— Чего желает господин? Вина, пива?

— Плесни-ка красного туранского, да кружечку-то возьми вон ту, побольше,— облокачиваясь на прилавок, кивнул ему киммериец.— Ты не знаешь, где мне найти Даваса?

— Господина Даваса,— поправил его человек, наливая в глиняную кружку вина из пузатого кувшина.— Он у себя, наверху. Как доложить?

— Скажи, что с ним хотел бы перекинуться парой слов его старый приятель Конан из Киммерии,— пригубливая напиток, ответил варвар. Он бросил на прилавок серебряную монету: — Постарайся, чтобы твои слова не коснулись лишних ушей.

Слуга ухмыльнулся, попробовал монету на зуб и, спрятав ее за пазуху, исчез за маленькой дверцей.

Конан взял кружку и сел за столик, выбрав место так, чтобы видеть оба выхода из зала таверны. Осторожность никогда не помешает. Ждать пришлось недолго. За дверцей послышались шум шагов, голоса, и в зал вышел Давас. Он окинул взглядом помещение и, убедившись, что, кроме варвара, в нем никого нет, воскликнул:

— Не верю своим глазам! Сколько лет прошло, киммериец?

— Да уж не один день,— обнимая негоцианта, усмехнулся варвар.— Тут так все изменилось!

— Как видишь,— присаживаясь рядом с ним, согласился Давас.— Строится крепость и город: властитель Турана решил расширять свои владения. Так каким ветром тебя вновь сюда занесло?

— На сей раз с востока,— ухмыльнулся Конан, и в нескольких словах рассказал ему о событиях последних месяцев.

— Оружие на сотню воинов? — почесал затылок туранец.— Столько у меня нет, к сожалению. Правда…— Он задумался, но через мгновение отрицательно покачал головой: — Нет, Яфдала на это не пойдет.

— Яфдала? — переспросил варвар.— Знакомое имечко, клянусь Белом! Уж не работорговец ли, обмочи его бешеный шакал?

— Он,— кивнул Давас.— Его назначили здесь главным, и вся торговля теперь идет через него. Без его разрешения я вряд ли смогу что-то сделать. Ты видел шхуны у причала?

— Угу,— ответил киммериец.— Правда, одна из них, как мне показалось, повреждена.

— Точно,— покрутил головой торговец.— Как ты углядел? У нее же пробоина с борта, который не виден с берега.

— Что я, первый раз вижу корабль? — фыркнул Конан.— И дурак заметит, что посудина кренится на один борт.

— Их сильно потрепала буря,— объяснил туранец.— Не так, конечно, как тебя тогда,— дружески толкнул он в бок киммерийца.— Помнишь?

— Как не помнить… Но неужели ничего нельзя сделать с оружием? — возвратился варвар к волнующей его теме.

— Вторая посудина набита вооружением,— понизив голос, заговорил Давас.— Скоро придет еще пара судов с рабами и воинами. Я же говорю, здесь строится большой город.

— Думаешь, этот ублюдок не согласится продать мне оружие?

— Сомневаюсь…— покачал головой торговец.— Хотя он больше всего на свете любит деньги, но боюсь, сейчас сможет устоять. Сам понимаешь, ему это может выйти боком.

— Надо что-то придумать,— не сдавался Конан.— Готов побиться об заклад — ты наверняка что-нибудь припрятал.

— Кое-что есть,— не стал спорить Давас,— но для тебя слишком мало…

В это мгновение дверь распахнулась, и в таверну ввалились несколько вооруженных человек в доспехах туранской армии во главе с офицером. Гогоча, стражники заняли длинный стол недалеко от стойки, и слуга расторопно поставил перед ними большие кружки и кувшины с вином.

— Будет слишком шумно,— покосившись на стражников, заметил Давас,— давай лучше поднимемся ко мне. Там и обмозгуем, что и как.

Они встали и направились к маленькой дверце за стойкой таверны. Конан мельком взглянул на новых посетителей и тут же пожалел, что пришел сюда: офицер явно был ему знаком. Но самое скверное, что тот, похоже, также узнал киммерийца.

— Стой!— Офицер начал приподниматься из-за стола, выхватывая из ножен изогнутый туранский меч…

И тут Конан вспомнил, где они встречались. Отнюдь не на дружеской пирушке. Офицер возглавлял дозор, который пытался схватить киммерийца в туранской степи несколько лет назад. Тогда варвар спас от рабства на галерах капитана корабля «Утренняя звезда» и пару его матросов. Правда, старому морскому волку Саудану не повезло, и он погиб здесь же, на берегу моря Вилайет, но это было позже, а в тот день киммериец успешно сдерживал натиск пятнадцати всадников, пока его товарищи спасались бегством.

Командовал туранскими стражниками как раз этот офицер, который теперь с круглыми от изумления глазами таращился на варвара. Помнится, Конан обозвал его в тот раз то ли ослиной задницей, то ли крысиным дерьмом, а такое не забывается, тем более что от погони киммерийцу удалось ускользнуть.

— Хватай его!— истошно завопил сотник, и его подчиненные, быстро смекнув, в чем дело, вскочили на ноги.

Варвар понял, что ему не уйти: в грудь уперлись две алебарды, а по бокам уже стояли еще несколько вояк с мечами наготове.

— Что, попался?— торжествующе завопил сотник.— На этот раз не смоешься, киммерийская вошь!

Давас попытался было отстоять приятеля, но стражник и слушать ничего не хотел.

— Помолчи, купчишка!— толкнул он туранца в грудь.— Это не просто разбойник. Здесь дело государственной важности. Ну-ка! — кивнул он одному из стражников.— Одна нога здесь, другая там, быстро к господину Яфдале! Доложишь, что пойман крупный преступник…— Он наморщил лоб, пытаясь вспомнить, как зовут этого черноволосого киммерийца, но поскольку думать не привык, то сплюнул и обратился к варвару: — Как тебя зовут-то?

