— Я имел в виду всех женщин, — шутка была несколько старомодна. Но в среде археологов в моде старина.

Перед киммерийцем лежал узкий висячий мост, протянувшийся на другую сторону пещеры. Вдоль стен у самого изгиба сводов шли такие же точно подмостки, уходившие куда-то вдаль. Внизу в добрых пятнадцати саженях дно было скрыто спинами работающих.

Андро обиделась. Она успела замотать платком лицо, но он видел ее глаза и навернувшиеся на них слезы. Какая чувствительность! Он терпеть не мог подобных сентиментальных сцен.

- Стойте, где стоите! - шепотом приказал Конан, осторожно ступая на гибкий мосток. Однако он не успел сделать и одного шага, как позади него раздался подозрительный скрежещущий звук. Киммериец стремительно развернулся, но лишь для того, чтобы увидеть, как перед ним смыкаются толстенные каменные губы. Раздался глухой удар и затем лязг опускающихся в свои гнезда железных засовов. Дорога назад была отрезана.

— Кстати, а почему робот не вычистил вездеход? — поинтересовался Атлантида вместо извинения.

Несколько мгновений Конан стоял, точно оцепенев, перед наглухо закрывшейся дверью. Потом несколько раз глубоко вздохнул, стараясь успокоиться, и принялся тщательнейшим образом осматривать стену возле дверной арки, в попытках найти открывающий запоры выступ - однако тщетно. Камень здесь был совершенно чист, без малейших следов человеческих рук. Долгие и утомительные поиски закончились ничем.

Другой бы, возможно, и впал после этого в отчаяние, но Конан за свою долгую жизнь попадал в переделки и похуже этой. Не вышло здесь - удастся в ином месте. Придя к такому решению, он оставил бесплодные попытки. Пещера велика, из нее должен убираться вырубленный грунт, в нее надо приводить рабочих, доставлять им еду и все прочее... Выход должен найтись!

— Слизь тут же засорит сопла. Потому пришлось робота перепрограммировать, чтобы он ни в коем случае ее не трогал.

Конан думал тогда не о себе, а о команде \"Крылатого Дракона\", которую он столь опрометчиво повел за собой в неразведанное как следует подземелье. Что будет с его людьми?! Не закрылся ли такими же глыбами выход из тоннеля? Мысль эта терзала и не давала покоя. Он обязан выбраться отсюда - и спасти остальных. Сердцем он уже чувствовал, что с ними тоже приключилась беда.

— А кто же будет отчищать эту мерзость?

— Мы.

\"Но торопливость, как известно, хороша только при ловле блох. Если пытаться вырваться отсюда с шумом и гамом, то, скорее всего, не выберешься, а просто даром погибнешь\", - трезво размышлял Конан, лежа на прогибающихся под тяжестью его тела мостках. Он решил понаблюдать за рабочими. Шло время, и кирки все так же взлетали и падали, все так же текли своей дорогой черви-носильщики - а в пещере ничего не менялось. Один раз Конан увидел, как землекопам привезли еду - по середине пещеры ехал, оседлав белого червя, коричневокожий, бросая из корзин на спине твари какие-то свертки в толпу. К полному удивлению киммерийца никто не дрался за пищу, не старался выхватить у соседа его долю. Напротив, передние передавали еду задним.

— Да? Я тоже должен принять в этом участие?

Дальше Конан ждать уже не мог. Становилось ясно, что пещера эта вообще никогда не опустеет - он заметил, что рабочие все-таки сменялись, одни отходили на отдых куда-то на свободное пространство, другие, напротив, вставали на их места. И тогда киммериец решил положиться на удачу.

— Через два часа слизь засохнет и ее будет практически не отодрать.

Он наугад свернул влево - просто для того, чтобы скала мешала бы размахнуться мечом его противнику, повстречай он кого-нибудь на своем пути.

Андро вытащила из сервисного отсека коробку, набитую чем-то похожим на желтоватую вату — видимо, какое-то местное растение. Полчаса они драили вездеход.

Робот стоял рядом и фиксировал:

Идти пришлось очень долго. Час проходил за часом, а Конан все шел и шел над шевелящейся массой согнутых спин и методично работающих коричневых рук. Он уже почти не замечал заполнявшего всю пещеру грохота, многократно усиленного эхом. На него же никто не обращал внимания.

— Семьдесят два процента поверхности площади очищено… семьдесят три процента поверхности площади очищено…

Когда киммериец почти потерял надежду на то, что эта проклятая пещера когда-нибудь кончится, из мглы перед ним внезапно вынырнула торцовая стена гигантской таверны. Здесь оказалась и ведущая вниз с мостков лестница. Но Конана больше заинтересовала неприметная дверь в стене, в которую упирался подвесной мост. В отличие от двух других, встретившихся ему в храме, на этой имелись и петли и ручка. Конан осторожно потянул ее на себя - створка бесшумно приоткрылась. Киммериец серой тенью проскользнул внутрь.

— Все ваши роботы устарели лет сто назад! — воскликнул Платон, стирая пот со лба. Его новый комбинезон был покрыт отвратительными пятнами. Зато Андро, как ни странно, почти не перепачкалась.

— Кто спорит… — невозмутимо отозвалась Андро.

Там оказалась крохотная пустая каморка с обычным столом посредине и двумя лавками подле него. На столе нашелся кувшин с каким-то местным кисловатым легким вином и немного сухарей. Конан проглотил все это за один присест. В противоположной от входа стене он увидел еще одну дверь. Она была приоткрыта и оттуда доносились приглушенные голоса. К своему удивлению, киммериец понял, что разбирает, о чем идет разговор - он велся на старом стигийском наречии.

— Восемьдесят два процента площади очищено…

- О почтенный навал, клыкастый буйвол морей, что ты повелишь содеять с сегодняшними пленниками? - медоточиво проговорил первый голос, в котором Конан безошибочно определил старого царедворца.

— Почему вы заставили меня бросить все оборудование в космопорте? Мой робот новейшей модели — F-55001 очистил бы все за три минуты. Недаром он стоит дороже «Феррари» с антигравитационным днищем.

— Тогда тем более не стоит привлекать его на подобные работы: вдруг у него тоже засорится сопло.

- Слушай мою волю, почтенный сегал, щетинящийся клыками волк пучины, тебе надлежит подготовить их для великого жертвоприношения. Мы ждали их так долго, этих проклятых пришельцев с проклятого истинными богами Запада! Но теперь их кровь оросит наши жертвенники и наши небожители возрадуются. Новая сила вольется в них, и они подобно великой грозовой туче низринутся на своих врагов, повергая их во прах. И тогда нашей расе будет возвращено ее исконно высокое место - в то время как те, что именуют себя \"людьми\", вновь станут теми, кем им надлежит пребывать от века - двуногим скотом!

— Ну и черт с ним. У новых моделей сопла сменные. Полтысячи как минимум в запасе. Так что на обозримое будущее нам хватит.

\"Крепко сказано, - мелькнуло в голове Конана. - Выходит, я не ошибся, Птауакан повторяется. Но теперь мне придется обойтись без хрустального феникса!\"[1]

Наконец они закончили с очисткой и поехали на раскопки.

Киммериец не чувствовал страха - одну лишь усталость и сознание того, что ему вновь предстоит тяжелая и кровавая работа - не славный подвиг, не радостная пляска мечей, куда хорошо броситься молодому, горяча кровь ненавистью - но именно работа, опасная, трудная, вдобавок имеющая обыкновение повторяться с завидным постоянством. И в Антилии, и здесь, на краю неведомого континента, хозяева брали в плен его, Конана, команду, пользуясь своим преимуществом родной земли, где так легко поймать новоприбывших в ловушку...

— М-да, и где ж тут надо было копать, руководствуясь наставлениями генерал-майора? — задал сам себе вопрос Атлантида. Сегодня пейзаж показался ему еще более унылым, чем накануне. Странно, что внутри стены не было ни травинки. Или здесь не идут дожди, не выпадает роса? — Куда вы меня везете?

