Короткие волосы колдуньи выскользнули из руки Эниды. Правительница, тяжело дыша, остановилась, но ее глаза продолжали метать молнии. Мэгенн стало по-настоящему страшно. Что-то она упустила. Конечно, она виновата. Она должна была предусмотреть, что гирканцы нападут на столицу и спасут пленников. Это непростительная ошибка. Но если бы нынешний разговор происходил где-нибудь подальше от царского дворца! Мэгенн только скрипнула зубами от бессилия. Обычно, разъезжая по стране, Энида полагалась на охрану Мэгенн, а здесь, как назло, всюду были верные правительнице дворцовые охранницы.
— Повелительница… — Колдунья почтительно склонила голову, пытаясь остановить не на шутку разошедшуюся Эниду. — Я искуплю свою вину! Не пройдет и трех дней, как я найду беглецов и в цепях приведу к тебе.
Она не сомневалась, что сможет узнать, где находятся Акила и варвар. Сумеют ли их поймать — это другое дело, но выбора у Мэгенн тоже не оставалось: если Энида бросит ее в тюрьму, то вряд ли удастся оттуда выбраться даже с помощью магии.
— Двух, — уставившись на колдунью тяжелым взглядом, заявила Энида. Она уже немного успокоилась, и только дыхание, тяжелое и прерывистое, еще не восстановилось. — Два дня тебе, и если снова не выполнишь обещания, то пеняй на себя, мерзавка! Уведите! — Она махнула стражницам. — Поместить в малый зал и поставить охрану, чтоб не сбежала.
— Повелительница, — вновь склонила голову Мэгенн. — Но ведь все колдовские принадлежности в моих покоях…
— Тебе их принесут, — отвернулась Энида.
— Кто же сделает тебе маску на лицо, кто даст трав?
— Два дня обойдусь как-нибудь без тебя, — злобно огрызнулась правительница. — Есть и другие амазонки, знакомые с чародейством. Пошлю на худой конец в горы за этой, как ее?.. — Затуманенный мозг Эниды с трудом выискивал на задворках памяти имя. — Дид… Дейд…
— Дейдра? — услужливо подсказала Мэгенн.
— Вот-вот, — усмехнулась Энида. — Всегда найдутся те, кто готов услужить правительнице амазонок. Не можешь делать то, что от тебя требуется, в два счета заменим!
— Я хочу тебя предупредить, повелительница, что Дейдра всегда была дружна с Паиной.
— Сама разберусь, — отрезала правительница. — Занимайся лучше своим делом. Помни, у тебя только два дня! Уведите!
* * *
Когда ее проводили в комнату, указанную правительницей, и оставили одну, Мэгенн опустилась на скамью и глубоко задумалась. Все складывалось крайне неудачно. Еще немного времени, и Энида оказалась бы полностью в ее власти. И надо же случиться такому, чтобы неприятель проник прямо в столицу! Да еще в такой день… У всех ворот стояла стража, а гирканцы, как вихрь, налетели невесть откуда.
Но не об этом надо сейчас думать. Необходимо во что бы то ни стало разыскать следы Акилы и Конана, иначе Энида сдержит свое обещание, и тогда конец всем надеждам. Да что надежды? Правительница непременно прикажет пытать ее, она обожает смотреть, как мучаются жертвы. Мэгенн поежилась, по ее коже пробежал озноб.
Нынешняя правительница амазонок происходила из знатного рода, и поначалу ее жизнь ничем не отличалась от жизни всех приближенных к царскому двору. Вот только сложилось так, что ей не пришлось выполнить Главную Обязанность, потому что несколько раз, когда приходила ее очередь, что-нибудь случалось: то рана на охоте, то болезнь. Энида так и осталась девственницей. Обычно таких женщин посылали служить в храмы, но Акила распорядилась, чтобы Энида, поскольку молодая амазонка обладала незаурядным воинским мастерством, обучала других девушек.
Когда Бризейс свергла сестру с трона и несколько лет управляла страной, Энида через верных ей людей поддерживала связь с Акилой и помогла ей восстановить справедливость. У Эниды было два серьезных недостатка: склонность к вину и чрезмерная жестокость, но преданность Акиле и хорошая служба до поры до времени хранили ее от неприятностей. Правительнице не раз докладывали, что Энида развлекалась весьма своеобразно: посещала подземелья, где томились пленные мужчины, и наблюдала за жестокими пытками, которым сама же приказывала их подвергнуть.
Поначалу правительница закрывала на это глаза. Подумаешь, самцом больше, самцом меньше. Все равно их удел — жертвенник, а в каком состоянии их туда приволокут, в конце концов, не так уж важно. Однако терпение правительницы лопнуло, когда ей стало известно, что Энида приказала насмерть запороть кнутами двух амазонок, которые провинились не так уж сильно. Простить подобное было уже нельзя, и Эниде припомнили все прежние грехи. Она в то время командовала столичным гарнизоном, и Акила сначала хотела бросить ее в тюрьму, но потом сжалилась и, лишив высоких званий, послала командовать отрядом в Ульменскую крепость, как раз туда, где жила в то время Мэгенн.
Колдунья слыла большой мастерицей по приготовлению вина из разных лесных и болотных ягод, и это помогло двум женщинам сблизиться. Когда через некоторое время Акила, простив провинившуюся, вернула ее в столицу, та выхлопотала и для Мэгенн перевод в храм Барун-Урта. В душе Энида затаила зло на свою повелительницу за пережитое унижение. Когда Мэгенн узнала о связи правительницы с Этельвульфом, то поняла, что пробил ее час. Колдунья взяла дело в свои руки и, во-первых, постаралась, чтобы о том, что правительница нарушила обычаи предков, узнало как можно больше женщин, а во-вторых, постоянно разжигала в Эниде затаенное пламя ненависти и в конце концов подтолкнула ее к мятежу. Переворот удался, и последние несколько лун Мэгенн была вторым лицом в стране, тем более что Энида из-за страсти к вину во многом зависела от колдуньи.
Главной заботой Мэгенн было подыскивать правительнице развлечения в пыточных подвалах и на аренах и держать ее в полупьяном состоянии, что удавалось до тех пор, пока неожиданный налет гирканцев не расстроил все ее замыслы. Теперь надо придумать, как выбраться из ямы, в которую она угодила по собственному недосмотру. Мерзавка Энида! Ей кто-то доложил, что в покоях колдуньи есть потайной выход из дворца, поэтому она и поместила ее сюда. Ну, ничего, еще не все потеряно!
Мэгенн громко хлопнула в ладоши.
— Принеси мне из моих покоев зеленую корзину, — приказала она вбежавшей прислужнице, — а из подземелья что-нибудь из вещей киммерийца и Акилы.
