– Вы сами напросились на это, не надо быть такой занудой, – сказал он. – Неудивительно, что вы стали медсестрой. В вас слишком мало горячей крови для настоящей женщины, уверен в этом...

Я не ответила, хотя у меня все кипело внутри. Поднявшись к себе, я была рада оказаться в комнате за закрытой дверью. Керр Уорбартон был еще и лгуном. Плюс к его прочим неприятным чертам. Кажется, Боб Дженсен упоминал, что Керр преследовал Линду Уорбартон? Это на него очень похоже, в его стиле. Угрюмый Клайв явно не годился на роль любовника.

Молли Уотерс постучала ко мне и сказала, что я ужинаю в комнате Робин.

– Какая неприятность с бедным Бобом, – вздохнула она. – И еще \"Мистраль\". Они только об этом и говорили за ужином. Изабель и Дафна собираются пойти с мужчинами на берег смотреть, как станут стаскивать \"Мистраль\" на воду. Катер береговой охраны уже в бухте. Они очень торопились, но перед уходом мистер Дэвид кое-что просил вам передать.

Мы вышли с ней из комнаты и вместе направились к Робин.

– Что просил передать мистер Дэвид, Молли?

– Он просил больше никому об этом не говорить. Так вот, он хотел, чтобы вы сегодня оставались с Робин, пока он не вернется с берега. – Она таинственно понизила голос: – Он велел запереть дверь спальни и не отпирать, пока он не вернется.

Я кивнула, показывая, что поняла. Разумеется, я так и сделаю. Кажется, это первое разумное предложение из всех, что я слышала сегодня вечером.

– Когда все ушли из дома, мне стало как-то не по себе, – сказала Молли, – а вы не чувствуете? Остались миссис Рэтбоун, миссис Уорбартон, ну и мы с вами. После того, что случилось вчера ночью – хоть они все думают, что это сделал Боб Дженсен, – я боюсь. А вы?

– Я уже не знаю, во что и верить, Молли. Но буду рада, когда эта ночь закончится.

– И я, – с чувством отозвалась она. – Как только уберу все на кухне, сразу уйду к себе и запру дверь. Если им захочется кофе, когда они вернутся, им подаст миссис Рэтбоун. Сегодня все равно должен был быть мой выходной вечер. Мы с Кеном собирались посмотреть фильм в Тригони, но Кен вынужден идти вместе со всеми.

Я почитала Робин сказку после того, как Молли унесла поднос с посудой. Потом дала ей таблетку, и она вскоре начала засыпать. Я вышла в другую комнату, погасив свет в ее спальне. Проверила, заперты ли входные двери, обошла апартаменты. Смутное чувство тревоги постепенно становилось все сильнее. Но сюда нельзя было войти иным путем – только через двери. Окна расположены слишком высоко, к тому же я их все тщательно закрыла, включая те, что были в комнатах Дэвида.

Я говорила себе, что спящий ребенок в безопасности, я рядом и мы находимся за запертыми дверьми. И берег, куда отправились мужчины, недалеко. Вдруг я вспомнила, что в доме остался больной – Клайв Уорбартон. У него, конечно, скверный характер, но он, безусловно, откликнется и придет, если я позову.

Я вздрогнула. Кто-то шел от лестницы по коридору, и это была не Молли и не миссис Рэтбоун.

Звяканье тарелок на кухне смолкло, и свет там погас, я видела окна кухни с этой стороны здания. Я подошла к двери, напряженно вслушиваясь. И узнала знакомый стук палки. Дверь открылась и снова закрылась. Это Марта прошла к себе в комнату.

Я смотрела на дверь с тревогой. Марта почти не покидала своей комнаты в последнее время – это был приказ доктора Честера. Ей необходим покой, а не ходьба по лестницам. Если ей что-то понадобилось внизу, она должна была позвать Рэтбоун или Молли, существует телефонная связь между комнатой Марты и той частью дома, где живет прислуга. Я колебалась, глядя на Робин.

Потом все же вышла, заперла за собой дверь и, положив ключ в карман, поспешила по коридору к комнате Марты. Постучав, открыла.

Она сидела на краю кровати, палка стояла рядом. Марта палила себе из бутылки в стакан лекарства. На ней был халат поверх ночной рубашки, и она сосредоточенно отмеряла зеленую жидкость в специальный флакон, в нем, кажется, помещался второй, поменьше.

Она вздрогнула, с виноватым видом взглянула на меня, и немного зеленой жидкости пролилось в первый стакан, я теперь увидела, что в нем была вода. Оттуда поднимался пар, как будто вода вскипела – совсем как в крошечном ведьмином котелке.

– Что это вы здесь делаете? – сердито спросила она.

Я вошла и закрыла за собой дверь. Вдруг я вспомнила о посылке, которую привез с собой мистер Принс из Тригони, – перевязанный пакет, убранный ею в сейф, в библиотеке.

– Я услышала, как вы прошли по лестнице. Подумала, что-то случилось.

– Ничего не случилось, – сказала она холодно, – можете возвращаться к себе в комнату. Вы мне не нужны. Я не ребенок, Диана.

– Что это вы пьете?

Она посмотрела на меня. Пар исчез, вода приобрела светло-зеленый оттенок. Она подняла стакан и отпила, глядя на меня поверх края:

– Абсент, хотя это не ваше дело. Я его люблю. Хотите стаканчик? Лучший абсент, французский. И крепкий. Трудно достать такой в наши дни.

Я покачала головой:

– Вы же знаете, вам нельзя пить крепкие напитки.

– Мне надоели эти легкие обеденные вина.

– Это мистер Принс привез?

– Да. Он и привез. Мне теперь будет хорошо, и я буду лучше спать, чем от ваших таблеток. – Она осторожно поставила стакан и взглянула на меня. – Не будьте такой занудой, девушка! Как вы думаете, легко быть инвалидом и оставаться все время в одной комнате все дни напролет?

Меня второй раз за вечер назвали занудой, и мне это не поправилось. Вспыхнув от гнева, я ответила довольно резко:

– Виноват ваш артрит.

Она рассмеялась:

– Да, верно. Может быть, завтра я пожалею об этом. Но сегодня я буду счастливее, чем обычно, чем была долгие недели. И усну как убитая. Если не хотите ко мне присоединиться, попросите зайти Клайва. Гарантирую, что два стакана абсента – и вся его лихорадка пройдет. Надеюсь, вы не посмеете сказать об этом Дэвиду?

Я сердито захлопнула за собой дверь и, рассерженная, пронеслась мимо комнаты Робин, прежде чем осознала это. Я продолжала идти, завернув за угол.

Под дверью Клайва Уорбартона виднелась полоска света. Я постучала:

– Мистер Уорбартон, миссис Уорбартон, ваша мама, приглашает вас к себе.

Ответа не было. Ни звука не донеслось из-за двери.

– Мистер Уорбартон! – крикнула я и громко постучала. Прислушалась. Ничего. Ни дыхания спящего человека, ни скрипа кровати. Я вспомнила, как он обливался потом, и забеспокоилась. Попробовала ручку двери. Заперто. Я нагнулась, чтобы взглянуть, есть ли ключ в двери. Замки в дверях спален в \"Вороньем Гнезде\" старомодны и громоздки, с ключами, похожими на те, что носил на поясе средневековый тюремщик.

