— Да я ведь ничего еще и не сказал,— ухмыльнулся Конан, весьма довольный этой вспышкой, которая неожиданно успокоила его.— Так что ты успел увидеть?

— Когда Деркэто покинула тебя вечером и ты остался один, я уловил обуревающие тебя сомнения, которых не должно быть, — сказал Солнцеликий.— Расскажи, что тебя тревожит. Быть может, я сумею помочь?

Конан задумался, не зная, что ответить. Больше всего киммерийца, наверное, беспокоило то, что он несколько раз испытывал весьма необычные ощущения: некоторые мысли вдруг ускользали от него, словно кто-то нарочно выдергивал их из головы. А ведь он никогда не страдал провалами в памяти! Получалось так, что неизвестный направлял его рассуждения по определенному руслу, преследуя какую-то свою цель.

Выслушав сбивчивый рассказ гостя, Митра надолго задумался.

— Ты уверен, что ничего не путаешь? — спросил наконец Податель Жизни.

— Уверен! — Конан тряхнул головой.— Я, конечно, не могу знать, от чего меня уводили, я только ловил обрывки ускользающих мыслей и чувствовал, что они очень важны. Такое бывает с каждым, но не так часто.— Он помолчал, и Митра не стал торопить его.— Зато я знаю себя,— вновь заговорил киммериец.— Я знаю, в чем могу сомневаться, а в чем нет. Так вот, то, о чем я рассказал,— не мое!

— Странно, что Деркэто ничего не почувствовала,— задумчиво произнес Хранитель Горнего Очага. Он посмотрел на короля Аквилонии, но тот лишь пожал плечами: ему ли рассуждать о возможностях богов? — Она должна была ощутить присутствие чужака,— заявил Податель Жизни,— если только,— добавил он, подумав,— оно было.

— Быть может, она знала, но не сочла нужным сказать мне?

— Может, ты и прав,— рассеянно согласился Митра, но видно было, что думает он о чем-то своем.

— Могу я спросить кое о чем? — поинтересовался Конан. Податель Жизни оторвался от размышлений и внимательно посмотрел на своего гостя.— Ты не рассердишься, если я скажу, что во многом виноват ты? По крайней мере, так мне сказали.

Конан не знал, что заставило его задать этот вопрос. Однако теперь, дожидаясь ответа и наблюдая за Подателем Жизни, был рад, что сделал это.

Некоторое время Митра сидел нахмурившись, потом щека его болезненно дернулась, как от пощечины, и он улыбнулся, сперва растерянно, а затем снисходительно, и, наконец, рассмеялся.

— Что ж,— он еще раз взглянул на гостя,— ты спросил, и я отвечу: да, в случившемся есть моя вина.— На мгновение он запнулся, и Конан понял, что признание далось Подателю Жизни совсем непросто.— Я надеялся, что Высокие дадут нам больше времени и люди смогут подготовиться к приходу Посланца, которого нам в любом случае не удалось бы избежать.— Он опять замолчал.— Но я ошибся. Они всполошились слишком рано. Да-а… Слишком,— повторил он.— Люди еще не готовы. Кстати, для меня не секрет, что Деркэто считает Отца Тьмы дальновиднее. Однако она ошибается, если думает, что и мне в голову не приходили те же самые мысли. Я вовсе не пытаюсь выглядеть лучше, чем есть, но Сет начал действовать раньше, а у меня много времени ушло на то, чтобы очистить землю от его созданий. Это было непросто.

Конан сразу вспомнил услышанный когда-то рассказ о гигантах — любимых детях Митры, освободивших землю от монстров, чтобы люди могли спокойно жить на ней.

— Да, я знаю.

— Хорошо! — Митра кивнул.— Между нами существовало много разногласий. В чем-то мы могли договориться, в чем-то — нет. Многое можно было сделать лучше. Наверняка тогда и угроза, нависшая над нами, не была бы столь серьезной или пришла бы позже. Но всего учесть не в силах никто. Даже боги!

— Даже Высокие Боги? — переспросил Конан

— Даже они,— с усмешкой ответил Солнцеликий.— Правда, сами они думают, что всесильны, но, поверь мне, это далеко не так. Наверное, в этом наша единственная надежда.

— Так что же им не под силу?

— Многое,— невесело улыбнулся Податель Жизни.— Но самое главное — они не могут изменить правила игры!

— Но ведь они сами их установили! — воскликнул Конан, чувствуя, что перестает понимать что-либо.

— Верно, но даже здесь не все было в их власти.— На лице киммерийца столь явно отразилось недоверие, что Митра рассмеялся.— А между тем это так. Если бы правила были выгодны только одной из сторон, Рок не допустил бы этого.

— Но как?

— Не знаю.— Податель Жизни равнодушно пожал плечами. Судя по всему, его это не интересовало вовсе.— Пути Рока никому не ведомы. Быть может, он сделал бы так, чтобы Высоким быстро наскучило наблюдать за поединками, в которых победитель заранее известен, и они меняли бы правила до тех пор, пока те не стали бы справедливыми.

— Хорошо, но если они все-таки схитрят?

— Они не станут этого делать,— подумав, заверил его Митра.— Они знают, что, если кинуть гирьку на одну из чаш весов, Рок мгновенно уравновесит их, но так, что они и не узнают. Нет,— уверенно закончил он,— они поступят иначе: наймут бойца, которого мы не сможем победить…



* * *



На следующий день Конан стоял в знакомой уже повозке с запряженным в нее крылатым драконом, которой, как и в прошлый раз, правила Деркэто.

Высоко над головой киммерийца висело серое небо, больше походившее на растрескавшийся камень, чем на бескрайний голубой простор, к которому он привык.

Внизу, насколько хватало глаз, тянулся бессолнечный мир, хмурый и безрадостный. И все-таки это была огромная страна, где жили люди, а может быть, и другие существа. Конан видел какие-то фигурки внизу, но с высоты не мог как следует рассмотреть их. Ясно было только то, что в общих чертах они походили на людей.

— Куда мы летим? — спросил он у Деркэто.

Она улыбнулась ему, но совсем не той улыбкой, к которой он успел привыкнуть когда-то. В ней не было ни затаенной тоски, ни страстного призыва. Только тихая радость… Радость от сознания того, что он есть, что они, пусть не надолго, вместе.

— Ты должен увидеть путь, по которому тебе предстоит пройти,— ответила она.— Путь от саркофага до Алтаря. Но мне бы очень хотелось, чтобы он оказался короче… Ты понимаешь, о чем я?

Конан кивнул.

— Ночью я беседовал с Митрой,— наконец сказал он, мрачно глядя вдаль, и сам удивился тому, как обыденно прозвучали его слова.