— Пошел ты…— Конан сопроводил свои слова жестом, не оставлявшим сомнений в том, куда послал сотника.— Задница ты ослиная,— добавил он, усмехнувшись.— Как мозгов у тебя не было, так и нет!

— Я тебе сейчас!— взмахнул кулаком офицер, но ударить варвара не осмелился, несмотря на то, что тот находился в окружении его солдат: вояка прекрасно помнил, как быстро и ловко может действовать киммериец.

Стражники отняли у Конана кинжал, мешочек с монетами, что дала ему Паина на покупку оружия, и, когда за киммерийцем захлопнулась тяжелая дверь подвала, он в очередной раз понял, сколь неожиданными бывают повороты судьбы. Конечно, того, что он натворил в свое время в Туране, хватило бы с лихвой на три-четыре смертных казни, а описания его внешности хранились у всех командиров дозорных отрядов и начальников стражи, но за давностью лет и неграмотностью доблестных воинов можно было не особенно опасаться, что кто-то узнает его. Но все в жизни бывает! Надо же, чтобы этот ублюдок оказался таким памятливым и попался ему в неподходящее время, а точнее, он сам сунулся в неподходящее место. Конан уселся на жесткую подстилку и задумался. Немедленного возмездия не будет, скорее всего, его попытаются отправить отсюда на ближайшем судне в Аграпур или Султанапур. А пока посудина плывет, мало ли что может случиться… В основном он сожалел, что не выполнил обещание, данное амазонкам, да и Тайрад остался без его поддержки…

От мрачных мыслей киммерийца оторвал скрип дверных петель. В камеру протиснулся не кто иной, как Давас в сопровождении толстого стражника, крохотные глазки которого, сверкавшие масляным блеском, выражали одновременно страх и неимоверную жадность.

— Можешь сказать ему пару слов на прощание,— хохотнул толстяк, пересчитывая монеты.— Господин Яфдала сообщил, что арестанта отправят на каменоломни к остальным рабам, а потом, если он там не сдохнет, увезут в Аграпур, где,— он выразительным жестом чиркнул по шее,— сам понимаешь…— И стражник оглушительно захохотал так, что все его тело затряслось, словно студень.

— Почтенный Раджаб оказался настолько добр, что позволил повидать тебя, — сказал Давас.— Я ничего не мог сделать,— развел он руками, приближаясь к варвару.— Дай хоть обниму тебя на прощание…

Торговец вскинул руки, его кафтан распахнулся, и Конан заметил, как на груди Даваса тускло блеснула сталь, а присмотревшись внимательнее, увидел висевший на тонкой нитке кинжал, до той поры прикрытый воротником.

«Молодчина Давас,— мысленно похвалил его киммериец и, делая вид, что обнимает приятеля, ловким движением сдернул клинок и мгновенно спрятал его под рубахой.— А стражник этот — не только жадюга, но и редкостный дурак»,— ухмыльнулся он.

— Но, но, хватит нежностей, повидал своего висельника, и ладно,— потянул Даваса за рукав стражник. — Свидание окончено.

Когда дверь вновь закрылась, варвар с удовлетворением рассмотрел подарок Даваса. Купец знал толк в оружии: он принес киммерийцу длинный и изогнутый кофийский кинжал, особенно удобный в ближней схватке. К его рукоятке тонкой нитью были прикручены две золотые монеты.

«Хорошо, что здесь не настоящая тюрьма,— размышлял Конан.— Так, подвал какой-то…»

Он еще раз мысленно прошел тем путем, которым его привели сюда, вспоминая каждую мелочь из того, что увидел.

«Так, так… Прихожая, точнее темный чулан, потом справа дверь в комнату, где может находиться караул… Потом еще какой-то проход.— Варвар прикидывал, что будет делать, если сумеет выбраться из камеры.— Главное — постараться не шуметь. Если сюда сбежится много стражников, клянусь кишками Нергала, вся затея может рухнуть».

Подождав, пока за окном стемнеет, киммериец заколотил в дверь, надеясь, что стражник его услышит. Варвару повезло.

— Чего тебе надо?— Из-за толстых досок двери голос говорившего звучал глухо.

— Почтенный,— жалобным голосом протянул Конан,— у меня осталась еще золотая монета, и мне очень хочется пить.

— Покажи!— Дверь слегка приотворилась, но ее узкий проем был ограничен цепью, замкнутой снаружи и не позволявшей двери раскрыться дальше.

«Башка-то его пролезет?— прикидывал варвар, старательно изображая на лице подобострастие и кротость, на какую только был способен.— Ладно, рискну!» — решил он.

— Вот, любезнейший.— Он повертел перед глазами толстяка золотой монетой, наблюдая, как зажигается алчный огонь в маленьких глазках.

— Не положено тебе ничего,— с вожделением взирая на монету, прогундосил достойный страж,— но я посмотрю, что можно сделать. Подожди!

Дверь захлопнулась.

«Клюнул!— возликовал киммериец.— Наверное, хочет подождать, когда рядом не окажется лишних глаз».

Он не ошибся: вскоре вновь послышались шаркающие шаги и звон цепи. В образовавшуюся щель заглянул стражник.

— Давай деньги! — шепнул он.

— Покажи! — потребовал варвар.

— Вот!— Раджаб просунул в проем глиняный сосуд, в котором что-то плескалось.

— Благодарю тебя, почтеннейший.— Конан протянул ему монету.

Стражник так и не смог понять, что же случилось в следующий миг. Стальные пальцы арестанта, как клещами, ухватили его подбородок и втянули голову несчастного, обдирая уши, внутрь камеры. В горло толстяка уперлось холодное лезвие ножа.

— Теперь тихо и очень спокойно шевели руками.— Ледяной голос варвара не оставлял стражу никакого выбора.— Отомкни цепь, да не дергайся, иначе…

Трясущимися руками почтенный Раджаб снял цепь, и киммериец очутился в коридорчике.