«Главное — напасть на след беглецов, — размышляла колдунья, ожидая, пока ее указание будет исполнено. — Энида уже этому обрадуется, а дальше все должно пойти по-прежнему. Она скоро поймет, что я ей необходима. Деваться ей некуда!»
Служанка принесла корзину, и Мэгенн принялась раскладывать на столе колдовские принадлежности: шкатулки и флаконы с магическим зельем, череп летучей мыши, несколько старинных потертых пергаментных листов, хрустальные шары, маленький бронзовый треножник с площадкой в виде кленового листа, связку волчьих клыков, пожелтевших от времени, шелковый платок с вытканными на нем непонятными для непосвященных письменами — все, с помощью чего она надеялась обнаружить, где прячутся беглецы.
— Почему ты не принесла того, что я просила? — Только сейчас колдунья заметила, что руки служанки пусты.
— Госпожа, — развела руками амазонка, — на них же не было никакой одежды. Мы осмотрели вместе со стражницами обе камеры, там ничего не осталось…
Мэгенн похолодела. Она могла найти человека, только если имела какой-то принадлежавший тому предмет, подобно собаке, которая чует запах и идет по следу.
— Беги на площадь, пригодятся и ремни, которыми они были привязаны к жертвеннику. Да шевелись, иначе пожалеешь о том, что родилась на свет!
«А если на площади уже все убрали? — Колдунью вновь прошиб холодный пот. — Тогда мне конец!»
Ноги не держали ее, и Мэгенн тяжело опустилась на скамью, будто жизненные силы ее были на исходе. Такое случалось с ней впервые.
«Мне страшно… Нет! — Она с силой сжала кулаки, пытаясь остановить дрожь. — Только не раскисать, иначе действительно все пропало».
Мэгенн налила несколько капель жидкости из одного флакона, добавила что-то из другого, подсыпала порошка, перемешала и залпом осушила бокал. Сердце забилось сильно-сильно, как во время быстрого бега, но через несколько мгновений дрожь исчезла. Она вновь стала спокойной и деловитой. Страх ушел.
Появилась служанка с целой охапкой обрывков кожаных ремней.
— Вот госпожа, все, что нашли!
— Идиотка, — вместо благодарности прошипела Мэгенн. — Я же тебе сказала принести вещи Конана и Акилы, а ты? Притащила весь мусор, что нашла на площади! Ладно, ступай!
«Хорошо, что есть хоть что-то, — подумала она. — Тех, кому перерезали глотки, сразу же отсеем, а потом посмотрим, где находятся эти двое».
Колдунья принялась за дело, смешивая жидкости, поджигая щепотки порошка и внимательно разглядывая хрустальные сферы.
— Ничего не понимаю… — Мэгенн повторила магические действия, время от времени перелистывая пожелтевшие листы пергамента. — Все верно, поджигаем, поворачиваем этот шар, потом этот… Один живой, а все остальные мертвы. Но ведь Акила только ранена… или ремней, которыми она была привязана, здесь не оказалось?
И тут ее осенило.
— Нет, я еще не лишилась рассудка! Все очень просто! Готова поклясться: Акила тоже убита! — Под каменными сводами пронесся торжествующий вопль колдуньи. — Рана от дротика оказалась смертельной, в этом все дело!
Мэгенн вновь позвала прислугу:
— Немедленно беги в покои правительницы и сообщи повелительнице, что Акилы больше нет в живых. Стой! — вдруг остановила она служанку. — Лучше я это сделаю сама. Стража! Под конвоем стражниц колдунья проделала обратный путь из малого зала до царских покоев.
— Что, уже? — Энида поджала губы, увидев колдунью.
— Еще не все, — с радостной улыбкой ответила Мэгенн, — но я счастлива сообщить, что бывшая правительница мертва и теперь вряд ли кто захочет противостоять тебе, моя повелительница!
— Неужели? — Губы правительницы растянулись в улыбке. — Это точно?
— Три раза проверила, — не моргнув глазом, соврала колдунья. — Магия показывает одно и то же. Теперь осталось только найти киммерийца.
— Молодец. — Энида вздохнула. — Мой гнев, возможно, был слегка…
— Я была виновата, моя правительница, — почтительно склонив голову, произнесла Мэгенн. — Ты права тысячу раз, а я ничтожная, совершила серьезную промашку.
— Ну ладно, ладно, — примирительным тоном продолжала Энида, — не обижайся. Со всеми бывает. У меня что-то голова ноет, принесла бы чего…
«Ага, стерва, не можешь все-таки без меня? — с торжеством подумала колдунья. — Ишь, раскомандовалась, правительница, чтоб тебя верблюд оплевал! Без меня как без рук, а точнее, как без головы, — усмехнулась она. — У-у, тварь!»
— Через пару мгновений все будет в порядке. — Мэгенн подала знак стражнице. — Принеси из моих покоев большой кувшин с серебряной крышкой, да не мешкай!
«Сейчас мы тебя успокоим, — мстительно произнесла она про себя. — Ты парочку дней отдохнешь от государственных забот, они на тебя плохо действуют, а я пока прекрасно управлюсь и без тебя».
Глава пятая
— Если произойдет что-нибудь серьезное, сразу же пришли ко мне гонца. — Конан нагнулся к Тайраду и похлопал его по плечу на прощание.
— В этом нет нужды, — улыбаясь, заметила Дейдра. — Просто скажи Паине — и не успеешь вернуться к себе в лагерь, как мы уже будем все знать.
— Как это? — удивился киммериец.
— Увидишь, — улыбнулась колдунья. — Вперед! До моей хижины целых полдня пути, а нам надо успеть до захода солнца.
«Она же чародейка, — вспомнил варвар. — Конечно, с их колдовскими штучками все возможно. Может быть, зря я связался с ней?»
Он взглянул еще раз на Дейдру, ловко сидевшую в седле буланого жеребца. Эта женщина определенно нравилась ему и, кажется, он ей тоже.
«Что ж, — подумал Конан. — Надеюсь, меня ждет несколько приятных дней».
Они покинули лагерь, разбитый гирканцами на поляне, которую со всех сторон окружал густой лес, и по тропе, вьющейся между поросшими мхом громадными валунами, начали подниматься вверх.
— Видишь эту вершину? — Женщина указала концом плети на покрытый снегом пик, возвышавшийся над горным хребтом.
— Угу, — кивнул киммериец, который все никак не мог сообразить, что лучше: сразу же попытаться склонить красавицу к любовным утехам или все-таки подождать до ее жилища.
— На склоне этой горы стоит моя хижина, — сообщила Дейдра, с улыбкой глядя на него.