Конан ожидал продолжения разговора, однако вместо этого до его слуха донеслось:

— К храму. Главные гробницы находятся рядом. Можете их тоже осмотреть. — Ему показалось, что Андро хихикнула. — Только смотреть там практически нечего.

- Слушаю и повинуюсь, о почтенный навал, короной увенчанный рогатый вспарыватель бездн, лобызаю след твой в водных толщах!

Послышались странные шелестящие звуки - как будто громадная змея проползла по мелкому гравию - и все снова стихло. Приготовившийся было к бою киммериец опустил меч.

Гробницы давно пусты. Все, что в них было, находится на моем складе.

— А храм тоже на складе?

Его рассудок работал холодно и четко. Он любой ценой должен проникнуть к этому самому \"навалу\" (Кром знает, что это может значить!) и, если удастся, то затеять переговоры, предложив здешним заправилам сделку - жизни экипажа его галеры за жизнь местного правителя. Другая возможность пробиться в темницу, где держат его людей, а в то, что они пленены, киммериец не сомневался. Что могло быть проще - закрыть каменные створки в начале и в конце тоннеля, так чтобы весь отряд угодил в одну громадную западню? Киммериец никогда не считал, что смерть предпочтительнее \"позорному плену\". Из плена можно сбежать, тебя могут спасти, короче - еще можно бороться. Сделавшись трупом, пищей для воронов, пожирателей падали, ты уже бороться никак не сможешь.

— Некоторые вещи из храма — да…

Итак, прежде всего теперь следовало добыть \"языка\". Этого \"навала\", скорее всего, тщательно охраняют... стоп! В голове киммерийца словно блеснула яркая молния. Как же мог он не понять сразу столь простой вещи! Как могло такое случиться, что королевские покои - а сидевший там, за одной-единственной приоткрытой дверью \"навал\", был, судя по всему, здесь кем-то вроде правителя - как могло случиться, чтобы королевские покои остались практически без охраны?! Подобных глупостей не позволял себе ни один король хайборийских стран, сколь бы туп он не был. Одно из двух - либо здешние заправители неописуемо беспечны и наивны, что плохо согласуется с их прекрасно разработанным и приведенным в исполнение планом по захвату соратников Конана - либо они каким-то образом узнали, что он на свободе, и им для чего-то понадобилось, чтобы он услышал бы эту беседу. А отсюда следует... Но стоп! Там вроде бы снова заговорили!

— Послушайте, Андро, а эта земля не отравлена? Почему здесь ничто не растет?

Из приоткрытой щели вновь донеслось странное шуршание, а затем низкий и хриплый голос, весьма мало похожий на человеческий, выговаривавший слова с какой-то мертвенной стальной интонацией, произнес следующее:

— Карантинная комиссия не нашла здесь ничего опасного для здоровья людей. А трава не растет из-за ветра. Мини-торнадо постоянно перемешивают песок. Любой росток тут же погибает. И потом вы не правы: под защитой больших обломков трава есть. А вот все, что на открытом месте, тут же уничтожается.

- Пленники доставлены по приказу великого и устрашающего навала, в камеру под жертвенником. Начаты обряды вызывания. Шестьсот шестьдесят шесть заклинателей творят благоприятственные заклятия. Скоро боги смогут обратиться к нам.

Итак, они стояли посреди унылого пейзажа в серых тонах, прижимали к лицу платки и задыхались от кашля. Платон предусмотрительно захватил с собой защитные очки. Андро — тоже. Повсюду обломки камня, серо-желтая пыль и брошенная техника — следы деятельности археологов и золотоискателей. Причем механизмы в таком виде, будто побывали в челюстях автоматической камнедробилки. И над всем этим — воронки мини-торнадо, раз за разом описывающие круги — каждый на своей территории. Видимо, они и изжевали людскую технику. Изжевали, да… Но насытились ли?

- Прекрасно! - пророкотал в ответ голос того, кто именовался \"навалом\": - Очищена ли и умащена ли благовониями, угодными богам, дорога нечестивцев к камню заклания? Возжжены ли на нашем пути, пути навала, в достаточном числе ароматические лучины?

— Как образовалась эта пустыня? И почему эти стационарные вихри гуляют здесь повсюду? — спросил Атлантида. — Можете мне объяснить?

- На всем пути от данного покоя величайшего из пленителей моря навала вниз по спиральной, розовой лестнице и прямо по синему коридору все готово для торжественного следования вашей милости к ожидающим заклания.

— Этого никто не знает. Произошла какая-то катастрофа…

Подозрения Конана, что он слышит хорошо постав ленный для него и только для него спектакль превратились в уверенность. Так подробно расписать дорогу к камере узников для отлично знающего ее правителя мог только полный идиот. Яснее ясного, это делалось для того, чтобы вернее вывести его, Конана, к этому подземелью... хотя нет, если они знают, что он здесь, к чему такие сложности? Или они полагают, что он отправит к праотцам добрых полсотни их воинов и потому тоже хотят заманить его в какой-нибудь каменный мешок, где он бы не смог пошевелить ни рукой, ни ногой?

— А что вы вообще можете объяснить?

На всякий случай киммериец подобрался поближе к ведущей в большую пещеру двери - если придется бежать, то уж лучше туда. А из-за противоположных створок неслось:

— Многое. Могу рассказать о дворце или о храме. С чего начнем?

- Но в полном ли порядке путь от камеры долженствующих быть закланными к месту свершения великого обряда? Ответь мне на это, о пожирающий ночную мглу?! (Ну и титулы у них тут! - невольно усмехнулся про себя Конан.)

— С храма. Я всегда начинаю с храма, если планета была заселена гуманоидами. Самое ценное гуманоиды всегда отдавали богам.

- Путь в должном порядке, о владыка рогов подводного Зла! До самого морского побережья, где стоит проклятый корабль пришельцев, проложена твоими верными слугами широкая просека. На берег доставлен и Великий Камень нашего народа, камень, помнящий приход и вещие слова истинных богов. Там, над скрытым в пучинах нашим настоящим Храмом, что поднимется в предшествующие жертве часы, мы и совершим наш обряд.

2

Сердце Конана бешено заколотилось. Они лгут, чтобы заставить его убраться из их подземелий, а тем временем преспокойно покончить с пленниками здесь? Но опять-таки, зачем им все это? Что за непонятная игра, помоги мне Кром?! Конан терялся в догадках. Где тут правда и где тут вымысел? Либо все, что он слышит - истина и тогда ему и впрямь следует отправляться на морской берег, чтобы попытаться там вырвать товарищей из лап этих тварей. Либо это вранье, и тогда нужно ворваться внутрь этой комнаты, схватить за глотку достославного \"навала\" - да отсохнут у него вспарывающие пучину яйца! - и потолковать с ним уже по-настоящему... но только не здесь, конечно.

Андро подвела его к огромному, сложенному из кирпичей цилиндру метра три в диаметре. Наружные стены еще хранили остатки штукатурки и какого-то, почти полностью стертого рельефа. Атлантиде показалось, что он различает слабый абрис коша, стоящего на задних ногах.

Голоса вновь утихли. По лбу и щекам Конана обильно струился пот, однако он даже не замечал этого. Как бы то ни было... вот из щели раздалось удаляющееся шуршание, вновь наступила тишина. И тут, прежде чем киммериец успел ринуться внутрь, дверь внезапно и резко захлопнулась. Щелкнул скрытый внутренний засов. Киммерийцу ничего не оставалось, как выбраться обратно в ту пещеру, откуда он и пришел.

— Как вы думаете, что это такое? — спросила Андро, поглаживая почти ровную горизонтальную поверхность кругляка. В ее голосе читалось торжество. Она была уверена, что профессор Рассольников ошибется.

На него по-прежнему никто не обращал внимания. Казалось, он может стоять здесь часами, а внизу все так же будет кишеть море согнутых работой коричневых спин, продернутое белой чертой ползущих червей-тяжеловозов...

