– Подкинь сюда! – услышала она его голос. Это ОН крикнул ЕЙ! ОН! ОН к НЕЙ обращается! Анюта растерялась и стала смотреть, то на мяч, то на Илью. Ее былой смех резко прекратился, в горле встал ком, указательный палец начал подергиваться, ногам стало жутко неудобно и она начала их переставлять, то топча песок, то сдвигая пятки, то поднимая и опуская вверх-вниз мысы в обшарпанных ботиночках. Увидев, что Илья приближается, она ухватилась за края скамейки, скрестила ноги и начала медленно покачиваться.

– Лысая, ты оглохла что ли? – услышала она его голос совсем близко. – Чё, мяч подать не можешь? У тебя случилось что-то? – подсаживаясь рядом, спросил он.

– День рождения у меня, – прошептала она внезапно осипшим голосом и облизала пересохшие губы.

– А! Вот зачем ваши девки спиртягу свистнули, – улыбнулся Илья и, поднявшись со скамейки, ударил по мячу ладонью так, что тот, ударившись о землю, подпрыгнул, попав опять под его ладонь.

– Ну, я зайду к вам после отбоя, – сказал он и побежал к мальчишкам, всё, также играясь с мячом. Волнение Анюты перемешалось с чувством радости и страха. Ей вдруг стало неловко. Встав со скамейки, она пошла в сторону девочек.

Время до отбоя оставалось все меньше и меньше. С каждой минутой волнение становилось все сильнее и сильнее. Ей вдруг захотелось вечером быть самой красивой, самой лучшей, что бы Илья смотрел весь вечер только на нее. Достав из тумбочки, припрятанную с Нового Года мишуру, она повязала ее на голову таким образом, что узелок получился сзади, а концы мишуры лежали на плечах так, что на подсознательном уровне, было ощущение, что это волосы. Настоящие длинные волосы. Такие, как были у нее раньше. Взяв цветные мелки и выбрав из них мелок голубого цвета, отколола небольшой кусочек, растолкала его в найденной крышке и немного смочила водой. Потом макнула туда палец и нанесла синюю жижу на веко. Девчонки часто использовали мелки в качестве теней. Такие мелки очень часто приходили с благотворительными игрушками. У некоторых девочек была косметика, но они делились не со всеми, да и просить чего-то Анюта не любила.

— Кажется, до него правила королева. Она была очень-очень старая. Однажды она объявила, что вскоре явится юноша, которого никто никогда прежде не видел, и он будет править королевством. Так и случилось, если верить старикам. Через несколько дней после прибытия юноша стал королем, а королева легла спать и больше никогда не проснулась. Старики говорят, будто она чуть ли не радовалась смерти.

– Чё, харю красишь, именинница? – услышала она за спиной голос Натки и невольно вздрогнула. – Ща, погодь, подмогу. – Расплылась в широкой улыбке подруга и полезла в верхний ящик своей тумбочки. Поковырявшись там, она вытащила оттуда помаду. Анюта обожала этот цвет. Красный с рыжим оттенком. Натка не пользовалась ей никогда, но и никому не давала. А просто иногда доставала и хвасталась. Анюта взяла маленькое зеркальце и накрасила губы. Потом эту же помаду нанесла на щеки и растерла их. Затем, надела свое единственное платье. Это было даже не платье, а летний сарафан зеленого цвета с рыжими цветочками на тонких оранжевых лямочках. Погода стояла теплая, поэтому можно его надеть, просто сверху накинув куртку. Кто-то из девчонок дал ей колготки. Настоящие. Эластичные. Телесного цвета. Только на чересчур худощавых ножках Анюты, они немного сборились, особенно в области коленок и щиколоток. А Ксюха вытащила из-под койки коробку со своими новыми туфлями. Красные, лакированные, с красивыми большими бантами и широким низким каблуком. Анюта облачилась во все «нарядное» и почувствовала себя настоящей принцессой. Правда туфли тоже оказались немного великоваты, но несоответствие размеров и сочетание цветов здесь никогда никого не интересовало.

Наступил долгожданный отбой. Везде погасили свет и все легли по койкам. Анюта сняла туфли и мишуру. Больше она ничего не трогала. Одетый на ней сарафан и колготки были не видны под накрытым одеялом. Лицо прикрыла ладошкой так, чтобы не было видно косметики. Когда повсюду стала слышна тишина, девчонки поднялись и перебрались к Анюте. Угощений сегодня было много. Кто-то подарил шоколадку, кто-то конфеты, овсяное печенье и даже связка бананов. Также на их «столе» оказалась, кем-то принесенная баночка облепихового варенья, которая была очень умело, разбавлена Наткой водой из-под крана, как они выражались на «запивон». Ну и самым главным угощением – это разведенный в банке спирт с водой. Лариска достала граненый стакан, украденный из столовой. Где она его прятала, никто не мог понять, но ни разу, не при одном «шмоне» этот стакан никогда не был найден. Анюте налили первой. Чуть меньше полстакана. Она затаила дыхание, зажмурила глаза и под хористый шепот «До дна! До дна!» сделала несколько глотков. В горле все начало жечь, нос пробивал неприятный запах, глаза заслезились, в ушах наступил какой-то гул, а голова закружилась. Нет, Анюта пробовала до этого спирт, но просто пробовала, а не пила. Дальше девочки передавали стакан с горячительным напитком по кругу. Было весело, они рассказывали веселые истории, смеялись, ели сладости и пили спирт. На душе Анюты было хорошо и спокойно. Вдруг она услышала скрежет в окне. Илюша! Ну, конечно же Илюша! – Застучало в висках. Накинув снятую мишуру на голову и быстро сунув ноги в лакированные туфли, она побежала к окну. Подскочив к нему, Анюта его распахнула и увидела Илью, который обеими руками держался за подоконник, а зубами держал небольшой букет ромашек. Анюта помогла залезть мальчишке в комнату. Встав на пол, он машинально отряхнулся и взяв ромашки в руки, протянул их Анюте. Девчонки обрадовались приходу мальчика в их женский коллектив и протянули ему стакан. Потом все так же продолжали веселиться, и только одной Анюте теперь было неловко. Илюша словно почувствовав ее смущение, наклонился к ее уху и прошептал – Пойдем, чё покажу.

Они подъехали к замерзшему ручью и решили немного отдохнуть. Роланд рукоятью меча разбил лед, чтобы Сцилла могла напиться. Пока Роланд ел, Дэвид бродил по берегу. Сам он не был голоден. Жена Флетчера дала ему на завтрак большущую краюху домашнего хлеба с вареньем, и он наелся до отвала. Он сел на валун и стал копать яму в снегу, чтобы добраться до камешков и побросать их на лед. Снег был глубоким, и рука у него зарылась по локоть. Он нащупал несколько камешков…

Оказавшись на улице, Илья взял Анюту за руку и повел в сторону забора. Там он указал на кучку веток. Отодвинув их в сторону, Илья продемонстрировал небольшой подкоп. Они пролезли через него и оказались по ту сторону забора. Отойдя на несколько метров, Илья остановился и пристально посмотрел на Анюту. Затем достал из кармана скомканную бумажку и провел ей по Анютиным губам, тем самым стерев помаду.

Вдруг рядом с ним из снега выскочила рука и ухватила его повыше локтя. Рука была белой и тонкой, с длинными обкусанными ногтями, она с нечеловеческой силой потащила Дэвида в снег. Он хотел позвать на помощь, но тут показалась вторая рука и зажала ему рот. Его тащило глубоко в сугроб, макушку засыпало снегом, так что он уже не видел над собой деревьев и неба. Руки вцепились в него мертвой хваткой. Дэвид уперся спиной в твердую землю и стал задыхаться, а потом земля тоже обрушилась, и он оказался в каменистой земляной норе. Руки отпустили его, и темноту прорезал свет. Его лица касались свисающие корни деревьев, и Дэвид увидел перед собой три тоннеля, входы в которые сходились в одном месте. В углу желтели кости; плоть, когда-то их покрывавшая, давным-давно сгнила или была съедена. Повсюду во влажной холодной земле копошились, дрались и умирали черви, жуки, пауки и прочая мелкая живность.

– Это тебе не надо – довольно грубо сказал он. Потом протянул руку к одетой на голове мишуре, но Анюта сделала шаг назад, слегка отмахнувшись от его руки. Она не хотела, что бы он отнял у нее образ принцессы. Ведь она такая сегодня красивая! Илья не стал трогать мишуру, а просто придирчиво начал осматривать именинницу с головы до ног. Остановив взгляд на ее туфлях, он усмехнулся. Затем взял ее за руку и повел за собой. Остановились они возле каких-то развалин. Видимо когда-то это был деревянный дом. Валявшиеся куски жженых бревен, говорили о том, что этот дом сгорел. Некоторые из них стояли как пеньки, а вокруг них валялось множество окурков и пустых бутылок. Было видно, что здесь часто собираются кампании. Недалеко валялся прожженный матрац. Все так же ничего не говоря, Илья подошел к Анюте и снял с нее куртку. Затем провел руками по ее плечам и притянул к себе. Его губы коснулись ее губ, а руки с плеч начали спускаться к небольшой, недавно начавшей расти груди. Затем его правая рука переместилась на спину, опускаясь при этом все ниже и ниже. После чего он задрал ей платье и начал гладить по ягодицам. Тяжело дыша, он небрежно опустил Анюту на тот самый прожженный матрац, с легкостью снял с нее трусики и раздвинул ноги. Анюта лежала, не шевелясь, и еле дышала. Она боялась сделать что-нибудь не так, тем самым оттолкнув его от себя. Илья быстрым движением снял с себя штаны, а затем и трусы. Анюта знала кое-что о сексе от девчонок и даже как-то раз, мельком видела пенисы мальчишек. А сейчас она видела перед собой голого Илью, а между ног у него была не болтающаяся писька мальчика, а жесткий, торчащий вверх и растущий на глазах настоящий мужской член. Навалившись на Анюту всем телом, тяжело дыша и пыхтя, он начал пытаться войти в нее. Анюта начала чувствовать жуткую боль, словно ей медленно рвали кожу. Прикусив нижнюю губу, она жалобно заскулила. От Ильи пахло потом и грязью, а выпитый накануне спирт, прибавил еще и запах перегара. Анюте было неприятно и больно, но он терпела. Терпела только из-за того, что бы ему было хорошо. Ведь она знала, что ему хорошо. И ни с кем-то, а с ней. Длилось это не очень долго, но для Анюты, каждая секунда казалась часом. Потом Илья громко застонал, дернулся и остановился. Немного полежав, он поднялся, быстро оделся и приказал Анюте сделать то же самое. Затем, как всегда молча, взял ее за руку и потащил за собой обратно в детский дом. Анюта увидела свою мишуру на матраце и хотела вернуться за ней, но Илья не позволил ей этого сделать, сказав, что им некогда. Вот так и осталась частичка некогда невинной принцессы на старом грязном матраце…

А еще здесь был Скрюченный Человек. Он сидел в углу на корточках, в его бледной руке, утащившей Дэвида, качалась лампа, другая сжимала огромного черного жука. Дэвид увидел, как Скрюченный Человек сунул барахтающегося жука в рот и откусил половину. Он пережевывал жука, не сводя глаз с Дэвида. Нижняя половина насекомого еще немного подергалась и замерла. Скрюченный Человек предложил ее Дэвиду. Дэвид разглядел внутренности жука. Они были белыми. Его затошнило.

