— Понятия не имею. Поехали!
Как и советовал Ордо, всадники добрались до широченного оврага, рассекавшего лесную опушку, и свернули направо, в чащу. Стало почти темно — ветви деревьев не пропускали солнечный свет, смыкаясь над головами в единый серебристо-черный полог.
— Конан, запомни, ни в коем случае нельзя вести себя агрессивно, — вполголоса втолковывал Гвай. — Мы изображаем из себя... Точнее, представляем из себя посланцев Совета Хранителей! Ни в коем случае не провоцируй стигийцев, и вообще, позволь мне говорить самому.
— А разве ты знаешь стигийский язык? — вопросил Конан и тут же осекся.
Создалось впечатление, что охотники и их скакуны пересекли невидимую черту, некую границу незнамо кем установленную — сартак, чувствующий чужую магию, аж споткнулся, а варвар и Гвай ощутили дуновение ледяного ветра. По лицам людей словно бы провели холодной кистью...
— Нас обнаружили, — уверенно сказал киммериец. — Значит, надо ждать гостей...
«Гости» не замедлили явиться — на широкой прогалине, будто черные статуи, замерли все девять боевых магов, охранявших колдунов «Кольца Сета». Гвай и Конан натянули поводья, Гнедой свирепо зашипел, учуяв чужаков.
— Кажется, вас предупреждали, — с сильным полуденным акцентом сказал один из магов и угрожающе подал коня вперед. — Вы вынуждаете нас...
Гвай вытянул руку в примирительном жесте и заговорил на стигийском с чистейшим птейонским произношением — Конан, как знаток, оценил его изысканный выговор.
— Мы сожалеем, что нарушили ваше уединение, — начал плести словесные кружева Гвайнард. — Однако, тому имеются веские причины, которые я вправе изложить исключительно магам более высокой ступени посвящения, которые, как нам абсолютно достоверно известно, находятся здесь...
Конан, вопреки настоятельной просьбе Гвая, решил рискнуть:
— Нам необходимо встретиться с достопочтенным Тот-ан-Хотепом из Назирии, — перебил Гвайнарда киммериец и сразу выложил главный козырь: — Мы обязаны передать его милости неотложное послание Хранителей Ночной Стражи...
Стигиец слегка опешил. Откуда в дремучем захолустье появились люди говорящие на священном наречии Птейона? Какое послание? Откуда эти двое варваров знают имя Тот-ан-Хотепа?
Пришлось звать на помощь магию, — последовал мгновенный обмен мыслями с «его милостью», после чего боевой маг растерянно проговорил:
— Достойный Тот-ан-Хотеп согласен переговорить с вами немедленно... Следуйте за нами.
Конан едва сдержался от того, чтобы схватиться за рукоять клинка, когда девятеро магов окружили его и Гвайнарда, но, увидев зверский взгляд командира, подавил искушение. В любом случае прямо сейчас стигийцы не собирались никого убивать, а уж если получится договориться с колдунами «Кольца Сета»... Тогда станут возможны иные, более серьезные комбинации. И все-таки, зачем стигийцы приперлись на Соленые озера? Что они здесь ищут? Сокровища? Золота в Птейоне и так полным полно... Пытаются разгадать тайну Железного леса и изучить его необычные свойства?
Разберемся, как говорит Гвай!
В глубине леса, на берегу быстрой речки обнаружилась та самая полуразрушенная водяная мельница, о которой говорил Рэльгонн. Когда-то это была всем мельницам мельница — громадный каменный куб, нависший над водой, сломанные, но доселе впечатляющий своими размерами лопасти водяных воротов, мощная кладка фундамента, сложенного из гранитных валунов. Судя по всему, Железный лес не всегда являлся источником опасности, и раньше здесь жили люди — вокруг мельницы возвышались ветхие деревянные постройки и Конан отметил, что дерево было самым обычным — никакого сходства с насыщенной металлом древесиной нынешних сосен или дубов.
— Ждать здесь, — приказал предводитель боевых магов, и все девятеро стигийцев поскакали к могучему зданию мельницы.
Охотники спешились и привязали лошадей к покосившейся ограде.
— Ты как ухитрился эдак насобачится в стигийском? — спросил киммериец. — Я когда услышал, чуть с седла не упал!
— Какой ты невнимательный, — улыбнулся Гвайнард. — Я же рассказывал, что в молодости служил в Латеране, это тайная служба Трона Льва. Учили нас оч-чень серьезно! Тихо... Гляди, вот и твой старый приятель!
Охотники так и не поняли, откуда появился статный, отлично сложенный и очень высокий (на два пальца выше длинного Конана) стигиец, облаченный в неизменный черный балахон с золотым шитьем в виде символа Круга Птейона. Как и положено, голова величественного колдуна была начисто выбрита и наверняка умащена втираниями — солнечные зайчики так и прыгали, отражаясь от гладкой кожи...
— Итак? — маг, в котором варвар действительно опознал того самого Тот-ан-Хотепа, остановился перед Ночными Стражами. — Вы хотели меня видеть и передать некое послание. Даже если у вас есть пергамент, подтверждающий ваши полномочия, можете его не предъявлять — я умею различать правду и ложь. Говорите.
Холодный взгляд мага скользнул по Конану, и левая бровь стигийца чуть приподнялась. Надо же, вспомнил!
«Ну, вот и встретились, — подумал киммериец. — Сколько же лет прошло? Шесть с половиной вроде бы? А славно мы тогда почудили, ничего не скажу! И Тот-ан-Хотеп показал себя молодцом! Эх, если бы такой человек был на нашей стороне!..»
Гвай, не раздумывая, сразу взял быка за рога:
— Я представляю гильдию Ночной Стражи и ее Хранителей. Совет Хранителей крайне обеспокоен исчезновением отряда, отправленного в баронство Лотар по просьбе его повелителя. Насколько нам удалось выяснить, наши соратники... э-э... не нашли взаимопонимания с вами, уважаемый Тот-ан-Хотеп. Я и мои друзья прибыли в Лотар для того, чтобы разрешить возникшие затруднения. Надеюсь, ты понимаешь, что если нам не удастся придти к согласию и Гильдия понесет урон, то Совет может предпринять ответные шаги.
Тот-ан-Хотеп молчал. Маг видел, что охотник не лжет — существует достаточно простенькое заклинание, позволяющее сразу определить, насколько правдива речь человека. А, кроме того, стигиец отлично понимал, что ссора с гильдией Ночной Стражи не приведет ни к чему хорошему.
Охотничье братство представляет из себя сильную и сплоченную организацию, которая будет в состоянии отомстить за своих людей даже Черному Кругу. Вдобавок, держащие нейтралитет в вечной войне Света с Тьмой охотники частенько приходят на помощь и владыкам Птейона, поскольку магия не всегда может справиться с тварями, выползающими из глубин Черной бездны — тут опыт и знания Ночной Стражи часто оказываются незаменимы. Вступать в открытый конфликт с Гильдией не следует, что ясно как день!
— Действительно, существующее недоразумение следует как можно быстрее разрешить, — поразмыслив, сказал колдун. — Ваши собратья живы, это первое и главное. Мы никого не хотели убивать, а только защищались от нападения, это второе. Полагаю, вы уже выяснили, что Черный Круг предлагал барону Лотару отступное — мы всего лишь хотели провести в этом лесу некоторые... гм... исследования.
— Какие же? — подал голос Конан. В глазах Тот-ан-Хотепа сверкнула веселая искорка, и он чрезвычайно вежливо ответил варвару:
— Боюсь, это не входит в сферу интересов гильдии Ночной Стражи и ее достойнейших представителей, друг мой...
«...Что означает вполне доходчивое: не твое собачье дело, — мысленно перевел Конан речи мага на понятный всем и каждому язык. — И он назвал меня «друг мой», а стигийцы словами никогда не разбрасываются просто так. Значит, помнит, что обязан мне за историю с призраками Янтарных Гробниц и спасение своей шкуры... Отлично!»