— Сегодня у меня хорошее настроение, и тебе, отрыжка осла, несказанно повезло,— приложив палец к губам, шепотом сообщил Конан.— Я оставлю тебя в живых. Понял, мешок с дерьмом?

Стражник закивал, не в силах вымолвить ни слова.

— Давай сюда кошель,— потребовал варвар.— Мздоимство-не богоугодное дело.

— Возьми все, только пощади…— стуча зубами, завыл толстяк.

— Я же сказал: тихо! — зловещим шепотом дыхнул ему в ухо киммериец и ударом, способным свалить с ног быка, двинул бедняге под ложечку.

Тот охнул и осел на пол. Варвар сорвал с незадачливого стража перевязь с кривым туранским ятаганом, вытащил из-за пазухи кошель с монетами и швырнул обмякшее тело в камеру.

«Повезет-выживет,— мрачно ухмыльнулся киммериец, мягкими неслышными шагами направляясь вверх по грубо сколоченным ступеням, туда, где тускло мерцал свет масляной лампы.— Лучше, если там сейчас никого не будет. И мне спокойней, и им хорошо».

Конан отнюдь не был кровожадным и считал, что крови надо проливать столько, сколько необходимо для дела, и ни каплей больше, поэтому всегда, хотя и не задумываясь, пускал в дело меч, предпочитал не делать этого. Выбравшись наверх, он увидел, что там никого нет и, удовлетворенно хмыкнув, осторожно выглянул наружу. В сгущающихся сумерках киммериец разглядел костры дозорных на окраинах селения, но на улицах было тихо и пустынно. Самым шумным местом оказалась таверна, из окон которой доносился шум голосов, грохот стучавших по столам кружек — в общем, обычные вечерние звуки питейного заведения. Стараясь держаться в тени, варвар направился к причалу. Фонари, закрепленные на носах шхун, покачивались в такт прибоя, вдали маячили фигуры нескольких стражников, охранявших подход к кораблям.

Шорох, раздавшийся в нескольких шагах от киммерийца, заставил его сжать рукоятку ятагана. Из бокового переулка начала медленно вытягиваться тень человека. Варвар одним прыжком скрылся за углом дома и осторожно выглянул наружу.

— Давас! Иди сюда! — тихо позвал приятеля Конан.

— Ты?— изумился негоциант, приближаясь к нему.— А я как раз направлялся вызволять тебя из неволи. Почти вся стража, кроме дозорных снаружи, бражничает в таверне. Здесь осталось только двое.

— Двое? — переспросил киммериец.— Там только толстяк. Где же второй?

— Вот он! — шепотом воскликнул Давас, указывая рукой на причал.

Варвар взглянул туда и увидел покачивающуюся фигуру, которая приближалась к ним медленными неверными шагами.

«Сейчас обнаружит толстяка и завопит на всю округу,— сообразил киммериец.— Придется попросить его не шуметь».

— Я сейчас! — бросил он туранцу и, подождав, пока стражник зайдет в дом, скользнул за ним. Через несколько мгновений варвар вернулся. — Все в порядке! — шепнул он приятелю.— Теперь надо подумать о деле.

— Ума не приложу, как выбраться отсюда.— Давас выглядел озабоченным, это было заметно даже в полутьме. — Чтобы дозорные не заметили, нам придется ползти, как змеям. Я решил, что мне тоже нет смысла оставаться здесь.

— У меня есть план получше,— шепотом сообщил Конан.— Ты говорил, что оружие на той шхуне?

— Угу. — На причале стоит пара-тройка стражников.

— Они тебя знают?

— Здесь все знают друг друга.

— Вот и хорошо, клянусь Белом,— развивал дальше свою мысль киммериец.— Возьми кувшинчик вина и постарайся отвлечь их. Я попытаюсь проникнуть на корабль и оттуда дам тебе знак. Вдвоем мы сможем управиться с этой посудиной, а догнать нас в море будет не на чем. Вторая шхуна не на ходу, так ведь?

— Так,— подхватил Давас.— Ты хочешь…

— Ну да! — кивнул варвар.— Меня ведь послали сюда за оружием, а не прохлаждаться по тюремным камерам. Кстати, спасибо тебе. Второй раз спасаешь мою шкуру.

— Сочтемся,— усмехнулся туранец.— Ну ладно, я пошел. Надо все сделать побыстрее, пока не сменилась стража.

— Удачи тебе! — Конан, выбирая места потемнее, направился к берегу чуть в стороне от причала, где в неверном свете качавшихся фонарей вырисовывались фигуры стражников.

Оставалось подождать, когда Давас сделает свою часть работы.

 Глава седьмая



Ожидание не затянулось. Вскоре киммериец увидел, как к стражникам присоединился еще один человек, а потом они уселись на край причала спиной к нему, и вскоре громкие голоса донеслись до ушей Конана. Наступило время действовать. Варвар, оглянувшись вокруг, тихо вошел в море.

Холодная вода взбодрила его, но наслаждаться купанием было некогда. Конан осторожно, стараясь не выдать всплеском своего присутствия, поплыл к шхуне, которая темным пятном выделялась на фоне чуть более светлого, хотя и безлунного неба, усыпанного яркими звездами. Он подплыл к кораблю и, прикасаясь рукой к борту, обогнул его с внешней стороны, чутко прислушиваясь к звукам наверху.

На палубе стояла мертвая тишина, и казалось, на посудине не было людей, но свет в одном из окошек на корме напомнил киммерийцу, что нельзя забывать об осторожности. Он приблизился к якорной цепи и, взяв в зубы кинжал, стал карабкаться наверх, продолжая внимательно прислушиваться, но, к его счастью, кроме голосов стражников на причале и плеска воды о борт шхуны, ничто не нарушало ночного спокойствия. Добравшись до носа корабля, варвар заглянул на палубу и, убедившись, что там никого нет, перевалился через борт.

