«Новрон наверняка знает, как страдают эти люди, — думал он. — Не стоило о них напоминать. Какой я зануда, как ему, наверное, надоел. Поделом мне будет, если останусь без носа. А может быть, и без обеих ног…»

— Но как я смогу тебе служить без ног, Господи? — тихо спросил он, и облачко пара поднялось над его головой. — В последнее время я гожусь только на то, чтобы отправлять тебе сообщения.

Он остановился и прислушался. Ответа не последовало. Тогда Мертон кивнул:

— Понятно. Мне пора поумнеть и прибавить шагу, чтобы спасти свои бедные ноги. Очень мудро, Господи.

Он ускорил шаг, взобрался на вершину холма, свернул на улицу Маджестик и оказался на Церковной площади. Здесь, разгоняя ночную тьму, сияли огни верхних этажей великолепного собора — императорской базилики Аквесты. Теперь, когда Эрванон перестал существовать, он был разрушен и осквернен эльфийской ордой, это место стало средоточием могущества церкви Нифрона. Здесь будут короноваться и вступать в брак императоры, здесь они закончат свои дни. Здесь будут проводиться службы во время Праздника зимы. Здесь патриарх и его епископы станут наставлять детей Марибора.

И хотя этому храму было далеко до великолепия базилики Эрванона, у него было то, чего никогда не было в Эрваноне, — наследник Новрона, вернувшийся на землю Бог. И очень к месту, так считал Мертон. Впрочем, боги склонны к использованию драматургических приемов. Мертон почитал за счастье жить в такие благословенные времена, когда во исполнение пророчества наступает возрождение Новронской империи. И он станет тому живым свидетелем! Быть может, ему даже будет позволено внести свой скромный вклад?

Он поднялся по ступенькам к массивным дверям собора и дернул за веревку колокольчика. Мертон никогда не понимал, почему ночью принято закрывать дом Новрона. Он подождал и постучал по дубовым створкам озябшей рукой.

Злобно завывал ветер, безжалостный холод проникал под тонкую шерсть сутаны. Мертон посмотрел вверх, но, к его разочарованию, звезд не было видно. Он любил звезды, особенно в холодные ночи, тогда казалось, что он может протянуть руку и сорвать одну из них. Мальчишкой он представлял, как хватает их и засовывает в карман. Он никогда не придумывал, что потом станет с ними делать, ему просто хотелось перебирать их, словно песчинки.

Дверь не открывалась. Мертон снова принялся стучать. Однако массивная дверь поглощала звуки ударов.

— Неужели ты желаешь, чтобы я умер от холода на ступенях твоего храма? — спросил он у Новрона. — Что будет, если утром тут обнаружат тело твоего слуги? Это никуда не годится. Люди могут неправильно тебя понять.

Он услышал, как открывается задвижка.

— Благодарю тебя, Господи, и прости мое нетерпение. Я всего лишь человек.

Наконец дверь приоткрылась.

— Монсеньор Мертон! — воскликнул епископ ДеЛанден, поднимая повыше лампу, чтобы разглядеть визитера. — Что вы здесь делаете в такой поздний час, да еще в такую холодную ночь?

— На все божья воля.

— Конечно, но я не сомневаюсь, что наш Бог мог бы подождать до утра. Именно поэтому он всякий раз дарует нам новый день.

С тех пор как патриарх сделал храм своей резиденцией, ДеЛанден стал скорее куратором церкви, чем епископом. Он был подобен капитану корабля, на борту которого находится адмирал.

Епископ ДеЛанден обладал удивительно темной даже для калианца кожей, что еще сильнее подчеркивало белизну коротких седых волос на лысеющей голове, в результате чего его макушка напоминала темную оливку на сметане. По ночам епископ имел привычку, словно призрак, разгуливать по коридорам. Мертон не знал, чем ДеЛанден занимался во время своих прогулок по собору, но сейчас эта привычка не могла его не порадовать.

— Сегодня ночью меня послал сюда вовсе не Новрон, а патриарх Нилнев. — Он закрыл дверь и задвинул засов. — Так вы опять покинули дворец?

— Наступили трудные времена, и патриарх хочет быть в курсе событий. Кроме того, если бы не моя сегодняшняя прогулка, то кто оценил бы красоту созданных нашим Богом ночей?

— Наверное, те, кто живет южнее, — мрачно ответил ДеЛанден. — Приложите ладони к лампе. Нужно их согреть, пока они не отвалились.

— Удивительное милосердие, — съязвил Мертон, — по отношению к эрванонцу.

— Не все эрванонцы плохие люди.

— Нас всего четверо.

— Да, и из всей вашей четверки вы самый добрый, благочестивый и кроткий человек.

— А остальные?

— Я никогда о них не говорю. Мне все еще кажется странным, что только он и его телохранители сумели спастись после уничтожения Эрванона, в то время как все остальные погибли.

— Но я же здесь.

— Новрон вас любит. Наш господин выбрал вас в день вашего рождения и попросил своего отца приглядывать за вами.

— Вы слишком добры, и я не сомневаюсь, что Новрон любит всех, но более всего главу церкви.

— Однако патриарх охладел к вам, — заметил епископ, делая вид, что разглядывает интерьер собора. — Мне не нравится, как он с вами обращается.

С тех пор как патриарх поселился в соборе, епископ ДеЛанден не раз выражал неудовольствие тем, как тот ко всему относится, в первую очередь — к его собору. Он явно ревновал, но Мертон не собирался ничего ему говорить. Если Новрон захочет, чтобы епископ выучил этот урок, он найдет более достойного человека, который объяснит ДеЛандену истинное положение дел.