Я заглянула. Дверь была заперта, и ключ был вставлен в скважину изнутри.

– Мистер Уорбартон! – Я потрясла ручку двери и забарабанила в дверь кулаком. Никакой реакции.

Вдруг мне стало страшно, и я снова наклонилась, пытаясь разглядеть, что происходит в комнате. Конечно, я ничего не увидела, но что-то вдруг меня насторожило. Из замочной скважины доносился еле уловимый запах. Очень знакомый и напоминающий о...

Эфир!

Я колотила в дверь, пытаясь сохранить самообладание и побороть страх. Потом бросилась бежать обратно по коридору в комнату Марты Уорбартон.

– Миссис Уорбартон! Мне кажется, что-то случилось с мистером Клайвом!

Она уставилась на меня – очередной стакан абсента задрожал в уже нетвердой руке, бутылка была наполовину пуста. Марта не остановилась на двух стаканах, как обещала. И я теперь поверила в ее слова о крепости абсента, потому что мне в жизни не приходилось видеть, чтобы человек так опьянел за такой короткий промежуток времени. Она с трудом смогла остановить на мне отсутствующий взгляд и произнесла, еле ворочая языком:

– Клайв?.. Что... что там с Клайвом, девушка?

– Миссис Уорбартон, вы должны вызвать полицию или послать кого-то на берег за Дэвидом! Дверь Клайва заперта изнутри, и из его комнаты идет специфический запах эфира.

– Ничего... не случится с этим человеком... Наверно, тоже принес бутылку... Я его не виню в этом. Этот дом последнее время так влияет...

– Миссис Уорбартон, вы должны помочь мне! – с отчаянием взывала я.

– Тогда позови Рэтбоун... – она вдруг передумала, – нет, не надо Рэтбоун... я ее отослала на берег... Не хочу, чтобы она совала свой длинный нос ко мне сегодня. И взяла эту вертихвостку, девицу Уотерс, с собой. А то она за мной наблюдала, видела, как я ходила в библиотеку...

– Вы отослали миссис Рэтбоун и Молли Уотерс из дома? О нет, вы не могли!

– Не могла? Я еще пока могу делать здесь что хочу, и не забывайтесь... А теперь убирайтесь прочь! Мне надо, кажется, прилечь. Еще один и...

– Нет! – твердо заявила я. Взяла из ее рук стакан и заставила ее встать. Потрясла, но ее голова беспомощно моталась, как у куклы. И она еще пыталась командовать!

– Прекрати это! Да кто ты такая, что ты о себе возомнила!

– Миссис Уорбартон, вам надо побыть с Робин, пока я пойду искать помощи. Вы понимаете меня? Вы ведь любите Робин, не так ли? Я вас запру вместе с ней и ключ возьму с собой. Вы будете в безопасности, пока я не вернусь.

– Никто... никто не ош-ш-смелится дотронуться до Робин! И этот идиот Дженсен... Так ему и надо, он...

Я повела ее по коридору в комнату Робин, усадила в кресло рядом с кроватью девочки.

– Нашли же вы подходящее время напиться! – пробормотала я. Она все равно не слышала, голова Марты упала на грудь. Но она в кресле, никуда не денется, не упадет. А если у нее затечет шея – сама виновата.

Она храпела, когда я запирала дверь, и я молила Бога, чтобы ее храп не разбудил Робин. Потом я побежала вниз, прихватив фонарь из комнаты Дэвида. Я помнила об опасности тропы, о том, что оттуда упала и разбилась женщина.

Я замешкалась у парадной двери. Нельзя оставлять дом незапертым. Но как же я потом войду, ведь у меня нет ключа? Мое сердце колотилось, пока я лихорадочно думала, что делать. И вдруг я вспомнила, что Брайен обычно оставляет ключ в двери кухни, когда закрывает дом. Я побежала по коридору на кухню. Ключ действительно торчал в двери. Я вышла и заперла за собой дверь, ключ положила в карман. Позади меня горели всего три или четыре огонька в окнах \"Вороньего Гнезда\", пока я бежала по шуршащей жесткой траве к воротам.

Захрустел гравий под ногами – я уже была на тропе, ведущей вдоль обрыва.

Я шла очень быстро, принуждая себя не бежать, зная, что до бухты далеко. Сквозь облака мигали несколько звезд, но все равно было очень темно. Я включила фонарь и пошла вдоль защитной каменной стены, она образовывала маленький вогнутый полукруг там, с северной стороны дома, где в берег вдавался небольшой узкий залив. Вентиляционное отверстие за моей спиной молчало, шум волн, казалось, тоже немного утих. Пока еще далеко до высшей точки прилива. Добравшись до конца стены, я должна увидеть огни на берегу, где работают мужчины, и, по крайней мере, это меня обнадежит.

Скоро тропа повернет с востока на запад, я стану удаляться от моря. Я слышала внизу кипение волн у прибрежных камней узкого залива. Потом, пробежав несколько оставшихся ярдов до того места, где стена кончалась, я с жадностью стала вглядываться в сторону бухты. И тут у меня просто подкосились ноги. Я увидела лишь огоньки патрульного катера далеко в море, но сам берег с рыбацкой хижиной и навесом прятался за выступавшим мысом, скрывая от меня работавших там людей.

Но не совсем. Один огонек время от времени появлялся. Но он находился ближе, гораздо ближе береговой линии, всего в нескольких сотнях ярдов от меня. Постепенно я сообразила, что это за огонек: покачивающееся пятно света от фонаря. Кто-то шел впереди. Я быстро выключила свой.

Итак, я была не одна на троне. Тот, кто был впереди меня, пес такой же фонарь и тоже направлялся от \"Вороньего Гнезда\".

Я остановилась. Кто это мог быть? Тот, кто использовал эфир в комнате Клайва?

Я чуть не повернулась и не бросилась обратно к дому. И вдруг меня осенило. Ну конечно! Разве не сказала мне Марта Уорбартон, что послала Молли и Рэтбоун на берег? Это наверняка шагают женщины.

Я поспешила за ними. Хотела крикнуть, но неожиданно страх остановил меня, я все-таки боялась ошибиться. Сбросив туфли, я побежала бесшумно за этим движущимся пятном света. Ритмично покачивающаяся длинная тень – это, должно быть, ноги того, кто песет фонарь. Я подкралась достаточно близко и увидела тени от двух ног, похожих на огромные ножницы.

Это были ноги в брюках. Ноги мужчины, и он был один.

Я остановилась как вкопанная от удивления и ужаса. В это время свет впереди изменил высоту, стал ниже, как будто человек уходил прямо в землю! Ниже, еще ниже! Вот уже виден лишь отблеск света, пятнышко, похожее на блуждающий огонек на болоте. Вдруг огонек исчез, и стало темно.

Я все еще стояла, чувствуя, как холодок бежит по спине. Потом услышала свое дыхание, оно с шумом вырывалось из моей груди, как будто я только что пробежала очень длинную дистанцию.