— Знаю. Он уже спрашивал меня… Ты уверен, что-то, о чем ты ему рассказал, тебе не почудилось?

— Откуда мне знать? — Конан пожал плечами: сейчас он уже совсем не был уверен в этом.— Кром! Да! — внезапно выпалил он.— Я всегда знал, что мне делать, понимаешь? Я взвешивал возможности противника и прикидывал свою тактику, держа в уме возможные ответы, но никогда не мучался сомнениями! Вся эта чушь не для меня! Но вчера было именно так!

— Да,— посерьезнев, согласилась она,— такое трудно не заметить.

— Именно. И потом…— Он задумался и некоторое время молчал.— Мне приходит в голову мысль, неожиданная и важная, и вдруг ее словно ветром сдувает, хотя, поверь, я ни на что не отвлекался!

— Тебя это пугает?

— Пугает? — переспросил он и усмехнулся.— Мне это не нравится.

— Признаться, мне тоже,— согласилась Деркэто.— Нужно обязательно поговорить с Сетом, и как можно быстрее.

— Когда? — коротко спросил Конан.

— Думаю, сегодня мы уже вряд ли успеем, но завтра,— она перекинула поводья в правую руку, а левую положила Конану на плечо, и сердце киммерийца забилось сильнее,— завтра будет в самый раз. А сейчас мы уже прилетели.

Конан и сам это видел. Дракон, видимо, был прекрасно выдрессирован. Колеса повозки уже бежали по земле, когда он еще продолжал лететь. В следующий миг его длинная шея взметнулась вверх, а голова, увенчанная крупными, завитыми в спираль рогами, отклонилась назад. Могучие крылья раскинулись, превратившись в два мощных паруса, которые ловили встречный ветер. Когда движение прекратилось, дракон обернулся, и его огромные зеленые глаза внимательно взглянули на наездников: все ли с ними в порядке. В этот миг Конан впервые поймал себя на мысли, что, быть может, люди больше потеряли, чем приобрели, лишивших таких умных и сильных помощников.

Конан сошел с повозки. Деркэто оперлась о его руку и, спрыгнув, очутилась рядом. Оба чувствовали себя так, словно впервые после длительного плавания сошли на землю с палубы корабля. Киммериец огляделся. Красноватая полутьма, царившая в Нижнем Мире, не позволяла как следует рассмотреть то, что находилось вдали. Они стояли у исполинской каменной стены, уходившей в обе стороны насколько хватало глаз. Справа, на пределе видимости, стена плавно изгибалась, слева неясно виднелись строения, величественные и мрачные, как и весь этот мир.

— Что там? — Конан кивнул в сторону строений.

— Там обитает Сет, туда мы еще вернемся, а сейчас пойдем, я проведу тебя к саркофагу. Быть может, это и не слишком важно, но мне кажется, что тебе будет интересно взглянуть на него.

Они направились вдоль стены направо, туда, где вдалеке возвышалась каменная россыпь. Вскоре Конан увидел огромную, примерно в десять его ростов, арку, которую издалека принял за груду камней. Собственно, это была даже не арка, а несколько строений, прилепившихся к отвесной стене.

Два исполинских изваяния с человеческими лицами и телами зверей лежали по бокам от входа, гордо подняв головы, и киммерийцу показалось, что глаза их смотрят на пришельцев, словно спрашивая, зачем они явились сюда, имеют ли на это право. Сразу за громадными фигурами проявился выступающий вперед прямоугольник входа. Низкая треугольная крыша опиралась на два ряда столбов, первые из которых стояли снаружи, в то время как вся колоннада уходила глубоко внутрь.

— Нам сюда,— сказала Деркэто.

Они прошли между фигурами, на добрых полтора десятка локтей возвышавшимися над головой Конана, и углубились в ярко освещенный проход — светильники были скрыты в глубине, в боковых нишах за колоннами.

Киммериец внимательно смотрел по сторонам. Колонны не были сложены из отдельных деталей, как ему показалось вначале, а оказались вырублены прямо в скале — он не увидел ни одного стыка, хотя камень нес на себе отпечаток многих веков, пролетевших со времени их создания. Сколько всего их минуло с тех пор? Сто? Тысяча? Больше? Этого он не знал, но, несмотря на то что глянец и полировка давно потускнели, нигде не заметил ни малейшего признака запущенности. Наоборот, все говорило о тщательном и постоянном уходе.

— Нам наверх!

Голос Деркэто прозвучал так неожиданно, что Конан невольно вздрогнул и увидел, что они дошли до конца коридора, который, скорее, можно было назвать протянувшимся в бесконечность залом.

Теперь они поднимались по лестнице, столь широкой, что по ней смогли бы пройти выстроившиеся в ряд шесть конников.

— Я бывал в Стигии,— заявил вдруг Конан,— и видел такие изваяния, как при входе. Я думал, что они символизируют власть, могущество древних.

— Так оно и есть,— ответила Деркэто.

Она остановилась на пару ступенек выше Конана, обернулась к нему, и киммериец почувствовал, что она не играет с ним, как прежде, не пытается соблазнить, не собирается очаровывать, но ее внешность, любая из поз, каждое движение сводили его с ума. Ничего подобного не было раньше.

— Ты правильно сказал,— заметила Деркэто, и Конан нахмурился, заставляя себя слушать,— они действительно символизируют могущество. В них сосредоточена огромная власть. Эти двое — Стражи саркофага.

— От кого же они его охраняют? — спросил Конан.— Похоже, тут не слишком людно.

— От любого, кто не должен находиться рядом! — отрезала богиня, старательно не замечая его иронии.— Мы прошли мимо них только потому, что на то была воля великого Сета!

— Значит, то неведомое, что охотится за моими мыслями, не могло проникнуть внутрь? Это хорошо. Я как раз собирался спросить…

— Нет! — оборвала его богиня.— Мы не знаем кто это, и лучше не рисковать. Оставь все вопросы до завтра, тем более что мы уже пришли.

Конан огляделся: они находились, в небольшом слабо освещенном квадратном зале, посредине которого на полу покоилась огромная каменная глыба.

— Я думал, мы поднимемся внутрь пирамиды…— протянул он разочарованно.

— Что ты! — Она усмехнулась.— Ты же бывал в Нижнем Мире, мог бы догадаться, что это заняло бы не один день.

— Да нет, я вовсе не думал, что мы уже пришли,— объяснил Конан.— Я просто был уверен, что нам предстоит подниматься.