Дальше все было просто. Он прополз вдоль борта до задней надстройки, скользнул в проход, ведущий на нижнюю палубу, и тихо подошел к двери, из-за которой слышались негромкие звуки разговора. Судя по голосам, внутри было не более трех-четырех человек. Всего-то! Справиться с ними не составит особого труда.

Он вытащил из ножен ятаган, взял в левую руку кинжал и затаился у двери, решив немного подождать: отловить противников по одному было бы гораздо проще. Вскоре послышались шаги, и в коридорчик, потягиваясь, вышел невысокий широкоплечий человек. Не заметив затаившегося за дверью варвара, он не спеша поднялся на палубу. Конан прислушался, как удаляются звуки его шагов, и рывком отворил дверь. В каюте находились двое, судя по форменной одежде — офицеры туранского флота. Увидев киммерийца, они оцепенели от неожиданности и потянулись за оружием, но Конан не дал им опомниться.

— Лечь на пол!— гаркнул он.— Иначе посшибаю ваши глупые головы, клянусь Кромом! И не дай вам боги закричать.— Для большей убедительности он ткнул мечом в грудь одного из офицеров.

Мощная мускулатура и кривой клинок в явно умелых руках подсказали морякам, что лучше не искушать судьбу и выполнить приказ киммерийца.

Конан, разорвав на полосы скатерть, лежавшую на столе, связал им руки за спиной и на всякий случай заткнул одному из пленников рот кляпом. Рывком поставив на ноги второго, как ему показалось, старшего, он спросил:

— Еще кто на корабле есть?

Человек отчаянно замотал головой.

— Врешь! Где же команда? Говори!

— На… На берегу,— выдавил из себя моряк.

— Все? А почему нет охраны у трапа?

— Должна быть,— замотал головой офицер.— Он, наверное, болтает с береговой стражей. Его сменщик вышел только что…

— Понятно!— рявкнул варвар, затыкая и ему рот кляпом.— Ну и порядочки у вас! Никакой дисциплины. Куда только смотрит ваш капитан? Клянусь кишками Нергала, у меня он давно бы болтался на рее.

Он проверил, крепко ли связаны пленники, и, выбравшись на палубу, огляделся по сторонам. Голоса стражников на причале звучали еще громче, веселье, судя по всему, било ключом, стало быть, лучшего времени, чтобы отчалить, ждать не приходилось. Однако надо было как-то позвать Даваса. Конан почесал в затылке, пытаясь найти приемлемое решение, и внезапно его осенило.

«Вот тут, пожалуй, пригодятся мои морские волки»,— решил он.

Варвар вернулся в каюту и вытащил одного из моряков на палубу.

— Ты знаком с торговцем Давасом?— спросил киммериец, приставив лезвие кофского кинжала к горлу пленника.

Тот в знак согласия усиленно заморгал.

— Сейчас позовешь его сюда,— приказал варвар,— но смотри у меня, чтоб без фокусов!— Он вытащил кляп изо рта моряка: — Зови!

— Господин Давас!— хриплым голосом крикнул пленник.— Зайди к нам, дело есть!

Голоса на причале стихли, потом три фигуры отделились от остальных и направились к шхуне.

— Своих матросов оставь там,— прошипел ему в ухо Конан.— Боги тебя отблагодарят, если ты спасешь им жизнь. Мне тоже ни к чему лишняя кровь.

— А вы оставайтесь!— крикнул офицер матросам.— Но присматривайте за морем!

— Хватит!— Варвар вновь засунул ему кляп в рот.— Молодец! Я тобой доволен.

Давас легко вспрыгнул на палубу, и приблизился к стоявшим в полутьме Конану и плененному моряку.

— Капитан!— шепотом воскликнул он.— А я думал, ты в таверне…

В глазах офицера промелькнул ужас. Конан посмотрел на него, и из его глотки вырвался сдавленный смешок.

— Да я пошутил насчет реи. Не мое дело, как твои матросы несут службу. Клянусь хвостом Нергала, мне просто повезло, что у тебя на корабле такой бардак! Так что не волнуйся слишком. Посиди пока внизу.

Подойдя к борту, киммериец двумя взмахами меча перерубил причальные канаты, в то время как Давас, напрягаясь изо всех сил, крутил рукоятку ворота, поднимающего якорную цепь. Цепь громко лязгала, но стражники и матросы, занятые вином и оживленной беседой, не удостоили, ни малейшим вниманием звуки, раздававшиеся со шхуны.

— Я им принес полбочонка моего лучшего вина,— сбрасывая трап в воду, шепнул туранец.

— Отлично! Пусть лакают, нам меньше хлопот.— Варвар натягивал трос, поднимая косой парус на передней мачте, и посудина медленно разворачивалась под легким ночным ветерком, отходя от причала.— Прикрути фонарь,— шепнул он Давасу.— Яркий свет нам ни к чему. Когда отойдем от берега, надо будет проверить, не забыл ли еще капитан морское дело,— ухмыльнулся киммериец.— Не нам же мозоли натирать, когда на судне есть моряки!



* * *



— Эй, Гафур, фонарь погас на шхуне,— заплетающимся языком проговорил стражник.— Капитан надерет тебе задницу за такую службу…

— Он сегодня что-то добрый,— ответил тот, поднимаясь.— Пойду, взгляну на всякий случай.

Легкий туман, наползавший с моря, скрыл фигуру матроса, который нетвердой походкой направлялся к трапу.

— Начальство тоже, небось, занято тем же, что и мы,— ухмыльнулся один из стражников.

— Офицеры тоже люди,— поддержал его второй матрос.— Вино никому еще не вредило…

Вдруг по причалу, спугнув прикорнувших на камнях чаек, пронесся дикий вопль. Птицы снялись с места и, крича, закружились над берегом.

— Шхуна! Нет ее!— Из клочьев тумана показался Гафур с перекошенным от испуга лицом.— Исчезла!

— У тебя видения!— захохотал второй матрос, и все собутыльники залились веселым смехом.— Допился, дурак!

