— Ты спятил, — убежденно сказал упырь. — Тот-ан-Хотеп? Думаешь, после той немыслимой подлости, которую мы учинили в баронстве Лотар, он согласится нас хотя бы выслушать?

— Верно, — снова вздохнул Конан. — Но может быть стоит попробовать?

Варвар отлично понимал, что имел в виду упырь. Скоро исполнится две седмицы, как отряд Гвайнарда вынужден был распутывать историю с исчезновением большой ватаги охотников на монстров, присланных Советом Хранителей из Немедии в одно из «вольных баронств» на Полуночном Закате от Райдора. На месте выяснилось, что виновниками случившегося является компания магов Черного Круга Стигии, которые отыскали в окрестных лесах невероятно мощный артефакт древнейших времен.

Им всего-навсего требовалось извлечь магический предмет из земли, а затем доставить в Птейон, где находился верховный конклав Черного Круга, однако явление целой своры Ночных Стражей могло серьезно помешать этому замыслу. Стигийцы оказались неожиданно гуманны — не смотря на то, что боевые маги конклава были способны за мгновение обратить четыре десятка охотников в пепел, они попросту на время усыпили Стражей. Тут оказалось задействовано то, что короли Закатных держав обычно именуют «большой политикой» — Черный Круг остерегался ссоры с весьма многочисленной и авторитетной Гильдией Ночной Стражи.

Гваю тогда удалось договориться с главой стигийцев, колдуном Тот-ан-Хотепом, и дело закончилось взаимоприемлемым соглашением. Причем значительную роль в переговорах сыграл Конан, оказавшийся старым знакомцем мага — они встречались несколько лет назад в Стигии и варвар ухитрился оказать ему значительную услугу в истории с призраками знаменитой Янтарной Гробницы.

Наверное, магов Стигии зря обвиняют в неблагодарности и короткой памяти — Тот-ан-Хо-теп отлично запомнил варвара и счел себя обязанным киммерийцу за ту давнюю историю.

Ни и здесь возникла небольшая проблема — дело в том, что команду Гвайнарда преследовала парочка далеко не самых приятных тварей, обитающих под Хайборийским солнцем. Имя им — джерманлы. Сии крохотные твари полностью попадают под определение «магических существ», да вот только магия у них странная — они умеют извращать действие заклинаний и артефактов. А поскольку такие сопровождающие охотникам решительно не требовались, было решено втихую подбросить их стигийцам — пускай развлекаются в Птейоне, где обожаемых джерманлами магических предметов столько, что и не представить...

Конан отлично представлял, какие бесчинства могут учинить в сокровищницах Черного Круга два этих маленьких гаденыша, равно как и понимал, что Тот-ан-Хотеп может заподозрить, кто именно преподнес Черному Кругу столь неприятный сюрприз. Но, похоже, все-таки придется просить Рэльгонна слетать в Стигию — без знающего мага сейчас не обойдешься. Кроме того, дело связано со змеей, а верховным богом Стигии является Сет, государь всех змей...

— Рэльгонн, слышишь меня? — Конан дернул упыря за рукав. — Другого выхода нет. Какое сейчас время суток?

— Снаружи вечереет, закат через два колокола, — немедля отозвался каттакан. — Значит, ты все-таки решился?

— Да. Кстати, Тот-ан-Хотеп очень интересовался каттаканами, думаю, он будет раз возобновить знакомство с тобой. Расскажешь ему все, думаю он заинтересуется. А меня пока можешь отправить домой, голова побаливает, но чувствую я себя неплохо...

— Нет уж, — решительно отказался упырь. — Тебе еще следует полежать ночку, иначе могут возникнуть не нужные ни тебе, ни мне осложнения. Хорошо, я выполню твою просьбу. Но просить о помощи будешь сам — если Тот-ан-Хотеп согласится прилететь вместе со мной в Райдор.

— Как скажешь, — буркнул Конан и внезапно почувствовал, как мягкий светящийся обруч на его руке чуть завибрировал. Киммерийца внезапно начало клонить в сон.

— Отдыхай, — прошелестел из полутьмы Рэльгонн. — А за меня можешь не беспокоиться. Вроде бы я еще никогда не подводил Ночную Стражу...

* * *

— Мое имя — Тот-ан-Тотеф, ан-Хотеп нор Птейон. Весьма рад знакомству, месьор Конан Канах. Мне многое о тебе рассказывали.

Это было первое, что Конан услышал когда снова проснулся в глубоких подземельях Рудны. И киммериец решительно ничего не понял.

Варвар приподнялся на локте, чтобы лучше рассмотреть людей, стоящих рядом с его лежанкой. Если первым (пусть и не-человеком) был знакомый до боли в зубах Рэльгонн, то второй...

Второй, изволивший столь вежливо представиться, был мальчишкой от силы восемнадцати лет. Довольно симпатичный, с хорошей белозубой улыбкой. Голова брита наголо, кожа очень загорелая, на себе носит хламиду конклава Черного Круга с золотым поясом и медальоном посвященного мага. Судя по двум сплетенным змеям, выгравированным на медальоне чистого золота — вторая ступень посвящения, а это уже серьезно.

И все-таки, что это за дурацкое представление? Конан, судя по последнему разговору с Рэльгонном, хотел увидеть здесь совсем другого человека, а не этого улыбчивого пацана, нацепившего на себя регалии самого грозного магического ордена Хайборийского мира!

— Мой досточтимый отец, Тот-ан-Хотеп, просил передать тебе, что он помнит о старых друзьях, — продолжал тем временем юнец, — однако по причине исключительной занятости, Тот-ан-Хотеп не смог лично прибыть тебе на помощь и послал меня, в расчете, что моих знаний хватит для того, чтобы разрешить имеющие место трудности...

«Вот как значит, — подумал Конан. — Сам явиться в Райдор не смог или не пожелал, прислал сынульку... Впрочем то, что этот парень так молод, еще ничего не значит — в Стигии учатся волшебству с раннего детства, а у мальчишки уже достаточно высокая степень посвящения, он должен знать боевую магию! Что ж, попробуем поработать с этим недорослем. Но если подведет — его папаше лично шею сверну!»

— Все верно, Конан, — подал голос Рэльгонн. — У месьора Тот-ан-Хотепа сейчас небольшие трудности. В Птейоне начались странности...

— Совершенно верно, — не изменяя вежливого тона, подтвердил Тот-ан-Тотеф, — Отец позволил мне помочь вам лишь потому, что нам самим сейчас требуется поддержка со стороны Ночной Стражи.

— Чудовища завелись? — с самым невинным видом поинтересовался Конан, отлично понимая в чем дело.

— Да, своего рода чудовища, — подтвердил молодой стигиец. — Некие неизвестные твари, способные уничтожать весьма ценные магические предметы. Изловить их пока никак не удается и наш великий господин, Тот-Амон, принял решение обратиться к Хранителям вашей Гильдии...

— Какая неприятность, — прокряхтел варвар, отводя взгляд. — У нас тут тоже проблемы. Рэльгонн не успел рассказать тебе, что именно произошло?

— Весьма кратко, — отозвался маг. — Насколько я понял, речь идет о некоем магическом существе, крайне опасном для человека? Вы хотите, чтобы я помог вам убить или поймать чудовище?

— Именно это мы и имели в виду, — подтвердил Конан. — Скажи, а что ты умеешь? Твой папаша является магом высшего посвящения, входит в Верховный Конклав, и я однажды видел его в деле — очень впечатлило!

— Что умею? — усмехнулся Тот-ан-Тотеф. — Многое. Боевые заклинания, магия воды, земли и воздуха, заклятья трансформации... Думаю, этого должно хватить для того, чтобы уничтожить вашего монстра.

