Уинлоу Поль

Священная Роща

Пролог



Ночь была темна и безмолвна, настолько темна и настолько безмолвна, какими ночи бывают только здесь, в далеко оттянувшихся к югу отрогах Акрокеруанских Гор. Свайоли с длинными серебристыми листьями застыли, подняв к Ночному Светилу бледные, вытянутые лица с полузакрытыми глазами, что смотрели из глубины сплетения бесчисленных тонких стволов. Стволы эти поднимались из земли плотными группами, подобно стрелам в колчане. Кругом царили мертвые тишина и покой.

По залитой мраком поляне скользила серебристая тень быстрой дриады, обходившей очередным дозором свои владения. Трава на прогалинах у нее под ногами тотчас начинала тускло мерцать, однако этот слабый свет не в состоянии был пробиться сквозь облака мрака, сгустившегося под кронами окрестных деревьев. Любой, кто дерзнул бы погасить свет своего магического факела, тотчас канул бы в плотную, непроглядную завесу тьмы, царившей повсюду в Роще Свайолей. Лица их были сейчас запрокинуты; прищурив дальнозоркие глаза, что видели стократ острее орлиных, свайоли смотрели сейчас на звезды, их, единственных, они почитали почти что как равных и потому снисходили до них в своих бесконечных, длившихся тысячелетиями размышлениях. Происходящее же на земле их занимало крайне мало - до недавнего времени.

Лес Свайолей поражал пришельца своей безжизненностью. Ни звука, ни скрипа, ни шороха, ни хлопанья крыльев, ни голосов ночных птиц - вообще ничего.

Даже бродяга-ветер не осмеливался просто так, без дела, шуршать их кронами. Стояла глубокая, полная, омывающая душу покоем тишина. Ничто не шевелилось; одна лишь дриада, хозяйка рощи, неспешно плыла от одного свайоля к другому, не задевая ни травинки, ни веточки. Ее прохладные, белые ладони на миг прижимались к стволам - не притаилась ли где коварная болезнь, насланная злым колдовством - и она отходила, тотчас направляясь к следующему своему подопечному.

Ночь шла своим чередом. Волчье Солнце мало-помалу опускалось, клонясь к острой черной грани вершин Акрокеруанского Хребта, более темной, чем даже ночное небо. Звезды спокойно перемигивались в вышине; дриада завершала обход своей рощи.

Сперва казалось, что не случилось вообще ничего существенного - просто высоко в воздухе под покрытыми лесом холмистыми грядами созвездие Мертвой Головы на мгновение закрыла черная крылатая тень. Вздрогнув, дриада подняла глаза, однако так и не смогла ничего разглядеть. Очертания летящего существа были неразличимы - лишь звезды сперва на мгновение гасли, а затем вновь вспыхивали, обозначая путь крылатого создания.

Дриада ощутила безотчетный, липкий страх. Ее пальцы неосознанно-тревожным жестом поднялись к высокому лбу, над которым струились черные как смоль волнистые волосы. Длинные пряди ниспадали до самой земли, окутывая девушку подобно второму плащу.

Несколько мгновений дриада напряженно размышляла, прикусив от волнения нежно-розовую губу блестящими жемчужными зубками. Тень в небесах давно уже скрылась, исчезнув где-то на севере, над острыми вершинами хребтов; на вид в ней не было ничего пугающего или опасного, она не снижалась, не кружила над Лесом Свайолей, однако беспокойство маленькой Хозяйки не проходило. Она поколебалась еще некоторое время и, отбросив страхи, совсем уже было собралась идти дальше, к своему жилищу в самой глубине Рощи Свайолей, как ночное безмолвие внезапно нарушил хор мягких, музыкальных голосов, на все лады твердивших одно и то же:

- Айана, Айана, спаси нас, спаси, спаси от зла на крыльях, оно летит сюда, оно летит сюда, сюда, сюда!..

И без того молочно-белое лицо Айаны лишилось последних красок от ужаса. Она впилась зубами в кисть руки, чтобы не вскрикнуть, а затем, широко распахнув плащ своих волос, сорвала с пояса своего светло-зеленого хитона небольшую темно-коричневую флейту, вырезанную из корня Древа-Отца свайолей.

Страх дриады волнами расходился по роще, трава испуганно прижималась к земле, кусты поспешно втягивали ветви и сворачивали в трубочки листья. Руки Айаны дрожали, она не сразу смогла подобрать нужный мотив, но вот наконец ее пальцы легли как следует на отверстия клапанов флейты и над замершей Рощей полетела тревожная, прерывистая мелодия, для которой куда больше подошел бы громогласный и хриплый рог отряда наемников...

Твари, неведомые Твари из Тьмы, враждебные всему живому, вновь разгуливали по многострадальной земле.



Глава 1.



В Шадизаре Проклятом третий день шел ливень. Улицы превратились в грязевые реки; жители отсиживались по домам, немногочисленные же прохожие утопали по колено в жидкой размокшей глине. Лавки были почти все закрыты, а в тавернах собрались лишь немногочисленные завсегдатаи.

И лишь в Воровском Квартале, в так называемой Пустыньке, во всех кабаках и борделях жизнь била ключом. Буйный и не стремящийся к встрече с городскими стражниками люд оказался на время дождей без работы - те, чьи кошельки они срезали или чьи дома грабили, сидели по своим норам, не давая благородному воровскому сословию в полной мере показать свои таланты - чем обитатели Пустыньки, понятное дело, были немало возмущены.

Одни лишь хозяева трактиров и распивочных были премного довольны благодаря неожиданно свалившемуся ненастью их торговля процветала. Одуревшие от скуки лихие обитатели Пустыньки пили, играли в карты, спорили, дрались, похвалялись, занимались любовью, не слишком стесняясь окружающих, снова пили - и платили.

И потому толстяк Абулетес, содержатель известного постоялого двора в самом сердце Пустыньки, лишь напускал на себя печальный и озабоченный вид, когда многочисленные посетители его заведения в сотый раз за вечер поносили на чем свет стоит погоду и безмозглых богов, которые вздумали таким образом освежить шадизарские улицы. Дело было и впрямь плохо. Все аристократы или богатые купцы сидели по домам, а их слуги предпочитали подворовывать вино из хозяйских погребов, нежели тащиться до ближайшей харчевни. Лишь очень немногие из воров, настоящие мастера своего дела, решались выходить на промысел в эти поистине неблагоприятные дни.

Дело шло к полуночи. Вовсю чадили плошки с прогорклым маслом, кое-как освещая небольшую, полную людом харчевню. Стоял густой, тяжелый запах немытых человеческих тел, дешевых благовоний, которыми пользовались местные девки, жареной требухи, каковой хитроумный Абулетес в основном и потчевал своих посетителей - хотя, разумеется, кое для кого у него имелось и мясо, и доброе туранское вино.

Дело шло к полуночи. Сегодня здесь не было чужаков; собрались все свои. И разговоры поневоле крутились вокруг одного - скоро ли наконец кончатся эти проклятые ливни.