— Послушай, Тот, давай говорить по-людски, без всякой глупой куртуазии, — заявил Конан. Гвай слегка побледнел от ужаса — знал, что этикет стигийцы весьма почитают и принимают за оскорбление любое неверно сказанное слово. Тем более, что киммериец назвал колдуна только личным именем, не присовокупляя родовое — подобное дозволяется исключительно близким друзьям или родственникам!
Конан, однако, не унимался:
— Надеюсь, тебе не надо объяснять, что отряд Ночной Стражи был призван тутошним барончиком не для охоты на черных магов, а ради изведения расплодившейся в окрестностях Железного леса нечисти? Вы просто подвернулись под руку и вас посчитали виновниками всех безобразий... И этот идиот Лотар масла в огонь подлил! В общем, как ты и сказал — сущее недоразумение.
— Киммериец, ты совсем не изменился за прошедшие годы, — ответил Тот-ан-Хотеп и сбросил с лица непроницаемую маску холодной вежливости. Даже улыбнулся. — Такой же нахал и ветрогон. Я знаю, что ты не любишь Черный Круг, а с моим повелителем Тот-Амоном вы никогда не могли найти общий язык... Но я не Тот-Амон и никогда не забываю добра сделанного мне и моим людям. Пришло время оплатить векселя, не гак ли?
— Пришло, — согласился Конан. — Что вы сделали с отрядом Рульфа?
— Заклинание Вечного Сна, — сразу отозвался Тот-ан-Хотеп. — Человек может спать десятилетиями, состариться и умереть во сне...
— Можешь снять заклятье? Чтобы никто не пострадал?
— Разумеется. Но... Мне нужно еще два дня до послезавтрашнего вечера. За это время мы закончим свою работу, а Иотеф начнет строить портал в Стигию.
— А, так значит, вы прибыли сюда через Червоточину? — Гвай ввернул обиходное название магических порталов, способных связать разные точки Хайбории.
— Верно, — кивнул Тот-ан-Хотеп. — Чтобы настроить канал перехода в Птейон нам потребуются как минимум сутки. Еще половина дня — для завершения наших дел. Конан, не смотри на меня с таким любопытством, я не вправе ничего рассказывать! Затем я разбужу ваших друзей и уйду в Стигию вместе со всеми остальными. Клянусь именем Сета Змеенога, Вечной Тьмой из которой все произошло и тайнами Великих Пирамид — я не обману! Если хотите, на мельнице, где спят Ночные Стражи, может постоянно находиться один наблюдатель. Поймите, охотников слишком много, они могут помешать нам... Поэтому я не могу разбудить их немедля.
Конан поперхнулся. Он был хорошо знаком с обычаями Стигии и сразу понял, что Тот-ан-Хотеп произнес нерушимую клятву — если он ее не выполнит, на мага падет проклятие. Что же такого важного откопали стигийцы в Железном лесу? Ясно, что тут задействованы не только опасения поссориться с Гильдией и ее влиятельными Хранителями, но и некие более серьезные соображения...
— Мы согласны, — ответил Гвай за себя и за Конана, чем вызвал тихое недовольство киммерийца.
Варвар гораздо лучше знал, что в любых словах представителей Черного Круга может скрываться опасная двусмысленность. И плевать на то, что Тот-ан-Хотеп по отношению к Конану настроен вполне дружелюбно и собирается «оплатить векселя». Маги Черного круга слишком непредсказуемы и ради своих целей готовы пойти на самые неприглядные поступки.
Но Тот-ан-Хотеп поклялся! Поклялся именем Сета, Изначальной Тьмы и Птейоном! Такой клятве можно верить!
— ...Я только хочу внести некоторые изменения, — продолжал Гвайнард. — Пусть на мельнице постоянно находятся двое наших соратников. Один из них может оказаться не человеком, но...
— Полагаю, это будет странное существо, очень похожее на... на вампира? — уточнил маг, перебивая. — Позапрошлой ночью эти твари доставили нам много неприятных мгновений, причем я так и не понял, что это за существа — они явно не принадлежат нашему Универсуму... Хорошо, договорились. Условие одно: вы обязуетесь никуда не выходить из здания мельницы, что бы ни случилось.
— Принято, — ответил Гвай. — Конан, как твой старый знакомец, будет дежурить грядущей ночью, а я — на следующую. Когда договор будет выполнен, я немедленно отправлю соколиной почтой письмо в Бельверус, для Совета Хранителей. Надеюсь, на этом все недоразумения между гильдией Ночной Стражи и Черным Кругом будут окончательно исчерпаны.
— Твои слова услышаны... — наклонил голову стигиец. — Я очень рад, что мы смогли понять друг друга.
* * *
Возвращались неспешно, уже ничего и никого не опасаясь. Тот-ан-Хотеп отдал распоряжение боевым магам, охранявшим троих представителей «Кольца Сета», чтобы те незамедлительно пропускали к мельнице Гвая или Конана по первому требованию. Единственно, охотникам было категорически запрещено углубляться в лес и сворачивать с тропинок. В противном случае Тот-ан-Хотеп, по его же словам, «пересмотрит заключенный договор», а это могло означать все, что угодно...
— Очень уж просто все получилось, — качал головой киммериец, слегка подталкивая пятками в бока идущего слишком медленно сартака. — Немыслимо просто!
— По-моему, этому только радоваться нужно, — ответил Гвай. — Видать, наши стигийские друзья откопали в Железном лесу вещицу, ценность которой запредельна. Ради этой штуковины они готовы пойти на любые уступки и заключить любые договоры!
— Ну да, например такой же договор, как с бароном Лотаром, — саркастично сказал Конан. — Запугали бедолагу так, что его милость теперь полгода будет просыпаться от кошмарных снов!
— Ты не путай теплое с мягким, — усмехнулся Гвайнард. — Подумай, кто такой барон Лотар? Да никто! Плюнуть и растереть! Если его городок будет стерт с лица земли, а самого барона торжественно принесут в жертву Сету на каком-нибудь Черном алтаре, ни о нем самом, ни о его людях никто и не вспомнит. А за нашими спинами стоит охотничье братство, Гильдия! Тот-ан-Хотеп понял, что Хранители знают о случившемся, и если с нами произойдет что-то нехорошее — Черный Круг окажется в неприятном положении.
— И все-таки ты ему соврал, — заметил варвар. — Точнее, это была не совсем ложь: ты всего лишь сказал полуправду. Хранители в Бельверусе знают только о чудовищах, наводнивших окрестности Железного леса, но про магов Черного Круга им ничего не известно.
— Согласен. Но мы рискнули, бросили кости на стол и выбили «трех коней». А Хранителей я извещу о случившемся нынешней же ночью, придется отправлять в Немедйю Рэльгонна или одного из очаровательных родственничков нашего упыря... И потом, Совет Хранителей должен быть оповещен о подозрительной деятельности магов Черного Круга на Полуночи — надеюсь, ты заметил, что они снарядили очень серьезную экспедицию?
— Точно! Сначала в Лотар отправился Иотеф, разведать обстановку и подготовить открытие портала между Железным лесом и Птейоном, а потом сюда нагрянули аж целых девять боевых магов и еще три колдуна высшего посвящения, считая вместе с Иотефом. Исключительно грозная сила — при желании они могут если не остановить, то, по крайней мере, задержать на несколько дней целую армию! Но почему они так заинтересовались тайной Железного леса? Что скрывается в чаще?
— Думаю, мы сумеем выяснить это сегодня же, — брякнул Гвай, вызвав безмерное удивление киммерийца.
— Не уверен, что упыри смогут разведать все, что нас интересует, — сказал Конан. — Тот-ан-Хотеп почувствует их присутствие и сочтет это нарушением договора. А тогда — пиши пропало!
— Разве я говорю о каттаканах? — преспокойно ответил Гвайнард. — У нас есть оружие куда более незаметное и действенное. Эйнар.