— Это ни к чему. В пирамиде есть особая комната, где сосредоточена Сила, собранная пирамидой из Тьмы Внешней, где обитают Высокие Боги. Этот зал, находящийся глубоко под землей, служит как бы ее отражением. Все здесь устроено Сетом так, что Посланец Высоких появится в этом саркофаге. Это случится тогда, когда звезды займут нужное положение, и продлится всего один краткий миг, но его хватит для того, чтобы Посланец преодолел защитный барьер и оказался тут. Как только это произойдет, канал закроется и наш мир станет, как и прежде, недоступен для\' Высоких Богов.

— Но гость-то останется здесь,— задумчиво сказал Конан, разглядывая саркофаг,— и сможет совершить задуманное.

— Ты все правильно понял. Он разрушит Алтарь Митры и тем обезопасит себя, а потом уничтожит пирамиды, и наш мир вновь станет беззащитным. Что случится после этого, я не знаю.

Она постаралась заглянуть в глаза киммерийцу, но он смотрел на лежавшую в середине зала каменную глыбу, думая о чем-то своем.

— Я так понимаю,— наконец заговорил Конан,— что Посланец не может быть больше саркофага?

— Да,— кивнула богиня.— Его размеры рассчитаны на человека чуть выше и немного шире тебя в плечах. Хоть и редко, но такие встречаются. Тебя это пугает?

Она с интересом посмотрела на северянина, но в ответ он только пренебрежительно пожал плечами.

— Ничуть. Встречал я воинов и помощнее себя, с которыми справиться не составляло труда, но бывали и такие, кто значительно уступал мне и в силе, и в росте, но поединки с ними оказывались нелегкими.— Конан вспомнил монстра, созданного Незримым, и невесело покачал головой, когда представил, как его собрат выходит из гробницы.— Оружие он принесет с собой?

— Нет. Скорее всего, он воспользуется тем, что сумеет раздобыть здесь.

— Хоть это хорошо.— Он мягко взял ее за руку.— Идем назад.

— С удовольствием,— ответила Деркэто, но Конан так и не понял, что она имела в виду.

— Скажи, а что любят драконы? — вдруг спросил он, и богиня рассмеялась.

— Ты хочешь угостить его? — весело поинтересовалась она.

— Я хочу с ним подружиться,— ответил варвар.— Что здесь смешного?

— Да ничего, конечно, извини. Наоборот, я рада, что ты спросил об этом. Драконы не менее преданы хозяину, чем земные кони, но, пожалуй, поумнее. К тому же я думаю, вам предстоит еще не раз встретиться.— Она подняла руку, и в ладони ее появился кабаний окорок.— Я думаю, это вполне подойдет.

— Ты смотри! — ухмыльнулся киммериец.— У нас и вкусы сходятся. Я и сам не отказался бы от такого угощения.

— Ну вот и прекрасно! — рассмеялась богиня.

Дорога назад показалась ему короче. Впрочем, быть может, просто потому, что теперь они спускались, а не поднимались по ступеням. Пройдя мимо исполинских фигур, Конан увидел лежавшего на камнях дракона. Когда киммериец становился рядом с его головой, тот не торопясь поднялся на четырех лапах и, как показалось Конану, задумчиво посмотрел на него.

— Ну что, будем друзьями? — спросил северянин и протянул зверю окорок.

Дракон оттолкнулся передними лапами от земли и присел на хвост. Его огромное тело взметнулось вверх, длинная гибкая шея грациозно изогнулась, когтистая лапа вытянулась вперед и схватила угощение. Огромная пасть, усеянная острыми треугольными зубами, распахнулась, и Конан подумал, что свиная ляжка сейчас исчезнет в оранжевой глотке, но зверь принялся поглощать ее, отхватывая неожиданно мелкими кусочками, каждый раз с хрустом перерубая толстую кость.

Киммериец изумленно покачал головой. Глядя на него, Деркэто не выдержала и расхохоталась. Что и говорить, зрелище было и впрямь удивительным. Воспользовавшись случаем, Конан еще раз внимательно оглядел зверя, будто лишь теперь впервые увидел его. Огненно-красная чешуя словно броней закрывала его тело на спине, постепенно переходя в более мягкое желтое подбрюшье, плоскую вытянутую голову с квадратной мордой венчала пара черных завитых спиралью рогов. Конан не удержался, потрогал мерно вздымавшийся при каждом вдохе бок и едва не вздрогнул от неожиданности. Тело змея оказалось почти горячим, как будто внутри него и впрямь бушевало всесжигающее пламя, раскаляя докрасна роговые пластины спинного панциря.

Дракон почувствовал прикосновение, мгновенно развернулся и посмотрел на Конана, одновременно проглотив последний кусок. Зеленые глаза уставились, в лицо человека, но северянин не отвел взгляда.

— Он знакомится с тобой,— услышал Конан низкий голос Деркэто.— Постарайся понравиться ему.

«Как?» — хотел спросить Конан, но в этот миг жуткая пасть приоткрылась и раздвоенный язык, черной молнией выскочив из пасти, лизнул северянина в нос. Киммериец обернулся к Деркэто:

— Я что, должен ответить ему тем же?

Деркэто расхохоталась.

— Ну, ну! — Под насмешливым взглядом богини Конан пошлепал дракона по горячей шее.— Мы уже друзья? Да? Ну ладно, ладно, все будет хорошо. Клянусь бородой Митры, мы прижарим зад этому Посланцу! Что скажешь?

— Ничего он тебе не скажет.

— Да, я понимаю…— кивнул Конан.

— Не понимаешь,— прервала его Деркэто. — Дело вовсе не в том, что драконы немы. Просто ты не сможешь использовать его в бою, ведь это поединок,— объяснила она.— Вперед, Горг! — скомандовала богиня, беря в руки поводья, и дракон рванулся с места.

— Его зовут Горг?

— Да. На тайном языке это означает Непокорный.

— Да,— согласился варвар,— звучит гордо, хотя и непривычно.

Горг быстро набрал высоту, и вновь над их головами нависло растрескавшееся небо, тяжелое и мрачное. Однако и однообразная каменистая пустыня, раскинувшаяся внизу, выглядела ничуть не лучше. Хотя в Нижний Мир никогда не заглядывало солнце, здесь было жарко. Дракон стремительно нес их вперед, и горячий воздух бил им в лица, не принося облегчения.

— Душный мир,— заметил Конан.

— Да,— согласилась Деркэто.— Его согревает жар недр.

Киммериец кивнул и посмотрел вниз. Заброшенная дорога змеилась под ними, то взлетая на невысокие пригорки, то ныряя в неглубокие впадины, пробиваясь сквозь трещины в каменных гребнях, которые сверху походили на вросшие в землю хребты исполинских рыб. Пару раз ей пришлось огибать огромные скалистые плато с отвесными стенами, и тогда Горг просто поднимался над ними, трещины в небе превращались в лабиринт пересекающихся ходов, достаточно широких, чтобы дракон мог лететь внутри. Потом они снова спускались, но дорога по-прежнему бежала куда-то вдаль.