- А вот Конана что-то не видно, - заметил карманник Фархиз, обращаясь к Вардубу, коренастому немедийцу, промышлявшему в Шадизаре высокоумным искусством взлома.

- Откуда ж ему тут взяться, - проворчал Вардуб, в свою очередь метая кости из стаканчика на грязный, залитый жидким вином и подливой от требухи стол - он никого не слушает. Сказал, что киммериец не останется под крышей только из-за того, что небесам было угодно пролить нам на грязную голову несколько чашек чистой воды... Так, строю \"малый треугольник\" со второй попытки и еще одну оставляю... Одиннадцать очков. Ходи. Твой ход...

Фархиз взял протянутый ему стаканчик с костями, и игра продолжилась.

Однако приятели не успели метнуть кости еще и по разу, как плотно закрытая для защиты от непогоды дверь внезапно распахнулась и на пороге возникла высокая, широкая в плечах фигура, с ног до головы закутанная в грубый суконный плащ. По длинному ворсу потоком стекала вода.

- Уф-ф-хр! - вошедший сорвал мокрый плащ и ткнул его в руки оказавшейся рядом служанки. - Эй, повесь-ка его просушиться, да поближе к очагу, а если там окажется чье-нибудь тряпье - на моем всегдашнем месте - скинешь его на пол и устроишь мой плащ, понятно? Фу, ну и погодка...

- Хо, Конан, ты ли это! - воскликнул Вардуб, отрываясь от игры.

- Я, я, или ты совсем ослеп, пытаясь разобрать точки на этих дурацких кубиках? - бросил в ответ новоприбывший, не поворачивая головы, и неспешно водрузил поджарое, мускулистое тело, широкое в плечах и узкое в талии на поспешно очищенное мелкой шпаной место подле самой стойки Абулетеса. - Вина! Да поскорее! - Рука киммерийца швырнула на стойку небольшую золотую монету, и по харчевне прокатился вздох невольного восхищения и зависти - все знали, что утром у северного варвара не было ни гроша... значит, он ухитрился заставить Бога Воров улыбнуться ему даже в этот, самый что ни на есть неподходящий день. Конан вернулся с добычей!

Конан совсем недавно вернулся из своего жутковатого и, если разобраться, не слишком-то удачного похода вместе с Карелой, Рыжим Ястребом, к крепости черного мага Аманара. Однако о том, что ему довелось вынести в этом предприятии, он предпочитал не распространяться. Как бы то ни было, он вновь обосновался в Пустыньке, на втором этаже постоялого двора Абулетеса и занялся привычным воровским ремеслом.

Девятнадцатилетний Конан благодаря своим силе, ловкости и звериной отваге северного варвара мог смело выйти на поединок с любым, даже самым опытным мечником Шадизара. Мускулы на груди, руках и спине варвара вздувались мощными буграми; холодные ярко-синие глаза столь редкого для жителей Юга цвета смотрели пристально и холодно, и горе было тому, по чьей вине в них начинало разгораться гневное пламя!

Прямые черные волосы Конан стянул на лбу кожаным шнурком; заношенная и потертая кожаная же куртка с закатанными до локтя рукавами и просторные холщовые штаны, по моде бритунских племен, очень удобны для лазания по заборам и крышам, дополняли его наряд. На запястьях киммерийца были видны недавно зажившие шрамы.

Абулетес поймал брошенную ему монету с ловкостью уличного жонглера. Один короткий взгляд на желтый тяжелый кружок - и спустя мгновение перед Конаном появилась целиком зажаренная баранья нога и пузатый глиняный кувшин с холодным вином. Схватив кость обеими руками, киммериец жадно впился зубами в сочную мякоть.

Одна из девиц, имевшихся в таверне Абулетеса для возвеселения почтенных гостей, подошла к киммерийцу. Полные бедра соблазнительно покачивались; что-то одобрительно проворчав, Конан тотчас облапил ее. Карела осталась в прошлом... а клин, как известно, клином вышибают.

Фархиз и Вардуб многозначительно переглянулись. Северянин, сам того не желая, был неплохим рассказчиком; его живой ум легко подбирал слова: Конана любили слушать. А повествование киммерийца о его удаче - разумеется, лишь в очень узком кругу относительно доверенных лиц способно развеять скуку куда лучше уже опостылевшей игры.

Итак, Конан ел, спеша насытиться; карманник, взломщик и еще двое-трое бывалых воров предвкушали захватывающий рассказ киммерийца; девица на коленях у варвара тоже предвкушала кое-что, тот редкий случай, когда она получит удовольствие не только от заработанных ее ремеслом денег, но и от самого занятия, предшествующего плате; Абулетес прикидывал, на сколько дней хватит добычи Конану, и не послать ли спешно пополнить запасы вина...

Дверь робко скрипнула. Именно робко скрипнула, не отворилась привычной рукой завсегдатая и не была открыта мощным пинком ног одной из тех немногих особ, что имели на это право, кроме Конана - а именно робко скрипнула, и в разгульную таверну Абулетеса осторожно вошла тонкая, очень бледная девушка в светло-зеленом перехваченном поясом плаще; роскошные черные волосы, закрученные в толстую косу, спускались до талии и вновь поднимались к затылку, из чего следовало, что, распущенные, они должны были бы доходить до земли. Огромные зеленовато-серые глаза со страхом смотрели на разудалое общество за столами; сжатые в кулачки руки странная посетительница прижимала к груди. На ней не было заметно никаких украшений или драгоценностей, даже волосы на затылке скрепляла простая деревянная заколка.

Собравшиеся дружно вытаращили глаза и разинули рты. Незнакомка была потрясающе красива какой-то дикой, первобытной, нечеловеческой красотой, и в то же время в этой красоте не ощущалось ни капли чувственности.

Все трое девиц Абулетеса, как по команде, дружно фыркнули и уже приготовились напуститься на дерзкую конкурентку (в их жалком представлении никем иным странная гостья и не могла быть); кое-кто из гостей уже одобрительно крякнул, пытаясь пробраться для начала хотя бы взглядом под светло-зеленый ее покров - как странная посетительница заговорила первой:

- Конан из Киммерии... Я ищу Конана из Киммерии... Мне сказали, что он живет здесь.

- А зачем это он тебе понадобился, крошка? - проревел здоровенный детина-кенакцианец, зарабатывавший себе на жизнь убийством за деньги. Посмотри, сколько здесь славных парней! Или я тебе, к примеру, не нравлюсь, а?

- Кто это тут собрался вякать, если она пришла ко мне?! - киммериец поднялся, внушительно поведя плечами. - Дьюлк, шакалье отродье, лучше бы ты помалкивал, а то твои шутки, за которые я тебя еще терпел это время, становятся куда как рискованными!

- Да что ты, Конан, я ж разве бы мог... - забормотал тотчас сникший детина.

Никто не засмеялся - крутой нрав киммерийца был уже давно известен всем завсегдатаям таверны Абулетеса...

