«Приветствую вас, о доблестные и мудрые Стражи. Привет и тебе молодой варвар. О чем вы тут спорите?»

АВТОБУС НОМЕР ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ

Конан стиснул зубы, чтобы не взвыть и отвернулся.



Азбука, в стихах и картинках
Автобус номер двадцать шесть.
Баран успел в автобус влезть,
Верблюд вошел, и волк, и вол.
Гиппопотам, пыхтя, вошел.
Дельфин не мог вползти в вагон.
Енот не может выйти вон.
Жираф — как дернет за звонок:
Змею он принял за шнурок.
Индюк спросил: — Который час?
Козел сказал: — Не слышу вас.
Лиса сказала: — Скоро семь.
Медведь сказал: — Я всех вас съем!
Навозный жук жужжит: — Боюсь!
Орел сказал: — А ты не трусь!
Петух пропел: — Какой герой!
Рысь проворчала: — Рот закрой!
Свинья заспорила с ежом.
Тюлень поссорился с моржом.
Удав кольцом сдавил свинью.
Фазан забился под скамью.
Хорек за хвост цыпленка — хвать!
Цыпленок бросился бежать.
Червяк подумал, что за ним.
Шмель прожужжал ему: — Бежим!
Щегол уселся на окно.
Выпь говорит, что ей темно.
Эму сказал: — Закрыл он свет!
Юрок и дрозд сказали: — Нет!
Як промычал, пройдя вперед:
— Автобус дальше не пойдет!





-

* * *



Прочтите сказку эту, дети.
Расскажет весело она,
Какие звери есть на свете
И как писать их имена.
Когда в автобусе мы едем
Или в вагоне под землей,
Не будь ежом, не будь медведем,
Не будь удавом и свиньей!





— Вот оно что! — Гонза вышел из транса и, вскочив, воздел руки со сжатыми кулаками к равнодушным небесам. Маг затопал ногами, изрытая самые черные ругательства.— Смещение равновесия! И именно сейчас! О, проклятые боги! Неужели ничего нельзя исправить?!

Внезапно колдун успокоился. Его могучий ум, ум ученого, взял верх над эмоциями. Времени оставалось очень мало, и нечего было тратить его на пустое сотрясение воздуха.

ЧТО ТАКОЕ ПЕРЕД НАМИ?

«Думай Гонза, думай быстро и принимайся за дело!»

Загадки

Суть сводилась к тому, что само существование Цветка становилось опасным. Он должен быть сорван, и тем самым Дверь Миров закроется навсегда. Опасность отступит, а с Земли исчезнет величайшее чудо.

***

Этого Гонза не мог допустить. Следовательно, планы его в корне менялись.



Шумит он в поле и в саду,
А в дом не попадет.
И никуда я не иду,
Покуда он идет.



«Конан не должен срывать Цветок! И все-таки мне не везет… или наоборот? Приди я завтра, и было бы поздно, а сейчас еще можно успеть, или я себе никогда не прощу опоздания. Ну же давай, ты ведь истинный маг, не то что все эти, носящие черные мантии набитые пугала с бритыми черепами! Ты умеешь думать и действовать быстро! Сейчас ты должен превзойти сам себя!»

(Дождь)



***

* * *



Что такое перед нами:
Две оглобли за ушами,
На глазах по колесу
И седелка на носу?





(Очки)

***

Если Бессмертные и удивились появлению Единорога, то по их лицам этого было не понять. Спокойно и чинно они ответили на ее приветствие, поклонившись низко, но с достоинством.

— Привет и тебе, о Мудрейшая,— сказал Андор.— Давно ты не появлялась у нас



Синий домик у ворот.
Угадай, кто в нем живет.
Дверца узкая под крышей
Не для белки, не для мыши,
Не для вешнего жильца,
Говорливого скворца.
В эту дверь влетают вести,
Полчаса проводят вместе.
Вести долго не гостят
Во все стороны летят!



— Привет, болтунья,— буркнул Конан и усмехнулся, заметив недоуменные взгляды Стражей.

(Почтовый ящик}

Таврония казалась взволнованной: перебирала тонкими, будто точеными копытами и резко вскидывала голову, увенчанную витым рогом. Варвар откровенно любовался ею. Более совершенного существа ему видеть не приходилось.

***

«Тревога гложет меня,— сказала Таврония. Слова ее беспокойным колокольчиком зазвенели в голове киммерийца, и Конан весь сжался в комок.— Неужели вы, Стражи, этого не чувствуете?»



Принялась она за дело,
Завизжала и запела.
Ела, ела
Дуб, дуб,
Поломала
Зуб, зуб.



