– Т-так вы не проверять меня пришли?

– Нет. Я пришел помочь тебе не загреметь обратно в тюрягу.

– А ч-что…

– Твой инспектор недоволен твоей работой, Ламар. Считает, ты используешь ее как прикрытие, чтобы заниматься незаконной прослушкой.

Хинтон тяжело задумывается. Мускулы ходят ходуном, на гладком лбу обозначаются тектонические сдвиги.

– «Флер-де-Лис», – говорит Джек. – «Все, что пожелаете». Ты ведь не желаешь снова оказаться за решеткой? Выкладывай все, что знаешь, или вернешься в Чино.

– Т-так это вы вломились в м-мою машину! – соображает Ламар.

– Ну ты прямо Эйнштейн! А теперь используй свои гениальные мозги и подумай, что для тебя выгоднее – дать информацию или промолчать и угодить в тюрьму.

Хинтон тяжело переступает с ноги на ногу, и Джек Демонстративно кладет руку на рукоять револьвера.

– «Флер-де-Лис». Кто владелец, как устроен бизнес, что ты продаешь. Дитерлинг и Валберн. Рассказываешь все – и мы расстаемся навсегда.

Хинтон снова погружается в раздумье. Думает он всем телом: под футболкой напиваются и ходят волнами могучие мышечные бугры. Джек вытаскивает порножурнал, тычет ему в лицо красочной оргией.

– Участие в преступном сообществе, созданном с целью распространения порнографии, а также хранение и распространение наркотических веществ. Если сядешь – сидеть будешь, мать твою, до двухтысячного года! А теперь выкладывай: ты развозишь это дерьмо для «Флер-де-Лис»?

Хинтон кивает.

– Ага.

– Умница. Кто его выпускает?

– Н-не знаю. П-правда, чес-слово, не знаю!

– Кто для него позирует?

– Н-не знаю, я т-только развожу.

– Билли Дитерлинг и Тимми Валберн. Что про них скажешь?

– П-просто клиенты. Г-гомики. Знаете, они любят т-такие фотки с голубыми…

– Гомики любят фотки с голубыми! Ламар, я потрясен твоим интеллектом. А теперь, внимание, вопрос на миллион баксов: кто…

– Офицер, п-пожалуйста, не надо!

Джек выразительно встряхивает револьвером.

– Хочешь отправиться в Чино следующим поездом?

– Н-нет.

– Тогда отвечай.

Хинтон хватается за столб, словно утопающий за соломинку.

– П-пире Пэтчетт. У него вроде какой-то легальный б-бизнес. Вот он в-всем и заправляет.

– Описание, номер телефона, адрес.

– Лет п-пятьдссят с чем-то. Живет вроде в Брентвуде. Т-телефона не знаю – он мне п-платит почтовыми переводами.

– Что еще знаешь? Давай-давай, не жмись.

– Ну он… это… п-поставляет девок, к-которые к-ко-сят под к-кинозвезд. Богатый. Я сам-то его видел в-все го один раз.

– Кто тебя с ним свел?

– Один п-парень, Честер. На «Берегу Мускулов» познакомились [33].

– Как фамилия Честера?

– Н-не знаю.

– Кто еще работает на Пэтчетта?

– Н-не знаю.

– Что предлагает клиентам «Флер-де-Лис»?

– Все, что п-пожелаете.

– Рекламные слоганы меня не интересуют. Конкретнее.

Страх у Хинтона понемногу проходит, на смену ему подступает гнев.

– Д-да все, что угодно! Д-девки, п-парни, выпивка, наркота, журналы с к-картинками, ошейники, хлысты всякие…

– Хорошо, ясно. Кто еще занимается доставкой?

– Т-только мы с Честером. Он работает днем, а я по вечерам. Но я Честера закладывать н-не…

– Где живет Честер?

– Н-не знаю!

– Хорошо-хорошо, верю. Услугами «Флер-де-Лис» пользуются богатые и знаменитые, верно?

– Т-точно.

Пластинки у него в багажнике.

– Спейд Кули – ваш клиент?

– Н-нет, это мне его басист подарил, Берт Перкинс. Мы с ним… ну, т-типа знакомы.

– Ясно, клиент. Имена других клиентов. Колись.

Мощные ручищи Хинтона судорожно сжимают столб. Джек понимает: великан готов сорваться с цепи – и тогда даже револьвер его не спасет.

– Ты сегодня работаешь?