- Ну, то-то, - внушительно произнес Конан, для верности показывая Дьюлку здоровенный кулак. Северянин одним громадным глотком отправил по назначению остававшееся в чаше вино, не слишком бережно ссадил с колен обиженно поджавшую губы девицу и поднялся, поворачиваясь к вошедшей.

- Я Конан. У тебя ко мне дело?

- Да, - еле слышно пролепетала девушка, стараясь встать в самой середине свободного пространства между столами харчевни, подальше от пьяных рук и физиономий.

- Тогда пойдем, - Конан шагнул к ведущей наверх лестнице. Его заблестевшие глаза не без удовольствия скользнули по точеной, стройной фигурке незнакомки. Конечно, куда до нее тем коровам, что промышляли в абулетесовом заведении!

Шлюхи проводили поднимавшуюся следом за киммерийцем гостью злобными взглядами, однако ни на что большее не решились - рука у Конана, всем известно, была тяжелая. Фархиз и Вардуб понимающе причмокнули - девочка и впрямь была что надо. И как же они все-таки липнут к киммерийцу!..

Северянин толкнул одну из дверей на верхнем этаже таверны. Его жилище выглядело сиротливо и голо, комнату можно было бы назвать почти пустой, если не считать лежака в одном углу да простой деревянной лавки с лоханью в другом.

Киммериец уселся на лежак и жестом предложил гостье устраиваться на лавке. Девушка с сомнением покосилась на покрытую застарелой черной грязью поверхность дерева и осторожно опустилась на самый краешек.

- Как тебя зовут? - спросил Конан, разглядывая странную гостью во все глаза. - Отродясь не видывал таких, как ты. Откуда ты родом? Из Турана?

- Я - Айана, - слабо прошелестело в ответ - словно ветер зашуршал листьями. - Я... Я не из Турана, Конан. Я издалека... Не будем пока говорить об этом. В свое время ты все узнаешь... если захочешь, конечно.

- Так, а что же тебе тогда нужно от меня, Айана Ниоткуда?

- Я... Хотела просить тебя сослужить мне одну службу, - Айана не отрывала взгляд от пола.

Надо сказать, что в Шадизаре Конан заслуженно пользовался репутацией лучшего и самого удачливого взломщика, к его услугам нередко прибегали даже богатые купцы и родовитые аристократы, прося киммерийца выкрасть либо компрометирующее письмо, либо подарок, неосторожно сделанный коварной куртизанке... К подобного рода поручениям Конану было не привыкать и он решил, что понимает, в чем тут дело.

- Это какую ж такую службу? - усмехнулся киммериец. - Нужно вытащить из кошеля вчерашнего любовника-простолюдина неосторожно-нежное послание, так, чтобы не узнала матушка?

- Нет, нет, вовсе нет, - Айана слабо улыбнулась, однако улыбка вышла у нее довольно-таки бледной. - Я хочу просить тебя о помощи твоего меча.

- Это убить кого-то, что ли? - глаза варвара сузились, голос стал заметно суше и холоднее. - Тогда это не ко мне, женщина. Я не убиваю за деньги. Иди вниз, там сидит предостаточно шакальего отродья, которое за медный грош собственного отца зарежет!

- Постой, не сердись, Конан! - Айана умоляюще протянула к нему руки. Я должна многое объяснить тебе. Я прекрасно знаю, что ты - не наемный убийца. Кстати говоря, именно поэтому я и обратилась к тебе... Мое дело совсем иного свойства. Мне нужно... я хотела... - она замялась, словно не решаясь произнести нечто самое важное, - в общем, я хотела просить тебя, чтобы ты тридцать три дня, считая от новой луны, что наступит через двое суток, согласился бы охранять мою рощу.

- Что-что? - Конан ошарашено уставился на темноволосую гостью. Такого, признаюсь, мне еще не предлагали, - он в изумлении покачал головой. - Я вор, женщина, вор и взломщик, как говорят - один из лучших во всей Заморе, и сторожить какие-то там садики не по мне. Что, трудно найти обходчика с дубинкой?

- Это совсем особая роща... - Айана вновь замялась. - Она очень, очень ценная, она не имеет цены. Есть, увы, немало злоумышленников, что тотчас пустили бы ее под топор ради больших барышей. Через тридцать три дня там появится постоянный сторож, но... я жду нападения именно сейчас. И я щедро отблагодарю тебя!

- Гм... сомневаюсь, - буркнул в ответ Конан, со свойственной молодости беспечностью пропустивший мимо ушей замечание об ожидаемом нападении и думавший в тот момент только о награде. - Сомневаюсь. Что-то ты не слишком богато одета для солидной нанимательницы!

- Тогда смотри! - Айана протянула вперед сложенные горстью ладони. Они были полны золотых монет, причем не каких-нибудь там шадизарских или зингарских, а полновесных, солидных монет Турана, чьи гордые императоры еще не унизились до того, чтобы подмешивать медь в изделия своих казначейств.

Киммериец тихонько присвистнул. Блеск золота слепил глаза; он даже и не подумал обеспокоиться тем, что не видел, откуда достала деньги его странная собеседница.

Даниэль Вега

- Это за один день, - поспешно сказала девушка.

Населенный призраками

- За это ты можешь нанять целую армию, и не на день, а по крайней мере на месяц, - пробормотал Конан, пристально глядя на золото. \"Что-то уж слишком они новые да гладкие, будто прямо из-под чекана, с монетного двора\", - мелькнула беглая мысль, однако в тот момент Конан решил не придавать ей значения.

- А почему именно я? - осведомился он.

Danielle Vega

- Ты самый лучший боец во всем Шадизаре, как, впрочем, и во всей Заморе, - улыбнулась ему Айана.

The Haunted

Комплимент из уст столь прекрасной собеседницы попал точно в цель. Взгляд киммерийца потеплел, поневоле стали возникать различные приятные мысли о том, как славно было бы отведать прелестей этой красотки, и потому Конан не задал тех обязательных вопросов, без которых наверняка не обошлось бы, будь он хоть на пяток лет старше. А ведь уже тогда киммериец слыхал об изощренном коварстве кушитских охотников за рабами, способных придумать самые невероятные уловки, чтобы заполучить требуемый товар... - А от кого надо будет охранять... твою рощу? - спросил он, внутренне уже согласившись.



- От любого, кто попытается войти в рощу, не назвав тебе пароля.

© Danielle Vega

- Но я же не могу носиться вокруг нее день и ночь. Нужны помощники, нужна смена, это понимают даже самые тупые десятники в армии этого пьяницы Тиридата, - возразил Конан.

- Увы, но я могу привести только тебя одного, - вздохнула Айана окончательно упавшим голосом.

© All rights reserved including the right of reproduction in whole or in part in any form. This edition published by arrangement with Razorbill, an imprint of Penguin Young Readers Group, a division of Penguin Random House LLC.

- Меня одного? - удивился Конан. - Кром, ты говоришь какими-то загадками!

