Констанца мотнула головой.

— Быть не может. Я никому не говорила. Кроме Лиз. И Марии. Но вообще — никому.

— Секундочку. — Джессика притворно вытаращила глаза. — Только не говори, что это — теперь у тебя дома!

Констанца просканировала глазами холл и молча пропустила парочку десятиклассников, которые направлялись в библиотеку.

— Ладно, но никому ни слова, Джессика.

— Ни единой живой душе.

— Короче, проснулся мой папаня ночью от какого-то жуткого запаха. Смотрит, а в его кабинете как будто кто-то шарил. И вот он носится по дому, свет включает: в кухне полный бардак, а на лужайке разбросаны все его инструменты. И трава выжжена, как будто кто-то устроил там костер. И воняет как дохлой крысятиной.

— Фу-у, — поморщилась Джессика.

Среди всех волнений прошлой ночи она как-то не задумалась о том, каково это — проснуться среди такого раздрая. И она не знала, что Рекс и Мелисса рылись в чужом столе. Хотя вряд ли это хуже, чем рыться в чужом мозгу.

— И угадай, когда это все случилось, — прибавила Констанца.

Джессика моргнула.

— Да ну!

— Антилопа гну. Прямо после полуночи.

Американец с дружеской бесцеремонностью прервал друга. Радость от встречи с сестрой вернула ему хорошее настроение.

Прозвенел последний звонок, и Констанца подпрыгнула.

— Да замолчи же, болтун! В краску меня вгонишь, — сказал Гарри с нервной усмешкой. — Ты возносишь меня на пьедестал, подвергаешь испытанию мою скромность и забываешь, что мы голодны.

— Девочки? — раздался голос миссис Томас. — Переступите уже порог, а то посчитаю за опоздавших.

— Это точно! И уж не знаю сколько дней, потому что всякое представление о времени потеряли, но мы буквально погибаем от голода.

Констанца вздохнула и заглянула в библиотеку, где за длинным столом расположились сплошь ее друзья.

— Три недели тому назад вы покинули «Морган», а мы прибыли сюда неделей позже. Правильно, Мэри?

— Я обещала матери не распускать слухи по школе, иначе стоимость дома упадет до нуля. Но я не представляю, как буду сидеть там и молчать в тряпочку. Да и Лиз и Мария тоже там, и им до смерти хочется потрепаться об этом.

Спутница Нелли, скромно стоявшая в стороне, подошла ближе:

— Да, мисс Нелли, мы здесь ровно две недели.

— Тогда ты могла бы помочь мне с одним делом, — предложила Джессика, помахав в воздухе учебником обществоведения. — Тебе что-нибудь известно об истории твоей семьи?

Меринос дружески протянул ей руку:

— Мисс Мэри, простите меня, огромное счастье увидеть вновь сестру помешало мне сразу сказать, как я рад видеть и вас.

— Так, значит, Грейфуты жили в Биксби, пока их не изгнали?

— Вы очень добры, мистер Гарри, — ответила девушка, — но…

Растроганная Нелли перебила ее:

— Да, так говорит мой папа. — Констанца оглянулась на большой стол и прищурилась. В сотый раз она проверяла, не сплетничают ли там Лиз и Мария о ночном вандализме. Она вновь повернулась к Джессике: — Мой дед с ума сходит, если приходится ехать в окрестности Биксби. Он даже никогда не ездит через наш город. Если ему надо на запад, он сначала едет в Талсу, а потом дальше.

— Если б ты знал, Гарри, как добра она была ко мне, нежна и преданна, какое участие приняла во мне, как меня поддерживала, ободряла, утешала! Мери, дорогая Мэри, я счастлива сказать брату и его лучшему другу, что, когда несчастья обрушились на нас, я умерла бы без вас от страха и отчаяния!

— Я лишь выполняла свой долг, мисс Нелли, а почтив меня дружбой, вы отплатили за мои незначительные заслуги так, как я не могла и надеяться! Но господа голодны, позвольте мне позаботиться о них.

— Но вы все равно здесь живете.

Все четверо покинули террасу и направились к двери. А Тотор удивлялся про себя легкости речи и достоинству, с которым держалась девушка довольно скромного положения.

По дороге вопросы так и сыпались — многочисленные, торопливые. Друзья хотели бы все узнать сразу. Столькими новостями нужно было успеть обменяться!

Девочка фыркнула.

— Сестренка, как вы здесь оказались?

— А вы?

— Ну, мой отец перебрался сюда в восемнадцать лет, чтобы насолить деду. Они все время воевали, пока он рос, так что отец, можно сказать, сбежал от него сюда. Дед давно перестал с ним разговаривать, еще до того как я родилась. И даже сейчас папа утверждает, что родные от него многое скрывают о нашей семье. Мои двоюродные братья знают гораздо больше о том, что происходит, чем папа. Они все страшные подлизы и в Биксби носа не кажут.