…Такие побеги за забор продолжались до осени. Анюта не испытывала от этого физического удовольствия, но в душе была счастлива. Он был рядом с ней, пусть только по редким вечерам и только на этом матраце, но с ней. А больше ничего и не надо для того, что бы быть окрыленной и иметь право на мечты. На обычные человеческие мечты. Она дождется, когда сначала она, а потом и он покинут эти стены. Потом они поженятся и у них будет много детей. Она будет кормить его настоящей едой. Вкусной, которую сама приготовит. Она обязательно сварит ему борщ. Красный, с мясом, не то, что у них в столовой.

— На помощь! — закричал он. — Роланд, пожалуйста, помогите мне!

И вот как-то в один осенний пасмурный день Анюта, как обычно гуляла, а точнее сидела на своей любимой скамейке, медленно осматривала все вокруг. Вдруг взгляд ее остановился и устремился в сторону массивного дуба, под которым мило разговаривали и смеялись высокий мальчишка и хорошенькая девочка. Илья, – покраснев, определила Анюта. Внутри ее все перевернулось, и волнение окутало с головы до ног. Она смотрела на Илью, который очень нежно перебирал длинные темные волосы девочки. Девочку звали Гульнара, а сокращенно Гуля. У Гули были большие зеленые глаза с кукольными ресницами. От природы яркие, хорошо очерченные губы, красивые черты лица, смуглая кожа и волосы… Длинные, густые, темные, почти черные волосы, спадающие аккуратными волнами по плечам. Гульнара попала к ним недавно. Раньше она жила в очень богатой семье, но что случилось с родителями, и почему она оказалась в детдоме никто не знал.

Сплетен ходило много. Кто-то говорил, что родителей расстреляли, кто-то, что их посадили, а некоторые вообще рассказывали, что ее воспитывала бабушка, которая скончалась. Гуля приехала в детдом с двумя огромными чемоданами, которые были набиты такой одеждой, которую здесь видели только по телевизору. Конечно же, все ее вещи сразу разобрали, но кое-что она все-таки сумела оставить себе. Вот и сейчас она была одета в ярко-розовую кофточку и нежно-розовую коротенькую юбочку с лакированным черным ремешком. Анюта перевела взгляд на свои старенькие серые шорты, выгоревшую, когда-то желтую футболку, и на обшарпанные пыльные сандалии. Затем она опять перевела взгляд на красавицу Гульнару, и на Илью, который смотрел на нее с особенным трепетом и нежностью. Он смотрел на Гулю так, как на Анюту не смотрел никогда. Сердце болезненно сжалось, внутри все начало неприятно покалывать, голова помутнела, а глаза начали застилать слезы. Она сидела с приоткрытым ртом, мокрыми глазами и не могла оторвать взгляд от этой сладкой парочки. Вдруг начался дождь. Илья снял с себя ветровку от старенького спортивного костюма и накинул ее на Гульнару. Затем, приобнял ее за плечи они побежали к входу детского дома. Анюта тоже вскочила и побежала за ними. Догнав, она схватила Илью за футболку, тем самым остановив их. Крича и рыдая, Анюта начала трясти его и лупить ладошками.

Но ответа не последовало. От его крика сверху посыпалась земля. Она попала ему на голову и забила рот. Дэвид выплюнул землю и собрался крикнуть снова.

– Ведь ты из-за волос, да?! Из-за них?! – захлебываясь от слез, кричала Анюта – но я их тоже отращу! Просто здесь нельзя! Ты не понимаешь, здесь нельзя! Ну ты же не будешь ее ждать, а я тебя буду! Я тебе щей сварю! Слышишь меня! И борщ! Я все сделаю! – Анюта кричала все надрывистей и громче. Гуля смотрела на нее ничего непонимающими глазами. А Илья, схватив ее за горло, немного сжал его и очень грубо оттолкнул ее. Потом посмотрел на нее ненавистным и даже каким-то брезгливым взглядом и процедил сквозь зубы:

— О, я бы не стал этого делать, — сказал Скрюченный Человек. Он поковырялся в зубах и извлек длинную черную жучью лапу. — Земля здесь неустойчива, а под тяжестью всего этого снега… н-да, и думать не хочется, что может случиться, если она обрушится тебе на макушку. Ты умрешь, полагаю, и не самой приятной смертью.

– Пошла отсюда, дура, не нужна ты мне больше. И не подходи ко мне лысое уродливое чудовище.

– Это из-за волос, да? – трясясь как в лихорадке, шептала Анюта. – Но я же отращу…, я же потом отращу… – бессмысленно продолжала она.

Дэвид закрыл рот. Ему не хотелось оказаться погребенным заживо вместе с насекомыми, червяками и Скрюченным Человеком.

– Да ты хоть вся ими обрасти – сплюнул Илья и подошел к ошарашенной Гуле. Затем опять приобнял ее за плечи и они пошли вдвоем. Анюта стояла под дождем, смотрела им вслед и плакала, продолжая шептать, что она еще отрастит волосы, обязательно отрастит. Она говорила все тише и тише, но ее уже давно никто не слышал. Слезы перемешивались с каплями дождя, футболка и шорты насквозь промокли…

* * *

Скрюченный Человек возился с жуком, отделяя спинку, чтобы во всей красе представить Дэвиду внутренности.

Анюта оторвалась от грустных воспоминаний, вытерла слезы и поняла, что уже светает. Ладно – подумала девушка, – завтра, а точнее уже сегодня я высплюсь у СЕБЯ дома.

— Уверен, что не хочешь? — спросил он. — Они просто великолепны: хрустящие снаружи, нежные внутри. Впрочем, иногда мне не хочется хрустеть. Хочется просто мягонького.

Он поднес насекомое ко рту, высосал мякоть, а панцирь швырнул в угол.

— Я думал, мы просто с тобой побеседуем, не опасаясь, что нам помешает твой… хм… дружок. Вряд ли ты до конца понимаешь, в какую попал переделку. Ты, похоже, все еще надеешься помочь себе, привязавшись к первому попавшемуся незнакомцу, но, видишь ли, ты ошибаешься. Я — единственная причина, по которой ты до сих пор жив, я, а не какой-нибудь безграмотный Лесник или обесчещенный рыцарь.

Дэвид не мог спокойно слушать, как оскорбляют людей, помогавших ему.

— Лесник не был безграмотным, — воскликнул он. — А Роланд просто поссорился с отцом. Он ни перед кем себя не опозорил.

Скрюченный человек мерзко ухмыльнулся:

— Это он тебе так сказал? Ну-ну. Ты видел портрет, который он носит в медальоне? Рафаэль, разве не так зовут того, кого он ищет? Очень милое имя для молодого человека. Они, видишь ли, были очень близки. О-о-о, очень близки.

Дэвид не совсем понимал, что имеет в виду Скрюченный Человек, но в том, как он говорил, мальчик почувствовал непристойность и грязь.

— Возможно, ему хочется, чтобы ты стал его новым дружком, — продолжал Скрюченный Человек. — Представь себе, ночами, пока ты спишь, он смотрит на тебя. Он думает, что ты прекрасен. Он хочет стать близким тебе, и даже больше чем близким.

— Не говорите о нем так, — вспыхнул Дэвид. — Как вы смеете!

Скрюченный Человек выпрыгнул, как жаба, из угла и приземлился прямо перед Дэвидом. Костлявой рукой он пребольно ухватил мальчика за подбородок, ногти впились в кожу.

— Не учи меня, что мне делать, младенец, — прошипел он. — Хочешь, оторву тебе голову и украшу свой обеденный стол? Я могу просверлить дырку в твоем черепе и вставить туда свечку, а то, что внутри, съем. Впрочем, вряд ли там найдется чем поживиться. Ты ведь не очень смышленый паренек. Ты явился в неведомый мир, погнавшись за голосом той, которая, как тебе известно, умерла. Ты не можешь отыскать обратную дорогу и оскорбляешь единственного, кто может помочь тебе вернуться, то есть меня. Ты очень грубый, неблагодарный и невоспитанный мальчишка.

Скрюченный Человек щелкнул пальцами, и в руке у него появилась длинная острая игла с вдетой в нее грубой черной ниткой, похожей на узловатую лапку мертвого жука.

— Почему бы тебе не поработать над своими манерами, пока ты не вынудил меня зашить тебе рот? — Он отпустил подбородок Дэвида, нежно погладил его по щеке и вкрадчиво прошептал: — Позволь представить тебе доказательство моих добрых намерений.

Скрюченный Человек вытащил из поясной кожаной сумки нос, отрезанный у волка-разведчика, и помахал им перед лицом Дэвида.

— Он преследовал тебя и нашел, когда вы появились у церкви в лесу. Он бы тебя убил, если бы я не вмешался. Где прошел один, пройдут и другие. Они напали на твой след, и их число растет. Все больше и больше волков преображаются, и теперь их не остановить. Наступает их время. Даже король это понимает, и у него нет сил, чтобы встать у них на пути. Тебе лучше вернуться в свой мир, прежде чем они снова тебя отыщут, и я могу тебе в этом помочь. Расскажи мне то, что я хочу знать, и уже вечером ты будешь спокойно нежиться в своей постельке. Все у тебя дома будет хорошо, все твои проблемы благополучно разрешатся. Твой отец будет любить тебя и только тебя. Это я тебе обещаю, если ответишь всего на один вопрос.