— Далековато ты забралась, — буркнул варвар. — Это уже и не ваши земли.
— Почти. Это на границе, — засмеялась Дейдра. — Но места действительно пустынные.
— И тебе не страшно одной? — полюбопытствовал Конан.
— А я там не одна, — насмешливо посмотрела на него женщина.
— А с кем?
— Увидишь, — снова засмеялась она, обнажая в улыбке ровные жемчужно-белые зубы.
«Нет, — решил варвар, — пожалуй, лучше подождать. Еще превратит в какого-нибудь вепря или, того хуже, лишит мужской силы. Знаю я этих чародеев, от них сплошные неприятности. А эта красавица все-таки амазонка, хотя и поглядывает на меня, как обычная женщина».
— Где ты научилась магии? — спросил он, чтобы отвлечься от невеселых мыслей.
— Я еще не полностью освоила эту науку, — скромно ответила Дейдра. — А обучал меня один лесной чародей. Он живет недалеко отсюда. Всего два дня пути, — уточнила она;
— У меня тоже есть в тех местах один знакомец, — вспомнил Конан. — Седой, но крепкий еще старик. Меридом зовут.
— Меридом? Так ты знал Мерида? — переспросила колдунья, и киммерийцу показалось, что ее голос дрогнул.
Варвар взглянул на Дейдру: женщина смотрела прямо перед собой, и он заметил, как порозовели ее щеки.
«Вот оно что, — сообразил он. — Мерид рассказывал, что заблудившиеся амазонки частенько гостевали у него. «Хорошие были девушки!» — вспомнил он слова чародея и то, как старик прищелкнул языком. — Похоже, эта начинающая колдунья тоже побывала в объятиях моего любвеобильного дружка…»
— Угу, — подтвердил Конан. Он наклонился вперед и повернул голову, чтобы видеть лицо собеседницы. — А что ты так смутилась? Он был твоим мужчиной? — деликатно, как ему казалось, спросил киммериец.
— Ты слишком много хочешь знать! — лукаво улыбнулась Дейдра и, хлестнув коня, поскакала вперед.
«Точно, — подумал варвар. — Так оно и было. Силен старый плут!»
Он тоже пришпорил скакуна и догнал женщину.
— Прости, — виновато сказал он. — Я не хотел обидеть тебя. Я просто хотел сказать, что он очень неплохой человек и…
— Другими словами, — Дейдра повернулась к киммерийцу, и тот заметил, что в ее светлых глазах пляшут насмешливые огоньки, — ты одобряешь мой выбор?
— Хм-м… — замялся киммериец. — Я так не говорил… Но, конечно, лучше с ним, чем с каким-нибудь ублюдком!
— Вот как? Послушать тебя, так можно поклясться кишками Нергала, что ты сам спал со старым развратником!
— Что ты такое несешь?! — вскипел Конан, но, взглянув на колдунью, понял, что она откровенно смеется. — Да ну тебя! — в свою очередь расхохотался киммериец. — Совсем сбила меня с толку…
За разговором дорога кажется короче, и вскоре варвар заметил среди редких деревьев какое-то строение.
— Это, что ли, твоя хижина? — спросил он.
— Ты глазастый, — кивнула Дейдра.
Когда они подъезжали к дому чародейки, Конан заметил, что над ними закружились многочисленные стаи птиц: ворон, галок, скворцов, грачей. Казалось, их встречать слетелись все пернатые здешних мест. Они садились невдалеке от тропы, потом с шумом взлетали и вскоре вновь хлопали крыльями над лесом.
Спутники пересекли веселый ручей, со звоном прыгавший вниз по каменному ложу, и выехали на просторную поляну, в дальнем конце которой стоял крепкий бревенчатый дом. Из-за сплошного ряда кольев, ограждавших двор, были видны только верх сруба и крыша, покрытая еловой дранкой и обросшая зеленоватым мхом.
— Что-то я не вижу следов бури, — недоуменно огляделся по сторонам киммериец, когда они распахнули ворота и въехали во двор.
— Не было бури, нет и следов, — рассмеялась женщина, спрыгивая на землю. — Слезай, приехали!
— Но ты же говорила…
— Как еще я могла заполучить тебя? — просто сказала Дейдра. — Мне показалось, ты не возражал побыть со мной несколько дней. Или я ошиблась? — снова засмеялась она.
— Нет, — слегка опешив, согласился варвар. — Ты угадала.
— И я тоже хотела этого, — улыбнулась Дейдра. — Ты мне сразу приглянулся. Входи, — пригласила она. — Сначала поужинаем, потом попаримся в бане. Ты знаешь, что это такое?
— Пробовал у бритунцев, — кивнул Конан.
— Попробуешь и у меня. Тебя нужно хорошенько отмыть. Нашу Эниду вряд ли можно считать гостеприимной хозяйкой. Не думаю, что ты проводил там ночи на пуховых перинах.
Киммериец хотел обнять женщину, но она неуловимым движением отстранилась.
— Не торопись, всему свое время. Сначала давай что-нибудь выпьем. С дороги у меня пересохло в горле.
Конан с любопытством оглядывал жилище Дейдры. Комната, куда они вошли, была просторной, с высоким бревенчатым потолком и двумя небольшими окнами, расположенными по длинной стене. Большой стол, вокруг которого стояли крепкие стулья с плетеными сиденьями и спинками, занимал правый от входа угол. Такую мебель варвар видел в свое время в Аргосе, где тамошние мастера плели ее из прутьев ивняка, но здесь, в далекой горной глуши, она выглядела необычно. На стене около стола были прикреплены два больших бронзовых светильника в виде оленьих рогов. У противоположной стены стоял резной деревянный шкаф для посуды, его дверцы были украшены зеленоватыми стеклами, оправленными в медные переплеты. Маленькая дверца на дальней стене вела, по-видимому, в спальню колдуньи. Киммериец осмотрелся еще раз и тихонько присвистнул:
— Не ожидал… В лесу, да еще в стране амазонок — и такое изысканное убранство.
— Еще не то увидишь, — улыбнулась Дейдра. — Садись.
Конан послушно сел на один из стульев и уперся локтями в столешицу. Колдунья сделала несколько плавных круговых движений руками, и варвар увидел, что стол заволакивает красновато-коричневый туман. Он поспешно отдернул руки и тут же почувствовал легкое головокружение, которое, впрочем, длилось лишь несколько мгновений. Туман рассеялся, и зрелище, представшее глазам варвара, восхитило бы любого гурмана: на столе появились блюда с различной снедью и множество изящных узкогорлых кувшинов.