Минуты три я стояла неподвижно в полной, абсолютной тьме. Я слышала лишь шум моря. Оно было далеко, справа от меня. Слишком далеко. Ни звука в темноте. Ни движения. Я включила свой фонарь и стала размахивать им, описывая дугу, посылая сигнал в ту сторону, где было море.

Потом быстро выключила его, и сразу стало еще темнее, чем было. Все равно я не могла рассмотреть ни моря, ни скал, ничего... Я видела только песок и совсем близко край зеленого травяного склона...

Нет, не травяного. Это не было травой. Это была густая листва буковых деревьев, она казалась издали просто зеленым лугом, но на самом деле это было ловушкой. Оказывается, следуя за танцующим огоньком, я потеряла тропу, ведущую к морю. Я пошла по другой, той, что плутала среди песчаных дюн, уводила прочь от берега. И привела меня прямо в загадочный прибрежный лес...

Теперь я не осмелилась включить фонарь, чтобы искать обратный путь. Я боялась, что тот человек, что шел впереди, появится вновь и увидит меня. Я вдруг ощутила себя маленькой и одинокой. Единственные огни, которые я могла видеть, – это далекие окна поместья, где пьяная старая женщина-инвалид и больной ребенок спят в одиночестве. А Клайв?

Я вздрогнула, внезапно услышав какие-то странные ритмичные звуки. Сошла с тропы. Я хотела бы очутиться где угодно, только не здесь. Вдруг человек с фонарем появится вновь! Я зашагала прочь от тропы и вдруг почувствовала, как почва под ногами закачалась, стала упругой... Я прошла еще немного.

И вдруг кто-то шумно прошел мимо, совсем рядом с тем местом, где я только что стояла. Но этот \"кто-то\" двигался не из леса, а со стороны \"Вороньего Гнезда\". Я пригнулась и застыла на месте. Вот показались темные фигуры... Две... Нет, три... Они бесшумно прошли в том направлении, где исчез огонек. И тоже исчезли.

Я выпрямилась и побежала, панический страх погнал меня к берегу, к тропе, что вела туда. Ведь где-то здесь она пересекалась с той, которая привела меня к таинственному лесу. Споткнувшись, я упала, но поднялась, снова побежала и вдруг поняла, что проваливаюсь. Я испытала смертельный ужас, проваливаясь прямо под землю! Колючие ветки рвали мою одежду и царапали ноги... Кажется, я повисла, зацепившись за сук, и долго висела, прежде чем упасть вниз – ветки, не выдержав моего веса, прогнулись, потом я услышала, как они снова схлестнулись над моей головой.

Мне кажется, я вскрикнула негромко. Теперь я лежала на песке, одна рука покоилась на обнаженном корневище бука, голова упиралась в его толстый ствол; хотя бук был высотой не 6олее семи-восьми футов, толщина ствола была с мою талию.

Мне показалось, что я лежу на спине в каком-то просторном подземелье, где мощные стволы карликов-буков образовали колонны, поддерживающие крышу из переплетенных ветвей.

На расстоянии не более пятидесяти футов от меня какой-то человек тоже вскрикнул от неожиданности, когда я свалилась сверху. Он тыкал палкой с острым концом в неглубокую яму, что-то вытаскивая оттуда, и в этот момент я провалилась сквозь крышу из ветвей, песка и засохшей грязи. Пристроенный в могучих корнях бука фонарь освещал то место в земле, где он копал.

Мужчина застыл и долго стоял без движения, держа на палке что-то, вытащенное из ямы. Потом он отбросил это в сторону, вскрикнул и бросился бежать прочь от меня, в заросли потайного леса, прыгая через распластанные по земле корни и стволы буков.

В это время раздался еще чей-то крик, потом еще... Человека, копавшего в лесу, видимо, заметили и погнались за ним. В погоню бросились, если судить но крикам, несколько человек. Шум этот постепенно затихал, и снова все замерло. Фонарь остался там, где его поставили, яркий луч света был направлен вниз.

То, что незнакомец, убегая, отбросил прочь, лежало на краю ямы. Это была человеческая рука. Я увидела пальцы, сжатые в кулак, белый рукав рубашки в пятнах грязи и засохшей крови...

Я понеслась как сумасшедшая от страшного места. Прочь, не зная куда, вслепую, лишь бы оказаться подальше от жуткого места. Натыкалась на корпи и стволы в темноте, которая была абсолютной. И наконец, споткнулась так, что, больно ударившись, упала, чуть не лишившись сознания. Вскочив, я вновь побежала. Ветви хлестали меня, но мне казалось в охватившем меня безумии, что это чьи-то руки цепляются за мою одежду. Я стала отталкивать их, размахивая руками, бороться. Земля мокрыми тяжелыми комьями осыпалась мне на плечи, потом заструился песок. Мои бешеные усилия были вознаграждены: я вдруг вырвалась из плена, сломив сопротивление злых духов. Задыхаясь, обессилев, я вылезла и упала на сухой песок дюны.

Если здесь раньше никогда не было выхода из потайного леса, теперь я его нашла. Нечеловеческим усилием, порожденным страхом. Больше не было над моей головой крыши из переплетенных ветвей, скрепленных засохшей грязью и песком. Я была на свободе и вдали перед собой увидела огни \"Вороньего Гнезда\".

Я с трудом поднялась и, рыдая, побежала к дому. Бежала, пока не стало больно дышать и не закололо в боку. Но я все-таки продолжала бежать, падала, вставала и вновь бежала. Наконец впереди показались высокие ворота поместья.

Гравий больно ранил ноги, пока я мчалась по дорожке, направляясь к заднему двору. Хотела достать ключ и обнаружила, что карман вместе с содержимым оторван от платья.

Я в отчаянии прислонилась к кухонной двери и при этом вдруг услышала, как звякнули ключи, оказавшиеся в уцелевшем кармане с другой стороны. Я искала дрожащими руками нужный ключ, потом замок. Почти упала, ввалившись внутрь, и быстро заперла за собой дверь.

Но оставаться здесь нельзя. Тот человек мог преследовать меня, хотя я не видела его лица, лишь тень в свете фонаря. Меня колотила крупная дрожь, остановить ее было не в моих силах. Я с трудом дотащилась до лестницы и стала подниматься буквально ползком.

Все в доме выглядело так, как было, когда я уходила. Свет горел там, где я оставила. Дверь в комнату Марты была так же распахнута настежь, а дверь в комнату Дэвида заперта. Я с облегчением вздохнула. Хотела позвать Марту, крикнуть, предупредить, что это я, но все, что могла выдавить, был хриплый шепот. Я с трудом отперла дверь и вошла. И остановилась как вкопанная, новая волна ужаса накатила, и я почувствовала дурноту.

Комната была наполнена сильным свежим запахом эфира. Марта Уорбартон все еще сидела в прежней позе, уронив голову на грудь, но по ее шумному носовому дыханию можно было судить, что она находится в состоянии обморока или полного ступора.

Простыни и одеяла были сброшены и валялись бесформенным комком на полу недалеко от распахнутой двери в спальню Робин. Робин в спальне не было. Кровать пуста, Робин исчезла...