— Слишком долго рассказывать; правда, Тотор? Поговорим во время еды.

Джессика кивнула. Конечно, любой в семействе, кто знал правду о полуночи, мог знать и о телепатах — и старался держаться подальше от Биксби. Интересно, сколько было деду Констанцы и как он тогда узнал о тайном часе?

— Мы — пленницы.

— В этом-то и проблема, когда рождаешься богатым, — вздохнула Констанца. — Приходится держаться правил, или тебя изгонят прочь. Поэтому я хочу быть актрисой — чтобы самой зарабатывать деньги.

— Чьи же?

— Так когда все это случилось? В смысле, как давно уехали Грейфуты?

— Не знаю! Но, по крайней мере, обращаются с нами хорошо.

— Давным-давно. Тогда мой дед еще был подростком. Лет пятьдесят назад, что ли… Тогда как раз был нефтяной бум, на этом наживали состояния, а англоамериканцы не хотели, чтобы мы, коренные, хоть цент заработали. Что бы там ни произошло, мой дед получил травму на всю жизнь. И отказывается об этом говорить.

Дверь открылась. Они вошли в просторный зал, обставленный простой, но чистой и, главное, удобной мебелью. Плотные циновки, стол, стулья из бамбука, одно кресло-качалка, буфет, посуда, короче — случайный, безличный инвентарь какой-нибудь фактории. Ничего, что могло бы сказать хоть что-то о хозяевах.

Джессика сделала глубокий вдох. Лет пятьдесят назад… Примерно тогда таинственным образом прервалось пополнение Хранилища знаний.

Папуаска, похожая на ту, которую друзья спасли, принесла огромную корзину великолепных фруктов и испеченного в золе ямса, поставила все на стол и ушла, ни слова не говоря.

Конечно, история в том виде, в каком знала ее Констанца, тоже имеет смысл. Рекс много говорил о том, что история Оклахомы — один большой и долгий захват земли. Остальная страна отправляла коренное население в местные резервации, когда эта местность еще была бесполезным пыльным котлом. Потом земля резко понадобилась белым, и все договоры рассеялись как дым. Последняя территория индейцев превратилась в сорок восьмой штат. А когда здесь еще и нефть нашли, племенам стало совсем туго.

Как настоящие голодающие, Меринос и Тотор набросились на еду и принялись уписывать съестное за обе щеки.

— А теперь, — попросил американец с набитым ртом, — расскажи, пожалуйста, сестренка, обо всем, что произошло на «Моргане» после нашего вынужденного… отплытия.

Возможно, истина лежит где-то между этими двумя версиями. Любопытно, а приглашала ли Женская лига против нечистой силы коренных американцев к себе на вечера мороженого? Судя по сведениям, содержащимся в Хранилище знаний, древние люди боролись с темняками тысячи лет, но, возможно, их исключили из тайного общества, когда город захватили белые поселенцы. Если верить Рексу, очень похоже на то, как тогда все происходило.

— Но я ничего не знаю, дорогой Гарри! Услышав бряцание оружия, крики, угрозы, я хотела выйти, но меня затолкали обратно. И мы с Мэри целую неделю оставались пленницами в наших каютах. Потом они спустили в море шлюпку, нас, несмотря на наши крики и мольбы, посадили в нее и доставили сюда.

Неужели знание завершилось, и Биксби лишился всех своих полуночников только из-за нарушенных договоров и потому, что с ними решили свести счеты?

— Ты ничего не заметила?

— Звучит ужасно, — сказала Джессика. — Но и очень интересно. Спасибо.

— Заметила! Матросы и капитан были не из экипажа «Моргана», они нам абсолютно неизвестны.

Констанца взяла учебник Джессики.

— А здесь?

— Подожди-ка, ты же изучаешь мировую историю. За кого это ты опять доклад пишешь?

— Мы не знаем, где и у кого находимся. Нас не обижают, мы ни в чем не нуждаемся, но не видим никого, кроме сторожей. К тому же невозможно даже словом перекинуться с ними, потому что все — и мужчины и женщины — немы. У них отрезаны языки.

Джессика глянула на книгу. По обложке растянулась карта мира, флага Оклахомы и близко нет.

Конец первой части

— Вообще-то я э-э… не пишу доклад. Просто мне стало интересно, потому что я встретила этого парня… хотя нет, не встретила. Вряд ли он меня вспомнит. Но я подумала, что это твой родственник…

— Кто?

Часть вторая. ГЕНЕРАЛ ТОТОР

— А у тебя случайно нет двоюродного брата по имени… Эрнесто?

Констанца захохотала.

ГЛАВА 1

— Эрнесто! Что? Он к тебе приставал?

Вилка может стать отмычкой. — Главный склад. — Все вооружаются. — Карта. — Буссоль. — Перелистывая иллюстрированный журнал. — Король воров. — Старый знакомый. — Признательность. — Бегство. — Эй, уж не хотите ли вы нас покинуть?