— Куда мы летим?

Зная, где в Стигии находится пирамида Тут-Хоса, Конан понимал, что саркофаг если и не лежит непосредственно под ней, то все равно упрятан где-то неподалеку. И хотя на поверхности Кеми отделяет от Луксура приличное расстояние, это не так важно: путь до Алтаря Митры неизмеримо длиннее. Он считал, что от изваяний они должны были полететь на восток, туда, где за скалами открывался просвет. Они же двинулись почти прямо на север, лишь чуть-чуть забирая к западу.

— К Алтарю Митры можно добраться двумя путями, обогнув море Вилайет с востока или с севера,— объяснила Деркэто.— Первый путь короче, но там все подходы к нему изрыты глубокими ущельями. Пролететь мы там, конечно, сможем, но ведь тебе нужно осмотреть дорогу, по которой предстоит идти. Именно поэтому мы и летим на север. Нам предстоит пройти между корнями Карпашских гор и впадиной, где лежит внутреннее море. Примерно посередине есть проход на восток.

— Что за проход?

— Попросту длинная извилистая трещина в горе. Им редко пользуются теперь, поэтому все там запущено и во многих местах своды держатся только на ветхих подпорках. Но Сет распорядился проверить — пройти там можно. Правда Горг не пролезет, поэтому мы не пойдем внутрь. Только долетим до входа.

— А что за корни горы, о которых ты говорила? — поинтересовался киммериец.

— Видишь ли, Нижний Мир велик, но, конечно же, сильно уступает тому, что открыт согревающему взору Ока Митры. Ты и сам наверняка понимаешь, что горам Светлого Мира необходима надежная опора. Такая же опора есть под Вилайетом и Мировым Океаном. Остальное пространство свободно, но либо там пусто, как здесь, либо оно мрачно, как Серые Равнины, владения Нергала и других Темных Богов.

Потом они долго летели молча. Быть может, Конан и не прочь был бы поболтать, но после упоминания о мрачных богах киммерийцем овладели иные мысли. Совсем недавно он и Сета причислял к ним, а теперь понял, что все не так просто.

— Кажется, мы приближаемся,— заметил Конан.— Это не то место, о котором ты говорила?

— Оно самое,— подтвердила богиня.

Горг, похоже, прекрасно знал, куда, они направляются. Взмахи его огромных крыльев замедлились, он начал планировать, выбирая место поровнее, хотя валунов, которыми была усыпана земля еще на лигу южнее, здесь не было.

Колеса повозки коснулись каменистой почвы, и дракон, изогнувшись, аккуратно остановился, шумно вздохнул и повернул голову, проверяя, удобно ли ездокам. Красные бока его мерно вздымались после долгого перелета.

— Когда-то очень давно,— начала рассказывать Деркэто,— от Алтаря Митры ко дворцу Сета вела хорошая дорога. Потом Атлантида опустилась на океанское дно, еще позднее образовалось море Вилайет. Некоторые горы исчезли, зато возникли новые. И если наверху это была большая катастрофа, то Нижний Мир и вовсе оказался на грани разрушения. С огромным трудом удалось спасти то, что ты видишь, но теперь это пустынный и мрачный мир, хотя раньше — ты не поверишь — и он по праву мог называться живым.

Конан растерянно осмотрелся, не зная, что и сказать. Глядя на эту мертвую пустошь, непросто было поверить, что когда-то ее населяли люди. Он молча направился к зиявшей пасти пещеры, которая, по словам Деркэто, служила проходом сквозь гору. Изъеденная ветром стена резко поднималась вверх, трещин на каменном небосводе не было видно, и киммериец подумал, что при желании сумел бы без труда добраться до него. Добраться до неба…

Киммериец вошел внутрь. Далеко, где-то в глубине пещеры, горел огонек, и ему захотелось узнать, что это такое. Конану пришлось пройти полсотни шагов, прежде чем он вышел на небольшой, освещенный масляным светильником пятачок и увидел выдолбленную в стене нишу, в которой лежало десятка два факелов. Значит, и в этом мрачном мире кто-то продолжает заботиться о возможных путниках. Это понравилось варвару.

— Такие ниши с факелами устроены через каждые» две тысячи шагов,— пояснила Деркэто,— Но вот огня в пути взять будет негде: лампы горят только при входе.

— Больше и не нужно.

— Я боюсь, Конан.

Деркэто вплотную подошла к нему, положила руки на грудь, заглянула в глаза, и грозный киммериец, никогда прежде не робевший перед женщинами, вдруг почувствовал, как душа его затрепетала, словно откликнулась наконец на зов души богини.

— Не надо бояться,— прошептал он, обняв Деркэто,— все будет хорошо.



* * *



Ночью Конан долго не мог заснуть, думая о том, что ему предстоит. Он припомнил длинную извилистую дорогу. Пожалуй, в ней мало проку, а вот на плато, которые огибала дорога, можно устроить завалы. Помнится, когда-то он очень удачно спихнул каменный обломок на галеру барона Ричендо. А если попробовать так же разделаться и с Посланцем? Киммериец тут же наметил для себя наиболее подходящие места, а затем припомнил пещеру, которую Деркэто назвала трещиной в горе, и продолжение пути с другой стороны.

Воспоминание о богине снова пробудило в душе радостный трепет, и Конану вдруг захотелось непременно выжить и победить, словно обновленная душа обещала ему новое, доселе неведомое счастье.

Само собой всплыло воспоминание и о вернувшейся молодости. Вторая жизнь… Такой роскошный и такой никчемный подарок! Он усмехнулся. Подумать только! Многие все на свете отдали бы за возможность начать жизнь с начала, а он!..

Конан задумался.

Зачем ему вторая жизнь, если и в первой он всего испытал в полной мере? В разное время он был вором, пиратом, разбойником, воином-наемником, следопытом, королем, наконец! Он грабил и убивал, пьянствовал и любил. Он знал, что такое великодушие и что такое жестокость. Его преследовали, и он сам преследовал. Он был и преступником, и героем. Он не жалел ни сил, ни самой жизни, чтобы защитить себя, друга, любимую, свою семью, а под конец, когда стал королем, и своих подданных. И всю жизнь он боролся с колдовством. Сколько помнил себя, с тех пор. как вырвался из рабства в Халоге, гнусные твари пытались загнать его в угол, чтобы убить, пожрать или хотя бы заставить служить себе, но всегда он одерживал над ними верх! Так на что ему вторая молодость? Чтобы испытать все это снова? Вспомнить, как хорошо это было в первый раз? Первый убитый в бою враг, первая любовь, первая дружеская пирушка, первая победа над черным колдовством… Опять пройти тот же путь и убедиться, что ощущения притупились, что радость и волнения сменились скукой?