Дэвид не хотел торговаться со Скрюченным Человеком. Ему нельзя было доверять, и Дэвид не сомневался, что он очень многое скрывает. Лучше не иметь с ним дела, иначе дороже выйдет. Но, с другой стороны, Дэвид понимал, что многое из сказанного Скрюченным Человеком — правда: волки на подходе, и они не остановятся, пока не отыщут Дэвида. Роланд не сможет убить их всех. А еще Бестия: какой бы жуткой ни была эта тварь, она лишь один из ужасов, таящихся в этом краю. Будут и другие, возможно, похуже ликантропов и Бестии. Где бы ни была сейчас мама Дэвида, в этом мире или в другом, он вряд ли до нее доберется. Он не сумел ее отыскать. Глупо было даже мечтать об этом, но ему так хотелось, чтобы все оказалось правдой. Он хотел, чтобы мама снова была живой. Ему ее не хватало. Иногда он забывал о ней, а потом вспоминал снова, и боль потери становилась еще сильнее. И все-таки корень его одиночества закопан не здесь. Пора возвращаться домой.

Поэтому Дэвид спросил:

— Что вы хотите узнать?

Скрюченный Человек склонился к нему и зашептал:

— Я хочу, чтобы ты сказал мне имя ребенка, живущего в твоем доме. Я хочу, чтобы ты назвал по имени твоего единокровного брата.

На минуту страх отпустил Дэвида.

— Но зачем? — удивился он.

Он не понимал. Если Скрюченный Человек был тем, кого он видел в своей спальне, значит, у него была возможность побывать и в других комнатах. Дэвид вспомнил, как он проснулся дома с неприятным ощущением, будто кто-то прикоснулся к его лицу, пока он спал. Иногда в спальне Джорджи витал необычный запах (по меньшей мере не похожий на тот, который обычно исходит от Джорджи). Могло ли это быть признаком присутствия Скрюченного Человека? Возможно ли, чтобы Скрюченный Человек во время своих вторжений в их дом не слышал имя Джорджи, и почему ему вообще так важно узнать его имя?

— Я просто хочу услышать его от тебя, — сказал Скрюченный Человек. — Это такая мелочь, такое крошечное, малюсенькое одолжение. Скажи мне, и все кончится.

Дэвид нервно сглотнул. Ему ужасно хотелось домой. И всего-то, что нужно сделать, — это назвать имя Джорджи. Какой от этого может быть вред? Он открыл рот, но тут прозвучало имя, но не Джорджи, а его собственное:

— Дэвид! Где ты?

Это был Роланд. Дэвид услышал, как сверху роют землю. Скрюченный Человек негодующе зашипел:

— Быстро! Имя! Скажи мне имя!

На голову Дэвиду посыпалась земля, по лицу пробежал паук.

— Говори! — взвизгнул Скрюченный Человек.

И тут грунтовый потолок над Дэвидом обвалился, ослепляя и погребая его. Прежде чем все пропало из виду, он успел заметить, как Скрюченный Человек метнулся к одному из тоннелей, чтобы избежать обвала. Земля забила Дэвиду рот и нос. Он пытался вздохнуть, но она застряла в горле. Он утопал в земле. И тут он почувствовал, как сильные руки схватили его за плечи и вытянули из земли навстречу свежему, бодрящему воздуху. В глазах у него прояснилось, но он по-прежнему задыхался, давясь землей и жуками. Роланд хлопал его по спине, чтобы выколотить из горла землю и насекомых. Дэвид закашлялся, отхаркивая землю, кровь, желчь и мелких ползучих тварей, а когда дыхание восстановилось, лег на снег. Слезы замерзали у него на щеках, зуб не попадал на зуб.

Роланд опустился перед ним на колени:

— Дэвид. Скажи мне. Скажи, что случилось.

«Скажи мне… Скажи мне…»

Роланд коснулся лица Дэвида, и Дэвид почувствовал омерзение. Роланд заметил его реакцию, тут же отдернул руку и отодвинулся от мальчика.

— Я хочу домой, — всхлипнул Дэвид. — Вот и все. Я просто хочу домой.

И, свернувшись клубком на снегу, он плакал, пока не кончились слезы.

Глава 1. Роковая встреча

XXIII

Выйдя за ворота детдома, Анюта глубоко вдохнула воздух, поставила сумку с вещами на землю, расставила руки в стороны, подняла голову вверх и зажмурила глаза от яркого солнца. Теплые лучи ласково щекотали ей лицо, вызывая улыбку. Сегодня, как никогда, это весеннее солнышко грело ее как-то по-особому. Оно окутывало ее не только снаружи, но и изнутри. Так она простояла минут пять, вдыхая в себя приятный вкус свободы. Потом подняла сумку и поплелась в сторону автобусной остановки. Ощущение новизны, самостоятельности и взрослости совершенно не пугали ее, а наоборот предавали сил и уверенности. У нее было ощущение, что ей дали чистый лист бумаги, и она сама теперь будет писать и разукрашивать его так, как сама захочет. И никто больше не будет ее воспитывать и указывать, как и что делать. А сама она сделает свою жизнь цветной, яркой и красочной. Амбиции переполняли ее, но если бы она только знала, как она ошибается. Что жизнь гораздо суровей и чудовищней, здесь – на воле, чем там – в детдоме. Там тебя прикрывают и опекают. Там ты не одна. И пусть там следят за тобой, контролируют, говорят, что делать и тыкают за все, как котенка. Но зато, там, за тебя несут ответственность и хоть в чем-то и хоть как-то помогут. А здесь никого нет. Огромный мир с незнакомыми людьми, которым на тебя наплевать. И никому до тебя нет дела. И чистый лист, который у тебя в руках, ты не разукрашиваешь, а следишь, чтобы он не порвался. Во всяком случае, первое время.

О ПОХОДЕ ВОЛКОВ

* * *

Дэвид забрался на спину Сциллы. Роланд не стал садиться в седло, а вел коня под уздцы. Между Роландом и Дэвидом возникло невысказанное напряжение, и хотя мальчик видел и понимал обиду Роланда, он не мог придумать, как восстановить мир. Скрюченный Человек намекал на какие-то отношения между Роландом и пропавшим Рафаэлем. Возможно, так оно и было, но Дэвид едва ли верил в то, что подобные чувства Роланд испытывает и к самому Дэвиду. В глубине души он не сомневался, что это ложь; Роланд не сделал ему ничего, кроме добра, и если был в его поступках какой-то скрытый мотив, он бы давно проявился. Дэвид сожалел, что так невежливо отпрянул от заботливого прикосновения Роланда, но признаться в этом означало допустить, что слова Скрюченного Человека хоть на мгновение достигли своей цели.

Подъехав по нужному адресу, Анюта осмотрелась вокруг. Это было ближайшее Подмосковье. Дворы были довольно старые. Нельзя сказать, что неухоженные, просто пережившие свое время. Детские площадки, размещавшиеся неподалеку от домов, состояли из песочницы, двух-трех лавочек и всем известной «паутинки», предназначенной для лазания по ней детишек. От их вида становилось грустно, и в голове сразу же возникал вопрос: «А где тут играть детям, куда и во что выплескивать свою фантазию?» Ни качелей, ни турников, ничего. На лавочках сидят взрослые, в песочнице копаются совсем малыши, а более взрослым детям ничего не остается, кроме одной-единственной, давно некрашеной «паутинки». Дома тоже не отличались новизной. Довольно-таки старенькие «хрущевки», косо стояли в этом печальном районе. На одном из этих домов Анюта увидела название теперь уже своей улицы и номер теперь уже своего дома. Залетев в подъезд и поднявшись на нужный этаж, она подошла к своей квартире. Внутри было, как и снаружи. Входная дверь, как и все остальное, тоже оставляла желать лучшего. Светло-коричневая краска, неаккуратно наложенная на ее поверхность, в некоторых местах была поцарапана. Достав из сумки ключи, Анюта с гордостью поднесла их к небольшой замочной скважине и повернула. Замок легко поддался и дверь открылась. Девушка зашла внутрь и на минуту замерла. Потом расслабилась и начала осматриваться. Это была маленькая «однушка» с совместным санузлом. Комната и кухня были невозможно маленькими. От прежних жильцов осталось немного мебели, что, несомненно, радовало Анюту. «Хорошо, что не в голые стены заселили», – подумала она, продолжая разглядывать свой новый дом. В коридоре стоял непонятный, кем-то сколоченный ящик, который, по всей видимости, предназначался для обуви. Над ним была прибита полка с крючками для верхней одежды. Пройдя на кухню, девушка подошла к стоящему возле окна столу, под которым аккуратно располагались две табуретки. Невысокий холодильник был выключен из розетки, и было непонятно рабочий он или нет. Включив его и услышав звук заработавшего мотора, Анюта облегченно вздохнула. В комнате мебели почти не было. Там стоял только шкаф с перекошенной дверцей и диван, тоже повидавший много лет жизни. «Мал золотник, да дорог», улыбнулась девушка и заглянула в шкаф. В нем она обнаружила подушку, одеяло и покрывало.

Дэвиду понадобилось немало времени, чтобы прийти в себя. Когда он говорил, у него болело горло, и на зубах скрипела земля, хотя он промыл рот ледяной водой из ручья. Они проехали уже немало, когда он смог наконец рассказать Роланду о том, что произошло под землей.

– Самое необходимое есть, – стала рассуждать она вслух, – а остальное дело наживное.

— И это все, чего он хотел от тебя? — спросил Роланд, когда Дэвид почти слово в слово повторил разговор со Скрюченным Человеком. — Он хотел, чтобы ты назвал ему имя твоего единокровного брата?

Она ходила по комнате, гладила стены и никак не могла насмотреться на свое новое жилище. Сев на драный диван и поджав под себя ноги, Анюта начала продумывать свою дальнейшую жизнь. На первое время деньги у нее были, но надолго их не хватит. Значит, надо будет искать работу, чем завтра она и займется. Почувствовав бурление в животе, Анюта поняла, что уже пора поесть и вышла на улицу в поисках магазина. Небольшой продуктовый магазинчик находился недалеко от дома. Зайдя в магазин, она стала рассматривать цены и думать, что бы купить на обед или, судя по времени, уже на ужин. Рядом с ней встал высокий парень лет тридцати, с зачесанным хвостиком, легкой щетиной и рваных джинсах. Парень дружелюбно посмотрел на нее и улыбнулся:

– Привет – подмигнул он ей.

Дэвид кивнул.

– Привет… – медленно и удивленно протянула Анюта.

– Не подскажешь, что взять на ужин закоренелому, но очень голодному холостяку, не умеющему готовить и долго ждать?

— Он сказал, если я его назову, то смогу вернуться домой.