— Нет же! — Джессика покраснела и подумала: «Преследовал — да, но… не приставал».

— Не слишком веселая картина, — с досадой заметил Меринос.

— Ой да не смущайся, — хихикнула Констанца. — Он ко всем пристает, но он душка, правда. Вообще-то, если хочешь с ним познакомиться как следует, он сегодня забирает меня из школы.

Тотор пылко запротестовал:

У Джессики встал ком в горле.

— То есть как! Ты привередничаешь! Подумай хоть немного.

— Он?

— Вот этим я и занимаюсь. Испытываю свой бедный мозг китайскими головоломкамиnote 122 и, поскольку нет результата, снова делаю вывод: картина невеселая.

— Да, мы едем в Броукен Эрроу к деду на пару дней. Старик еще больше перепугался, чем мои родители, когда узнал… о том, что стряслось вчера ночью. Начал вспоминать дурное.

— Мисс Нелли! Простите юного янки, недостойного быть вашим братом. Как, несчастный! После стольких передряг тебя не радует цветная картинка счастья в книге нашей судьбы? Неожиданность, собравшая нас вместе после стольких неприятностей; нежданная радость встречи с сестрой — разве все это ничего не значит?

— Ты изрекаешь чудовищные вещи, дорогой Тотор! Я вовсе не это хочу сказать!

— Еще бы, дурное. А Эрнесто придет сюда?

— А что же?

— А вот что: несмотря на радость быть рядом с Нелли, меня бесит неизвестность. Где мы находимся и, главное, как выбраться отсюда?

— Да, он иногда тайком приезжает в Биксби меня навестить. У него даже есть собственный дом в… — Констанца задумчиво нахмурилась, потом вспомнила: — В Лас-Колоньяс! Прикольное названьице, да?

— Это уже другое дело. Только позволь заметить: беситься недостаточно, нужно искать!

— Браво, мистер Тотор, вы одним словом подвели итог. Итак, давайте искать!

— Да уж. — Джессика откинулась на спинку стула.

— А что нужно искать?

— Сведения, черт возьми!

По телу бегали мурашки. Ее преследователь придет сюда, в школу…

— Сведения можно поискать, пожалуй, за дверьми.

— Так тебя подвезти до дому? Эрнесто тебе понравится. Он просто милашка, правда?

— Это уже кое-что. Только их нужно открыть.

— Э… нет. Сегодня меня Джонатан отвезет. — Джессика очень надеялась, что он приехал на отцовской машине.

— By Jove! Ты так спокойно об этом говоришь! Они такие массивные, прочные и неприступные, что оторопь берет.

— Где ж ты встретилась с Эрнесто? И с чего такой интерес?

— Можешь нагромождать эпитетыnote 123 и дальше. Но вся проблема не стоит обыкновенного крючка.

Джессика пожала плечами.

— Какого крючка?

— Кажется, это было в Броукен Эрроу… или в Талсе? Он фотографировал… что-то, и я случайно услышала его имя. Вот и решила у тебя спросить.

— Да хоть такого!

— Выпытать всю мою семейную историю? — Констанца покачала головой и рассмеялась. — Да… ты не перестаешь меня удивлять, Джессика Дэй. — Она моргнула. — Я скажу ему, что у него есть тайная воздыхательница.

Пока его друг досадовал, парижанин отломил три зуба у вилки, с помощью которой только что завтракал. Оставшийся зуб согнул под прямым углом.

— Ну вот, приехали, — через силу улыбнулась Джессика.

— Ну и что?

— Тсс! Не мешай.

Из просторной комнаты, служившей одновременно холлом, спальней и столовой, вели, вернее, никуда не вели три наглухо закрытые двери. Не выбирая, Тотор подошел к средней и внимательно исследовал замок. Потом покачал головой, улыбнулся и ввел импровизированную отмычку в скважину. Легкими и очень ловкими движениями он толкал, тянул, поворачивал крючок и наконец произнес со своей всегдашней хитрецой:

22

— Никудышный замок! Огромный, тяжелый, чудовищный, но в брюхе у него пусто! Достаточно гвоздя, шпильки для волос, любого пустяка, да что там, дунешь — и откроется! Вот так: фу! Прошу вас, дамы и господа, входите!

12:11

Что-то негромко стукнуло, щелкнула пружина, скрипнули ржавые петли, и дверь подалась.

ГУЛ

— Невероятно! Да ты волшебник, Тотор!

— О, мистер Тотор, вы самый необыкновенный человек на свете!

Столовая производила беспрестанный шум в голове Мелиссы — очень похоже на шуршание в ящике с крысами. Мелисса слышала звон падающих вилок, треск терзаемой беззащитной картонной коробки, скрежет маленьких зверьков, которые карабкались друг на друга. Странно — на десерт сегодня был шоколадный пудинг, который обычно притуплял отчаяние благодаря высокому содержанию сахара. Наверняка это запеченные тощие цыплята внушили всем панические мысли.