– Д-да.

– Адрес, откуда забираешь товар?

– Н-не надо… п-пожалуйста!

Джек быстро обыскивает его карманы: бумажник, мелочь, какая-то мазь для качков, чтоб тело блестело, ключ. Поднимает ключ, показывает Хинтону. Тот неожиданно бьется головой о столб – бам-бам. Кровь на столбе.

– Адрес, быстро. И я уйду.

Бам-бам – кровь на лбу амбала.

– Черамойя, п-пятьдесят два шестьдесят один б-бэ.

Джек швыряет бумажник, мелочь и мазь на землю.

– Сегодня ты там не появишься. Позвонишь своему инспектору, передашь, что ты мне помог, но теперь тебе надо на какое-то время убраться из города. Формально пусть возьмут тебя за нарушение режима условно-досрочного освобождения. По этому делу ты чист. Когда дойдет дело до Пэтчетта. я дам ему понять, что продал его кто-то из натурщиков. И учти: попытаешься вынести товар – остаток жизни проведешь в Чино.

– Н-но в-вы же обещали…

Джек прыгает в машину, жмет на газ. Хинтон лупит пудовыми кулачищами по столбу.

* * *

Пирс Пэтчетт, лет пятьдесят с чем-то, «вроде у него какой-то легальный бизнес».

Из автомата Джек звонит в архив и в дорожную полицию. Имя: Пирс Морхаус Пэтчегг. Дата рождения: 30/6/1902; место рождения: Гросс-Пойнт, Мичиган. Приводов в полицию не имеет. Адрес: 1184, Гретна-Грин, Брентвуд. С 1931 года – три штрафа за мелкие нарушения правил дорожного движения.

Негусто. Теперь попробуем разговорить Сида Хадженса – он явно что-то знает, но помалкивает. У Сида занято. Джек звонит Морти Бендишу в «Миррор».

– Отдел городской жизни, Бендиш.

– Морти, это Джек Винсеннс.

– О, Победитель с Большой Буквы! Джек, когда же вернешься в команду борцов с наркотой? Мои читатели по тебе соскучились!

Морти не терпится получить что-нибудь жареное.

– Как только наш чистоплюй Миллард сподобится меня отпустить. А это случится, если я раскрою для него какое-нибудь интересное дельце. И ты мне можешь в этом помочь.

– Продолжай. Я весь внимание.

– Пирс Пэтчетг. Тебе это имя о чем-нибудь говорит? Бендиш присвистнул.

– И что у тебя на него?

– Пока не могу сказать. Но, если все подтвердится, тебя ждет эксклюзив.

– Раньше, чем Сида?

– Именно. А теперь я весь внимание. Морти снова присвистывает.

– У меня о нем информации немного – но кое-что интересное найдется. Пэтчетт – мужчина видный, настоящий красавец. Лет пятидесяти, но выглядит, как будто ему нет и сорока. Приехал в Лос-Анджелес лет тридцать пять назад. Специалист по дзюдо или джиу-джитсу – что-то в этом роде. По образованию вроде как химик, как будто занимался фармацевтикой. Стоит кучу баксов. Говорят, держит ссудную кассу – одалживает деньги бизнесменам под тридцать процентов и залог доли в деле. Еще я точно знаю, что он голливудский завсегдатай, со многими в Индустрии на короткой ноге, сам профинансировал несколько фильмов. Любопытно, а? А теперь слушай дальше: ходят слухи, что он нюхает порошок и время от времени отдыхает в клинике у Терри Лакса. Правда или нет, не знаю. Но, судя по всему, этот Пэтчетт – из тех ключевых фигур, которые стараются держаться в тени.

Терри Лаке – пластический хирург, работающий с кинозвездами. Говорят, в лечебнице у него происходит много интересного: подпольные аборты, тайный вывод из запоя, снятие героиновой ломки… с помощью героина. Впрочем, Терри бесплатно пользует лос-анджелесских политиканов, так что копы к нему в клинику и не заглядывают.

– Морти, это все, что у тебя есть?

– А тебе мало? Что ж, чего не знаю я, наверняка знает Сид. Позвони ему, только помни: эксклюзив ты обещал мне.

Джек вешает трубку и набирает номер Сида Хадженса.

– «Строго секретно», конфиденциально, без протокола…

– Это Винсеннс.

– Джеки! Что, хочешь рассказать старику Сидстеру. кто перестрелял посетителей в «Ночной сове»?