Глава 10

Пальцы мои дрожали, когда я набирала номер телефона в своей комнате. После трех или четырех гудков мне ответил звучный глубокий голос дежурного в полицейском участке в Тригони. Я торопливо изложила ему свою историю, путаясь в словах от волнения и спешки, и вполне естественно, что он засомневался, да и трудно было поверить в то, что я рассказала.

– Мне нужна помощь, скорее! – со слезами в голосе убеждала я. – И мне необходимо поговорить с детективом Кивером, срочно!

– Конечно, мэм, – отозвался голос дежурного, в котором явно сквозили нотки скепсиса, – но детектива Кивера нет сейчас здесь. Он находится в Бангоре. А мне некого послать к вам в \"Воронье Гнездо\", у меня нет ни одного человека в участке. Я здесь один и не могу покинуть пост. Почему бы вам не пойти спать, заперев за собой дверь и...

– Я же сказала вам, что здесь произошло убийство и похищение ребенка! И я считаю, что убийца находится сейчас в доме. Как мне убедить вас, что я говорю правду? Что еще нужно, чтобы полиция приехала помочь нам? Второе убийство? И оно может произойти. Потому что если Робин не будет найдена быстро...

– Полегче, полегче, мэм... – перебил меня он. – Успокойтесь же! Вот так, хорошо. Вы говорите, вас зовут Монтроуз и вы работаете в \"Вороньем Гнезде\"?

В то время как разум Нии требовал оттолкнуть его, остановить это безумие, ее предательское тело льнуло к нему. Несмотря на полные ненависти слова и сомнения, она хотела Алоса; ее магия желала его. Две противоположности, которым суждено столкнуться.

– Вам что, так необходимы детали? Нам срочно нужна помощь полиции, а вы задаете ненужные вопросы! – крикнула я в отчаянии. – Да, мое имя – Монтроуз, я медсестра, работаю в \"Вороньем Гнезде\". Я же вам рассказывала, что нашла миссис Уорбартон без сознания. Ее усыпили эфиром. И девочки нет на месте, в ее постели. Она...

– О\'кей, мэм. О\'кей! А теперь делайте то, что я вам сейчас скажу! Идите в спальню к миссис Уорбартон и заприте дверь. Я пошлю к вам кого-нибудь, полиция прибудет через пятнадцать минут. Трое наших сейчас в районе \"Вороньего Гнезда\", и один из них – детектив Кивер. А вы сидите тихо, запритесь, делайте, что я сказал! Не открывайте никому, пока к вам не придет сам детектив Кивер. Я позвоню в Бангор, они свяжутся с ним по рации в машине. А теперь освободите линию, чтобы Кивер прибыл к вам скорее! Договорились?

Настоящее безумие!

– Да, офицер. Спасибо! Но, ради бога, скорее...

– Разумеется. Мэм, все будет хорошо. Успокойтесь и заприте дверь.

Но когда его рот прижался к ее рту, она обнаружила, что открывается ему навстречу, раздвигая свои губы.

В телефонной трубке раздался щелчок – дежурный отключился. Я положила трубку и стала нервно озираться по сторонам. Коридор за дверью был пуст и тих, за исключением доносившегося из спальни тяжелого хриплого дыхания Марты. Я положила Марту на кровать Робин и вспомнила, что, когда укладывала ее, постель все еще была теплой. Робин унесли, наверное, за несколько минут до того, как я вошла в комнату Дэвида. Должно быть, у кого-то имелся еще один ключ, но я не слышала ничего, пока поднималась по лестнице и шла по коридору. И никого не видела.

Издав разочарованный стон, она обвила руками его шею и прильнула ближе.

Мысли путались, я не могла разобраться в них, сейчас это было невозможно. Я слишком напугана и измотана физически. Хоть бы кто-нибудь пришел... Кивер, Дэвид, кто угодно...

Ощущения напоминали те, которые возникают, стоит пройти эпицентр шторма, – момент изнуряющего освобождения.

Оглядевшись по сторонам, я на цыпочках пробежала в комнату Дэвида и заперла дверь за собой. Значит, три тени, кравшиеся мимо меня по тропе к буковому лесу, были Кивер и его люди? Но они шли следом за мной, а не за тем, кто шагал впереди меня. Они наткнулись на него случайно, когда, провалившись под землю, я испугала его и он бросился бежать. Значит, они вычислили его благодаря моему приключению. Я хмуро смотрела на запертую дверь. Если они преследовали его и даже если не смогли поймать, они должны вернуться и посмотреть, что он делал в лесу. Наверняка они видели фонарь и нашли мертвое тело.

На вкус Алос был как полночь и море, его кожа казалась прохладной по сравнению с ее теплой, из-за чего по позвоночнику Нии побежали предательские мурашки.

Неповоротливость мыслей не позволяла мне определить причину случившегося, я искала и не находила объяснений. Кто-то, не знаю, кто именно, был похоронен в потайном лесу, в той яме. И умер совсем недавно.

Может, она и не доверяла ему, но больше не могла отрицать то, какой чувствовала себя благодаря ему.

Я встала, подошла к двери, прильнула, прислушиваясь. Потом вернулась, подняла одеяло с пола, накрыла Марту, постельное белье все еще хранило тепло тела Робин. Я опять проверила Марту, устроила ее поудобнее. Если она из бессознательного состояния перейдет ко сну, это будет хорошим знаком.

Живой. Стремящейся ввысь. Непобедимой.

Лучше пока не пытаться привести ее в чувство, зачем возвращать ее к ужасной реальности, к тому, что случилось с Робин.

И вот теперь она снова целовала этого мужчину, позволяла ему целовать себя – и не потому, что они хотели отвести от себя подозрения стражников, а потому, что она сама желала этого.

Вдруг мое внимание переключилось на запертую дверь. Нет ли другого входа в апартаменты Дэвида? Я стала медленно обходить комнаты, проверяя стены, все осматривая. Планировка апартаментов было простой: комната Робин, потом основная часть – длинное пространство, состоящее из двух спален и ванной между ними. Я проверила окна в спальнях и впервые заметила, что окна в комнате Робин утоплены в стену глубже и внешняя стена там гораздо толще, чем в комнатах Дэвида.

А если она чертовски хотела чего-то, значит, она это получит.

Смутно мелькнула мысль о потайном ходе – он вполне мог быть в таком старинном доме. И вдруг я вспомнила, что в комнате Робин я ощутила движение воздуха, откуда-то шел его поток, создавая довольно сильный сквозняк. Но я прекрасно помню, что плотно и тщательно закрывала там окна. Интересно, что в ее комнате почти выветрился густой, тошнотворный запах эфира, который оставался еще очень сильным в комнатах Дэвида и в прихожей.

Хотя бы на одну ночь.

Я внимательно стала рассматривать комнату Робин. Шкафы гардероба встроены в восточную стену, там висит одежда Робин. Меня вдруг поразило, что его дверцы приоткрыты. Я смотрела туда испуганно, страшная мысль пришла мне в голову: Робин может находиться там, внутри...

С этой решимостью, затмившей ее противоречивые чувства, Ния сделала то, что обычно делала в такие моменты. Она погрузилась в хаос.