— Кроме того, мне не нравится, что патриарх ведет себя в алтарной части храма так, словно он и есть сам Новрон. Алтарь заслуживает большего уважения. Только императрица может там находиться, только кровь Новрона, а он расселся там, будто император.

— Он и сейчас там?

— Конечно, он и его телохранители. Кстати, зачем ему телохранители? У меня их нет, хотя я каждый день общаюсь с сотнями людей. Он ни с кем не встречается, а с ними никогда не расстается, но они такие странные. Они ни с кем не разговаривают, кроме него, и только шепотом. Почему? Он меня нервирует. Я рад, что не познакомился с ним, когда был дьяконом, в противном случае я никогда бы не посвятил свою жизнь Новрону.

— И это стало бы для всех нас огромной потерей, — заверил его Мертон. — А теперь, если вы не против, я должен поговорить с патриархом.

— Патриарх! Кстати, еще и это меня раздражает. У него есть имя, он с ним родился, как и все мы, но никто и никогда его не произносит. Мы зовем наших богов Новрон и Марибор, но Нилнева из Эрванона следует называть патриархом из уважения к его статусу главы церкви. Как я уже говорил, он перестал быть ее главой, ибо к нам вернулось дитя Новрона. Однако он продолжает здесь сидеть, продолжает управлять нами. Мне это не нравится, совсем не нравится, и я не думаю, что императрица одобряет такое поведение. Получается, у нас есть все основания считать, что и Новрон не очень этим доволен.

— Вы хотите, чтобы я поговорил с ним о ваших тревогах?

ДеЛанден нахмурился.

— О, поверьте мне, он об этом знает.

Мертон оставил епископа в притворе и вошел в неф. Он ненадолго задержался, глядя на длинное, похожее на пещеру помещение с великолепным куполом вместо потолка, построенное в форме киля огромного корабля. Мертону было известно, что слово «неф» произошло от древнего «навис», что означает «корабль». Высокие ребристые колонны, подобные связкам тростника, тянулись на сотни футов вверх, соединяясь с куполом. По обе стороны нефа шли боковые приделы, украшенные аркадами, серией повторяющихся колонн с арками. Над ними располагались хоры, или второй этаж с высокими окнами в форме четырехлистника. Обычно этот этаж был ярко освещен. Сейчас он тонул в маслянистой темноте, и в его окнах отражалось пламя свечей. То же самое можно было сказать и про великолепное круглое окно-розетку в дальнем конце собора, напоминавшее гигантский глаз. Мертон воспринимал его как недреманное око Бога, который наблюдает за ними, но сейчас оно было закрыто.

Подойдя к алтарю, Мертон увидел алебастровые статуи Марибора и Новрона. Новрон в облике красивого мужчины в расцвете сил стоял на коленях с мечом в руке. Над Новроном возвышался огромный, выше человеческого роста, длиннобородый бог Марибор в развевающихся одеждах, который водружал на его голову корону. Такие же статуи имелись во всех церквях и часовнях, они отличались лишь материалом изготовления, тут все зависело от зажиточности прихожан.

— Подойди ближе, монсеньор, — услышал он голос патриарха, эхо которого отразилось от алтаря.

Собор был таким огромным, что с того места, где стоял Мертон, люди казались крошечными. Мертон зашагал по узкому проходу, прислушиваясь к стуку своих каблуков по каменному полу.

Как и говорил ДеЛанден, патриарх сидел у алтаря в кресле, и его пурпурная с золотом мантия складками спадала на пол. Ходили слухи, что он пользовался этим же креслом в Эрваноне и якобы приказал доставить его сюда, что и было сделано вопреки невероятным трудностям. Мертон ни разу не разговаривал с его святейшеством, пока тот находился в Эрваноне, а потому не мог подтвердить или опровергнуть эти слухи. Да и вообще мало кто мог это сделать, его святейшество редко принимал посетителей, когда уединялся в Коронной башне.

Казалось, он спал, как часто бывает со стариками, где бы они ни оказывались. По обе стороны кресла стояли его телохранители в одежде тех же цветов. ДеЛанден не ошибся на их счет, это была странная пара. Оба стояли, точно статуи, с ничего не выражающими лицами, а их глаза вдруг напомнили Мертону окна.

Подойдя к патриарху, Мертон опустился на колени, поцеловал кольцо и встал. Патриарх кивнул. Телохранители не шевельнулись, даже не моргнули.

— Ты принес новости, — сказал Нилнев.

— Да, ваше святейшество. Имела место встреча императрицы с ее советниками.

— Так скажи мне, что императрица делает, чтобы защитить нас?

— Многое. Собраны запасы продовольствия, которые позволят городу выдержать двухлетнюю осаду. Продукты уже начали нормировать. Кроме того, земли Полей Высокого Двора будут отданы вилланам, когда придет весна. Там и в других частях города станут выращивать зерно и овощи, семена уже подготовлены. На поля завезен навоз. Рыбу ловят круглые сутки, треску солят в огромных количествах. Рядом с доками построены солеварни. Данные меры обеспечат город и его население продовольствием на годы, возможно, на неопределенный период времени, если рыбаки смогут свободно выходить в море. Все запасы находятся под землей, в специальных ямах, которые копает население на случай нападения с неба, как в Дальгрене. Как правило, это расширение уже существующих темниц и подземелий. Прорыта серия туннелей, обеспечивающих доступ к запасам свежей воды. Обновляются городские клоаки. Земля промерзла, и дело продвигается медленно, но многие уверены, что создано достаточно убежищ, чтобы спасти жителей, хотя они будут испытывать серьезные неудобства. Работы в подземельях рассчитаны еще на два или три месяца. Императрица считает, что это отвлекает от дурных мыслей население, которое не сидит без дела.