Он изобразил, что чрезвычайно озадачен.

— Что бы это могло быть? — принялся рассуждать вслух Платон. — Стол? Нет. Жертвенный камень? Нет. — Он ковырнул тросточкой штукатурку кругляка. — Пожалуй, я бы сказал… — театрально затянул паузу. — Это остатки колонны от портика храма.

В торцевой стене, у верхнего края которой стоял киммериец, он заметил широкий проем, через который белые черви оттаскивали вырубленную породу. Не оставалось ничего иного, как пытаться выйти отсюда через этот проход... а там видно будет. И Конан, положившись на Крома да на собственную удачу, начал спускаться. Он не бежал, не делал резких движений - напротив, он шел размеренно и спокойно, словно человек, которому ничто не угрожает и который, вне всякого сомнения, имеет право здесь находиться.

Андро открыла рот. То есть Атлантида предположил, что она открыла рот.

Потому что под платком было не разглядеть.

Он миновал один марш длинной лестницы, затем второй, третий, четвертый... Все было спокойно. Коричневые спины работающих сгибались и разгибались, кирки в их руках взлетали и падали. Несколько ближайших к Конану созданий бросили на него пару-тройку безразличных взглядов - и равнодушно отвернулись. Похоже, до него тут никому не было дела. Быть может, это рабы... или какие-то зачарованные... Конан шагнул в проход, бок о бок со здоровенным вонючим червем. Правивший тварью коричневокожий не удостоил киммерийца даже поворотом головы.

— К-как… — выдохнула она.

Нескончаемая вереница белесых червей ползла куда-то по низкому и широкому тоннелю. Внешне совершенно спокойный, Конан шагал с краю, не снимая руки с меча, хотя нигде не было видно ни одного воина. Как и в большой пещере, по стенам тянулись длинные ряды факелов, дававших достаточно света. Подземный коридор шел, не разветвляясь, выбора у Конана не было - он шагал и шагал вперед. Оставалось полагаться только на судьбу.

— Маленький профессиональный секрет. А теперь расскажите мне про ваш храм.

Наконец он добрался до места, где поток червей разворачивался обратно. Корзины с помощью нехитрого приспособления опорожнялись одна за другой в разверстый зев бездонной черной шахты. Затем, налегке, твари отправлялись в обратный путь.

— Вообще-то храмов семнадцать, — проговорила не очень уверенно Андро, еще не успев прийти в себя. — Они стоят один над другим. Эта колонна принадлежит храму три. Вот тут — она ткнула пальцем в груду песка — остатки второй колонны — их уже замело, а вон там — третья. Вернее, это основания колонн пятого храма, которые разрушили, и на них возвели более новые. Счет, разумеется, идет сверху вниз, от поздних построек к древним. — Могла бы и не пояснять — все-таки перед ней профессор археологии.

— Я наугад заложила шурф, надеясь отыскать гробницы. Но никаких находок не попадалось, проходила через плотную кирпичную кладку все глубже и глубже, пока наконец не сообразила, что шурф пролег через остатки стоящих друг над другом храмов.

Возле самого провала на деревянной лавке под укрепленным в кольце факелом сидел невысокий человечек, с острой полуседой бородкой. От тех коричневокожих, что напали на отряд Конана в бухте, его отличал лишь возраст - он казался очень и очень старым, наверное, самым старым из всех, кого удалось увидеть здесь киммерийцу.

— Пятый храм относится, насколько я помню, к эпохе Третьего царства?

Человечек считал опрокинутые в шахту корзины, перекидывая надетые на поперечные прутья костяшки - одну за другой, одну за другой, десяток, сотня, тысяча... Его мутноватый старческий взгляд скользнул по Конану и старик вернулся к своим счетным кругляшкам.

— Да, это был расцвет Немертеи. Когда мы поднимаемся от слоя V к слою IV, сразу видим все признаки упадка. Здания в основном не строятся заново, а реставрируются наспех, из дешевого материала… А колонны… Вы бы видели колонны четвертого слоя! Их остатки мы нашли в мусорных кучах, наваленных поверх главных гробниц. Это не колонны, а какие-то убогие подпорки. — Андро говорила так страстно, будто речь шла об упадке и разрушении ее собственного дома.

От устья шахты брали начало два коридора - один, темный, уходил куда-то вглубь. Другой, напротив, поднимался вверх и в нем на стенах торчали вбитые факелы. Секунду поколебавшись, Конан избрал освещенную дорогу. Старик продолжал безразлично щелкать костяными счетами, однако когда Конан уже заворачивал за поворот, до слуха его едва слышно донеслись слова на старостигийском, произнесенные чуть громче, чем следовало:

— Но все же Четвертое царство вновь возродилось. Следующий храм слоя III достаточно богат — если судить хотя бы по колоннам.

- Он прошел шахту.

— Произошло не возрождение, а жалкая попытка подражать древней культуре. Как только я начала раскопки, то сразу обратила внимание, что период слоя I убогий и очень недолгий. Потом, когда я смогла уже сравнивать остатки слоя I со слоем V, поняла, что этот последний храм стал пародией на его изначальный вид, обычно такие постройки именуют «фазой З», то есть последней степенью упадка. Никогда, никогда, никогда Четвертое царство не достигало высот Третьего!

За ним следили. Следили, но пока не нападали - почему?

— Расскажите мне подробнее о храме, — попросил Атлантида.

Тело, проведшее на земле добрых шесть десятков далеко не спокойных лет, повиновалось Конану уже не столь хорошо, как в молодости. Однако его прыжок сделал бы честь любому хайборийцу в расцвете сил. Сохранившие железную хватку руки киммерийца сжали в захвате тщедушную шею старика и потащили его в верхний коридор. Конан напряг мышцы - и старец без чувств повалился у стены тоннеля.

— Как я уже говорила, храмов было семнадцать, и все строители возводили новый на старом месте. И ни один не решился перенести храм с холма, выбранного для первого святилища. Мне удалось законсервировать часть раскопок… Она указала на небольшой матовый купол, накрывающий часть желто-серого пространства. И сам этот купол, припорошенный песком, тоже был желто-серым.

Быть может, это была ошибка, а может и нет - кто знает? Возможно, ему следовало бы пройти подальше по освещенному коридору в надежде встретить кого-нибудь из коричневокожих. Но времени не было, и Конан рискнул.

— Но прежде чем мы пойдем туда, я хочу показать вам еще кое-что.

Из-за поворота тотчас же раздались тревожные вопли. Погонщики белых червей соскакивали со спин своих тварей, на бегу выхватывая оружие - длинные обсидиановые ножи с клинками почти в три ладони.

Она повела его между серых и серо-коричневых обломков и небольшому расчищенному участку. Указала на прямоугольную плиту, формой похожую на надгробную. Что это? Главная гробница? Если судить по описаниям, не похоже. Андро загадочно улыбнулась и легко сдвинула плиту, которая должна была весить как минимум полтонны. Но это оказалась всего лишь крышка из пенопластика. Под ней обнаружилось нечто, похожее на погребальную камеру. Метра два в длину, около восьмидесяти сантиметров в ширину и метр с небольшим глубиной. И вся эта камера была заполнена черной керамикой. Узкие высокогорлые сосуды стояли, прижавшись один к другому, как солдаты на параде. Так вот они, знаменитые черные кувшины, которые на Немертее находили повсюду!

Конан легко вскинул бесчувственное тело старика себе на плечи и побежал, на ходу срывая со стен факелы один за другим. Он мчался во весь дух. Его мышцы, не знавшие праздности даже в те дни, когда он сидел на высоком троне Аквилонии, и сейчас еще могли потягаться с мускулами куда более молодых. Конан дышал тяжело, с хрипом выталкивая из себя воздух однако расстояние между ним и преследователями медленно, но неуклонно сокращалось. Коридор вновь раздвоился и на сей раз - о, чудо! - наверх вела узкая лестница, по которой едва бы смог пройти и один человек. Киммериец сбросил бесчувственное тело старика на ступени и развернулся лицом к нападающим. В перевитой жгутами мышц руке Конана тускло сверкнул верный испытанный меч.