Я бросилась к шкафу, но моя рука замерла на ручке дверцы. Оказывается, именно отсюда, из гардеробной, шел сквозняк, удививший меня. Я почувствовала его дуновение на своем лице, помедлила, потом раздвинула дверцы шкафа и заглянула внутрь.

Прижимаясь грудью к твердой груди Алоса, она продолжила клеймить его рот, а он предъявлял права на ее губы. Они были двумя нахлынувшими на берег волнами, способными наконец утопить свои жертвы, закрутив их в водоворот.

Их руки были повсюду, в волосах друг друга, на руках, плечах. Алос сжимал обнаженное бедро Нии восхитительно близко к месту между полами халата.

И сразу вздохнула с облегчением, напряжение немного спало. Я боялась, что найду там тело Робин. Но гардероб был пуст, там была лишь ее одежда, выглаженная и аккуратно развешанная на плечиках, только теплое зимнее пальто валялось комком на полу, вероятно, свалилось с плечиков. Я машинально нагнулась поднять его и в ужасе замерла. Одна из кукол Робин, светловолосая Сьюзи, лежала под пальто – та самая кукла, которая была в постели спящей Робин, когда я уходила из дому за помощью.

Она хотела большего. Жаждала всего.

Я вдруг заметила кое-что еще. Здесь поток воздуха был сильнее. Выпрямившись, я стала раздвигать, перебирать одежду, кое-что упало, но я не обращала внимания. Я хотела рассмотреть заднюю стенку шкафа за одеждой. Свет из комнаты Робин падал на небольшой темный квадрат в задней стенке гардероба. Половина задней панели представляла собой потайную дверь, и она была приоткрыта. Эта дверь вела в темный длинный коридор. Так, значит, именно отсюда он попадал в комнату Робин, ему не нужен был второй ключ.

Повернувшись на коленях Алоса, Ния оседлала его, пробежалась пальцами по его сильным рукам, а затем и по волосам.

Из горла капитана пиратов вырвался чувственный рык, когда она прижалась к нему. Самая чувствительная часть ее тела нашла его самую твердую часть, скрытую под брюками.

Я робко заглянула в потайной ход. Он оказался низким и узким, с полом из старинного дерева, потемневшего от времени. Видимо, коридором не пользовались долгий период времени, потому что грубые кирпичи стен были покрыты густым слоем паутины, и только в некоторых местах она висела лохмотьями. Здесь, в этом коридоре, тоже ощущался слабый запах эфира, но источник его явно находился где-то в глубине лабиринта. Я прошла немного, стараясь разглядеть, что впереди. Ход начинался здесь, в гардеробе, шел вдоль внешней стены дома над кухней, потом сворачивал, повторяя угол здания, прямо к моей комнате и спускался вниз во двор и к морю.

Алос сжал ее крепче, обхватывая руками ягодицы, вторя ритму ее движений.

На повороте было светлее, туда пробивался еле заметный отблеск электрического света. Мое сердце больно подпрыгнуло в груди, когда я увидела это пятно света. Может быть, Робин в какой-то потайной комнате? И она там не одна, а со своим похитителем?

У Нии совсем не осталось мыслей. Она состояла лишь из одних чувств, реакций и желаний.

Я поспешно вернулась обратно через гардероб в комнату и стала искать что-нибудь пригодное для защиты. У меня не было фонарика, я потеряла свой, когда провалилась через лиственную крышу букового леса. Единственным подходящим орудием оказалась крепкая палка. Марты, она валялась на полу рядом с креслом. Я подняла ее и рассмотрела как следует. Тяжелая – тяжелее, чем я ожидала, – вырезанная из какой-то плотной черной древесины.

Но на этот раз она не собиралась обманываться в ожиданиях о том, что будет после. Она насладится Алосом, но на этот раз он не отнимет у нее ни частички.

Я взяла ее обеими руками, как дубину, для храбрости и заставила себя снова войти в шкаф. Потом начала осторожно продвигаться по темному коридору. Лохмотья потревоженной паутины касались моего лица, прилипали к коже, однажды паук свалился мне на голову и побежал по голому плечу с той стороны, где было порвано платье. Я, бросив палку, стала смахивать с себя паука, стиснув зубы, чтобы от отвращения и страха не зарыдать в голос.

Никогда снова.

Лихорадочно пошарив на полу, я нашла палку и заставила себя идти дальше. На повороте остановилась, отдыхая и прислушиваясь. Полная тишина стояла в коридоре с грубыми кирпичными стенами и без окон. Наконец я осмелилась выглянуть из-за угла, крепко сжимая палку двумя руками.

Она отдаст свое тело, но не сердце.

И увидела пятно света. Свет шел из какого-то квадратного отверстия, похожего на открытую дверь. Она была выбита в кирпичной стене, возможно, на фут выше пола. Дверь была размером не более трех-четырех квадратных футов. Коридор уходил дальше, мимо нее, повторяя очертания внешней стены здания.

Алос раздвинул полы ее халата, обнажая грудь.

Мне нужно добраться до этой двери.

– Силы небесные и морские. – В его голосе звучал благоговейный трепет. – Как же я мечтал прикоснуться к ним снова.

Сделав глубокий вдох, я медленно стала к ней продвигаться, выставив перед собой палку Марты, сжимая ее до боли, так, что побелели костяшки пальцев, а ладони стали мокрыми от волнения. Я видела, как палка дрожит в моих вытянутых руках. Если тот, кто унес Робин, прячется за этой дверью, то он, наверное, слышит сейчас громкий стук моего сердца. Колени мои ослабели, и я сжимала зубы, чтобы они не стучали.

Дойдя до двери, я прислонилась к грубым кирпичам, забыв о паутине, и прислушалась.

Он нежно провел пальцем по изгибу ее потяжелевшей, ноющей груди. И, поймав взгляд танцовщицы, взял один из сосков в рот, слегка прикусив его зубами.

Ни звука не доносилось изнутри, но я уловила запах эфира, он стал здесь сильнее, гораздо сильнее, чем был в коридоре. Думаю, прошло много времени, прежде чем я набралась храбрости и шагнула внутрь. И увидела прямо перед собой маленькую комнату и в ней еще одну дверь. Заглянув в нее, я поняла, что нахожусь в спальне: здесь была большая кровать с отброшенными в сторону постельными принадлежностями. Заметила порванную пополам простыню: одна половина исчезла, вторая валялась с рваными краями и в мокрых пятнах.

Но комната была пуста... и... это была спальня Клайва Уорбартона.

В ответ Ния ахнула, застонав от удовольствия.

Я постояла, дрожа как осиновый лист. Потом через маленькую потайную комнату и коридор направилась к лестнице, ведущей вниз, во двор. Я лихорадочно размышляла над пугающими новыми фактами.

Ее тело казалось центром солнца, и Алос, не обращая ни на что внимания, летел навстречу обжигающему пламени.

Он не сводил с нее глаз, посасывая, играя и лаская, полностью контролируя свои силы.

Клайв Уорбартон пытался убить Робин. Именно Клайв теперь держит ее где-то, приведя в бессознательное состояние эфиром. Я, наверное, чуть не столкнулась с ним, когда он тащил ее из кровати. Возможно, она еще оказывала слабое сопротивление. Она выронила куклу. И вероятно, он слышал мой голос от двери в комнату Дэвида, может быть, не определил точно, кто это. Он поторопился унести свою жертву прочь, даже не успев закрыть дверцу потайного хода.