— Ты знаешь, что он способен завораживать и даже убивать взглядом?

— Я сумею найти способ защититься и защитить вас.

— Сколько запросишь? — подозрительно спросил киммериец, отлично зная, что маги Стигии бесплатно не работают. Бываю, конечно, исключения, но они столь редки, что не заслуживают упоминания.

— Отец приказал мне не брать с вас золота, — просто ответил Тот-ан-Тотеф. — И я не намереваюсь перечить его словам.

— Может быть, нам стоит отправиться в Райдор? — поинтересовался упырь. — Наступает ночь, насколько я вижу Конан совсем выздоровел, а месьору Гвайнарду срочно требуется хоть какая-то помощь.

— Опять... — схватился за голову варвар, понимая, что сейчас предстоит «прыжок через Ничто». Конан понимал, что таковая способность каттаканов, равно как и возможность переносить людей сквозь пространство, исключительно полезны (особенно в ремесле охоты на чудовищ), но сами «прыжки» варвару исключительно не нравились, он доселе не сумел привыкнуть летать едва ли не через половину материка за единый миг.

— Сотый раз повторяю, прыжок через Ничто абсолютно безопасен, — чуть раздраженно сказал Рэльгонн. — Месьоры, встаньте рядом со мной и подайте руки. Вот так. Приготовились...

— Удивительное заклинание, — восхитился Тот-ан-Тотеф, когда вся троица мгновение спустя стояла в главной комнате дома охотников на Волчьей улице. Сейчас в «Арсенале» никого не было — надо думать Гвай сотоварищи отправились в город.

— Тихо! — воскликнул Рэльгонн, подняв руку. — Это что еще за шум? А ну бегом во двор!

Как оказалось, Гвай, Асгерд и Эйнар держали осаду — за высоким забором усадьбы Ночной Стражи бушевала толпа, летели камни и палки. Звякнуло выбитое стекло и Конан мимолетно подумал, что немедля зарезал бы мерзавца, запулившего булыжником в окно — привозимое из Турана стекло стоило безумно дорого.

— Наконец-то! — к варвару подбежал Гвайнард, сжимавший в руках арбалет. — У нас тут такое творится — не пересказать! Конан, как ты? Привет, Рэльгонн. А это еще кто такой?

Предводитель ватаги нахмурился, увидев на одежде незнакомца символы Черного Круга, но Конан успел схватить Гвая за рукав и быстро сказать:

— Это сын Тот-ан-Хотепа, помнишь историю в Лотаре? Он может помочь!

— А-а, да пропади оно все пропадом! — сплюнул Гвайнард. — В городе вторые сутки беспорядки, все вверх дном, герцог послал в Пайрогию, за военной помощью! Атрог предложил нам укрыться в замке, но мы не можем бросить дом — сожгут, уже два раза пытались!

Как и следовало ожидать, виновными во всех бедствиях оказались Ночные Стражи — известно, что уровень мышления толпы определяется по самому глупому или безумному ее представителю. И вот с сегодняшнего вечера дом оказался в плотной осаде разъяренной толпы, человек в триста-четыреста. Охотники пытались сначала облагоразумить людей, потом, когда дворовые ворота попытались взять приступом, пришлось стрелять по ногам — нескольких нападавших ранили, что еще больше взбудоражило собравшихся, которые начали кидаться факелами и горшками с маслом.

Чтобы сбить разгоравшееся пламя Эйнару пришлось применить магию Равновесия, огонь погас, но в любом случае получалось, что долго охотники не продержатся, а ждать помощи от властей бессмысленно — городская стража и гвардия герцога пыталась пресечь беспорядки в других частях города, не некоторых улицах уже появились завалы-баррикады и шли настоящие бои. Тихий патриархальный Райдор превратился в город, где шла война...

— Прошу прощения, — резкий голос Гвайнарда перебили тихие слова стигийца, едва увернувшегося от прилетевшего из-за ограды камня. — Поскольку положение мне кажется критическим, церемонию знакомства мы оставим на потом. Пора действовать.

— Что мы вшестером сделаем против разбушевавшейся толпы? — процедил Гвай.

— Я могу и один... Не беспокойтесь, никакого членовредительства, всего лишь несколько невинных иллюзий и совсем чуть-чуть жгучих искр.

— Действуй, — подтолкнул мага Рэльгонн, не обращая внимания на яростный взгляд Гвайнарда.

— Мне надо забраться повыше, чтобы видеть происходящее.

— Ну, это не проблема, — хищно улыбнулся упырь и протянул руку. — Хватайтесь молодой человек!

Неизвестно, какая нелегкая заставила варвара тоже ухватиться за покрытую белоснежной кожей ладонь упыря, но он вновь ощутил знакомое чувство падения и легкую тошноту. Перед глазами вспыхнули разноцветные огни. Но посмотреть на работу стигийца было куда интереснее.

...Рэльгонн, Конан и Тот-ан-Тотеф стояли на плоской крыше конюшни, с которой открывался отличный обзор.

— М-да, — хмыкнул киммериец. — Приятного мало. Что скажешь, Рэльгонн?

Упырь промолчал. Волчья улица почти на всем протяжении была забита народом. У многих в руках факелы, другие вооружены кольями. Все что-то орут, а поэтому звуки голосов сливаются в единый грозный гул. Народу собралось действительно много, с такой оравой не управится даже конная гвардия...

Тот-ан-Тотеф растер ладони и принялся тихонько напевать на стигийском.

Конан на всякий случай отошел подальше — мало ли что?

Ф-фух!.. Над головами бунтовщиков вспыхнули несколько розовых звезд, сразу же распавшихся на тысячи крошечных огней, начавших падать на головы людей.

Вопли из угрожающих стали паническими, особенно когда из стен домов полезли омерзительные монстры, светящиеся болезненным голубоватым пламенем. В воздухе потянуло гнилью и запахом разложения — смердело так, что варвара едва не вывернуло.

Магия Тот-ан-Тотефа оказалась действенной, да настолько, что толпа начала в ужасе разбегаться — жгущие кожу огоньки, нашествие невиданных призрачных монстров и ужасающий запах произвели на райдорцев самое неблагоприятное впечатление. Меньше чем за квадранс Волчья улица опустела, причем киммериец отметил, что и в других частях города вроде бы стало потише.

— Вот и все, — белозубо улыбнулся стигиец. — Страх, как известно, самое сильное чувство. Все кролики, возомнившие себя львами, попрятались по норкам.

— Сделай что-нибудь с этой вонью, — прогнусавил варвар, зажимая пальцами нос. — Гадость какая!

— Ах, да, конечно, — маг шепнул коротенько заклинание и запах исчез. Только по улице, за оградой, бродили кругами страшенные призраки.

— Монстры пусть погуляют до рассвета, — решил Тот-ан-Тотеф. — С восходом солнца они исчезнут сами, а нам будет стократ спокойнее. Итак, может быть мы спустимся вниз, познакомимся с вашими друзьями, выпьем по бокалу вина и поговорим о деле?

— Разумно, — согласился Рэльгонн, а Конан тотчас воскликнул:

— Спускайтесь как знаете, а я пошел к лестнице!

Маг и упырь растворились в воздухе...

* * *

— Если бы это рассказали мне не Ночные Стражи, а простой человек, никогда бы не поверил, высмеял и превратил в жабу, — качал головой Тот-ан-Тотеф, на сей раз занявший «гостевое кресло» в «Арсенале». — Существует очень древняя и мутная легенда о том, как Сет Великий попытался объединить в одной сущности теплокровных и хладнокровных существ. Получилось как раз то, что вы описали: змей с бараньей головой. Одна незадача — нельзя совмещать несовместимое, от такого одни неприятности получаются...