— Чего? — ахнул Конан и тут же подумал о том, что Гвай совершенно прав: броллайхэн, Дух Природы, при желании способен творить такие чудеса, что запросто заткнет за пояс сотню каттаканов. Никто не спорит, упыри очень полезны в ситуациях, когда речь идет о борьбе с обычными чудовищами или недоброжелателями-людьми, но если в дело впутана магия, особенно такая, какой владеют самые знающие колдуны Черного Круга, ничего лучше броллайхэн не найдешь! Эйнар способен воплощаться в любое материальное тело, а равно и сбрасывать телесную оболочку в нужный момент, его истинная сущность представляет собой разумный сгусток силы самой природы, он наделен магией Равновесия, способной противостоять заклятиям Тьмы и Света...
В общем, скандалист и бездельник Эйнар в действительности представлял из себя до крайности полезное существо. Жаль только, что врожденная лень не позволяла ему в полной мере использовать способности, данные от рождения. Но это было легко исправимо — броллайхэн следовало заинтересовать предстоящим делом и вот тогда можно быть уверенным в том, что Эйнар не оплошает.
— Хорошая мысль, — согласился Конан. — Но как это осуществить на практике?
— Что-нибудь придумаем...
Одноглазый Ордо приметил охотников издалека — они только подъезжали к крепости. Конана с Гваем выбежала встречать вся стража вкупе со своим командиром, тут же примчались Асгерд с Эйнаром. Собственнолично явился барон Лотар, оказавшийся худощавым молодым человеком с породистым дворянским лицом и взглядом законченного преступника. Видать, недаром ему пришлось бежать из родной Немедии на Полночь.
Всех интересовало только одно: почему Ночные Стражи вернулись так быстро — и трех колоколов не прошло! Гвай заранее приготовил очень похожее на настоящую правду объяснение: мол, с черными магами удалось придти к соглашению, спустя два дня они покинут Лотар и если его милость барон пообещает, что до послезавтра никто стигийцев не побеспокоит, то осложнений не возникнет. Он, Гвай, вместе с почтенным месьором Конаном Канах, готовы выступить гарантами соблюдения данного слова с той и другой стороны.
Его милость согласился — Лотар отлично понимал, что угрозы стигийцев следует принимать всерьез. Затем барон поинтересовался, что произошло с отрядом Рульфа и получил в ответ красивую фразу, услышанную Гваем от Тот-ан-Хотепа — это, знаете ли, не входит в сферу ваших интересов. Лотар нахмурился, но возражать не стал. Конан же только посмеивался про себя.
Затем господа охотники вместе с Одноглазым Ордо (старику Конан доверял как самому себе) собрались на уже знакомом всем сеновале, стоящем во дворе дома Пузана Хэма и Гвайнард изложил все подробности краткого путешествия в Железный лес и возникшие соображения. Выслушивая мысли бессменного командира отряда, Эйнар мрачнел с каждым мгновением.
— Авантюра, — высказался, наконец, броллайхэн. — Это еще хуже, чем ваша прошлая задумка! Что вы мне предлагаете? Отправиться туда одному? Вам известно, что любой, пусть даже слабенький маг, способен ощутить присутствие чужого колдовства? А там засели колдуны, которые способны одолеть не то что Духа Природы, но и демонов Черной Бездны! Я не смогу использовать Алое волшебство Равновесия, даже если очень захочу!
— Тебя никто не просит воевать со стигийцами, — поморщился Гвай. — Попробуй аккуратно разведать, что они делают в лесу, зачем прибыли в Лотар, что ищут.
— Всего-то и делов! — возмутился Эйнар. — Мне следует придти к ним с широкой улыбкой на лице и сказать: «Здравствуйте, можно узнать, что вы тут делаете»? Конечно, они усадят меня за стол, радушно напоят лучшим вином и сразу все расскажут и покажут! А потом попросту выпотрошат!
— Ты не понял, — остановил излияния Эйнара Гвайнард. — Смени воплощение. Тебе, случаем, не надоело так долго носить человеческое тело? Не хочешь какое-то время побыть белочкой? Зайчиком? Птичкой?
— Птичкой! — передразнил броллайхэн предводителя ватаги. — Свиньи вы, а не верные друзья! Лошадей седлать — Эйнар. Выгребную яму чистить — снова Эйнар! Головой рисковать — опять Эйнар!
— Никто тебя уговаривать не собирается, — сурово бросил Гвай. — Тебе напомнить о том, что ты, прежде всего Ночной Страж, а уже потом бессмертный балбес, решивший жить среди людей? Помнишь уложения Гильдии? О чем там говорится?
— Слово командира отряда — закон, — уныло проворчал Эйнар. — Конечно, если это приказ, я подчинюсь.
— Именно, приказ, — отрубил Гвайнард. — И теперь тебе стоит подумать, как его выполнить со всем прилежанием.
— Ненавижу вас всех, — с фальшивой плаксивостью в голосе проныл доблестный соратник. — Асгерд, отвернись... Придется раздеться.
— Интересно, что у тебя есть такого, чего бы я не видела у других мужчин? — не без едкой иронии осведомилась нордхеймская воительница и принципиально не стала отворачиваться. Эйнар тем временем снимал безрукавку, верхнюю и нижнюю рубаху, штаны и сапоги. Оставшись совершенно голым, броллайхэн процедил:
— Сами напросились. Но учтите, за последствия я не отвечаю!
Внезапно человеческий силуэт размылся, замещаясь плотным белесым туманом — Эйнар сбрасывал человеческое тело, будто надоевшую одежду. Затем клубок тумана сжался в небольшой шар, по которому пробегали тонкие розовые искорки и начал замещаться новой формой воплощения.
— Здорово! — воскликнул Ордо. — Раньше о таком я только слышал, но не верил россказням!
— Пообщаешься с нами подольше, еще и не в такое уверуешь, — фыркнул Конан. — Не обращая внимания, это так, мелкие фокусы. На самом деле с Эйнаром лучше не связываться, сила в нем заключена огромная...
Перед Одноглазым Ордо и охотниками сидела белка. Обычная рыжая белка. Единственно, крупноватая — размером с небольшого кота бритунийской породы.
— Вполне разумно, — с интересом глядя на Эйнара, сказал Гвай. — Передвигаться можно куда быстрее, чем любое другое животное, да и стигийцы не заметят, как ты пересечешь границу охранного пояса. Уверен, их магия способна предупредить только о появлении человека или другого крупного существа... Ну что ж, отправляйся.
Белка недовольно чирикнула, с присущей только этим зверькам ловкостью забралась на поддерживающий потолок сеновала столб, оттуда перескочила на поперечную балку, сиганула в отдушину под крышей и была такова.
— Сколько лет на этом свете живу, а все не перестаю удивляться его чудесам, — философски проговорил Ордо. — Пойдемте-ка в дом Пузатого Хэма, обед давно должен быть готов...
Выходя на двор, Конан резко обернулся. Варвару показалось, будто на сеновале снова кто-то хихикает.
— Чего встал? — подтолкнула киммерийца Асгерд. — Идем. Ордо пообещал жареных куропаток и настоящее шемское вино, нарочно приберегаемое для дорогих гостей!
Варвар еще раз с подозрением осмотрел сеновал, прикрыл дверь и зашагал к высокому крыльцу гостеприимного обиталища толстяка Хэма.
* * *
Начало смеркаться. Побагровевший солнечный диск начал спускаться к далекой полосе Немедийских гор, отделяющих центральную часть материка от обширных земель Аквилонского королевства. Эйнар не возвращался.
— Пора отправляться, — решительно сказал Конан, когда на восходной стороне неба появились первые звезды. — Хочу приехать к мельнице, пока совсем не стемнело. Когда появится Рэльгонн, немедленно отсылайте его ко мне. Не хочется целую ночь сидеть в компании стигийских колдунов и чудищ Железного леса! С Рэлеем можно хоть в кости поиграть, только он жульничает...
На всякий случай варвара снарядили так, будто он направлялся в самое логовище Черного Круга для того, чтобы похитить магическое кольцо Тот-Амона или выкрасть из сокровищницы Птейона самые могучие артефакты. Пришлось взять с собой изрядное количество хитрых снадобий Ночной Стражи, полдесятка самых необходимых амулетов, позволяющих человеку свободно действовать ночью и способных отпугнуть нечистую силу, оружие и, разумеется, провизию из расчета на двоих человек. Запас, как известно, карман не тянет.
