— Ничего другого не остается, — невнятно пробурчал Конан, с трудом изобразив кривую улыбку на лице.

— Я приведу сюда каких-нибудь мужчин, чтобы тебя отнесли в трактир. Там тебе будет лучше…

Конан потряс головой и прохрипел:

— Подожди, через минуту я…

Соланна решительно покачала головой, встала и отправилась в трактир. Едва она скрылась за углом, как Конан, снова перевалившись на живот, начал медленно подниматься на четвереньки. Мускулы, начавшие его слушаться, казалось, треснут от напряжения, столько энергии он вкладывал в свои усилия. Встав на четвереньки, он на некоторое время замер, давая мускулам передышку. Затем, понемногу переставляя руки и ноги, пополз к стене дома, стоявшего прямо перед ним. У него было ощущение, что все тело его каменное и суставы при каждом движении, причиняющем ему страшную боль, должны страшно скрипеть, как нешлифованные камни в жерновах. Другим его ощущением было, что скоро должно наступить утро, так долго ему пришлось добираться до стены дома.

Он понял, что находится у стены, только ударившись о нее головой. Конан оперся о стену лбом и начал медленно, цепляясь пальцами за неровности стены, поднимать руки вверх. Когда руки оказались на высоте плеч, он уперся из всех сил и, сопя и страшно ругаясь, начал подниматься на ноги. В таком положении, стоящим у стены и совершенно не способным сдвинуться с места, его нашла вернувшаяся Соланна. Она задержалась, потому что ей пришлось искать помощь в другом трактире.

В их трактире уже стало известно, что киммериец окаменел, и эта новость как раз начала обрастать столь фантастическими подробностями, что достаточно было девушке появиться на пороге трактира, чтобы большинство посетителей перешло на другую сторону стойки. Несколько же самых трусливых предпочли вообще исчезнуть через задний выход.

В соседнем трактире Соланне удалось нанять четырех рослых портовых носильщиков, которые не боялись даже черного лотоса, как один из них насмешливо сообщил по дороге. Но, после того как они увидели в узком переулке массивную фигуру киммерийца, у одного из них вырвалось:

— На этого нас нужно не меньше шести.

К счастью, он оказался не прав. С помощью двух могучих парней Конан медленным и неуверенным шагом, но все же сам двинулся к своему временному обиталищу. Соланна провела их в трактир через задний вход, так что о его возвращении узнала только Шарья, повстречавшая их на лестнице. Из ее зеленых глаз, выглядывающих из-под густых бровей, вдруг пропало все веселье.

— Что с ним случилось? — вскрикнула она.

— Пытался съесть кое-что несъедобное, — уклончиво пробурчала Соланна, не собираясь сообщать дальнейшие подробности о схватке Конана с Сунт-Аграмом.

Впрочем, она и сама еще почти ничего не знала об этом.

— Нужно вызвать лекаря? — глаза Шарьи округлились от желания помочь киммерийцу.

— Не нужно, — покачала головой Соланна. — Я сам о нем позабочусь!

— Да, мой господин, — Шарья склонила голову, так что ее русые волосы, которые не доходили ей даже до плеч, закрыли ее лицо. — Я принесу вам теплую воду, она наверное понадобится.

Не ожидая ответа, она побежала вниз по лестнице и исчезла в кухне. Прежде чем носильщики с Конаном добрались до его комнаты, она уже шла у них но пятам с полным ведром воды, из которого шел пар.

— Ему скорее требуется что-нибудь бодрящее, — пробурчал вспотевший от усилий носильщик, который изо всех сил старался удержаться на ногах.

— Да и я бы не отказался от глоточка-другого, — присоединился к нему другой носильщик.

— У тебя будет все, что ты захочешь, — резко прервала их Соланна, — как только дотащите его до постели. Залог вы уже получили, и расчет тоже не будет маленьким.

— Да уж есть за что, — севшим от напряжения голосом выдохнул второй носильщик.



* * *



— Помогите мне его раздеть, — приказала Соланна носильщикам, после того как отпустила двух других, которым не пришлось так напряженно трудиться, заплатив им по одному серебряному.

В мгновение ока Конан был раздет и положен на постель. Шарья с восторгом глядела на его мощную фигуру.

Соланна достала из кожаной сумки на поясе мешочек, в котором звенело серебро. Он не выглядел очень уж большим, но денег в нем было больше, чем носильщикам когда-либо приходилось видеть в своей жизни. Получив расчет, они продолжали благодарно кланяться даже за закрытыми дверями.

— Давай сюда воду и можешь мне помочь, — сказала Соланна, обращаясь к Шарье.

Через несколько минут, закончив свои дела, и Шарья оказалась за дверями.

Конан лежал, завернутый в несколько одеял. В камине полыхал огонь, и по комнате разливалось приятное тепло. Ледяной холод, который Конан ощущал еще где-то в глубине своего тела, начинал потихоньку исчезать.

— Сколько времени пройдет, прежде чем я смогу двигаться дальше?

— Не меньше недели, — решительно сказала Соланна.

— Ясно, — кивнул Конан, — значит, едем через три дня. Настоятелю придется задержаться на пару дней.

— Это несерьезно, — девушка сердито наморщила лоб. — Я прекрасно знаю, что это заклинание с тобой сделало. И так же прекрасно знаю, что тебе нужно хорошенько отдохнуть. Если ты не будешь в полном порядке, у нас не будет шансов…

— А вот это касается только меня, — заворчал Конан, нахмурясь. — Просто считай, что не больше, чем через три дня я буду в полном порядке.