— Налей мне, — протянула Дейдра бокал, словно не произошло ничего особенного и они просто зашли перекусить в придорожную харчевню. — Мне вон из того кувшина, — указала она. — Советую попробовать это вино и тебе.
«Конечно, — согласился про себя киммериец, который еще не до конца был уверен, что не сглупил, позволив желанию обладать этой женщиной привести его сюда. — Лучше, наверное, пить и есть то же, что и она. Так, на всякий случай…»
Он еще не забыл вечер, проведенный в гостях у Мэгенн, и хотя его нынешняя хозяйка ничем ее не напоминала, все же об осторожности забывать не следовало. Варвар налил Дейдре и себе по бокалу пенящегося искристого напитка и, краем глаза наблюдая за женщиной, пригубил вино. Колдунья отпила пару глотков и поглядела на Конана.
— Не бойся, — словно угадала она его мысли. — Если бы я захотела что-нибудь сотворить с тобой, то давно сделала бы это. Но мы ведь хотим иного? Не так ли?
Киммериец согласно кивнул и залпом осушил бокал. Вино было приятным и слегка терпким, напоминавшим так любимый им барахтанский напиток.
— Хм! — одобрительно произнес варвар и потянулся за кувшином, чтобы вновь наполнить бокалы. — Откуда вы берете вино? — спросил он. — Как-то я раньше не замечал, что амазонки знают в нем толк.
— По-разному бывает, — ответила Дейтора. — Таких, как Энида, совсем немного. Гораздо больше у нас нормальных женщин, и их, между прочим, далеко не так мало, как ты думаешь.
— Но как же?.. — изумился киммериец. — Мне и в голову не приходило, что…
— Так большинство и считает, и мы ничего не имеем против, — перебила его колдунья. — Это значит, что мы надежно храним свои тайны. Во всех селениях у нас есть сторонницы, и они помогали отряду Паины следить за передвижением войска самозванки.
— Акила тоже была с вами?
— Нет, — покачала головой Дейдра. — У нас нет сообщников среди царской семьи или знатных амазонок. Они все слишком преданы традициям или вынуждены вести себя так, потому что слишком держатся за свои привилегии. В основном наши сторонницы — простые женщины.
— И что же вы делаете? — спросил Конан. — Тайком пьете вино?
— Не только, — усмехнулась Дейдра. — Нам удалось спасти несколько десятков мужчин, и они ушли из нашей страны вместе со своими подругами.
— Ничего себе! — удивился варвар. — И где же они теперь? Вы поддерживаете с ними связь?
— По-разному, — ответила колдунья. — Кто-то живет в стране торманнов, иные разошлись по всей Хайбории, особенно много наших в Туране. Большего мы пока сделать не в силах.
— Так почему бы вам всем не убраться отсюда и жить где-нибудь в других местах по-человечески? — спросил киммериец, радуясь, что мысли собеседницы сходны с его собственными.
— Это было бы слишком просто. А остальные? — не согласилась Дейдра. — Надо переменить порядки в нашей стране, тогда нормально будут жить все. А иначе наш народ рано или поздно выродится.
— Я совершенно согласен с тобой! — воскликнул варвар. — То же самое я говорил в свое время Акиле, и совсем недавно Паине…
— Их увещевать бесполезно, — вздохнула колдунья. — Так же бессмысленно уговаривать волка не охотиться за зайцем. Он впитал это с молоком матери и другого просто не может себе представить.
— А как же вы?
— Кто как, — развела руками женщина. — Кто-то прочел древние книги других народов, которые еще остались в храмах, другие долгое время прислуживали знатным амазонкам и видели, что многие правила, которым нас учат, они не соблюдают, а закон существует только для простых женщин. Сам понимаешь, если задуматься над чем-то, обязательно возникнут сомнения. А кто-то из женщин, как я, например, побывал в других краях…
— У Мерида, что ли? — не удержался киммериец.
— Да, и у него тоже, — просто ответила Дейдра.
— Тогда ты можешь оказаться очень полезной для меня, — самодовольно заявил Конан.
— Или ты для меня, — усмехнулась колдунья. — В отряде Паины две женщины из нашего союза, и мы уже давно знаем, зачем Тайрад со своими пришел сюда… И кто подал идею. Постепенное завоевание амазонок придумал ты, не так ли?
Варвар похолодел. Может быть, Дейдра на самом деле замыслила недоброе и заманила его сюда для того, чтобы расправиться с ним?
— Ты считаешь, мы хотим подчинить вас? — осторожно спросил киммериец, прикидывая, не удастся ли в случае чего одним прыжком преодолеть расстояние до двери.
— Что это ты так напрягся? — Во взгляде колдуньи он заметил насмешку. — Или храброго воина что-то напугало в этой лесной глуши?
— Клянусь Кромом, я не боюсь никого и ничего! — распрямил плечи варвар.
— Ну и славно, — мягко выговорила, как будто пропела, Дейдра. — Тогда давай выпьем еще этого чудесного вина. Оно ведь тебе понравилось, верно?
— Угу, — кивнул Конан, наполняя бокалы.
Он был настороже, словно дичь, за которой наблюдает охотник.
«Пожалуй, зря я все-таки притащился сюда, — мелькнула в голове мысль. — Встречи с магами редко заканчивались удачно, чаще всего еле шкуру свою спасал. Хотя, конечно, среди них встречались и нормальные люди, только вот не часто. Но эта колдунья — очень красивая женщина… — Он украдкой бросил взгляд на Дейдру. — Клянусь стройными бедрами Иштар…»
Глава шестая
— Как же побыстрее выйти на след киммерийца? — Мэгенн сидела в своих покоях, подперев голову рукой, и напряженно размышляла. — А то рано или поздно он вместе с Паиной такую кашу заварит, что не расхлебаешь…»
Она разложила на столе колдовские принадлежности и принялась за дело. Во-первых, предстояло узнать, как отряд гирканцев проник в город, а во-вторых, где сейчас находятся противники Эниды. Налетели, как туча, вытащили из-под жертвенного ножа киммерийца и снова скрылись неизвестно куда… Задачи перед колдуньей стояли трудные, и особенно нелегко было выяснить, как неприятель ворвался в столицу, да еще и столь неожиданно. Со второй, имея обрывки ремней, которыми был привязан варвар, еще можно справиться, а вот с первой…
Неясно, с чего и начать! Мэгенн колдовала долго, но в хрустальных шарах видела лишь неясный силуэт черноволосого гиганта, который находился непонятно где: то ли в избе какого-то лесника, то ли в заброшенной хижине. Его образ был окутан туманом, и колдунья никак не могла разобрать подробностей, которые могли бы навести ее на след.