Но теперь он почувствовал вдруг, что все может измениться. Он не знал, как все сложится, но зарождающееся чувство к Деркэто доказывало, что еще не все потеряно, что его ждет другая, новая жизнь, совсем непохожая на предыдущую. Он знал, что это будет, и, как это ни странно, не вспоминал о возможной награде, о которой вскользь упомянули и Деркэто, и Митра, но чуял нутром: ему есть за что бороться.



* * *



Утром Конан проснулся в отличном настроении. Он словно заново родился, обрел себя прежнего. До сих пор он воспринимал все происходящее так, словно это его не касалось и он лишь наблюдал за всем со стороны. Деркэто старательно объясняла, что к чему, а он слушал с улыбкой, в глубине души оставаясь равнодушным ко всему.

Зато теперь его обуревала жажда деятельности. Он сам себе удивлялся: как мог он не понимать, что это его мир, что, если он проиграет, это будет означать гибель не только для него, но и для его сына, который правит Аквилонией, для его еще не родившихся внуков!

Конечно, он даже не знал, с кем ему предстоит сражаться, но в том, что сделает все от него зависящее, чтобы не проиграть, теперь не сомневался.



* * *



Горг летел долго, забирая на запад, потом резко повернул на север. Сперва Конан с интересом наблюдал за открывавшимися внизу картинами, но очень скоро это ему наскучило.

— Неужели в этом мире кто-то жил?

— Да.— Деркэто кивнула.— Очень давно. Те, кто принадлежал к людскому племени, предпочли вернуться в Светлый Мир, а коренные жители перебрались ближе Пурпурному Замку или ушли вглубь, в более жестокие миры, где еще жарче, но куда не дотягивается карающая длань Митры.

— Ты хочешь сказать, что есть места, неподвластные Подателю Жизни?

— Я хочу сказать, что, если вдруг ему вздумается возродить Атлантиду и поднять дно Вилайета, беглецы не пострадают.

Конан хотел было спросить что-то еще, но вдруг почувствовал, что проваливается, и крепко сжал передок повозки, а левой рукой обнял Деркэто. Она благодарно ему улыбнулась:

— Скоро будем на месте.

Киммериец посмотрел вперед, и ему показалось, что они не летят, а падают, так стремительно сменилось направление полета. Теперь перед ними раскинулась бескрайняя равнина, лежавшая на много тысяч локтей ниже того места, где они только что летели. Б самой середине равнины выделялось ярко-красное пятно. Пока было неясно, что это такое, но Горг направлялся именно туда.

Жаркий ветер бил в лицо, и Конану вдруг стало так хорошо, что он расхохотался.

— Теперь ты представляешь, как прекрасен был этот мир?! — воскликнула богиня, а Конан замер, изумленный тем, что увидел.

С каждым мгновением что-то менялось, иногда неуловимо, а иногда настолько резко, что дух захватывало. Алое пятно оказалось могучей крепостью, настолько прекрасной, что киммериец не сразу поверил в ее реальность.

Имеющая в плане форму шестиконечной звезды наружная стена поднималась на десятки локтей, в вершине каждого из лучей звезды стояли бастионы. Толстую, способную противостоять ударам любого тарана стену сверху по всей длине прикрывала двускатная крыша, из-под которой виднелись многочисленные бойницы. В углублении между двумя лучами Конан увидел огромные ворота с мощными башнями по сторонам — распахнутые настежь. Через них проносились странные всадники на не менее странных скакунах. По широкой извилистой дороге, идущей к крепости, катились огромные повозки, в каждую из которых было запряжено по десятку скакунов.

Конан обернулся: край исполинского котлована, в который они нырнули, казалось, совсем недавно видневшийся за спиной, остался далеко позади и высоко над головой, в то время как до дна, где раскинулась эта огромная страна, было еще далеко. Он увидел, как из внутренней стены вырываются мощные водопады и разбиваются о землю, превращаясь в облака алмазных брызг, или стекают в обширные водоемы. Он увидел русла многочисленных рек, бегущих в озера, одно из которых можно было бы, пожалуй, назвать морем. Когда он вновь взглянул на крепость, они уже пролетали над наружной стеной, и варвар тут же понял, что это, скорее, небольшая, надежно защищенная страна. Здесь тоже виднелись и озера, и реки, а в самой середине высилась одинокая гора. Ее вначале пологие склоны все более круто уходили вверх, пока не превращались в отвесные стены, подпирающие плоскую вершину, где без труда мог бы расположиться большой город. Тут вздымался Пурпурный Замок.

Широкая дорога извилистой волной поднималась по склону горы, но в том месте, где она примыкала к крепостной стене, Конан не увидел никаких ворот. Там из стены извергался бешеный водопад, который падал с огромной высоты в расположенное у подножия озеро.

— Как же мы попадем внутрь?

— Не беспокойся,— усмехнулась Деркэто.

Они миновали облако брызг, висевшее над бурным потоком, и Конан понял, что Горг решил облететь вокруг замка. Впрочем, для него ведь это было не просто посещение обители Сета. Видно, богиня решила показать гостю красоту и мощь Нижнего Мира. Если так, то Конан должен был признать, что ее задумка удалась. Только что они спускались, а теперь дракон вновь набирал высоту. Они летели в сотне-другой локтей от волнистой стены, а когда Горг поднялся над ее краем, то стали видны окруженные парками дворцы, каждый из которых, хоть они и отличались друг от друга, был выполнен в восточном стиле, и только возвышавшаяся в самом сердце пятибашенная цитадель не имела с окружающим ничего общего.

Горг издал оглушительный трубный рев, и Конан готов был поклясться, что в нем прозвучала радость. Едва они подлетели к могучему водопаду, как тот стремительно иссяк, открыв круглое отверстие входа, и дракон по какой-то немыслимой кривой устремился внутрь. Земля резко накренилась, затем быстро вернулась в прежнее положение, до в следующий же миг мир вновь опрокинулся. Потом повозка наклонилась, но уже не столь резко, в другую сторону, и, словно перевалив через невидимый гребень горы, они нырнули в открывшийся прямо перед ними черный проход. Не успела тьма поглотить их, как они вновь оказались на свету.

Дракон изогнулся, замедляя полет, и они тут же увидели всадника, мчавшегося им навстречу. Пока он был еще далеко, Конан спрыгнул на землю, помог выбраться своей прекрасной спутнице и огляделся. Они очутились внутри огромной пустой пещеры с высоким сводчатым потолком.