Соланна недоверчиво улыбнулась, потом пожала плечами, как бы показывая, что спорить с сумасшедшими бесполезно.

 Глава 19

Остров Тысячи Ветров



Ведь я же говорил, что надо было нанять корабль еще в Даити, — жалобно ныл настоятель и, привставая на стременах, пытался сберечь стертый седлом зад. — Конечно, — проворчал Конан, — только потом все воробьи на крышах Даити чирикали бы, что мы отправились на Ахаггир. Сунт-Аграм не должен знать, что мы впереди него.

— Я не уверена, что мы на самом деле впереди него, — возразила Соланна. — Мы ехали не слишком быстро.

— Конечно, куда уж быстрее. Я же не воин. Обычно я езжу в повозке, и то лишь пару раз в году, — махнул рукой Ханнаор и, потеряв равновесие, упал в седло. Изо рта его вырвался болезненный стон и в тот же момент он снова привстал в стременах.

— Недалеко отсюда находятся священные пирамиды, — размышляла вслух Соланна, — значит, где-то поблизости должны быть рыбаки, которые снабжают провизией жрецов.

— Раньше, когда Кхоран\'дан был могучим богом, здесь стояли целые деревни, — грустно сказал жрец Ханнаор.

— Если наше путешествие закончится успешно, он снова сможет им стать, — заметил Конан и погнал своего коня.

Они ехали по песчаному пляжу. Морское побережье здесь образовывало заливы, ограниченные с обеих сторон высокими скалистыми утесами. Дюны, поросшие высокими пальмами и хвойными деревьями, обрывались на пляжи крутыми откосами. Море казалось гладким и неподвижным. Ветер, обычно свистящий в ветвях деревьев, сейчас молчал как убитый.

Жрец и Соланна въезжали в лес с опаской. Лес не только был густым, но кроме того просто кишел всевозможными несимпатичными тварями, которые обладали неприятной особенностью падать на всех, проезжающих под деревьями.

Они проехали мимо очередного скалистого мыса и, когда перед ними открылся длинный залив, остановились, придержав коней. На дальнем краю залива глубоко в море выдавался мол, возле которого покачивались несколько лодок.

Жилых строений с пляжа не было видно, они были скрыты в прибрежной поросли, резко отличающейся от той, через которую все это время приходилось ехать. Здесь произрастали овощные деревья, декоративные кипарисы и густой кустарник.

Конан пустил коня в галоп. Соланна подождала жреца и не спеша поехала рядом с ним. Дома, разбросанные по всей длине пляжа, выглядели тихими и безжизненными.

Конан остановил коня на утоптанной дороге, которая вела через деревню к молу, и огляделся. Вокруг было пусто и безлюдно. Дорога была полузасыпана песком, и на ней не было видно ни одного человеческого следа. Только следы звериных лап тут и там нарушали ровную поверхность песка.

Киммериец соскочил с коня, вытащил меч из ножен, висящих на спине, и осторожно двинулся к деревне. Стук копыт напомнил ему, что приближаются его спутники, и он прибавил шагу.

И тут было тихо и деревенская площадь, которая представляла из себя мелкую ямку между хижинами, заросла высокой травой, уже слегка завядшей и пожелтевшей. Конан проскочил открытое пространство, стараясь подобраться к неплохо сохранившемуся камышовому домику. Сорванные двери, повисшие на одной петле, свободно раскачивались от порывов ветра.

Он заглянул внутрь.

Встретившая его тьма была почти непроглядной. Он прикрыл глаза, чтобы привыкнуть к темноте, и внимательно прислушался. Тишину нарушали только пара сверчков, которых осеннее солнце сумело выманить из укрытия. Конан впрыгнул внутрь и замер. Посреди комнаты лежали сложенные кружком камни, образуя достаточно вместительный очаг. На треножнике нал ним висел поцарапанный и закопченный латунный котел.

В дальнем углу киммериец заметил груду сваленных меховых шкур. Он осторожно подошел к ней и тронул кончиком меча. Верхняя шкура с шелестом сползла на пол, открыв скелет могучего мужчины. Рядом с ним лежал слегка заржавевший меч.

Конан хорошенько огляделся и только теперь заметил еще два, значительно меньших по размерам скелета, прижавшихся друг к другу, недалеко от сундука, который стоял в дальнем углу.

Он вышел из хижины и заметил Соланну, выходящую из противоположной хижины.

— Похоже на какую-то болезнь, — сказала она, откашлявшись, — но все это случилось давно.

— Кром побери, — проворчал Конан, — что же тут произошло?

— Позапрошлым летом неподалеку отсюда прошла чума, — Ханнаора его слова оставили спокойным, он стоял рядом со своим конем, опираясь о него. — По крайней мере об этом говорили в Прандаре. Но мне и в голову не приходило, что могли вымереть целые деревни.

— И об этом ты нам говоришь только сейчас? — Конан, забыв, что в руке у него меч, замахнулся на жреца.

Тот не шевельнулся и киммериец сразу успокоился.

— Это было так давно, что болезни здесь уже не осталось, так что нам ничто не угрожает. Но все же я бы посоветовал взять одну из лодок и побыстрее отправиться на остров, — сказал Ханнаор, сделав каменное лицо.

— Заглянем еще вон в то строение, — решил Конан и указал рукой на большой дом, стоявший на пути к молу. — Выглядит так, как будто в нем живут.

— Почему ты так решил? — вопросительно взглянула на него Соланна.