— Нергал в печень всем этим ублюдкам, — выругалась сквозь зубы Мэгенн, — начиная с варвара и кончая моей любимой правительницей. Придется действовать иначе.
Она позвала прислужницу и приказала ей принести в покои свежих листьев шелковичного дерева. В самой столице таких деревьев не оказалось, пришлось затратить некоторое время, чтобы послать гонца в близлежащий лес.
Наконец то, что требовалось Мэгенн, лежало перед ней на столе. Колдунья вытащила из большого сундука с кованой крышкой изящную серебряную шкатулку и, произнеся несколько заклинаний, открыла крышку. Внутри, на обитой шелком подставке, лежал сморщившийся, как будто высохший, белый червяк.
Мэгенн открутила пробку хрустального флакона, оправленного в чеканный золотой футляр, и, понюхав его, вытрясла на червя несколько капель золотистой жидкости. Закрыв шкатулку, она присела на мягкий диванчик и, облокотившись на спинку, застыла в ожидании. Текли минуты, но ничего не происходило.
— Я же сделала все правильно, клянусь Сетом! — Мэгенн потерла переносицу, вновь открыла флакон и принюхалась. — Все верно…
Вдруг из-под крышки шкатулки показалась тонкая струйка белесого дыма. Она становилась все гуще, и скоро весь ларец был окутан туманом. Марево поднималось вверх, и постепенно столб дыма достиг потолка покоев, струи его слегка колебались, становясь при этом все менее и менее подвижными. Дым будто застывал, превращаясь в белый столб размером с хорошую бочку для вина. Желтые, фиолетовые, розовые огни пробегали по его поверхности, оставляя следы, и скоро на белой поверхности оказалась нарисована маленькая дверца, чуть больше, чем вход в собачью конуру.
— Удалось! — прошептала Мэгенн, радостно потирая руки.
Она подошла к столбу и постучала в дверцу. Стук отдался в помещении глухим звоном, будто где-то вдали били в большой колокол. Дверца вспыхнула тусклым фиолетовым пламенем, по ее очертаниям пробежала красненькая змейка, раздался скрип поворачивающихся петель. Мэгенн отступила на шаг и взяла в руки охапку листьев, принесенных служанкой. Дверь медленно поворачивалась, и, когда проем оказался достаточным, чтобы туда пролезла рука, колдунья быстро сунула внутрь пучок листьев, потом еще и еще.
Дверь начала плавно закрываться, изнутри послышался мерный шорох, похожий на звук отдаленных шагов по прибрежной гальке. Шорох раздавался томительно долго. Наконец дверь вновь приоткрылась, и колдунья опять бросила туда листья. Когда она сделала это в третий раз, шорох, едва возобновившись, вдруг затих, а верхняя часть столба у самого потолка начала быстро темнеть, переходя от белого цвета к серому, который все сгущался и сгущался до тех пор, пока полоска шириной в локоть не стала иссиня-черной, как уголь. Мэгенн внимательно следила за переменами, и, когда верхушка окончательно потемнела, поднесла к губам серебряную дудочку. Под свист свирели верхний край столба начал загибаться наружу, и в образовавшейся щели появилась голова толстого белого червя с двумя выпуклыми глазами и парой длинных усов над щелью плоского рта.
Рот раскрылся, и скрипучий голос произнес:
— Бастут теперь сыт. Жду приказаний, хозяйка.
— Я хочу, чтобы ты нашел мне отряд Паины и киммерийца.
— Кто они такие? — равнодушно проскрипел червь. — Я их не знаю.
— Киммериец — это… — Колдунья задумалась, как получше объяснить, кто он такой. — Киммериец самый большой человек, который находится в пределах нашей страны, — наконец сообразила она. — А рядом с Паиной должно быть много мужчин.
— Как много? — Щель рта выплевывала слова ровно и безжизненно, словно кто-то сидевший внутри выталкивал их наверх.
— Я думаю, человек тридцать, не меньше.
— Хорошо, — скрипнул червь. — Жди.
Голова втянулась внутрь, и щель исчезла.
«Бастут должен их найти, непременно должен», — Мэгенн вновь присела на диванчик, ожидая ответа.
Ждать пришлось совсем недолго. Верхний край столба снова начал заворачиваться, и голова червя, выглянув наружу, сообщила:
— Паина находится в Полинамских пещерах, а киммериец рядом с пещерами, по ту сторону хребта, вместе с мужчинами. Что-нибудь еще?
— Подожди, — попросила Мэгенн. — Мне надо подумать…
Поразмыслить было о чем. Эти пещеры находились совсем недалеко от Барун-Урта, но мало кто знал расположение их залов, число выходов и туннелей. Они пользовались дурной славой у амазонок, а кроме того, тех, кто осмеливался заглянуть туда, ждало суровое наказание.
«Вот в чем дело, — сообразила Мэгенн. — В царской семье передавались сведения об этих пещерах, а остальные о них ничего не знали. Акила, наверное, рассказала Паине и, может быть, кому-то еще. Что же делать? Посылать туда стражу бесполезно: мы не знаем, где входы и выходы, а пока разберемся, потеряем и людей, и время, а эти мерзавцы легко уйдут от нас…»
Колдунья задумалась. Она встала и нервно закружила по комнате, время от времени бросая взгляды на белый столб.
— Стерва Акила, да и Паина не лучше, — поминала колдунья недобрым словом противниц, как живых, так и мертвых. — Послать за кем-нибудь из тайной службы, может быть, они что-то знают о пещерах? Вряд ли, — с сожалением вздохнула она. — В царской семье тайны хранились строго… Как же строго, если Паина знает? Но это случай особый, — поправила себя Мэгенн. — Они долго скитались с правительницей по миру, не надеясь вернуться в наши края, и, конечно, Акила рассказала подруге. Великий Сет! — вдруг воскликнула она. — Что же ты раньше меня не надоумил?
Вновь гнусаво запела свирель, и под потолком показалась голова червя.
— Жду твоих приказаний, хозяйка.
— Я отпускаю тебя, чтобы ты собрал своих братьев, — звонким голосом произнесла Мэгенн. — Вы должны проникнуть в пещеры и сожрать всех, кто находится там и… рядом с ними, — добавила она на всякий случай.
— Мы не можем жить на свету, хозяйка, ты знаешь это, — равнодушно ответствовал червь.
— Хорошо, хорошо, — поспешно согласилась колдунья. — Всех, кто внутри пещер.
«С остальными после расправимся, как с кроликами, клянусь Змееголовым! — скрипнула она зубами. — Никто не уйдет, нас гораздо больше. Пока больше, — поправила она себя, — значит, следует поторопиться».
— Отправляйся, — скомандовала она, и червь скрылся в своем убежище.