– Пока нет, но держу ухо востро.

– Тогда, может, что-нибудь про наркоту? Давно хочу написать большую обзорную статью о наркоманах – черные джазовые музыканты, кинозвезды… еще постараюсь связать это дело с коммунистами – сам понимаешь, после дела Розенбергов публика от одного слова «коммуняка» пятком писает. Как думаешь, интересно выйдет?

– Звучит многообещающе. Сид, ты слышал о человеке по имени Пирс Пэтчетт?

Молчание – на несколько секунд дольше, чем нужно, д потом – слишком уж бодро и энергично, слишком по-сидовски:

– Джеки, все, что я о нем знаю, – что этот парень очень богат. Он из тех, кого я называю бесцветными: не красный, не голубой, даже не связан ни с кем из персонажей, способных обеспечить хороший смачный скандальчик. А от кого ты о нем услышал?

Врет. Джек нутром чувствовал: врет.

– От распространителя порнушки.

В трубке – треск помех и тяжелое дыхание.

– Джек, порнухой интересуются недоделки, которым не дают живые бабы. Оставь ты эти дела. А когда что-нибудь нарисуется, связанное с твоей работой, звони.

Щелчок и короткие гудки. Вам! Словно захлопнулась дверь, навсегда отрезавшая Джека от мира. Не подобрать отмычку, не вышибить плечом. И на двери этой – огненными буквами – «МАЛИБУ РАНДЕВУ».

* * *

В Отделе нравов пусто, только в гардеробной переговариваются Расс Миллард и Тад Грин. Джек проверяет Доску объявлений – никаких новостей. Из гардеробной до него доносятся голоса: разумеется, речь идет о «Ночной сове».

– Расс, я знаю, ты хочешь заняться этим делом. Но Маркер хочет, чтобы им занимался Дадли.

– Шеф, Дадли чересчур самоуверен. Рано он успокоился на этих неграх. Ты сам понимаешь, что рано.

– Ты, капитан, называешь меня «шефом», когда тебе что-то от меня надо.

Миллард смеется.

– Тад, саперы нашли в Гриффит-парке стреляные гильзы. А недавно я слышал, что ребята из 77-го обнаружили сумочки и бумажники. Это правда?

– Да, час назад, в канализации. Все в запекшейся крови, отпечатки пальцев стерты. Экспертиза определила, что кровь на вещдоках соответствует группе крови жертв. Это цветные, Расс. Точно.

– Может, и цветные. Но не те, что у нас сидят. Подумай сам: похищают девушку, насилуют, продают друзьям, а после этого тащатся через весь город в Голливуд и устраивают стрельбу в «Ночной сове». При том что двое из них нажрались барбитуратов. Как ты себе это представляешь?

– Согласен, такое представить трудно. Очевидно, Инес Сото изнасиловали не они. И нам надо выяснить кто. К сожалению, она не хочет говорить, – но над ней работает Эд Эксли, а Эд в своем деле мастер.

– Тад, я не буду вламываться в амбицию. Я капитан, Дад – лейтенант. Мы можем работать над делом вместе.

– Меня беспокоит твое сердце.

– По-твоему, из-за ерундового инфаркта пятилетнем давности я стал инвалидом!

– Так и быть, – смеется Грин, – поговорю с Паркером. Господи Иисусе, ты и Дадли – ну и парочка!

Тем временем Джек находит в кладовке то, что хотел: магнитофон для записи с телефона и наушники. Не желая привлекать к себе внимание, выходит крадучись, чере» боковую дверь.

* * *

На Черамойя-авеню – Голливуд, в квартале от Франклин, – Джек подъезжает уже в сумерках. Двухэтажный тюдоровский дом под номером 5261: две квартиры внизу, две наверху. Свет не горит, должно быть, Честер свою смену уже отработал. Джек нажимает звонок В – нет ответа. Прикладывает ухо к двери, ждет – ни звука. Осторожно отпирает дверь ключом.

В яблочко! С первого взгляда ясно, что Хинтон его не подвел. Настоящая мечта извращенца: от пола до потолка – полки, забитые специфическим добром.