— Посмотри, — могучий киммериец обвел вокруг рукой, — все дома обветшали, двери выломаны, окна выбиты… А этот выглядит сохранившимся.

— Ну, это потому что этот дом единственный, сложенный из камня. Все остальные — это хижины из камыша, веток и глины.

— Если тут кто-нибудь выжил, он конечно же перебрался в лучший лом, — согласился с мнением Конана жрец Ханнаор.

Дом был пуст, но в нем видны были явные следы недавнего проживания. В кладовой нашлись свежие продукты. На крюках висело вяленое мясо. Все овощи были тщательно разложены по деревянным ящичкам. Еще что-то непонятное было засолено в больших глиняных горшках.

— Кто-то здесь готовился к долгой зиме, — подвел итог Конан.

Он уже повернулся, чтобы выйти из кладовой, когда заметил, как откуда-то сверху прямо на голову Соланне медленно падают несколько соломинок.

Конан, выхватив меч, выскочил в коридор, бегом поднялся по лестнице на второй этаж и ударил плечом в дверь комнаты, расположенной над кладовой.

Дверь была заперта.

Одного удара его мощной руки оказалось достаточно, чтобы ветхая дверь слетела с петель. В углу комнаты, сжавшись в комочек, дрожал от страха крохотный старичок. На полу рядом с ним лежал выпавший из трясущихся рук тонкий длинный меч.

— Не убивайте меня, — невнятно бормотал он, закрываясь руками. — Я вам ничего плохого не сделал. Возьмите все, что хотите, только оставьте меня живым.

— Никто тебя, отец, не собирается убивать, — с презрением проворчал Конан. — Пошли вниз, там и поговорим.

Он спускался но лестнице, подталкивая перед собой тщедушную фигурку, которая, оборачиваясь на каждом шагу, испуганными глазами следила за мощным киммерийским воином. Неудачно повернувшись, старик споткнулся, потерял равновесие и покатился по ступенькам. Скатившись вниз, как большая тряпичная кукла, он остался неподвижно лежать.

На шум из большой комнаты напротив кладовой выскочила Соланна и помогла старику встать. Ее ласковый вид и доброжелательное отношение придало старику смелости.

— Не убивайте меня, прошу вас, — он поднял руки ладонями от себя к глазам.

— Что тут у вас произошло? — прогремел Конан, спустившись по лестнице.

— Болезнь разразилась, как гром среди ясного неба. Наверное, мы обидели кого-то из богов. Люди умирали каждый день. Мы даже не успевали их хоронить. Погребальные костры пылали днем и ночью, но их не хватало, — вспоминал старик, прикрыв глаза.

— Как выглядела эта болезнь? — спросила Соланна.

— На лице и руках появлялись лиловые полосы, — слегка выпученные глаза старика жалобно смотрели на Соланну. — Вы меня не убьете?

— Что ты все бормочешь об убийствах? — Соланна тоже начала терять терпение.

— Нас осталось пятеро, — объяснял старик. — Но потом появились три воина и всех убили. Я тогда был болен и лежал почти без сознания, они приняли меня за мертвого и не тронули.

— Остались лодки, годные для плавания? — вмешался в разговор Конан, которого не интересовало ничего, кроме того, как попасть на остров.

— Да, господин, — сжался старик, которого видимо пугала огромная фигура киммерийского воина. — Правда, они не годятся для длительного плавания, но для поездок по окрестностям вполне пригодны.

— Отвезешь нас на остров Ахаггир!

— На остров бога Кхоран\'дана? — испуганно вскрикнул старик и отступил на шаг. — Вы ищете смерти?

— Наоборот! — засмеялся Конан. — Мы ищем смерти для совсем другого существа.

В этот момент в дверь вошел жрец Ханнаор. Он все еще держался за свой растертый от верховой езды зад, но все же выглядел величественно.

— Монашек! — вскрикнул радостно старик. — Ты вернулся, монашек? Уж не хочешь ли ты снова на остров? Ведь для вас, жрецов, это означает смерть!

Конан сердито бросил взгляд на жреца Хан-наора:

— Что он там бормочет?

— Он нрав. Пока кифара не найдется, каждое появление жреца на острове заканчивается его смертью. Бог не прощает нам оплошности.

— А убивают вас сразу или чуть погодя, — заинтересовалась Соланна.

— Не знаю, — пожал плечами Ханнаор. — Но если вы не добьетесь успеха с моей помощью, то успеха не добьется никто.

— Он тебя знает? — Конан указал на старика.

— Да, — кивнул жрец и улыбнулся. — Думаю, что ты, Седрак, не потерял свою матросскую сноровку.

— Сноровку не потерял, но тело уже далеко не так меня слушается, как раньше, — грустно сказал старик. — Правда, все утесы и скалы помню до сих пор. И течения тоже.

— Неважно, — поднялся Конан со стула, — мы тебе поможем. Я тоже неплохо разбираюсь в корабельном ремесле. Недаром же я когда-то был… Впрочем, это сейчас не имеет значения, — он махнул рукой. — Нужно выплыть как можно раньше.

— Ты прав, — присоединилась к нему Соланна, хотя и успела заметить печальное выражение на лице жреца Ханнаора.



* * *



Старик ловко отвязал лодку от мола, и Конан несколькими мощными движениями кормового весла направил ее в сторону открытого моря. Как только лодка выплыла из-под защиты высокого мола, свежий ветер подхватил ее и наполнил треугольный парус. Соланна и Ханнаор плотнее закутались в свои зимние плащи из толстой овечьей шерсти. Немного погодя Соланна съехала с сиденья и уселась на дно, где она была лучше защищена от холодного ветра, который подгонял их лодку так, что вода, расступаясь под ее носом, шипела.