— Значит, она планирует превратить Аквесту в город кротов, прячущихся в земле?

— И да и нет, ваше святейшество. Императрица также укрепляет оборону города. Строятся многочисленные катапульты, их устанавливают на внешних стенах. Солдаты проходят обучение под руководством офицеров, назначенных сэром Бректоном. Он предусмотрел множество маневров, рассчитанных на все случаи развития событий, и теперь сможет отдавать приказы с высоких башен при помощи горнов, барабанов и флагов. Лучники подготовили тысячи стрел, здоровые горожане заготавливают дерево, чтобы делать новые стрелы. Даже дети приносят из леса ветки. Солидные запасы масла и смолы собраны возле всех городских ворот. Повсюду разложены сигнальные костры, это позволит нам моментально узнать о появлении эльфов. Один из них был зажжен, и императрица приказала уничтожить все дороги, ведущие к городу, за исключением тех, что подходят к южным воротам. Все мосты и дамбы должны быть разрушены, чтобы помешать…

— Уничтожены дороги? — прервал его патриарх. — Когда она отдала этот приказ?

— Прошлой ночью.

— Прошлой ночью? — На лице патриарха появилось беспокойство. — Что-нибудь еще?

— Императрица спросила, какие меры предосторожности вы намерены предпринять.

— Это ее не касается, — ответил он.

Мертон был потрясен этим ответом.

— Прошу прощения, ваше святейшество, но императрица, по сути дела, является главой церкви. Ее не могут не касаться меры, которые вы предпримите, чтобы защитить ее детей!

Патриарх бросил на него свирепый взгляд, но выражение его лица тут же смягчилось:

— Ты добрый и достойный член церкви, Мертон из Гента, и раз уж наш бог выбрал тебя для связи с императрицей, пришло время, чтобы ты узнал правду.

— Как прикажете это понимать, ваше святейшество?

— Императрица Модина не является главой церкви, — заявил патриарх.

— Но она наследница Новрона…

— Проблема как раз и состоит в том, что все не так просто. — Патриарх провел языком по своим едва заметным губам и продолжил: — Епископ Сальдур и архиепископ Галиен превысили свои полномочия в Дальгрене. Они взяли ответственность на себя и провозгласили эту девушку наследницей Новрона. Их ошибка была продиктована самыми лучшими намерениями. Они больше не могли ждать, когда Новрон покажет им истинный путь, и решили искусственно создать новую империю. Они выбрали девушку случайным образом, чтобы заявить, что она наследница, воспользовавшись неожиданными событиями в Нидвальдене. Однако ничто из того, что там произошло, этого не доказывает. Они всех обманули, сказав, что гиларабрина может убить только наследник Новрона. Они воспользовались невежеством народа, чтобы создать ложную империю.

— Но почему вы их не остановили?

— А что я мог сделать? Неужели ты думаешь, что я сам решил стать затворником.

Мертон недоуменно посмотрел на патриарха, смысл его слов дошел до него с большим опозданием.

— Так вы были их пленником?

— А почему же еще я находился наверху Коронной башни и ни с кем не встречался?

— А ваши телохранители?

— Единственные две души, в преданности которых я не сомневаюсь. Однажды они попытались меня освободить. Они заговорили, и Галиен приказал отрезать им языки. Только теперь, после того, как Сальдур и его присные умерли, а Эрванон подвергся разрушению, я могу открыть правду.

— Верится с трудом, — признался монсеньор. — Архиепископ и Сальдур? Они оба казались мне такими добрыми людьми.

— Ты не представляешь, какими они были безжалостными. А теперь в результате их деяний ложный бог сидит на троне нашего Господа, и наши судьбы в опасности.

— Но разве сейчас вы не должны что-то предпринять для восстановления истины?

— Что именно? Ты же слышал жалобы старого епископа ДеЛандена. Представь, что станут говорить люди, если я открою им правду. Никто мне не поверит. Императрица позаботится о том, чтобы меня убили так же, как Сальдура и Этельреда, когда те встали у нее на пути. Нет, я не могу действовать открыто. Пока еще не могу.

— И что же вы намерены делать?

— Сейчас на кону стоят более важные вещи. Речь идет не только об уничтожении империи, но и о гибели всего человечества. Действия Модины могут привести к роковым последствиям.

— Но ее приготовления к обороне города кажутся уместными…

— Все ее усилия бесполезны, но я говорю о другом.

— Вы имеете в виду миссию, отправленную в Персепликвис?

— Да, именно это и приведет нас к гибели.

— Но вы были на том совете. Почему вы ничего не сказали?

— Потому что миссия необходима. Мы должны найти Рог. Опасность заключена в другом. Важно, кто его найдет. Рог — это оружие невероятной силы. Однако Модина не знает, как не знали Сальдур и Этельред, что ее спровоцировали на поиски Рога. Враг хочет его заполучить не меньше, чем мы. Тот, кто им владеет, контролирует все. Именно Рогу они повинуются. Они всегда были его рабами. В течение столетий он планировал то, что происходит сейчас, его рука управляла каждым следующим ходом, он прятался в тени и манипулировал всеми, оставаясь невидимым. Они думают, что его больше нет, что он мертв, но это не так. Он умен и ловок, он могучий маг, и он стремится к мести. Тысячелетняя подготовка закончилась, он жаждет обладать Рогом, чтобы заставить все человечество склониться перед ним. Даже эльфы заплатят за преступления, совершенные ими тысячу лет назад. Они отдадут ему Рог, они не знают об опасности, которая сопутствует тем, кто им владеет. Сейчас, когда они находятся в глубинах земли, десять человек погрузились в изучение прошлого. Они узнают то, что им не следует знать, и это может привести к уничтожению всего мира, если только…

Мертон напрасно ждал продолжения, патриарх молчал.

