Кибиби сидела за одним из самых дальних столов, прямо в углу, между двумя карамболами, которые немного скрывали ее своими листьями. Остальные столы быстро заполнились совсем маленькими ведьмами и колдунами. Кибиби почувствовала укол стыда. Она открыла свою сумку и достала увесистый кодекс, а еще блокнот для записей, хотя и не собиралась ничего писать.

Тень опять нависла над гробом Катабаха.

– Добро пожаловать, ученики, на занятия по Древности и Современности, мастерству, сосредоточенному на изучении и понимании истории Тайки. Если вы откроете кодекс…

— По-моему, ты спас мне жизнь, — хрипло произнес король.

Илькавар покачал головой.

– Зачем? – прервал ее мальчик высоким голосом. – Разве не важнее научиться колдовать?

— Я бил сдуру. Мог и не попасть.

— Все равно, ты храбрее, чем кажешься. — Конан сел на иолу, подобрал свой меч. — Проклятье, что нужно этой твари? Не люблю привидений с руками.

Малана сморщила нос, этот жест большинство людей не заметило бы, но Кибиби много лет ходила к ней на уроки.

Он еще раз откашлялся, выплюнул кровь и покачал головой.

— Шея болит… У тебя, кажется, тоже остались следы от удушья, — добавил он, дотронувшись до горла Илькавара. — Я прежде не обращал внимания. Думал, это разбойники тебя покалечили.

– Магия, как и все в этом мире, имеет контекст и причину существования. Недостаточно знать как, нужно знать почему. Первая глава кодекса, пожалуйста.

— Нет, эти синяки у меня с утра, — признал Илькавар. — И горло болело… Должно быть, призрак душил и меня, но потом нашел более лакомую жертву — Кракнора.

— Теперь я не сомневаюсь в том, кто убил Кракнора, если только бедный Кракнор действительно мертв, — проговорил король, и у Илькавара от ужаса подкосились ноги.

Она встала и медленными, но уверенными шагами прошла в конец класса, где стояло большое зеркало в темной раме, имитирующей растительность. На заднем фоне слышалось шуршание страниц. Женщина провела рукой по стеклу, и отражение начало исчезать, демонстрируя четыре цвета.

— А до сих пор вы, ваше величество, подозревали, что я лгу?.. — пролепетал он.

– Хочу начать с нашей неукротимой энергии…

— Да какая разница, что я подозревал! — отмахнулся Конан. — Главное — теперь я убедился в твоей честности. Так что темница тебе не грозит. Ну, если мы сумеем выбраться отсюда.

– Мы не непокорные! – снова перебил мальчик свистящим голосом.

Он встал, опираясь на меч. Внимательно посмотрел на тень.

Кибиби хотелось швырнуть тяжелый том ему в голову. Но учительница лишь коротко улыбнулась. Конечно, одним из самых больших требований к преподаванию ДиС было много терпения.

— Не нравится мне то, что он тут вытворяет, — пробормотал киммериец. — Не следует позволять демону доводить до конца то, что он начал. Я еще ни разу не встречал выходцев с того света, которые хотели бы добра живым людям. Все ожившие мертвецы — мстительные злобные твари, и моя задача — загонять их обратно под землю.

– Все жизни в Тайке происходят по милости энергии стихий. Будь то непокорные, звери или волшебники. Доказательством этого являются наши любимые животные-фамильяры.

И он снова ударил тень мечом, целясь на сей раз в руки.

Она протянула руку, полную цветных колец, и ее маленькая птичка выпрыгнула из тюрбана, чтобы сесть на одно из них. Девочка с круглым лицом и огромными темными глазами подняла руку.

– Есть вопрос, – сказала Кибиби.

Тень взвыла и набросилась на киммерийца. Это был странный поединок, развивавшийся в почти полной темноте, рядом с гробом умершего негодяя. Конан уклонялся от рук, которые налетали на него, казалось, сразу отовсюду, приседал, перекатывался по иолу и снова вскакивал на ноги. Тень преследовала свою жертву по всей гробнице, которая сделалась бесконечно огромной.

Малана повернула голову в ее сторону и благодарно моргнула.

Илькавар удирал от бойцов, как умел, перемещаясь преимущественно на четвереньках. Несколько раз Конан наступал ему на руки, на ноги, а однажды чуть не упал, споткнувшись о своего младшего приятеля; и крепко обругал его.

– Лучше говорите вслух, а не поднимайте руки, – сказала она.

Илькавару уже начало казаться, что ночь никогда не пройдет, что он обречен вечно метаться но склепу и спасать свою никчемную жизнь сразу от двух убийц.