Старик осторожно пробрался вдоль борта лодки к корме и сменил Конана на руле. Он устроился на кормовом сиденье, с довольным видом прижмурив глаза. Лодка легко резала волны, становящиеся все выше, время от времени внутрь попадали и тут же таяли нежные клочки пены. Конан качающейся матросской походкой перешел к мачте и остановился перед ней. Опершись о нее покрепче спиной, он огляделся.

На верхушках волн появились белые барашки, небо затянулось тяжелыми темно-серыми облаками, которые тянулись к берегу со стороны моря. Ветер гудел в снастях и старик что-то жужжал себе под нос.

Конан должен был признать, что старый моряк хорошо знает свое дело. Вдали от берега волнение стало меньше, по крайней мере, так казалось. Белые барашки исчезли.

Кудрявая бородка жреца Ханнаора намокла и в ней засветились белые кристаллики соли.

Жрец опустился на колени на дне лодки и, не пытаясь даже смотреть по сторонам, со склоненной головой что-то бормотал себе под нос тихим голосом.

Соланна сидела на дне лодки с противоположной стороны мачты от Ханнаора и насмешливо поглядывала на жреца.

Видно было, что она не осознает опасности, которой они подвергаются, отправившись на остров Кхоран\'дана. Предосторожности жреца ее только развлекали.



* * *



Уже начинало темнеть, когда Конан воскликнул:

— Остров!

Он повернул голову к старику и увидел его кривую усмешку. Потом он понял, что старик довольно улыбается, а искривляет его улыбку шрам, который тянется от левого угла рта к виску.

Киммериец махнул рукой влево, чтобы указать рулевому направление на остров.

— Я знаю, — охрипший голос старика едва был слышен сквозь шум ветра и отдаленный гул волн, разбивающихся об утесы острова. — Но там пристать не удастся. Нужно плыть к монастырю, курсом в открытое море.

Конан кивнул и перестал обращать внимание на старика. В сгущающемся сумраке он разглядывал высокие бурые утесы, мимо которых проплывала лодка. Волны бились о них с такой силой, что клочья белой пены взлетали на высоту добрых семидесяти футов.

Лодка держалась достаточно далеко от берега острова, оплывая его.

Киммериец быстро взглянул на жреца.

Тот все еще стоял на коленях на дне лодки, но теперь руки его были ритуально переплетены перед глазами, внимательно рассматривавшими приближающийся остров. Он с трудом удерживал равновесие в качающейся лодке, но казалось, что это его нисколько не беспокоит.

Из-за ближайшего мыса показалась длинная изогнутая каменная коса, которая уходила вверх футов на двадцать. Когда они приблизились, Конан понял, что это искусственная насыпь из валунов, позволяющая защитить приплывающее судно от бешеного прибоя. Старик умело увернулся от нескольких торчащих из воды острых камней, и лодка вошла в спокойную воду залива. Конан, не говоря ни слова, приспустил треугольный парус на мачте, уменьшив скорость лодки и та изящным полукругом приблизилась к полуразрушенному молу. Киммериец выпрыгнул на камни и, стараясь не поскользнуться, крепко обмотал канат, прикрепленный к носу лодки вокруг каменного кнехта.

Несколько лодок, очень похожих на их собственную, стояли рядом, но все они были покрыты скользкими водорослями и сильно повреждены. Еще несколько затопленных суденышек временами показывали над поверхностью воды свои мокрые блестящие борта.

— Все, что осталось от тех несчастных, которые хотели найти кифару бога Кхоран\'дана, — попытался перекричать шум прибоя старик.

— Может быть и нашли, но Сунт-Аграм оказался сильнее, — возразил Конан и нежно погладил рукоять своего меча.

Ханнаор, сгорбившись как старик, осторожно пробирался вдоль борта на нос лодки. Спрыгнув на берег, он не удержал равновесия. Левая нога его скользнула по сгнившим водорослям, покрывавшим камень, и он свалился на бок, вскрикнув от боли.

Упав, жрец медленно заскользил вниз в щель между бортом лодки и каменным молом. Качающаяся на волнах лодка угрожала сильно искалечить его, и только хладнокровие Соланны помогло ему спастись. Перескочив борт лодки, она успела обогнуть скользкое место и протянуть жрецу руку. Скольжение прекратилось, затем ему удалось ногой нащупать расщелину между камней и с усилием подняться. Все еще держась за руку девушки, жрец хромая карабкался наверх.

— Я не додумался, — ухмыльнулся Конан, — что вы сразу же по прибытии захотите выкупаться.

— Северянин! — ледяным тоном произнесла Соланна, и киммериец замолчал.

Они находились на земле бога Кхоран\'дана и жрец все же являлся его главным жрецом. Конан пожал плечами и вылез наверх на мол.

Между камнями насыпи проросла жесткая низкая трава, а кое-где пробилось и маленькое деревце. Ханнаор все еще хромал, но его шаги стали более уверенными. Старик, видимо, сначала не хотел уходить с лодки, но потом понял, что ему не дадут уплыть назад одному, и последовал за ними, отстав шагов на тридцать.

Утоптанная каменная тропинка через пару сотен шагов превратилась в мощеную плитками дорогу. Глазурь, покрывавшая плитки, потрескалась, но все еще можно было различить, что на ней изображены морские волны и среди них фигурка с кифарой в руке.