— Если только что? — не выдержал Мертон.

Лишенный бровей старик с голубоватыми волосами посмотрел на Мертона, словно его оторвали от созерцания ужасного кошмара.

— Я сделал все, что было в моих силах. Я сумел заключить сделку с одним из членов отряда императрицы. В нужный момент мой агент их предаст.

— Кто он?

— Я не скажу. Ты достойный слуга Новрона, но я не могу назвать его имя даже тебе, слишком велики ставки.

— Но вы можете мне хотя бы поведать, кто наш враг? Кто в течение тысяч лет строил коварные планы?

— Подумай хорошенько, монсеньор, и ты поймешь. А сейчас ступай молиться Новрону, чтобы мой агент сумел выполнить свою задачу.

— Я так и сделаю, ваше святейшество.

— Хорошо, а теперь иди собирать вещи, но бери только самое необходимое.

— Я куда-то отправляюсь?

— Мы оба…

Глава 12

КОНЕЦ ВОРОВ

Ройс услышал чей-то шепот. До рассвета оставалось около часа, и хотя у него не было в этом полной уверенности, его бы сильно удивило, если бы оказалось, что он ошибся. Ройс и под землей умел узнавать время. Он изобрел на удивление точный метод, когда сидел в тюрьме Манзант. В те дни ему становилось легче от того, что он следил за течением минут, это занятие отвлекало от тягостных мыслей. Впервые за много лет Ройс позволил себе вспомнить о тех днях. Он постарался о них забыть, задвинув в самый дальний уголок своей памяти, и накрыл темным пологом на случай, если вдруг нечаянно туда заглянет. Однако сейчас он с радостью вернулся к тем воспоминаниям. Боль, которую они вызывали, помогала ему так же, как попытки следить за бегом минут в Манзанте. Так человек кусает палец или сильно сжимает кулаки, чтобы ногти впились в ладони. Это позволяло забыть о более свежих и болезненных ранах.

Прошло больше десяти лет с тех пор, как его посадили в Манзант, когда его предал второй человек в «Черном алмазе» после того, как он из-за трагической ошибки убил Джейд. Это сделал его лучший друг. Манзант, то есть тюрьма и соляные копи, был построен гномами. Ройс до сих пор помнил темные скалы с белыми полосами и окаменевшими моллюсками. Стены были обшиты брусом, но гномы никогда не использовали дерево, это сделали люди, которые значительно углубили шахты и стали поднимать куски соли на поверхность при помощи специальных корзин. Такие туннели легко было отличить по высоте потолка. Тех, кто совершал какие-то провинности, отправляли работать в туннели, пробитые в камне гномами. И Ройс неоднократно туда попадал.

Он вспомнил немолчный стук кирок по камню, жар костров и огромные дымящиеся сковороды с бурлящим соляным раствором, добытым в подземных озерах. Стоило Ройсу смежить веки, как перед глазами возникала череда людей с ведрами и узников, прикованных за шею к огромному колесу, приводящему в движение насосы. Он вспомнил, как загнанных людей заставляли работать до тех пор, пока их не оставляли последние силы, и они падали в пылающие костры.

Воды было полно, и ее хватало на всех, кто работал, но Амброуз Мур, владелец тюремных приисков, не тратил деньги на еду для заключенных. Они могли считать удачей одну скромную трапезу в день. Обычно им скармливали испорченные остатки того, что отказывались есть нанятые матросы. Это была одна из множества сделок, заключенных Амброузом для снижения расходов.

Ройс засыпал с мечтой об убийстве Амброуза. Эти мысли часто преследовали его и днем. За два с половиной года, проведенных в Манзанте, он расправлялся с Амброузом пятьсот тридцать семь раз, причем самыми разными способами. Ройс убил многих в Манзанте, и далеко не всех только в своем воображении. Он никогда не считал их людьми, это были животные, чудовища. Все человеческие качества в них растворились, как соль, от боли и отчаяния. Все дрались друг с другом за кусок полусъедобного гнилья, за место для сна, за чашку воды. Ройс научился спать очень чутко, научился делать вид, что уснул, когда на самом деле бодрствовал.

Узники Манзанта были полностью лишены дневного света и свежего воздуха. Каждый день они работали до изнеможения, их били за любую попытку отдохнуть, многих убивали или доводили до сумасшествия. Для Ройса Манзант являлся лишь частью его тюрьмы, последним ее воплощением. Настоящие стены строились постепенно, кирпич за кирпичом, в течение многих лет. Бежать из Манзанта было невозможно, но оказалось, что сделать это гораздо проще, чем из обычной тюрьмы.

На этот путь помог ему встать Ним, затем Аркадиус и Адриан вели его вперед, но только Гвен сумела отпереть тюремный засов его души. Она распахнула дверь и позвала Ройса, убедила в том, что опасность миновала навсегда. Он ощущал аромат свежего воздуха, видел сияние солнца. Он почти вышел, почти…

Шепот доносился со стороны бассейна…

Ройс думал, что все спят. Они прошли за день большое расстояние, их путь был очень непростым. Никто из спутников не просил его остановиться, но Ройс видел, как они спотыкаются, все, кроме гнома. Маленький крысеныш никогда не уставал и спокойно следовал за ним, и Ройс не однажды замечал, как тот прячет под усами язвительную усмешку.