Платон с трудом вытащил один из сосудов — так плотно была заполнена яма. Оглядел. Крышки у кувшина не было. Перевернул. Наружу высыпалось немного песка.

— А вы не пробовали их исследовать на предмет наличия благовонного масла или…

Лестница была настолько узка, что атаковать киммерийца мог только один противник, остальным приходилось ждать своей \"очереди\". Здесь можно было продержаться довольно долго.

— Пробовала. Но все кувшины абсолютно пусты. Ладно, ставьте его на место, и пошли.

Она прикрыла своей легонькой плитой «погребальную камеру». На всякий случай, чтобы очередное мини-торнадо не унесло крышку, защелкнула замки. Они двинулись к матовому куполу. Управляющий чип услужливо раздвинул узкую дверь в защитном куполе. Атлантида и его спутница протиснулись внутрь. Здесь, защищенные от песка, ветров и смерчей, виднелись остатки расчищенных стен и пола. Пол был выложен красными и голубыми плитками — совсем как дорожка в загородной зоне. Не исключено, что археологи плитки для дорожки взяли с какого-то раскопа.

Посредине целлы храма находился огромный параллелепипед, сложенный из кирпичей — часть штукатурки обсыпалась, обнажая красную кладку.

— Жертвенник? — спросил Атлантида, хотя сам был уверен, что нет, не жертвенник — что-то другое.

Шестеро или семеро воинов с длинными обсидиановыми кинжалами опрометчиво бросились было к лестнице. Взлетевший меч киммерийца легко отшиб в сторону каменный клинок и глубоко погрузился в грудь самому горячему или же самому смелому из коричневокожих воителей. Брызгая в разные стороны кровью из глубокой и смертельной раны - ибо Конан, вытаскивая меч, еще и провернул клинок - умирающий воин свалился на каменный пол. Его товарищи поспешно отскочили.

Он тронул поверхность тросточкой. Горизонтальная сторона абсолютно ровная — огромный оштукатуренный квадрат. А вот над полом «жертвенник» возвышался всего на несколько сантиметров. Над этим полом.

Конан начал медленно подниматься по лестнице. Левой рукой, слегка напрягшись, он подхватил тело старика и тут из медленно надвигавшейся толпы прозвучал, наконец, чей-то голос:

— Надо полагать, что это сооружение принадлежит предыдущим храмам. А пол нарастили, и потому столик получился низковатым, — заметил Атлантида.

- Оставь его нам. Оставь его нам, чужеземец.

- Нет! - рявкнул в ответ киммериец, с трудом припоминая слова древнего наречия. - Не оставлю, пока не получу ответ - где мои друзья?..

— У меня точно такая же теория! — воскликнула Андро. — Вообразите — Третье царство существовало четыре тысячи лет, а в раскопе всего три ярко выраженных периода. Толщина культурного слоя свидетельствует об огромном временном периоде. А храм перестраивался всего трижды. Только пол меняли — и все. Стены те же. В жилых кварталах дома менялись; ветшали, ремонтировались и восстанавливались. А храм оставался почти без изменений. Я пока не решилась копать рядом с жертвенником. И Ноэль, кстати, считает, что этого делать не следует. А вот там… Идемте, покажу… — По тому, как задрожал ее голос, Атлантида понял, что она обнаружила действительно нечто замечательное.

Его тотчас же перебили, сразу множество голосов, так что разобрать слова стало почти невозможно:

— Только взгляните! — Она подвела его к довольно низенькому строеньицу с треугольной крышей из квадратных, идеально отполированных плит. Крыша эта находилась на уровне колен Платона. Строение походило на часовенку. Атлантида, однако, не спешил делать выводы. Вокруг пол был разобран, и передняя стена часовенки почти полностью открылась. Можно было разглядеть довольно широкую дверь и геометрический орнамент на стенах. Одного поверхностного взгляда было достаточно, чтобы определить: это абсолютно тот же орнамент, что и на бесчисленной черной керамике.

- Их ведут к берегу. Их ведут к берегу, к жертвеннику. Будет большая жертва. Громадная, невиданная в веках! Спустятся сами боги. Сами боги придут принять их души. Твои спутники станут счастливейшими из смертных. Нам эта участь закрыта. Нам она закрыта... Закрыта...

— Вообще-то двери в часовенку не было, — принялась объяснять Андро. — То есть она была, но наглухо замурованная. Поэтому я назвала это строение «мастабой» по аналогии с египетскими надгробными постройками, имеющими ложные двери, хотя, я понимаю, сравнение не очень точное. А теперь идем вниз…

- Вы лжете! - во всю мощь своих легких гаркнул Конан. - Где их камера?!

В полу были сделаны удобные ступени. Археологи спустились к «мастабе». Атлантида включил фонарик. Луч заскользил по стенам. Да, несомненно, орнамент точно такой же, как и на керамике.

- Мы не лжем. Не лжем, и проводим тебя туда, если ты хочешь. Проводим безоружными.

— Сейчас я вам покажу такое… — прошептала Андро и шагнула внутрь «мастабы».

Платон ступил следом. И увидел удивительно правильное, можно сказать, идеальное кольцо, выточенное из мрамора. Мрамор был светло-голубого оттенка с синими прожилками и белыми крапинами.

- Кидайте мне под ноги! - после мгновенного раздумья приказал Конан.

— Это колодец? — спросил он.

Целый град обсидиановых клинков полетел на камни; кинжалы звонко ударялись о ступеньки.

— Скорее шахта. Внизу нет воды. Хотя я не уверена.

- Показывайте дорогу! - велел Конан. - И горе вам, если вы заведете меня в ловушку - меня могут убить, но вы тогда уж точно поляжете!

— Почему? Неужели нельзя узнать, есть внизу вода или нет? И что там вообще — внизу?

- Мы не обманываем, - зашелестело в ответ. - Ты волен идти куда хочешь. Мы не станем мешать тебе. Только отпусти нашего.

Он направил луч фонарика в жерло и увидел грубо выточенные гранитные ядра. Они лежали друг на друге — огромные, весом каждое не менее полутонны. А меж крупными были насыпаны другие, поменьше.

- Конечно, моим людям будут вспарывать животы, а вы говорите - иди куда хочешь! - взорвался Конан. - Ведите меня к пленникам, иначе, клянусь Кромом, я перережу глотку сперва этой старой развалине, а потом и всем вам!

— М-да… Очень интересно. Колодец, наполненный камнями. И что бы это могло значить?

— Я бы хотела спросить у вас. — Сейчас в голосе Андро не было ни тени насмешки. Она сама ничего не понимала. — И это притом, что рядом гранита нет. Его привозили сюда с каменоломен за тридцать километров.

- Мы поведем тебя куда ты скажешь, чужеземец, - ответили ему.

— Для служителей культа — сущая безделица.

Она сняла повлажневший от дыхания платок, вытерла лицо. Тряхнула волосами. Распущенные, они доходили ей до плеч.

- Хорошо! Тогда все вперед, руки за голову, никому не оборачиваться и не пытаться бежать: за каждого удравшего прикончу кого-нибудь из оставшихся! Все ясно? Тогда марш вперед! К камере пленников!

— Вы не пытались вынуть камни? — спросил он.

Странная процессия тронулась. Впереди семенили разоруженные коричневокожие, их длинные острые уши потешно шевелились. Руки все они послушно держали за головами - и позади них с мечом наголо грозно шагал Конан, позвякивая кольчугой. Он волочил на себе бесчувственного старикашку.

Андро усмехнулась.