– Чё хочешь, то и бери – пробубнила Анюта, почувствовав неловкость от того, что она и себе-то посоветовать, ничего не может.

– Я все хочу – засмеялся парень. – Я с утра не ел. Живу один, готовить некому. А я совсем не самостоятельный. Сейчас наберу продуктов, а что делать с ними не знаю. Видимо так и умру с голоду – грустно, но все с той же улыбкой распинался парень.

— Ты веришь ему?

– В кафе сходи, – буркнула Анюта – Там накормят.

– Кафе это хорошо, но одному скучно. Пошли со мной? Меня, кстати, Вадим зовут. А тебя?

Дэвид задумался.

– Аня – тихо представилась она.

– Ну как насчет кафе? Составишь компанию голодающему?

— Да, — ответил он. — Думаю, он может показать мне дорогу, если захочет.

– Нет, спасибо, я дома поем. Я не холостяк и покормить себя сама смогу.

– А меня покормишь? – игриво подмигнул Вадим.

– Незнакомых людей в дом не вожу и сама к ним не хожу, – грубовато отрезала Анюта и стала перечислять продавцу продукты, которые она посчитала, на данный момент, самыми необходимыми.

— Тогда ты должен решить, что собираешься делать. Помни только, что за все приходится платить. Жители деревни усвоили это, разбирая остатки своих домов. У всего на свете есть цена, и неплохо бы выяснить ее, прежде чем приходить к соглашению. Твой друг Лесник назвал этого парня мошенником, и если это так, нельзя доверять ни единому его слову. Будь осторожен, заключая с ним сделку. Внимательно прислушивайся к его словам, ибо он говорит меньше, чем думает, и скрывает больше, чем показывает.

– Как незнакомы? Я Вадим, ты Аня. Только что же представились. Забыла что ли? – продолжал разговор этот назойливый тип.

Выйдя из магазина, Анюта обратила внимания, что парень все еще семенит за ней.

Роланд говорил, не оглядываясь на Дэвида, и это были последние слова, которыми они обменялись на протяжении многих миль. Остановившись на ночь, они сели друг против друга у разведенного Роландом маленького костра и молча поели. Роланд расседлал Сциллу и положил седло у дерева, подальше от того места, где расстелил одеяло Дэвида.

– Послушай – резко остановилась она. Мы уже не в магазине. И я тебе ничего не посоветую. К себе я тебя не приглашаю, к тебе не пойду. Что ты хочешь?

– Хочу тебя увидеть еще раз. Давай так. Сегодня я останусь голодным и не буду есть до завтра, до восемнадцати ноль-ноль. А в восемнадцать ноль-ноль, мы с тобой здесь встретимся, погуляем, пообщаемся и съедим по мороженому. Договорились?

— Отдыхай спокойно, — сказал он. — Я не устал и покараулю, пока ты спишь.

– Договорились – смягчившись, улыбнулась Анюта и пошла в сторону дома.

Все утро и весь день Анюта занималась домашними делами. Убиралась, стирала, готовила и украдкой поглядывала на часы, думая о том, что, скорее всего никуда не пойдет. Закончив все дела, она посмотрела на часы. Стрелки указывали семнадцать двадцать пять. Остается еще сорок пять минут до встречи с Вадимом. «А может все-таки сходить» начала раздумывать она «Что я теряю? Что он мне сделает? Убьет, изнасилует, ограбит? Вряд ли. Тем более, что находится она с ним будет только в людных местах. А развеется, действительно не помешает» Приняв быстро душ и одевшись на скорую руку, Анюта пошла к магазину, но там никого не было. Переминаясь с ноги на ногу, она постояла минут десять и, почувствовав себя полной дуррой, собралась уходить, как вдруг услышала, как кто-то выкрикивает ее имя:

Дэвид поблагодарил его. Он лег и закрыл глаза, но сон не шел. Он думал о волках и ликантропах, об отце, Розе и Джорджи, о своей умершей матери и о предложении Скрюченного Человека. Он хотел убраться отсюда. Если для этого требуется всего лишь назвать имя Джорджи, то, возможно, не стоит скрывать его от Скрюченного Человека. Но Скрюченный Человек не вернется, пока Роланд караулит, и Дэвид почувствовал, как в нем закипает злоба на Роланда. Роланд его использует: за обещание защитить его и проводить в замок короля приходится платить слишком высокую цену. Дэвид вынужден тащиться на поиски какого-то незнакомого человека, к которому только Роланд питает нежные чувства, причем противоестественные, если верить Скрюченному Человеку. Там, откуда прибыл Дэвид, таких мужчин, как Роланд, называют особыми словами. И мало отыщется слов хуже этих. Дэвида всегда учили держаться подальше от таких типов, а теперь, в этой чужой стране, он водит дружбу с одним из них. Ладно, скоро их дорожки разойдутся. Роланд считает, что они уже завтра доберутся до крепости, где узнают правду о судьбе Рафаэля. А потом Роланд проводит Дэвида к королю, и на этом их соглашению придет конец.

– Аня! Анечка, прости что опоздал. Просто в подъезде соседа встретил, а он со своими вопросами полез. Прости меня подонка и негодяя. Делай со мной, что хочешь. Можешь даже выпороть! Я все стерплю, я выносливый – приближаясь к ней, парировал Вадим, как всегда со своей неизменной улыбкой на лице.



Анюта улыбнулась в ответ. Ведь что не говори, а ей было приятно, что он все-таки пришел.

Они бродили по улицам, ели мороженое и разговаривали. Анюта рассказала ему о своем детстве, гибели родителей, детском доме и даже о своей невероятно богатой тетке, которая не стала забирать ее после трагедии, а оставила жить в детдоме. Потому что она, в свои почти пятьдесят, наконец, забеременела и собиралась выходить замуж. У Анюты была огромная ненависть к ней. Ведь пока были живы ее родители, они постоянно ходили друг к другу в гости. Тетка задаривала племянницу дорогими подарками и даже пообещала отдать половину бизнеса, когда та вырастет, но… в самой сложной ситуации оставила ее.

Пока Дэвид спал, а Роланд предавался размышлениям, человек по имени Флетчер стоял на коленях у ограды своей деревни. В руке у него был лук, рядом полный колчан стрел. Тут же притаились остальные охотники, и лица их были освещены факелами в точности как тогда, когда они готовились встретить Бестию. Они вглядывались в темнеющий лес, ибо даже во мгле было ясно, что лес больше не пуст и не безмолвен. Под деревьями мелькали тени, тысячи и тысячи теней. Они шныряли на четырех лапах, серые, белые и черные, но среди них попадались и такие, что расхаживали на своих двоих и одеты были, как люди, только со звериными мордами.

– Забудь о ней – успокаивал ее Вадим – Ты пойми, чем человек богаче, тем сильнее у него атрофированы чувства. Такие люди живут только своей целью, они идут по головам и растаптывают всех на своем пути. И для принятия решений у них нет соплей и сантиментов. У них есть только два варианта: «выгодно» или «невыгодно». Твоя тетка наконец-то залетела, у нее появился мужик. И все это в ее-то возрасте. Вот и прикинь, ко всему этому взять тебя. Ты там лишняя, понимаешь? Есть он, она и их будущий ребенок. Тебя там куда девать? Да и мужик ее, сто процентов, был против. Поэтому забей и на нее, и на её бабло. Ты только жить начинаешь, у тебя все карты в руках. Главное правильно все делать и все у тебя получится. Сама всего добьешься. Понимаешь, если ты будешь рассчитывать на кого-то, на чью-то помощь, то кем ты станешь в итоге? А я отвечу тебе – никем. Просто ноль, зеро. Ничего не добившийся человек, который всю жизнь находится в чьей-то зависимости. Может оно и к лучшему, что она на тебя забила. Потому что самостоятельно колени проще разбивать. Точнее, не проще, а правильнее. Сейчас ты одна, как перст. Вот ты, а вот тебе весь мир. Что хочешь, то и делай. Представь, что перед тобой, как в любой старой советской сказке, стоит камень путеводный. Помнишь? «Налево пойдешь, то-то будет, направо, то-то» и всегда герой сказки выбирал путь самостоятельно. На то он и герой. Вот и ты будь героем, хотя бы для себя. Если не ту дорогу выбрала, поймешь, осознаешь, вернешься и пойдешь в другую сторону. И так до тех пор, пока свою твердую тропу не найдешь. А если тебя за руку вести будут, то ты даже понимать не будешь, где, когда и куда сворачивала и вернуться обратно, что бы пойти другой дорогой, станет уже очень сложно. Так что, сама, Анечка. Сама-сама-сама.

Флетчер поежился. Выходит, это и есть армия волков, о которой он слышал. Он никогда прежде не видел такой массы животных, движущихся, как единое целое, даже когда на излете лета смотрел в небо на перелетных птиц. Правда, эти были больше чем животными. Они двигались целеустремленно, и их цель выходила за рамки обычной жажды охоты или размножения. Возглавляющие их ликантропы, вобравшие в себя все худшее от волков и от людей, поддерживали дисциплину и разрабатывали план кампании. Королевские войска недостаточно сильны, чтобы противостоять им на поле битвы.

– Наверно, – в словах ее нового знакомого Анюта уловила некий смысл, но как всегда поддалась присущему ей сомнению. – Только пока у меня, кроме этой квартиры и денег на первое время, ничего нет. Надо работу искать, а у меня ни стажа, ни нужного образования, ни связей, ни опыта. Ничего. Да и башка лысая. Куда меня возьмут? Кому я такая нужна? Если только полы мыть. Там ничего не нужно, да и одежда форменная: халат, а главное с косынкой.

– Полы мыть… Полы мыть… – как-то задумчиво протянул Вадим – А что. Это очень хорошая идея – вдруг заулыбался он.

Один из ликантропов отделился от стаи и, стоя на кромке леса, разглядывал людей, укрывшихся за оградой своей деревушки. Он был одет лучше других, и даже издали Флетчер видел, что у этого существа более человеческие черты, чем у его собратьев, хотя и невозможно было по ошибке принять его за человека.

– Да это я так, если уж совсем ничего не найду, – обиделась Анюта.

– Да нет, ты не поняла. У меня в Москве, в центре, живет старший брат, который меня, собственно, и позвал сюда. Я же сам из Омска. Он крупный бизнесмен, является акционером целой сети ресторанов по всей Европе. Сейчас ему надо уехать на год-два в Германию. У него там какой-то охренительный проект. Так вот, он сейчас ищет кого-нибудь, кто будет приглядывать за его котом, убираться и так далее. Возможно с проживанием. Так вот, я могу зарекомендовать тебя. Ты переедешь к нему, будешь хлопотать по дому, получать зарплату, а свою квартиру временно сдавать. У тебя получится двойной доход плюс свободное время на обучение. Ну как? Хорошая идея?