© Е. Нефедова, перевод на русский язык, 2019

- Прошу тебя, поверь мне! - вдруг горячо взмолилась Айана, падая перед киммерийцем на колени. - Не спрашивай ни о чем, Конан, поверь, просто поверь, ведь золото у тебя в руке - самое настоящее!

Северянин почувствовал себя неловко. Конечно, Карела тоже просила и умоляла его, стоя на коленях, но... там было все совсем по-другому.

© ООО «Издательство АСТ», 2020

- Встань, плащ замараешь, - буркнул он, отводя взгляд. - Ладно, женщина! Будь по-твоему. Значит, тридцать три дня, считая от новолуния? И такая вот пригоршня золота каждый день?

* * *

- Ты согласен? - замирающим голосом произнесла Айана, и прежде, чем варвар успел остановить ее, она обняла его ноги.

- Согласен, согласен, и хватит тут ползать! - рассердился Конан. Пусть никто не сможет сказать, что я испугался последовать за женщиной, которая просила о помощи! Но скажи же мне, долго ли нам добираться до этой твоей рощи? Надо ж запастись провизией, лошадьми...

Моей маме, которая любит страшные истории о призраках
- Лошади у меня наготове, припасы тоже, - поспешно сказала девушка. - А ехать нам с тобой недолго - эту ночь да следующий день.

- Что, надо выезжать прямо сейчас? - неприятно удивился Конан. - Во имя Митры, разве нельзя подождать, пока кончится дождь?



Айана отрицательно покачала головой.

- Это будет стоить тебе еще одну такую же пригоршню монет, - злорадно сообщил ей Конан и принялся собираться.

Пролог



Стил-Хаус отбрасывал на траву мрачную тень. Разбитые окна были похожи на глаза безумца, а просевшее крыльцо – на его странную кривую ухмылку.

Глава 2.

Марибет уставилась на него, и по коже поползли мурашки.



По правде говоря, сборы Конана оказались очень недолгими. Он переоделся, лишний раз провел точильным камнем по лезвию меча, не без удовольствия пересыпал в свой кошель полученную плату, потуже подпоясался и заявил, что готов.

«Ну что ты как маленькая? – сказала она себе. – Это всего лишь дом».

Под изумленными взорами всей таверны Конан и Айана молча прошествовали к дверям.

Но это был не просто дом. Это был тот самый Стил-Хаус. Каждый раз, когда Марибет случалось проходить мимо пустого заросшего двора, она задерживала дыхание. Но сейчас ей уже целых девять лет и она слишком взрослая, чтобы бояться какого-то дурацкого старого дома.

- Эй, счастливого тебе пути, киммериец! - крикнул им вдогонку Вардуб.

И все же она прокралась вдоль края травы, стараясь даже пальцем не коснуться тени, отбрасываемой домом на газон. Ребячество это или нет, но она подумала, что, если наступит на тень, дом заметит ее. Однако это был самый короткий путь до ее собственного дома, поэтому она шла быстро, даже не глядя на старое здание.

На улице по-прежнему хлестал дождь. Айана подвела варвара к стоявшим под навесам оседланным коням.

- Хороши, - заметил киммериец. - Отличная порода! Я таких не видывал и у туранских купцов.

Она почти прошла мимо погреба, рядом с тем местом, где мертвый пожелтевший газон Стил-Хауса превращался в красивую зеленую лужайку ее двора, когда услышала короткое испуганное мяу.

- Они из моих краев, - чуть помедлив, ответила девушка. - Но мы никому и никогда не продаем их...

- Глупо, по-моему, - напрямик заявил Конан. - За таких красавцев и сам правитель Турана не пожалеет золота!

Марибет замерла, в животе возникло какое-то тяжелое чувство. Она взглянула на лестницу в подвал. Похоже, это еще совсем маленький котенок.

Айана ничего не ответила. Тронув поводья, она пустила коня шагом, варвар последовал за ней - говорить в этом ливне все равно было невозможно.

Они оставили позади узкие, кривые, заполненные грязью улицы Пустыньки; миновали кварталы ремесленников и мелких торговцев; проехали центральную, более или менее чистую часть города и оказались наконец подле наглухо закрытых по ночному времени внешних ворот. Как и положено, толстенный брус засова был вдвинут до упора, в окне караульни рядом мерцал едва заметный огонек.

Мяу.

- Не советовал бы я тебе будить славную и доблестную нашу стражу, - с презрительной усмешкой бросил насквозь промокший к тому времени Конан. - Ты намерена перелететь через стену?

На этот раз мяуканье прозвучало громче и безнадежнее, как будто котенок услышал, что она прошла мимо, и теперь звал ее на помощь. Марибет нахмурила брови, не зная, что ей делать. Похоже, котенок оказался в ловушке.

- Отодвигай запор, - ответила Айана. - И не беспокойся за стражу.

«Просто дурацкий старый дом», – снова сказала она себе. И затем быстро, не давая себе времени испугаться слишком сильно, схватилась за двери подвала и с кряхтеньем попыталась открыть их.

Запертый котенок не выскочил. Марибет вообще ничего не увидела в кромешной тьме.

- Вот как? - Конан поднял бровь. - Слушай, женщина, ты наняла меня, но я тебе не тряпичная кукла, с которой ты можешь делать все, что угодно! Меньше всего я желаю устраивать здесь состязание по фехтованию со стражниками!

«Мяу», – снова услышала она. Звук эхом пронесся по подвалу. Марибет присела наверху лестницы и протянула руку в темноту. Она все еще была одета в колготки, которые надевала только в церковь, и колени уже были все в грязи. Голосок слегка дрогнул, когда она позвала:

- Они все крепко спят, - терпеливо ответила Айана. - Я обо всем позаботилась. Отодвигай!

– Сюда, кис-кис, сюда, маленький. Я не сделаю тебе больно.

Она знала только часть истории о Стил-Хаусе. Кто-то там умер, давным-давно, и теперь в нем никто не хочет жить. Ее старший брат Кайл и его друзья, проезжая на скейтбордах мимо дома, осмеливались бросать камни в окна с криками: «Да кто теперь боится Стил-Хауса, придурки?» Только они говорили не «придурки», а такое слово, которое Марибет не разрешалось повторять. Но они никогда не заходили внутрь. У Кайла кишка была тонка.

Конан бросил угрюмый взгляд на свою спутницу, однако она не отвела глаз.

– Кис-кис? – Не входя внутрь, Марибет наклонилась как можно ближе к дверному проему. Ей были видны только несколько верхних ступеней, а все остальное скрывала темнота.

- Открывай! - повторила девушка настойчивее.

Она подбодрила себя. То, что Кайл был слишком труслив, чтобы войти внутрь, не означало, что этого не могла сделать она. Девочка представила себе выражение его лица, когда она расскажет ему о том, что сделала, и поспешила вниз по лестнице, пока не растеряла всю свою смелость.

Киммериец пожал плечами, спешился и налег могучим плечом на торец бревна, запиравшего ворота. Он отлично знал, что при любой попытке сдвинуть засов в караульне должны были зазвонить колокольцы и стража обязана была оторвать задницы от лавок хотя бы для того, чтобы получить свою всегдашнюю мзду. Киммериец весьма сильно сомневался в служебном рвении охранников, однако был абсолютно уверен в их корыстолюбии...