— Сам дурак, ослиное дерьмо! Иди, посмотри!— завопил Гафур.

Когда веселая компания столпилась у причальных столбиков, на которых болтались обрывки перерубленных киммерийцем канатов, хмель мгновенно выветрился из затуманенных выпивкой голов, потому что каждый почувствовал на своей шее холодок лезвия топора: в Туранской Империи подобные промашки карались беспощадно.

 Глава восьмая



После полудня двое гирканцев, сопровождавших варвара, вернулись в лагерь. Они мчались, не жалея скакунов, чтобы быстрее донести плохую весть. Тайрад и Паина, нахмурившись и не произнеся ни слова, выслушали их рассказ о том, что произошло: Конан не вернулся, как было условлено.

— Много там народу?— спросил Тайрад.

— Если судить по тому, что видно издалека, не менее трех-четырех сотен. И два корабля у причала.

— Клянусь Предвечерней, нам их не одолеть!— с отчаянием воскликнул гирканец.

— Твой Конан всегда любил рисковать,— процедила амазонка.— Надо же и голову иметь на плечах! Соваться одному в туранский укрепленный лагерь… Но у вас, мужчин, с мозгами всегда было неважно,— не удержалась она, чтобы по привычке не обругать ненавистный ей сильный пол.

Тайрад, уже привыкший к тяжелому характеру амазонки, ковырял носком сапога землю, размышляя о том, как помочь киммерийцу.

Паина покачала головой и отчеканила:

— Времени у нас больше нет. Выступаем завтра с тем, что имеем.

— Может быть, подождем еще день?— предложил гирканец.

— Чего еще ждать?— пожала плечами амазонка.— Впрочем, ты можешь остаться. Отправляйся к туранцам вызволять друга, если он еще жив, конечно! А у нас, как ты понимаешь, есть дела поважнее. Правительница Акила надеется на нашу помощь.

— Чем, интересно, ты собираешься воевать?— усмехнулся юноша.— Обломками ножей и пращами?

— Не твое дело,— отрезала Паина.— Мы завтра выступаем. Если ты решил остаться, обойдемся без вас. До утра у тебя есть время подумать.

Она круто развернулась и, не оглядываясь, направилась в лагерь амазонок. Гирканец, мрачно сплюнув, пошел к своим.



* * *



Шхуна, подгоняемая легким ветерком, весело скользила по ровной глади моря. Конан вытащил на мостик кресло из капитанской каюты и, удобно устроившись на нем, покрикивал на метавшихся по палубе пленных туранских офицеров:

— Косой парус! На задней чуть приспусти! Так, хорошо! Можете немного передохнуть.

Давас, ухмыляясь, стоял за штурвалом. Они шли недалеко от берега. После восхода солнца киммериец не выходил в открытое море и старался вести шхуну под прикрытием бухточек и небольших островков. Кто его знает, вдруг их заметят туранские корабли, которые вот-вот должны были подойти к этим местам?

— Эй, капитан!

Моряк быстро вскочил на ноги и, подобострастно вытянувшись, ожидал приказаний.

— Возьми штурвал! А ты,— киммериец кивнул второму офицеру,— полезай наверх и внимательно смотри за морем. Помни, твоя жизнь в твоих собственных руках. Если пропустишь ваши корабли, будешь первым, кто отправится кормить рыб. Давас,— повернулся он к приятелю, — присмотри за ними, а я спущусь в трюм, взгляну, что за товар они везли.— Варвар посмотрел на берег и добавил: — Скоро уже прибудем, так что неплохо бы знать, с чем.

Конан довольно долго осматривал тюки с оружием и амуницией, после чего, поднявшись наверх, сообщил Давасу:

— Ты был прав, там всего навалом. Хватит не то что на сотню амазонок, а и нам еще останется. Будет чем порадовать мою подругу Паину.

Однако в расчеты варвара вкралась ошибка. Через некоторое время ветер ослабел, потом совсем затих, и шхуна в полном штиле застыла посреди глубоко врезавшейся в берег бухты, ни на локоть не продвигаясь вперед.

— Нергал мне в печень!— выругался киммериец, когда все надежды на то, что к вечеру они доберутся до лагеря, испарились как дым.— Что делать?

Можно, конечно, было добраться до берега вплавь, а там попробовать пешком дойти до стоянки, но что бы это дало? Весел на посудине все равно не было, а чтобы перевезти такое огромное количество оружия и доспехов на единственной лодчонке, подвешенной на корме корабля, нужно было несколько дней: берег, хотя и был отлично виден, все же находился не в трех локтях.

— Не расстраивайся,— успокоил Конана торговец.— Сам знаешь, полное спокойствие у самого берега долго не продержится, к вечеру обязательно поднимется ветерок, тогда и поплывем. Ну не к вечеру, так к утру доберемся.

— Ты прав,— махнул рукой варвар.— Эй, соколы!— крикнул он туранцам.— Тащите вино, вы неплохо потрудились и имеете право на отдых. Считайте, что я вами доволен.



* * *



Тайрад долго совещался с товарищами, как поступить: подождать ли возвращения варвара или идти вместе с амазонками. Собственно говоря, исход совета можно было предсказать заранее, так как за те несколько дней, что гирканцы натаскивали девушек в стрельбе из лука, у них появилось, по крайней мере, по одной, а то и по несколько подружек среди учениц, и теперь они не хотели разлучаться друг с другом.

Как Тайрад ни отстаивал свое мнение, что надо еще хотя бы день повременить, решение было почти единодушным — идти с отрядом Паины.