Встречавший их приблизился, и киммериец смог наконец рассмотреть его. Никогда прежде не видел он подобных существ и даже не слышал об их существовании. Прямо на них несся крупный двуногий дракон. Его мощная зубастая пасть была стянута уздечкой, от которой тянулись поводья. Сильные когтистые лапы при каждом шаге с хрустом ломали камень пола.

Издалека Конан принял всадника за человека. По крайней мере, его обнаженный мускулистый торс ничем не отличался от человеческого. Только когда он подъехал вплотную и спрыгнул со своего скакуна, киммериец заметил разницу. Правда, в горбоносом лице незнакомца не было ничего необычного, но голову венчали небольшие, хотя и вполне заметные в волосах, прямые рога. То, что издалека выглядело как меховые штаны, на деле оказалось его собственной шерстью, покрывавшей нижнюю часть тела со странными ногами, сгибавшимися в коленях назад, и с копытами вместо ступней.

Незнакомец подошел поближе и неожиданно ля Конана отвесил не лишенный своеобразной изысканности поклон.

— Приве-етствую тебя, о прекра-аснейшая! — дребезжащим голосом произнес он.— Приве-етствую и тебя, могу-учий во-оин! Повелитель жде-ет вас!

Не зная, как толком вести себя с этим существом, Конан коснулся рукой груди и слегка поклонился. При этом взгляд его скользнул по фигуре посланца Сета, и он увидел…

— Только не ну-ужно хватать меня за хво-ост, велича-айший из воинов Све-етлого Ми-ира!

Не успев сообразить, что он совершает, быть может, ужасную бестактность, Конан расхохотался, но тут же заставил себя умолкнуть.

— Клянусь бородой Крома, я не хотел обидеть тебя! — воскликнул он вполне искренне.— Но прошу тебя ответить, если только это не секрет: с чего ты взял, что я могу позволить себе такое?

— Челове-еческие де-ети любят дразнить и хватать за хвосты-ы своих све-ерстников нашего племени. Впрочем, я, наве-ерное, сглупил? Ведь ты не ребе-енок! Прости!

Он замолчал и посмотрел на Конана, которого продолжал разбирать смех. Деркэто смотрела на них веселыми глазами, и киммерийцу стоило большого труда сохранять спокойствие, в особенности потому (ему стыдно было признаться в этом даже себе), что первой мыслью при виде украшенного кисточкой хвоста колченога была именно эта, крамольная.

— Нет, конечно,— наконец выдавил он из себя. — Я понимаю, это было бы страшным оскорблением!

— Вовсе не-ет! — обрадовался его странный собеседник.— Но, к сожале-ению, уже произошло-о не-есколькр прискорбных слу-учаев, а ведь рога-ач без хвоста-а — это та-ак некраси-иво!

— Ты прав! — серьезно согласился Конан.— Мне даже страшно представить себе такую картину!



* * *



Сет предстал перед гостями не в образе змея, как являлся обычно стигийским жрецам, и не в виде человека с головой пса, каким его мыслили люди вне Стигии. Он принял их в своем излюбленном обличье, которым неизменно пользовался, находясь во дворце.

Они остановились перед высокой сводчатой дверью, украшенной затейливой резьбой. В следующий миг огненная щель пробежала точно посередине, разделив ее на две створки, каждая из которых была изготовлена из цельного куска черного оникса. Створки распахнулись.

Взорам гостей открылся большой прямоугольный зал. В боковых стенах, спрятавшихся за рядами высоких колонн, были укреплены факелы, которые давали довольно много света, а по бокам возвышавшегося в конце зала трона стояли два бронзовых треножника. Конан впервые увидел здесь изображение змей, хотя в Хайбории считалось, что они — символ власти Повелителя Ночи.

Оба змея опирались на свернутые в кольца хвосты. Тела их были причудливо изогнуты, а в пастях они держали плошки светильников, ровно превшие фитили которых излучали мягкое желтоватое сияние.

Сидевший на троне человек встал, и Конан с нескрываемым интересом посмотрел на него. Хозяин Пурпурного Замка выглядел как человек среднего возраста, высокий и плечистый, хотя и заметно мельче варвара. Одет он был в черный бархатный камзол и черную же, отделанную тонким кружевом рубаху. Смоляные волосы были коротко острижены, как и аккуратно расчесанная борода. Конан мельком глянул на его смуглое лицо, тонкие, плотно сжатые губы, на нос с горбинкой и почти сразу встретился с внимательным взглядом глубоко посаженных черных глаз.

Сет быстро шагнул с трона и коснулся губами руки богини.

— Рад приветствовать тебя в моем скромном жилище, несравненная,— произнес он и повернулся к Конану: — Добро пожаловать в мою обитель, Конан из Киммерии.

Конан бросил быстрый взгляд вокруг. Все здесь дышало мрачным величием, но богатство и роскошь не бросались в глаза, как это было в более скромных на первый взгляд, но быстро утомляющих чертогах Подателя Жизни.

— Спасибо за приглашение,— ответил Конан, слегка склонив голову,— и скажу сразу, что чувствую себя здесь не в пример уютнее, чем в светелке Митры.

— Ты внимателен, Конан из Киммерии,— сдержанно улыбнулся Сет.— Митра, к сожалению, никогда не понимал, что глаз, не переутомлены светом, легче оценивает малейшие нюансы, но впрочем, мы здесь не за тем собрались, чтобы сплетничать о Подателе Жизни.— Конан сдержанно кивнул, соглашаясь, и вновь поймал на себе цепкий взгляд Сета.— Сразу хочу сказать: я рад, что ты откликнулся на мою просьбу.

— Мне это далось нелегко,— признался киммериец.

— Что же смущало тебя? — спросил Сет, прищурившись, и Конан с удивлением понял, что не видит во взгляде собеседника ни злобы, ни даже раздражения. Только иронию и искренний интерес.

— Там, наверху, в Светлом Мире, считается, что все зло исходит от тебя, Нергала и ваших приспешников.— Конан посмотрел на Деркэто, но богиня лишь едва заметно улыбнулась.— Это правда?

Сет расхохотался.

— Почему ты смеешься? — удивился Конан.

— А почему бы мне не посмеяться? — вопросом на вопрос ответил Отец Тьмы.— Сет и Нергал — страшная пара, от которой исходят все напасти в мире! Так вроде? — Он посмотрел на Конана и, дождавшись его утвердительного кивка, удовлетворенно хмыкнул.— Можно и я спрошу: что люди вообще знают обо мне и Нергале? Знаешь ли ты, что уже много тысячелетий Нергал спит беспробудным сном и нет ему никакого дела до того, что происходит в мире? Так кому он причиняет вред? И какой? Я, кстати, вообще не разделяю поступки на добрые и злые. Я просто делаю то, что считаю нужным, а люди, оценивают результаты, не задумываясь о причинах, побудивших меня действовать так, а не иначе. И сто из-за этого ошибаются. Бывает, что те, кому я обещаю свою помощь, обращаются ко мне с просьбой, и я никогда не отказываю, хотя и не вникаю, зачем им это нужно. Я ведь тоже не всемогущ и далеко не всеведущ. Когда пользующийся моей поддержкой достигает цели, обо мне никто не вспоминает, но стоит только кому-то направить мою силу во зло, сразу говорят о злой воле Сета и его адептов!