А затем все сразу переменилось. Тень с тонким криком метнулась к гробу и упала на него. Еще миг — и гроб как будто всосал в себя бесплотное существо. Две каменные руки остались лежать на изваянии — теперь они превратились в часть надгробия.

– У непокорных есть животные-фамильяры? – спросила девочка.

Выход, бывший где-то очень далеко, снова приблизился. В маленькую щель между дверью и порогом пробивались лучики света.

– Нет. Непокорные рождаются в совершенной гармонии со своей стихийной Сущностью. Мы, наоборот, высвобождаем чистую энергию, которая помогла нам родиться. Но эта энергия по-прежнему является частью нас, поэтому она принимает животную форму, чтобы оставаться рядом с нами.



Кибиби не могла не думать о Шине, непокорном Воды. Ее рука потянулась к шее, где должен был быть шрам, но теперь была только тонкая темная кожа, слегка холодная. Кибиби задавалась вопросом, как долго она еще будет замечать остатки чистоты Шина. Она должна была извиниться, должна была поблагодарить его за помощь, но не сделала этого.

* * *

– Животные-фамильяры – это физическое воплощение стихийной энергии. Но может ли кто-нибудь сказать мне, есть ли у нас, ведьм, еще одно воплощение?



– Количество магической силы? – сказал дотошный мальчик.

Илькавар знал, что выглядит не лучшим образом: подбитый глаз, все лицо исцарапано, на шее жуткие синяки. Он взглянул на короля, чтобы убедиться в том, что и Конан, непобедимый владыка Аквилонии, не так уж неуязвим. И был сильно разочарован.

Учительница отрицательно покачала головой.

Ни бессонная ночь, проведенная в жестокой схватке с бесплотным врагом, ни предыдущая битва с разбойниками ничуть не сказались на внешнем облике Конана. Он по-прежнему был величав, спокоен, и лицо его оставалось невозмутимым… и красивым.

– Дары? – вклинилась круглолицая девочка.

Да, король Конан был красив. Пожалуй, решил Илькавар, никто из его знакомых не отличался такой удивительной, такой мужественной красотой.

Малана указала на нее пальцем, и маленькая птичка Сина возмущенно вскочила и зарылась обратно в тюрбан.

И весь мир вокруг был прекрасен. Самые яркие зеленые листья распустились на деревьях в саду Катабаха, самые голосистые птицы прилетели сюда, чтобы встретить утро.

– Мы, маги, часто думаем, что стихийная энергия проста и ограничена. Ведь элементов всего четыре, верно? Но из них появилось все: от самого любопытного растения до самого драгоценного камня. Это как готовка. Из четырех ингредиентов можно приготовить бесконечное количество разных блюд. Что в Мезонии торт, в Лане это может быть суп. То же самое и с ведьмами. Мы все рождаемся со способностью научиться овладеть магией, но у каждого – уникальный дар, что-то, чему нельзя научиться, что-то, что принадлежит только нам, естественное.

Когда Илькавар с сияющими глазами сообщил Конану о своих наблюдениях (умолчав, естественно, о том, как он восхищается лично его величеством), киммериец весело рассмеялся.

– Мой дар очень глупый, – пожаловался надоедливый мальчишка.

— Так часто бывает, когда из подземелья выходишь на волю и обнаруживаешь, что все еще жив! Мне знакомо это чувство, мальчик,

Кибиби подняла бровь, наконец-то заинтересовавшись уроком. Весь класс повернулся, чтобы посмотреть на мальчика. Он раздул рот, как рыба-фугу.

Илькавар покраснел и отвернулся. Конан уже забыл о нем. Он внимательно осматривал сад возле гробницы.

– Мой дар – знать направление ветра, – сказал он с поражением. – Моя младшая сестра может парить в воздухе. Это хороший дар!

— Гляди!

Кибиби невольно хихикнула. И решила, что ребенок тоже не такой уж невыносимый.

Илькавар повернулся и увидел странные следы. В мягкой почве отчетливо отпечатались чьи-то руки и ноги. Следы были человеческие, в этом не возникало ни малейших сомнений, но…

– Если бы ты был моряком или одним из ветряных штурманов царства Салхизар, твой дар был бы очень полезен.

—– Он шел на четвереньках? — замирающим голосом спросил Илькавар.

– Правда?

— И это еще не все, — добавил Конан. — Глянь-ка, как они вывернуты. Такое ощущение, что ему переломали все кости, но он все равно куда-то полз.

– Конечно, каждый дар – это благословение чистоты. И это всегда будет важно для Тайки, даже если поначалу вам так не кажется. Вот почему… – она укоризненно погрозила пальцем, – изучение контекста важно.

Они двинулись вдоль следов, желая выяснить, куда же направлялось непонятное существо.