Он едва не убил Магнуса в ту памятную ночь, при первой же их встрече в «Смеющемся гноме». Мысль об этом не оставляла его очень долго, до тех пор, пока Майрон не вернулся с обеда и не начал с ним говорить. Ройс никогда бы в этом не признался, но гном был небесполезен, да и вел себя неожиданно прилично, что свидетельствовало о том, что Магнус совсем не глуп. Более того, Ройс обнаружил, что ему расхотелось его убивать. Как и остальные проступки гнома, все его преступления после смерти Гвен теперь стали казаться Ройсу чем-то банальным и пустяковым. Он не только остался без любови, его не хватало даже на ненависть. Он превратился в выжженную пустыню, не знающую страстей. По большей части Ройс испытывал усталость. У него осталась последняя работа, и он ее закончит, но не для империи, и даже не для Адриана, только ради Гвен.

Услышав шепот, Ройс бесшумно поднялся на ноги — скорее из любопытства, чем из опасения. Ройс не сомневался, что перешептывается кто-то из их отряда, а не посторонние. Он взглянул на принцессу. Она лежала на боку, завернувшись в одеяло и время от времени вздрагивая во сне. Ее жуткий плащ переливался разными цветами, то тускнея, то разгораясь снова. Ройс не знал, является ли плащ причиной ее кошмаров, или наоборот, ее кошмары вызывали его мерцание. В любом случае это никак его не касалось, и он двинулся дальше.

Сначала показалось, что это шепчутся Магнус и Гонт. Он часто замечал, что они идут рядом и разговаривают, когда остальные находятся слишком далеко, чтобы их расслышать. Но подойдя ближе, понял по огромному силуэту, что это Эльден. Эльден лежал на боку, опираясь на локоть. За его спиной не было видно второго участника разговора. Но рядом лежал Уайатт. Моряк не спал и наблюдал за происходящим.

— Что происходит? — шепотом спросил у него Ройс. — С кем разговаривает Эльден?

— С монахом.

— С Майроном?

Уайатт кивнул.

— Он часто разговаривает с незнакомыми людьми?

Уайатт посмотрел на него:

— С этим маленьким монахом за последние три дня он наговорил больше, чем со мной за прошедшие десять лет. Вчера ночью они тоже о чем-то говорили, и клянусь, я слышал, как Эльден плачет. Однажды я видел, как корабельный врач прижег ему рану на бедре раскаленной кочергой, но Эльден даже не пикнул. Зато на следующее утро после разговора с монахом глаза у него покраснели от слез.

Ройс молчал, продолжая сверлить моряка вопросительным взглядом.

— Но что самое странное, — добавил Уайатт, — это то, что после Эльден целый день улыбался от уха до уха, а это совсем на него не похоже.

— Давай еще поспим, — предложил ему Ройс. — Через час я всех разбужу.



Ройс опять остановился. Адриан шел последним, но ему было видно из-за спин товарищей, как Ройс опустился на колени, поставил лампу рядом с собой и зачем-то поскреб землю. К нему подошел Алрик и остановился рядом.

Почти весь день отряд двигался по узкому туннелю, вытянувшись в цепочку. Сверху капала вода, головы и плечи у них все время были мокрыми, как и ноги, приходилось шагать по многочисленным лужам глубиной по щиколотку.

— Ну и что теперь будем делать? — недовольно проворчал Деган. — Ройс останавливается через каждые двадцать футов. Это типичная проблема всех монархий и феодальной системы. Алрик здесь главный только по праву рождения, но явно не способен руководить отрядом. За последний год он дважды потерял свое королевство, и все равно нами командует. Нас должен вести за собой лидер, которого выбрали за его достоинства, а не за происхождение, тот, кто наиболее талантлив и одарен. Ко всему прочему, Алрик, опираясь на свой скудный умишко, поставил во главе отряда Ройса. Была бы моя воля, я возложил бы ответственность за нашу экспедицию на Магнуса. Он гораздо больше знает и умеет и постоянно исправляет ошибки Ройса. Мы бы двигались в два раза быстрее. Я заметил, что тебя все уважают, — заключил Гонт, глядя на Адриана.

До этого момента Адриан не знал, к кому тот обращается.

— Никто не говорит об этом вслух и не кланяется, но к тебе относятся с уважением, я же вижу, причем с гораздо большим, чем к Алрику, тут нет сомнений. Если ты меня поддержишь, мы сможем убедить остальных принять мое командование над отрядом. Я уверен, Магнус будет на моей стороне.

— А почему ты?

— Что?

— Почему ты должен встать во главе отряда?

— Ну, во-первых, я наследник Новрона и буду императором. Во-вторых, я намного умнее, чем Алрик.

— Я думал, что по-твоему справедливая власть должна держаться не на происхождении, а на личных качествах человека.

— Так и есть, и тем не менее я больше подхожу на роль командира, чем Алрик.

— Алрик вел за собой людей в сражениях, а когда я говорю вел, то имею в виду именно это. Он лично возглавил атаку на ворота Медфорда под градом стрел и шел первым, опережая даже телохранителей.

— Вот именно, этот человек — глупец.

— Возможно, Алрик поступил не слишком разумно, но он проявил мужество и не хотел сидеть в безопасности, посылая других на смерть. Для меня это важное качество. Но в одном я с тобой согласен, он не самый мудрый лидер. Если ты хочешь, чтобы во главе нашего отряда стоял человек, наделенный достоинством и умом, то принцесса Ариста — это лучший выбор.

Деган рассмеялся, он явно посчитал слова Адриана шуткой, но увидел, что тот нахмурился, и смолк.

— Неужели ты серьезно? Она ведь женщина, и к тому же особа с явно выраженной склонностью к интригам. Она обожает командовать. Ей вообще не следовало идти с нами. Она обведет Алрика вокруг пальца, и мы все погибнем. Ты знаешь, что она пыталась одна освободить меня из темницы? Разумеется, Ариста потерпела поражение, ее схватили, а телохранителя убили. Вот что она вытворяет. Из-за нее гибнут люди. Она представляет опасность. А кроме того, она глупа…

Деган ударился о стену затылком и упал на колени. Адриан почувствовал боль в костяшках пальцев и только после этого понял, что ударил Гонта.