Дорога вела вверх на холм и, покинув морской берег, тут же затерялась между деревьями. Это не был естественный лес, а посадка лиственных деревьев, высаженных слишком равномерно, чтобы понравиться Конану, привыкшему к дикой природе. Зато Соланна была в восторге.

— Какая красота, — обернулась она к Ханнаору. — Наверно, нужно было долго трудиться, чтобы…

— Совсем нет, — покачал головой жрец, — нам помогал бог и всего за три года…

Позади прозвучал выкрик. Все трое замерли и оглянулись. Конан уже держал в руке обнаженный меч. Но пока что он не потребовался, так как оказалось, что это старик поскользнулся на опавших листьях и, упав, беспомощно лежал на дороге. Соланна подбежала к нему и стала ощупывать лодыжку, покрытую старческой морщинистой кожей.

— Наверное, перелом, — решила она.

— Вряд ли, — покачал головой Конан, потрогав ногу, — скорее похоже на растяжение.

— Подождите, — Ханнаор остановил Соланну, которая, достав меч, хотела начать изготовление временных носилок. — Я думаю, что найду в храме кое-что для переноски. Через несколько минут я вернусь, до храма совсем недалеко.

Громадный воин склонился над стариком, приподнял его и усадил на кучу листьев, которую Соланна между тем собрала у подножия одного из деревьев. Конан оглядывался вокруг, как будто ожидая какого-то нападения, какой-то опасности.

— Что случилось? — спросила Соланна.

— Не знаю, — нахмурился Конан, — но чувствую что-то странное.

Соланна плотнее завернулась в свой плащ и склонила голову к земле. Потом она начала медленно поворачиваться вокруг своей оси и при этом поднимала взгляд все выше и выше.

— Ты прав, — признала она с уважением. — Тут собрано слишком много магии, и не только безопасной для нас. Здесь есть черные вирусы, которые мне совсем не нравятся.

— Никаких черных вирусов не вижу, — проворчал киммериец, — но все равно мне здесь не нравится.

— Я не хочу здесь умереть, — запричитал старик и закрыл лицо руками.

— Речь не об этом, — улыбнулась Соланна. — Тебе здесь никакая опасность не грозит.

Из леса донеслось тихое жужжание и между деревьев появился зеленый огонек. Ханнаор шел длинными шагами, не хромая. Прямо в воздухе перед ним двигалась какая-то площадка, которая испускала мягкий зеленоватый свет. Площадка была небольшой, но маленький старик на ней умещался довольно удобно. Сначала ему очень не хотелось. Недоверчиво глядя на малахитовую площадку, которая висела на высоте ладони над землей, старик шарил руками вокруг себя и старался уцепиться за что-нибудь крепкое, чтобы его не могли положить на эту пугающую вещь.

— Ничего не бойся, — успокаивающе сказал Ханнаор. — Это бог Кхоран\'дан нам одолжил свои носилки, чтобы мы могли отвезти тебя в его обитель.

Услышав сказанное, старик перестал сопротивляться.



* * *



Здание храма нависло над ними, подобно утесу, как только они вышли из лесной поросли. Соланна и Конан остановились, с удивлением разглядывая абсолютно черную массу огромной пирамиды, которая перед ними выросла. Оба уже повидали многое, но с чем-то подобным встретились впервые. Наступившая темнота усиливала тревогу, вызываемую этим видом, но в то же время не могла закрыть пугающее изящество круглой гладкой пирамиды, по поверхности которой тянулись тонкие светлые полосы, спиралью окружающие ее, как веревка опоясывает связанного пленника.

Вышел месяц, свет которого временами пробивался сквозь плотный слой темных облаков, правда, уже не таких мрачных, как когда они плыли по морю.

Дорога выделялась на фоне темной массы деревьев и лугов как белая ленточка на коже негритянки.

— Идите скорее, — крикнул им Ханнаор, который со своей площадкой уже прошел половину дороги от леса к храму.

— Такие храмы бывают только у могучих богов, — сказала Соланна.

— И столь могучий бог был побежден обычным хилым чародеем, таким как Сунт-Аграм, — ухмыльнулся Конан.

— Хилым чародеем? — вопросительно подняла бровь Соланна. — Если бы не я, ты до сих пор бродил бы в лабиринте или вообще переваривался бы в желудке какого-нибудь чудовища, которое Сунт-Аграм выдумал для своего развлечения.

Конан в раздумье почесал левую щеку и молча поспешил за жрецом.

 Глава 20

Ворон



Каждый может выбрать себе келью, — Ханнаор обвел рукой вокруг себя. — Здесь их достаточно. Я помню время, когда в храме было две тысячи триста жрецов, — сказал он грустно и так тихо, что почти никто не услышал.

Огромный киммериец, презрительно усмехнувшись, завернул в первую дверь, которая встретилась ему на пути. С когда-то белых стен уже давно опала штукатурка и виден был голый камень. Маленькое окошко, пробитое в толстых каменных стенах, все еще закрывала деревянная доска, которую приспособил видимо последний обитатель кельи, прежде чем покинуть ее. Конан снял доску и невольно отступил на шаг. Его рука метнулась к кинжалу за поясом.

Снаружи был виден все тот же гигантский ворон, который перелетал от окна к окну, с любопытством заглядывая в них. В лунном свете его перья слабо отливали стальным блеском. Подобно морской чайке он реял в порывах ветра, расправив крылья.

Заметив в окне лицо киммерийца, ворон издал резкий крик и замахал крыльями, стремительно набирая высоту. Рука Конана мелькнула в воздухе и из нее вылетела серебряная молния. С тихим свистом кинжал прорезал воздух и его острие вонзилось в птичье крыло рядом с телом. Ворон отчаянно закаркал, стараясь удержаться в воздухе.