Но Ния стремилась разрушить этот контроль.

Я содрогнулась. Конечно, он должен был вернуться сегодня, повторить попытку. И на этот раз он убьет Робин.

Она прильнула к нему, опьяненная его искусным вниманием.

Клайв Уорбартон! Это Клайв проводил много времени в библиотеке. Он внимательно изучал там медицинские справочники, так же внимательно, как раньше изучал историю и архитектуру \"Вороньего Гнезда\". Клайв, про которого Керр сказал, что он был любовником Линды...

Сильная рука обхватила ее затылок, а другая пробежала вверх по шее, прижимаясь к щеке, когда он снова поцеловал ее. Нежный, но собственнический жест, жест короля, бережно относящегося к своему сокровищу.

Ошеломляющая правда предстала передо мной с отчетливой ясностью. Клайв убил Линду. Он закрыл ее в подвале, потом тело было выброшено вместе с водой под давлением из вентиляционного отверстия, его смыло в море, поэтому все решили, что она утонула. Это Клайва я спугнула в буковом прибрежном лесу. Боб Дженсен мог сказать Клайву, что опознал свой плащ, который дал Линде. И теперь тело Боба Дженсена зарыто под буками?.. Но полицейские говорили, что арестовали Дженсена... Ну конечно! Это было подстроено. Ловушка, чтобы поймать убийцу, выманить его из дома. Он должен был, услышав новость, пойти и проверить, на месте ли тело Боба Дженсена, которое он зарыл в лесу. Только такая дура, как я, могла вмешаться в игру, встать между полицией и подозреваемым. Если бы я осталась с Робин!

– Ты – потерянная богиня, – сказал он между поцелуями. – Я весь твой, зажигательная танцовщица.

Я судорожно сжимала палку. Робин... Клайв... Подвал...

Он отклонил ее голову назад, чтобы снова посмотреть ей в глаза.

Ния не хотела этого. Не желала видеть его.

Это не было подвалом пыток, сказал он мне, это было местом казни. И туда он отнес Робин. Я заставила себя идти дальше, шла как слепая по мрачному коридору. Когда Робин не будет в живых, он добьется своей цели. Вернется к себе в комнату, закроет все двери потайного хода. И кто сможет что-то доказать? Кто, кроме меня? Я могла бы...

Но он заставил ее.

На лестнице стоял человек, так неподвижно, что я чуть не наткнулась на него. Дико вскрикнув, я подняла палку Марты, замахнулась, но моя рука была перехвачена. Он вырвал у меня палку. Я ударилась о стену, куда он меня отбросил, и упала на пол. Хотела вскочить и бежать, но его руки были как клещи, и он потащил меня по ступеням.

Заставил увидеть, что она сделала с ним, что делает с ним теперь. Алос был чудовищем, стоящим на коленях; клубком желания и отчаяния, ждущим ее приказа.

Коленом он упирался мне в живот, не давал сопротивляться, я видела лютую ненависть в налитых злобой глазах. Потом передо мной возникла тряпка, смоченная эфиром. Я боролась, изворачивалась, но он схватил меня левой рукой за волосы, с силой потянул назад, и влажная, пахнущая сладким дурманом тряпка накрыла мои рот и нос.

– Ты понимаешь, Ния? – продолжал он. – Ты можешь взять от меня все, что захочешь.

Я закричала и резко оборвала крик, пытаясь задержать дыхание. Но ненадолго, потом, уже задыхаясь, инстинктивно сделала глубокий вдох, тряпка прижалась сильнее.

«Ты можешь взять от меня все, что захочешь».

Все поплыло – я поняла, что теряю сознание. Уже не повиновались ни руки, ни ноги, я не владела ни одной частью своего тела. Он убрал колено, выпрямился, бормоча что-то, и ослабил руку, державшую тряпку, она лежала теперь свободно, накрывая мое лицо. Он постоял, прислушиваясь. Я пыталась сбросить тряпку, но рука не слушалась. Я была совершенно беспомощна, слышала его бормотание, видимо, он пошел к моей комнате. Там остановился, постоял и тут же вернулся. Посмотрел на меня сверху. Я не видела его, только чувствовала присутствие и взгляд, хотя мои глаза, наверное, были открыты.

Слова пронзили ее сердце, точно меткая стрела.

Алос отдавал всего себя. Сегодня вечером он вручал ей свои силы.

Он снова нагнулся ко мне, поправил тряпку: обернул ею мое лицо, завязав сзади. Потом я почувствовала, как меня поднимают: грубые руки действовали бесцеремонно, причиняя боль. Он забросил меня на плечо, как куклу, мои руки и голова беспомощно свесились, и понес по коридору. Завернув за угол, он стал спускаться по ступенькам. Он, кажется, спешил, потому что один раз поскользнулся и чуть не упал вместе со мной. Теперь я поняла, что мы спускаемся в подвал. Услышала плеск воды внизу. Клайв шел теперь по воде, холодная вода касалась моих свисающих рук. Кажется, воды было много. Я слышала, как с шумом, рыча, накатывали волны и отступали с шипением назад. Потом различила плескание маленьких воли, они бились о стены. Он вдруг остановился в глубоком месте, вода доходила мне до локтей. И была такой холодной, что наркоз стал ослабевать, и я невольно застонала. Даже попробовала оказать слабое сопротивление. Он стащил меня со своего плеча, поднял и положил на спину, подо мной был жесткий шероховатый камень, он царапал мои голые руки и спину, и я снова застонала.

Все было иначе, чем тогда, в ту ночь четыре года назад. Все в том, как он смотрел на нее сейчас, прикасался к ней или не прикасался, говорило о разнице.

Клайв опять прижал тряпку с эфиром к моему лицу. Тряпка вдруг натянулась, и я поняла, что он развязывает ее. Но избавления от эфира я не почувствовала, наоборот, запах его стал невыносимым. Он вытащил из кармана бутылку и стал лить эфир на тряпку, мои легкие заполнились им, я ощутила, как эфир через ткань льется прямо в горло. Он тек под платье, и мою грудь обдало ледяным холодом.

– Ния, – пророкотал он, его голос напоминал самую глубокую часть моря. – Я в твоем распоряжении.

При этом Клайв еще разговаривал со мной низким, зловещим голосом:

Тогда Ния поняла, как опасно наконец получить то, что хочешь, потому что часто в итоге желание лишь усиливалось.

– Я знал, что ты явишься. Я наблюдал из коридора, как ты крадешься из комнаты Робин. Так это ты была в лесу! Ты! Жаль, у меня мало времени, чтобы разделаться с тобой как следует. Ты, сующая нос не в свое дело, маленькая мерзавка!

Сознание уплывало, холод проникал в мозг. Я еще могла расслышать его голос, но понимала не все.

Глава 37

– Хотела узнать побольше об этом месте, а? Скоро ты узнаешь! Скоро узнаешь...

Алос тонул в безумии. Он говорил Ние чистую правду.