— А разве Сет об этом не знал? — с иронией спросил Конан. — Он ведь бог, и далеко не самый слабый!

— Кто мы такие, чтобы осуждать действия богов? — благочестиво ответил стигиец. — Никто не знает, зачем это понадобилось Сету, да и не узнает никогда. Подозреваю, что на заре мира, когда Сет начал создавать расу Змееногих, валузийцев, он поставил не слишком удачный эксперимент. Тем не менее, это существо появилось на свет, Повелитель Змей вложил в него часть своей божественной сущности, даровал ему силу... А тварь попросту сбежала и стала мстить за свое уродство — всем досталось, и альбам, и кхарийцам. Кстати, по легенде, именно верховные маги Кхарии упросили Сета избавить их народ от этой напасти и вроде бы Змееног усыпил свое порождение. Или очень надежно его спрятал — этот полубог, ненавидящий все живое и разумное не вписывался в гармоничную картину тварного мира и Сет понял, что даже он может ошибаться. В Птейоне мои слова прозвучали бы жуткой ересью, но вам я по секрету скажу, что история с валузийцами тоже закончилась плачевно: раса змеелюдей вымерла, оказавшись нежизнеспособной — боги ошибаются гораздо чаще, чем принято считать.

— Ты дальше рассказывай, — перебил Гвай. — Змея можно убить? Почему он похищает детей и превращает в... не знаю, как сказать. Почему именно младенцы?

— Если ты согласен выслушать мои догадки — пожалуйста, — бесстрастно ответил Тот-ан-Тотеф. — Ибо я не знаю всех тайн, а легенда о бара-ноголовом змее старше, чем пирамиды Птейона и короче, чем мышиный хвост. Предполагаю, что по примеру своего создателя змей пытается создать расу своих подданных, да вот только результат еще хуже чем в случае со змееногими. Почему младенцы? Похищать взрослых людей бесполезно — их личности давно сформированы, их разум развит. Превращения? Не исключаю, что змей помнит историю собственного создания и полагает, что совмещение несовместимого, в данном случае разумного человека и бессмысленного животного и есть самый правильный путь... Можно ли убить? Думаю можно. Это ведь живое существо, хоть и получившее долю божественной силы.

— Но почему эта напасть свалилась именно на нас и именно сейчас? — мрачно спросила Асгерд. — Тварюга могла дрыхнуть в своем логове долгие тысячелетия! Что ее разбудило?

— Время Тумана, — немедленно отозвался Гвай. — Когда раскрылся временной портал в эпоху Роты, древнейшая магия начала истекать в наш мир. Она и могла разбудить чудовище, снять заклинание, которое наложил на змея Сет. А ведь Время Тумана закончилось совсем недавно, трех седмиц не прошло. Змей проснулся, отыскал ближайшее человеческое поселение и начал действовать. Почему бы и нет?

— Сплошные предположения, догадки, — сказал Рэльгонн, усевшийся на лавку у дальней стены и мирно потягивавший доброе домашнее вино из ежевики. — А нам нужны факты. И самое главное — надо узнать, где прячется змей. Тогда мы сможем нанести удар... гм... на расстоянии. Ведь у нашего юного друга отыщутся заклинания, способные уничтожить чудовище издалека?

Тот-ан-Тотеф слегка поморщился, услышав про «юного друга», но ничего не сказал — потрясающая сдержанность для помешанных на этикете и церемонной вежливости стигийцев.

— Кажется, я набрел на интересную мысль, — сказал маг, после недолгих размышлений. — Змея усыпили во времена расцвета Кхарии, верно? Сету пришлось заниматься этим лично, следовательно все происходило в одном из святилищ, где, скорее всего, змей и был замурован. Если я правильно соображаю, то логово должно находиться на одном из древнейших капищ. В округе есть развалины, относящиеся ко временам Кхарии?

— Гениально, — прошептал Эйнар. — Тот-ан-Тотеф, поздравляю — ты нашел ответ на загадку, причем лежал он на поверхности, подходи да бери! Как же мы сразу не догадались! Логика, логика! Цепочка выстраивается моментально! Змей, кхарийцы, религия Сета! Но почему тогда наши амулеты не чувствовали черной магии?

— Да потому, что во времена создания змея магия еще не разделялась на цвета, — сразу же ответил Тот-ан-Тотеф. — Мир был слишком молод, волшебство являлось естественной его частью, еще не сформировались магические школы, а магические силы Верхней, Средней и Нижней Сфер мира смешивались, образуя самые причудливые оттенки.

— Довольно ненужной философии, — шлепнул ладонью по столу киммериец. — Наша задача — уничтожить тварь, а не разводить умные речи об оттенках магии. Гвай? Где наши планы Райдора? Тащи сюда! На картах, составленных дорожной управой герцога отмечается любая мелочь, в том числе заброшенные строения или развалины.

— А я вам и без всяких карт скажу, что в округе есть три примечательных местечка и тамошние постройки не относятся к Хайборийской эпохе, — уверенно сказал Эйнар. — Два к Восходу, довольно далеко, и одно — к Закату, за рекой, примерно в трех лигах. Кажется, наш рогатый приятель должен приползать именно оттуда...

— Давай карту, — упрямо сказал Конан. — Нужно посмотреть, где будем охотиться завтра.

* * *

Последняя ночь перед решающим сражением проистекала бурно. О таких мелочах, как неутихающий мятеж в городе можно даже не упоминать — событий и без того хватало.

Во-первых, Гвай решил рискнуть головой и вместе с Рэльгонном, а так же Тот-ан-Тотефом отправился в замок его светлости Варта Райдорского. Вернулись они только спустя два колокола, причем упырь кривил губы в нехорошей ухмылочке, стигиец было невозмутим и спокоен, а Гвайнард первым делом схватился за оставшийся на столе кувшин с вином, опустошил его в два глотка и рухнул на лавку, утирая пот со лба.

— Сильно досталось? — участливо спросил Эйнар.

— Лучше не спрашивай, — прохрипел в ответ Гвай. — Если бы не Рэль и Тот-ан-Тотеф, меня бы растерзали на месте, а что осталось, скормили свиньям или диким собакам. Никогда не видел герцога таким... Сказать, что он рвет и мечет, значит сильно преуменьшить.

— Со своей стороны я его отлично понимаю, — дополнил Рэльгонн. — Похищения детей, неуловимое чудовище, маленькие ядовитые твари — это еще полбеды. Но бунт подданных, спокон веку благонадежных и добронравных, окончательно вывел светлейшего из себя. Кстати, уже случилось несколько пожаров, распространение огня с трудом удалось остановить — большинство строений в городе деревянные, выгорел бы наш славный Райдор к демоновой матушке дотла. Стража и гвардия не справляются, а подкрепления из столицы подойдут только через пару дней...

— Так о чем говорили-то? — невинно поинтересовался киммериец.

— Говорил в основном герцог, — хмыкнул упырь. — А мы слушали. Узнали о себе немало нового. Единственными разумными словами в его бурной речи были те, где он предложил немедленно запросить срочную помощи у Хранителей Ночной Стражи. Прислать в Райдор большой отряд, поскольку всего лишь четверо охотников не могут ничего поделать с какой-то склизкой змеюкой...

— Всего лишь четверо, — передразнил Гвай. — Раньше как-то справлялись, никто не жаловался. А теперь герцог Райдорский грозит лишить нас «Золотого листа», изгнать из города и вытребовать у тех же Хранителей новый охотников, которые будут работать более удачливо. А уж когда светлейший узрел Тот-ан-Тотефа с Рэльгонном... Такое началось!