Воздух вокруг стал совершенно неподвижным, как будто дом затаил дыхание. Марибет прошла мимо стены с полками, уставленными старыми зелеными бутылками, этикетки на которых давно стерлись, и остановилась перед деревянным сундуком со сломанным замком. На вершине сундука сидела кукла, прислоненная спиной к стене. Глаза были вырваны, а вокруг пустых глазниц зияли выбоины.

Все оставалось спокойно. Хмыкнув, Конан продолжал налегать на запор.

- А ты беспокоился, - невозмутимо заметила Айана, когда их кони миновали ворота.

Марибет отвернулась от куклы, изо всех сил всматриваясь в темноту.

- Да уж не колдунья ли ты? - не слишком радостно осведомился Конан. Женщина, предупреждаю тебя - мне случалось убивать и чародеев!

- Мне прекрасно известно об этом, - ответила девушка. - Взять хотя бы хозяина Башни Слона! Но я не собираюсь тебя обманывать. Да и сам подумай если я была бы чародейкой и задалась бы целью убить тебя - зачем мне тащить тебя куда-то в ночь и непогоду, если я могла бы усыпить всю таверну, не исключая и тебя, безо всяких хлопот?..

– Кис-кис? – позвала она. Пахло мокрыми джинсами, собаками из трейлерного парка [1] и каким-то прогнившим мусором, как будто кто-то здесь жил. Марибет зажала нос двумя пальцами. Ее сердце заколотилось быстрее.

Конан ничего не ответил, однако его правая рука плотнее сжала рукоять меча.

Они ехали и ехали сквозь дождь и тьму, направляясь куда-то на юг от Шадизара. Айана молчала; Конан следовал за ней в нескольких шагах, напряженный и внимательный, готовый к любой неожиданности. Он не доверял своей странной проводнице.

Снаружи дверь погреба захлопала на ветру.

Позади оставались хорошо знакомые окрестности заморанской столицы. Поля и деревеньки перемежались богатыми виллами знати; нарядные постройки окружали густые сады. Айана ехала по торной дороге, никуда не сворачивая.

«Мне лучше вернуться», – подумала она. Было холодно, и по коже пробегал озноб и мелкие мурашки. Она чувствовала, что здесь с ней творится что-то странное, что-то плохое. Она обернулась, но увидела лишь грязные стены, бутылки и ту странную куклу.

Два глаза сверкнули в темноте.

\"Хотел бы я знать, где ж это в пределах одного дня пути от Шадизара находится эта роща? - ломал себе голову Конан. - Кром, что-то я не припомню так далеко ни одной усадьбы! Разве что храм? Нет, храмов вроде там тоже нет... Тогда что же? Или она собирается затащить меня куда-нибудь? Может, я приглянулся какому-нибудь чародею и тот жаждет принести меня в жертву своему дурацкому божку?\" Киммериец верил в Крома, могучего и жестокого бога, который, однако, был неподкупен и не интересовался какими-то там жертвами.

– Кис-кис, – прошептала Марибет, приближаясь к ним. Они были блестящими и желтыми. Она опустилась на колени и наклонилась вперед.

Дождь хлестал не ослабевая.

Желтые глаза моргнули.

– Иди сюда, – пробормотала она, протягивая руку.

\"И как она только выдерживает все это? - дивился киммериец, глядя с невольным уважением на свою спутницу. Даже ему, закаленному и холодом, и ветром, нелегко было провести в седле всю ночь, подобную этой. - Льет как из ведра, а она, по-моему, даже и не промокла ничуть... \"

Мальчишеский голос донесся откуда-то сверху.

– Эй? Там кто-то есть внизу?

Лошади, от которых тоже трудно было бы ожидать резвости в такую погоду и по такой дороге, однако бежали вперед весьма бодро. Айана не подавала признаков усталости, и киммериец, стиснув зубы, решил, что скорее заложит свою душу по сходной цене какому-нибудь демону, чем выкажет себя слабее этой тонюсенькой, как былинка, длинноволосой девчонки. И еще - его, уже успевшего привыкнуть к легким любовным победам, несколько задело полное равнодушие нанимательницы к его мужской стати...

Сердце Марибет забилось. Она отдернула руку и развернулась так быстро, что подвернула лодыжку. Боль пронзила ногу.

На рассвете они остановились на придорожном постоялом дворе. Швырнув мальчишке ловко пойманную тем мелкую серебряную монетку и велев ему позаботиться о лошадях, Конан подошел к хозяину заведения. Киммериец несколько раз останавливался здесь, и владелец узнал его.

Желтые глаза снова вернулись в тень.

После нескольких ни к чему не обязывавших фраз северянин выложил на стойку матово блеснувшую туранскую монету из числа полученных им от Айаны. Глаза трактирщика увлажнились, при ее виде он судорожно сглотнул - все его дело можно было купить самое большее за пару таких монет...

– Кто там? – закричала Марибет со слезами на глазах. Лодыжка здорово разболелась, но гораздо сильнее был страх. Ей казалось, что кто-то схватил и сжал ее грудную клетку. Она прижалась всем телом к холодной стене подвала.

- Слушай, она будет твоей, если ты скажешь мне, есть ли где-то в дне пути от твоей таверны какая-нибудь заповедная роща, или хоть что-нибудь, пусть даже отдаленно на нее похожее, - бросил киммериец, не спуская глаз с двери, за которой скрылась его спутница.

Лестница скрипела так, словно кто-то очень медленно спускался по ступенькам, но Марибет никого не видела. Через мгновение по погребу пронесся запах одеколона. У нее зачесался нос. Это был запах того самого одеколона, который ее папа использовал для особых случаев, например, когда приглашал маму на свидание.

На лысине трактирщика даже проступил пот, он долго мычал, фыркал, морщил лоб и обнаруживал иные признаки напряженной работы памяти, однако, к крайнему разочарованию Конана, так и не смог указать ему подобного места.

– Как тебя зовут? – спросил голос. Голос был приятный, он напомнил Марибет о старших братьях.

– Марибет Руис, – в оцепенении ответила девочка. Она пыталась придать голосу больше уверенности, чем чувствовала на самом деле. Кто это говорит? Она почему-то посмотрела на куклу, сидящую на сундуке. Черные глазки уставились на нее, но рот куклы не двигался.

- Во имя Митры и Асуры, - тихо хрипел хозяин. - Я очень хочу получить эту монету, но лгать тебе все равно не стану. Я знаю все здешние места на три дня пути от моей харчевни в любую сторону; и, клянусь тебе Подземными Богами, здесь ты не найдешь ничего подобного. Храмы если и есть, так только в деревнях. Усадьбы ты уже проехал, дальше только несколько имений, но там вся земля распахана. Есть, конечно, несколько рощ... но я сам много раз бывал в каждой из них и скажу тебе прямо - никакие они не заповедные.