Гонт злобно посмотрел на Адриана, глаза у него наполнились слезами, и он закрыл лицо ладонями.

— Безумец! Ты спятил?

— Что происходит? — спросила ушедшая вперед Ариста.

— Этот идиот только что ударил меня в лицо! У меня из носа идет кровь!

— Адриан тебя ударил? — ошеломленно спросила принцесса.

— Это получилось случайно, — ответил Адриан, понимая, что его оправдания звучат нелепо, но он не знал, как еще объяснить свои действия.

Он не собирался бить Гонта, все случилось само собой.

— Ты случайно ему вмазал? — спросил Уайатт, с трудом сдерживая смех. — Похоже, ты отлично вжился в свою роль, телохранитель.

— Адриан! — позвал Ройс.

— Что? — крикнул он в ответ.

Ему не хотелось, чтобы Ройс узнал о его проступке.

— Иди сюда. Я хочу кое-что тебе показать.

Деган все еще стоял на коленях в луже воды.

— Кха-кха, — откашлялся Адриан и виновато произнес: — Извини.

— Поди прочь!

Адриан обогнал Уайатта, Эльдена и Майрона, которым пришлось прижаться к стене, чтобы его пропустить. Все они с любопытством смотрели на него.

— Что он тебе сделал? — шепотом спросила Ариста, когда он оказался рядом с ней.

— Ничего особенного.

Она удивленно приподняла брови:

— Ты ударил его безо всякой причины?

— Ну нет, но это очень сложно объяснить. Я и сам не понимаю, как все получилось. Я сделал это машинально.

— Что значит машинально? — удивилась Ариста.

— Я принес свои извинения.

— Если ты все-таки сегодня ко мне подойдешь, то меня это вполне устроит, — буркнул Ройс.

Ариста отступила в сторону, не сводя с Адриана подозрительного взгляда.

— Что случилось? — спросил Алрик, когда Адриан подошел к нему.

— Я ударил Гонта по лицу.

— Правильно сделал, — сказал Алрик.

— Самое время, — добавил Мовин. — Жаль, что ты меня опередил.

— Ну, что скажешь? — спросил Ройс, который по-прежнему стоял на коленях и показывал на что-то на земле рядом с лампой.

Адриан наклонился и увидел кожаный шнурок с нанизанными на него перьями, каменными шариками и куриными косточками.

— Это траянский воинский браслет, — ответил Адриан. — Такие носят на щиколотках морские гоблины из племени анкор. Он приносит удачу.

— Кончики не оборваны, — сказал Ройс. — Но обрати внимание, как они перевернуты и смяты. Думаю, браслет просто развязался. И он сильно занесен песком. Похоже, он уже давно здесь лежит. Тем не менее не вызывает сомнений, что они здесь бывают. Так что нам пора двигаться, однако следует максимально соблюдать осторожность. Позаботься о том, чтобы все поменьше болтали.

Адриан посмотрел на браслет и взял Ройса за локоть, когда тот собрался идти дальше.

— Держи крепче, — сказал он, вставая так, чтобы остальным не было видно Ройса, и вложил ему в руку Альверстоун.

— А я все думал, куда он девался?

— Пришло время вернуть коту когти, — сказал Адриан. — И будь паинькой, хорошо?

— Кто бы говорил!

Они снова тронулись в путь. Адриан не стал возвращаться в конец отряда. Он полагал, что встреча с гоблинами еще впереди. К тому же ему не хотелось снова оказаться рядом с Гонтом.

Коридор стал шире, и вскоре они могли идти по трое в ряд. Однако он неожиданно закончился, и отряд оказался в небольшой пещере. В ее дальней стене виднелась всего одна небольшая трещина. А в середине пещеры лежала большая куча камней.

Гонт с отвращением покачал головой.

— Я же говорил, что он недееспособен, — сказал он, указывая на Алрика. — Он был уверен, что выбрал правильный туннель, но мы потратили из-за него несколько дней и оказались в тупике.

— Ты сказал, что я недееспособен? — спросил король и перевел взгляд на Адриана. — Теперь я понимаю, почему ты его ударил. Благодарю.

— И что теперь с нами будет? — спросил Гонт. — На сколько дней у нас осталось еды? Сколько времени мы потратили зря? Мы провели в этом туннеле, кажется, три дня? И два добирались от Аквесты. Получается пять. Прибавим еще пять на обратную дорогу, выходит, нас не будет десять дней! Как вы думаете, сколько времени потребуется эльфам, чтобы добраться до Аквесты? Две недели? Большую часть этого времени мы потратим на возвращение.

— За все время я ни разу не слышала от тебя ничего другого, — вмешалась Ариста. — Алрик сделал правильный выбор, и не думаю, что кто-то мог предложить что-то лучше.

— Поразительно, сестра его защищает!

Мовин шагнул к Гонту и выхватил меч из ножен. Клинок сверкнул в свете ламп, когда его острие замерло возле шеи Гонта.

— Я тебя предупреждал. Говори о моем короле с уважением в моем присутствии.

— Мовин, прекрати! — приказала Ариста.

— Я не собираюсь его убивать, — заверил ее Мовин. — Только вырежу свои инициалы у него на лице.

— Алрик… — Она повернулась к брату. — Скажи, чтобы он прекратил.

— Я не уверен, что мне следует вмешиваться.