Утром, едва первые лучи солнца высветили полоску неба над горной грядой, отделявшей с востока степи от северных лесов, оба лагеря были на ногах, и через некоторое время шатры и палатки были свернуты и погружены на вьючных лошадей, а длинная цепь всадников извилистой змейкой потянулась к заросшему лесом перевалу. Тайрад, который ехал в хвосте колонны, несколько раз оборачивался назад в надежде, что вот-вот на поляну вылетит варвар на покрытом пеной от бешеной скачки коне, но все было тщетно. Видимо, ему уже никогда не придется встретиться со своим спасителем. Отряд въехал в лес, и море скрылось из виду. Однако перелесок быстро закончился, уступив место обширному зеленому лугу на седловине хребта. Тайрад, услышав громкие крики впереди, поднял голову и увидел, что несколько всадников столпились на самом гребне и, глядя назад, размахивают руками и что-то кричат ему. Пришпорив коня, он подскакал к ним поближе.

— Корабль!— указывая на море, которое вновь показалось за вершинами деревьев, крикнул ему Шахраб.

И, правда, из-за скалы, ограничивавшей линию залива, медленно, словно нехотя, выплывала двухмачтовая шхуна. Но корабль находился так далеко, что рассмотреть, чей он и кто на борту, было невозможно.

— Может быть, киммериец? — предположил Тайрад.

— Вполне вероятно,— согласился один из гирканцев, который сопровождал варвара.— Около причала стояли два корабля.

— Так,— обрадовался юноша.— Ты скачи в голову колонны, скажи Панне, чтобы она остановила отряд, а вы,— он кивнул двоим гирканцам,— вернитесь назад и осторожно осмотритесь, кто это приплыл сюда. В случае опасности дайте нам знать.

Один из посланных вскоре вернулся, доложив, что корабль встал на якорь, и трое человек на лодке плывут к берегу.

— Что за люди?

— Не знаю. Галаз остался там, чтобы разобраться.

В это время подскакала Паина, которой сообщили о том, что происходит на берегу. На ее суровом лице было написано недовольство:

— Зря остановились. Это, скорее всего, пираты…

Амазонка не успела еще договорить, как послышался стук копыт скачущего во весь опор коня, и вылетевший на поляну Галаз радостно завопил:

— Это Конан! Он сказал, чтобы все возвращались! На корабле полно оружия!

— Он сказал,— проворчала Паина, но повернулась к сопровождавшей ее амазонке: — Дай команду всем вернуться на берег.



* * *



Весь день с корабля на берег перевозили оружие и доспехи, распределяли их между людьми, подгоняли амуницию. Лишь к вечеру донельзя утомленные, но довольные, Конан и его товарищи, наконец, смогли позволить себе присесть у костра с кружкой доброго туранского вина, коего тоже оказалось немало в трюмах шхуны.

— Не знаю уж, что с вами делать,— прихлебывая из кружки, обратился варвар к своим пленникам, туранским офицерам.— Отпускать никакого смысла нет, да и за то, что приключилось, вас по головке не погладят…

— Скорее погладят топором по шее,— вставил словечко Давас.

— Точно,— засмеялся киммериец и продолжал:— Зарезать вас было бы надежнее всего, но…— Он посмотрел на помертвевших от ужаса туранцев.— Но вроде бы ребята вы неплохие, распустились вот только на своей посудине… Что присоветуешь?— повернулся он к Тайраду.

— Подари их Паине,— предложил тот.— Я не очень-то доверяю туранским офицерам, поэтому взять в свой отряд не могу, а амазонки используют их на племя,— засмеялся он.

— К-как… Как это на племя? — заикаясь, переспросил туранец.

— Не бойся, не съедят же они тебя,— захохотал варвар, которому донельзя понравилось предложение Тайрада.— Может быть, вам даже понравится…

 Глава девятая



На следующее утро, затопив шхуну в водах залива, отряд выступил в путь. Амазонки и гирканцы в новеньких доспехах и туранских шлемах с плюмажами выглядели и живописно, и устрашающе.

— Что я тебе говорил? — кивнул киммериец Паине.— Вот это армия, не то, что толпа твоих голых девок, хотя, надо признать, они прекрасно выглядят без одежды! Теперь можно и твоей правительнице помочь. Вперед!

Перевалив через горный хребет, цепочка всадников растянулась по степи, раскинувшейся на обширном плато. Впереди виднелись вершины гор, намного более высоких, чем у моря, некоторые пики были покрыты снежными шапками.

— За теми горами ваша страна.— Варвар подскакал к предводительнице амазонок, которая ехала в середине колонны.

— Да,— коротко бросила Паина, видимо не желая вступать в беседу.

— Мне нужно поговорить с тобой, — не сдавался киммериец.

— Вижу,— кивнула женщина.

Она взглянула на свое окружение, и те без слов поняли приказ и поскакали вперед, оставив предводительницу наедине с варваром.

— Что ты хочешь узнать?

— Мы не успели с тобой поговорить о том, что происходит в вашей стране…— начал киммериец, но Паина не дала ему даже закончить фразу:

— Я же тебе сказала: правительница Акила вновь ослушалась заветов предков и стала жить с Этельвульфом…

— Этельвульфом?— в свою очередь перебил ее варвар.— Акила рассказывала мне, что так звали отца ее сына.

— У тебя неплохая память,— усмехнулась Паина.

— Интересно… Выходит, я для нее оказался недостаточно хорош, а этот асир…

— У вас, кобелей, только одно на уме.— В голосе собеседницы послышались нескрываемые нотки презрения.— Из-за ее блудливости все наше государство может погибнуть, и потом такие, как эти,— она кивнула, не оборачиваясь, куда-то назад, и Конан понял, что она имеет в виду скачущих сзади гирканцев,— завоюют наши земли и города и будут брать наших женщин в жены или наложницы… Насмотрелась я на такие порядки и в Лонхе, и в Заморе.

— Что же тут плохого?— вновь не удержался киммериец.— Это и есть нормальная жизнь для женщины и мужчины, клянусь стройными бедрами луноликой Иштар!

— Нам до твоей Иштар…— начала Паина, но, сплюнув, благоразумно предпочла не продолжать.