— Похоже, владетель здешних земель излишне впечатлительный человек, — отозвался стигиец. — В самых неизящных выражениях его светлость сказал, что ему не требуется вспомоществование со стороны черных магов и нечистой силы, которой и так развелось столько, что ступить некуда...

— Пришлось использовать мой дар внушения, — дополнил упырь. — Ничего другого делать не оставалось, Райдора не смог утихомирить даже месьор Атрог, который и сам спал с лица и был белее мела. Когда его светлость изволили успокоиться, мы изложили суть дела и получили его одобрение. Но, боюсь, это не поможет — моего воздействия хватит ненадолго.

— У нас один шанс — как можно быстрее уничтожить змея, — сказал Конан. — Но как мы сможем утром выбраться из города? Нас же разорвут в клочья, особенно после представления, устроенного нашим стигийским другом.

— Защититься мы сумеем, — отозвался «стигийский друг». — Для меня это не составит особенных трудностей.

— Только учитывай, что ты вернешься в Птейон, а нам здесь жить, — огрызнулся Гвай. — Все будет гораздо проще — на рассвете Атрог пришлет к нашему дому вооруженный отряд герцогской гвардии. Они помогут нам пройти до городских ворот.

— Дожили... — горько вздохнула Асгерд. — Ночная Стража едет по городу, который она долгие годы защищала, в сопровождении охраны! Мир перевернулся!

— Мир перевернется, если завтра мы снова докажем, что ничего не можем поделать с этим проклятым монстром, — процедил Гвай. — Кроме того, змея еще надо отыскать... Вдруг мы ошибаемся и кхарийские руины будут населены только жуками да ящерицами?

— Я бы посоветовал всем как следует отдохнуть, — мягко сказал Рэльгонн. — Ложитесь спать. А я пока слетаю на Закат, в тот самый лес... Вдруг удастся что-нибудь интересное обнаружить?

— Спать... — фыркнул варвар. — А ну как змеюка приползет? Захочет разобраться с нами лично?

— Тогда я превращу этот дом вместе со всеми нами в один гигантский огненный шар, — неожиданно резко сказал Тот-ан-Тотеф и поднялся с застеленной волчьими шкурами лавки. — Надеюсь, досточтимые хозяева покажут комнату, где я смогу выспаться?..

* * *

Конан никогда не видел Райдор таким — ранним утром город выглядел так, будто вчера был захвачен вражеской армией. На обычно чистых улицах горы мусора (после схваток со стражей горожане начали устраивать завалы), неподалеку от Закатной надвратной башни сгорел чей-то дом, вместе с конюшней и хозяйственными пристройками. Людей на улицах на рассвете было очень немного, завидев же облаченных в полный доспех всадников с пиками, горожане немедля сворачивали в проулки — понимали, что с обозленными гвардейцами шутки плохи.

Атрог сдержал слово и перед самым восходом солнца к дому охотников явились две дюжины самых опытных вояк, сперва, однако, побоявшихся въезжать на Волчью улицу — в предутренних сумерках еще различались безобразные тени, бродившие возле домов. Оставшемуся на страже варвару пришлось срочно будить стигийца, который изгнал призраков одним щелчком пальцев.

Вобрались мгновенно, взяв только самое необходимое вооружение. Тот-ан-Тотеф с удивлением смотрел на принадлежащего варвару сартака, ибо понимал, что это весьма необычная лошадка. Сам Гнедой отнесся к гостю с далекого Полудня с недоверием, поскольку, будучи существом отчасти магическим, чуял средоточие волшебной силы. Рэльгонну пришлось пожелать Ночной Страже и магу удачи, попрощаться и отбыть к себе в Рудну — при всем желании действовать днем упырь никак не мог.

Гвардейцы проводили охотников до городских ворот, которые немедленно затворились за их спинами.

— Сначала три лиги по Пайрогийскому тракту, затем сворачиваем в лес, в сторону Полуночи, — сказал Гвайнард, сверясь с планом. — Очень всех прошу, будьте внимательны и смотрите по сторонам в четыре глаза, как бы змей не устроил засады.

— Не уверен в этом, — покачал головой Тот-ан-Тотеф. — Днем это существо скорее всего отсыпается в логове, хотя я допускаю, что его убежище охраняется маленькими тварями. Кто-нибудь из вас был на этих развалинах? Что они из себя представляют?

— Я был, — отозвался Эйнар. — Давно, правда. Несомненно кхарийская постройка, очень характерная архитектура — двойные колонны, на рухнувшей башне можно различить иероглифы, принадлежащие, скорее всего к эпохе Третьей династии Кхарии.

— Ты настолько хорошо разбираешься в древней истории? — поразился колдун. — Большинство современных людей знают о Кхарии только то, что она существовала и не более!

— Я жил тогда, — ухмыльнулся броллайхэн. — Ты ведь должен был ощутить, что моя сущность не принадлежит человеческому роду?

— Разумеется, — покивал Тот-ан-Тотеф. — Воплощенный дух, верно? Просто мне было неудобно спрашивать напрямую...

Между Эйнаром и стигийцем тут же завязался оживленный разговор о событиях старины, магии Черной и Алой, Духах Природы и прочих возвышенных материях. Прочие охотники ехали молча.

Гвайнард хмурился — впервые за свою девятилетнюю практику на поприще Ночной Стражи он не был уверен в победе.

Обычно ему приходилось охотиться на чудовищ из плоти и крови или на демонов, не обладающих божественной силой, а тут придется столкнуться с полубогом, обладающим Изначальной магией, с которой, возможно не справится изысканное колдовство Черного Круга или Алая магия броллайхэн. Но выходов из сложившегося положения есть только два — победить или погибнуть, поскольку Ночная Стража не имеет права покрыть позором честь Гильдии!

Конан, который всегда верил в свою счастливую звезду, наоборот, не сомневался что охота пройдет успешно — в отряде есть настоящий маг из Птейона, добавим к нему броллайхэн, тоже обладающего определенными способностями, да еще три человека, отлично обученных обращаться с любым оружием, кроме, пожалуй, осадных онагров наподобие тяжелых баллист или требюшетов — в охотничьем ремесле эти монстры без надобности...

Денек выдался замечательный — солнечный, но не жаркий. Светило иногда пряталось за легкими облачками, со стороны Граскааля налетал прохладный ветер, шумевший в вершинах сосен. Когда свернули в лес, в тень, стало даже прохладно.

— Мы уже недалеко? — спросил Тот-ан-Тотеф Гвайнарда, и, получив в ответ утвердительный кивок, продолжил: — Тогда давайте остановимся ненадолго. Во-первых, надо оставить лошадей, чтобы не разводили лишнего шума — думаю, чудовище, как и другие змеи, очень тонко чувствует колебания почвы. Во-вторых, мне надо наложить на вас охранные заклинания — никто ведь не желает оказаться в положении Конана, когда змей едва не убил его взглядом?

— Надеюсь, это будет не опасно? — хладнокровно поинтересовалась Асгерд. — Никаких последствий?

— Ровным счетом никаких, — подтвердил колдун. — Но ваши амулеты непременно среагируют — то ведь будет Черная магия...

И верно — когда Тот-ан-Тотеф начал творить заклятья, Конан почувствовал, как его охотничий оберег начал вздрагивать, а потом на миг заледенел. Варвару ужасно не нравилось то, что над ним и его друзьями устраивает свои опыты маг Черного Круга, но в определенных ситуациях приходится идти на сделки с совестью и на время оставить свои убеждения — без помощи стигийца экспедиция окажется обреченной на неудачу.