Белый столб начал таять в воздухе и вскоре исчез, только на потолке остался черный круг, будто под этим местом столетиями разводили очаг. Среди разбросанных шелковичных листьев стояла резная шкатулка.
— Теперь посмотрим, как там поживает правительница, — усмехнулась Мэгенн, выходя из покоев. — Заодно надо отдать распоряжения, чтобы войска готовились завтра выступить в поход. Недолго киммерийцу осталось гулять на воле. А тех, кто выживет, подвешу за ребра в подземелье. Вот Энида и позабавится от души. Несколько дней не будет приставать ко мне.
Она шла по коридорам дворца, надменно вскинув голову, и вооруженные амазонки, охранявшие правительницу, почтительно приветствовали ее.
Глава седьмая
От тревожных размышлений Конана оторвал голос колдуньи:
— Теперь можно и попариться. Ты не против?
Варвар кивнул и встал из-за стола.
— Пойдем, — поманила его Дейдра, и киммериец залюбовался ее грациозными движениями.
Они вышли из дома и, обойдя его, очутились в дальнем углу двора, где находилось еще одно строение, которое варвар до сих пор не замечал. Сложенное из толстых бревен, оно по размерам не уступало дому Дейдры, с той лишь разницей, что его крыша была пониже, и оно не имело окон, по крайней мере, на тех стенах, которые видел киммериец.
— Входи, — отворив низкую дверь, пригласила его женщина.
Конан, пригнув голову, вошел внутрь, и в нос ему сразу же ударил горячий и влажный воздух. В его потоке чувствовалось множество чудесных терпких запахов каких-то трав и цветов. Помещение, куда они вошли, оказалось небольшим и полутемным, варвар разглядел только широкую лавку возле одной из стен. Дверь — такая же маленькая, как и входная, — вела, по-видимому, в следующее помещение.
— Раздевайся, — коротко бросила ему Дейдра, и сама быстро сбросила одежду.
Пока оторопевший от неожиданности киммериец пожирал широко раскрытыми глазами ее стройное тело, которое без одежд выглядело еще более манящим и прекрасным, колдунья открыла низкую дверцу и скрылась внутри, на прощание неожиданно обернувшись и показав варвару язык.
Конан с трудом перевел дыхание и последовал ее примеру. Застежка наплечника не поддавалась, или киммериец просто слишком торопился. Он оторвал ремешок, сбросил доспехи на пол и, молниеносно скинув все остальное, рванул ручку дверцы. Комната, куда он попал, была просторной, гораздо больше, чем столовая в доме колдуньи. Окна в строении все-таки были, точнее, одно окно, длинное и узкое, шириной в две ладони, проходившее под самым потолком слева от входа. По сравнению с этим помещением воздух в предыдущей комнатенке представлялся просто прохладным. Жар мгновенно охватил тело киммерийца, и он невольно потянулся, с наслаждением впитывая тепло. В воздухе стоял легкий водяной туман, и Конану пришлось постоять несколько мгновений, прежде чем он смог разглядеть обстановку.
Первое, что бросилось в глаза, — три огромные лохани высотой примерно ему по пояс и такие большие, что в них, наверное, поместился бы слон или, по крайней мере, большая водяная лошадь, животное, которое варвар когда-то видел в Стигии. Эти огромные лопоухие звери весь день просиживали там в грязных озерцах, выставив наружу только выпуклые ноздри, с шумом втягивавшие воздух, словно кузнечные мехи.
Лохани были наполнены водой, и над ними поднимались облачка пара. У дальней стены киммериец увидел длинную деревянную лавку, над которой была сооружена такая же длинная и широкая полка, справа от них были подвешены несколько связок веток. Еще правее стояло широкое ложе, покрытое циновкой из каких-то мягких на вид волокон. Варвар медленно обвел глазами комнату и присвистнул: Дейдры он не обнаружил.
«Попался! — сплюнул Конан и обернулся назад, нащупывая ручку двери. — Надо немедленно убираться отсюда!»
Но он не успел сделать и шага, как в дальней лохани раздался всплеск, и над поверхностью воды появилась голова Дейдры с прилипшими ко лбу мокрыми спутанными волосами.
— Уф! — с шумом выдохнув, удовлетворенно простонала она. — Если бы ты знал, как хорошо! Ну что ты застыл, как изваяние? — засмеялась колдунья, высунувшись из воды по пояс и сводя киммерийца с ума плавной линией загорелых плеч и крепких грудей с напряженными сосками, глядевшими чуть в стороны. Мелкие капельки воды, покрывавшие ее тело, словно алмазы, сверкали в туманном воздухе. — Залезай ко мне! — позвала она.
Такой призыв и мертвого поднял бы из могилы, что уж говорить об истосковавшемся по ласке варваре! Он, как олень, прыгающий через расселину, бросился к женщине. Перемахнув через борт лохани, он шлепнулся в воду, подняв тучи брызг и, протянув руки, попытался схватить Дейдру, но она со смешком плеснула ему в лицо пригоршню воды.
Конан мгновенно зажмурился, потому что глаза сразу же немилосердно защипало. Его раны, полученные в подвалах Мэгенн, тоже засаднили, причиняя сильную боль.
— Закрой глаза! — услышал он голос колдуньи. — Опустись под воду и потерпи немного.
Киммериец повиновался. Через несколько мгновений он почувствовал, что его тело становится легким, как будто невесомым, и боль из ран куда-то уходит. Он высунулся из воды и, протерев глаза, вновь попробовал поймать Дейдру, но она, скользкая, словно ящерица, ловко вывернулась из его рук и, выскочив из лохани, бросилась к следующей. У варвара остановилось дыхание, когда он увидел гибкую спину, округлые ягодицы и длинные сильные ноги, мелькнувшие перед его глазами. Она прыгнула в воду, подняв фонтан брызг, и сразу же вся поверхность воды окуталась плотным голубым туманом.
Киммериец, взревев, словно медведь, вылетел из лохани и бросился за женщиной. Лохань оказалась глубокой, почти ему по грудь. Держась одной рукой за бортик, он пошел по кругу, другой рукой пытаясь достать Дейдру.
Туман был таким густым, что Конан ничего не видел, лишь слышал совсем рядом смех колдуньи, да иногда его пальцы ощущали упругую плоть. Киммериец отпустил бортик и бросился в воду, но Дейдра снова выскользнула из его рук. Промахнувшись, он нырнул и резко развернулся, стараясь схватить ее под водой, но лишь слегка задел ее бедро. Он выпрыгнул на поверхность и, рассекая воду, стал шарить вокруг, но так и не поймал женщину и по-прежнему ничего не видел в густом голубом мареве. Варвару казалось, что желание сейчас разорвет его изнутри. Он подплыл к бортику и выглянул из тумана. Дейдра сидела в соседней лохани и дразнила его розовым язычком.