— Да ничего особенного. В нашей школе, в Шалоне, я немало замков выпотрошил.

«Еще восемь месяцев есть эту гадость!» — доносилось отовсюду.

— Вы не можете себе представить, как это здорово! Мы уже давно хотели узнать тайну закрытых дверей! К тому же я не менее любопытна, чем ваша французская мадам Синяя Борода. И вы тоже, Мэри, не правда ли?

Мелисса прибавила громкость в наушниках, но от гитарного рева стало только хуже. Она закрыла глаза и мысленно представила барьер вокруг собственного разума. Но он рухнул под очередной атакой беспокойства: шоколадный пудинг заканчивался.

— О да, мисс Нелли! Меня тоже эти двери просто бесили.

Последнее время она ослабила оборону, ожидая, что все станет проще — будто бы связь с Рексом спасет ее от средней школы Биксби. Вот как случается, если впустить кого-то в душу, — все остальные тоже полезут.

Все быстро вошли в соседнюю комнату и от неожиданности вскрикнули. Но неожиданность оказалась приятной.

Возможно, стоит поступить наоборот…

— Провиантский склад! Библиотека! Арсенал!

Мелисса заскрежетала зубами и остановила кассету в плеере. Сначала, когда исчез заслон «тяжеляка», вихрь чужих мыслей в голове закрутился с удвоенной силой. Но Мелисса глубоко вздохнула и позволила себе прекратить борьбу с какофонией голосов. Ведь с Рексом же это сработало: она просто позволила потоку его мыслей захлестнуть ее в надежде, что, когда они схлынут, ее собственный разум останется в целости и сохранности.

И действительно, в огромном зале оказалось даже более богатств, чем привиделось вначале. Целое нагромождение вещей, мало-помалу накопленных привычными к приключениям людьми, хранившими все, что может пригодиться в этой дикой стране.

На одно жуткое мгновение Мелиссе показалось, что ее будто бы стерли, затоптали, потопили в дурацких спорах за лучшее место и шоколадный пудинг… Но как и в тот раз, когда они с Рексом прикоснулись друг к другу, она постепенно пришла в себя и обрела почву под ногами, несмотря на бушующий вокруг шторм.

Тотор и Меринос от радости пустились в своих лохмотьях в пляс и стали выделывать немыслимые антрашаnote 124. Нелли хлопала в ладоши и смеялась, а Мэри, тоже довольная, сохраняла привычный скромный вид. Наконец оба молодых человека, запыхавшись, остановились, и Тотор сказал:

Мелисса открыла глаза и вытянула руку перед собой. Рука почти не дрожала, хотя костяшки пальцев побелели от того, как яростно Мелисса сжимала кулаки секунду назад. Она снова глубоко вздохнула и, впервые за все эти годы, стянула с головы наушники, находясь в столовой.

— Целое богатство для нас, оборванцев! Но — спокойно! И быстрей выбрать из завалов самое необходимое.

Никто даже не заметил. Все полуночники, развесив уши, внимали Джессике.

— Первым делом оружие, правильно?

— Остальные родственники вообще не приезжают в город. Дед Констанцы грозился лишить их доли наследства, если они хоть одной ногой ступят в Биксби. Они до смерти боятся даже мимо проезжать!

— Еще бы!

Да, подумала Мелисса, Джессика наконец-то набралась храбрости задать Констанце Грейфут парочку простеньких вопросов. Аплодисменты, господа!

Суровый строй из сотни новых и хорошо смазанных многозарядных винчестеров стоял у стены. Меринос вынул один из пирамидыnote 125, щелкнул затвором и протянул Тотору.

— Они все живут в Броукен Эрроу, — продолжила было Джессика, но вдруг озадаченно взглянула на Десс. — Как ты и говорила…

— Держи, а я возьму вон тот.

Даже через столовский бедлам Мелисса почувствовала странную реакцию, которая пузырилась у Десс в мозгу: удовлетворение от доказанной правоты вперемешку с минутным замешательством. Потом и ее мысли растворились в общей массе.

— Мистер Гарри, — решительно перебила его Мэри, — а мне вы разве ничего не дадите?

Любопытно.

— Как, мисс Мэри, вы разбираетесь в оружии?

Джессика принялась докладывать дальше.

— Я из Канады, отец научил меня обращаться с ружьем еще в детстве.

— Короче, главное — что время совпадает. Ее дед уехал из Биксби примерно пятьдесят лет назад, как раз когда знание перестало пополняться.