— Я как-то странно себя чувствую, — недоуменно сказал Гвайнард, непонятно зачем поднимая обе руки. — Легкость в теле невероятная! Такое впечатление, что сейчас взлечу, как птица!

— Оно самое, — подтвердил киммериец. — Такое ощущение, что тело вообще потеряло вес! Тот-ан-Тотеф, твои фокусы?

— Не фокусы, а магия, — авторитетно сказал стигиец. — Зато теперь все мы сможем передвигаться максимально бесшумно. Не расходитесь друг от друга на расстояние дальше десяти шагов, иначе перестанет действовать отражающее заклинание — оно остановит магию змея и направит ее обратно, на него самого.

— Сильно, — уважительно хмыкнул Эйнар. — Сможешь меня такому научить?

— Это исключено, — помотал головой Тот-ан-Тотеф. — Ты черпаешь силу совсем из другого источника, твоя магия принадлежит Природе, Миру Тварному еще именуемому Средней Сферой. А я пользуюсь истекающей из глубин земли мощью Бездны.

Конану после этих слов стало несколько неуютно, но он снова сдержался.

Лошадей оставили на ближайшей полянке, не привязывая и не стреноживая: за ними приглядит умный сартак, а если потребуется, защитит и от крупного хищника, от медведя до болотного ящера — связываться с Гнедым, учитывая его клычищи и отвратительный характер было бы чревато для любого недоброжелателя.

— Кажется, нам надо идти на Полуночный Закат, — Гвайнард вновь сверился с картой. — Примерно через половину лиги мы наткнемся на огромную ложбину округлой формы, в ее центре и находятся искомые развалины.

— Все правильно, — подтвердил Тот-ан-То-теф. — Кхарийцы предпочитали строить свои святилища во впадинах или в ущельях — полагали, что так ближе к Нижней Сфере. Думаю, мы не ошиблись и змей действительно находится там. Идем! Повторяю еще раз — не отставать и не расходиться! И еще одно: ничего не делайте до того, пока я не скажу!

«Ночная Стража ходит под командованием колдуна Черного круга! Как вам такая картинка?» — подумал Конан, но потом решил, что в жизни всякое случается и нет смысла возмущаться или спорить. Особенно, если все обернется только на пользу самим охотникам и Райдору!

Как это ни удивительно, отряд и впрямь двигался совершенно бесшумно. Не трещали под каблуками сапог сухие веточки, не было слышно звука шагов. Встретившееся по пути мелкое лесной зверье наподобие белок или кроликов вовсе не обращало внимания на людей, словно их и не было. Похоже, заклятье отбивало даже запахи.

— Кажется, пришли, — Гвай невольно понизил голос. — Странное местечко.

Светлый сосняк закончился у самого края здоровенной впадины, диаметром лиги в полторы. Конану это место живо напомнило кратер вулкана или гигантскую чашу, вкопанную в землю. Внизу росли только чахлые березки и кривые сосенки, едва достигавшие в высоту трех-четырех локтей. Обычно такие впадины заболачиваются, после дождей здесь собирается вода, но почва оказалась сухой, кое-где растрескавшейся.

В самом центре чашеобразного углубления белели некие бесформенные обломки — это были даже не руины, а просто завал из белого известняка и мраморных плит.

— Готовьте арбалеты, — сказал Тот-ан-Тотеф, — и очень осторожно двигайтесь за мной. Не поверите, но я чувствую легкое дыхание древней магии, остатки которой сохранились в этом месте за долгие столетия... Нет сомнений, это бывший кхарийский храм!

Начали спускаться вниз. Конан внимательно смотрел под ноги, пытаясь углядеть хоть какие-нибудь подозрительные следы, но на затвердевшей до состояния камня глине не было ни одного отпечатка. Редкие деревца пришлось старательно обходить, чтобы не задеть сухие ветки и не вызвать лишний шум.

Приблизившись к развалинам на расстояние тридцати шагов, Тот-ан-Тотеф приказал остановиться, и Конан сумел разглядеть их во всех подробностях.

Скорее всего, это был храм в форме прямоугольника с округлым куполом, который поддерживали двойные колонны с резьбой по камню. На некоторых плитах действительно сохранились незнакомые символы и выбитые рисунки — человечки, стоящие на коленях пред неописуемо мерзкими чудищами, видимо входившими в кошмарный пантеон богов Кхарии.

— Думаю, что я понимаю, где мы оказались, — прошептал Тот-ан-Тотеф. — Жертвенный храм времен Третьей династии Ахерона, Эйнар не ошибался. Посвящен либо Атанобису, богу, принимающему души в подземном мире, либо сразу нескольким богам смерти. Воображаю, что здесь творилось эдак полторы-две тысячи лет назад — культ человеческого жертвоприношения было очень распространен в Кхарии, в таких храмах умерщвлялось до десятка человек в день, и это далеко не предел — по праздникам и во время полнолуний число жертв многократно увеличивалось.

— У тебя были очень несимпатичные предки, — сам того не желая, поддел Тот-ан-Тотефа Конан. — Впрочем, тебе не привыкать — в Стигии тоже приносят в жертву людей, сам видел!

— Очень редко и только в самых крайних случаях, — недовольно проворчал стигиец. — Поверь, ни я, ни мой отец никогда этим не занимались — мы ведь маги, а не жрецы... Хватит болтать. Давайте подойдем поближе и попробуем отыскать вход. Если, конечно, таковой существует.

— Вовсе не обязательно, — тихо сказал Гвайнард. — Змей может проползти в очень узкий лаз, в который никто из нас не пролезет.

— Вот и я о том же думаю, — отозвался маг. — Тогда придется уничтожать здесь все подчистую...

Варвара снова передернуло. «Подчистую» — это, простите, как? Конан недавно видел, как бесконтрольная магия, истекавшая из портала в Ке-занкии, стерла с лица земли целую деревню, накрыв огненным куполом. Неужели столь могучие заклинания доселе сохранились, а Тот-ан-Тотеф способен их использовать?

Охотники и стигиец начали осторожно обходить рухнувшую постройку слева, против солнца. Пока ничего необычного не обнаруживалось — только каменная крошка, да иссеченные временем обломки. Ни единого отверстия, пещеры или ведущей под землю арки. И полнейшая тишина — никаких звуков.

— Ого! А вот и гости! — внезапно воскликнул Гвайнард. — Всем назад! Не рассыпаться!

Все предположения подтвердились — змей с бараньей головой обитал здесь, в древних руинах кхарийского храма. И его отвратительные отпрыски вышли из логова, чтобы лицом к лицу встретить врага.

— Один, три, девять, двенадцать... — быстро считал Конан. — Митра Всеблагой, двадцать две штуки!

— Не стреляйте пока, — потребовал Тот-ан-Тотеф и в его голосе звенела сталь. — Пусть подойдут поближе. Эйнар, приглядывай за тем, что творится за нашими спинами — не хочу никаких сюрпризов!

Маленькие чудища с младенческими головами и взглядами тварей из потустороннего мира медленно вышли из-за дальнего угла храма и начали постепенно приближаться к охотникам, охватывая их полукругом. Стражи отлично понимали, что если ядовитые гаденыши атакуют одновременно, не считаясь с жертвами, то обязательно успеют кого-нибудь ужалить. А тогда... А что тогда? Рэльгонн при всем желании не успеет помочь — время близится к полудню, солнце в зените, под его лучами упырь погибнет почти мгновенно.

Тот-ан-Тотеф неожиданно шагнул вперед, вытянул ладони, гортанно выкрикнул короткое заклятье на древнекхарийском, и с его пальцев сорвались тугие струи ярко-оранжевого пламени, которое образовало прямиком перед крошечными монстрами непроходимую стену огня. Два или три существа сгорели сразу, превратившись в почерневшие остовы, остальные попытались прорваться сквозь огонь, но, обжегшись, отступили. И тогда же в действие вступили самострелы охотников.