Конан въехал под мрачный полого Железного леса, когда закат уже догорал. Если на открытом пространстве еще синели предночные сумерки, то в лесу было темно, будто в склепе и полагаться приходилось исключительно на прекрасное ночное зрение Гнедого, самостоятельно выбиравшего дорогу.
Очень скоро киммерийца окликнули — его встречал один из боевых магов, на тюрбане которого сияла бледным голубоватым светом брошь с крупным светящимся алмазом. Опять магические штучки! Впрочем, удивляться ту нечему — для стигийца магия является столь же естественной, как для любого другого человека ночной сон или пища, они не представляют себе жизни без волшебства.
Всадник жестом приказал варвару следовать за ним и вскоре они оказались возле каменного куба заброшенной мельницы. Поскольку она стояла на берегу и вдали от деревьев, здесь было относительно светло.
— Лошадь привязать, сидеть в доме, — с ужасающим акцентом сказал варвару маг. — Никуда не ходить. Когда придет второй — проверю.
— Как скажешь, — подал плечами Конан, набросил поводья сартака на старинную коновязь возле дома, забрал мешок с вещами и вошел в каменное здание, с твердым расчетом забраться на чердак и попытаться оттуда рассмотреть, что будет происходить вокруг — вдруг получится узнать нечто важное? На Эйнара в любом случае надежды никакой — обязательно что-нибудь забудет или перепутает!
Кто-то заботливо зажег внутри мельницы несколько факелов, воткнутых в проржавевшие кольца. Конан запнулся и раскрыл рот от удивления.
Все охотники из отряда Рульфа действительно были здесь. Стигийцы проделали большую работу, перетащив сюда погруженных в колдовской сон людей, разоружив их и аккуратнейшим образом сложив снаряжение Ночной Стражи в дальнем углу — меч к мечу, арбалет к арбалету — идеальный порядок!
Варвар присел возле одного из охотников и пощупал его шею. Кожа теплая, дышит очень слабо, сердце бьется раза в три реже, чем у обычного человека. Живы, это главное — могли ведь и погибнуть...
Взяв один из факелов и взобравшись по ветхой деревянной лестнице на второй этаж, Конан спугнул нескольких летучих мышей, обитавших на чердаке, и принялся устраиваться возле отдушины, из которой открывался отличный обзор на поляну, и изгиб речушки. Расстелил плащ, извлек из объемистого кожаного мешка свертки с провизией и бурдючок с вином, деревянную коробку со снадобьями и оберегами поставил поближе к узкому окну, чтобы всегда была под рукой. Теперь оставалось ждать явления Рэльгонна или кого-то из его семьи.
— Что за бесовство? — киммериец встрепенулся в который уже раз расслышав навязчивый звук — тоненькие злорадные смешки, точно такие же, как утром и днем на сеновале Пузатого Хэма. — Я что с ума схожу?
Заново перепроверил все вещи — ничего! Никаких признаков присутствия посторонних, будто человек, зверь или некое неведомое существо с пакостным характером и дурными привычками. На всякий случай Конан убрал запас пищи повыше — на подгнившую поперечную балку, мало ли что? Очень не хочется повторения истории с котелком...
Дом, ясное дело, охраняли снаружи — в стремительно сгущающейся тьме Конан успел рассмотреть три фигуры стигийцев, неспешно прогуливающихся вокруг дома. Нет никаких сомнений в том, что рядом с мельницей в самом здании натянуты магические «ничточки», которые дадут знать магам о любых передвижениях киммерийца. А вздумай он нарушить соглашение и вылезти наружу, неприятностей не миновать.
— Приветствую достойнейшего Конана Канах, — варвар вздрогнул от неожиданности, когда за спиной послышался ровный голос упыря. — Готов составить тебе компанию до грядущего утра, а чтобы нам не скучать...
Рэльгонн усмехнулся, потряс извлеченным из складок балахона мешочком, в котором брякали игровые кости. Проклятущий кровосос отлично знал, что киммериец падок на азартные игры и считает их одним из самых лучших развлечений.
— Гвай мне все рассказал, — упырь уселся рядом с Конаном и с любопытством выглянул в окно. — Очень жаль, что нам запрещено выходить наружу, но это дело поправимое.
— Даже не думай об этом! — воскликнул варвар, полагая, что Рэльгонн все-таки собирается провести разведку с помощью прыжков через Ничто. — Мы с Гваем дали слово, что будем сидеть в мельнице и носа отсюда не высовывать! Пойми, речь идет не только о нашей собственной безопасности! Мы отвечаем за жизни еще сорока шести человек!
— Разве я утверждаю обратное? — удивился Рэльгонн. — Наблюдать за происходящим можно и другими способами... Вот, смотри!
Оказывается, упырь притащил с собой большой черный ящик из неизвестного Конану материала — прочного, но очень легкого. А когда Рэльгонн щелкнул замочками и поднял крышку, варвар лишь рот раскрыл.
Охотники отлично знали, что каттаканы привезли из своего мира довольно большое количество различных приспособлений, позволивших им выжить в негостеприимном человеческом Универсуме — на своей далекой родине, отстоящей от Сферы Хайбории на тысячи тысяч лиг, упыри умели делать самые невероятные механизмы. Но такою хитрую штуковину Конан видел впервые.
На обратной стороне крышки располагалось большое овальное зеркало, а в самом ящике лежало множество металлических цилиндров размером с палец, к каждому из которых было прикреплено словно бы по паре прозрачных стрекозиных крылышек.
Здесь же оказалась небольшая выдвижная дощечка, на которой мерцали зеленоватым светом сложные иероглифы — Конан уже знал, что это буквы каттаканов.
— Держи, — Рэльгонн перебросил варвару несколько цилиндров. — Расставь во всех отдушинах ведущих наружу, на лестнице и на подоконниках. Остальные я заброшу на крышу...
Когда дело было сделано, упырь пробежался кончиками длинных пальцев по дощечке с иероглифами, зеркало залилось ровной изумрудной краской, а сам ящик начал жужжать, будто пчелиный улей.
— Скоро это замечательное приспособление определит, сколько живых существ находится в округе двух лиг от мельницы и что они делают, — удовлетворено пояснил каттакан. — Только не спрашивай, как оно работает, все равно не смогу объяснить!
— А ты попробуй.
— Ох, и въедливый же ты, Конан! Ладно... Тебе известно, что человек или зверь излучает тепло?
— Конечно!
— Так вот, цилиндры улавливают это тепло и направляют его в... коробку, которая затем может показать в зеркале изображение человека, причем находящегося довольно далеко. Еще цилиндры могут различать движение, звуки, даже запахи! Очень сложная вещица, но в определенных ситуациях совершенно незаменимая!
И тут Конана озарило. Мысль показалась вполне разумной и своевременной, и он поинтересовался:
— Слушай, а эта коробка способна проверить, сколько живых существ находится здесь, в этом доме? Любых — больших, маленьких?
— Конечно, — кивнул упырь. — Только зачем это тебе?
— Надо!
— Раз надо, значит надо, — покладисто согласился Рэльгонн и вновь коснулся мерцающих в полутьме иероглифов. — Вот гляди... Синими линиями нарисован силуэт здания. Ярко-голубые точки показывают, где стоят детект... в общем, цилиндры. А сейчас мы проверим, сколько нас всего.
Ухоженный ноготь каттакана коснулся большого значка, напоминающего двух переплетшихся змей и в нижней части зеркала вспыхнули зеленые буквы.
— Существ, похожих по весу и размеру на тебя или меня — сорок восемь, — перевел упырь. — Как и должно быть: сорок шесть охотников Рульфа и нас двое. А это еще что такое?.. Смотри, смотри!
Контуры людей и упыря зеркало показывало розовым, точно таким же цветом оказались выделены две точки, быстро передвигавшиеся по чердаку к одному из цилиндров, установленных у самого дальнего окна.
— Мыши? — бормотал Рэльгонн. — Нет, быть не может, слишком крупные для мышей! Ну-ка, увеличим... Ах вы, маленькие мерзавцы! Я-то гадал, что за напасть на нас свалилась! Конан, жди здесь!