Этого Конан, мчавшийся по коридорам к выходу, уже не видел. Под ногами хрустела опавшая штукатурка и ему приходилось тщательно выбирать дорогу, чтобы не поскользнуться. В храме было тихо, все его спутники разошлись по кельям.

Огромный воин, выскочив из храма, побежал вдоль закругляющейся стены к тому месту, где в пирамидальной стене виднелось окошко его кельи. Ворон метался в нескольких десятках футов над землей, пытаясь спланировать прочь в потоках ветра. Махать крылом он уже не мог, кинжал прочно застрял в нем. Со злобным карканьем он сумел в конце концов присесть на узком каменном карнизе, спиралью обходящем пирамиду храма. Своим острым клювом он пытался выдернуть кинжал из крыла, но ему никак не удавалось дотянуться до торчащей рукоятки, несмотря на то, что гибкая шея его изгибалась в самых невероятных углах.

В то время как ворон старался избавиться от причиняющего ему боль предмета, Конан переместил меч в ножны на спине и стремительно начал подниматься вверх по наклонной стене храма.

Подъем оказался довольно несложным, поскольку раствор, которым были соединены каменные блоки, был разъеден непогодой, а во многих местах и просто выпал. Благодаря этому камни, из которых было сложено могучее здание, превратились в удобные ступеньки для ног и рук. Конан лез наверх ловко, как кошка. Ворон, занятый вырыванием кинжала, что, кстати, у него постепенно получалось, киммерийца пока не замечал.

В тот момент, когда выпавший кинжал звякнул о край карниза, Конан вспрыгнул на узкую каменную полоску шагах в четырех от обессилевшего ворона и кинулся к нему. Однако огромная птица, голова которой доставала киммерийцу почти до пояса, не собирался легко сдаваться. Ворон быстро огляделся и взмахнул оставшимся крылом, собираясь кинуться вниз, чтобы спланировать куда-нибудь в безопасное место и там передохнуть. Конан, прыгнув вперед и схватившись одной рукой за огромную лапу, не позволил ему это сделать. Ворон покачнулся и упал на бок. Тем самым освободилась для борьбы его вторая лапа. Ее растопыренные когти разрезали воздух в опасной близости от лица воина. При одной из неудачных попыток задеть Конана коготь врезался в каменную стену. Воздух прорезал скрежещущий звук, который заглушил и шум прибоя и свист ветра. Наконец Конану удалось навалиться телом на вырывающегося ворона так, чтобы тот не смог пустить в ход ни свой мощный клюв, ни когти.

Киммериец, глубоко дыша, лежал на бешено бьющейся груде перьев и мяса. Ему хотелось вытереть пот с лица, ибо ни подъем по каменной стене, ни бой с раненым вороном не были легким делом, но не получалось. Он задумался, что делать дальше. Он не мог ни на мгновение ослабить свою хватку, иначе снова бы закипел бой. Он, конечно, мог бы убить ворона, но решил избежать этого. Ему было ясно, что ворон — один из Сунт-Аграмовых союзников, и его допрос мог бы принести много ценной информации.

Ветер с моря понемногу осушил лицо Конана, и воин огляделся.

Ширина карниза не превышала пяти футов. Киммериец постепенно перевалился на бок, одной рукой продолжая сжимать горло ворона, а другой прижимая к себе обе лапы.

Затем он с трудом встал, перекинув тяжелую птицу через плечо, и медленно двинулся по карнизу вниз, рассудив, что этот путь должен привести его на твердую землю. Он шел осторожно, потому что тучи каждое мгновение закрывали месяц, а карниз находился далеко не в лучшем состоянии. Некоторые камни уже давно из него выпали, и время от времени под ногами Конана раскрывалась нагоняющая страх глубина. Ворон не успокаивался, стараясь вырваться.

Конан передвинул птицу так, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Если не перестанешь, — заорал он, заглушая свист ветра, — сверну тебе шею!

Его стальные пальцы стиснули горло ворона. Тот несколько раз дернулся и затих. Киммериец улыбнулся и отпустил горло. Пернатая масса неподвижно повисла у него на спине. Взглянув вниз, Конан увидел, что земля уже недалеко. Он повернулся лицом к стене и начал сползать прямо по поверхности пирамиды.



* * *



— Ханнаор! — раздавался в пустом коридоре рев Конана, рассыпаясь эхом. — Ханнаор!

Темный коридор на мгновение осветился, когда распахнулась одна из дверей. Жрец вышел из-за нее и остановился в снопе света, падающем из его кельи. Этот свет был таким ярким и резким, что Конан прищурил глаза.

В этот момент ворон подал первые признаки жизни. Он заметался так, что Конан должен был снова напрячь мускулы, схватив его обеими руками.

Скрипнули еще одни двери.

— Что происходит! — раздался из темноты голос Соланны.

— Я кое-кого поймал, — улыбнулся Конан и, хотя в темноте не было видно, в его голосе явно слышалась радость. — Ворона размером с морского орла. Как ты думаешь, такое бывает?

Раздались приближающиеся тихие шаги. Глаза Соланны, привыкшие к темноте, ясно различали темную пернатую массу, лежащую на плечах Конана.

— Если я не ошибаюсь, это Хинневар.

— Но тот же должен быть каменным, — заметил Конан.