Били прицельно, наверняка. Маг тоже не стоял в стороне, швыряя в чудищ огненные шарики диаметром с серебряную монету — после меткого попадания тварь охватывал жидкий, чадящий огонь и она подыхала практически мгновенно, не успев сделать и двух шагов.

Прорвались лишь три существа, сумевшие обогнуть пламенную стену — они скачками направились к охотникам, расстояние стремительно сокращалось, Конан уже схватился за меч, поскольку не успевал натянуть тетиву арбалета, но Тот-ан-Тотеф лишь повел левой рукой и тварей отшвырнуло сначала на каменные плиты, а затем в огонь, в самое пекло.

Конан подумал о том, что в некоторых случаях боевая магия является очень полезной штукой.

— Похоже, отбились, — выдохнул маг и убрал огонь — заклинание перестало действовать. — Но неизвестно сколько их еще осталось в самом храме. Два десятка? Полсотни? Двести?

— Не думаю, что так много, — быстро проговорил Гвайнард. — Змей похитил не более пяти десятков младенцев, многих убили в городе... Возможно, это были остатки его армии. Идем дальше?

— А ты предлагаешь повернуть назад? — вздернул тонкую бровь стигиец. — Держитесь сразу за мной, неизвестно, какие пакости ждут нас впереди. Магическую ловушку я смогу почувствовать... Никакой самодеятельности — слишком опасно! И себя погубите, и меня!

Вход обнаружился с полуночной стороны развалин. Да только никакой это был не вход, а узкая, в полтора локтя, нора, заваленная сверху грудой каменных обломков. Человеку никак не пройти.

— Нет ничего проще, — весело ответил маг на вопросительные взгляды охотников. Он словно бы развлекался. — Отойдите-ка подальше/сейчас мы устроим маленькие раскопки...

Тот-ан-Тотеф вновь подтвердил, что вторую ступень посвящения ему даровали совсем не зря — бесформенные булыжники, обломки колонн и облицовочных плит неожиданно начали взлетать в воздух, затем они описывали плавную дугу и с грохотом падали шагах в пятидесяти от храма. Скрытность теперь не требовалась — если змей находится в подземельях постройки, он должен был почувствовать гибель своих отпрысков. Главного врага следовало выманить из укрытия и дать последний бой.

Наконец, проход расширился настолько, что стала видна уводящая вниз лестница, а через половину квадранса по ней вполне мог пройти взрослый человек. Каменный фейерверк прекратился. Тот-ан-Тотеф, недовольно хмурясь, разминал ладони.

— Будто на своем горбу эту гору камней на гору втащил, — пожаловался маг. — Но ничего, сил у меня еще хватает. Вперед?

— Вперед! — хором согласились Стражи.

* * *

— Точно, это логово, — сказал Гвай, обозревая округлое помещение, в которое через щели в ветхом сводчатом потолке (спасибо стигийцу) пробивались солнечные лучи. — Вы только посмотрите на это!

— Кости очень старые, — тут же прокомментировал Тот-ан-Тотеф. — Скорее всего, это останки жертв кхарийских жрецов. Тут был санктуарий, помещение для хранения костей... Не обращайте внимания. А вот эти штуковинки действительно весьма занимательны.

Валявшиеся на огромной горе выбеленных веками человеческих костей полусферические обломки показались Конану осколками гигантских яиц.

А когда Тот-ан-Тотеф поднял одну целую сферу все стало ясно — так змей выращивал своих кошмарных детишек...

Под мягкой полупрозрачной оболочкой здоровенного яйца (оно было размером с голову взрослого человека) шевелилось нечто, похожее не то на собаку, не то на лисицу с необычной головой, которая, в сущности, принадлежала одному из похищенных змеем новорожденных.

— Какая гадость, — маг выронил яйцо и брезгливо вытер ладони о свою черно-золотую хламиду. — Никто не против, если я его сожгу?

— Нет уж, давай заберем с собой и подарим алхимику герцога Райдора! — неудачно съязвил киммериец. — То-то радости будет у старика.

Хватило одной вспышки. Яйцо сморщилось, почернело, из него потекла желтоватая слизь. Находившееся внутри существо дернулось, и затихло навсегда.

— А где же... — начал было Гвай, но прикусил язык, заметив взгляд стигийца, направленный куда-то за плечо командира ватаги.

Оно выползало из самого темного и дальнего угла древнего санктуария. Гигантская змея с головой барана целеустремленно направлялась к нарушителям спокойствия ее обители.

— Охранное заклинание... — простонал Тот-ан-Тотеф. — Оно едва держится! У змея другая магия, сильнее моей! Да сделайте же что-нибудь наконец!

Мысли неслись в голове Конана с быстротой молний. Почему-то вспомнились гладиаторские ристалища Халоги, на которых ему приходилось выступать в молодости в качестве раба-смертника и старый наставник-асир, учивший молодого варвара так называемому «слепому бою» — с завязанными глазами.

Ты должен был отыскать противника по звукам, по движению...

В воздухе запахло не только привычным ароматом змея — болото напополам с сырой бараньей шерстью — но и грозой. Вдобавок стало очень холодно — заклинания стигийца и змея боролись друг с другом.

Киммериец понял, что через несколько мгновений защита рухнет и проклятая тварь расправится со всеми...

Надо решаться!

— Всем замереть! Ни единого движения! — гаркнул Конан, закрыл глаза и прыгнул вперед, выходя из-под защитного магического купола.

Шуршание чуть впереди и правее. Прямой удар клинком, затем боковой. Яростное шипение, ноги касается холодный хвост змея и пытается оплести голень.

Снова прыжок — резко вправо.

Не везет — подошвы скользнули по гладким костям, пришлось повалиться набок и в падении наотмашь рубануть «на звук», потом вскочить и нанести еще один удар. Шипение змея стало слабее, запахло чем-то новым и донельзя мерзким — его кровь?

Только бы удержаться от желания открыть глаза! Потрескивание впереди и слева? Удар, новый удар, и еще...

Треск кости. Левая штанина над коленом стала мокрой, на нее что-то брызнуло...

А теперь? Тишина. Звенящая, недобрая тишина. Неужели змей разгадал тактику противника и затаился?

— Конан, остановись! Все кончено!

Это был голос Гвайнарда.

* * *

— То что я видел, относится к области самых настоящих сказок, — потрясенно говорил Тот-ан-Тотеф, покачиваясь в седле. — Конан, кто тебя этому научил? Просто невероятно!

— Точно, невероятно, — подтвердил Эйнар и как бы невзначай похлопал ладонью по кожаному мешку в котором покоился сюрприз для герцога Райдорского. — Прыгал, как взбесившийся кузнечик, с закрытыми глазами, и при этом умудрился нашинковать змеюку так, что папаша-Сет не узнал бы! Боги всеблагие, ты ведь достал его первым де ударом, кровища так и хлынула! А потом еще целых шесть ран, практически все смертельные! Как тебе это удалось? Как сообразил?

— Да никак, — пожал плечами Конан. — Помните я рассказывал про Халогу? «Слепой бой»? Пришлось кое-что вспомнить... Такие навыки остаются на всю жизнь.

— ...И спасают жизни других, — перебил стигийский маг. — Мое заклинание рухнуло в самый последний момент, еще немного — и змей завладел бы разумами людей, у него и вправду завораживающий взгляд, врожденное волшебство... Но ты очень вовремя двинул ему мечом прямо промеж рогов. Позволь выразить тебе, Конан Канах из Киммерии, свое восхищение.