Варвару вскользь брошенное название городка Лонх напомнило, как он впервые встретил правительницу Акилу и ее верных подруг, среди которых была и Паина. Некогда великий и процветающий, находившийся на перекрестке многих караванных путей, Лонх к тому времени, когда его посетил Конан, лежал в руинах. Окрестные пастухи пасли коров и овец там, где когда-то цвели пышные сады богатых торговцев.

Стены города от времени и оттого, что за ними никто давным-давно не присматривал, осыпались, местами в них зияли огромные проломы. Тяжелые ворота сгнили, и каждый, кто хотел войти внутрь, мог это сделать совершенно беспрепятственно. Сброд, который составлял тогда большую часть жителей этого бритунского селения, наверное, собрался со всей Великой Хайбории. Там были купцы и дезертиры из армий соседних земель, жители гор и пустынь, немедийцы и аквилонцы, заморанские шлюхи и профессиональные убийцы… Казалось, их специально принесла сюда неведомая сила, чтобы создать здесь ярмарку человеческих пороков и разнообразных мерзостей.

Вот в этом некогда богатом городе, вновь обретающем жизнь, киммериец и увидел Акилу, правительницу амазонок, племени, которое он тогда, как совсем недавно Тайрад, считал порождением глупых баек бродячих факиров. Но эта женщина-легенда во плоти — и какой! — поразила тогда Конана до глубины души. Варвар впервые в жизни встретил женщину, которая, пожалуй, не уступала ему в искусстве владения мечом, а уж потягаться с киммерийцем в фехтовании могли лишь несколько человек во всем подлунном мире. Как она расправилась с поддонком Арпадом, заносчивым ублюдком, который осмелился оскорбить ее! Конан прикрыл глаза и словно наяву увидел: открыв рот в беззвучном крике, на землю падает бандит, который судорожно хватается за живот, а серые внутренности скользят между его пальцами; рядом, гордо расправив плечи, стоит сильная и прекрасная в своей мощи женщина, с презрением наблюдая за агонией недавнего обидчика. Тогда киммериец почувствовал, что хочет эту женщину больше всего в жизни, и воспоминание об этом даже сейчас пронзило его.

Акилу сопровождали три женщины: Экуна, Ломби и Паина, и еще карлик Джеба. Он погиб вместе с первыми двумя во время трудного путешествия в далекий и загадочный город Опаловых Ворот Джанагар, затерянный где-то между Хорайей, Замбулой и Кутхемесом среди самой дикой и безводной пустыни, какую варвару только приходилось видеть. А Паине удалось выжить, впрочем, как и самому Конану, и правительнице Акиле, несмотря на то, что их подстерегало множество смертельных опасностей.

«А жива ли Акила?— поймал себя на мысли варвар и оглянулся на Паину, которая с отрешенным видом молча ехала рядом.

— Значит, с Этельвульфом…— задумчиво повторил варвар, отогнав усилием воли нахлынувшие воспоминания.— Ладно, боги им судьи…— Он повернулся к Паине: — Так кто же выступил против Акилы на сей раз? И почему народ не поддержал правительницу?

— Народ! — фыркнула амазонка.— Когда кто-нибудь нарушает обычаи и уклад жизни, простые люди обычно следуют за жрицами, а не за отступницами, даже если это и сама правительница. Надо голову на плечах иметь, не первый же раз!

— Как решился асир вновь появиться в ваших краях? — вернулся варвар к сильно занимавшей его теме: узнав, что Акила предпочла ему Этельвульфа, он испытывал нечто весьма похожее на ревность.

— Откуда мне знать?— пожала плечами Паина.— Она встречалась с ним тайно, даже от меня.— В голосе амазонки явно послышалась обида.— Но Энида пронюхала каким-то образом, и вот видишь, теперь неясно, удастся ли Акиле вообще уцелеть, не говоря уж об ее троне.

— Энида? Кажется, я помню эту девицу. Она была неплохим воином… Но ведь тогда она выступала на стороне Акилы против Бризейс. Теперь, видно, ей самой захотелось попробовать вкус власти. Но главное не это. Смотри, Паина,— усмехнулся киммериец.— Помнишь те времена, когда ты и ваша правительница боролись против ее сестрицы Бризейс? Чего вам тогда не хватало в первую очередь?

— Не понимаю…— вопросительно посмотрела на него амазонка. — Каждый раз вам не хватает оружия,— торжественно поднял вверх палец Конан,— и его приходится везти из дальних мест. Теряется много времени, и я не поручусь, что на этот раз мы успеем…

— Все в руках богов,— мрачно отозвалась Паина.

— Это верно,— не стал спорить варвар.— Хотя ты только что и обругала прекрасную Иштар. Но на богов надейся, а сам не зевай. Ваши обычаи не позволяют иметь собственное оружие. Что вы можете сделать сами? Копье и лук? А кузнецов у вас нет и быть не может. Женщина-кузнец! — захохотал Конан.— Я даже представить себе этого не могу. Женщина-оружейник! Вы даже стременами не пользуетесь, и уздечки у вас веревочные!

— Ну и что? — с вызовом спросила амазонка.

— А то,— продолжал гнуть свою линию киммериец,— что хотя вы храбрые и сильные девушки, все равно вас когда-нибудь завоюет хорошо вооруженный князек или, что еще хуже, Туранская Империя. Видишь, как они расползаются по побережью? Уже под самым вашим носом начинают строить большой город. Сейчас самое время напасть на них и сбросить в море, чтобы неповадно было в этих местах обосновываться. А чем вы можете биться против них? Пращами?

— Туранцам никогда не победить нас! — вспыхнула Паина.— Слабаки! Что они, что эти… — Она вновь мотнула головой назад, указывая на гирканцев.— Без лошадей они как дети, а мы…

— Э, нет,— протянул Конан,— не скажи. Я много где побывал и немало видел. Когда из крепости, которая скоро вырастет там, на берегу, выползет вот такая колонна,— он протянул руку вперед, указывая на отряд в новенькой туранской амуниции,— все в кирасах, со щитами и саблями, да, может, и не такая,— поправился он,— а раз в десять побольше… Что вы будете делать?