— Как не чувствовать? — сказал Андор, чуть заметно пожав плечами.— Равновесие смещено. Если не сорвать Цветок, может случиться непоправимое, а этот глупый человек…

(Пила)

«Я не о том,— нетерпеливо ударила копытом о землю Таврония.— Неподалеку отсюда вершится запретное!»

***

— Что? Колдовство? Рядом с лесом?! — молчавшие спутники Андора вдруг заговорили все сразу, и в их голосах звучало не то что волнение, а чуть ли не ужас.



Всегда шагаем мы вдвоем,
Похожие, как братья.
Мы за обедом — под столом,
А ночью — под кроватью.



(Сапоги)

Андор страшно побледнел. Его красивое лицо исказилось.

***

— Это Гонза,— махнул рукой Конан.



Бьют его рукой и палкой.
Никому его не жалко.
А за что беднягу бьют?
А за то, что он надут!



— Гонза? Он маг? — как-то отстранено спросил Андор. Глаза его смотрели куда-то сквозь киммерийца, на лбу выступили крупные капли пота.

(Мяч)

— Ну да. Он шел вслед за мной всю дорогу, а вместе с ним — дюжина бродяг. Вас же больше, чего бояться?

***

— Ты не понимаешь,— один из Стражей мягко коснулся длинными, тонкими пальцами плеча варвара.— Мечи тут не решат ничего. Применять магию рядом с Цветком, в такой момент — значит настежь распахнуть Дверь, сделать проход в этот Мир свободным для существ, обитающих Вовне, кошмарных порождений Мрака и Темных Бездн! Чем сильнее колдовство, тем сильнее ответная магия Цветка. Последствия этого просто невозможно представить…



Спозаранку за окошком
Стук, и звон, и кутерьма.
По прямым стальным дорожкам
Ходят красные дома.
Добегают до окраин,
А потом бегут назад.
Впереди сидит хозяин
И ногою бьет в набат.
Поворачивает ловко
Рукоять перед окном.
Там, где надпись «Остановка»,
Останавливает дом.
То и дело на площадку
Входит с улицы народ.
А хозяйка по порядку
Всем билетики дает.



(Трамвай)

— Нет такого чудовища, которому пришлась бы по вкусу добрая сталь! — упрямо сказал Конан.— Нескольких тварей я уже встретил сегодня утром!

***



Кто, на бегу пары клубя,
Пуская дым
Трубой,
Несет вперед
И сам себя,
Да и меня с тобой?



— Скольких ты видели? Троих? Четверых? Десяток? В открытую Дверь их могут хлынуть тысячи!

(Поезд)

Андор вдруг резко вскинул руки над головой.

***

— Андор, нет! — крикнула Таврония, одним прыжком оказываясь радом со Стражем.— Не хватало еще, чтобы и ты…



Меня спроси,
Как я тружусь.
Вокруг оси
Своей кружусь.



Внезапно стало темно, затем снова посветлело, да так, что Конан, вскрикнув, прикрыл глаза рукой. И снова заклубилась багровая тьма. Киммериец не сразу понял, что кроваво-красный свет исходил от вспыхнувшего алым огнем Цветка.

(Колесо)

Лица аренджунских головорезов стали серыми от ужаса. Они стояли тесным кругом, взявшись за руки. В центре круга, раскачиваясь, стоял Гонза, торопливо бормочущий последние слова заклинания. Разбойники, не боявшиеся ни огня, ни воды, ни мечей, ни стрел, ни виселицы, испытывали животный страх перед магией, недоступной их слабым умам.

***

— Не бойтесь ничего,— напутствовал их Гонза.— Сейчас мы перенесемся за три или четыре лиги отсюда. Там будут… люди, и другие существа, похожие на людей… Неважно! Мы появимся неожиданно, они, кажется, Не заметили моего вмешательства. Убивайте всех! Об остальном не заботьтесь! Когда мы победим, вы станете богатыми людьми. А тебе, Соркат, представится возможность сразиться с Конаном, хе-хе! Желаю удачи!



Его весной и летом
Мы видели одетым.
А осенью с бедняжки
Сорвали все рубашки.
Но зимние метели
В меха его одели.



Гонза избрал кратчайший путь — он лишь чуточку изменит пространство и переправит всех их на поляну. И мощное заклинание, доступное немногим в этом мире, было им произнесено…

(Дерево)

***

Конана спасла только скорость, с которой варвар отпрянул в сторону, иогда меч непонятно откуда взявшегося бородача, коротко блеснув в мерцающем свете Цветка, устремился к его горлу. Через мгновение бородач уже опускался на землю с расколотым черепом: киммериец не успев не удивиться, не вообще подумать о чем-либо, нанес ответный удар. Брызги крови попали на лицо варвара, на белоснежную шкуру Тавронии и оросили лепестки Цветка.