— Вот видите! Вот оно, угнетение, о котором я говорил! — закричал Гонт. — Все зло заключено в передаче власти по наследству.

— Кто-нибудь заткните ему пасть! — вскричал Ройс.

— Мовин, оставь его, — сказал Адриан.

— Что? — удивленно посмотрел на него Мовин. — Ты же сам врезал ему по физиономии!

— Ну да… Пожалуй, этого пока достаточно.

— Опусти клинок, Мовин, — успокаиваясь, сказал Алрик. — Моя честь может подождать до того момента, когда мы завершим нашу миссию.

Мовин убрал меч в ножны, и Гонт, тяжело дыша, отошел от стены.

— Угрозы в мой адрес ничего не меняют в нашем положении. Мы все еще в тупике и…

— Это не тупик, — заявил Магнус.

Он дважды топнул ногой, опустился на колени и приложил ухо к земле. Потом поднял голову и посмотрел на груду камней. Поднявшись на ноги, Магнус принялся отшвыривать камни в сторону. Под ними оказалось несколько деревянных планок, закрывающих дыру в полу.

— Ее специально замаскировали, — сказал Уайатт.

— Но из этого вовсе не следует, что мы на правильном пути, — снова возразил Гонт. — Я не помню, чтобы монах писал про то, что нужно спуститься в яму.

— Но так и есть, — возразил Майрон.

Гонт повернулся к маленькому монаху:

— О, значит, ты скрываешь от нас информацию? Или просто ничего не соображаешь и забыл рассказать об этой части дневника?

— Нет, — кротко ответил Майрон. — В дневнике ничего об этом не сказано.

— Тогда ты еще более благочестив, чем я предполагал, если сам Марибор рассказывает тебе то, что скрывает от нас.

— Может быть, — ответил Майрон. — Но зато мне известно, что это знак Эдмунда Холла. — Майрон поднял руку. — Вот, смотрите, он вырезан на камне.

Первым рядом с надписью оказался Ройс, который поднес к ней лампу.

— Э. Х… — прочел Гонт. — И с чего ты взял, что это означает «Эдмунд Холл»?

— А ты думаешь, здесь прошли толпы людей с такими же инициалами? — спросил Ройс.

— Он именно так писал свои инициалы в дневнике, — объяснил Майрон.

— А что ты скажешь про эти буквы, Майрон? — спросил Ройс, отбрасывая в сторону еще несколько камней.

Они увидели еще одну надпись. Судя по всему, эти высеченные в камне буквы появились позже инициалов Холла.

Адриан шагнул вперед, сдул песок и повернулся к Аристе и Алрику:

— Кажется, патриарх говорил, что он посылал другие отряды на поиски Рога?

— Да, это так, — кивнул Алрик. — Он говорил о трех отрядах.

— А императрица сказала, что все они потерпели неудачу, — добавила Ариста.

Адриан посмотрел на Ройса.

— Мы знаем о третьей группе, которую послал патриарх, но они сюда попасть не могли. Наверное, это инициалы первого или второго отряда. — Он снова посмотрел на Ройса. — Если бы ты набирал людей для похода сюда и имел возможность взять любого, кого бы ты поставил во главе?

— Может быть, Бректона, — ответил Ройс, — или Грэвина Дента из Делгоса.

— Нам известно, что это был не Бректон. А теперь посмотри на инициалы — Г.Д. Скажите, кто в последнее время видел Грэвина? В этом году во время Праздника зимы я его не встречал.

— Как и в прошлом, — добавил Алрик.

— Он был в Дальгрене, — сказал Мовин.

— Да, правильно! — подтвердила Ариста. — Я помню, как Фанен показал на него и сказал, что это знаменитый искатель приключений, который сейчас работает на церковь Нифрона. Он как-то его назвал…

— Неужто искателем? — перебил ее Мовин.

— Да, так он и сказал!

— А теперь давайте подумаем вместе, — продолжал Адриан. — Им нужен был ученый, историк… Дент находился в Дальгрене. Кажется, там был еще кто-то? Странный человек с катапультой, как его звали?

— Тобис Рентиньюал? — спросил Мовин. — Он настоящий сумасшедший.

— Да, но ты помнишь, что он назвал катапульту в честь жены Новрона, потому что занимался исследованием древней истории империи?

— Да, и еще говорил, что ему нужно выучить какой-то язык? Он даже хвастался, помнишь?

— Все сходится, — кивнул Адриан. — Смотрите на следующие инициалы — Т.Р.

— Тобис Рентиньюал, — сказал Мовин. — У меня такое впечатление, что он сам вырезал эти буквы.

— А что относительно остальных? — спросил Алрик.

Адриан пожал плечами:

— В первых двух случаях это были лишь догадки. А про остальных я ничего не знаю.

— А я знаю, — заговорил молчавший до сих пор Магнус. — Во всяком случае одного из них. Это Херклор Мат.

— Кто-кто? — спросил Адриан и окинул взглядом присутствующих, словно призывая к ответу, но все они бессильно пожимали плечами.

— Конечно, никто из вас его не знает. Это гном-каменщик, причем очень хороший. Я узнаю его подпись где угодно. Клан Матов известен много столетий, они участвовали в создании Друминдора.

— Но почему они оставили свои инициалы на камне? — спросил Уайатт.

— Может быть, они всего лишь хотели показать всем тем, кто пройдет по их следу, что им удалось добраться до этого места, — ответил Магнус.

— Так почему же они не отметили один из трех проклятых туннелей? — спросил Мовин.

— Может быть, они собирались, — предположила Ариста. — Может быть, как и мы, не знали, правильный ли сделали выбор. Они планировали оставить отметку на обратном пути, но так и не вернулись.