Первосортная марихуана. Таблетки – бензедрин, амфетамины, «красные дьяволы», «желтые пиджаки», «синие небеса». Цивильные препараты: лауданум, кодеин. Звучные наименования: «Дорога к мечте», «Голливудский восход», «Марсианская луна». Абсент, чистый спирт – пинтами, квартами, полугаллонами. Эфир, расфасованный кокаин и героин. Катушки и катушки фильмов с выразительными названиями: «Мистер Большой Член», «Анальная любовь», «Сломанная целка», «Групповуха», «Насильник в женской школе», «Клуб насильников», «Минетчица-девственница», «Горячая негритянская любовь», «Трахни меня сегодня ночью», «Горячая попка Сьюзи», «Мужская страсть», «Любовь в раздевалке», «Высоси досуха», «Иисус натягивает Папу», «Минет в раю», «В Роттердам через Поппенгаген», «Распутный ротвейлер Рекс». Альбомы с картинками – не такие, за какими охотится Джек, самые банальные: все у всех сосут, торчащие члены, разверстые щели, воздетые задницы. То тут то там на полках виднеются пустоты. Может, тут и лежала его порнуха? Может, Ламар нарушил уговор и кое-что припрятал? Но какой смысл? И прочего дерьма хватит, чтобы упечь его за решетку лет на пятьдесят. Смотрим дальше. Реальные фото голых кинозвезд, сделанные скрытой камерой: Лупе Велес. Гэри Купер, Джонни Вайсмюллер, Кэрол Лэндис, Кларк Гейбл, Таллула Банкхед. Трупы в морге, уложенные в позу 69. Цветное фото: Джоан Кроуфорд трахается со статистом-самоанцем по прозвищу Окей Фредди, широко известным внушительными размерами его члена. Фаллоимитаторы, собачьи ошейники, цепи, хлысты, трусики с прорезями, кружевные чулки, кольца на член, катетеры, клизмы, высокие сапоги из черной кожи с шестидюймовыми каблуками. Кукла-манекен с резиновыми губами и настоящими волосами, наклеенными на пластмассовый лобок, шахна из садового шланга.

Джек вышел в туалет, чтобы отлить. Собственное лицо в зеркале показалось ему чужим: старое, изможденное, с нездоровым блеском в глазах. Пора за работу: установить, магнитофон, просмотреть порнуху в поисках знакомых лиц.

Порнуха дешевая, должно быть, мексиканского производства: изможденные натурщики с идиотическими физиономиями и «дорожками» на руках. У Джека кружится голова, будто он принял на грудь. То и дело взгляд его обращается в сторону полок с наркотой, но Джек мысленно дает себе пинка и продолжает работу. О кайфе он думать не станет. И постарается не представлять на месте порнонатурщиц Карен.

Отложив журналы, Джек встает, прохаживается по комнате, прислушиваясь к звуку своих шагов. Так и есть – в одном месте звук особый. Пустота под полом. Откидывает ковер – точно: в пол вделано металлическое кольцо. под ним – небольшой пустой подвал.

Звонит телефон.

Джек включает магнитофон, хватает трубку. – Алло! Флер-де-Лис – все, что п-пожелаете! – косит под Ламара.

Щелчок и короткие гудки. Ответ неверный. Полчаса спустя – новый звонок.

– Алло, это Ламар. Щелчок, гудки.

Ждет, курит. От сигарет уже першит в горле. еще один звонок. Попробуем наудачу:

– Д-да?

– Привет, это Сет из Бел-Эйр. Ну что, Ламар, привезешь мне что-нибудь сегодня?

– К-конечно, п-привезу.

– Возьму бутылочку абсента. Поторопишься – получишь очень приличные чаевые.

– Э-э… м-можст, адресок напомните?

– Дырявая же у тебя память! 941, Роскомир, и смотри не опаздывай!

Джек вешает трубку. Почти сразу – новый звонок:

– Д-да?

– Ламар, скажи Пирсу, мне нужно… Ламар, это ты?

СИД ХАДЖЕНС.

– Д-да, к-кто это? – теперь он заикается, почти не притворяясь.

Щелчок, гудки.

Джек нажимает перемотку. Сомнений нет: голос Хадженса.

СИД ЗНАЕТ ПЭТЧЕТТА. СИД ЗНАЕТ ЛАМАРА. СИД ЗНАЕТ, ЧТО ТАКОЕ «ФЛЕР-ДЕ-ЛИС».

Телефон звонит снова, но теперь Джек не берет трубку. Торопливо отключает магнитофон, раскладывает по местам порножурналы. Выходит за дверь – свежий ночной воздух щекочет ему нервы.