Мальчик смущенно опустил голову. Но Кибиби было ясно, что Малана покорила его. Отныне он будет впитывать каждое слово учителя, будто они – звездный чай, как это случилось с Кибиби, хотя она так и не нашла хорошей стороны в способности видеть будущее. Это никогда не служило ей ни для чего другого, кроме страданий и страха перед грядущим.

— Оно нигде не останавливалось, — заметил Конан. — Следы везде ровные и отпечатки одной глубины. Оно не топталось на месте, не сомневалось в выборе пути. Оно целеустремленно ползло к выходу из сада.

Она вспомнила церемонию и видение, которое у нее было, когда она коснулась Шина. Поцелуй. Как это могло произойти?

— Это меня успокаивает, — сказал Илькавар.

– Кибиби, дорогая, – сказал кто-то рядом с ней. Она подняла глаза и встретила милое лицо Нормы Маланы. – Урок окончен.

— А меня настораживает, — отозвался Конан.

Класс вдруг опустел. Кибиби покраснела от смущения.

— По крайней мере, оно не намерено разгуливать по моим владениям, — пояснил Илькавар.

– Извините.

Король посмотрел на него с легкой, чуть печальной усмешкой.

Женщина положила свои морщинистые пальцы на ее руку.

— Ну да, — сказал Конан, — оно покинуло твои владения, потому что явно намерено разгуливать по моим.

– Кибиби, ты годами слушаешь мои уроки, и если однажды мне станет нехорошо, ты сможешь сама преподавать ДиС.



Стыд усилился.

* * *

– Поздравляю с прохождением, – прокомментировала женщина, и сердце Кибиби упало. – Или, может быть, стоит принести соболезнования? – добавила она.



Кибиби почувствовала, как уголки ее губ слегка приподнялись.

Возле ворот, ведущих из сада на улицу, следы обрывались, и Илькавар робко пригласил Конана разделить с ним трапезу.

– Ты справишься, – сказала она, и Кибиби вздохнула. – Но я хотела сказать тебе другое… Пришло время, Кибиби, ты должна освоить это искусство.

— У тебя, небось, не осталось ничего съестного в доме, — возразил киммериец. — А ветчину я вчера прикончил.

Кибиби закусила губу.

— На кухне был окорок, а в леднике наверняка есть сыры… И хлеб еще был, — сказал Илькавар. — Вина здесь большие запасы. Для меня было бы честью угостить в своем доме короля… И еще я боюсь выходить на улицу.

– Я собираюсь сдавать предположения, я не знаю, два мастерства вместе с… – она сглотнула, – Лигой, не будет ли это чересчур.

Малана подняла бровь.

— А в «Зеленом медведе», очевидно, твой вид вызовет слишком много вопросов и привлечет чересчур пристальное внимание, — прибавил киммериец. — Что ж, не могу тебя винить за твою застенчивость. Я и сам не хотел бы сейчас показываться во дворце. У нас остался только один день, чтобы поймать всех негодяев и прекратить бессмысленные убийства в Тарантии. А убийства будут. Это существо — кем бы оно ни было — вряд ли отличается кротким нравом. Оно голодно и знает только один способ насытиться — убить.

– Если ты выиграешь Лигу, ты станешь королевой. Править и осваивать искусства – вот что чересчур. Мы обе знаем, что ты могла бы освоить его несколько лет назад. Откладывать уже больше не стоит.

Они спустились в кухню. Конан уселся на широкую скамью и привычно развалился у стены, а Илькавар неловко принялся кромсать окорок и сыр. Король даже не смотрел на него. Думал о своем, молчал. И насчет того, как неуклюже прислуживал ему Илькавар, не сделал ни одного замечания.

Кибиби хотела сказать что-то в свою защиту, но все оправдания казались очень слабыми. Так что она их проглотила.

Илькавар попытался извиниться, когда случайно облил короля вином.

– Конечно, я приду на экзамен.

Конан только отмахнулся:

Кат была бы счастлива, конечно.

— Ты не слуга и не обучен этому. И рожден ты не слугой, а свободным человеком, поэтому… — Он не договорил и просто выпил вино.

– Отлично, – сказала Малана, похлопав ее по руке. – Но сначала тебе придется проделать полевые работы.

Илькавар сел рядом — робко, на краешек скамьи.

Кибиби закатила глаза и вдруг вспомнила, почему годами откладывала получение мастерства. Испытание было несложным, нужно было только отвечать на вопросы, но сначала надо было написать громоздкую работу на какую-нибудь общественную тему или об истории Тайки. И самое страшное, темы нельзя было выбирать.

— Поешь, — сказал ему король. — И перестань меня бояться. Я здесь для того, чтобы помочь, разве ты еще не понял?