Лерой. Волк, который станет королем.

– Идея-то хорошая, только как-то это странно. Как он согласится пускать к себе в дом незнакомого человека. Ведь он меня совсем не знает.

– Зато он знает меня, – оборвал ее мысли Вадим. – Мои рекомендации для него важнее любого резюме.

Во время долгого ожидания Бестии Роланд поделился с Флетчером всем, что знал о волках и ликантропах, и рассказал о том, как Дэвид ускользнул от них. И хотя Флетчер не желал мальчику и солдату ничего, кроме здоровья и счастья, он был очень рад, что они покинули деревню.

– А как ты можешь ручаться за меня? – продолжала не доверять Анюта – Ты меня один день знаешь. Какие у тебя на меня гарантии? Может я воровка.

– Мой глаз, мои гарантии. Я людей насквозь вижу. Ты хорошая, положительная и честная. А насчет воровства… Воруй. Там вся квартира камерами напичкана. Хрен что возьмешь. Ну, так что, я ему позвоню на счет тебя?

Лерой знает, думал Флетчер. Он знает, что они были здесь, и если бы подозревал, что они по-прежнему с нами, то напал бы на деревню всей мощью своей армии.

– Я даже не знаю. Ты прям волшебник какой-то. Все так странно. Внезапно ты появляешься в моей жизни, предлагаешь мне хорошие условия. Все как в сказке. Может это подстава какая?

Флетчер встал во весь рост и устремил взгляд туда, где стоял Лерой.

– Какая подстава? Швабру тебе, что ли ворованную подкину? – засмеялся Вадим – Все гораздо проще, чем ты себе рисуешь. У тебя есть потребность, а у меня возможность. Вот и все. А насчет сказки, так ты привыкай, жизнь это и есть сказка. Где-то добрая, где-то злая. Главное научись верить людям, Аня, и тогда все получится. А если ты все предложения будешь отталкивать из-за своих страхов, то ничего не добьешься. Так и будешь сидеть одна, в углу, без всего. Обрати внимания, ты боишься даже мелочей. Я же не в банк тебе работать идти предлагаю. А полы мыть. Это всего лишь, быть обычной квартирной поломойкой. Одна из самых безобидных и безопасных профессий. А ты даже этого испугалась. Ты как жить-то собираешься? А если ты по объявлению позвонишь, и тебя пригласят, что делать будешь? Затрясешься и спросишь, правда ли тебя берут или нет? А потом забьешься дома и будешь сидеть икать от страха? Ведь какая невидаль, человека на работу пригласили! – всплеснул руками Вадим, пристыдив девушку.

— Что ты делаешь? — прошептал кто-то из притаившихся рядом.

– Да я не боюсь, – улыбнулась Анюта. – Просто… Понимаешь… Ну, я вижу тебя впервые.

– А я предлагаю стать уборщицей, – продолжил за нее мужчина. – Ань, хватит уже. Ну что я звоню завтра?

— Я не буду пресмыкаться перед животным, — ответил Флетчер. — Не доставлю твари такого удовольствия.

– Звони. А вдруг он не согласится? – грустно спросила Анюта.

– Согласится, – как всегда улыбнулся Вадим. – Ему же не человек с улицы рекомендует, а родной брат.

Лерой кивнул, как будто понял его жест, а затем медленно провел по горлу когтистым пальцем. Он вернется, как только разделается с королем, и тогда посмотрим, какие на самом деле храбрецы Флетчер и прочие здешние жители. Затем Лерой пошел к стае, оставив людей беспомощно наблюдать, как огромная армия волков пересекает лес на пути к порабощению королевства.

За разговором они прошли пару районов и не заметили, как вернулись обратно и уже подошли к Анютиному дому.

– Ну все, давай я завтра все решу и позвоню тебе, где-то после обеда.

XXIV

– Куда позвонишь – не поняла Анюта.

– На телефон. Если ты мне номер, конечно, дашь.

О ТЕРНОВОЙ КРЕПОСТИ

– На какой? Стационарный у меня отключен, а мобильного нет и не было никогда.

– Ах, ну да… Ну ладно. Давай, говори этаж и номер квартиры. Дом и подъезд я уже знаю. Я бы с тобой на время договорился, но сам не знаю, когда освобожусь. Так что завтра сиди дома и жди меня. И на всякий случай будь собрана, вдруг завтра ехать придется. Ну, все. До завтра – протянул он руку для пожатия.

Проснувшись на следующее утро, Дэвид не увидел Роланда. Костер погас, и Сцилла больше не стояла у дерева, к которому ее привязали накануне. Дэвид встал и нашел место, где конские следы скрывались в лесу. Сначала он почувствовал беспокойство, потом нечто вроде облегчения, затем злость от того, что Роланд бросил его, не попрощавшись, и, наконец, первый приступ страха. Перспектива столкнуться в одиночку со Скрюченным Человеком казалась уже не столь привлекательной. Еще менее радовала возможность скорой встречи с волками. Дэвид отпил из фляги. Руки его дрожали. Вода пролилась на рубашку. Он стал ее вытирать, и треснувший ноготь застрял в грубой материи. Он вытянул застрявшую в зазубрине нитку, а когда попробовал освободить ноготь, трещина увеличилась, и он вскрикнул от боли. В ярости он швырнул флягу в ближайшее дерево, а потом тяжело опустился на землю и уткнул голову в ладони.

– До завтра – ответным движением протянула руку Анюта.

– Вадим! – подойдя к подъезду, окликнула его девушка.

— И что все это значит? — послышался голос Роланда.

– Ну что еще?

– А разве уборщица это профессия?

Дэвид поднял глаза. Роланд верхом на Сцилле, остановившейся на краю леса, с любопытством разглядывал его.

– Чего? – не понял вопроса ее собеседник.

— Я думал, вы меня бросили, — сказал Дэвид.

– Просто ты сказал, что уборщица, это самая простая и безопасная профессия, а профессии вроде нет такой. Это, по-моему, просто работа.

– Пусть будет работа, – тяжело вздохнул молодой человек и быстрым шагом направился в противоположную сторону.

— Почему же ты так подумал?

Придя домой, она разделась, выключила свет и залезла под одеяло. Из головы не выходили мысли о сегодняшнем разговоре. А может ей и правда просто повезло, и госпожа удача обратила на нее свое внимание. Вадим прав. Надо научиться доверять людям и не отталкивать предложенную помощь, а хвататься за нее руками и ногами. Ведь если все так, как он сказал, то у нее действительно есть возможность обустроить свою жизнь. Ведь по сути, уборка дома это даже не работа. Она же сама там будет жить, а значит просто надо поддерживать порядок и получать за это деньги. Да и кот это не собака, выгуливать не надо. Там всего-то кормить да гладить. А значит, свободного времени у нее будет полно. И она сможет пойти заочно учиться и плюс работать. Еще и квартиру свою сдавать. Так что получается это тройной доход и учеба. Теперь главное, что бы у Вадима получилось договориться, если он конечно не обманет. «Не обманет…, не обманет…, обманет…» крутила в голове Анюта, погружаясь в глубокий сон.

Дэвид пожал плечами. Ему стало стыдно за свое раздражение и за недоверие к товарищу. Он попытался скрыть свои чувства, перейдя в наступление:

* * *

— Я проснулся, а вас нет. Что я должен был подумать?

Открыв утром глаза, Анюта вскочила и начала бегать по квартире. Она что-то хватала и ставила обратно. Ходила из комнаты на кухню, из кухни в комнату. То садилась, то вставала. Аппетита не было. Время шло неимоверно долго: «Быстрей бы пришел Вадим, быстрее бы. Главное, что бы у него получилось» – прокручивала она в голове, мечась туда-сюда. Девушка посмотрела на часы: без пятнадцати два. Он же говорил вчера, что придет после обеда, а точнее зайдет. Значит скоро придет. Скоро. Она села на диван и начала предано ждать. Три часа… Четыре… Пять… Восемь… Наконец-то она поняла, что Вадим не придет. Слезы ручьем лились из ее глаз. Все мечты разом рухнули. «Ну почему?» – захлебывалась слезами Анюта, «За что? Зачем? Зачем дать человеку надежду, наобещать, а потом отнять? Зачем он заставил поверить меня во что-то хорошее? Как же это жестоко! Жестоко!» – стучала она кулаком в диван.

Когда стрелки часов приближались к десяти, она сняла с себя одежду, накинула халат и начала готовиться ко сну. Слезы уже прошли, но злость, обида и сломанные мечты крепко засели у нее в душе. Вдруг раздался пронзительный звонок в дверь. Вздрогнув, девушка подошла к двери и посмотрела в глазок. За дверью стоял Вадим. Быстро повернув замок, она открыла дверь и жестом пригласила войти.

— Что я поехал разведать дорогу. Я оставил тебя ненадолго и считал, что ты в безопасности. Здесь под тонким слоем земли скала, так что наш друг не смог бы использовать против тебя свои тоннели, да и я все время находился в пределах слышимости. У тебя нет причин во мне сомневаться.

– Ну, привет – устало сказал Вадим – кофе есть? Только не говори, что нет. Ты при мне его вчера в магазине покупала.

Роланд спешился и, ведя за собой Сциллу, подошел к тому месту, где сидел Дэвид.

Анюта молча поставила чайник и села на старенькую табуретку.

– На, это тебе – протянул он ей небольшую коробочку.

— Что-то между нами изменилось с тех пор, как этот мерзкий коротышка затащил тебя под землю, — сказал Роланд. — Кажется, я догадываюсь, что он мог сказать тебе про меня. Мои чувства к Рафаэлю принадлежат мне и только мне. Я любил его, и больше никому ничего знать не следует. Остальное никого не касается. Что касается тебя, то ты мой друг. Ты храбр, и ты сильнее, чем выглядишь и чем полагаешь сам. Тебя заманили в незнакомую страну, ты оказался в компании чужака, и все же ты бросил вызов волкам, троллям, чудовищу, разбившему вооруженный отряд, и нечистым обещаниям того, кого называешь Скрюченным Человеком. И за все это время я ни разу не видел, чтобы ты пришел в отчаяние. Когда я согласился проводить тебя к королю, то думал, что ты станешь мне обузой, но ты, напротив, показал себя достойным уважения и доверия. Надеюсь, что и я заслужил твое уважение и доверие, ибо без этого мы оба пропадем. Итак, ты идешь со мной? Мы почти у цели.