— Я тебя все равно поймаю! — грозно пообещал Конан, выпрыгивая из лохани и бросаясь к ней.
— Попробуй! — засмеялась колдунья и скрылась под водой.
Киммериец в два прыжка очутился возле ее лохани, но, ожидая подвоха, остался снаружи, внимательно вглядываясь в темную зеленоватую воду. Прошло несколько мгновений, показавшихся варвару вечностью, а колдунья все не появлялась на поверхности.
Он перегнулся через борт, чтобы получше разглядеть, что там происходит, но вдруг две гибкие руки обвили его шею и с силой потянули вниз. Конан позволил увлечь себя в воду и, трепеща, наконец-то сжал в объятиях так долго ускользавшую от него и такую желанную женщину. Прижав Дейдру к себе, он встал на ноги. Она, чуть потянувшись вверх, прильнула губами к его жадно раскрытому рту.
Варвар ощутил в себе силу, способную разорвать даже якорную цепь, каждый мускул приобрел твердость бронзы. Держа женщину на руках, он перешагнул через бортик и понес ее к ложу. Тонкие пальцы колдуньи ласкали его шею и перебирали пряди мокрых волос.
Киммериец почувствовал, как пламя охватило все тело, а сердце бешено забилось, отзываясь в голове ударами туранских бубнов. Сознание начало раздваиваться, выпуская на свободу другого Конана, нечеловеческое существо, а силу, равную порывам урагана, который выворачивает с корнем деревья, силу, отдельную от него и в то же время слитую с каждой клеточкой его тела и всеми обостренными чувствами.
Ощущая трепет бедер женщины и ее затвердевшие соски, которые, казалось, царапают кожу его плеча, варвар знал, что она испытывает то же самое. Дейдра застонала и выгнулась дугой, когда он, выпустив ее на мгновение из объятий, бережно уложил на ложе.
— Поймал… — услышал киммериец жаркий шепот, и всепожирающий огонь страсти поглотил их.
Прошло немало времени, прежде чем они снова смогли воспринимать окружавший их мир. Дейдра медленно спустилась с ложа и, окунувшись в воду, пошла к двери.
— Не уходи! — крикнул варвар, вскакивая на ноги.
— Я ужасно голодна, — обернувшись, ответила колдунья. — Пойдем в дом. Кроме омовений на свете существует еще немало приятного.
— Ты права, — засмеялся Конан и последовал за женщиной.
Звезды уже высыпали на черное небо, и в ночном воздухе не слышалось ни одного звука, кроме шелеста их шагов. Киммериец потянулся всем телом и ощутил легкую усталость, но это была такая невыразимая истома, что варвару захотелось закричать, исторгнуть дикий вопль, от которого на горных тропах начинается каменепад. Он едва успел прикрыть рот ладонью.
«Не напрасно я затеял это, — с удовлетворением подумал он. — Скоро здесь начнется совсем другая жизнь».
Вдруг тишину нарушило хлопанье крыльев и, чуть не задев по лицу варвара, несколько крупных птиц, в темноте он не разобрал, каких, сделав крутой вираж, влетели в открытое окно на чердаке дома. Дейдра, которая уже взялась за ручку двери, остановилась и бросила Конану:
— Подожди. Я сейчас! — Она повернула обратно за угол, откуда они только что пришли.
— В чем дело? — поинтересовался варвар, направляясь за ней.
Женщина шла стремительно, почти бежала к приставной лестнице, ведущей на чердак. Киммериец, не раздумывая, последовал за ней — отчасти из любопытства, отчасти потому, что просто хотел быть с ней рядом.
В полумраке комнатушки под крышей, которую освещала крошечная лампа, подвешенная под коньком, он увидел потрясающую картину. Дейдра сидела на корточках, а в круге света пять голубей исполняли какой-то сложный танец, помогая себе крыльями. Совсем как люди! Они подпрыгивали на месте, сходились по парам, вновь разбегались от центра круга и застывали на несколько мгновений неподвижно, качая головами в такт неслышной музыке. Дейдра внимательно смотрела на пернатых, иногда жестом просила повторить какое-то движение, и птицы, словно понимая ее, послушно выполняли предыдущие фигуры.
— Умницы, — наконец похвалила их Дейдра. — Отдыхайте, красавцы мои.
Голуби направились к корытцу с зерном, а колдунья, повернувшись к оторопевшему варвару, коротко сказала:
— У Паины неприятности. Давай спустимся и поговорим за столом.
Они вернулись в дом и, поглощая запасы Дейдры, киммериец внимательно выслушал ее:
— Кто-то уничтожает девушек. Не человек, нет! Девушка исчезает, на месте остается одежда и оружие — и больше никаких следов. Я подозреваю, что Мэгенн напустила на них белых червей. Про этих жутких чудовищ, что подчиняются ей, рассказывал мне в свое время Мерид.
— Опять этот Мерид… — вздохнул Конан.
— Он и твой друг, — погладила его по плечу Дейдра. — Не надо обижаться на него. Никто не виноват, что Мерид встретил меня раньше, чем ты. Но дело не в этом, — вновь вернулась она к своему рассказу. — Он говорил, что еще мать Мэгенн владела магическим коконом, Бастутом, из которого выходят белые черви.
— И что, червяк может съесть живого человека? — недоверчиво посмотрел на нее варвар.
— Этот может, — кивнула колдунья. — Его длина — локтей пятнадцать, а толщина — с бочку. Но самое главное, что, перед тем как напасть, он усыпляет свои жертвы.
— Что надо сделать? — Киммериец поднялся из-за стола.
— Мне на три дня надо задержаться здесь, поэтому ты пойдешь один. Я дам тебе амулет. — Дейдра подошла к шкафу и, вытащив что-то из ящичка, вернулась к варвару. — Вот, наклонись. — Она надела на его шею тонкую золотую цепочку с медальоном в виде кленового листа. — С ним тебя не усыпить даже этим Бастутам. Дальше тебя учить не надо. Только учти: черви прячутся там, где камень имеет трещины или расселины, забитые песком. Перво-наперво выведи всех из пещеры. Эти черви не различают людей и ищут их по запаху. В любом случае они все приползут к тебе, если вокруг больше никого не будет. И помни: зубы у них не хуже тигриных, будь очень внимателен.
— Мне так не хочется с тобой расставаться, — обнял Дейдру варвар.
— Мне тоже, — вздохнула женщина, тесно прижимаясь к нему. — Я жалею теперь…
— О чем? — спросил киммериец, и тут же догадался: — О том, что долго не давала себя поймать?