– Классное имя, – сказал голос.

- Н-да, - на скулах киммерийца вспухли желваки. - Ну, ладно, монета все равно твоя - за правдивость.

Вокруг запястья Марибет обвились чьи-то пальцы. Они были холодными и влажными, как сырая курица, которую достали из холодильника. Марибет посмотрела на руки, но на них ничего не было. Она моргнула, там все еще ничего не было.

Рука трактирщика метнулась к увесистому желтому кружку быстрее бросающейся на добычу гремучей змеи.

Но она чувствовала их. Они ущипнули ее до крови!

- Послушай, Конан, - вдруг произнес хозяин шепотом, несколько раз украдкой оглянувшись по сторонам. - Я благодарен тебе по гроб жизни и хочу помочь тебе всем, чем только смогу. Ответь мне - не наняла ли тебя эта черноволосая особа, с которой ты приехал?

Марибет взвизгнула и сделала неуклюжий шаг назад. Поврежденная лодыжка соскользнула, и она грохнулась на пол – сильно, – от земли исходил холод, который она чувствовала сквозь колготки.

Киммериец оторопел.

Пальцы все еще держали ее. Они повернули руку назад под таким неудобным углом, что яркие вспышки боли пронзили плечо Марибет. Девочка попыталась закричать, но звук застрял в горле. Ее губы дрожали. А пальцы сжимали запястье все сильнее. Аромат одеколона стал сладким и удушающим. Он заполнил легкие Марибет, и ей стало еще сложнее закричать.

- Послушай меня, я желаю тебе добра, - продолжал горячо шептать трактирщик. - Я вспомнил ее! Год назад, именно в это время, она проезжала здесь и останавливалась на моем дворе. С ней еще был некто Гатадес, бывший капитан гвардии Тиридата, причем не придворный холуй, а рубака из настоящих! Так вот, туда он с ней проехал... а обратно уже не вернулся.

– Ты заплатишь за то, что она сделала, – прошептал ей на ухо голос.

Марибет ловила ртом воздух, словно рыба, которую вытащили из воды. Наконец у нее вырвался отчаянный возглас, но стены были толстыми, и она знала, что никто ее не услышит.

- Гатадес! - глаза Конана сверкнули. - Ты точно помнишь это?!

- Как перед истинным богом! - ударил себя кулаками в грудь хозяин.

Сильный порыв ветра снаружи захлопнул дверь подвала.

- Я слыхал об этой истории, - медленно произнес Конан. - Об этом судачили какое-то время в Шадизаре... Гатадес и впрямь исчез и никто не видел его с тех пор - ни живым, ни мертвым...



- Это какая-то западня, Конан, - трактирщик облизнул пересохшие от страха губы. - Мой тебе совет - садись на коня и скачи назад! А уж эту я как-нибудь да спроважу... куда подальше.

Три года спустя…

- Ну вот уж нет, - с расстановкой произнес киммериец. - Уж теперь-то я точно поеду с ней! Позор мне отступать там, где не струсил южанин!

- Не струсить-то он не струсил... да только это глупость, а не храбрость! - решился возразить помрачневшему киммерийцу хозяин. - Назад-то он не вернулся!

- Но и трупа его тоже не нашли, - ответил Конан, прекращая разговор, и отправился в снятую им для них с Айаной комнату. По пути он прицепил за ухо тащившего целый поднос яств поваренка и притащил с собой еще и обильный завтрак.

Глава 1

- Давай-ка подкрепимся. Еще целый день спину ломать...

Хендрикс не знала, что ее бесит больше: необходимость опять начинать все с самого начала или выглядеть как все.

Они ели в молчании. Айана не поднимала глаз на внимательно разглядывавшего ее киммерийца.

В своей старой школе она вела собственную войну с избитыми стереотипами. У нее была целая куча разных правил: никаких дневников ненависти или травли в стиле «Дрянных девчонок»[2]. Никаких претензий на звание королевы выпускного бала. Никаких свиданий с квотербеками из старших классов.

- Послушай, женщина, а от кого мне все-таки придется охранять твою рощу? - вновь спросил Конан. - Это будут люди? Или звери? Или... не те и не другие?

– Хорошо, что я не квотербек[3], – сказал как-то ее бывший парень Грейсон, нахмурив брови. – Ты имеешь что-то против футболистов?

- Мои уста должны оставаться запертыми до тех пор, пока мы не очутимся в моей роще, - лицо Айаны выражало крайнее отчаяние. - Я понимаю, что тебе мое поведение должно показаться весьма подозрительным...

– Только если ты капитан команды, – ответила ему Хендрикс, поддразнивая, и, когда он надулся, добавила: – Эй, я и не подозревала, что ты собираешься пригласить меня на свидание, когда придумывала свои правила.

- Оно мне и кажется подозрительным! - жестко ответил Конан.

Это было правдой. Правила там или не правила, да только все знали, что стоило попасть в гравитационное поле Грейсона Мейерса, и сопротивляться уже бесполезно. Вокруг него и вправду было «поле», которое буквально затягивало людей. А еще у него была улыбка, которая говорила «доверься мне», и глубокий, с хрипотцой, голос, из-за которого он казался старше и загадочнее, чем был на самом деле. Конечно, теперь, после всего, что произошло, Хендрикс не могла думать о его улыбке или голосе, не чувствуя прилива стыда.

Стыда за то, что должна была быть умнее, должна была следовать своим же собственным правилам. Стыда за то, что во всем случившемся была виновата она сама.

- Но я и впрямь ничего не могу сказать тебе! - умоляюще продолжала Айана. - Ведь рассуди сам, будь это ловушка - разве не имела бы я сотни самых что ни на есть убедительных историй на все случаи жизни?

На заднем сиденье родительской машины внезапно закончился воздух, и стало жарко. Хендрикс прикрыла глаза, притворяясь, что она в шкафу у себя дома. Она представила, как шуршит рядом верхняя одежда, а в ногах мешается обувь. Низкий гул автомобильного радиоприемника и тихие голоса ее родителей звучали издалека, словно приглушенные закрытыми дверьми.

Конан в замешательстве пожал плечами. Он уже был достаточно искушен в искусстве обмана, коим столь виртуозно владели люди юга, в отличие от его жестоких, но куда более прямодушных сородичей. Слова тут не значили ничего. За самой искренней, самой горячей речью могла скрываться гнусная и предательская западня. Однако этой Айане ему отчего-то хотелось верить... хотя он и гнал, как мог, от себя подобные мысли.

«Дыши», – сказала она себе, и ее губы разомкнулись, позволяя воздуху вырваться наружу. Большую часть последних двух месяцев она провела, прячась в этом шкафу. На удивление, ее и сейчас успокоило мысленное перемещение туда. Там она всегда чувствовала себя в безопасности. Но это «там» находилось на расстоянии более двухсот миль от нее. И больше не принадлежало ей.

Киммерийца так и подмывало спросить Айану о Гатадесе; однако не следовало раньше времени выдавать то, что знаешь несколько больше, чем предполагает эта красивая и загадочная черноволосая девица...