— У меня нет роботов такой мощности. Я хотела сделать лебедку… но побоялась. Вдруг уроню ядро и разобью мраморное кольцо? Вообще-то это не мрамор, это так называемый немертейский камень. Потрогайте поверхность…

Киммериец ожидал увидеть нечто вроде грандиозного подземного лабиринта, однако они шли и шли все одним и тем же тоннелем, пока он не вывел их наконец к странному перекрестку, где спускавшаяся сверху розовая спиральная лестница (которая на самом деле лестницей не была, ибо не имела ступенек) сливалась с широким и высоким горизонтальным коридором, стены которого были выложены синим камнем. И тут Конан смог убедиться, что прислужники этого самого \"навала\" не лгали своему повелителю. Воздух был наполнен странными, диковинными и горьковатыми ароматами, совершенно незнакомыми Конану. По стенам догорали тысячи и тысячи крохотных разноцветных лучинок, источавших беловатый ароматный дымок. Тянулись бесконечные гирлянды причудливых морских цветов. Специальные слуги постоянно обрызгивали их водой. Пол сверкал, надраенный до немыслимого блеска.

Он последовал ее совету. Поверхность была идеальной — как будто ее полировали.

Остроухие пленники Конана честно выполнили свое слово - никто из них не попытался бежать, оказавшись на развилке. Не задерживаясь, вся процессия проследовала в \"синий коридор\", провожаемая равнодушными взорами опрыскивавших цветы слуг.

— Вам что-нибудь это напоминает?

Тоннель привел к огромной круглой камере. Вход в нее перекрывала опускная решетка. На всем пути сюда Конан не заметил ни единого ответвления - если, конечно, считать, что в стенах подземелья не было ни одной потайной двери. Один из коричневокожих отпер решетку; она легко поднялась.

— Даже не знаю… ядра грубо обработаны… Из таких нурагийцы делали свои постройки на Сардинии.

— Что-то я не слышала о такой планете.

- Внутрь! - хрипло вырвалось у Конана. Его пленники послушно исполнили приказ.

— Это остров на Старой Земле. Сколько примерно лет колодцу?

Киммериец шагнул следом, предварительно ударом эфеса согнув болт замка на решетке так, чтобы ее теперь невозможно было бы запереть.

— Мы находимся на уровне восьмого слоя.

- Пленники были здесь, - сказал ему кто-то из толпы.

— То есть это конец Второго царства? Около семи тысяч лет до Второй Конкисты? Надо же! Семь тысяч лет… и такой идеальный круг. Во всяком случае, технология была у них на высоте. А профессор Брусковский назвал эту цивилизацию посредственной.

Конан и сам видел, что это - правда. Тут и там на каменном полу валялись вещи его людей. Некоторые из них были амулетами, добыть которые можно было лишь и в самом деле пленив команду \"Крылатого Дракона\". Киммериец бережно подобрал кусочек оправленного в металл почерневшего дерева - его ванир Сигурд взял с собой, навсегда уходя с родного пепелища. Железная цепочка, на которой рыжебородый всегда носил свой оберег, была перекушена, верно, при помощи больших щипцов. Да, пленники не солгали. Его команда была здесь - но тогда где же они сейчас?!

— Профессор Брусковский — идиот! — заявила Андро с такой яростью, что Атлантида рассмеялся.

- Куда их перевели?! - забыв об осторожности, взревел Конан, глаза его блеснули столь дикой и первобытной ненавистью, что коричневокожие в испуге отшатнулись.

Впервые упоминание имени Брусковского доставило ему радость.

- На берег моря, - раздалось в ответ. - На берег, к Великому камню. Там их души сольются с истинными богами. Об этом знают все, чужеземец. Ты тоже можешь пойти туда.

Киммериец в бешенстве огляделся по сторонам. Если все его товарищи попали в плен, то почему с ним так бережно обращаются? \"Ты тоже можешь пойти туда...\" Они что, боятся честной схватки с ним лицом к лицу?

— Замечательные слова! — Он направил луч фонарика ей в лицо. Она зажмурилась. Тогда он обнял ее и поцеловал. А дальше… Дальше ему показалось, что ее лицо заколебалось. И пол под ногами качнулся. Ну надо же — один поцелуй… Уж не колдунья ли она?

- Ведите меня туда, где сейчас мои люди, - приказал Конан.

- Хорошо, чужеземец, - ответили ему. Коричневокожие расступились. В противоположной от входа стене киммериец увидел еще одну решетчатую дверь. За ней вдаль уходил еще один коридор.

Наверху грохнуло так, будто кто-то засадил мегаснаряд в здание старинного храма. Андро и Платон рухнули на пол. «Мастаба» содрогнулась, сверху посыпался песок. Когда грохот падающих обломков стих, Атлантида поднял голову. В «мастабе» было абсолютно темно. Однако фундамент, постоявший не одно тысячелетие, устоял и на этот раз. Выдержала и крыша. Платон несколько раз смачно чихнул — пыль лезла в нос, рот, глаза. Андро тоже принялась чихать, правда, не так громко, зато непрерывно. Атлантида включил фонарик. Воздух стал плотным от клубов желтоватой пыли. С трудом можно было разглядеть очертания стен и колодца. Так и есть, их засыпало: груда обломков загромождала весь дверной проем.

Старик, которого тащил киммериец, стал мало-помалу приходить в себя. Он приоткрыл глаза и застонал, хватаясь за горло.

— Хорошо, что колодец не пострадал, — пробормотала Андро. Почему это хорошо, он не понял. Лучше бы колодец рассыпался, но остался выход наружу.

- Кому ты передал, что я прошел шахту?! - не давая ему опомниться, прорычал Конан.

— Что мы будем делать? — спросила она, чихнув в очередной раз.

В странных желтовато-мутных глазах старика был хорошо знакомый киммерийцу страх. Меч Конана приблизился к груди пленника, и тот поспешно заговорил, трясясь от ужаса и брызгая слюной из беззубого рта.

— Откапываться. Кстати, что могло взорваться?

- Я передал весть великому сокрушающему рогами тьму... великому навалу нашего народа...

— Не знаю… За все время, что я здесь, взрывов такой силы не было.

- Зачем он следит за мной? Почему никто не нападает, если твоему навалу становится известен каждый мой шаг?!

— Значит, взрыв в мою честь? Тогда приступим к разбору завала.

По рядам замерших возле открытой двери коричневокожих пробежало легкое движение, - и они вновь замерли, словно бы в испуге ожидая чего-то...

Старик с отчаянием покосился в сторону своих соплеменников; Конану казалось, что того терзают одновременно и страх смерти от нависшего над грудью меча - и страх выдать некую тайну своего рода, после чего, быть может, его предадут лютой смерти.

Атлантида взял в руки первый обломок кирпичей, скрепленных раствором, и огляделся. Куда бы деть? Он отложил его в дальний угол «мастабы». Потом второй, третий… Андро светила ему фонариком. Нет, так дело не пойдет! Через пятнадцать минут все помещение будет завалено обломками. Ничего не оставалось, как кидать кирпичи в колодец. Несмотря на протест Андро, Платон бросил обломок вниз. Обломок еще падал, а колодец уже начал вибрировать. Будто мелкая дрожь сотрясала каменное кольцо. И дрожь эта сопровождалась противным скрежещущим гулом.

— О господи… — прошептала Андро. — Лезь немедленно вниз и забирай свой дурацкий кирпич.

- Отвечай! - напирал Конан. Краем глаза он постоянно посматривал на своих коричневокожих пленников, потому что сейчас они имели самый удобный момент для нападения. Броситься всем вместе, смять, опрокинуть, вырваться на свободу... Однако обитатели подземелий лишь молча переглядывались, словно бы разом лишившись и сил, и мужества.

— Мы уже перешли на ты?

Острое лезвие клинка неумолимо приближалось к сердцу старика. Как ни претило киммерийцу подобное занятие, иного выхода у него не оставалось. Либо этот старик заговорит - либо погибнут все доверившиеся ему, Конану, люди \"Крылатого Дракона\".

— Лезь в колодец! — повторила она свой приказ. Каменное кольцо вибрировало все сильнее. И гул нарастал. Звук становился все выше, пронзительней.