Упырь растворился в воздухе — прыгнул через Ничто. А дальше у киммерийца в глазах зарябило: единственный факел давал достаточно света, чтобы разглядеть, как Рэльгонн на мгновение появляется то возле окна, то у выхода на лестницу, то у полуночной стены и вновь исчезает — каттакана совершил не меньше пятнадцати перемещений.
Слух варвара попутно различал некие посторонние звуки, напоминающие тоненький перепуганный визг.
В тот момент, когда Рэльгонн вынырнул из пустоты прямо перед варваром, по лестнице прогрохотали сапоги, и в покосившемся дверном проеме показался один из стигийцев-охранников. Взгляд у него был встревоженный.
— Что здесь происходит? — осведомился маг, а упырь быстро спрятал за спину обе руки.
— Э-э... — даже каттакан не нашелся с ответом. — Мы...
Конан брякнул первое, что пришло на язык:
— Играем в прятки!
— Ну-ну... Смотрите, не доиграйтесь.
Маг, недовольно покачав головой, ушел вниз. Киммериец воззрился на упыря:
— Что это было? Ты за кем охотился?
— За ними! Невероятно проворны, но я все-таки быстрее!
С этими словами Рэльгонн предъявил варвару двух диковинных существ, которых крепко держал за шкирки.
— Прошу любить и жаловать, — провозгласил упырь. — Лет триста таких не видел вживую! Самые натуральные джерманлы!
— Кто? — киммериец едва не поперхнулся собственной слюной. — Их же не бывает! Это сказки!
— Сказки? Никаких сказок, прими угрюмую реальность такой, какая она есть! Нам всем еще крупно повезло, что удалось вовремя их поймать! Посмотри в моем ящике, там должны быть мешочки из материала, похожего на очень мягкую прозрачную слюду... Нашел? Отлично! Теперь давай поместим наших маленьких друзей внутрь, и оставим до утра — пусть подумают о смысле своей бессмысленной жизни. Потом отвезешь их Гваю, ему будет интересно посмотреть.
Твари бешено сопротивлялись, пытались кусаться, но совместными усилиями Конана и Рэльгонна все-таки были водворены в мешки, горловины которых упырь затянул металлическими скобами.
— Не задохнутся? — озабоченно спросил Конан, когда оба малыша оказались в заточении.
— Материал пропускает воздух, — уверенно ответил Рэльгонн. — Ничего с ними не сделается! Главное — не упустить, потом не поймаем. Все, забудь на время об этих уродцах, давай заниматься делом! Даже если Эйнар не сможет ничего разведать, полагаю что мы соберем достаточно сведений о том, что делают в железном лесу твои стигийские друзья.
— Они мне не друзья!
— Какая разница?..
Глава четвертая
— Совершенно невероятная история! Немыслимо и непостижимо! Отказываюсь верить!
Столь эмоциональные высказывания Эйнара имели под собой серьезные основания. Причем настолько серьезные, что вся компания охотников предпочла забраться в обширный и холодный погреб Пузатого Хэма (сюда не проникало ни единого луча дневного света, довольствовались четырьмя масляными лампами) и срочно вызвать из Рудны Рэльгонна, поутру отправившегося на отдых в свой отдаленный замок. Как и следовало ожидать, упырь появился незамедлительно.
— ...Давайте объединим все полученный минувшей ночью сведения и попытаемся нарисовать относительно ясную картину случившегося, — руководство спешным совещанием, само собой, взял на себя умный каттакан. — Поскольку утром мне не удалось дождаться Эйнара, я хотел бы выслушать не бессвязные восклицания, а подробный и обстоятельный рассказ. Итак?
— Подробный и обстоятельный? — плаксиво завел броллайхэн. — А это ты видишь, вурдалак проклятый? Что теперь делать?
Конан зажал рот ладонью — понимал, что громкий смех окончательно выведет из себя ранимого Эйнара. Дело в том, что воплотившийся обратно в человеческой тело, Дух Природы в данный момент мог похвастаться неприличествующим людям роскошным беличьим хвостом, каковой и был продемонстрирован всем желающим — до крайности расстроенный Эйнар распустил тесемки на полосатых нордхеймских штанах и, повернувшись к зрителям кормовой частью, предъявил новообретенную часть тела.
— М-да, — кашлянул Рэльгонн, осмотрев пушистый рыжий хвост, который, как и положено, по законам природы, рос из копчика Эйнара. — Оденься, пожалуйста, здесь все-таки женщина...
Может быть, тебе стоит сбросить человеческое воплощение и заново попробовать вернуть себе нормальное обличье?
— Пробовал, не получается! — едва не плача, отозвался броллайхэн. — Стыдобища!
— Неразрешимых проблем не существует, — сказал упырь. — Рано или поздно мы найдем способ, как тебе избавиться от этой... этого ненужного украшения. А теперь рассказывай, и вспоминай любые детали! Даже самые незначительные!
Эйнар, всхлипывая, рассказал. Как и следовало ожидать, охранная магия стигийцев не обратила внимания колдунов на появившуюся в Железном лесу белку, каковая прошмыгнула мимо старой мельницы и благополучно очутилась на соседней поляне, где и трудился Тот-ан-Хотеп вместе с двумя другими магами высшего посвящения.
Что они там делали? Не поверите! Наиболее мудрые колдуны Черного Круга вовсю махали лопатами, будто обычные поденщики! Яма, выкопанная ими за минувшие дни, уже достигала десяти локтей в глубину, так что вылезать из нее приходилось по наспех сколоченной лестнице. Всем магия хороша, но ее не заставишь копать, пилить или класть кирпичи. Посему, даже если самому могучему волшебнику захочется выкопать горшок с золотом или банальный корешок мандрагоры, ему придется взять в руки соответствующий инструмент и работать руками. В крайнем случае — приказать выполнить все необходимое рабам или нанять рабочих. А если судить по объему работы, проделанной стигийцами, в земле находилось нечто столь ценное, что маги «Кольца Сета» наплевали на свое достоинство и решили извлечь эту вещь самостоятельно, не привлекая к работам посторонних...
Эйнар, засевшим на толстой ветке стоящего рядом с поляной дерева, наблюдал за стигийцами вплоть до вечера, когда стало ясно, что маги выкапывают некий округлый предмет, размером с небольшой бочонок. Земля была сырая, сфера до самого последнего момента была покрыта липкой грязью, но броллайхэн чувствовал, как от шара исходят невероятные по своей мощи волны чистого волшебства.
— Понимаете, если бы эта сфера принадлежала Свету или Тьме, она могла бы запросто уничтожить мою сущность, — втолковывал Эйнар притихшим охотникам и Рэльгонну. — Но шар исторгал магию Равновесия, мощь природы, к которой я принадлежу. Более того, это была изначальная магия, великая сила эпохи Сотворения... Сила самой жизни!
— Жизни? — задумавшись, упырь пожевал бескровными узкими губами. — Слушайте, я, кажется, понял, о чем идет речь! Понял! Восемь с половиной тысяч лет назад, когда каттаканы застряли в этом мире, великие артефакты Роты Всадника, знаменитая Великая Цепь и Венец еще действовали! Девять самых великих магических предметов, когда либо созданных под этим солнцем!..
— Ты это о чем? — насторожился Гвайнард.
— Я же рассказывал вам! Цепь Сотворения, из Трех и Семи сфер! Никто не знает, кто ее создал, но Рота в древнейшие времена смог отчасти подчинить камни себе, и потому они связаны с его именем... Но он был только владельцем Цепи, не создателем и не повелителем! В Семь камней была заключена сила стихий, из которых образовался мир. Огонь, воздух, земля, вода, мир зверей, мир растений, мир разумных рас. Эти камни поддерживали равновесие вселенной, и Рота спрятал их так, что камни безуспешно искали вплоть до нынешнего времени. Ни одного так и не нашли, кстати... Точнее, нашли — один камень, скрытый в Железном лесу... Далее: три Великих камня, связывали сферы стихий в единое кольцо и даровали владельцу силу Познания, Сотворения и Жизни. Постойте-ка...