Анюта взяла ее и не поверила своим глазам. На коробочке был нарисован мобильный телефон. Открыв коробку, она выудила оттуда очень аккуратный, тоненький и почти невесомый смартфон.

– Что это? – дрожащим голосом спросила Анюта.

Он протянул Дэвиду руку. Дэвид в ответ протянул свою, и Роланд поднял его на ноги.

– Телефон твой. Должен же твой работодатель держать с тобой связь. Кстати, твой номер у него уже есть. На днях он позвонит. Зовут его Алексей Викторович. Он позвонит и скажет, когда к нему подъехать. Это ненадолго. Получишь небольшой инструктаж. Там не сложно, основное это кот. Он его любимчик. Смотри осторожнее, лучше все записывай. У кота специальный рацион. У него кормежка по меню и по времени. Плюс лекарства и витамины. Но и платит он за это прилично. На первое время я тебе помогу.

— Прости меня, — сказал Дэвид.

– Вадим! Вадим! У тебя получилось! Спасибо! Спасибо тебе огромное! – Анюта вскочила со своего места и бросилась ему на шею. – Спасибо! А я-то думала, что ты уже не придешь – вытирала она слезы радости.

— Тебе не за что извиняться, — ответил Роланд. — Но собирайся, ибо конец близок.

– Что значит «не приду» – строго спросил мужчина, отодвигая ее от себя. – Ты продолжаешь не доверять мне? Запомни, Аня, я всегда держу свое слово. Всегда.

– Прости меня, просто тебя не было так долго, я испугалась и напридумывала себе всякого.



– Ясно. А почему долго? Я же тебе сразу сказал, что приду сегодня. А на счет времени мы не договаривались. И я предупреждал, что я и сам не знаю, когда освобожусь. Ну да ладно. Смотри: во-первых, ты должна быть всегда на связи, так как Леха, а для тебя Алексей Викторович, может позвонить в любой момент. Во-вторых, ты всегда должна быть собрана, что бы сразу по его звонку выехать. Ну и, в-третьих, налей мне кофе, а то я чувствую, что чайник уже остывает, а хозяйка сидит вся в соплях и даже не чешется поухаживать за своим гостем. Который, как мне кажется, все-таки заслужил хотя бы маленькую чашечку твоего растворимого, – сказал Вадим, вальяжно садясь на табуретку закидывая ногу за ногу.

Они проскакали совсем немного, но за это время в воздухе произошли изменения. Волосы у Дэвида встали дыбом. Дотрагиваясь до них, он чувствовал, что они наэлектризованы. Ветер приносил с запада странный запах, сухой и затхлый, словно из склепа. Поднявшись по склону холма, они остановились и посмотрели вниз.

– Ой, прости! Чуть не забыла! – всплеснула руками Анюта – Конечно заслужил. И не только кофе. Жаль, что у меня сладкого ничего нет. Но я могу сделать бутерброды.

Перед ними темным пятном на снегу предстал призрак крепости. Дэвид подумал скорее о призраке, нежели о самой крепости, потому что было в ней нечто странное. Можно было различить и центральную башню, и стены, и служебные постройки, но все они расплывались, словно акварель на мокрой бумаге. Крепость стояла посреди леса, но все деревья вокруг нее были повалены, будто каким-то мощным взрывом. Тут и там Дэвид замечал в бойницах металлический блеск. Над крепостью парили птицы, а сухой запах усилился.

– Не надо, только кофе – зевнул Вадим.

Налив ему ароматный напиток, и усевшись напротив, Анюта не знала, что сказать. Он сидел и медленно потягивал кофе, а она смотрела на него и барабанила пальцами по столу, подыскивая нужные слова.

— Стервятники, — показал Роланд. — Они питаются падалью.

– Вадим – начала она. Ты не представляешь, как я тебе благодарна. Я даже не знаю, что бы я без тебя делала. Я тебя обязательно отблагодарю. Я все-все для тебя сделаю. И обязательно отплачу.

Дэвид понял, о чем он подумал: Рафаэль пришел туда и не вернулся.

– Конечно, отблагодаришь. Конечно, отплатишь. – Серьезным голосом сказал Вадим и посмотрел на нее каким-то холодным взглядом. – Ладно, не забивай себе голову, – улыбнулся он, пытаясь разгладить натянутую обстановку. Поработаешь пока у брата, отучишься на какого-нибудь финансиста. Я свою фирму открою, и будешь работать на меня. Я тебя даже с неоконченным высшим на любую должность возьму. Вот и отработаешь, – продолжал улыбаться Вадим. – Ну ладно, я пошел. И не забывай, на связи ты должна быть всегда. К телефону прилагается инструкция, так что разберешься. Все. Покедова. Провожать не надо. Да, у меня твой номер есть, а свой и Лехин я уже забил тебе в записную книжку.

— Наверное, тебе лучше остаться здесь, — сказал Роланд. — Так будет безопасней.

– А у меня какой? – крикнула ему вслед Анюта.

Дэвид огляделся по сторонам. Деревья отличались от тех, какие он видел прежде. Они были искривленные и очень старые, с нездоровой корой и множеством дупел. Словно старики и старухи, застывшие в предсмертных муках. Дэвиду не хотелось оставаться среди них одному.

– На коробке из-под sim-карты записан, – закрывая за собой дверь, громко крикнул Вадим.

* * *

— Безопасней? — усомнился он. — За мной гонятся волки, и кто знает, что еще водится в этих лесах. Если ты оставишь меня здесь, я все равно пешком пойду за тобой. А там я могу пригодиться. Я не подвел тебя в деревне, когда за мной гналась Бестия, не подведу и теперь, — решительно проговорил он.

Прошло два дня. Вадим звонил один раз просто, что бы узнать, как у нее дела. И вот наконец-то раздался долгожданный звонок. На экране высвечивалось «Алексей Викторович». Взяв трубку, Анюта договорилась о встрече на сегодня, на пять часов.

Ровно без десяти пять Анюта подъехала к продиктованному адресу. Дом был обнесен высоким забором и находился под охраной. Не решаясь подойти, она набрала номер Алексея Викторовича и сообщила, что она подъехала.

Роланд спорить не стал. Они вместе двинулись к крепости. Проезжая через лес, они услышали шепчущие голоса. Звуки словно доносились из сердцевины деревьев, выходили из отверстий в стволах, но голоса ли это самих деревьев или каких-то невидимых существ, в них обитающих, сказать было невозможно. Дважды Дэвиду почудилось движение в дуплах, а один раз он поймал взгляд, уставившийся на него из глубины отверстия в дереве, но когда он сказал об этом Роланду, солдат ответил:

– Раз подъехала, то проходи. Скажи, что к Понкратову. Охрану я предупредил – недовольным голосом проговорили на том конце телефона.

— Не бойся. Кто бы это ни был, они не имеют отношения к крепости. Они нас не касаются, если только сами к нам не полезут.

Пройдя охрану, Анюта прошла в шикарный дом и вызвала лифт. Огромный зеркальный лифт медленно поднял ее на третий этаж. Подойдя к нужной квартире, она нажала кнопку звонка и обратила внимания, что прямо на нее смотрит камера.

– Вы Аня? – послышалось из-за двери.

– Да, – дрожащим голосом ответила Анюта. – Я на счет работы к Алексею Викторовичу.

Тем не менее он медленно вытащил меч и, повесив его на боку Сциллы, не отнимал руки от эфеса. Лес был таким густым, что крепость скрылась из виду, а потом поразила Дэвида, когда они выбрались к поваленным деревьям. Сила взрыва — или что там произошло — вырвала деревья из земли, так что над глубокими ямами топорщились обнаженные корни. В эпицентре стояла крепость, и теперь Дэвид понял, почему издалека она выглядела расплывчатой. Вся она была покрыта коричневыми ползучими стеблями, обвивавшими центральную башню, стены и бойницы, а из этих стеблей вылезали темные шипы, иные не меньше фута длиной и толще запястья Дэвида. Можно было бы попытаться влезть на стену по стеблям, если бы при малейшем неловком движении рука, нога, а то и голова либо сердце не подвергались риску быть пронзенными острыми шипами.

Дверь распахнулась, и она увидела мужчину лет сорока, одетого в серый строгий костюм, но с пока еще не завязанным галстуком.

– Алексей Викторович? – спросила она.

Они пустились вскачь вокруг крепости, пока не достигли ворот. Ворота были открыты, но и здесь ползучие стебли оплели вход непреодолимым барьером. Через просветы в колючих зарослях виднелись внутренний двор и закрытая дверь в основании центральной башни. На земле у двери лежал полный набор рыцарских лат, но шлема рядом не было видно.

– Он самый, – ответил мужчина. – Проходите в зал и присаживайтесь. Я сейчас подойду.

— Роланд, — воскликнул Дэвид. — Тот рыцарь…

Анюта прошла в шикарно-обставленную гостиную. Дорогой ламинированный пол, вызывающе отображал на себе отблески солнечных лучей, пробивавшихся сквозь ослепительно-прозрачные высокие окна. Обои были светлых тонов, перемешанных с темно-коричневым остроугольным узором, что давало сочетание с мебелью, сделанной из массивного дуба. В центре располагался большой кожаный диван. Рядом с ним, вальяжно красовалось большое кресло, на котором неопрятно лежал халат, который, по всей видимости, так небрежно, второпях бросил хозяин, не задумываясь о том, что к нему должен прийти совершенно незнакомый человек. Так же в комнате, возле дивана, стоял небольшой сервировочный столик, со стеклянной столешницей, на которой очень аппетитно красовалась ваза с декоративными фруктами. На стенах висели различные поделки из дерева, моделирующие головы разнообразных животных. Тяжелые бархатные шторы, были раскрыты и массивно свисали до самого пола. Переведя взгляд на потолок, Анюта стала рассматривать огромную антикварную люстру. Огромное количество маленьких лампочек, виде изящных свечей, гордо занимали свое место на вершине этого бесподобного зала. Осматривая комнату дальше, Анюта обратила внимание на камин, находящийся возле стены, напротив дивана. «Интересно, настоящий или искусственный», – любуясь, задумалась девушка. «Наверное, настоящий. В домах с таким уровнем, вряд ли будет, что-то искусственное». Чуть левее от камина, на стене, висела невероятных размеров плазма.