- Ладно. Тогда все обсудим на месте, - как можно более спокойно и беспечно сказал он, вплотную занявшись завтраком.

Она открыла один глаз, прислонившись к окну. Главная улица Дрерфорда[4], размыто вырисовываясь за покрытым изморозью стеклом, промелькнула перед глазами. Люди плотнее запахивали куртки, когда очередной порыв ветра обрушивался на голые деревья.

Весь день после этого путь их протекал без всяких происшествий. Земли здесь, между Шадизаром и Аренджуном, в самом сердце королевства Заморы, были густо заселены и, как ни старался горький пьяница Тиридат вконец разорить страну из рук вон плохим управлением и непомерными налогами, ему это пока не удалось, и попадавшиеся Конану деревни имели довольно-таки зажиточный вид. Двигались купеческие караваны; крестьяне на ослах спешили по своим делам; мир казался прочным, привычным и понятным, где уже не может быть места ничему волшебному или чудесному...

– Но если мы поедем на электричке Метро-Норт, то вернемся около полуночи, – сказала мама с пассажирского сиденья, побарабанив пальцами по экрану телефона. – Не позднее часа ночи.

Но уж кто-кто, а Конан знал, что это совсем не так.

– Может быть, мы могли бы переночевать там. А с подрядчиками можно встретиться и утром. – Ее отец понизил голос, словно надеясь, что Хендрикс его не услышит.

Наступил вечер, а они по-прежнему ехали по широкому торговому тракту.

Пауза.

- Не пора ли появиться твоей роще? - не выдержал наконец киммериец.

- Видишь вон те пальмы на холме? - вместо ответа вытянула руку Айана. Нам с тобой туда.

– Я… я до сих пор чувствую себя очень некомфортно из-за всего этого. – Мать тоже говорила тихо, но они сидели всего-то в полуметре. Хендрикс скорее почувствовала, чем услышала паузу в разговоре и представила их глаза, взглянувшие в зеркало заднего вида так мимолетно, как будто они и не думали проверять ее.

- Туда? - удивился Конан. - Да ведь это всего лишь три пальмы, за ними ложбина, а там вряд ли что-нибудь растет, кроме верблюжьей колючки!

Девушка пристально смотрела в окно, наблюдая, как стекло запотевает от ее дыхания.

- Погоди, нам осталось совсем немного, - Айана положила руку на предплечье Конана. Киммериец хмыкнул и промолчал.

Девушка повернула коня и действительно направила его к трем стоявшим отдельно пальмам. Киммериец следовал за ней; и меч его был до половины вытащен из ножен.

Дрерфорд, штат Нью-Йорк, находился в полутора часах езды к северу от Манхэттена и почти в четырех часах езды от Филадельфии. Еще чуть-чуть – и это было бы слишком далеко, чтобы доехать за одну ночь. Население: 12 482 человека. Погода в данный момент: минус пять и серая. Серая, как будто небо высасывает жизнь из окружающего мира, оставляя деревья, траву и водоемы бесцветными и покрытыми тонким слоем инея. В Филадельфии, где Хендрикс жила еще до прошлой недели, январь был тоже холодный, но то был яркий холод, блестящий даже на вид. А это место выглядело просто мертвым.

- Мы приехали, - чуть торжественно произнесла Айана, оборачиваясь к Конану.

Прежде чем она успела остановить себя, Хендрикс вдруг представила, как Грейсон отпивает из украденной бутылки портвейна, предлагая и ей.

Северянин настороженно огляделся. Они стояли на вершине невысокого холма, на котором одиноко торчали три старые пальмы. За холмом, как и сказал Конан, тянулась унылая серая ложбина, лишь кое-где покрытая редкой пустынной растительностью.

– Слабо? – говорит он, изогнув одну бровь.

- Что-то не вижу я тут никакой рощи, - прорычал киммериец. Засады здесь устроить было явно негде, и у него мелькнула мысль, что он имеет дело с умалишенной.

Это был их личный прикол, что-то вроде понятной только им шутки.

- Оглянись, - прозвенел голос Айаны, и киммериец ощутил затылком поток влажного воздуха. Инстинкт, однако, заставил его сперва отъехать на несколько шагов в сторону от Айаны и только потом повернуться.

Слабо пойти в кино со мной в пятницу вечером?

Дорога куда-то исчезла. Прямо перед собой Конан увидел край глухого, девственного леса, чем-то напомнившего ему горные чащобы его родной Киммерии. Он мгновенно взглянул в другую сторону - там расстилалась ровная степь, вся покрытая густой травой, почти в половину человеческого роста. Справа и слева тянулись высокие гряды поросших лесом холмов, а еще дальше, прямо перед ним, вздымались уходящие в поднебесье горные вершины, поблескивая белоснежными коронами.

Слабо изменить статус в Фейсбуке на «Состою в отношениях»?

- Эт-то что такое?!.. - только и смог выдавить из себя киммериец.

Слабо, слабо, слабо…

- Мы на краю моей рощи, которую ты взялся охранять тридцать три дня, спокойно сказала Айана.

Хендрикс сглотнула. Воспоминания застряли комом в горле. Она машинально полезла в свой карман, сжала в руке мобильный телефон. Но не вытащила его.

- Где мы?! Что это за колдовство?! Ты напустила мне в глаза чародейского тумана, и ты поплатишься за это! - взревел варвар, выхватывая меч.

С чистого листа. Так родители уломали ее на переезд в Дрерфорд. Один за другим Хендрикс разжимала пальцы, пока телефон снова не скользнул в карман.

- Погоди! - взмолилась Айана. Она поспешно соскочила с коня и шагнула к Конану, поднимая вверх безоружные руки... - Выслушай меня! Я одна, и я в твоей власти, но, умоляю, выслушай меня, прежде чем судить! Я не человек, Конан из Киммерии. Я дриада, хранительница и хозяйка этой рощи - священной Рощи Свайолей. Это последнее место на нашей земле, где они еще остались мыслящие бессмертные деревья, деревья с человеческими лицами... Бессчетные века они внимали всему, что происходило в мире. Еще сильнее их занимали события в звездных пределах, в обителях Богов и небожителей. Через немногих посвященных великое знание приходило в мир людей - и тех, кто жил до них отвращая мыслящих, наделенных душой существ от путей Зла. И издавна, наверное, с самых первых дней существования этой рощи Боги Тьмы старались уничтожить ее. Шесть других, подобных этой, уже пали. Моя - последняя. Если замыслы Тьмы воплотятся, Светлым Божествам - таким, как Митра, Асура, Индра или твой Кром - вряд ли удастся устоять перед натиском ратей Сета, Великого Змея, Повелителя Ночи, Властителя Демонов... Слышал ли ты, Конан, когда-нибудь о Зеленом Братстве, о Зеленых Храмах? Это священные обители тех, кто постигает мудрость тысячелетий, накопленную свайолями. Они, эти посвященные, не ищут ни власти, ни богатства. Они лишь стараются хотя бы немного усмирить бушующие в людях звериные страсти, их безумную тягу к уничтожению себе подобных...