Белая кожа Рэльгонна побледнела до такой степени, что он стал казаться синим. Жуткое зрелище.
— Я ошибаюсь, — проронил упырь. — Черный Круг обнаружил не один из камней Радуги, а Третий из Великих. Сфера Жизни... Сфера, способная соединять живое с неживым!
— Но при чем тут хвост Эйнара? — невпопад спросил Конан.
— Помолчи, варвар! — взъярился упырь. — Теперь мне ясно, какая магия действовала в Железном лесу! Хотите спросить, почему столь необычны тамошние деревья? Да очень просто! Под окрестными холмами скрыты огромные залежи железной и медной руды, это известно со времен правления немедийского короля Рагнара IV! Одно время здесь были копи, рудники, но потом обнаружились более близкие к Бельверусу рудные жилы в Немедийских горах и люди отсюда ушли... Под воздействием Сферы Жизни дерево впитывает металл, живая плоть объединяется с мертвой материей!
— А чудовища? — спросила Асгерд.
— Ничего сложного! Приведу чисто умозрительный пример: допустим, некая девица из Лотара пошла на реку купаться и случайно утонула. Для Сферы Жизни смерть в любых ее проявлениях нестерпима и она пытается вернуть существование всему мертвому. Рядом с утопленницей проплывает рыба, магия действует как на мертвое тело, так и на рыбу, объединяя их — получается русалка! Понимаете? Синяя водяная свинка, которую Гвай и Конан видели вчера, могла быть укушена змеей-аспидом и точно так же воссоединилась в одном теле со своим убийцей! И так далее — комбинации бесконечны!
— Теперь все ясно, — кивнул Гвайнард. — На нашем материке достаточно загадок, и Железный лес, который был пронизан идущей из глубин земли магией Сферы, был лишь одной из них. Черный Круг всегда интересовался необычными явлениями и вот, в прошлом году дошла очередь до Железного леса. Стигийцы посылают сюда мага, который обязан разведать, что именно происходит, а когда ситуация стала относительно ясна, в Лотар отправился большой отряд, который был обязан найти артефакт и доставить его в Птейон! Тут случайно вмешалась Ночная Стража и стигийцы были вынуждены лавировать — им не хочется с нами ссориться, но и секрет требуется соблюсти в полной мере. Когда мы с Конаном выставили свои условия, Тот-ан-Хотеп заключил договор, тем не менее, оставив в заложниках отряд Рульфа.
— Что же это получается? — подал голос Конан. — Завтра они переправят Сферу в Стигию и будут таковы? Вам не кажется, что отдавать в руки Черному Кругу такое мощное оружие — чревато? Тот-ан-Хотеп, конечно, приличный человек, но он трудится только во благо Круга, главой которого является Тот-Амон. А его никак не заподозришь в любви к ближнему и дальнему своему! Знаю что это за тип, сталкивался...
Гвай только руками развел.
— А что мы можем сделать? — обескуражено вопросил он. — Пойти в лес и вежливо попросить закопать артефакт обратно? Отобрать силой? Уничтожить всех магов и тем самым не оставить свидетелей? Допустим, при очень большом желании это у нас получится, но кто снимет заклятье сна с Рульфа и его людей?
— Можно я скажу? — попросил Рэльгонн. На безобразной физиономии упыря появилась гнуснейшая улыбочка, будто у злодея из балаганного представления. — Конан, Гвай, мы совершенно позабыли о том, что в наших руках находится весьма необычное, но сокрушительное и беспощадное оружие!
— Это какое же? — не понял Конан.
— Наши маленькие мерзавчики! Джерманлы! Если правильно их использовать, в Птейоне скоро произойдут весьма знаменательные события, а магам Черного Круга придется выкинуть Сферу Жизни в океан. Причем, желательно, подальше от берега! Конан, сбегай наверх, принеси мешки, в которых мы засунули джерманлов. Настало время поговорить с ними по душам!
Гвай, слушая упыря, лишь сокрушенно покачивал головой — видать, подумал, что Рэльгонн сошел с ума на старости лет. Все-таки по человеческим меркам каттакан был очень и очень стар — восемь с половиной тысяч лет, это тебе не шутка!
А вот киммериец, прошлой ночью успевший наслушаться от каттакана множество любопытнейших историй об этих древних и невероятно оригинальных созданиях, моментально понял всю блистательность и изящность необычного замыла упыря.
Если все действительно получится, некий Тот-Амон и его дружки огребутся таким количеством самых разнообразных и очень неожиданных трудностей, что даже нападение на Стигию объединенных армий Аквилонии, Немедии, Зингары, Аргоса и Турана покажется Черному Кругу детской забавой!
— Сейчас притащу! — киммериец вскочил на ноги и рванул к лестнице, ведущей к выходу из погреба, уставленного бочонками с вином и кадушками, заполненными солониной и разнообразными вареньями-солениями, что припас на черный день Пузатый Хэм.
— Только осторожнее! — рявкнул в ответ Рэльгонн. — Не упусти! И ради всех богов, закрывай двери! Ты де знаешь, что я не переношу солнечный свет!
Упырь повернулся к остальным охотникам и увидел сразу три пары очень заинтересованных глаз. Гвай, Асгерд и Эйнар ждали внятных и обстоятельных объяснений.
— Гвайнард, ты ведь слышал легенды о джерманлах? — спросил Рэльгонн. — По крайней мере, в бестиариях вашей Гильдии отыщутся о них сведения?
— Разумеется, — кивнул командир охотничьей ватаги. — Но ведь они или вымерли, или... Или просто являются мифическими существами!
— Вот сейчас киммериец принесет сюда этих самых «мифических существ», и ты посмотришь, как близко друг от друга стоят правда и легенда... Давным-давно мы, каттаканы, частенько сталкивались с этой забавной расой. Не слышали, что они состоят в отдаленном родстве с гномами-двергами? Тогда, я поведаю вам некоторые подробности об интересных особенностях и привычках джерманлов...
* * *
Джерманлы родственны не только двергам, но и данхан — крошечным лесным карликам, наделенным определенными магическими способностями. Однако, по части магии и врожденного владения волшебством, джерманлы оставляют своих отдаленных сородичей далеко позади. Да только магия у них весьма и весьма специфическая.
Как, когда и при каких обстоятельствах раса карликов появилась на свет, то никому не ведомо, вероятнее всего они ведут родословие со времен Всадника Полуночи, Роты, когда на земле существовали многие сотни разновидностей разумных тварей, не имеющих никакого касательства к человеческому племени, тогда еще совсем юного. Но и тогда эти существа были крайне немногочисленны.
Обитали джерманлы в горах, чаще всего, облюбовывая старые выработки гномов. На поверхности появлялись редко, предпочитая уютный мрак подземелий полному опасностей и недоброжелателей открытому миру. Но если уж хоть один джерманл оказывался в крупном, населенном людьми городе, следовало ожидать самых невероятных сюрпризов. А поймать такую тварь практически невозможно — они отлично умеют отводить глаза, прятаться и очень быстро бегать. Не окажись прошлой ночью рядом с Конаном каттакана — охотники никогда не сумели бы изловить своих обидчиков.
— По сути, джерманлы не владеют волшебством в привычном для нас смысле данного слова, — неторопливо повествовал Рэльгонн. — Они не могут превратить свинец в золото, использовать боевые или защитные заклинания, воздействовать на людей или природу. Подозреваю, что они даже не понимают смысла слова «заклинание». Природа магической силы этих малышей совершенно иная и, вероятно, принадлежит к стихии Хаоса.
— Объясни человеческим языком, что они способны делать? — сказала Асгерд. — Пока что кроме мелких пакостей мы ничего от джерманлов не видели! И, в конце концов, почему они привязались к нашей ватаге? Что плохого мы им сделали?