Старческое лицо жалко и жалобно сморщилось, из тусклых глаз потекли слезы - однако он продолжал молчать.

— А вдруг я провалюсь вниз вместе с камешками — а?

- Отчего ты не хочешь пойти с нами, чужеземец? - внезапно раздался голос кого-то из пленников. - Ты жаждешь освободить своих. Мы хотим освободить своего. Дай нам слово, что ты отпустишь нашего - и мы проведем тебя к алтарю и, клянемся всеми истинными богами, не станем чинить тебе никаких преград.

— Я спускалась, и ничего со мной не было! На гранитном ядре можно стоять. Давай!

- Не станете чинить никаких преград?! - вскинулся Конан, не отводя, однако, меча от груди старика. - То есть ваши навалы или как их там... позволят мне беспрепятственно увести всех моих людей обратно на корабль?!

Атлантида должен был с нею согласиться. Ясно, что колодец готов был терпеть камни, которыми его завалили, но почему-то отрицательно относился к осколкам кирпича.

- Нет, - раздался ответный вздох. - Они станут препятствовать тебе всеми силами. Но, пока ты не окажешься там, тебе ничто не угрожает. Таков наш закон. Отпусти же нашего!

Атлантида ухватился за край и спрыгнул. Почувствовал, как ядра под его ногами отвратительно дрожат — будто они живые и трясутся от страха. Платону тоже передалась эта мерзкая дрожь. Он посветил фонариком. К счастью, обломок кирпича провалился не слишком глубоко. Платон достал его и протянул Андро. Она швырнула «возмутителя спокойствия» обратно в кучу. Дрожь колодца стала постепенно стихать. Звук, рвущийся из каменного жерла, тоже стих. Но лучше здесь не задерживаться.

- Вы все - мои заложники! - проревел Конан, вставая. - Ведите меня к этому алтарю - и, клянусь моим богом, Кромом Жестоким, ни один из вас не уцелеет, если вы заведете меня в ловушку!

Атлантида уселся на пол «мастабы». Надо было обдумать положение. Никакого плана действий у него не имелось. Можно попробовать разбирать дальше, вдруг им повезет, и они все-таки вырвутся на поверхность. Конечно, от этого решения за добрый парсек разило авантюризмом. У Андромахи тоже пока не возникло дельных идей…

- Скорее мы все будем извергнуты из лона истинных богов (Конан не слишком понял смысл этой фразы), чем обманем тебя, чужеземец!

И они двинулись дальше, прежним порядком - впереди молодые пленники, а за ними Конан, рядом с которым ковылял всхлипывающий время от времени старик. Киммериец был постоянно начеку, памятуя весьма удачно закрывшиеся каменные створки в этом храме - однако пока все оставалось спокойно. Тщательно прибранный, разукрашенный разноцветными гирляндами цветов и нарядными причудливыми фонариками, широкий тоннель вел слегка вверх, не раздваиваясь и не сворачивая. Навстречу им не попадалось ни одной живой души.

Они возились с завалом еще полчаса. Безрезультатно. Вскоре все внутреннее помещение «мастабы» было завалено обломками кирпича, а никакого просвета не образовалось. Однако и воздух не иссякал. Хотя дышать стало тяжело, причиной тому была пыль, висевшая в воздухе и заставлявшая пленников непрерывно кашлять и чихать, а не недостаток кислорода. Объяснение напрашивалось само собой: где-то в «мастабе» существовала вентиляция, и она до сих пор работала. Платону припомнились многочисленные детективы из старинной жизни, когда по вентиляционному ходу народ проникал повсюду, даже в суперсекретные здания разведок. Камней они с Андро нагребли уже столько, что образовалась насыпь, доходящая до края колодца. Обследовать стену можно было без труда — почти до самого потолка. Через пятнадцать минут Атлантида нашел то, что искал: белый кружок света от ручного фонарика уперся в квадратную плитку, отличимую от прочих лишь тем, что вся она была усеяна черными дырочками. Правда, плитка находилась не под потолком, а гораздо ниже. В дело был пущен нож, и вскоре крышка вентиляционного отверстия упала на пол. Открылся довольно широкий ход.

- Когда начнется жертвоприношение, отвечайте! - потребовал киммериец.

«Рассчитан на более коренастых немертейцев», — подумал Атлантида.

- Оно еще не началось, - ответили ему из толпы. - Шестьсот шестьдесят шесть чародеев творят благоприятственные заклятия, а когда они закончат, никто не сможет сказать, даже великий вспарывающий рогами Тьму.

— Ну что ж, Андро, как даму я пропускаю тебя вперед.

Конану пришлось удовольствоваться этим ответом.

— А если этот ход никуда не ведет?

Странный отряд шел и шел вперед, сперва по простым серым плитам, затем - по причудливо чередующимся черным и белым полированным многоугольникам и, наконец, под ногами у Конана оказался настоящий каменный ковер многоцветных виртуозно выполненных мозаик. Здесь к главному тоннелю начали со всех сторон присоединяться боковые, более узкие коридоры: стало ясно, что киммериец оказался в самом сердце грандиозного подземного дворца.

— Ведет, ведет… Если воздух поступает, значит, ведет! Пусть на выходе окажется хотя бы маленькое отверстие, а уж я расширю его бластером.



Он подсадил сначала ее, потом залез сам. Предусмотрительно закрыл за собой крышку. Теперь их как будто и не было никогда в «мастабе». Ход был облицован сероватым местным камнем, похожим на земной известняк. Пол шел практически горизонтально. Ползти было удобно. Однако ползти — это не ходить. Вскоре Андро выбилась из сил. И тогда Атлантида пожалел, что пропустил ее вперед. Теперь им было уже не поменяться местами. Пришлось немного отдохнуть.

— На планете точно нет никого, кроме тебя и этой странной парочки — Кресс и Ноэля? — спросил он.

— Никого. Ты же видел. И что за странные вопросы?

Глава 3.

— Дело в том, что мне показалось… будто по защитному куполу ударили мегаснарядом. Я конечно, в военном деле менее силен, чем в археологии, но… Этот взрыв не похож на природный катаклизм. И если ты по-прежнему настаиваешь, что на планете никого нет, кроме вас троих, вернее, нас четверых, то остается предположить, что обстрел произвели твои друзья. Или что нашу милую планетку захватили галактические пираты.

КАМЕНЬ СУДЕБ

— Что за ерунда! Ты увлекаешься детскими геймами про пиратов?

Коричневокожие пленники, что вели киммерийца по тоннелям и переходам удивительного лабиринта, честно выполнили свое слово. Невиданная роскошь прекрасных покоев осталась позади: золото и горный хрусталь, огромные малахитовые глыбы, уходящие во тьму наверху витые колонны, тяжелые драпировки из мягко искрящихся, ниспадающих подобно водопадам тканей, благовонные курительницы - все подобное Конан видал и в других дворцах гиборийских владык, но только здесь каждый дюйм пола, потолка и стен был законченным произведением искусства громадной ценности и великолепия. В глазах рябило от умело подобранных самоцветов - несмотря на их число, было ясно, что сдвинь или убери хоть один - и разрушится вся великолепная картина. И по-прежнему ни одной лестницы, только пологие, шероховатые на ощупь подъемы или спуски.

— У вас дефицит энергии, информационные сети — дрянь. Вы, дорогие мои, лакомый кусочек. Разумеется, здесь нечего брать, кроме груды черных горшков. Но зато можно устроить прекрасную базу.

А потом вся эта роскошь внезапно кончилась и в глаза Конану ударил яркий дневной свет. Он стоял на верхнем гребне невесть откуда взявшейся котловины. Местность разительно изменилась за те несколько часов, что он провел в подземельях коричневокожего народа. Бухта, правда, осталась на месте, и ничего не случилось с \"Крылатым Драконом\", однако девственные джунгли исчезли, словно их тут никогда и не было. Все склоны котловины покрывала толпа коричневокожих созданий, стоявших тесно друг к другу: неисчислимое море голов смотрело в сторону моря, где возле самой кромки воды высился громадный блистающий Камень.