Была зеленой, маленькой,
Потом я стала аленькой.
На солнце почернела я,
И вот теперь я спелая.
Держась рукой за тросточку,
Тебя давно я жду.
Ты съешь меня, а косточку
Зарой в своем саду.



— Не-е-ет! — не своим голосом закричал, увидевший это Андор. И без того огромные глаза Стража еще больше распахнулись от ужаса.

(Вишня)

Он вцепился скрюченными пальцами в свои прекрасные волосы и сделал шаг к Цветку.

***

Это был последний шаг в его жизни. Соркат ударил Стража мечом в спину, и Андор умер мгновенно.



Под Новый год пришел он в дом
Таким румяным толстяком.
Но с каждым днем терял он вес
И наконец совсем исчез.



Гонза рассчитал верно: несмотря на численное превосходство Бессмертных, исход схватки был предрешен. Появление вооруженных до зубов опытных и умелых разбойников было слишком внезапным — через несколько мгновений половина Стражей полегла на залитую кровью, истоптанную траву, остальные едва ли долго могли бы противостоять стремительному натиску.

(Календарь)

***

Над бездыханным телом Андора, в двух шагах от Цветка неподвижно застыли колдун и Таврония. На них никто не обращал внимания, да и они не смотрели друг на друга.



Мы ходим ночью,
Ходим днем,
Но никуда
Мы не уйдем.
Мы бьем исправно
Каждый час.
А вы, друзья,
Не бейте нас!



— Кровь на Цветке,— потрясенно шептал Гонза.— Кровь…

(Часы)

— Это конец,— как эхо отозвалась единорог. Для них двоих схватка, еще кипевшая вокруг, уже не имела значения.

***

Тем временем трое оставшихся живых Стража во главе с киммерийцем бросились в отчаянную атаку на разъяренных головорезов. Одним ударом Конан расправился сразу с двумя врагами, перепрыгнул через их тела и оказался лицом к лицу с Соркатом.



В Полотняной стране
По реке Простыне
Плывет пароход
То назад, то вперед.
А за ним такая гладь
Ни морщинки не видать!



(Утюг)

— Киммерийский щенок! — бросил тот в глаза юному варвару.

***



Музыкант, певец, рассказчик,
А всего — кружок да ящик.



Зингарская ламира метнулась вперед с быстротой атакующей кобры. Как ни ловок был киммериец, но отразить удар, нанесенный умелой рукой аренджунца, не успел. Клинок прочертил на груди варвара глубокую борозду.

(Патефон)

Но Конан этого не заметил. Его тяжелый меч поднялся вверх и через миг — упал прямо на подставленную противником шпагу. Соркат успел защититься и снова атаковал, отведя меч киммерийца легким движением. Вор был весьма искушен в смертоносной игре клинков. Но и Конан, помимо силы и ловкости, немало на своем коротком еще веку преуспел в искусстве ведения боя. Следуя за движением своего меча, он сделал полный оборот с коротким шагом к противнику, и ламира Сорката прошла мимо цели. А в следующий миг меч с хрустом погрузился в открытую грудь аренджунца.

***

И тут тяжелый удар сотряс землю. Почва вздыбилась, лес застонал. На ногах не удержался никто. Живые вперемежку с мертвыми мгновенно оказались в общей куче, где бессильно барахтались, отчаянно пытались встать на ноги или хотя бы отползти в сторону. Новые толчки валили людей на землю. Потом удары сменились мелкой дрожью, будто всю землю охватил озноб.



В снежном поле по дороге
Мчится конь мой одноногий
И на много-много лет
Оставляет черный след.



(Перо)

Вспыхнул яркий свет, совсем не похожий на солнечный. Весь мир сжался до размеров цветочной поляны и в этом мире, залитом мерцающим могильным сиянием, жутким черным пятном вспухло то, что еще недавно Бессмертные с благоговением называли Цветком — творением Высших Сил.

***

Оставшиеся в живых люди и Стражи ворочались в кровавой куче изрубленных тел — избитые, растерянные, раздавленные животным страхом. Сжимая в руке эфес, варвар встал на ноги и с ужасом посмотрел на Цветок, вернее на то, чем он стал.



Самый бойкий я рабочий
В мастерской.
Колочу я что есть мочи
День-деньской.
Как завижу лежебоку,
Что валяется без проку,
Я прижму его к доске
Да как стукну по башке!
В доску спрячется бедняжка
Чуть видна его фуражка.