— Да ладно, — отмахнулся варвар. — Ты тоже постарался — держал заклятие ровно столько, сколько потребовалось! Передай своему папаше, что он вырастил достойного сына!

— Благодарю, — Тот-ан-Тотеф прижал руку к сердцу и склонил голову. — Кстати, мой отец просил тебе передать...

— Опять хочет, чтобы я перешел к нему на службу? Нет уж, спасибо. Кстати, как вы думаете, что нас ждет в Райдоре — стены города уже близко?

— Покажем страже на стенах голову змея и въедем в город героями, — фыркнул Гвай. — Как и всегда. Нам все простят и снова будут носить на руках — райдорцы народ отходчивый, да и у герцога доброе сердце.

— Твоими бы устами, да пиво хлебать, — покачал головой киммериец. — Кстати, поговорим о пиве... Никто не против устроить сегодня роскошную вечеринку по случае трудной, но заслуженной победы? В «Синей Розочке»? Тот-ан-Тотеф, рекомендую, отличное заведение, кроме того хозяйка этого вертепа кое-чем обязана Ночной Страже...

— Только без меня, — сплюнула Асгерд. — Такие развлечения предназначены исключительно для мужчин. Я лучше отосплюсь. Почти пять дней на ногах — шутка ли.

 ДВОРЕЦ НАСЛАЖДЕНИЙ

Новоприбывшему может показаться, что Ианта — самый унылый город на свете. Небо нал ним всегда подернуто тучами, из которых сеет вечный дождь — монотонный, холодный. Улицы грязны. Стены домов облуплены. Сквозняк хлопает покосившимися ставнями. По грязным улицам торопливо проскальзывают тени, укутанные бесцветными лохмотьями.

Если новоприбывший никого в Ианте не знает и не имеет рекомендательного письма, он поселится в скверной корчме, где с него втридорога слупят за несъедобный ужин и ночлег в сырой кровати, в душной комнате, загаженной крысами. И наутро новоприбывший уедет, дав себе зарок — никогда не возвращаться в этот город.

У Конана было рекомендательное письмо, написанное ловкой рукой несравненной Зоиары.

— В этом городе меня знают как виконтессу Ревиньон, — сказала она. — И маркиз Каркаду, бесспорно, — один из учтивейших кавалеров, примет тебя благосклонно...

— Нужна мне его благосклонность! — насупился северянин.

— Не перебивай, — Зонара была настроена очень серьезно. — Если ты действительно вознамерился стать королем, то тебе придется слегка отшлифовать свои манеры.

— Разве мои манеры так уж плохи? — усмехнулся Конан.

— Особенно когда ты ешь. Король, мой милый варвар, — это не только мощь и мужество. Это еще и обхождение, повадки и образцовое поведение.

Северянин почесал затылок.

Незадолго до этого они вместе с Зонарой успешно выбрались из очень опасной переделки. Им удалось не только сохранить свои жизни, но и захватить солидный куш. Даже поделенный надвое, он смотрелся весьма прилично.

— Будет глупо просто взять и просадить такую кучу денег, — заявила Зонара. — Ее надо истратить с шиком.

И беспокойной авантюристке пришла в голову мысль: раскрыть перед варваром двери в высший свет.

— Аристократы, особенно молодые и красивые, живут очень интересной жизнью, — щебетала она. — Любовные похождения, турниры, дуэли, яства и питие в любом количестве! Кроме того, всегда можно ввязаться в какое-нибудь приключение.

Последний аргумент Конана убедил. Впрочем, поразмыслив, он пожал плечами.

— Получается, что я живу, словно аристократ. Стоит ли ради этого ехать в Ианту?

Но спорить было уже поздно, Рекомендательное письмо было готово и запечатано. Зонара не собиралась выслушивать возражения. Они провели на постоялом дворе еще одну ночь, а наутро разъехались в разные стороны. У Зонары имелись какие-то чрезвычайно важные дела в Бритунии.

И вот Конан в Ианте. Уличная грязь чавкает под сапогами. Стройная, сильная фигура варвара скрыта, искажена бесформенной хламидой, скверно сшитой и скверной ткани. Но под ней — богатый наряд. Перевязь — немного неудобная с непривычки, но расшитая каменьями и золотыми нитями. Неудобство можно перетерпеть. Верный меч обзавелся нарядными ножнами, но ведь сталь не перестала от этого быть сталью!

Маркиз Каркаду прочитал письмо и долго смеялся, вспоминая проделки Зонары. Он был молод, горбонос и улыбчив. По сравнению с могучим рослым северянином, маркиз выглядел сущим хлюпиком, но когда было нужно, его изнеженные руки наливались крепостью, и легкий «городской» меч в этих руках не ведал усталости.

Одевался он с изысканной небрежностью. Четыре камердинера помогали ему облачаться перед выходом в свет, но к утру маркиз возвращался домой в виде весьма легкомысленном. Вечером Каркаду появлялся на балах, ближе к ночи — на каком-нибудь пиру, а самые упоительные ночные часы проводил в бесшабашном разгуле. И вот сама судьба предоставляет ему спутника и товарища. Радости маркиза не было предела.

— Остановитесь вы, конечно, у меня, любезный князь, — сказал он, прочитав письмо Зонары и складывая его пополам. — Кстати, как здоровье виконтессы?

— Здорова, — буркнул Конан в ответ. Он, бесстрашный воин, сражавшийся с людьми и нелюдями, глядевший в лицо опасности без тени робости, испытал нечто, отдаленно похожее на смущение. И чувство это ему не понравилось. «Какой очаровательный провинциал! — подумал маркиз. — Сущий лесной медведь. Ничего, я его цивилизую!»

«Ну и франт! — подумал Конан. — Кром! Зачем я здесь? Что я здесь делаю? Он ведь смеется надо мной!»

Жареная дичь и вино несколько развлекли варвара и изрядно подняли ему настроение. К тому же, за столом прислуживали четыре хорошеньких служанки, одетые по вкусу маркиза, — то есть, не полностью. Конан щурился на их прелести, и его чувство смущения постепенно проходило.

Каркаду не переставая говорил:

— Из развлечений на сегодняшний вечер могу предложить танцы у графа Эркона, дружеский поединок фехтовальщиков во дворце герцога Мармадыока, танцы четырех прекрасных дев и парад карликов... Нет нужды выбирать что-нибудь одно — мы успеем побывать всюду. У Эркона будет несравненная баронесса Марика и ее сестра-близняшка, не помню точно, как зовут. Обе — прехорошенькие. А на турнире я дерусь с посланником из Ванахейма. Он страшно рычит, но слаб в обороне...

Варвар только моргал, оглушенный этим водопадом имен и предложений. Однако скоро маркиз позвонил в колокольчик. Явились уже известные камердинеры и принялись облачать Каркаду в выходной наряд. Маркиз продолжал разглагольствовать и при этом столь живо жестикулировал, что затруднял работу слуг. Впрочем, у них имелись сноровка и хватка — они вертели своего господина, словно куклу, застегивая на нем крючки, завязывая банты, поправляя воротничок и манжеты.

— Как, князь, у вас всего один костюм? — изумлялся Каркаду. — Не беда! Завтра же я позову лучших портных. Не пройдет и недели, как у вас будет самый выдающийся гардероб в Ианте!

Конан, не вполне понимавший, для чего ему нужна другая одежда, когда и эта еще вполне, хороша, несколько озадачился.

Маркиз же почувствовал, что эта тема не слишком интересна его неожиданному гостю, и принялся с удвоенным усердием расписывать достоинства баронессы Марики.