Рев автомобильного мотора.

Первый выстрел разбивает стекло, еще две пули врезаются в дверь.

Джек пригибается, стреляет по машине.

Автомобиль с потушенными фарами. Еще два выстрела – пули попадают в дерево, на землю летят щепки. еще три – все промахи. Визжат тормоза, машину заносит, она разворачивается и исчезает.

Слышатся голоса, у соседей распахиваются двери – свидетели. Джек прыгает к себе в машину, не зажигая фар, петляя и ошибаясь, мчится на Франклин и там вливается в поток машин. Врага уже не догнать – да и как его узнаешь? В темноте все автомобили одинаково черны и зловещи. Джек закуривает. Сигарета помогает собраться с мыслями. Теперь – в Бел-Эйр.

Вот и Роскомир-роуд – извилистая лента, поднимающаяся вверх по холму. По сторонам – роскошные особняки с пальмами у дверей. Джек подъезжает к дому 941.

Строение в псевдоиспанском стиле: одноэтажное, полукруглое, с черепичной крышей. У дверей выстроились в ряд машины: «ягуар», «паккард», два «кадиллака», «роллс-ройс». Джек выходит: никто не подбегает к нему и не спрашивает, что он здесь делает, – хорошо. Пригнувшись, переписывает номера автомобилей.

Все пять – новенькие дорогие машины. Знакомых коричневых пакетов ни в одном салоне не видать. Окна в доме ярко освещены, колышутся шелковые занавески. Джек подходит, осторожно заглядывает внутрь.

То, что предстает его глазам, он никогда уже не забудет.

Одна из женщин – вылитая Рита Хейворт в «Гильде». Вторая, в изумрудно-зеленом платье, – ни дать ни взять Ава Гарднер [34]. В купальнике с блестками и чулках в сеточку – очень похожа на Бетти Грэйбл [35]. Даже не верится, что все они двойники.

Мужчины в смокингах расплываются, отходят на задний план. Джек не может отвести глаз от женщин.

Потрясающе. Хинтон о Пэтчетте: «Поставляет девок, которые косят под кинозвезд». «Косят»? Нет, природа не могла создать такого сходства. И одними прическами и макияжем его не подделаешь. Эти женщины – создания мастера. Гениального мастера.

В полосу света выходит еще одна – Вероника Лейк [36]. Эта не так похожа на свой прототип: сходство не столько в лице, сколько в плавной кошачьей грации движений. Но она прекраснее всех, и мужчины в смокингах устремляются к ней.

Джек прижимается к стеклу. У него кружится голова.

Как добрался до дома – Джек не помнит. Л дома, на двери, ждет его визитная карточка «Строго секретно», и на обратной ее стороне – два слова:

«МАЛИБУ РАНДЕВУ».

В мозгу – кричащие заголовки газет:


БОРЕЦ С НАРКОТИКАМИ ПОД КАЙФОМ РАССТРЕЛЯЛ СЛУЧАЙНЫХ ПРОХОЖИХ!

ЗНАМЕНИТЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ ОБВИНЯЕТСЯ В УБИЙСТВЕ!

ПОБЕДИТЕЛЬ С БОЛЬШОЙ БУКВЫ ОКОНЧИТ ЖИЗНЬ В ГАЗОВОЙ КАМЕРЕ! СОСТОЯТЕЛЬНАЯ ПОДРУГА ВИНСЕННСА ПРОЩАЕТСЯ С НИМ В КАМЕРЕ СМЕРТНИКОВ!


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

На территорию Фантазиленда они входят рука об руку. На Инес – выходное платье, шляпка с вуалью, скрывающей синяки. Служители выстраивают посетителей рядами, но полицейский жетон Эда помогает им пройти без очереди.

Вуаль Инес вздымается от частого, взволнованного дыхания. Эд с интересом смотрит по сторонам: каждый аттракцион – новый штрих к портрету отца.

Центральная аллея – США, год 1920: патефоны-автоматы, фонтанчики с содовой. Костюмированные фигуры: мальчишка – разносчик газет жонглирует яблоками, полицейский обходит квартал, красотки с мальчишеской стрижкой танцуют чарльстон. По левую руку – Амазонка: механические крокодилы, экскурсии на каноэ. По правую – снеговые шапки миниатюрных гор. Продавцы сладостей в шапочках с мышиными ушами. Монорельсовая дорога, тропические острова – несколько сотен квадратных акров фантазии и беззаботного веселья.