Но Роланд смотрел не на ворота и не на рыцаря. Подняв голову, он разглядывал бойницы. Дэвид проследил за его взглядом и понял, что сверкало на стенах. На самые верхние шипы были насажены человеческие головы. На одних остались изысканно украшенные шлемы, но забрала были подняты или вовсе сорваны, так что можно было увидеть мертвые лица; другие были без шлемов. От большинства остались только голые черепа, однако у трех или четырех черты лица еще различались; плоть на этих лицах истаяла, и лишь тонкая пергаментная серая кожа обтягивала кости. Роланд по очереди исследовал каждую голову, пока не осмотрел всех насаженных на шипы мертвецов. Закончив, он, кажется, испытал облегчение.

– Вот это да! – всплеснула руками Анюта.

— Рафаэля нет среди тех, кого можно опознать, — сказал он. — Я не вижу ни его лица, ни его шлема.

– Нравится? – услышала она голос Алексея Викторовича. – Мне тоже, – не дожидаясь ответа, сказал он. – Значит так. Красотой налюбуешься потом. Давай к делу. Скажу сразу, я бы никогда не взял тебя, если бы не Вадим. Потому что я сомневаюсь, что ты сможешь поддерживать тот уровень порядка, который мне нужен. По этому, тебе придется очень постараться. Сегодня ночью я улетаю, так что с завтрашнего дня ты приступаешь к своим обязанностям. Завтра к тебе придет моя, уже бывшая, горничная и все покажет. Я бы договорился на сегодня, но вы будете мне мешать и путаться под ногами. Я бы ни в коем случае не уволил ее, но она человек семейный, а мне нужна горничная с постоянным проживанием. Так как самая главная задача – это следить и ухаживать за Гвидоном. – С этими словами, ее уже нынешний шеф, вышел из комнаты, а вернулся с огромным, пушистым рыжим котом на руках. Посадив кота на диван и ткнув в него коротким пухлым пальцем, он сурово произнес:

Он спешился и подошел к воротам. Обнажил меч и отрезал один из шипов. Шип упал на землю, и на его месте тут же вырос другой, длиннее и толще прежнего. Он вырос так быстро, что чуть не пронзил грудь Роланда, но тот в последний момент сумел увернуться. Роланд попробовал проложить дорогу, разрубая стебли, но меч оставлял на них лишь едва заметные следы, зараставшие на глазах.

– Вот твоя основная задача. Ясно? И смотри, Вадим за тебя головой отвечает. И я очень тебе советую не подводить его. Если ты подведешь меня, значит, подведешь его. А он человек серьезный. Промахов не прощает. Значит так, сейчас ты едешь домой, собираешь вещи. Завтра свяжешься с Галиной Николаевной, подъедешь и вникнешь во все, что она тебе скажет. Будь всегда на связи, я буду звонить. Меня по пустякам дергать не надо. По этому, звони либо Вадиму, либо Галине. Ну, вот собственно и все. Можешь сейчас идти и начинать ждать звонка.

Роланд отступил и вложил меч в ножны.

* * *

— Должен быть какой-то способ проникнуть туда, — сказал он. — Как ухитрился тот рыцарь попасть внутрь, прежде чем погибнуть? Мы подождем. Подождем и понаблюдаем. Возможно, со временем крепость приоткроет нам свои тайны.

На следующее утро Галина связалась с Анютой и договорилась о встрече на квартире Алексея Викторовича. Галина оказалась очень милой и радужной женщиной шестидесяти двух лет, хотя на вид ей можно дать не более пятидесяти пяти. Заварив крепкий вкусный чай с лавандой и жасмином, она объяснила Анюте все ее обязанности. А в обязанности входила очень многое. И кажущаяся, на первый взгляд, элементарная работа, оказалась гораздо серьезней, чем казалась изначально. Во-первых, уход за котом, оказался целым ритуалом. Обязательный рацион питания, который готовить, к слову, тоже придется Анюте. Определенная, по рецепту сваренная рыбка, подается строго в обед по четвергам и вторникам, а в субботу на ужин. Время питания, прописано вплоть по минутам. И так каждое блюдо. Причем некоторые из них, только раз в месяц. И никаких покупных кормов. Все только натуральное и самостоятельно приготовленное. Покупными могли быть только витамины, которые доставлялись на дом, тем самым ветеринаром, который составлял это меню. Все это было обговорено и заранее оплачено. В случае непредвиденных расходов, ветеринар сам связывался с Алексеем Викторовичем и согласовывал стоимость. Также, котовый доктор еженедельно осматривал питомца, выявляя те или иные нарушения организма или наоборот, радовал отменным здоровьем. Но это была лишь часть обязанностей. Уборка квартиры, являлась тоже не просто протиранием полов, а техничная идеализация помещения. Ни единой пылинки, проветривание, солевые лампы, периодическая дезинфекция, так как хозяин являлся педантом чистоты, поэтому и платил довольно-таки крупную сумму, за «уборку». Квартира состояла из шести огромных комнат. Гостиная, комната отдыха, спальня, комната для гостей, кабинет и библиотека. Странно, что в таком большом доме, не была предусмотрена детская, хотя бы на будущее. Хотя, может быть, хозяин был противником продолжения рода, а может просто не задумывался об этом. И также, нельзя исключать, что вероятнее всего, это его не единственная жилплощадь и для потомства, существует другое местожительство, а может даже и не одно. Осматривая комнаты и дорогую мебель, Анюта тихонько вздыхала. Больше всего ее пугали мелкие вещицы, расставленные по полкам многочисленных шкафов. Ведь надо протереть каждую, а их там такое огромное количество, что и не сосчитать. Пройдя в библиотеку, Анюта загрустила еще сильнее, взглянув на большие, во всю стену, стеллажи с книгами, доходящие высотой под самый потолок.

Они развели небольшой костер и молча сидели, не сводя глаз с Терновой крепости.

– Да-да, Анечка, – ворковала быстрым голосом Галина, – Каждую книжечку, деточка. Каждую, надо доставать и протирать. Алексей Викторович, жуть, как не любит пыль. Здесь не заленишься. Исполнять надо все добросовестно. Пылинку, какую увидит, и все, скандал. Я-то уж привыкшая. А вот по началу, ох сложно было. С утра до вечера здесь лазила, продыху не было. Потом ничего, обвыклась.



Анюта продолжала ходить по квартире и слушать указания, без передышки тараторящей, Галины. Да, когда она пришла сюда первый раз, ее напугали большие окна и люстра, которые ей придется мыть, а теперь она понимает, что это далеко не самое страшное.

Наступила ночь, вернее, сильнее сгустился дневной сумрак, что отличало ночь от дня в этом странном мире. Дэвид посмотрел на небо и увидел слабое лунное сияние. Шепоты, доносившиеся до них из леса, пока они обходили замок, с появлением луны внезапно смолкли. Стервятники улетели. Дэвид и Роланд остались одни. В самом верхнем окне башни виднелся слабый свет, который вдруг заслонила показавшаяся в проеме фигура. Она задержалась, будто бы глядя вниз, на мужчину и мальчика, затем скрылась.

– А почему Алексей Викторович не наймет несколько человек, для уборки такой большой квартиры?

— Я видел, — сказал Роланд, прежде чем Дэвид успел открыть рот.

– А зачем? – удивленно пожала плечами женщина. – Здесь работа для одного. А ты как хотела? Кровать поправить, пропылесосить, кота покормить и отдыхать улечься? Нет, милочка, так не пойдет. Это твоя работа. Вот и работай. Все должно быть идеально. Если ты к такому объему не готова, то я сейчас же позвоню Алексею Викторовичу и попрошу другую себе преемницу. Нам здесь лодыри не нужны.

— Похоже на женщину, — отозвался Дэвид.

– Да нет, ну что вы! – испугалась Анюта. – Я готова, просто не ожидала, что так много всего. Но я справлюсь, не переживайте.

– Я очень на это надеюсь, – недоверчиво фыркнула собеседница и повернула в сторону кухни.

Он подумал, что это колдунья, стерегущая в башне спящую красавицу. Лунный свет озарил шлемы висящих на стене мертвецов, напомнив об опасности, которая грозила им с Роландом. Все эти люди, несомненно, были вооружены, приближаясь к крепости, и тем не менее все они мертвы. Рыцарь, чье тело лежало за воротами, был огромным, по меньшей мере на фут выше Роланда и почти так же широк в плечах. Кто бы ни охранял башню, он силен, ловок и очень-очень жесток.

Потом они просто пили чай и разговаривали. Из беседы было понятно, что Галина здесь работает уже много лет и ни за что не собиралась отсюда уходить, если бы ее младшая дочь не родила ребенка и Галине просто необходимо, как можно больше времени проводить с внуком. А тут отъезд Алексея Викторовича, который полностью ограничит эти встречи. По этому, она решила уйти с работы, что бы проводить свои пожилые годы в родном доме, со своей семьей, а не намывать полы чужому человеку и нянчить чужого кота. После длительной беседы, Галина спохватилась, что ей пора бежать домой, быстро попрощалась и ушла.

Через некоторое время они увидели, как преграждавшие ворота стебли и шипы пришли в движение. Они медленно распутывались, создавая проход, через который мог пройти человек. Этот проход был похож на раскрытую пасть, ощеренную готовыми сомкнуться длинными шипами.

— Это ловушка, — сказал Дэвид. — Я уверен.

Оставшись одна в огромной квартире, Анюта бродила по комнатам, осматривалась и пыталась представить, сколько же в этот шик вложено денег. «Мне бы так жить» – думала она. «Хотя я и так здесь живу. Правда, временно. Ну и пусть. Я отучусь, устроюсь на хорошую работу и тоже куплю себе огромную квартиру и обставлю ее покруче, чем эту. И тоже найму себе горничную, которая будет ее убирать. Я стану такой же дотошной хозяйкой и буду возмущаться по поводу даже самой маленькой пылинки. Только потолок я себе сделаю не такой, как здесь. Я его сделаю голубого цвета, с имитацией неба. А мебель у меня будет из белой кожи. Там будут встроенные шкафы, которые будут ломиться от изобилия одежды. А в одной из комнат будет обувь. Только обувь. Многочисленные босоножки, туфли, сапоги, ботинки, сланцы, шлепки, ботильоны, кроссовки, кеды и куча всего, что можно обуть на свои ножки, на которых будет профессионально сделан заманчивый педикюрчик. И заведу я себе не кота, а собаку. Большую. Сторожевую. Что-то наподобие ротвейлера. Хотя, можно и не породистую. Главное, что бы она стала моим защитником и преданным другом. Хотя, с такими деньгами у меня и так будет достаточно много друзей. И мужчин. Но я из них из всех, выберу одного. Своего единственного и неповторимого Илюшку. Ну и пусть он со мной будет только из-за денег. Это не важно. Важно, что со мной. А что будет им руководить, любовь или алчность, большого значения не имеет, главное, что я его люблю, и буду любить. Пусть не работает, пусть дома сидит. Да пусть даже по бабам ходит! Мне все равно! Я просто хочу, что бы он был рядом и прожить с ним всю жизнь. Долгую и счастливую жизнь. Вот теперь мне есть смысл работать! Я языком здесь все вылижу, лишь бы прийти к своей мечте!» – улыбнувшись своим мыслям, Анюта легла на диван, накрылось пуховым одеялом, и сладко уснула.