Мне показалось, что он выругался, когда с усилием открывал тяжелую дверь. Потом на долгое время сознание мое выключилось.

Он так долго был хозяином самому себе, сражался с любым, кто посмел бы подорвать его власть, независимость и обретенную за стенами безопасность, что забыл, каково это – по-настоящему чувствовать другого. Прикоснуться к другому. Он устал быть замороженным островом.

Наверное, меня разбудили чьи-то испуганные рыдания и ледяная вода, которая поднималась постепенно все выше, чтобы потом на время отхлынуть и вернуться вновь. Последний раз она почти полностью меня накрыла.

Несмотря на добрые или злые намерения Нии, она была единственной, кто когда-либо по-настоящему угрожал растопить его холодную оболочку. Единственная, кто обладал достаточно сильным теплом, чтобы растопить слои льда в его венах.

Медленно возвращалось сознание. Я ощутила какое-то движение рядом и поняла, что одной рукой прижимаю к себе маленькое промокшее тельце, приникшее ко мне.

Но что действительно побудило Алоса смириться с разрушающимися между ними барьерами, так это окончательное признание того, что их пара была сильнее, когда они объединялись.

– Робин? – Язык с трудом повиновался мне. – Робин...

Вместе они были непобедимы.

Она крепче прижалась ко мне.

Идеальны.

– Я боюсь! – Она зарыдала громче. – Вы никак не хотели проснуться... Что-то было на вашем лице. Тряпка? Она плохо пахла, и мне стало дурно...

Так же как и тогда на его корабле, бок о бок борясь со штормом.

Я пошевелилась и вдруг чуть не соскользнула оттуда, где лежала, в глубокую воду.

И в Долине Великанов, работая в тандеме.

– Мне страшно! Я хочу к папе! – тоненьким голоском хныкала Робин, я чувствовала, как она дрожит, и сама начала дрожать. Было смертельно холодно, меня тошнило, тело плохо повиновалось. Мои руки пытались за что-то ухватиться, когда вода вновь стала подниматься, но пальцы скользили по каменной мокрой стене над тем местом, где мы лежали.

Так же как сейчас она казалась совершенством в его объятиях.

– Я хочу к папе, – плакала Робин, – я хочу своего папочку!

Ния пленила его с того самого момента, как он увидел ее четыре года назад. Тогда он понял, что она не сравнится с ним по силе, она стоит намного выше его. Именно это и делало ее угрозой. Его врагом. После Эсрома Алос уже потерял слишком много. В то время он не мог допустить в свою жизнь никаких других отвлечений или слабостей. Ния, как он сразу понял, могла уничтожить его.

Робин вдруг захлебнулась – вода попала в рот – и начала испуганно барахтаться, но я подняла ее голову и удерживала над водой. Потом осторожно села и посадила ее к себе на колени. Я вспомнила, что, когда приходила сюда с Кеном, заметила небольшой выступ в стене под воронкой. Я стала карабкаться выше, крепко держа Робин, пока не достигла выступа. Поставила Робин рядом с собой. Я посмотрела вверх и увидела в вентиляционном отверстии далекую одинокую звезду, наблюдавшую за нами.

Поэтому он решил первым уничтожить ее. Но теперь…

Стоять можно было только согнувшись из-за наклона перевернутой каменной воронки вентиляционного выхода. Она не давала распрямиться, постепенно сужаясь кверху.

Я пыталась успокоить Робин, утешала, обещала, что папа обязательно придет за нами и заберет нас, показывала ей на звездочку и говорила, что наше пребывание здесь просто кошмарный сон, и скоро мы проснемся, и он кончится.

Теперь он хотел ее прощения и доверия сильнее, чем даже мог подумать. Потребность жгла его кожу, как самая сильная жажда.

А рядом бурлила вода, поднимаясь все выше, потом отступая назад; ритмично и угрожающе бились волны о стены. Но отступление воды становилось с каждым разом все незаметнее, а поднималась она все выше – начался прилив. Теперь вокруг все наполнилось плеском и пугающим гулом. И каждый раз, когда вода шла на подъем, я слышала, как над головой воздух со свистом выходил в отверстие под давлением воды, хотя, кажется, еще было далеко до высшей точки прилива.

Алос желал, чтобы она всегда смотрела на него так, как сейчас, со страстью и достоинством. Он хотел, чтобы она смеялась вместе с ним так же беззаботно, как она смеялась со своими сестрами или его командой.

Меня охватила дикая паника, когда я вспомнила тот взрыв, с которым вода вырвалась из трубы, уничтожив преграду, тогда отверстие закупорили водоросли, потом все повторилось с плащом. Я не знала, сколько пройдет времени, прежде чем ужасный грохот разбудит окрестности сегодня ночью, и услышит ли его кто-нибудь, кроме Клайва Уорбартона. А он будет с нетерпением ждать, я уверена...

Он хотел… ее.

Притянув Нию ближе, пробуя на вкус жимолость, прилипшую к ее коже после купания, Алос наконец стремглав погрузился в ее пламя.

Я заставила себя успокоиться. Вспомнила, что труба вентиляции выходит ниже уровня заднего двора всего на несколько футов и что почти прямо над ней находятся окна кухни. Звук, произведенный здесь, может достигнуть окон, если кричать громко. Но есть ли кто-нибудь там, чтобы услышать?

Он не заслуживал и самой маленькой частички Нии, но собирался взять все, что она была готова дать.

Дэвид и остальные все еще на берегу. Но полиция должна быть уже здесь. Я вспомнила дежурного офицера в Тригони. Если Кивер уже осматривает дом, то может услышать меня. Он наверняка попытается со мной связаться, получив донесение дежурного.

Проводя руками по ее плавным изгибам, он вспоминал, какой она была у Фонтанов Забытых Воспоминаний, ее нежное прикосновение к его плечу, когда он боролся за ясность после пребывания в воспоминаниях старой королевы. Упорство Нии в Долине Великанов, когда он потерпел поражение в поисках последнего фрагмента камня. Ее борьба за спасение его корабля во время шторма.

Я крепче прижала к себе Робин:

– Робин, послушай. Я собираюсь сделать так, чтобы твой папа, или кто-то другой, пришел за нами. Я буду кричать громко, так, что тебе станет страшно, но ты не должна бояться. И не должна вырываться от меня, пока я кричу. Обещаешь?

После всего, через что он заставил ее пройти, Ния имела полное право продолжать презирать его до самого ухода в Забвение. И все же она помогла ему. Пари или нет, но Алос знал, что она в любом случае поступила бы так же. Потому что вот кем она была. Возможно воровкой и убийцей, но в глубине души Ния была доброй.

– Я... обещаю... – Она тихонько плакала.

Я поцеловала ее и прижала крепче. Посмотрела на далекую звезду, коротко помолилась, набрала воздух в легкие и закричала.

В то время как он был подлым.

Есть немного звуков более пронзительных и страшных, чем женский отчаянный вопль. Я сама испугалась своего крика, и Робин наверняка тоже. Перевернутая воронка вентиляции усилила звук, и эхо вернулось к нам с ужасной силой. Я кричала не останавливаясь, впадая в истерическое состояние, все крепче прижимая Робин и, наверное, причиняя ей боль. А девочка вторила мне тонким пронзительным голоском.