— Ты забыл про военный спутник Лиги Миров. И забыл про Ройк. Там масса военных, куча техники, прекрасная Служба безопасности. Им поставляют самое совершенное оружие. Им разрешено иметь даже ортогелиевые дезинтеграторы. И потом, пересадочная база тоже рядом. Пираты ни за что не обоснуются у нас — их вычислят через пять минут, а через десять уничтожат вместе с половиной планеты. Ведь здесь нечего беречь, кроме природы, которая не представляет особой ценности, учитывая наличие десятков таких же планет в Малом Магеллановом облаке. А люди ценят лишь уникальные экземпляры. Он должен был согласиться, что ее рассуждения логичны и версия с пиратами не выдерживает критики. И все же он предпочел бы свою версию, чем обстрел купола Ноэлем и Кресс. Почему-то эти двое были ему симпатичны. А вот Андро — не особенно.

Он имел высоту не менее трех человеческих ростов, столько же в ширину и не менее десятка в длину. Камень не имел определенного цвета, он полыхал мрачными черно-багровыми сполохами; время от времени на его неровной поверхности беззвучно мелькали ярко-желтые молнии. Сонмище коричневокожих, точно завороженное, следило за игрой световых пятен на необработанных боках Камня. Вершина его, однако, была выровнена, туда вела широкая деревянная лестница, а подле нее, на небольшом песчаном пятачке, Конан увидел окруженных стражниками пиратов. Все его люди были крепко-накрепко скованы толстыми и короткими цепями, так что едва могли передвигаться; руки каждого были соединены кандалами за спиной.

Наконец они доползли до конца туннеля. Крышка открылась довольно легко — девушка сама с нею справилась. И бывшие пленники оказались среди холмов, покрытых нежной светлой зеленью. Красноватая «городская» стена возвышалась в сотне метров от них. Столб пыли все еще поднимался над тем местом, где произошел взрыв.

На вершине самого камня стояло примерно десять или около того коричневокожих, разодетых в невероятно богатые одежды, отливавшие всеми цветами радуги. В руках каждый из них сжимал длинный изогнутый серп.

«Это не вентиляция, — решил Платон, — а тайный ход. Кто-то пробирался по нему к колодцу… Но зачем?»

Камень окружала целая толпа бормочущих, извивающихся, жестикулирующих местных обитателей. Очевидно, это и были те шестьсот шестьдесят шесть колдунов, что творили благоприятственные заклинания; судя по всему, колдовство было в самом разгаре и заканчивать они его пока не собирались.

Они уселись на траву. После пыли подземной ловушки дышалось удивительно легко. Андро отерла лицо платком, но лишь размазала пыль по щекам и лбу. Теперь она походила на звездного рейнджера перед началом полевой операции на планете земного типа. Атлантида отцепил от пояса флягу и протянул Андро. Та сделала осторожный глоток.

Приведшие киммерийца пленники молча расступились.

— Я думала, что это брага…

- Мы исполнили обещанное, чужеземец. Отпусти теперь и ты нашего - после чего судьба твоя да решится милосердием истинных богов!

— Вода. Чистейшая вода. Брага у меня в другой фляге.

Конан оттолкнул старика и тотчас же выхватил меч из ножен. Самым разумным, конечно, было бы обогнуть сейчас этот грандиозный амфитеатр, зайти в воду и незамеченным подплыть к пленникам, но... его уже заметили. Тысячи тысяч глаз уже обратились на него; однако никто не попытался напасть, напротив, коричневокожие зрители расступались, давая дорогу; спустя считанные секунды перед Конаном открылся достаточно широкий и свободный проход до самого Камня.

Он отвинтил крышку от маленькой фляжки, глотнул.

\"Может, они хотят таким образом заставить меня самого подойти к их жертвеннику? - мелькнуло в голове киммерийца. - Но ведь чтобы сковать меня, им все равно придется сразиться - так не все ли равно, где? Или там за меня примутся их колдуны?!\"

— Ого, металлическая! — Изумилась археологиня. — Это ж такая редкость! — Она взяла у Атлантиды флягу, подержала и тут же вернула. Ее любопытство тут же исчезло.

Однако выбирать не приходилось. Конан увидел, как первого из его людей потащили по приставленной к алтарю лестнице; пленник едва мог передвигать ноги и четверо стражников почти несли его на руках.

— Археологическая находка. Обнаружил ее во время раскопок на одной из планет. Разумеется, она не принадлежала ни к одной из местных культур, всего лишь потеря какого-то древнего астронавта. Поэтому я с легким сердцем взял ее себе.

- Кром! - взревел Конан, бросаясь вниз. Ветер упруго ударил в лицо; все вернулось, все стало вновь как в прежние счастливые дни - упоение боем, жажда вражеской крови и всепобеждающая убежденность в собственной неуязвимости. Киммериец громадными прыжками мчался вниз по крутому склону амфитеатра; никто даже не попытался воспрепятствовать ему.

— По-моему, вы все делаете с легким сердцем.

Коричневые тела по сторонам мелькали, сливаясь в сплошную полосу; там же, у Камня, все оставалось по-прежнему. Никто не обратил внимания на яростный порыв киммерийца - словно все от него только этого и ждали. Точно так же извивались и корчились заклинатели, точно так же неподвижно стояла стража, не сводя бдительных взглядов со скованных пленников; группа коричневокожих на вершине Камня совершала какие-то медленные и плавные пассы руками, даже не повернув голов в сторону несущегося на них подобно дикому вепрю киммерийца.

— Напротив! Статьи профессора Брусковского ложатся мне камнем на грудь. Спасает текила.

Зато окруженные и уже почти лишившиеся надежды пираты взорвались хриплыми восторженными голосами. Их капитан, Амра, Лев, истинный вождь, вновь шел к ним на помощь; ряды людей заволновались, самые отважные пытались хотя бы плечами оттолкнуть наставивших на них копья стражников.

Андро усмехнулась:

- Я иду! - прогремел над замершим амфитеатром громовой возглас Конана; некогда уже было думать, почему все получилось именно так, а не иначе, и не кроется ли здесь хитроумной ловушки - самого первого из пленников уже растягивали на поверхности камня и жрецы заносили над ним длинные обсидиановые кинжалы. У Конана оставались считанные секунды.

— Такие люди, как Брусковский, почему-то всегда на поверхности.

И он успел, пролетев последние футы подобно пущенному из пращи камню. Он подумал, что охрана попытается преградить ему путь; однако стражники расступились перед ним, не выказывая никакого желания ввязываться в драку; и киммериец решил оставить их на потом, главным сейчас было спасти того несчастного, что уже попрощался с жизнью под занесенным над его горлом - но пока не опустившимся! - жертвенным ножом.

— Твое «почему-то» совсем неуместно. Они закономерно на поверхности и никогда не тонут. — Она рассмеялась его грубоватой шутке. — А теперь, милая моя Андромаха, давай договоримся вот о чем. Ноэлю и Кресс мы ничего не рассказываем про этот ход. Нас попросту не было в храме. Мы были за стеной и потому уцелели во время взрыва.

Киммериец как вихрь взлетел вверх по лестнице. Казалось, ему вновь двадцать, а не шестьдесят; и он оказался лицом к лицу с теми, кого про себя назвал \"верховными жрецами\". Они все разом повернулись к нему; и на их странных, не слишком-то похожих на человеческие физиономиях появились настолько демонические, настолько жуткие усмешки наивысшего торжества, что киммерийца на миг словно бы окатило волной ледяного ужаса - если они так радуются - не попался ли Конан им на крючок?!

— Почему мы не должны им говорить о том, что были в «мастабе»?

Однако в тот же момент он отбросил эти непрошенные мысли. Нужно было сражаться; и меч Конана пропел привычную и злую песнь атаки.