– Какие темы доступны?

Илькавар кивнул.

Старушка очень широко улыбнулась.

— Это существо… Как вы думаете, ваше величество, кто оно?

– Культура непокорных.

– Какие еще есть?

— Кем бы оно ни было, оно — порожденье того зла, что затаилось в гробнице Катабаха. Сейчас мы попробуем его отыскать. Начнем с воровского квартала. Там больше всего добычи, хотя она, боюсь, не самого лучшего качества. Впрочем, если оно — то, что я подозреваю, то ему безразлично, было бы мясо на костях.

– Культура непокорных, – Кибиби усмехнулась. А зимородок выскочил из тюрбана и клюнул Кибиби в лоб. – Не делай такое лицо, ты же знаешь, что Сина их терпеть не может, и я тоже, хотя я их и не вижу.

— Разве вам не хотелось бы произвести некоторые… опустошения в воровском квартале? — спросил Илькавар. Он, кажется, хотел пошутить, но не сильно преуспел в этом.

Кибиби опустошенно вздохнула.

— Кому жить в моем городе, а кому умирать — в моей власти, — резко ответил король. — И не какой-то твари принимать за меня подобные решения. Я совершенно не желаю, чтобы в моем городе на мостовых валялись трупы. В доме есть хорошее оружие? Мне кажется, вместо твоего игрушечного кинжала неплохо было бы обзавестись чем-нибудь посерьезнее.

– Это обязательно должна быть эта тема?

Они покинули дом Катабаха в три часа пополудни. Илькавар не знал, чего он боится больше: идти в воровской квартал на поиски неведомого чудовища или оставаться в одиночестве в проклятом доме. В конце концов, Конан лишил его выбора, и Илькавар был благодарен королю за это.

– Тебе придется провести неделю в клане непокорных.

Юноша плелся за Конаном и молча смотрел в его широкую спину.

Холод пробежал по ней сверху донизу. В голове она видела снег, руку на своем плече, губы.

Они оба облачились в длинные широкие плащи, оба скрыли лица капюшонами. В воровском квартале подобная одежда была обычным делом.

– Я начну это организовывать, – сказала женщина.

— Публичный дом, — заметил Конан между делом и показал своему спутнику на ничем не примечательный домик с цветами на подоконнике.

Удача, которую ей утром пожелал парень.

Илькавар поднял голову и увидел в окне лицо женщины. Внезапно женщина завизжала и спряталась внутри дома.

Мда. Ну и шутка.

— Что с ней? — спросил Илькавар.



— Не знаю. — Конан пожал плечами. — Обычно проститутки реагируют на появление мужчин прямо противоположным образом. Нужно узнать, что здесь творится.

— Вы намерены зайти в публичный дом, ваше величество?

6

— Не для того, о чем ты подумал, болван!

Конан толкнул дверь и вошел.

Кафе «Холли Мун»

Женщина в ужасе смотрела на него.

Киммериец был прав — судя по одежде, дама явно занималась одной из самых древних профессий в мире. Она была наполовину обнажена, ее прозрачная юбка имела длинный разрез до середины бедра, и все желающие могли обозревать ее стройные ноги.

В кабинете предположений всегда было свежо. Кат почувствовала, как холодок пробежал по ней с головы до ног, когда ученик, сидящий позади нее, захлопнул свой кодекс.

Браслеты и широкое ожерелье из поддельного жемчуга дополняли наряд красавицы.

— Имя, — сказал Конан отрывисто.

– И, наконец, – прокомментировал учитель Спейдс, – насколько сильным должно быть противостояние, чтобы выровнять два источника стихийной энергии? И когда вы это сделаете, я хочу, чтобы вы применили это сопротивление к трехэлементной системе с одним линейным выходом прирученной магии. Просто, не так ли?

— Эланна.

— Почему ты испугалась?

Мальчик позади нее зарычал, и Кат захотелось с ним согласиться. Но вместо этого она взяла свою тетрадь и начала строчить вычисления. Может, было безумием пытаться подать заявку на следующий экзамен, но она должна была овладеть мастерством как можно скорее. Долгий вздох рядом с ней заставил ее снова вздрогнуть. Кибиби держала ручку над блокнотом, но вместо конспекта по предположениям страница была усеяна длинными скрюченными буквами «Ш».

— Здесь был… мужчина. Так нам показалось. От него дурно пахло, но от многих клиентов дурно пахнет.

— Продолжай, — приказал киммериец, когда она задохнулась от слез. И прикрикнул: — Мне некогда! Потом будешь рыдать.

Кат нахмурилась.

— Он хотел женщину. Так нам показалось по его жестам.