— Я тоже не делал им ничего дурного, мрачно ответил упырь. — И, тем не менее, несколько столетий назад у нас в Рудне завелось несколько этих уродцев, видимо пришли из Кензакийских гор по заброшенным подземным тоннелям, связывающим наш замок со старыми шахтами. Человек или гном пройти не смогли — время не пощадило старые галереи, многие из них обвалились. Но крошечному джерманлу не составит труда протиснуться в любую щель, особенно если в доме, который они решили посетить хранится столько вкусного...
— Они что же, воровали у вас еду? — заинтересовался Гвай.
— Слово «вкусное» я употребил в качестве метафоры, — Рэльгонн поморщился, словно у него зуб заболел. — Помните, я упомянул, что эти твари привержены Хаосу? Так вот, их любимое, занятие — ломать и разрушать. А особенно — портить магические предметы!
— То есть, как? — не поняла Асгерд. — Не представляю себе, как, например, можно сломать волшебное кольцо, в которое волшебники вкладывают часть своей силы! Расплавить, что ли?
— Нет, все куда хитрее... Благодаря своим способностям, джерманлы способны частично изменять действие заклинаний, вложенных в артефакты. Сущность заклятия остается неизменной — то есть, если некий магический жезл, предназначен для превращения кошек в собак и наоборот, то он и будет это делать даже после того, как над ним поработают эти шутники. Одна беда: превращение или не будет завершено, или в результате получится, например, розовая кошка размером с быка или собака величиной с кузнечика, да еще она будет мяукать, а не лаять.
— Вот теперь я понял, — закивал Гвайнард. — Возьмем хотя бы историю с амулетом, отпугивающим морских змеев. Мы же говорили о том, что общие свойства не изменились, амулет воздействовал именно на змей, но не отпугивал, а приманивал, и змеи были не морские а вполне сухопутные... И, что же, джерманлы способны влиять на действия любых артефактов? Каких угодно? И сильных, и слабых?
— Скорее всего, да, — ответил Рэльгонн. — Знаете, почему они пришли в ваш дом? У вас хранится большое количество амулетов, оберегов и прочих магических приспособлений. А волшебство эти поганцы чувствуют за сотню лиг! Ваше счастье, что они не остались в доме надолго — вы лишились бы всей своей коллекции артефактов! Конечно, они продолжали бы действовать, но совершенно по-другому!
— А зачем они увязались за нами? — удивился Эйнар.
— Откуда мне знать? — пожал плечами Рэльгонн. — Может быть, просто спрятались среди ваших вещей, заснули, — а потом выяснилось, что господа охотники отправились в поход и теперь невозможно вернуться назад. Но не признать того, что прятались они великолепно, я не могу!
Наверху грохнула тяжелая дверь, и в погреб спустился киммериец, державший в руках два полупрозрачных мешочка, в которых шевелились маленькие твари, размером с подрастающих котят.
— Дай-ка мне, — вытянул руку упырь. — Попробуем допросить одного из наших уродцев...
Рэльгонн снял стальную скобу с одного из мешков и аккуратно извлек наружу яростно шипящую тварюшку, взиравшую на своего мучителя злыми темно-желтыми глазками.
По ближайшему рассмотрению оказалось, что назвать джерманла симпатичным существом никак нельзя. Строение тела походило на человеческое — две руки, две ноги, голова, но в остальном сие порождение Хаоса более всего, напоминает детеныша лесного гоблина. Тело с буровато-коричневой бугристой кожей покрывали пучки жестких волос, голова словно приплюснута, рот широченный, буквально «до ушей». Крошечные, очень острые зубки, носик пятачком, широкие треугольные уши... Словом, пакостное зрелище.
— Они вполне разумны и могут знать человеческий язык, — пояснил Рэльгонн, аккуратно держа джерманла за короткую шею и решительно пресекая все попытки существа вырваться из цепких пальцев упыря путем несильных, но обидных щелчков по покатому морщинистому носу. — Ну, дружок, побеседуем?
Последний вопрос уже был обращен к джермалу. В ответ раздался целый водопад звуков, которыe ни единый из охотников не мог бы назвать членораздельной речью. Тварь пищала, цокала, взвизгивала, но только не говорила.
Упырь, однако, не растерялся. Он подумал и завел разговор на странном наречии, которое Конан опознал не без труда: так разговаривали горные уруки-гоблины, еще водившиеся в Кезанкии. Как ни странно — подействовало! Заслышав знакомую речь, джерманл слегка успокоился и начал отвечать, но было заметно, что он по-прежнему крайне недоволен обществом людей и уважаемого пожилого вампира.
— Ну и дела... — вздохнул Рэльгонн после того, как они с джерманлом полных два квадранса несли, чудовищную тарабарщину, непонятную никому из охотников. — Не знаю, смеяться или плакать... Если бы кто рассказал мне такую история, никогда бы не поверил!
— Что он сказал? — подался вперед Гвай.
— Подожди, сейчас засуну его обратно в мешок... Вот, готово! Хотите верьте, хотите нет, но это — супружеская пара!
— В смысле... э... самка и самец?
— Можно сказать и так, если вам будет понятнее, — фыркнул Рэльгонн и залился мелким смехом. — У них, если угодно, медовый месяц. Вот и решили вволюшку побезобразничать. Их действительно приманили хранящиеся у вас дома артефакты, тут я был совершенно прав. Все мелкие розыгрыши вроде перековки тяжеловоза, исчезновения сапог и испорченного ужина — их работа! Они так развлекаются, считают, что это очень весело.
— Вот сейчас положу этого весельчака на одну ладонь, а другой прихлопну! — пригрозил киммериец, показав увесистый кулак. — И не помотрю, что они редкие и вымирающие, а у женушки этого урода может быть скоро родятся очаровательные лопоухие детишки!
— Скажите спасибо, что их волосатые ручонки нe дотянулись до действительно ценных артефактов, — остановил кровожадные речи варвара упырь. — Подумаешь, сломали несколько никому не нужных амулетов!
— А заодно утащили мои сапоги и нагадили в котелок! — припомнил варвар недавние обиды.
— Оставь, — отмахнулся Рэльгонн. — Вот что я вам скажу, друзья... У нас появился отличный шанс безнаказанно отплатить Черному Кругу за доставленное беспокойство фактически той же монетой. Конан, кажется уже догадался, о чем я говорю — только посмотрите на его довольную физиономию!
Варвар, пытаясь не расхохотаться в голос, закашлялся. Он-то отлично понимал, о чем идет речь.
— Митра Всеблагой... — выдохнул Гвай, до которого начал доходить смысл замысла Рэльгонна. — Ты хочешь, чтобы эти... джерманлы «сломали» Сферу Жизни?
— Зачем же только Сферу? — невинно поинтересовался упырь. — Я пообещаю джерманлам, что отпущу их. А заодно настоятельно посоветую внимательно присмотреться к неким месьорам, орудующим в близлежащем лесу... Вам не кажется, что в кладовых Птейона наших ушастых малюток ожидает настоящее пиршество?
— Ты просто монстр! — с притворным ужасом воскликнул Конан. — Да если джерманлы появятся в Птейоне, через десять дней Тот-Амон повесится на ближайшей пальме! Вместе со всем своим конклавом! Они там такого натворят, что подумать страшно! Великие Пирамиды доверху набиты самыми невероятными артефактами! Я уж не беру личную сокровищницу Тот-Амона, на которую мне однажды удалось взглянуть краем глаза!
— А если у джерманлов хватит ума спрятаться так, чтобы маги не смогли найти их убежища, и у них действительно народятся детишки, лет через десять-пятнадцать от Черного Круга останутся одни воспоминания, — ехидно хихикнул Рэльгонн. — Я отлично понимаю, что мы задумали ужасающее паскудство, последствия могут быть самыми непредсказуемыми, но, во-первых, Стигия далеко и нас это никоим образом не заденет, а во-вторых, кто здесь испытывает нежные чувства к Черному Кругу?
— Это примерно то же самое, что подбросить пару хорьков в курятник, — сказала Асгерд. — Решено, так и сделаем. Только как переправить джерманлов в Железный лес?
— Позвольте, я этим займусь, — сказал Конан. — Так или иначе, следующей ночью надо снова дежурить на мельнице, а утром проверить, как Тот-ан-Хотеп выполнит свою часть договора. Он ведь обещал разбудить Рульфа и его отряд!