— Это все было очень-очень давно, — прошипела Соланна. — С той поры Сунт-Аграм мог передумать сто раз. Особенно, если нуждался в помощнике. Все-таки мы сумели расстроить его планы.

— Хм, — жест Конана в темноте не был виден.

— Я вам еще нужен? — произнес Ханнаор. — Мне необходимо заняться старым моряком. Ему требуется помощь.

—– Да, пожалуйста, — белые зубы Соланны сверкнули. — Об этом пленнике мы сами позаботимся.



* * *



Конан протиснулся в келью Соланны. Двери не были рассчитаны на такой объем, который занимал сейчас Конан вместе с вороном на плечах. Поэтому, сильно ударившись локтем о косяк, Конан сердито выругался:

— Кром побери, когда уже, в конце концов, начнут строить…

— Придется потерпеть, — улыбнулась Соланна, — не надо было так расти.

Он огляделся. Окно было закрыто ставнем, который у себя Конан снял. Зато в углу, в котором находилось что-то, похожее одновременно на камин и плиту, весело потрескивал огонь.

На противоположных стенах горели две толстые свечи, не только освещая комнату, но и добавляя в ней тепла. Под ними в стены были врезаны большие проржавевшие железные тарелки, в которые падали сгоревшие огарки. В углу стояла деревянная кровать, от которой остались только голые доски. Из стены торчали большие скобы, на которых когда-то давно висели полки для книг.

Огромный киммериец уверенно направился к кровати.

— Нет, — крикнула Соланна. — Там хочу спать я.

— Она будет еще выбирать, — пробурчал Конан.

— Держи его крепче, — приказала Соланна, когда Конан бросил ворона на пол, так что загудело. — Я свяжу его, чтобы больше не опасаться.

— Я с ним справлюсь, когда захочу, — ухмыльнулся киммериец.

— Не будь таким самоуверенным, — улыбнулась Соланна. — Не забудь, что он — ученик чародея. За все эти годы он мог научиться большему, чем умению превращать воду в выпивку.

— Так это он умеет? — восторженно воскликнул Конан.

— Это умеет каждый мало-мальски приличный алхимик, но это занимает много времени…

И вообще, — она махнула рукой, — хорошенько свяжи его. Мне еще нужно принести кое-какие пещи. Мешок, который мне сейчас нужен, я оставила где-то у входа.

Соланна исчезла в дверях со скоростью ветра. Конана всегда удивляла ее способность видеть в почти абсолютной темноте. Он сам тоже был одарен фантастическим зрением горца, но все же в некоторых моментах по сравнению с ней он напоминал себе слепого котенка.

 Глава 21

Соглядатай



Когда Соланна вернулась, она несла на плече продолговатый кожаный мешок, не очень набитый с виду. Не казалось также, что он чересчур тяжелый.

Конан сидел на кровати, единственной мебели, которая осталась в келье. Ворон, уже пришедший в себя, лежал на полу у его ног. Конан постарался, выполняя свою работу, так что птица была перевязана веревками, как узелок. Из-под веревок бешено сверкали черные глаза.

— Ты была права, — признал Конан. — Если бы я не связал его, пока он был без сознания, пришлось бы драться с ним.

— Ты это любишь, не так ли? — улыбнулась Соланна.

Конан промолчал в ответ на ее замечание. Он смотрел, как она, присев на корточки посреди комнаты, развязала завязки мешка. С удивлением он понял, что мешок этот не простой, а непромокаемый, поскольку сделан из двух слоев кожи. Соланна вытащила из мешка горсть зеленоватых камешков, закрытую крышкой глиняную миску и связку белых перышек.

— Не один ты сумел научиться кое-чему у Сунт-Аграма, — зло усмехнулась Соланна связанному ворону.

Тот заметался по полу, но Конан действительно тщательно сделал свое дело, так что ворон не мог даже открыть клюв.

Соланна сняла крышку с миски. Внутри находилась какая-то синяя краска. Она набрала на палец немного этой краски и начертила на каменный плитках пола несколько непонятных значков. Затем она выложила вокруг себя круг из камешков. Размером он получился больше, чем Конан, и состоял из тринадцати камешков. Значки, нарисованные на полу, как-то удивительно сочетались с камешками. Из связки Соланна отделила шесть перышек и неравномерно разбросала их по площади круга.

Затем она вышла из круга и пригнулась, опершись руками об пол перед собой. В эти минуты она была похожа на собаку, почуявшую дичь. Повернув голову к Конану, Соланна прошептала:

— Положи его в круг. Головой к окну.

Он встал и без труда поднял ворона. Перья у птицы уже высохли и расправились. Ворон прикрыл глаза от яркого света. Конан положил его так, как сказала девушка. Та все еще стояла в прежней позе, с опущенной вниз головой, опираясь руками об пол, и бормотала певучие фразы на незнакомом языке.

Киммериец отошел почти к камину. Не потому, что ему вдруг стало холодно, просто это было самое удаленное от волшебницы место в келье.

Он зачарованно глядел, как маленький кинжал взлетел из руки Соланны и, прочертив извилистую линию в воздухе, пролетел над вороном. Лишь чуть-чуть коснулся он толстой веревки, которой Конан связал птицу, и веревка тут же распалась, как будто сгнила изнутри.

Ворон начал приподыматься, и тут заблестели камешки. Конану показалось, как будто это засветились алмазы в солнечных лучах. Блеск их все усиливался, пока наконец ворона не окружил сплошной световой цилиндр. Стенки цилиндра слепили глаза Конана, но ворона он видел сквозь них совершенно ясно.