— Да, — засмеялась колдунья, и лицо ее вспыхнуло.
— Ничего, — успокоил ее Конан. — Мы еще наверстаем упущенное. Я скоро вернусь!
Часть пятая
ИСПОЛНЕНИЕ ЖЕЛАНИЙ
Глава первая
Когда Конан на взмыленном скакуне появился в лагере гирканцев, солнце уже стояло высоко на небосводе, поливая землю горячими лучами. Тайрад, который встретил его, выглядел спокойным, но в глазах друга варвар заметил тревогу.
— Я все знаю, — предупреждая его слова, бросил киммериец и спрыгнул с коня. — Дейдра послала меня к вам на помощь. Не пройдет и дня, как я выкурю отсюда этих мерзких тварей. Червяки! Это надо же придумать такую погань!
— Да дело не в этом, — мрачно ответил гирканец. — У нас погибли три человека, остальных мы успели вывести из пещер, и теперь собираемся перенести лагерь вон туда. — Он указал рукой на заросшее лесом плато.
— Ну конечно! — скривился варвар. — Амазонки и мечтать не могли, чтобы мы вышли из пещер! Ты забыл, насколько их больше?
— Ну, нас тоже голыми руками не возьмешь, — усмехнулся юноша. — К этому плоскогорью ведет всего одна тропа. Поставим десяток дозорных, и беспокоиться будет не о чем.
— Тогда я не понимаю тебя, клянусь Белом, — нахмурился Конан. — С чего ты такой смурной?
— Твоя знакомая… — постукивая плеткой по сапогу, медленно проговорил Тайрад, словно не решаясь продолжать.
— Паина? — догадался варвар. — Что на сей раз?
— Она застукала двух своих девушек с этими козлами, покарай их Эрлик! — выругался гирканец. — Говорил я им, чтобы не забывали об осторожности!
— Какими козлами? — не понял Конан.
— Помнишь, ты взял в плен двоих туранцев, Арчила и Берхета?
— Моряков, что ли? Неплохие ребята, — ответил киммериец.
— Неплохие… — сплюнул Тайрад. — Может, и неплохие. Только ума боги им не дали. Улеглись со своими подружками чуть ли не у шатра Паины…
— Застукала, значит, говоришь?! — воскликнул варвар, и его громоподобный хохот вспугнул парочку пташек, до того мирно чирикавших на ветке. — Ну и как? — Он представил выражение лица Панны, когда она увидела двух туранцев, предающихся плотским утехам с ее амазонками. — Наверное… Наверное, у нее глаза на лоб вылезли…
— Вылезли, не сомневайся. — Тайрад явно не разделял бурного веселья варвара. — Хотя я сам этого и не видел. Но зато я видел, как она тут же собрала всех женщин и выставила караулы между нашими отрядами. Что будет дальше, я не знаю. Слышишь? — Он поднял вверх палец.
Киммериец прислушался. Даже сквозь шум и суету в лагере гирканцев, сворачивавших стоянку, были слышны крики из отряда Паины, который находился за высоким кустарником, ближе к входу в пещеру.
— С самого утра там, видно, большой скандал, — печально посмотрел на варвара гирканец. — Боюсь, все наши планы рухнули…
— Совсем наоборот, — усмехнулся варвар. — Вот если бы все было тихо, я, может быть, и согласился с тобой, а так… — Он похлопал юношу по плечу. — Не горюй о своих пташках, — подмигнул киммериец. — Ставлю туранский золотой, что ты завел уже не меньше пяти-шести подружек.
— Их было десять, — скромно потупился Тайрад. — И все согласны стать моими женами.
— Ну, вот видишь, сколько у нас сторонниц? — засмеялся Конан. — Поэтому и крики. Иначе виноватых скрутили бы, и я не дал бы за их жизнь и волоска с хвоста Нергала. Пойду, посмотрю, что у них там происходит, — кивнул он гирканцу, — да и червями заняться пора.
— Будь осторожен, — предупредил его Тайрад. — Эти твари, похоже, съедают людей без остатка. Только доспехи потом находят.
— Не беспокойся, — успокоил его варвар. — У меня против них кое-что есть. А вы побыстрее выступайте, чтобы не успели подойти войска Эниды.
— Ладно, — махнул рукой юноша. — Увидимся после…
— Увидимся, можешь не сомневаться, — снова похлопал его по плечу киммериец. — Клянусь Кромом, я справлюсь с этой поганью!
Он быстрым шагом направился к зарослям кустарника, из-за которого слышались гневные выкрики Паины.
— Стой! — выскочили ему наперерез две вооруженные дротиками и короткими ятаганами амазонки. — Мужчинам сюда нельзя!
— А я и не мужчина, — не обращая внимания на их грозные лица, рассмеялся варвар. — По крайней мере, — он не отказал себе в удовольствии задержать взгляд на крепких стройных телах, прелести которых не скрывали легкие рубахи, — здесь в этом я замечен не был, как некоторые.
Девушки переглянулись, как бы спрашивая друг у друга, что делать дальше. К тому же они прекрасно понимали, что вряд ли смогут остановить этого гиганта в полном вооружении и доспехах.
— Вот что, красавицы, я сюда не шутки шутить пришел. Паина сообщила о том, что у вас случилось, Дейдре, и она прислала меня вам на помощь. Так что исполняйте свой долг, а мне надо поговорить с вашей предводительницей. — Он не удержался, чтобы легонько не ущипнуть одну из девушек за тугую щечку. — И можете не беспокоиться: все будет в порядке, — заверил он слегка опешивших амазонок.
Он вышел на поляну и увидел, что отряд Паины разбился на две неравные части. Одна группа, в которой находилось больше женщин, почти прижала ко входу в пещеру Паину с остатком верных ей амазонок, в основном офицеров ее войска. Обе стороны уже были готовы схватиться за оружие, и их крепко сжатые кулаки и метающие бешеные молнии взгляды не сулили ничего хорошего. Однако воспитанное, с детства почитание старших и привычка повиноваться не позволяли амазонкам сделать последний шаг.
Паина с развевающимися волосами и почти безумным взглядом воспаленных глаз бросала в толпу противниц гневные обвинения в отступничестве и пренебрежении законами предков. Несколько верных ей амазонок, вооруженных копьями, сдерживали остальных.
— Вы хуже гиен! — Голос Панны срывался. Было видно, что она уже давно кричит на женщин, пытаясь вновь обрести власть над непокорными. — Променять честь принадлежать к славному народу женщин-воительниц на удовольствие барахтаться под этими недоделанными самцами! Кости наших предков, наверное, рассыпаются в прах от такого бесчинства! Как вы могли!