— Браво, тысячекратное браво! Ну, а про тебя, сестренка, мы знаем

Она замолчала и взглянула на Рекса, ужасно гордая собой — она ведь заметила очевидное. По крайней мере, даже в гуле столовой Мелисса без труда чувствовала ее возбуждение. Прошлой ночью металлический вкус огнетворца вконец зашкалил, Мелиссе чудилось, что она набрала полный рот новеньких пенни. От этого содрогалась сама полночь, даже древние зловонные разумы тварей, засевших в горах, и те выворачивало наизнанку.

— умеешь держать винтовку в руках. Возьми карабин. О, прекрасно! Пополним наше вооружение еще и револьверами, кинжалами, патронами!

У темняков были все основания бояться Джессики Дэй: ее дар прорывался сквозь саму ткань тайного часа. И она просто балдела от этого. Ее зеленые глаза так и сияли, когда она сообщила еще кое-что из того, что выяснила:

— Лом железный собираем! — рассмеялся Тотор. — Я и в самом деле превратился в арсенал. Как, и вы! Но девушки грациозны, несмотря на обилие оружия, а мы, в лохмотьях, выглядим просто бандитами с большой дороги.

— Так как ее отец переехал сюда, его не посвящают в дела семьи. Только один из Грейфутов приезжает сюда из Броукен Эрроу. Угадайте, как его зовут?

— Но тут есть и одежда, — прервал его Меринос, который рылся по всем углам. — Вот, посмотри-ка: целые шкафы ношеных костюмов, обуви, головных уборов и всего прочего!

Все сидели и глупо таращились на нее.

— Прекрасно, господа, наряжайтесь джентльменами, — сказала Нелли,

— мы оставим вас одних. Пойдемте, Мэри.

— Эрнесто? — наконец предположил Летун.

Друзьям хватило пяти минут. Шерстяные рубашки, белые тропические шлемы, сапоги из желтой кожи, брюки, куртки в мгновение ока заменили жалкие обноски. Два молодых человека совершенно преобразились, словно воскресли, и вновь обрели бравый вид.

— Меринос, мы великолепны!

Какая прелесть: эти двое с полуслова понимают друг друга! И что же это с Джессикой? Да ее ручки так и тянутся к Джонатану, как обезьяньи лапы к орехам. Неловкость, которую вызывали у него эти прикосновения, почти терялась в шуме столовой, но все было и так написано у него на лице.

— Тотор, я в восторге!

— Вот именно! — Джессика откинулась назад и положила руку Джонатану на плечо.

— Готово, девушки, вы можете вернуться!

— Что ж, это вполне логично, — ответил Рекс. — Однако отец Констанцы не то чтобы в полном неведении. Я нашел кое-что любопытное у него на столе.

Пораженные их метаморфозойnote 126, Мэри и Нелли воскликнули:

Он достал папку, которую свистнул из кабинета, и начал объяснять видение, выхваченное из разума Энджи.

— Браво, господа! Вот теперь вы похожи на настоящих рыцарей приключений, поздравляем!

Мелисса перестала слушать — вряд ли теперь кто-то из них вспомнит о действительно серьезной загадке прошлой ночи: как, черт возьми, Джонатан и Джессика нашли дорогу к Констанце? В полночь Мелисса чувствовала, как они стремительно несутся по шоссе, как уныло тычутся то туда, то сюда, точно новичок в школе, который не может найти дорогу к временным классам. И тут что-то щелкнуло: оба разума наполнились уверенностью и определенной целью. Только что их головы были совершенно пусты, и вдруг — бац! — обоих осенило.

— Вы чересчур снисходительны, мисс Нелли! Полагалось бы присобачить плюмажиnote 127 к нашим остроконечным колпакам! Нужно еще пошарить тут.

Что бы ни стояло за этим, оно не оставило после себя никакого следа, но на миллисекунду Мелисса почувствовала вкус чего-то нового где-то далеко…

Теперь настала очередь книжных богатств. Вся компания принялась торопливо рыться в мешанине всевозможных сочинений на английском, французском, немецком, испанском и голландском языках. Сориентироваться было непросто. Математика, романы, химия, физика, иллюстрированные журналы, география, ботаника — все что угодно можно было найти.

Пытаясь разобраться в запутанных воспоминаниях, Мелисса на мгновение потеряла контроль, и столпотворение мыслей в столовой снова едва не подмяло ее под себя. Она заставила себя расслабиться и переждать натиск этой бури.

Однако парижанину повезло: ему попался великолепный атлас.

Придя в себя, она услышала слова Десс:

— Удача! — радостно воскликнул он. — Карты! Наконец-то можно разобраться, где мы находимся!

— Ни на одной моей карте нет никакой посадочной полосы.

Юноша принялся быстро перелистывать атлас с картами на отдельных листах, засунутых между переплетенных страниц. Одна карта, наклеенная на ткань, выскользнула из атласа. Тотор подхватил ее, вгляделся и восхищенно воскликнул:

— Взгляни-ка, Меринос! И скажи, разве не на нашей стороне удача!