— Мне кажется, они что-то скрывают, — уклончиво отвечал Атлантида. — И мне хочется выяснить, что именно.

Раскрученное искушенной в битвах рукой тяжелое лезвие с размаху обрушилось на подставленный обсидиановый клинок и разнесло его вдребезги; правда, при этом отклонился и меч. Жреца же едва не опрокинуло и он еле-еле удержался на ногах; однако слева и справа на киммерийца бросились еще двое разодетых противников. Сверкнул в длинном выпаде обсидиан; сталь меча в руке Конана отразила выпад. Вновь брызнули острые обсидиановые осколки - однако киммериец уже вторично не успел нанести последний удар, поскольку пришлось отражать новый выпад. Длинные и смертоносно-острые клинки его врагов не выдерживали столкновений с отлично прокованной сталью; однако в руках жрецов, точно по волшебству, появлялись новые и новые.

— Они нам поверят? Ведь мы собирались именно на раскопки.

Киммерийцу пришлось признать, что его противники сражались очень умело. Они нападали согласованно, никто не мешал соратнику, выпады следовали один за другим и каждый из них был смертельным. Конан, защищаясь, отступал шаг за шагом, рассчитывая оказаться возле края камня и там, уже не имея опасности из-за спины, перейти от обороны к наступлению.

— И передумали. Решили прогуляться по окрестным лесам.

Его план вполне удался. Добравшись невредимым до одного из углов Камня, киммериец почувствовал себя гораздо увереннее. Хотя дыхание уже начинало сбиваться и руки мало-помалу тяжелели, он еще мог сражаться.

— Откуда тогда эта пыль?

И приветствовавшие каждое его движение дружным ревом пираты увидели, как Амра внезапным и ловким финтом заставил жрецов броситься, очертя голову, на казавшийся открытым бок киммерийца; и как мощное тело Льва неожиданно извернулось и тяжелый широкий меч в его руке развалил тело врага надвое, пройдясь от плеча до пояса.

Да, в логике ей не откажешь.

- Первый! - взревел Конан, опьяняясь пролитой кровью. Сейчас, сейчас, вот еще один, глупец, как он замахивается, всем же ясно, куда ты собрался бить, смертник, ну вот, твой кинжал раздроблен, а меч уже легко скользит вдоль бесполезного каменного огрызка, оставшегося в твоей руке, и вонзается, куда и было намечено, в основание шеи...

— Тогда нам придется умыться. Здесь нет поблизости какого-нибудь ручейка?

Когда упало третье тело со снесенной напрочь головой, Конан уже не сомневался в победе. Никто не пытался помочь жрецам; что ж, быть может, это запрещено какими-нибудь местными дурацкими законами, а нам это только на руку!

— Есть не только ручеек, а настоящая речка. Но нам придется не только помыться, но и постираться.

Против Конана оставалось теперь лишь семеро жрецов, однако теперь они нападали явно осторожнее. Так... следующим вот этого, самого шустрого... ага, ты уже замахиваешься... ну кто же так атакует, самоубийца!!!

Последнее замечание Атлантиде не понравилось — он предпочитал, когда за него это делают стиральные автоматы. Но такового под рукой не оказалось. Андро повела его к реке.

— Тебе дали неправильное имя, — сказал Платон. — Тебя надо было назвать Ариадной.

Совсем молодой жрец с выкаченными безумными глазами с визгом кинулся на Конана, забыв и думать о защите; клинок киммерийца пронзил смертника на сквозь, однако последнее судорожное движение умирающего еще глубже насадило его собственное тело на страшный вертел в руке Конана, а коричневая кисть, сжимавшая длинный жертвенный нож, все же дотянулась до киммерийца. На горле варвара заалела длинная, но неглубокая царапина.

— Плохое имя. Ариадну бросил любовник.

Она ни в малейшей степени не угрожала жизни: Конан получал их без счета и мимоходом даже подивился, стоило ли его врагу так бездарно отдавать жизнь за никчемную отметину - подумаешь, несколько капель крови!..

— Андромаха лучше?

Несколько этих самых капель крови скатились по мощной груди Конана и, сорвавшись, упали на полыхавшую по-прежнему поверхность Камня.

В тот же миг жрецы, как по команде, отскочили от киммерийца, разом упав на колени и молитвенно воздев руки. По Камню же от того места, где его коснулись алые капли, начали стремительно разбегаться ослепительно-белые круги, настолько яркие, что на них не возможно было смотреть; в сознание Конана ворвался торжествующе-исступленный вой многих и многих тысяч голосов, в котором утонули крики пиратов с \"Крылатого Дракона\". Все бессчетное сонмище коричневокожих остроухих зрителей непонятного и кровавого спектакля выло, вопило и визжало в безумном упоении, словно наконец-то свершилось нечто, ожидаемое столь давно, что об этом уже почти все забыли...

— Конечно. Ее хотя бы любил Гектор.

Жрецы хором затянули что-то протяжно-заунывное, раскачиваясь, как в трансе; ничего не понимавший в происходящем киммериец уже шагнул вперед, чтобы разом покончить с этими безумцами - однако мир вокруг него в этот миг начал стремительно меняться. Дневной свет померк; со всех сторон, нарастая, надвигался низкий громовой рык, а затем Конану показалось, что земля под ослепительно-белым Камнем Судеб разверзлась и они все летят вниз, в неведомые бездны; вверх взметнулись серые каменные стены, сложенные из громадных необработанных блоков, очень напоминавшие внутренности того Храма, куда они с командой попали вчера и отыскали скрытую под алтарем сокровищницу.

Он вновь отметил про себя, что его новая знакомая чересчур сентиментальна. С такими лучше не заводить интрижек. Они все принимают всерьез. И могут однажды утром, обнаружив в кармане пиджака билеты на межзвездный лайнер, всадить разряд бластера в лоб. Или в глаз… Почему-то оскорбленные любовницы обожают попадать лазерным лучом именно в глаза.

А потом внезапно грянул тяжкий, сотрясший все вокруг удар; даже Конан не смог удержаться на ногах, распластавшись на горячей поверхности Камня.

Жаль. Тем более жаль, что у Андро такие длинные стройные ноги.

3

Теперь они вроде бы стояли прочно; однако оказалось, что Конан остался в полном одиночестве - и коленопреклоненные жрецы, и уже приготовленный к закланию пират исчезли. Киммерийца на краткое время окружила непроглядная тьма - а затем ее внезапно прорезали колючие лучи бледно-розового цвета. Конан невольно повернул голову - среди тьмы горела бледная светящаяся розовым арка, из-под которой одна за другой появлялись какие-то призрачные фигуры - люди, великаны, карлики, крылатые львы, чудища с головой орла и туловищем пантеры, с широкими коричневыми крыльями; громадные змеи, свившиеся в клубок, и притом ловко сжимающие петлями своего тела длинные мечи и копья с кроваво-красными пылающими наконечниками... И все они шли мимо полыхающего камня, словно мимо путеводного маяка, делая все, как один, поворот возле него и направляясь куда-то вверх...

Речка была как земная. Именно такими представлял Платон реки на Старой Земле. С пологими, заросшими тростником берегами, с розоватыми цветками кувшинок на темно-зеленой воде, с серебристыми шатрами плакучих и в (какие-то местные деревья, очень похожие на ивы). Какие реки на Земле-дубль, Атлантида узнать не успел. Проспекты доказывали, что очень красивые, но кто теперь верит рекламным агентам: свои потрясающие пейзажи они создают, не отходя от компьютера. Им ничего не стоит на каменные аллеи Пелора насадить цветущие сакуры со Старой Земли и выдать этот пейзаж за Ольстер-23 через год после бомбардировки.

Шествие продолжалось довольно долго: не меньше пяти десятков причудливых созданий миновало замершего киммерийца: и было не понять - видит ли он перед собой созданий из плоти и крови, или же странных духов, а, быть может, все это ему и вовсе снится?! Камень, казалось, плавает в черном океане пустоты; лестница исчезла вместе со жрецами.