Так что Алос был полон решимости исправить все между ними. И сделал это единственным известным ему способом.

Мелькнула мысль, что, если Клайв слышит нас сейчас, а он наверняка сидит наверху, у себя в спальне, ему не может не становиться жутко от этого удвоенного вопля. Мы кричали, а вода тем временем поднималась все выше, и я чувствовала, что уже заметно слабеет мой голос. Воздух периодически со свистом и шипением вырывался из подвала через дыру над нашими головами, его шум уже перекрывал наш слабеющий крик.

Преклонился перед ней.

Завывания воды и воздуха, под ее давлением устремлявшегося вверх, усиливались. А мой голос все слабел и слабел.

Наклонив подбородок Нии, Алос осыпал поцелуями нежную шею. Затем провел зубами по ее плечу, из-за чего с полных губ слетел дразнящий стон.

Но этого было недостаточно.

И вдруг пропал. Я больше не могла кричать и замолчала, трясущаяся и обессиленная. Сил хватало лишь на то, чтобы прижимать к себе Робин. Вот вода в очередной раз отхлынула, и я ждала быстрого неизбежного подъема. Сознание подсказало, что последний раз во время наката воды она мне дошла почти до груди и я с большим трудом удержала равновесие на выступе. Значит, в этот раз?..

Алос хотел, чтобы она задыхалась, поднималась ввысь, такая же свободная, какими она заставляла чувствовать себя других, когда танцевала. Он хотел подарить ей ту безумную эйфорию, которую она дарила своим зрителям – и которую дарила ему.

Вот начался новый прилив, я инстинктивно задержала дыхание. Вода пошла вверх. От лодыжек, где останавливалась во время отлива. Поползла дальше... по коленям... выше... И неожиданно начала снова опускаться. До колен, потом к икрам... Она спустилась так, что обнажился выступ, на котором мы стояли, потом еще ниже... Я села впервые за долгое время, тупо уставившись на воду, даже потрогала ее рукой, не доверяя самой себе. И вдруг в темноте раздался сильный всплеск и чей-то шумный вздох.

Продолжая раскачиваться на его члене, Ния заставила Алоса испытать новую форму безумия, контроль ускользал из его пальцев. И, подхватив ее на руки, Алос прошел к кровати.

Вода недалеко от нас вспенилась.

– Мисс Монтроуз, – произнес в темноте мужской голос, – мисс Монтроуз, где вы?

Ния легла, раскинувшись на мягких простынях, а он стоял над ней, халат раскрылся, демонстрируя бледную кожу и полную грудь. Взгляд Алоса опустился на участок красно-рыжих волос между ног танцовщицы, и ему отчаянно захотелось сделать с ней все то, о чем он мечтал.

И второй всплеск, подальше.

Глаза Нии заволокло дымкой желания, когда она смотрела на него. Но на этот раз он чувствовал себя не охотником, а ее добровольной добычей. Он не собирался больше прикасаться к ней, лишь если она прикажет.

– Джон, – послышался второй голос, – Джон, ты как? Нашел ее?

Во взгляде Нии вспыхнула искра, будто она поняла это, потому что наконец потребовала:

– Мисс Монтроуз!

– Прикоснись ко мне.

– Я здесь, – хриплым, каркающим голосом выдавила я. – Здесь, вместе с Робин. Слава богу! О, слава богу!

– Где? – спросил он хриплым шепотом.

Я слышала, как они к нам приближаются. Дрожа всем телом, прижимая Робин, я смотрела, как они карабкаются к нам на выступ. Кивер взял у меня из рук девочку, а второй человек поддерживал меня.

Алос наблюдал, как великолепные руки опустились вниз, к самому заветному месту, скрытому красно-рыжими завитками.

– Вы услышали меня, – плача, шептала я, – вы услышали!

– Здесь.

Кивер успокаивающе погладил меня по плечу:

И в мгновение ока Алос оказался на коленях.

– Еще как услышали, мисс Монтроуз. Мы пытались дать вам попять, что идем к вам. Но вы кричали не останавливаясь! Потом мы долго возились с дверью подвала, не сразу открыли. Нам придется нырять, чтобы попасть в открытую дверь с вами обеими, поэтому вам надо будет задержать дыхание на время. Мы вас отсюда вытащим очень быстро. Только не сопротивляйтесь. Вы должны помочь нам по возможности. Вы со мной, а Сэм возьмет ребенка. Мы оба хорошие пловцы, и там наверху, на ступенях, нас ждут, стоят прямо в воде. Как только мы вынырнем, они подхватят.

Он провел пальцами по внутренней поверхности ее бедер, наслаждаясь мягкостью, а затем раскрыл ее. На одно мучительное для обоих мгновение он остановился, встречаясь с Нией взглядом поверх холмиков полных грудей.

Я на всю жизнь запомню, как мы нырнули в кромешной тьме. И как сильные руки подхватили нас, когда мы достигли ступенек лестницы.

– Да, – выдохнула она. – Там.

И его рот оказался на ней.

Они отвезли меня, почти бесчувственную, в Тригони, в дом Бэт Свенсон и вызвали доктора Честера, потому что я билась в истерике и отказывалась пробыть хотя бы еще минуту в \"Вороньем Гнезде\". Помню укол, потом ничего... Пока не проснулась на следующий день в доме Бэт; солнце светило в окно спальни.

– Алос, – простонала Ния, проводя руками по его волосам. Она удерживала его именно там, где хотела, там, где нуждалась в нем.

Потом Дэвид пришел меня навестить. Он был неохотно принят мисс Свенсон, которая настояла на своем присутствии во время его визита, она охраняла меня. Но я не была уверена, что хочу чьей-то защиты от Дэвида Уорбартона. Он неловко присел на край стула рядом с кроватью, его карие глаза были полны беспокойства, он был бледен, лицо осунулось. Последние события наложили на него отпечаток – появилось несколько новых морщинок в углах глаз, но все равно он выглядел таким же красивым, как всегда.

Он упивался ее вкусом, разливающимся по его венам теплом, ее заполнившей комнату и затуманившей зеркала магией. И хотя Алос мог, он не боролся с ее энергией. Он погрузился в нее, позволяя ей растопить его стены.

Ния извивалась под его ласками, толкалась к нему. А он оставался спокойным и сосредоточенным, когда ввел в нее палец.

Мы поговорили немного. Он спросил, как я себя чувствую, а я спросила о Робин. Он коротко сказал о суде, который предстоит. Что Кивер хотел навестить меня, но доктор Честер запретил задавать мне вопросы сегодня. Потом мы надолго замолчали. Он взял мою руку и поднес к губам. Ему, кажется, было все равно, что на нас смотрит мисс Свенсон.

Вскрикнув, Ния выгнулась дугой, ее тело задрожало, а затем она удовлетворенно рухнула на простыни.

Алос же продолжал стоять на коленях, не в силах сделать ничего, кроме как смотреть.

– У меня не хватит слов, чтобы поблагодарить вас, Диана, за все, что вы сделали для Робин. – У него перехватило голос от волнения. – Я так сожалею, что план Кивера подверг вас такой опасности!