Роланд встал.

— Какой у меня выбор? — спросил он. — Я должен выяснить, что случилось с Рафаэлем. Я проделал этот путь не для того, чтобы сидеть на земле и глазеть на стены и шипы.

Так Анюта поселилась в большой квартире элитного дома, в центре столицы. В ее «однушку» заселилась какая-то молодая пара, которую Анюта даже не видела. Всеми документами (так как сдавалась она официально) занимался Вадим. Он же нашел квартирантов. Единственное, что от нее требовалось, это подписать у нотариуса какие-то документы, которые она даже не читала, а машинально подписывала под отогнутыми уголками. Ездить приходилось не один раз и Анюте это начало казаться странным. Ведь она не продает, а всего лишь сдает жилье. Но Вадим успокаивал ее. Объясняя, что это Россия, здесь очень много мелочей и по этому, им приходится так часто ездить и так много подписывать. Благо, что Анюта оформила доверенность на Вадима, с правом подписи и все тяжбы он взял на себя. Так же он оформил именную карту Анюте, на которую ей ежемесячно перечислялась заработанная плата от Алексея Викторовича.

* * *

Он надел щит на левую руку. Роланд не казался испуганным. Наоборот, он показался Дэвиду счастливым, как никогда раньше. Невзирая на трудности и страдания, он добрался сюда из своей страны, чтобы узнать причину исчезновения друга. Что бы ни происходило в стенах крепости, погибнет Роланд или останется жив, он узнает правду о том, чем закончились странствия Рафаэля.

Прошло семь месяцев. За это время Анюта похорошела, обновила весь свой гардероб и начала подкрашиваться. Волосы немного отрасли и в хорошем салоне ей сделали аккуратную стрижку, которая требовала укладки, и Анюта не ленилась. Ежедневно, с самого утра она умывалась, баловала лицо кремом, укладывала волосы, красилась, одевалась и любовалась своим отражением в зеркале.

— Останься здесь и поддерживай огонь, — сказал Роланд. — Если я не вернусь до рассвета, бери Сциллу и скачи отсюда во весь опор. Сцилла теперь и твоя лошадь. По-моему, она любит тебя не меньше, чем меня. Держись дороги, и она в конце концов приведет тебя к замку короля. — Он улыбнулся Дэвиду. — Для меня было честью странствовать вместе с тобой. Возможно, мы больше не увидимся, но я надеюсь, что ты доберешься до дому и отыщешь ответы на свои вопросы.

– Я красотка, – улыбаясь самой себе, говорила она. – Кра-сот-ка – растягивала по слогам она свое, теперь любимое, слово.

Они пожали друг другу руки. Дэвид не пролил ни слезинки. Он хотел быть таким же мужественным, каким ему казался сейчас Роланд. Лишь позже он усомнился, было ли это истинным мужеством. Он понимал, что Роланд поверил в смерть Рафаэля и хочет отомстить его убийцам. Но пока Роланд готовился войти в ворота ожидавшей его крепости, Дэвид почувствовал, что какая-то часть Роланда отказывается жить без Рафаэля. Смерть для него предпочтительнее жизни в одиночестве.

Учится она так и не пошла. Все откладывала «на потом», да и какой-то другой работы она не искала. Ей и так было хорошо. Мужчины у нее тоже не появилось. Был один ухажер, который пытался добиться ее внимания, но она приостановила все попытки. Уж очень большую боль ей причинил в свое время Илья. И такое слово, как «любовь» и «чувства» ассоциировали ее подсознание именно с ним, а значит с душераздирающей болью и предательством.

И вот в один из похожих дней ей позвонил Вадим и немного приказным тоном сказал. Что бы она приводила себя в порядок, так как через час он за ней заедет для ознакомления с ее новой, когда-то им обещанной работой.

Дэвид проводил Роланда до крепостной стены. Когда они приблизились к воротам, Роланд с опаской поднял глаза на шипы, будто боялся, что они сомкнутся, как только он окажется рядом. Но шипы не шевельнулись, и Роланд спокойно прошел через ворота. Он подошел к доспехам рыцаря и распахнул дверь башни. Потом обернулся, поднял меч в прощальном приветствии и шагнул в тень. Стебли на воротах закрутились спиралями, и шипы вытянулись, восстанавливая непроходимый барьер, а затем вновь все стихло.

Вадим приехал злой, потрепанный и дерганый. Отказавшись от кофе, он грубовато поторопил Анюту, сославшись на то, что очень сильно опаздывают. Пока они ехали в машине, девушка закрыла глаза и представила огромный офис. Там много сотрудников с бумагами в руках, спешащих по длинным коридорам. Все они одеты по дресс-коду, и среди них она… В белоснежной блузке, черной (чуть выше колен) юбке, туфли на каблуках, зачесанные назад уложенные волосы и компактные очки в черной тонкой оправе. Анюта открыла глаза, но улыбка от приятных мыслей, так и не сходила с ее лица. Вадим остановил машину в каком-то непонятном грязном районе. Там стояло несколько домов (причем один был на половину снесен), возле которых валялись балки, плиты и стоял подъемный кран. Деревьев вокруг было очень мало и это придавало еще более удручающий вид. Никаких офисных зданий, или на них похожих, здесь не было и в помине. Наверное, им не сюда. Наверное, Вадим сюда просто заехал по каким-то своим делам.



– Выходи, приехали. – Прервал ее строгий голос Вадима.

Скрюченный Человек наблюдал за происходящим с самой верхней ветки самого высокого дерева в лесу. Его совершенно не беспокоили те, кто жил в стволе дерева, потому что они боялись Скрюченного Человека больше любого другого существа в этой стране. Обитатель крепости был древним и безжалостным, но Скрюченный Человек еще старше и безжалостнее. Он смотрел на мальчишку, сидевшего у огня. Расседланная Сцилла стояла рядом. Смелую и умную лошадь было не так-то легко испугать и заставить бросить своего хозяина.

– Куда? – не поняла Анюта.

Скрюченного Человека подмывало подойти и снова спросить у Дэвида имя младенца, но он придумал кое-что получше. Ночь в одиночестве на краю леса, лицом к лицу с Терновой крепостью и головами мертвых рыцарей утром сделает мальчика более склонным к общению.

– На работу.

– А где офис? Тут дома какие-то, стройка… И людей нет…

Скрюченный Человек знал, что рыцарь Роланд никогда не выйдет из крепости живым. Дэвид снова остался в этом мире один.

– Не всем боярам хоромы предоставлены, – усмехнулся Вадим и, взяв ее за руку, повел за собой.



Анюта плелась за ним, и ей становилось все страшнее и страшнее. Чувство опасности и неизбежность беды пугали ее изнутри.

Время для Дэвида тянулось медленно. Он подбрасывал в огонь сучья и ждал возвращения Роланда. Иногда он чувствовал, как Сцилла осторожно поводит шеей, напоминая ему о своей близости. Он был рад присутствию лошади. Ее сила и преданность подбадривали Дэвида.

– Вадим, куда ты меня, Вадим?

– Заткнись и иди быстрее. Что разнылась? Работать перехотела? – с этими словами он остановился и посмотрел ей в глаза чужим, злым взглядом. – Пошли я сказал! – прикрикнул Вадим, дернув ее за рукав.

Но постепенно его одолела усталость, и разум сыграл с ним злую шутку. На секунду-другую мальчик забылся, и ему тут же приснился сон. Перед ним возник его дом, вновь разыгрались происшествия последних дней: перекрывая друг друга, истории с волками, гномами, выводком Бестии — все стали частью одной сказки. Он услышал мамин голос, зовущий его, как она звала в последние дни перед смертью, когда боль становилась невыносимой. Затем ее лицо сменилось лицом Розы, точно так же, как место Дэвида в сердце отца занял Джорджи.

Зайдя в один из домов, они сели в лифт и поднялись на шестой этаж. Открыв дверь, вошли в довольно таки большую квартиру, состоявшую из трех комнат. Двери туда были закрыты, и Вадим пригласил Анюту на кухню.

– Ну, – расплылся в улыбке он. – Готова?

Но так ли это? Дэвид вдруг сообразил, что упустил Джорджи, и это чувство настолько поразило его, что он почти проснулся. Он вспомнил, как улыбался ему младенец, сжимая его палец в пухлом кулачке. Правда, Джорджи был шумным и приставучим, порой от него не очень-то хорошо пахло, но все младенцы такие. Это вовсе не вина Джорджи.

– К чему?

– К новой жизни, к деньгам, к заработкам.

Затем образ Джорджи потускнел, и Дэвид увидел Роланда с мечом в руке, продвигающегося по длинному темному коридору. Роланд находился в башне, но сама башня была неким призраком и скрывала в себе великое множество комнат и коридоров, где неосторожного пришельца на каждом шагу подстерегают ловушки. Роланд вошел в большой круглый зал, и в своем сне Дэвид увидел его вытаращенные от изумления глаза и стены, сочащиеся красным. И вдруг кто-то из тени позвал Дэвида по имени…

– Готова. А что делать надо?

Дэвид сразу проснулся. Он по-прежнему сидел у костра, но огонь почти погас. Роланд не вернулся. Дэвид встал и направился к воротам. Сцилла робко заржала ему вслед, но не двинулась с места. Дэвид постоял перед воротами, затем осторожно тронул пальцем один из шипов. И тут же отпрянули стебли, отступили шипы, и в зарослях открылся проход. Дэвид обернулся на Сциллу и тлеющие угли. Нужно уходить прямо сейчас, подумал он. Нужно уходить, не дожидаясь рассвета. Сцилла отвезет меня к королю, а он скажет, что делать.

– Ничего особенного. Надо просто потрахиваться, всячески ублажать и выполнять все прихоти богатеньких дяденек, – совершенно спокойно сказал Вадим.

– Проституткой что ли? – возмутилась Анюта.