— Возможно, нам также следует оставить здесь свои инициалы, — предложил Мовин. — Чтобы другие знали, что мы здесь побывали.

— Нет, — возразила Ариста. — Если мы не вернемся, то за нами никто не придет.

Все с опаской посмотрели в сторону отверстия.

— Так или иначе, — заметил Ройс, — складывается впечатление, что мы на правильном пути. У кого веревка?

Они связали три веревки, и с помощью Адриана Ройс начал спуск. Адриан вытравил две трети веревки, прежде чем почувствовал, что Ройс коснулся ногами почвы.

Адриан ждал. Они все ждали. Некоторые расселись на плоских камнях. Эльден остался стоять. Он смотрел на дыру с отвращением. Несмотря на слова Аристы, гном принялся вырезать на камне их инициалы.

— Может быть, следует его позвать? — предложил Алрик. — Он уже довольно давно молчит.

— Лучше проявить терпение, — ответил Адриан. — Ройс либо позовет, либо дернет за веревку, когда захочет, чтобы мы спустились.

— А если он упал? — спросил Мовин.

— Нет, он не падал. Более вероятно, что Ройс заметил дозор гоблинов и ждет, когда они пройдут. Если вы не наберетесь терпения и начнете его звать, он либо погибнет, либо на нас рассердится. В любом случае лучше этого не делать.

Мовин и Алрик мрачно кивнули. Адриан на собственный шкуре узнал, как следует себя вести, во время их первого совместного путешествия в Эрванон. Он научился доверять Ройсу, когда остался один на один с темнотой, а мир вокруг погрузился в такую тишину, что слышно было собственное дыхание.

Адриан вспомнил, как их раскачивал ветер, когда они штурмовали Коронную башню. Это была большая башня. После этого они с Ройсом взбирались на десятки разных башен, но, если не считать Друминдора, Коронная так и осталась самой высокой из покоренных ими. А еще она была первой! Адриан восхищался маленьким вором, который мог с одними кошками на руках, словно муха, взбираться по чуть ли не отвесной стене. Он отдал пару кошек Адриану и с усмешкой смотрел на его жалкие попытки ими воспользоваться.

— Из тебя не будет толку, — только и сказал тогда Ройс, забирая у него кошки. — Но хотя бы по веревке ты можешь взобраться?

Адриан только что вернулся с арен Калиса, где его уважали и где толпа ревела в честь его — Тигра из Мандалина. И ему совсем не нравилось, что этот маленький человечек обращается с ним, как с деревенским дурачком. Адриана настолько вывело из себя самодовольное выражение лица Ройса, что отчаянно захотелось избить его до потери сознания.

Однако Аркадиус предупреждал, что с Ройсом ему придется набраться терпения: «Он похож на щенка знаменитой охотничьей собаки, которого жестоко избивали все предыдущие хозяева, — сказал старый волшебник. — Он настоящий самоцвет, который нуждается лишь в небольшой обработке, но тебя будет испытывать и не раз. Ройс с трудом заводит друзей, и к нему нелегко относиться, как к другу. Не выходи из себя. Он именно этого будет добиваться, рассчитывая, что ты легко потеряешь терпение, начнет специально тебя провоцировать, но ты должен его обмануть. Слушай его. Доверяй ему. Такое поведение станет для него неожиданностью. Тебе будет очень непросто и придется призвать на помощь все терпение, какое у тебя есть, но если справишься, у тебя появится друг на всю жизнь. Он пойдет за тобой без оружия в пасть дракона, если ты его об этом попросишь».

Адриан почувствовал, как веревка натянулась.

— Все в порядке, друг? — тихо спросил Адриан.

— Сам увидишь, — ответил Ройс. — Спускайся.

Это была шахта рудника, узкая и глубокая. Вскоре после начала спуска Адриан заметил идущий снизу слабый свет. Бледное сине-зеленое сияние освещало всю шахту до самого дна, и Адриан смог оценить ее длину — она составляла не более сотни футов. Спустившись на дно колодца, Адриан почувствовал сильное дуновение ветра и услышал рокот прибоя. Этот необычный для подземелья звук несказанно удивил Адриана.

Он стоял на морском берегу в настолько огромной пещере, что ее противоположный конец тонул в бесконечной дали. Черный песок у него под ногами был усеян ракушками и грудами водорослей, источавшими ярко-зеленый свет, а чуть дальше раскинулось море. По нему мчались один за другим пенные барашки. Водная гладь была окутана изумрудным сиянием, отражавшимся от свода пещеры. И вдруг у Адриана появилось ощущение, что он находится под открытым небом. Казалось, что он стоит на берегу огромного океана, и над головой у него раскинулось небо с зелеными облаками. Сильно пахло солью, рыбой и морскими водорослями. Справа тянулись бескрайние водные просторы, а далеко на горизонте прямо перед ним виднелись очертания зданий, колонн, башен и крепостных стен. То был Персепликвис.

Ройс тоже стоял на берегу и смотрел вдаль, но когда Адриан подошел к нему, повернулся и сказал:

— Такое увидишь не каждый день.

— Это точно, — отозвался Адриан.

А вскоре и все остальные члены миссии выстроились на черном берегу и устремили взоры на город, едва заметный в морской дали. Майрон казался совершенно потрясенным. Адриан сообразил, что монах никогда не видел моря, не говоря уже об этой изумрудной, сияющей водной глади.

— Эдмунд Холл упоминал о подземном море, — наконец сказал Майрон. — Но мастер Холл не силен в описаниях. Это поразительно. Я никогда не считал себя большим, но сейчас, стоя на этом берегу, кажусь себе маленьким камушком.

— Никто не терял океана? Похоже, мы его нашли, — заметил Мовин.