— Ее еще не построили, — пожал плечами Рекс — Я даже не знаю, где она будет.

Это был великолепный чертеж голландской части Новой Гвинеи. Дополняли его рукописные примечания, придававшие находке особую ценность. Были указаны никому не известные реки, горы и леса. Белые пятна, приводившие в отчаяние географов и путешественников, исчезли благодаря новым сведениям. Одна важная деталь сразу бросилась в глаза: красная метка у морской стоянки, подступы к которой были указаны тщательно и детально. Ниже от руки, и тоже красными чернилами, написано: Норт-Пойнт.

— Что-то мне подсказывает — нас заточили именно здесь, — произнес Тотор. — Черт возьми, далеко же мы забрались! Какие зигзаги и какие скачки через неведомые миры!

— Стойте, наверное, моя мама что-нибудь знает, — вмешалась Джессика. — Она состоит в каком-то комитете.

Парижанин сложил драгоценную карту.

— Смотри-ка, план! — воскликнул Меринос, перелистывавший атлас. — Тут есть ссылка на Норт-Пойнт, стрелки показывают подземные ходы, укрытия на местности, кучу всего…

— Но какое отношение имеет посадочная полоса к преследователю Джессики? — спросил Джонатан. — Или к полунелюди, если уж на то пошло?

— Удача! Это, должно быть, план таинственного хода, которым нас сюда вели. Нужно быстро разглядеть!

— А я, господа, — вмешалась Нелли, — нашла карманный компас, который нам наверняка пригодится.

— Мы пока не знаем, — признал Рекс. — Но вполне очевидно, что во всем этом замешаны Грейфуты.

— Ах, мисс Нелли, ваша находка не имеет цены! Без нее мы оказались бы как без рук, компас укажет нам путь бегства, спасения!

И Мэри не сидела без дела. Она раскрывала иллюстрированные журналы и рассматривала загнутые страницы. Некоторые тексты были отмечены карандашом, на полях иных фотографий и гравюр имелись пометки. Вдруг девушка воскликнула с удивлением, близким к испугу:

— И что нам делать? — спросила Десс.

— О, Боже! Это же он!

— Кто, мисс Мэри?

— Джессика, ты должна выяснить у мамы хоть что-нибудь об этой полосе, — ответил Рекс. — Но еще нам нужно вернуться в дом Констанцы. Там куча документов, которые я не успел просмотреть. Там и карты, и прочие бумаги, с ними Десс сможет разобраться.

— Господа, посмотрите сами, может быть, я ошибаюсь.

— В дом Констанцы? — недовольно переспросила Джессика. — Что, прошлой ночи вам было мало для полной катастрофы?

Под превосходно выполненным портретом значилось: «Ричард Сеймур, знаменитый бандит».

— Да уж, темняки теперь нас там поджидают, — добавила Десс. — Да и Грейфуты благодаря вам двоим теперь знают, что мы ими интересуемся.

Меринос бросил на портрет взгляд и вздрогнул от изумления.

— Ладно, ладно… — примирительно сказал Рекс. — Соваться туда вдвоем и правда было бы глупостью. Теперь пойдем впятером. Темняки не посмеют с нами связаться, если с нами с самого наступления полуночи будет Джессика. Кроме того, впятером мы быстрее все обыщем — главное, ненароком дом по кирпичику не разнести.

— Он! Это он, Ричард Сеймур, гениальный и поразительный негодяй, который украл пять миллионов долларов в Национальном банке! Убил Джеймса Никольсона, знаменитого главу медного треста, шантажировал «Арнхейм Бразерс энд Компани», потребовав миллион долларов, прямо на улице заколол кинжалом знаменитого детектива Пауэлса, преследовавшего его! Так вот какой этот Ричард Сеймур, поднявший на ноги всю полицию Старого и Нового Света. Он был приговорен к смертной казни во Франции, Испании и Англии, ловко избежал гильотиныnote 128, гарротыnote 129 и веревки, попался в Нью-Йорке и сбежал за день до казни на электрическом стуле. На время исчез, потом вновь заявил о себе еще более наглыми преступлениями… И этот Ричард Сеймур, прожигатель жизни почище миллиардера, хитрый, как лиса, более жестокий, чем краснокожий, этот… но взгляни же и ты, дорогой мой!

— Что значит «с самого наступления полуночи»? — переспросила Джессика. — Туда далековато лететь.

— Вот так да! Мистер Дик, образцовый слуга, твой стюард на «Моргане»! Ну и ну! Если это он оказал нам здесь гостеприимство, в хорошие же руки мы попали!

— У вас не будет времени лететь, — ответил Рекс. — В такой близи от пустыни, если мы хотим на этот раз сделать все чисто, нам нужно, чтобы ты была с нами уже в полночь.