Конан скептически покачал головой и вновь поймал на себе ироничную улыбку Деркэто.

— Ты не веришь мне? Хорошо! Вспомни-ка дочку Имира!

— А! Кром! — выругался Конан.

— Ага! — обрадовался Сет.— Вижу, что вспомнил! И воспоминание оказалось не из приятных! А теперь попробуй представить, что сталось бы с тобой, если б не она! Ты замерз бы еще до наступления ночи! Вспомни, когда она появилась, ты уже начал засыпать… Разве не правда? Так что для замерзающего Атали? Злое божество, отравляющее последний миг жизни, или последняя надежда, помогающая задержаться в Светлом Мире и не соскользнуть на Серые Равнины?

— Твоя правда,— сказал Конан, подумав,— но правда жестокая.

— Верно,— кивнул Сет,— но жизнь ведь и вообще штука не простая. Стоит ли обижаться, что помощь, которую тебе предлагают, нужно сперва заслужить? Ты ведь не обиделся на то, что остался в живых?

Конан невесело усмехнулся. Что он мог сказать? Наверное, он и в самом деле был обречен если бы не Атали, но всякий раз, вспоминая ту ночь, он невольно сжимал кулаки.

— Не хочу я говорить об этой девчонке,— мрачно буркнул он,— хотя и спорить с тобой не могу. Давай, если не против, о деле.

— Конечно,— с готовностью согласился Сет.— Я просто хотел тебе показать, в каком неприглядном обличье иной раз выступает Добро, и, думаю, тебе не стоит напоминать, с какой слащавой улыбкой Зло порой преподносит свои подарки?

— Пожалуй, не надо.

— Вот и хорошо,— улыбнулся Сет.— Надеюсь, Деркэто рассказала, что происходит, хотя бы вкратце?

— В общем, да,— кивнул киммериец,— но у меня есть кое-какие вопросы.

— Прекрасно! За этим мы здесь и собрались, Итак? — Он внимательно посмотрел на гостя.

— В первую очередь я хотел бы знать побольше о правилах, о которых прекрасная Деркэто упомянула лишь вскользь.

— Хорошо, что ты обратил на это внимание, ведь Посланец явится в сей мир для того, чтобы оспорить наше на него право. В борьбе с ним ты сможешь опираться только на свои силы, умение и опыт. Очень важно помнить об этом, ведь если ты потерпишь поражение, люди исчезнут.

— Исчезнут? — Конан оторопело взглянул на него.— Надеюсь, ты шутишь?

— А что? Это похоже на шутку? — Великий Змей в упор посмотрел на гостя, который переводил недоуменный взгляд с него на Деркэто и обратно.— Разве прекраснейшая не сказала тебе об этом?

— Я сказала,— заговорила богиня,— что, если алтарь Митры будет разрушен, это повлечет за собой чудовищную катастрофу.

— Которую человечеству не суждено пережить,— уточнил Сет.

— Я не хотела излишне сгущать краски,— пояснила Деркэто.

— Понимаю,— кивнул Сет.— Но так или иначе,— он повернулся к Конану,— теперь ты знаешь все.

— Значит, все погибнут,— задумчиво произнес киммериец,— и люди, и…

Он посмотрел на Деркэто, но Сет прекрасно понял, о чем он думает, и ухмыльнулся:

— Ну нет! Мы, боги, просто уйдем…— Он задумался.— Уйдем, чтобы рано или поздно отыскать другой мир, который согласится принять нас. Это, конечно, лучше смерти, но, поверь, совсем не походит на приятную прогулку,— Владыка Вечной Ночи сжал кулаки.— Но если такое случится, я позабочусь о том, чтобы в новом мире не нашлось места Митре.

Конан встретился взглядом с Деркэто, и она едва заметно кивнула ему, словно спрашивая: «Помнишь? Это то, о чем мы с тобой говорили!»

— Опять ты пытаешься убедить меня, что все Зло мира исходит от того, кого люди называют Подателем Жизни! А ведь сам говорил, что не существует ни Зла, ни Добра!

— Да нет же! — Отец Тьмы досадливо поморщился.— Зло и Добро здесь ни при чем! Пойми, есть всего два пути овладения знаниями, могуществом! Можно добиться этого с помощью магии а можно с помощью наук.

— Пока не вижу разницы! — запальчиво воскликнул киммериец.

— А ее пока и нету,— согласился Сет, намеренно сохраняя спокойствие.— Но представь самый простой случай. Без огня человеку не прожить. Так? — принялся объяснять он, и Конан кивнул.— Огонь согревает в стужу,— продолжал Сет,— отпугивает диких зверей в лесу, на огне человек готовит пищу. Без огня не сварить стали для оружия и не отковать ни меча, ни панциря. Как его добыть?

— С помощью кресала и трута,— ответил киммериец,— хотя я предпочел бы огниво — оно меньше и удобнее.

— Верно,— кивнул его собеседник.—А теперь задай себе вопрос: сколько людей должны потрудиться, чтобы изготовить такую вещь, и сколько времени у них на это уйдет?

— Не слишком много.

— И опять ты прав. А вот сейчас смотри!

Он сжал кулак, а когда раскрыл ладонь, в ней трепетал крошечный язычок пламени. Нежный, как лепесток неведомого цветка. Сет тихонько подул, и лепесток размножился, превратившись в бутон, ярко-желтый в середине и алый по краям.

— Впечатляет.— Конан не скрывал, что увиденное если и не поразило его, на своем веку он повидал всякого, то понравилось точно.— Но и я смог бы добыть огонь пусть и не столь красиво, но почти так же быстро.

— И снова ты прав,— согласился Сет, но на этот раз усмехнулся.— Результат один и тот же, однако и разницу ты должен видеть.— Он продолжал держать перед собой вытянутую руку, и нежный цветок огня продолжал трепетать на его раскрытой ладони.— Многим людям пришлось потрудиться, чтобы изготовить для тебя огниво, а мне оно ни к чему! Огниво можно потерять, трут может отсыреть, кремень искрошиться, а мое умение всегда при мне! А теперь представь, сколько времени нужно кузнецу, ткачу, каменотесу, чтобы обучиться ремеслу? Долгие годы! А с помощью магии я могу быстро научить тебя добывать огонь. А ведь я умею больше! Смотри!

