме и поджигаю лучину. Язычки пламени охватывают ее, словно хищные зубы, и мы скармливаем им священную бумагу ритуальных денег. Огонь пожирает купюры. Вверх уносится дым, несущий упокоение и достаток призракам наших близких.
Однако нам нужно сжечь еще кое-что.
Я достаю из мешочка маску. Серебристые шерстинки, отражающие свет костра, снова кажутся живыми, словно из тьмы выскочил дух самого Сунь Укуна. Однако маска безвольно свисает с моей руки — всего-навсего неживой объект из кожи и обезьяньего меха, истлевающий предмет реквизита, который я выкупила у китайской оперы много лет назад. Каждый из нас троих надевал ее. Мы поделили эту роль на всех. Я была в ней, когда защищалась от женщины-убийцы на крыше. Белла — когда спасала полицейскую. И наконец Джонни — когда выпускал пулю в висок Патрика Диона, замыкая круг смерти.
Я бросаю маску в огонь. Шерстинки тут же загораются. Я вдыхаю запах паленого меха и обуглившейся кожи. Яркая вспышка — и маска уничтожена, а Сунь Укун вернулся в мир духов, туда, где и положено быть Царю Обезьян. Однако он никогда не уходит слишком далеко — когда он очень нужен, каждый может обнаружить его в самом себе.
Пламя угасает, и все мы пристально смотрим в костровую яму, отыскивая в пылающих частичках пепла то, что хотим отыскать. Для Беллы и Джонни это одобрительная улыбка отца. Они выполнили свой дочерний и сыновний долг, и теперь их жизни принадлежат только им.
А что же я ищу в этом пепле? Я разглядываю лицо моей дочери Лоры, чьи останки десять недель назад обнаружили в имении Патрика Диона, в одном из глухих, увитых плющом уголков. Я вижу лицо своего любимого мужа, по-прежнему молодое, и волосы его все так же черны, как в день нашей свадьбы. Моя дочь и мой муж не становятся старше, а я медлю на этой земле — мое здоровье рушится, волосы серебрит седина, и годы все сильнее прорезают морщины на лице. Но, старея, я с каждым годом становлюсь все ближе к Джеймсу и Лоре, к тому дню, когда мы снова будем вместе. А потому в сгущающейся тьме я шагаю безмятежно и бесстрашно.
Ведь я знаю — они будут ждать меня в конце пути.