— Теперь я все понял, — глухо произнес Меринос. — Получается, что мы жили на яхте бок о бок с таинственным и опасным бандитом. Меня и сейчас дрожь пробирает!

— Вы что, хотите, чтобы я ночевала у Констанцы? — Страх Джессики перед Грейфутами прорвался сквозь шум столовой, он был вкуса прокисшего молока. — Да вы их так перепугали, что они сами там ночевать не будут!

Ошеломленный молодой человек продолжал машинально листать журнал, читая то одну, то другую фразу из этой сенсационной биографии:

— Отлично, — сказал Рекс. — Можешь переночевать у Десс. Мы с Мелиссой незадолго до полуночи вас подберем, и поедем туда все вместе.

«… О Дикеnote 130 Сеймуре, ставшем героем легенд, рассказывают невероятные истории — о его храбрости, жестокости, дьявольской ловкости.

— А как же я? — Испугавшись, что его забыли, Джонатан сам прильнул к Джессике.

… Его операции, охватывающие весь мир, поражают разнообразием и в то же время последовательностью, взаимосвязью, масштабностью… как в крупнейших банках или торговых фирмах, где функционируют сотни филиалов, приводящие в движение сложнейшие механизмы и доводящие дело до бирж, рынков, прилавков, доков и самых мелких лавок.

— Прилетай или приезжай, — пожал плечами Рекс. — На твой выбор.

… Мистер Дик именно так организовал мир краж и убийств… Стал всемирным директором треста преступлений.

Никто ничего не сказал. Мелисса чувствовала, как все они сомневаются, но еще больше они боялись пустить все на самотек. Из-за приспешников темняков полуночники стали параноиками.

… Он точно такой же король воров, как другие — короли золота, нефти, меди!.. Он миллиардер-грабитель и в то же время грабитель миллиардеров!

— Ну, тогда в эту пятницу? — улыбнулся Рекс. — Вновь соберемся в полночь впятером?

Возражений не последовало.

Конечно, у него сообщники во всем мире, бандиты, которые повинуются ему фанатично и слепо. Рамо собой разумеется, он располагает недоступными укрытиями и неистощимыми запасами, его удары готовятся с математической точностью и с бесконечными предосторожностями, которые делают их неотразимыми. Он умеет взглянуть сверху, предвидеть издалека и с чудовищным наслаждением вычисляет рискованность своих операций, словно гениальный биржевик, играющий на повышение или понижение на рынках обоих полушарий».

— Ну во-от, — тихо протянула Мелисса, но в гуле столовой ее никто не услышал.

Меринос все еще листал журнал и читал краткие заметки, более увлекательные, чем самый захватывающий роман. Ведь с этим человеком была связана пережитая ими драма, игра, в которой на кон поставлена их судьба, свобода и сама жизнь.

Пока Мелисса шла с Рексом на урок истории, вихрь оставался вес дальше позади, гвалт становился все тише, и мысленно напряжение постепенно оставило ее. По сравнению со столовой остальные помещения школы были вполне терпимы, и чувства Мелиссы обострялись с каждым шагом.

«Мистер Дик, как уверяют, особенно свирепствует на больших островах Малайского архипелага. Там, в пиратском царстве, бандит находит себе многочисленных бесстрашных помощников среди преданных ему морских разбойников.

К тому же его владения простираются и на не разведанные еще острова, которые служат ему неприступным убежищем.

Когда-то на стене уборной автобусной станции Мелисса прочитала: «То, что меня не убило, сделало меня сильнее». Эта фраза запала ей в душу, отчасти потому, что ничего глупее она еще не читала. То, что не убивает, может покалечить, оглушить, ослепить или просто свести с ума. С точки зрения Мелиссы, это вовсе не делало человека сильнее. Но какое-то здравое зерно в этом все же было. Возможно, то, что все эти годы сплошной мозговой атаки в школе Биксби Мелиссе приходилось бороться за собственную жизнь, все же принесло свои плоды. Сегодня она попробовала оседлать вихрь столовой вместо того, чтобы противостоять ему, и осталась цела, а в голове даже прояснилось. Да, решила Мелисса, наверное, она все же стала сильнее.

Между появлениями в Нью-Йорке, Париже, Лондоне или Петербурге, где он проносится метеором, затмевая всех великолепием, Сеймур возвращается на острова к роскошному существованию раджиnote 131 в окружении сообщников и рабов.

Тут она уловила тревожное мерцание в мозгу Рекса.

… Наконец, некоторые утверждают, что из чудовищной предосторожности он приказывает сообщникам отрезать языки несчастным дикарям, чтобы принудить их к вечному молчанию!»

— Расслабься, Красавчик. С каких пор ты боишься контрольной по истории?

— Ну, это мы сами видели, — прервал товарища Тотор, — если и остальное правда, в хорошенький переплет мы попали! И это все?

— Я ее завалю, — ответил он. — Не до истории сейчас. Мне надо успеть выяснить, что происходит.