Он тихонько дунул, и бутон оторвался от его ладони и поплыл по воздуху к лампаде, пока не окунулся в ее высокое пламя.

— И все-таки я не совсем понимаю, не все ли равно Высоким Богам, добывается огонь так, как это делаешь ты, или как я?

— Магия — это власть над силами мира. Это мой подход. Митра учит пользоваться телом мира, придумывая, как его использовать для своих нужд. Чтобы переплыть реку, человек изготавливает лодку. Я же просто пройду по воде как по суху. И так во всем.

— Это я уже понял! — перебил его киммериец, которому не терпелось узнать, к чему же клонит его собеседник.

— Так вот это огниво, эта лодка и все прочее — в них и сила такого подхода, и слабость! Я же говорил, огниво можно потерять, сломать, его могут у тебя украсть, а судно может затонуть или сгореть. Ты останешься без огня и не сумеешь переправиться через море. Мои же умения всегда при мне! Как человек, научившийся плавать, сможет держаться на воде, так и я всегда сумею использовать свои навыки. — Я понял,— повторил Конан. — Теперь сила. Из-за нее-то Высокие и всполошились,— Сет надолго задумался.— Видишь ли, только боги способны путешествовать между мирами. Магу, как бы искусен он ни был, такое не под силу. В науках все иначе. Именно с их помощью люди смогут в будущем добиться очень многого, может, и перемещаться между мирами. Если оставить все как есть, то это произойдет еще очень не скоро, но Высокие знают: чем большего люди достигнут, тем труднее их будет остановить. Это серьезная угроза, это вызов Высоким Богам. Человек, использующий для достижения своих целей магию, прикован к своему миру. Знания же когда-нибудь позволят человеку достичь иных миров и даже обустроить мир, непригодный для жизни. Но и это еще не все! Высокие Боги считают, что рано или поздно человек обретет такое могущество, что перестанет бояться и почитать их. Как стая волков, размножившись и почувствовав силу, гонит прочь тигра, так и люди когда-нибудь выживут богов!

— Но разве Митра об этом не знает?

— Знает, конечно, но прислушивается только к своему мнению.— Сет пожал плечами.— Он считает, что если дать человеку мешок монет, то он станет богатым, и это заметят все. Но если раздать столько же денег нищим, то этого никто не увидит. Он не понимает, что количество золота все равно остается прежним. Наверное, пример не слишком удачен, но он верен. Высоким такой подход совсем не по вкусу.

— Мне кажется, я понял тебя,— Конан задумчиво кивнул,— хотя не могу сказать, что ты меня убедил. Во времена наагов, твоих же детищ, уже было одно предупреждение? — Он вопросительно посмотрел на Деркэто.— Надеюсь, я не подвел тебя?

— Никаких секретов! — воскликнул Сет, подняв руки в примирительном жесте.— Все верно! Скажу тебе больше: иначе просто быть не могло. Рано или поздно предупреждение получают все! Вопрос лишь в том, можем ли мы позволить себе не обратить на него внимания.

— Звучит гордо! — усмехнулся Конан.

— Верно,— согласился Сет,— но тогда мы были готовы дать отпор!

— Так что же произошло?

— Митра не пожелал рисковать людьми ради моих, как он любит выражаться, уродов.

— А теперь мы не готовы?

— Нет,— ответил Великий Змей. Он не отвел взгляда, и Конан понял, то есть поверил, что собеседник его не лжет.

— Но если исход поединка для них столь важен, значит, у меня нет ни малейшей надежды на победу? — Конан не спрашивал, а утверждал, и лицо Деркэто болезненно исказилось.

— Надежда на победу есть всегда! — прервал его Сет.

— Не нравится мне все это…— Конан покачал головой.— Сам-то ты как себе представляешь, что будет?

— Ну вот мы и вернулись к твоему вопросу о правилах,— усмехнулся Сет.— Кстати, они весьма просты. Первое: противники должны быть примерно физически равны. Ты уже видел саркофаг?

— Да.

— Значит, понимаешь, что Посланец должен поместиться внутри. Правило второе: магией пользоваться запрещено. Правило третье: никто не имеет права вмешиваться в поединок ни на чьей стороне. И, наконец, последнее: Посланец может появиться здесь со своим оружием, но оно не должно быть мощнее того, что умеют изготавливать в мире, права на который он оспаривает.

— А если кто-то нарушит правила?

— Он станет более уязвимым, а его противник — более сильным.

— А если Посланец, нарушив правила, сумеет убить меня?

Сет задумался. Он понимал, что Конан печется вовсе не о себе и опасения его слишком серьезны, чтобы можно было просто отмахнуться от них.

— Он прав,— заговорила Деркэто.— И это заставило меня вспомнить кое о чем.

Однако едва она заговорила, как Сет резко взмахнул правой рукой, и странное напряжение повисло в воздухе, сделав его вдруг тяжелым и вязким. Богиня мгновенно умолкла. Конан ничего не понимал и потому смотрел на Сета, который выставил вперед левую ладонь, словно ощупывая ею окружающее пространство. Он медленно поворачивался, когда возле окна неожиданно сгустилось грязно-багровое облако и рванулось наружу.

— Вон отсюда! — воскликнул Владыка Вечной Ночи и, снова взмахнув правой рукой, послал вдогонку неизвестному такой мощный поток силы, что волосы у Конана на голове встали дыбом, хотя он всего лишь стоял рядом.

В тот же миг до них донесся ослабленный расстоянием вопль ярости и боли, и тут же все стихло.

— С ним покончено? — спросила Деркэто.

— Нет.— Сет покачал головой.— Я думаю, он успел удрать, и мне это совсем не нравится.— Он повернулся к Деркэто: — Могла бы известить меня об этом, прекраснейшая!

— Наверное, ты прав,— согласилась она и нахмурилась, недовольная собой,— но я не думала, что этот неизвестный, кем бы он ни был, сумеет выдержать твой удар.

— Меня тревожит не только это,— мрачно ответил Сет.

— Что же еще?

— Подумай! — выкрикнул он запальчиво, чего Конан никак не ожидал от Отца Тьмы.— Мы так и не узнали, кто это был, равно как и на что он способен и что ему нужно! — Лицо Великого Змея потемнело, брови грозно нахмурились.— Хорошо,— наконец заговорил он.— У нас еще будет время разобраться в этом, а сейчас продолжим.

— Я вот о чем подумал,— заговорил Конан,— во-первых, он может принести с собой незнакомое мне оружие, и второе … Если он вдруг решит воспользоваться магией…

— С этим я разберусь,— подумав, ответил Сет.

— Как?