– Кибиби, ты в порядке?

— По жестам? Разве он не разговаривал с вами? —перебил Конан.

Ее подруга вдруг посмотрела на нее, как будто она только что вернулась из поездки или проснулась.

— Нет, он… он мычал.

– Да, да. Я думала.

— И вас не насторожил такой способ общения? — осведомился король, оглядываясь по сторонам.

– Хочешь пойти поесть в «Холли Мун»? – спросила Кат.

В доме было довольно чисто. Имелось даже зеркало, довольно мутное, но все же сносно отражавшее мир.

Ее подруга согласилась.

— Господин, мы встречаем самых разных людей. Мы не привыкли интересоваться их личной жизнью. Бывают ведь мужчины, у которых вырезан язык… Неприлично было бы задавать лишние вопросы, особенно если у клиента есть деньги.

– Можем поехать на твоей метле?

— У него были деньги?

— Да, господин.

И, наконец, Кибиби улыбнулась.

— Как он выглядел?

– Конечно.

— Мы не видели его лица. Он взял Винду… Они ушли наверх. — Она показала в сторону лестницы, которая, несомненно, уводила в отдельные комнатки, где девицы обслуживали посетителей. — Потом раздались крики… Когда мы прибежали, Винда… ее уже не было. Он ее…

Кат смогла рассчитать мощность сопротивления, но забыла учесть разницу в плотности трехэлементной системы. Какая глупая оплошность! Она сделала пометку в своем блокноте, что следует внимательно просмотреть эту часть. Кибиби не сделала ни одного вычисления за весь урок.

— Он ее съел, — заключил Конан спокойным тоном. — Я правильно догадался?

Когда они вышли из класса, Кат перестало знобить.

Девушка просто кивнула. Ее всю трясло.

– Что делать будем? – спросила она свою подругу.

Конан не добавил больше ни слова и вышел из дома. Илькавар последовал за ним.

Кибиби покачала головой, ее кудри наполнили воздух ароматом жасмина.

— Что будем делать? — спросил Илькавар, догоняя короля, шагавшего широким шагом по мостовой.

– Почему бы тебе не пойти в ведомство и не записать нас на следующие экзамены, а я пойду в нашу башню за метлой. Увидимся у входа?

Конан глянул на него через плечо.

– Отлично, – она закусила губу. – Запишусь на литургию и предположения. Записать тебя на предположения?

— Нужно найти урода и уничтожить его. А потом мы попробуем отыскать твоего нищего и задать ему пару вопросов. Ты был прав: ключ к разгадке где-то здесь, в воровском квартале.

Кибиби смотрела в пол.

— Вчера мне не удалось ничего отыскать, — напомнил Илькавар.

– Предположения и ДиС, – сказала она, прежде чем броситься к дверям здания.

— Вчера ты был один, а сегодня с гобой король, — ответил Конан. — Полагаю, ситуация немного изменилась…

Ведомство было административным штабом всей ВАМИС и располагалось в самой северной части кампуса. Раньше люди жаловались, что это слишком далеко, но Кат любила туда ходить. Кабинет предположений и чар находился в западном крыле и, как и большинство зданий ВАМИС, был сделан из камня, который вначале был белым, а теперь переливался всеми цветами радуги. Это был результат многих столетий напитывания магией. Кат очень нравился такой раскрас. Ни один камень не был похож на предыдущий, и если дотронуться до них рукой, они всегда были слегка теплыми, как будто живыми. Она часто представляла, как здесь учились ее родители в молодости, ее бабушка и дедушка, ее прапрадеды… Было приятно думать, что она идет по их стопам. Наверняка они тоже шли по Ивовой аллее, пересекавшей академический городок с востока на запад, и по Миндальному проспекту, идущему с севера на юг.

Он вдруг остановился.

— Смотри.

Кат шла по дорожке, подняв голову к небу, и увидела, как среди темных ветвей уже начинают распускаться маленькие белые цветы. Цветы миндаля были очень похожи на цветы сливы, и она не могла не думать о доме. Ее родители очень гордились тем, что она королевская ведьма, но Кат не была уверена, что они остались бы довольными, увидь они, как плохо она вела себя перед своим шабашем. Она должна была добиться, чтобы Эмма Торрес простила ее сестру. Она должна была стать хорошим наконечником. Она должна была обеспечить безопасность Кибиби, Лилит, Шина и Эммы. Это была ее обязанность. Ямато смотрел, Ямато был с ней. На мгновение Кат сперло дыхание, но затем она взглянула вниз и наткнулась на пруд перед ведомством. В воде было так много растений, что она казалась зеленой. В центре стоял крохотный островок со статуей Птицы Дождя, олицетворением стихийной магии Воды. Кат всегда успокаивалась, видя ее. Ей нравилось смотреть на эту голубую каменную фигуру и сбрасывать на нее все свои печали, чтобы, когда шел дождь, ее слезы сливались с остальными каплями, падающими с неба.