Танцы Конану не глянулись. То есть, наблюдать за ними было занятно, но варвар отдавал себе отчет в том, что сам бы не смог повторить ни одной фигуры. Это его уязвляло. Зато на турнире он повеселился от души.

Благовоспитанные, чинные аристократы, наблюдавшие за ристалищем, словно заново почувствовали в себе воинственный дух предков. По причине традиционно скверной погоды, поединки проходили в большой зале с высокими, мозаичными потолками. От факелов, зажженных светильников и свечей в помещении было жарко. Зрители разгорячились куда больше дерущихся. Они издавали одобрительные восклицания, а каждый точный удар приветствовали бурными овациями.

Была среди зрителей некая дама, чья странная красота обратила на себя внимание Конана. Дама эта держалась особняком. Ее окружали слуги, одетые в черное, — настоящие великаны, молчаливые, как скалы. Незнакомка полусидела-полулежала на складном кресле.

Она была довольно высокой, утонченной, стройной, одежда не скрывала гибкости ее тела. Наряд, кстати сказать, сильно отличался от платьев прочих женщин высшего света. Он напоминал ритуальное одеяние жрицы. То же касалось и украшений, которые выглядели, скорее, амулетами, нежели простыми безделушками. Приглядевшись, Конан наметанным воровским глазом отметил, что все эти золотые побрякушки — работы старинной и очень редкой. Особенно изящны были подвески в виде дельфинов с изумрудными глазами. «Где я уже мог видеть похожие?» — размышлял варвар, но припомнить не смог.

Самым выразительным отличием незнакомки был ее взгляд, которым она следила за ходом поединков. Взгляд этот, приценивающийся, полный холодно любопытства, Конан хорошо знал. Так смотрели на гладиаторов знатные шлюхи из первых рядом амфитеатра.

— Кто она? — спросил варвар у Каркаду.

— Ты о красавице, окруженной немыми титанами? — Маркиз пожал плечами. — Прелюбопытная особа, в самом деле. Госпожа Эвника. Приехала не очень давно. Богата. Не замужем. Любит бывать в обществе, но ходят слухи, что она — бывшая куртизанка. Держится вызывающе. Обожает чувствовать себя в центре всеобщего внимания и, добиваясь этого, не слишком церемонится. Ее не очень жалуют, особенно прекрасная половина Ианты. Однако, мне пора на ристалище.

С этим маркиз юрко устремился к отгороженному ширмами уголку, где на него тотчас надели кирасу и защитную маску.

В бою Каркаду был великолепен. Быстрота и ловкость его движений напоминали танец. Противник маркиза, юный ванахеймский барон, казался рядом с ним нескладным увальнем. Он пытался задавить Каркаду грубой силой, пыхтел и злился. Турнирные мечи звенели, сталкиваясь. Скоро маркиз даже перестал парировать удары барона — просто уворачивался в сторону.

А барон разошелся не на шутку. Это и решило его участь. В очередной раз промахнувшись мимо подвижной цели, он попал в мраморную колонну, отбил от нее порядочный кусок, сломал меч и разрыдался от огорчения. Его увели.

— Проклятие! — воскликнул маркиз, снимая маску. — Если бы я не пригнулся, он проломил бы мне голову! Кстати, князь, не хотите ли вы поразмяться? Следующий боец, рыцарь Маримальт, весьма искусен. Он разделает меня под орех, как уже не раз бывало.- Что скажете?

Госпожа Эвника слышала эти слова. Она обернулась, чтобы взглянуть на «князя» и даже поднесла к глазу большой шлифованный изумруд. Внушительная фигура киммерийца произвела на нее известное впечатление — она довольно развязно цокнула языком и подняла бровь, как бы упрашивая Конана выйти на ристалище.

— Кром Великий! — негромко прорычал Конан. — Она хочет зрелища? Она его получит!

— Если господин Маримальт не против оказать мне честь, — объявил он зычно, — я вызываю его! Или принимаю вызов... или как угодно! В общем, я с ним дерусь!

С трудом слуги подыскали кирасу, подходящую по размерам. Маску Конан отверг.

— Она мешает смотреть, — пробурчал он. Увидев это, рыцарь Маримальт тоже снял маску. Оказалось, что у него на удивление мягкое, приятное лицо, улыбчивое, почти детское.

Распорядитель турнира ударил в гонг, и схватка началась. Маримальт бился, сохраняя приветливую улыбку. Он не собирался побеждать любой ценой — для него турнир был просто развлечением, вроде игры в мяч. При этом он не пропустил ни одного удара.

Конан знал, что может победить, — для этого ему нужно было разозлиться. Вспомнить гладиаторскую арену, гул кровожадной толпы, запах крови и пота...

Внутреннее чутье подсказывало: сейчас не место и не время для этого. Нужно быть добродушным, легкомысленным и улыбаться — как улыбается рыцарь Маримальт.

Долго еще знатные жители Ианты вспоминали этот бой. Ничего красивее, по их словам, они не видели на ристалищах. Но самым эффектным оказалось завершение поединка. Внезапно пронзительный женский голос вскричал:

— Убей его!

Зрители затаили дыхание. Повинуясь этому голосу, Конан с неожиданной яростью отразил клинок Маримальта и провел сокрушительный прием. В последнюю долю мгновения, опомнившись, он задержал удар. Меч киммерийца остановился у самого виска Маримальта. Еще чуть-чуть — и рыцарь был бы убит на месте.

Маримальт побледнел, хотя и не перестал улыбаться. Отступив на шаг, с учтивым поклоном, он молвил:

— Поздравляю, победа за вами.

Конан пожал его руку и с чувством великого облегчения вернулся к зрителям.

— А? Что я говорил? — возмущался маркиз. — Разве можно кричать под руку? Это она нарочно, чтобы о ее выходке потом судачили несколько дней.

Госпожа Эвника снова рассматривала киммерийца сквозь изумруд. Конан ожидал, что она будет разочарована, но напротив, теперь в ее взгляде было больше любопытства.

Дальнейшие события этого вечера были шумны, веселы и сопряжены с обильными возлияниями. Далеко за полночь, в таверне на окраине города, новые приятели перешли на «ты».

— Ну, князь, признавайся — хороша жизнь в Иантс? — настойчиво выспрашивал маркиз, лежа головой на коленях хохочущей девицы.

Конан отвечал, что как будто бы хороша. Притягательное надменное лицо Эвники, ее злые глаза и ядовитая улыбка не входили из мыслей киммерийца.

* * *

— Всегда представлял себе северян холодными, даже чуть заторможенными людьми, — удивлялся маркиз. — А в тебе столько темперамента!

— Ванахеймский юнец, который чуть было тебя не укокошил, тоже северянин, — напомнил Конан.

— Он просто буйнопомешанный, — рассмеялся Каркаду. — Другого вряд ли отправили бы к нам с посольской миссией. Вернемся же к теме нашей беседы! Сдержанность, присущая аристократам, — своеобразное представление, которое каждый из нас разыгрывает сам для себя.

— Зачем? — Конан ухмыльнулся. — Не лучше ли посмотреть на настоящего фигляра?

— Фигляры редко бывают настоящими артистами. Они кривляются, потешая чернь. А у черни низкие вкусы. Грубая пантомима, похабные песенки и шутки вокруг детородных органов — вот и все, что нужно толпе. В то время как среди знати есть великолепные музыканты, изумительные чтецы и танцоры. Они не зарабатывают своими талантами, поэтому им нет нужды подлаживаться под чьи-либо вкусы.

— Не понимаю! — варвар развел руками. — Вот, к примеру, от искусства фехтования часто зависит твоя жизнь. Победить врага — это удовольствие!