Для начала прокатились на монорельсе – первый вагон, первый рейс. Вверх-вниз, вверх-вниз. На самых крутых виражах Инес невольно взвизгивала. Потом – катания на санях в «Мире Пола». Перекусили: хот-доги, мороженое и фирменные сырные шарики от Мучи-Мауса.

После ланча – «Пустынная Идиллия», «Дом развлечений Дэнни», выставка, посвященная межпланетным путешествиям. На выставке Инес начала заметно скучать: восхищение тоже утомляет. Да и сам Эд после бессонной ночи клевал носом.

Поздно вечером в участок пришло сообщение: перестрелка на Черамойя-авеню, все подозреваемые скрылись. Ехать на место пришлось Эду. Стреляли по первому этажу четырехквартирного дома. У крыльца – брошенные револьверы, тридцать восьмого и сорок пятого калибра. Квартира выглядит странно: что-то вроде склада, все полки пусты, лишь в углу валяется ошейник с шипами. Садо-мазо. Телефона нет. Личность арендатора выяснить не удалось: хозяин дома рассказан, что платили ему по почте, ежемесячными чеками на сумму сто долларов в конвертах. Он был доволен и не задавал вопросов – так что даже имени нанимателя назвать не может. Судя по состоянию квартирки, очищали ее второпях – но никто из соседей ничего не видел. Итого – четыре часа, которыми пришлось пожертвовать в ущерб делу «Ночной совы».

После межпланетной выставки (пафосной и тоскливой); Инес направилась в дамскую комнату. Эд вышел на воздух.

Мимо прошла группа важных шишек под водительством Тимми Валберна. Еще бы: открытие Фантазиленда – самое главное событие месяца, что подтверждает статья на первой странице сегодняшней «Геральд». И нет ничего важнее.

На втором допросе Коутс, Джонс и Фонтейн не сказали ни слова. Опознание троицы как хулиганов, стрелявших в воздух в Гриффит-парке, провалилось – свидетели в один голос твердят: «Вроде похожи, но они или нет, точно не скажем». Машину так и не нашли – что неудивительно, ибо теперь список расширился до «фордов» и «шеви» 48 – 50 годов. Идет подковерная борьба за руководство расследованием: шеф Паркер поддерживает Дадли Смита, Тад Грин продвигает Расса Милларда. Стволы не найдены. Кошельки и сумочки жертв обнаружены в коллекторе в нескольких кварталах от отеля «Тевир». Вместе со стреляными гильзами из Гриффит-парка – улика весомая. Но, увы, все эти улики косвенные. Вот почему Эллис Лоу не оставляет в покое Паркера, требуя, чтобы Паркер не оставлял в покое Эда:

– Скажи ему, нам нужны свидетельские показания, пусть надавит на эту девчонку, он вроде с ней сошелся, пусть уговорит ее пройти допрос под пентоталом, нам нужны подробности – сочные подробности, как в деле Крошки Линдберга, нам нужно, черт побери, раскрыть это дело так, чтобы все было как на ладони!

Подошла Инес, присела рядом. Перед ними открывался вид: слева – Амазонка, справа – гипсовые горы.

– Как ты? – спросил Эд. – Домой пока не хочешь?

– Хочу сигарету. Хотя вообще-то не курю.

– И не начинай. Инес…

– Да, я перееду к тебе в охотничий домик.

– И что же помогло тебе решиться? – улыбается Эд. Инес поднимает вуаль, заправляет ее под поля шляпы.

– Увидела в туалете газету. Эллис Лоу распинается перед журналистами о моих нечеловеческих страданиях. Вот и хочу скрыться куда-нибудь от него подальше. Да, я ведь еще не поблагодарила тебя за шляпку.

– Не стоит.

– Стоит. Я вообще-то девушка воспитанная. Просто с подозрением отношусь к anglos [37], которые оказывают мне любезности.

– Думаешь, я и сейчас пытаюсь на тебя надавить? Нет.

– Пытаешься, Эксли. И еще раз, для протокола: я ничего не скажу, я не буду смотреть на фотографии, я не дам показаний.

– Я подписал рекомендацию, чтобы пока тебя оставили в покое.

– Ах, «пока»! И это, по-твоему, не давление? А то, что ты за мной ухлестываешь? Впрочем, это мне даже нравится. Сам понимаешь, ни один мексиканский мачо на улице не покажется рядом с девушкой, которая прошла через банду negritos putos. Впрочем, я мексиканских мачо всегда терпеть не могла. И знаешь, что самое страшное, Эксли?