– С чистого листа, – прошептала Хендрикс. Во всяком случае, Грейсон уже почти перестал звонить. Почти.

- Слушай, давай по-простому, - бесцеремонно перебил дриаду Конан.

Машина приостановилась. Хендрикс повернула голову и увидела здание на другой стороне улицы, низко распластавшееся по земле, как хищник перед прыжком. По грязным кирпичным стенам были разбросаны редкие замутненные окна, прямо напротив главного входа торчал флагшток, а на яростном ветру, как сумасшедший, развевался флаг. Взгляд Хендрикс переместился влево, цепляясь за вывеску:

Для него в ту пору подобные разговоры значили не больше, чем жужжание мошкары вечерней зарей. Мысли его были сейчас заняты одним - как выбраться отсюда? Киммериец совершенно не собирался класть свою голову во славу каких-то там деревьев-уродов, не иначе как странных южных Богов, обзаведшихся человеческими лицами... \"Я должен выбраться отсюда!\" - звенело в ушах киммерийца. Он не обратил внимания даже на признание Айаны в том, что она - не человек.



- Ты обманула меня, женщина. Когда мы уговаривались, ты не сказала ни слова о том, что роща заколдована; ты не сказала ни слова о том, что охранять ее мне придется не от каких-нибудь там охотников за редкими древесными маслами - а от демонов Тьмы, если я правильно тебя понял! Благодарю покорно, - он издевательски поклонился, - с меня хватило одного ожившего мертвеца, оказавшегося куда как прытким! Вот тебе твое золото отправляй меня обратно, слышишь?! Я не заключаю союзов с теми, кто не держит слова.

ДРЕРФОРДСКАЯ СРЕДНЯЯ ШКОЛА, ДОМ ТИГРОВ[5]

- Я не отправлю тебя обратно, Конан из Киммерии, - звенящим от волнения голосом ответила Айана. - Можешь не верить мне, но дорогу домой тебе закрывают чары куда сильнее моих. И лишь проведя здесь оговоренный срок, ты сможешь вернуться. Если хочешь, убей меня - может, тебе станет от этого легче. Моя жизнь - ничто в сравнении с жизнью этих последних свайолей. А кроме того, убив меня, ты все равно не сможешь вернуться. Тебе так или иначе придется вступить в бой с теми, кто вот-вот появится здесь - иначе они сотрут с лица земли и саму рощу, и всех, кто окажется в ней.



- А чего это ради я буду сидеть здесь и ждать, пока меня сожрет какой-нибудь дракон? - возразил киммериец. - Оставайся себе в своей роще, а я устроюсь где-нибудь поблизости. Тридцать три дня уж как-нибудь проживу!

Живот как будто скрутило. Потому что до этой самой секунды мысль о новой школе, новых друзьях, новом вообще всем не казалась реальной.

- Всемогущий Кром, что же случилось с лучшим из твоих суровых сыновей? - с мукой в голосе воскликнула вдруг Айана, поворачиваясь к северу. - Тот, кто раньше бросался в бой по первому зову сердца, ныне торгуется, словно последний наемник, да еще и трусливо бежит от опасности!

Рык взбешенного Конана заставил бы поджать хвост и убраться восвояси самого льва.

Она захотела распахнуть дверь машины и убежать вниз по улице. И пусть ветер унесет ее отсюда.

- Твои крики никого и ни в чем не убедят, - заявила Айана. - Ты просто трусишь, а я еще считала тебя самым лучшим бойцом Заморы!

«Не думай так», – сказала она себе и, обеспокоенная ощущением, что родители могли как-то угадать ее мысли, посмотрела на переднее сиденье. Она попыталась сдержать нервную дрожь в голосе, когда спросила:

Старый, как мир, прием тем не менее достиг цели. Некоторое время Конан еще продолжал бушевать, однако мало-помалу его гнев проходил.

- Войдем в рощу, - предложила Айана. - Ты должен взглянуть на все собственными глазами.

– Мы уже на месте?

Все еще недовольно бурча, - он терпеть не мог, когда ему что-то навязывали, - киммериец последовал за дриадой.

Мама повернулась к ней.

И, едва он пересек границу отбрасываемой ближайшим деревом тени, как мир вокруг него вновь волшебным образом изменился. Воздух сделался необыкновенно свеж, чист и полон благоухания. Нежно-изумрудная листва, казалось, слабо светилась под лучами яростного солнца. Здесь почти не оказалось подлеска - величественные деревья возвышались в гордом одиночестве, и извивы их мощных корней прикрывали лишь толстые слои сухих, опавших листьев. Конан сделал один шаг, другой, третий - идти по упругой земле было невыразимо приятно, хотелось сбросить сандалии и пройтись босиком, и он немедленно сделал это, тотчас же ощутив, как его ноги забывают об усталости. Ступни словно бы покалывали тысячи и тысячи мельчайших иголок, и это ощущение почему-то казалось киммерийцу очень приятным. Он потянулся, с хрустом разминая суставы, и вдохнул полной грудью, впивая этот воздух точно самое лучшее старое офирское вино...

– Ты же знаешь дорогу домой, верно? Два поворота налево и прямо по Кленовой улице [6].

- Идем, идем за мной, я покажу тебе свайолей! - Айана уже бежала вперед.

До их нового дома было меньше десяти минут ходьбы отсюда. Хендрикс кивнула.

Словно в полусне, киммериец шагал за ней. Он впервые в жизни оказался в столь прекрасном месте; разве могли сравниться с ним полные мертвой роскоши дворцы земных владык, которых ему не раз приходилось освобождать от кое-каких небольших, но ценных предметов обстановки или убранства! Дикая душа Конана, выросшего среди суровых, но девственных лесов и гор, смутно ощутила нечто родное; глубоко-глубоко в памяти, где хранились воспоминания об отце, родился отклик; сперва он причинял лишь беспокойство, но мало-помалу беспокойство это стало перерастать в твердую уверенность - он не может бросить такое место на произвол судьбы... пусть это покажется глупым какому-нибудь Вардубу, не говоря уж о Фархизе, но... так похожую на его родные места рощу и впрямь нужно защищать.

Киммериец отлично понимал, что внешне этот небольшой лес имеет весьма мало общего с теми чащобами и отвесными горными кручами, среди которых рос Конан. Но было здесь и нечто неуловимое, чему неискушенный в высоких словах северянин не мог подобрать соответствующего определения, но что он четко ощущал своим острым чутьем варвара, ощущал - и не мог ошибиться.

– Мы оставили деньги на пиццу на обед, но, если захочешь чего-то более здорового, в холодильнике есть курица.

Конан брел, не думая ни о чем, стараясь лишь не терять из виду мелькавшую впереди спину Айаны, когда дриада неожиданно остановилась, а в следующее мгновение киммериец ощутил направленный на него пристальный взгляд.



Мама прикусила нижнюю губу. Хендрикс знала, что сейчас последует.

– Ты уверена, что хочешь…