— Хорошо, действуй, — согласился Гвай. — Рэльгонн, доставай джерманлов и рассказывай им, что надо делать! Распиши во всех красотах, как много вкусного ждет их в Стигии!
— Постараюсь, — улыбнулся упырь, показав все свои зубы. — Только учтите, эти твари не привыкли исполнять обещания, за ними придется следить в оба глаза!
* * *
Отоспавшись днем, Конан перед самым закатом снова отправился на старую мельницу. Но теперь в лесу его встречал не боевой маг, а лично Тот-ан-Хотеп, восседавший на огромном черном верблюде.
— Приветствую месьора Конана Канах из Киммерии — как всегда учтиво поздоровался колдун. Варвара кольнуло нехорошее предчувствие — неужели стигиец что-то заподозрил? Только этого еще не хватало!
Сартак киммерийца смотрел на надменного двугорбого верблюда без всякого доброжелательства, но Конан заставил Гнедого идти рядом с невиданным на Полуночи зверем нога в ногу.
— Чем больше тебя знаю, тем больше удивляюсь, — сказал варвару Тот-ан-Хотеп. — У тебя и раньше были интересные друзья, но теперь я не знаю, что и думать...
— Ты это о чем? — стараясь сохранять спокойствие, спросил Конан.
— Начнем с твоего скакуна, — колдун указал на Гнедого. — Я твердо знаю, что в Хайбории такие звери не водятся, значит эта... гм... лошадь появилась на свет либо в результате магического опыта, либо вывезена из другого мира. Можно поинтересоваться, где ты раздобыл это чудовище?
— Купил на рынке в Чарнине, — ответил варвар чистую правду: сартак и впрямь был куплен у не самого добросовестного торговца лошадьми несколько седмиц назад. — Выложил кучу денег!
— Что характерно, ты не врешь, — покачал головой Тот-ан-Хотеп. Он явно проверял каждое слово киммерийца различающим ложь заклинанием. — Хорошо, забудем про Гнедого. Но как ты умудрился подружиться с вампирами? Черный Круг давно интересуется загадкой обитающих в Райдоре каттаканов, но нам никогда не удавалось даже близко подойти к ответами на вопросы, которые ставит их существование в нашем мире! Каттаканов не должно быть здесь, понимаешь? Это нарушение мирового порядка, установленного при Сотворении Мира!
— Который, как известно, был сотворен из Великой Тьмы? — поддел Конан стигийца, но тот не обратил на ёрничество варвара никакого внимания.
— Каттаканы могут быть опасны только потому, что они — чужаки! — воскликнул Тот-ан-Хо-теп. — Прошлой ночью я наблюдал за вами, равно как и вы наблюдали за мной — удовольствие было взаимным...
«Какая неприятность, — подумал Конан. — Значит, он понял, что мы следили за колдунами при помощи волшебного зеркала Рэльгонна! И теперь сочтет это нарушением договора!»
Тот-ан-Хотеп, будто читая мысли Конана, сказал:
— Не беспокойся, я не думаю, что вы нарушили соглашение. В нем говорилось только о том, что тебе и твоему другу нельзя покидать мельницу. Вы ее и не покидали, верно? Но предпочли присматривать за нами с помощью некоего предмета, сущность которого для меня неясна. Это не магия, разумеется, однако зеркало было способно видеть все происходящее на большом расстоянии. Если не магия — то, что же?
— Механизм, — ответил киммериец. — Каттаканы привезли его с собой из другого мира. Только не спрашивай, как он устроен. Подозреваю, что куда сложнее мельницы или катапульты.
— Значит, механизм... — задумчиво проронил колдун. — Добавим сюда невероятные способности каттаканов перемещаться в пространстве, их неуязвимость, ум, возможности изменять телесную форму... Ты хотел бы жить в мире, которым властвуют упыри? Я — нет.
— Чего? — Конан встряхнулся, будто мокрая собака. — Что ты мелешь, Тот?
— Любой, у кого есть сила и возможность ее применить, жаждет власти над более слабыми, — сказал стигиец. — Несколько каттаканов не смогут завладеть Хайборией. А если завтра их будут тысячи? Десятки тысяч? Тогда никакая магия нас не спасет... Я просто дал тебе повод поразмыслить, Конан. Если однажды решишь поговорить об упырях — отыщи меня в Птейоне.
«Боги милостивые! — вздохнул про себя киммериец. — Ну почему они меряют всех по своей мерке! Знал бы Тот-ан-Хотеп правду о Рэльгонне и его семействе, никогда бы не говорил таких глупостей! Да я в жизни не встречал существ безобиднее, честнее и добрее рудненских упырей! Пожелай каттаканы подчинить себе Хайборию, они бы это сделали тысячи лет назад! Достаточно было бы просто наплодить сотню-другую отпрысков, обучить их и отправить в великий завоевательный поход! Точнее, не в поход, а в прыжок через Ничто... Похоже, Черный Круг всерьез заинтересовался каттаканами, придется предупредить Рэльгонна и просить его быть поосмотрительнее! От этой черноплащной братии можно ждать чего угодно!»
Тот-ан-Хотеп оставил Конана возле мельницы и уехал в лес, готовиться к переправке найденной Сферы Жизни в Стигию. Ночь только начиналась, на за деревьями уже можно было различить синеватое свечение — по всей видимости, маг по имени Иотеф начал строить портал на Птейон.
Рэльгонн уже ждал варвара наверху, колдуя над своим ящиком.
Ник Харрис
— А, ты все-таки пришел? — не оборачиваясь, бросил упырь, когда Конан поднялся на чердак. — Интересные события происходят, скажу я тебе... Посмотри! Зеркало показывает, что совсем рядом выбрасывается огромное количество тепла, будто в чаще зарождается маленький вулкан!
Ума не приложу, почему для открытия скромного портала, связывающего две точки пространства, требуется столько магической силы!
— Тебе хорошо, ты сам себе портал, — фыркнул Конан, нагнулся к острому уху каттакана и прошептал: — Не говори лишнего, за нами наблюдают... Не знаю как именно, скорее всего магия.
— Плевать, — отмахнулся Рэльгонн. — Взял то, что надо было взять с собой?
Киммериец похлопал ладонью по кожаной сумке, в которой скрывались джерманлы, ожидающие своего звездного часа.
— Отлично! Теперь давай поглядим, как обстоят дела у стигийцев.
Страх
Светящиеся розовым человеческие силуэты в зеркале упыря увеличились. Двое колдунов хлопотали вокруг большого шара, который уже был поднят из ямы на поверхность, третий занимался порталом. Поляну по окружности охраняли семеро боевых магов, еще двое бессменно торчали около мельницы, хотя особой надобности в этом не было — Конан и Рэльгонн не собирались покидать здание.
1
Прошло не менее трех колоколов, небо на восходе начало светлеть. До восхода солнца оставалось пять или шесть квадрансов, и Рэльгонн беспокоился, что не сможет увидеть все самое интересное. Однако, вскоре зеркало волшебного ящика полыхнуло ослепительной красной вспышкой, а маги засуетились — надо думать, что портал начал действовать.
Сферу быстро переправили в открывшиеся ворота Иотеф и второй колдун высшего посвящения, за ними последовали все семеро магов-охранников.
А знаешь ли ты, друг мой Дриан, что такое настоящий страх? — спросил колдун Эскиламп, испуганно озиравшегося по сторонам, чернокожего мальчика.
Тот-ан-Хотеп взобрался на верблюда и направился к мельнице.
— Пошли вниз, — скомандовал Конан. — Очень прошу, будь внимателен — стигийцы... Впрочем, потом все объясню.
Они сидели у костра, глухой ночью, посреди необъятной степи, а над ними широко раскинулось черное небо, усыпанное мерцающими звездами. Поодаль, завернувшись в одеяло, мирно похрапывал Конан, по многолетней привычке положив меч под правую руку. Рядом сопел во сне гном Хепат. Что-то бормотал, иногда тяжко вздыхал и постанывал. Видно одолевали его нелегкие сны.