На углу, там, где вчера попрошайки привязывали к себе куски мяса, чтобы «покрыть свое тело неизлечимыми язвами» и тем самым разжалобить сострадательных богачей, лежала кучка окровавленных костей.

За статуей вырисовывалось здание ведомства из лилового камня, вся крыша которого была сделана из голубых мансардных окон с золотыми окантовками на каждом большом окне и парадной лестнице. Выглядело великолепно. Кат всегда чувствовала себя крохотной, входя в ведомство. За дверями посреди комнаты стояла огромная сортировочная машина цилиндрической формы. Она была золотой, с множеством цветных рукояток и кнопок. Сверху находилось зеркало, на котором появлялись сообщения. Кат подошла к машине и потянула самый большой рычаг, чтобы объявить свою очередь.

— Кажется, в этом месте околачивались нищие, — начал было Илькавар. — Они вытворяли настоящие чудеса с гнилым мясом. Никогда прежде не видел, чтобы испорченный продукт использовался с такой пользой для своего обладателя.

«Назовите свой запрос», – сказало зеркало.

– Два регистрационных пропуска на экзамен по мастерству.

— Да, здесь они собираются, — перебил король. — Но они не применяют в своей «работе» кости… тем более человеческие.

«Имена просителей».

— Что? — Илькавар выпучил глаза.

– Шимицу Катсуки. Кибиби Фураха.

Но то, что он увидел, не оставляло места сомнению: обглоданные кости принадлежали людям. Людям, которых съели прямо на улице.

«Обработка». В этот момент из устройства стали исходить механические шумы. «Поверните четвертую рукоятку, чтобы получить пропуски».

— Здесь погибли три человека, — сказал Конан. — Кем бы ни было это существо, сейчас оно набралось сил. Видимо, оно было очень голодно, если сожрало четверых за столь короткий срок. И знаешь что, Илькавар? Происходящее нравится мне все меньше и меньше.

Кат осмотрелась, пока не нашла механизм. Она взялась за него рукой и принялась крутить. В центре машины появился золотой поднос. Она продолжала поворачивать рукоять, пока не увидела две маленькие стеклянные карточки.

«Пожалуйста, скажите, если у вас есть дополнительные запросы. В противном случае можете проходить».

С этим глубокомысленным замечанием Конан еще дальше углубился в воровской квартал. Мостовой здесь не было вовсе, дома исчезли — люди обитали в грязных лачугах. Король поглядывал на эту картину гневно. Несколько раз Илькавар даже слышал, как Конан скрипнул зубами.

— Они даже не считают нужным притворяться, будто выполняют мои приказания! — сказал король гневно. — Что ж, у меня еще будет время напомнить им о том, кто вершит суд в Аквилонии!

Прохожих на улице им больше не попадалось. Конан отнюдь не предполагал, что обитатели воровского квартала признали короля и теперь попрятались от него. В простом темном широком плаще с капюшоном, Конан выглядел как один из солдат, что во множестве встречались в Тарантии. Рослый, широкоплечий, с ухватками простого воина, привычного к походам и опасностям.

Кат забрала карточки и направилась вверх по лестнице на второй этаж. Там она столкнулась с компьютером, в который вставила свою карточку и карточку Кибиби и отметила соответствующие мастерства. После еще нескольких оборотов рукоятки она вытащила четыре новые карточки. Две из них были идентичными, с тисненым символом предположений на одной стороне и их именами и датой суда на другой. Она аккуратно сунула их в сумку и рванула вниз по ступенькам. Наверняка Кибиби уже ждала ее.

Его спутник тоже не привлекал к себе особого внимания. Парень об этом не знал, но в обществе Конана и одетый так же, как и он, Илькавар напоминал юного глупца, который увязался за старшим товарищем, надеясь найти в солдатской жизни удачу, приключения и богатство. Такие пытаются во всем подражать более опытному солдату — и, как правило, быстро погибают. Ну а те, кто остается жив, действительно в конце пути могут обрести желаемое. Правда, таковых — единицы.



— Ни одной любопытной бестии, чтобы просто подсмотреть за нами, — пробормотал Конан. — Попрятались в норы. И вряд ли потому, что испугались меня. Или тебя, — прибавил он, обернувшись к молодому человеку и фыркнув.



— Но разве это не обычно для здешних мест?