Перышки задвигались по полу, обходя круг в каком-то странном танце, и каждый раз пролетая около камешка или синего значка, на мгновение замирали. Вверх по светящимся стенкам цилиндра из них потянулись узоры, припоминающие Конану татуировки пунтских колдунов.

Соланна затянула какую-то монотонную мелодию, и ворон, уже вставший на ноги, начал кружиться в ее завораживающем ритме. При этом он усиленно размахивал крыльями, даже не замечая, что из левого крыла его течет кровь.

Мелодия оборвалась на высокой ноте и келью наполнила тишина. Снаружи тоже не проникало ни звука. Ворон замер на месте с одной лапой в воздухе. Это было так необычно, что Конан затаил дыхание.

Соланна что-то резко выкрикнула, все на том же незнакомом языке. Киммериец был убежден, что это был вопрос, в конце фразы ясно зазвучал вопросительный знак. Ворон проскрежетал что-то в ответ.

Соланну этот ответ явно не удовлетворил. Игра в вопросы и ответы продолжалась довольно долго, и все это время птица стояла на одной лапе, не шелохнувшись.

По лицу Соланны потекли струйки пота, видимо, процедура допроса утомила ее. В конце концов девушка без сил рухнула лицом на пол. Конан на мгновенье задумался, решая, кем заняться раньше, девушкой или вороном. Но тому тоже видимо досталось, и хотя камешки перестали светиться и перышки прекратили свой танец, он неподвижно лежал на боку, прерывисто дыша.

Огромный воин поднял девушку, как перышко. Она лежала на его руках совершенно без чувств. Конан положил ее на кровать и огляделся в поисках какого-нибудь одеяла. Все три одеяла Соланны все еще были привязаны к ее дорожным сумкам, брошенным возле кровати. Он не стал терять время на развязывание узлов. Резким рывком киммериец разорвал кожаный ремешок, которым они были связаны, одно одеяло, сложенное пополам, подложил под девушку, а двумя оставшимися прикрыл ее.

Теперь можно было заняться вороном. Птица все еще неподвижно лежала в круге на полу. Конан нерешительно обернулся к Соланне. Он хотел спросить, может ли он вступить в круг, или, может быть, круг продолжает быть клеткой для пленника. Но девушка лежала с закрытыми глазами, прерывисто дыша, и лицо ее казалось бледнее свежепобеленных стен.

Он наклонился над кругом, тщательно следя за тем, чтобы не нарушить его границ. Как только он, схватив ворона, вытащил его из круга, сразу начался бой.

Огромные черные крылья били его по голове и телу, мощный клюв со свистом рассекал воздух, стараясь ударить Конана в лицо. Однако прошло не слишком много времени и злобная птица вновь оказалась упакована в виде пакета. Когда Конан снова положил его в круг, ворон сразу же замер.

— Можно было обойтись и без этого, — пробурчал Конан и вытер струйку крови с левой щеки, которую рассекло тугое воронье перо. — Но вдруг это колдовство не выдержит целую ночь… Так-то надежнее.

Он оглядел келыо. Кроме огня в камине ничего не двигалось. Усмехнувшись про себя, Конан вышел и тщательно закрыл за собой дверь, чтобы не выпустить в холодный коридор ни капли согретого воздуха. Собрав в своей келье вещи, он вернулся к Соланне, разложил свои одеяла на полу у камина, закутался в них и через мгновение заснул.



* * *



Услышав сквозь сон шелест материи, Конан мгновенно вскочил на ноги с рукой, положенной на меч. Соланна подпоясывалась широким разукрашенным ремнем, на котором был прикреплен ее волшебный меч.

— Выспалась? — пробурчал Конан.

— В общем, да, но с удовольствием бы еще повалялась, — мечтательно ответила девушка.

— Придется тебе с этим подождать, — заворчал киммериец.

Соланна перевела взгляд с Конана на ворона и испуганно вскрикнула:

— Ты заходил в круг?

— Нет, — покачал головой Конан. — Я вытащил его оттуда, а потом снова положил.

На позеленевшее от страха лицо девушки вернулась краска. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Это могло тебя убить, — проговорила она, наконец успокоившись. — Это было очень сильное защитное колдовство.

— Может быть, никакое колдовство на меня не действует, — ухмыльнулся киммериец.

— Я не уверена в этом, особенно, когда вспоминаю о лабиринте, — отрезала Соланна и дерзко взглянула в его нахмуренное лицо.

Конан отбросил одеяло и встал.

— Что ты вчера от него узнала? — спросил он. — Ты уснула так быстро…

— Это оказалось очень утомительным, я прежде этого никогда не делала, — пожала она плечами. — Это на самом деле Хинневар. Сунт-Аграм послал его на разведку, как ты и предполагал. Мой отчим хочет знать о нас все. Он не хочет еще раз попасть в ситуацию, подобную той, что настала в его собственной сокровищнице.

— Значит, он докладывал о нас Сунт-Аграму… — сказал задумчиво Конан и хмуро посмотрел на ворона. — Мы должны это использовать. Но как?

— Он утверждал, что Сунт-Аграм появится здесь через два дня. Но я ему не очень верю. Он пытался угрожать мне этим. Он верит, что Сунт-Аграм его освободит. Против него у нас нет шансов…

— Ясно. Когда он говорил с ним в последний раз?

— Два дня назад. После того, как он следил за нами в Прандаре. И якобы Сунт-Аграм очень обрадовался, узнав, что я лишилась девственности. Благодаря тебе, — многозначительно добавила она.

— Это как? — непонимающе проговорил Конан и оперся о кровать.