— Мы будем сражаться, пока всех не перебьем! — гордо ответила воительница.

— Ха! — засмеялся киммериец.— Клянусь Кромом, тебе понадобится отряд раз в пять больше, чем у них. Вы сумеете набрать двадцать тысяч хороших воинов? Вот сейчас мы с отрядом в две сотни вполне можем разнести в клочья тысячу ваших амазонок и только потому, что все наши воины носят металлические щиты, защищены латами и шлемами… — Он вздохнул и с укором посмотрел на Паину, удивляясь, как она не понимает очевидного.

Некоторое время они ехали молча. Амазонка, чувствуя, что варвар прав, не хотела из гордости признавать поражение в этом споре. Наконец после долгого раздумья она спросила:

— Наверное, ты в чем-то прав, но я не понимаю, к чему ты клонишь?

— Ты только не хватайся сразу за кинжал,— предупредил ее Конан.— Нам сейчас ссоры ни к чему.— Он на мгновение задумался, но потом твердо продолжил: — Правительница Акила, может быть, сама того не подозревая, поступает единственно правильно.

— Ничего себе!— Впервые за долгое время киммериец услышал некое подобие смеха.— Правильно поступает! Второй раз остается без трона!

— Но все же,— осторожно заметил Конан,— если бы вы жили нормальной жизнью…

— Что ты имеешь в виду?— нахмурилась амазонка.— Жить как другие народы, вместе с мужчинами?

— Что-то вроде этого,— осторожно ответил варвар.

— Нечего и думать!— отрезала Паина.— Вот ты к чему затеял весь этот разговор! Пока я жива, в нашей стране такого безобразия не будет!— Она хлестнула плетью коня и ускакала вперед, оставив киммерийца в одиночестве.

Часть третья. ПАЛАЧИ И ГЛАДИАТОРЫ 

 Глава первая



На третий день отряд пересек степное плато, и оставалось лишь преодолеть горный перевал, чтобы достичь равнины, на которой начинались земли амазонок. Конан, имевший богатый опыт военных походов, послал вперед несколько групп всадников, чтобы они разведали обстановку у прохода через хребет, а остальным дал команду спешиться и остановиться на привал. Как обычно, амазонки встали своим лагерем, а гирканцы — несколько в стороне, ближе к перевалу.

— Теперь первыми пойдут мои воины.— Киммериец говорил тоном, не терпящим возражений, и Паина молча слушала его, признавая превосходство варвара в военном деле. — Если на перевале все тихо, мы спустимся на равнину и тогда дадим знак, чтобы твой отряд присоединился к нам. Зажжем костры, вы увидите. Дальше,— продолжал Конан,— если не встретим в этих местах противника, ты наладишь связь со своими сторонницами, а там посмотрим.

— Странно…— Амазонка озабоченно потерла переносицу.— Мы договаривались, что здесь нас будут ждать посланные от Акилы, но никого нет…

Крики, раздавшиеся на краю лагеря гирканцев, заставили собеседников повернуть головы. К ним скакали во весь опор несколько всадников. Варвар разглядел, что в некоторых седлах было по двое седоков.

— Вот и твои посланницы,— усмехнулся он,— с доставкой к стоянке.

Действительно, гирканцы привезли с собой нескольких амазонок — как выяснилось из дальнейшей беседы, — все, что осталось от разбитой армии правительницы Акилы.

— Не успели!— Паина яростно воткнула копье в землю чуть ли не до середины.— Говорила я, не надо было тебя ждать!

— Положение не из приятных…— Конан одним движением выдернул копье и вручил его амазонке,— но зачем же портить оружие? Чем ты собиралась воевать? Голыми руками голых девиц? — Варвар не удержался от смеха, но тут же посерьезнел.— Расскажи все подробно,— обратился он к одной из девушек.

Из слов амазонки следовало, что Акила со своими сторонницами отошла на север страны и там успешно отбивала атаки превосходивших по численности отрядов мятежниц. Однако, когда подошли основные силы Эниды, войска Акилы были наголову разбиты. Плененную правительницу вместе с ее приближенными увезли в древний храм, расположенный на берегу озера Ульмен, а ее уцелевшие сторонницы скрылись в лесах.

— Ульменский храм!— с горечью воскликнула Паина.— Нам его никогда не взять с тем войском, что у нас есть. Там такие стены!

— Много войска было у Акилы?— спросил киммериец.

— Несколько тысяч,— ответила девушка.— Но сколько осталось, я не знаю. Может быть, несколько сотен…

— Да, дела…— поскреб затылок Конан.— Как я понимаю, первым делом надо вызволить Акилу из плена, собрать рассеянные по лесам остатки ее отрядов и только тогда, клянусь Кромом, можно попытаться выступить против Эниды.

— Но как ты собираешься вызволить правительницу?— упавшим голосом спросила Паина.

— Надо подумать,— спокойно ответил варвар.— Во всяком случае, нужно пересечь горы, скрытно подойти к храму, а уже потом разработать подходящий план. Что происходит в стране? — вновь обратился он к амазонке.

— Мы не были в городах после поражения, но говорят, что там все спокойно. Эниду признали новой правительницей, скоро произойдет коронация, и еще ходят слухи…— Девушка всхлипнула.

— Какие слухи? — побелев, спросила Паина.

— Что Энида хочет не просто казнить Акилу, а принести ее в жертву перед всем народом во время своей коронации.

— Да это же прекрасно!— воскликнул Конан и, увидев обращенные к нему недоуменные лица собеседниц, разъяснил: — Значит, Акила жива, и у нас еще есть время. Надо только действовать тихо, без лишнего шума. Карта у вас есть?

Паина отдала распоряжение, и вскоре перед киммерийцем развернули пергамент, который показался ему знакомым.

— Нергал мне в печень! Да это же та самая карта, которой я пользовался несколько лет назад! У вас что, одна карта на всю страну? Я не ошибся, Паина?

Та молча кивнула.