«Я в Королевском офисе связи. Когда закончишь, найди меня, и мы вместе пойдем домой», – не дожидаясь ответа, Хиона исчезла из маленького ручного зеркала. Лилит вздохнула. Она устала. Лига еще не началась, а она уже была вымотана.

— Нет. Ты, как я погляжу, сюда и не заглядывал.

— Не было надобности.

Лилит сунула зеркало в один из внутренних карманов плаща и сконцентрировалась на наколдованной астролябии, сияющей над ее левой рукой. Она очень часто приезжала в округ Королевской администрации, но никогда не была в этом районе. Постройки здесь были гораздо менее заметными и впечатляющими, чем здания, окружавшие озеро Солнца и Луны. Синяя стрелка отклонилась в сторону, и Лилит сделала четверть оборота. В нескольких метрах перед ней стоял штаб пограничного управления, наименее ценного отдела во всем ЦеРИМе. Хиона считала, что само их существование было бессмысленной тратой ресурсов. Сет, немного более снисходительный, обычно говорил, что держать определенных людей имеет смысл. Лилит почувствовала, как внутри все свернулось в узел. Ей часто было трудно понять, как она может так любить их и в то же время так сильно с ними не соглашаться.

— Еще одно доказательство твоей невиновности.

Король оборвал себя на полуслове и схватил Илькавара за руку.

Здание было серым, и хотя в нем были арочные окна, типичные для архитектуры ЦеРИМа, они были значительно меньше и проще, чем в центре округа. В воздухе витала скука и усталость. Лилит деактивировала заклинание и подошла к двери здания. Чем раньше она войдет, тем скорее выйдет. Двери открылись, чтобы принять ее, но перед собой она увидела не типичную сортировочную машину, которая раньше стояла в учреждениях такого типа, а бледную деревянную стойку, за которой дремал пятидесятилетний волшебник.

Впереди шагал какой-то человек. Его вид был странен даже для такого места, как это: он брел, сильно выворачивая при ходьбе ступни и размахивая руками так, словно не шел, а плыл и греб сквозь воздух ладонями. Одежда, еще недавно хорошая и добротная, висела на нем клочьями, как будто ее нарочно изрезали ножом или изодрали когтями.

– Доброе утро, – сказала Лилит. Она вынула медальон из того же кармана, в котором хранила зеркальце, и показала его господину. – Эрудит Лилит Анвар. Я здесь, чтобы получить некоторые файлы.

Очевидно, он услышал шаги у себя за спиной. Он остановился и обернулся. Точнее, тело его осталось неподвижным, а голова медленно повернулась назад. Она вращалась на шее свободно, как у совы.

Волшебник поморгал и, не взглянув на медальон, просто указал на лестницу сбоку.

На Илькавара уставилось распухшее, посиневшее лицо Кракнора с огромным, растянутым в ухмылке ртом. Длинный синий язык свешивался на подбородок. Вся нижняя часть этого жуткого лица была измазана кровью.

– Пятый этаж, восточное крыло.

— Кром! — прошептал киммериец, вытаскивая меч.

Лестница была спиральной с узкими ступенями, ступая на которую раздавался лязг металла. С потолка свисал маленький источник света, придавая месту мрачную атмосферу. Лилит начала подниматься. На третьем этаже она столкнулась с кем-то, несущим стопку папок с документами.

Илькавар не мог двинуться с места. Он не в силах был оторвать глаз от страшной картины. Все его тело оцепенело, Илькавара сковал ужас. Ему стало холодно — несмотря на то, что день выдался довольно жарким. Ледяные капли поползли по лбу Илькавара. Одна упала с носа на губу, и он машинально слизал ее. Почувствовав на языке горечь, Илькавар понял, что вот-вот расплачется.

– Террорес, – раздался голос сверху, – где синяя печать?

— Что происходит? — Он не то задал вопрос вслух, не то просто подумал об этом.

Среди кучи папок появилась шляпа, длинные угольно-черные волосы, ярко-зеленые глаза, окруженные бледными веснушками, и поджатый рот. Это была Эмма. Ее товарищ по шабашу посмотрела вверх, где с лестницы выглянул мальчик с вытянутым лицом и крючковатым носом.

Киммериец не ответил.

– В третьем шкафу справа.

— Кто ты? — крикнул он, обращаясь к ужасной фигуре.

– Я посмотрел, и ее там нет.

Голова мертвеца медленно завершила круг и вернулась в обычное положение. Кракнор — точнее, то, что от него осталось, — заковылял дальше.

Лилит увидела, как Эмма глубоко вздохнула.

Он больше не был голоден, но искал для себя убежища. То и дело он останавливался и оценивающе смотрел то на одну лачугу, то на другую.

– Я уверена, что она там. Можешь посмотреть еще раз, пожалуйста?