Лепестки почернели, как сажа, став абсолютно, неестественно темными. Они шевелились, двигались в каком-то странном завораживающем танце, то удлиняясь, то вдруг опадая, но все же неуклонно разрастались, заметно увеличиваясь в размерах. Стебель вместе с листьями усох прямо на глазах и, обломившись от соцветия, осыпался на землю горстью пепла.

(Молоток и гвоздь)

Конан наконец догадался, что он видит перед собой.

***

— Огонь! — выдохнул изумленный варвар, протянув к цветку руку и ощущая нестерпимый жар.— Черный огонь!



Держусь я только на ходу,
А если стану, упаду.



— Черное пламя! — откликнулась, оказавшаяся рядом Таврония.— Это худшее, что могло произойти.

(Велосипед)

— Что это? — пробормотал Конан, отступая на шаг,

***

— Это — смерть! — завопил кто-то за его спиной.



Он — ваш портрет,
Во всем на вас похожий.
Смеетесь вы
Он засмеется тоже.
Вы скачете
Он вам навстречу скачет.
Заплачете
Он вместе с вами плачет.



Тем временем огонь лизнул поверхность земли, и сейчас же на этом месте возникла опаленная пламенем прогалина. Присмотревшись, Конан увидел, что это дыра, черная бездонная дыра, сквозь которую едва пробивался свет призрачных далеких звезд. Она стала расти — все быстрее и быстрее, пока не слилась с «Цветком» в один гигантский полыхающий костер.

(Отражение в зеркале)

— Остановите его! — снова раздался чей-то срывающийся вопль.— Во имя Митры!

***

Люди и единорог медленно отступали перед неспешным, но неотвратимым, как сама Судьба, наступлением черного пламени, не в силах отвести от него глаз. Вскоре на пути стихии оказалось окровавленное тело того самого бородача, сраженного Конаном в самом начале схватки.



Хоть он на миг не покидал
Тебя со дня рождения,
Его лица ты не видал,
А только отражения.



Огонь — теперь он разгорался еще быстрее, яростно набросился на несчастного, и тогда случилось то, чего Конан, как ему казалось, уже не сможет позабыть никогда. Бедняга скорчился, потом забился на земле в страшных муках и жутко закричал! Незрячие глаза с мольбой уставились на киммерийца, а потом тело исчезло. На месте, где только что лежал убитый человек, воцарилась могильная ночь.

Кошмарный вопль, сорвавшийся с губ мертвеца, эхом отозвался в замершем лесу и прижал к земле жалкую кучку растерянных людей.

(Ты сам)

Кто-то бросился бежать… Конан даже не оглянулся.

«Сгорело то, что еще жило в его теле,— услышал Конан голос единорога.— Сгорела и его душа… В черном пламени горит все — земная твердь, души людей, души зверей, деревьев и трав».

***

Налетел неожиданный ветер. Он дул в спину варвару, прямо на черный огонь, и тот радостно пожирал эту новую пищу…

— Гонза! — заорал Конан, краем глаза заметив знакомую тщедушную фигурку, стоявшую на четвереньках. Он подошел к колдуну, и схватив его за воротник, рывком поставил на ноги.— Сделай так, чтобы этот проклятый огонь…



Друг на друга мы похожи.
Если ты мне строишь рожи,
Я гримасничаю тоже.



Невозможно, Конан,— варвар не сразу понял, что старик беззвучно плачет.— Сил всех земных магов не хватит, чтобы загнать черное пламя в ту Бездну, откуда оно явилось! О, Митра! Теперь ты не дождешься моей души, а быть может…— голос Гонзы упал до шепота.— И до тебя оно доберется… Ведь ты земной бог, а все, что с ней связано, должно неминуемо исчезнуть…

(Отражение в зеркале)

Конан содрогнулся. Он не боялся смерти, веря, что после нее его ждут у престола Крома, а на земле и без него как-нибудь обойдутся. Но теперь киммериец пытался себе представить, как может статься, что не будет не только земли и его, Конана — не будет вообще ничего.

***

Даже Богов.

Даже памяти о Земле…



Я твой товарищ, капитан.
Когда разгневан океан
И ты скитаешься во мгле
На одиноком корабле,
Зажги фонарь во тьме ночной
И посоветуйся со мной:
Я закачаюсь, задрожу
И путь на север укажу.



И вот тут Конану впервые по-настоящему стало страшно.

(Компас)

***

Лежащие на поляне мертвецы один за другим пожирались ненасытным огнем. Их крики и стоны способны были довести оставшихся в живых до безумия.



Стоит в саду среди пруда
Столбом серебряным вода.



— О, Мудрейшая! Ты! — рядом с Гонзой и Конаном оказался один из Стражей, единственный, оставшийся в живых.

(Фонтан)