— О, тут еще много столбцов, страниц… так глупы эти журналы с их манерой возвеличивать негодяев!

— Успеть к чему?

— Тогда хватит! Мы уже довольно знаем об этом господине. Однако не стоит пугаться! Конечно, мы еще ребятишки, но плевали мы на буку, будь он хоть король воров, как мистер Дик! Пусть только сунется к нам, узнает, почем фунт лиха!

— Мы устроили погром у Констанцы. Весь день слышу слухи по всей школе. Грейфуты наверняка знают, что это наших рук дело. И скоро нам не поздоровится.

Эта взволнованная речь, в которой соединились и дополняли друг друга шутка и бесстрашие, вызвала энтузиазм маленькой армии.

— Может быть, — ответила Мелисса. — Поэтому мы и обыщем дом Констанцы, как ты сказал.

Воины и воительницы встали, как один, потрясая винчестерами, а Меринос воскликнул:

Он остановился и посмотрел на нее.

— Прекрасно! Объявляем королю воров войну! А ты, Тотор, будешь нашим генералом. Приказывай, мы повинуемся тебе! Выступай в поход, и мы последуем за тобой! Да здравствует генерал Тотор!

— Ты слушала?

Она улыбнулась.

Парижанин приосанился и выпятил грудь. Он так забавно преувеличивал строгость своей воинской выправки, так лихо закручивал отсутствующие усы, что вся армия покатывалась со смеху. Тотор решил произнести речь:

— Я всегда слушаю. По крайней мере, пытаюсь. Так насколько сложно будет выяснить, что у них на уме?

— Солдаты, я доволен вами…

Рекс вздохнул.

Внезапно юноша умолк и нахмурился: как в волшебном замке, тихо отворилась дверь.

— Ну и ну, — прошептал Тотор, быстро возвращаясь к действительности, — кто это затыкает мне глотку?

Появились трое туземцев: двое мужчин и женщина.

— Очень сложно. Мы сами не знаем, что ищем, а Грейфуты уже наверняка замели все следы в Биксби. Если в пятницу мы ничего не найдем, то придется ехать в Броукен Эрроу, где нас не защитит тайный час. А если родители Джессики будут по-прежнему так непримиримо настроены, мы вряд ли сможем взять ее с собой в обычное время суток.

На высоких, хорошо сложенных мужчинах с взъерошенными волосами, кожей шоколадного цвета и толстыми бананообразными носами были надеты лишь набедренные повязки. Оружия при них не было.

Девушку с красивым личиком, вздувшимся от присосков мерзкого животного, друзья узнали с первого взгляда.

— Можно изменить их настрой, Рекс.

— Ведь это Дженни! — воскликнула мисс Нелли. — Подойдите же, дорогая!

— Ты ее знаешь? — спросил сестру Меринос.

Он покачал головой.

— Конечно. Она служит нам с тех пор, как мы сюда прибыли. Очаровательная, добрая, мягкая и преданная, она прекрасно нас понимает. Мы назвали ее Дженни.

— И ты отдала ей свои часы?

— Мы уже пытались.

— Да, эта безделушка нравилась ей до сумасшествия.

— А мы ее спасли. Нет, не безделушку, а твою Дженни. Кстати, представляешь, каким ударом для нас было посреди леса узнать эти часы на ее шее! Мы сочли, что ты убита… задушена каннибалами!

Мелисса почувствовала кислый привкус гноящейся вины Рекса — отличный пример того, как нечто, что тебя не убьет, может здорово испортить жизнь.

— И съедена — ты хотел сказать? Да, понимаю, есть от чего испугаться!

Между тем у папуаски вид был крайне взволнованный. Ее лицо стало пепельно-серым, руки дрожали. Не менее взволнованные мужчины суетились, мычали, приближались к Тотору и Мериносу, пытались увести их. Папуаска взяла руку Нелли и осторожно потянула девушку к полуоткрытой двери.

— Ладно, как хочешь. Может, Десс нам поможет. Ее последний проект, похоже, сошел на нет. Сегодня я не засекла у нее никакой мозговой активности, за исключением самодовольства. Она будет искать, к чему приложить руки. Мы можем показать ей, что нашли в мыслях у Энджи.

Тотор, Меринос, Нелли и Мэри догадались: что-то ужасное угрожает всем четверым. А славные папуасы в благодарность за спасение девушки хотят им помочь. Да, именно так! Нужно немедленно бежать.

— Верно… но что, если тебе придется?…

— Дети мои, — сказал Тотор, — когда-нибудь я непременно произнесу речь! Но сейчас наш долг поторопиться и немедленно смыться. Возьмем же в руки оружие, набьем карманы патронами, приберем все разбросанное! Буссоль? note 132 Есть! Карта? Есть! Девушкам — в два счета подобрать шлемы. И-и рысью, марш!