Конан ускорил шаги, и Илькавар невольно последовал за ним. Конечно, догонять тварь было страшно, но остаться в воровском квартале в одиночестве — еще страшнее.

К тому же, мелькнуло у Илькавара, эта тварь может быть не одна. Что-то ведь вызвало ее к «жизни», что-то заставило бродить среди людей и пожирать их еще трепещущую плоть. Только ли в гробнице старого Катабаха обитает «оно» или уже выбралось на волю?

Парень цокнул языком.

Конан ударил Кракнора мечом в спину. Киммериец не заботился о том, чтобы поединок с нелюдью выглядел «честным». В конце концов, у ожившего мертвеца есть существенное преимущество — его нельзя убить. Нужно отыскать способ сделать его безвредным для окружающих, а это гораздо труднее.

– Террорес, у меня нет на это времени. Приди и принеси мне ее.

То, что еще недавно было Кракнором, остановилось, явно недовольное помехой. Оно высвободилось, рванувшись вперед и сдернув тело с клинка, а затем одним прыжком повернулось навстречу своему врагу.

– Мне нужно положить эти документы, – сказала она, слегка приподняв гору папок, которые несла.

Конан был готов. Он видел, что чудовище вознамерилось поступить с ним так же, как поступало с прочими своими жертвами: схватить его руками за горло и отгрызть кусок из его тела, а потом еще и еще… пока от жертвы не останется обглоданный скелет.

Парень фыркнул.

В последний миг Конан уклонился. Живой мертвец оказался далеко не таким проворным, как киммериец. Он схватил воздух и очень удивился этому обстоятельству.

– Тогда поторопись и возвращайся. Конечно, все мы знаем, что ваша семья сумасшедшая, но по-моему слишком мало говорят о том, насколько вы ленивы.

Неудача разозлила его.

Лилит была шокирована, услышав эти слова.

С глухим ворчанием он переступил косолапыми ступнями и снова потянулся к горлу киммерийца. И снова Конан нырнул под загребущие руки и очутился за спиной у Кракнора.

– Эмма, – услышала она собственный голос.

Быстрым сильным ударом Конан отсек ему левую руку. Она шмякнулась на землю, как кусок сгнившего мяса, — распухшая, синяя. Ее пальцы дернулись и затихли.

Девушка осторожно маневрировала, чтобы выглянуть из-за своего груза. Когда ее глаза встретились с глазами Лилит, все эти светлые веснушки стали огненно-красными.

Илькавар понял, что ему следует делать. Он зажмурился, чтобы не так бояться, и пинком отшвырнул эту руку подальше от туловища.

– Что ты здесь делаешь?

Кракнор не почувствовал боли. Казалось, он даже не заметил утраты. С мрачным упорством нежить вновь набросилась на Конана.

– Я эрудит, – объяснила она. – Мы проводим исследование магических токов, и мне пришлось прийти за файлами.

Киммериец размахнулся мечом. Он холодно смотрел на приближающегося мертвеца, заранее зная, куда опустит клинок. Один удар — и голова Кракнора слетела с плеч.

– А. Пятый этаж, – просто сказала она и осторожно начала спускаться по ступенькам.

Безголовое туловище остановилось, слепо ворочаясь на мостовой. Крови, естественно, не было.

Лилит отступила в сторону, прижавшись к металлическим перилам, чтобы дать ей пройти.

Голова откатилась туда же, где уже лежала рука. В бессильной ярости мертвая голова впилась зубами в собственную руку и так замерла. Ее глаза смотрели на Илькавара, и молодой человек не мог понять, видит его покойный приятель или же с Кракнором покончено навсегда.

– Эмма…

Конан не стал ждать, пока туловище попробует завершить свою кровавую «работу», и рассек его пополам.

Они прошли мимо друг друга, и Лилит увидела две вещи: красивое лицо Эммы, отягощенное таким глубоким стыдом, что его почти можно было коснуться, и маску безразличия, тонкую как шелк, прозрачную и неубедительную.

— Илькавар! — крикнул король. — Сними плащ. Нужно завернуть останки и сжечь их.

– Нельзя позволять им так с тобой разговаривать.

Меньше всего Илькавару хотелось прикасаться к трупу, но он не смел возражать королю. А Конан, казалось, читал его мысли и в последний миг остановил юношу.

Эмма издала гнусавый смешок.

– Это моя работа. Если я не выдержу, меня выгонят.

—– Нет, я передумал… В конце концов, ты должен унаследовать большое состояние и рано или поздно превратишься в вельможу при моем дворе. Занятие могильщика тебе не к лицу.

Лилит нахмурилась.

Илькавар с благодарностью смотрел на короля и ожидал его решения.