– Эд, я же говорил.

Инес возводит глаза к небу.

– У меня есть младший брат по имени Эдуардо – редкостный гаденыш. Так что тебя я буду звать Эксли. Так вот, знаешь, что самое страшное? Что мне сейчас хорошо. Так хорошо – как в сказке. Но сказки рано или поздно кончаются. Это – сказка, а то, что со мной случилось, – реальность. Понимаешь?

– Понимаю. Инес, попробовала бы ты все-таки мне поверить.

– Не могу, Эксли. «Пока» – не могу. Может быть, не смогу никогда.

– Я единственный, кому ты можешь доверять. Инес резко опускает вуаль.

– Нет. Тебе – не могу. Ты не ненавидишь их за то, что они со мной сделали. Тебе кажется, что ненавидишь, но на самом деле для тебя это просто случай продвинуться по службе. А вот офицер Уайт – он их ненавидит. Он убил мерзавца, который надо мной измывался. И ему я верю. Он не такой умный, как ты, не умеет красиво говорить и дарить дорогие подарки, но ему – верю.

Эд протягивает к ней руку, но она резко отстраняется.

– Я хочу, чтобы они сдохли. Absolutamento muerte. Comprende? [38]

– Я-то comprende. А ты comprende, что твой ненаглядный офицер Уайт – громила и садист?

– Только если ты comprende, что к нему ревнуешь… Ой! Боже мой, ты только посмотри!

Рэй Дитерлинг и его отец. Эд встает. Встает и Инес, глаза у нее округляются от восторга.

– Рэймонд Дитерлинг, мой сын Эдмунд, – представляет Престон. – Эдмунд, познакомь нас с юной дамой.

– Сэр, я так рада с вами познакомиться! – выпаливает Инес Дитерлингу. – Обожаю ваши мультфильмы!

Дитерлинг пожимает ей руку.

– Благодарю вас, дорогая. Позвольте узнать ваше имя?

– Инес Сото. Я… я ваша самая большая поклонница! Дитерлинг улыбается. Грустно улыбается – ее имя обошло все газеты. Поворачивается к Эду.

– Очень приятно, сержант. Крепко жмут друг другу руки.

– Сэр, для меня большая честь. Поздравляю вас.

– Благодарю вас, но поздравления мне лучше разделить с вашим отцом. Престон, а у твоего сына отличный вкус, тебе не кажется?

Престон смеется в ответ.

– Мисс Сото, должен вам заметить, мой сын редко проявляет такой прекрасный вкус, как сегодня. – Протягивает Эду какую-то бумажку. – Звонил офицер из службы шерифа, искал тебя. Я принял сообщение. Вам понравился Фантазиленд, мисс Сото?

– Ой, конечно! еще как понравился!

– Очень рал. Если пожелаете, могу предложить вам здесь хорошую работу. Надумаете – скажите.

– Спасибо, спасибо, сэр! – лепечет Инес. Эд, поддерживая ее под руку, разворачивает записку:



Стенсленд нюхает кокс в баре «Визит», 3871, Вест-Гейдж, в обществе преступных элементов. Нарушение условий досрочного освобождения. Жду. Кифер.



Престон и Дитерлинг откланиваются и идут дальше. Инес машет им рукой на прощание.

– Я отвезу тебя назад в больницу, – говорит Эд Инес, – только по дороге заедем на пять минут в одно место.

* * *

Они едут в Лос-Анджелес. Включено радио. Инес барабанит пальцами по приборной доске. Эд упивается мечтами о мести Стенсу. Через час добираются до «Визита». Через улицу напротив – машина без опознавательных знаков. Эд паркуется прямо за ней.

– Вернусь через несколько минут. Посиди здесь, хорошо?

Инес кивает. Из бара выходит Пэт Кифер: Эд свистит ему. Кифер подходит, и Эд отводит его в сторонку.

– Ну что? Он здесь?

– Здесь. Под кайфом и пьяный как свинья. Я уж думал – не дождусь вас.

За зданием бара есть темная аллея.

– Где инспектор по надзору?

– Я ему позвонил, он велел мне произвести арест самому. Это ведь наша территория. Дружки его смылись, он один.

Эд указывает на аллею.

– Тащи его туда. В наручниках.

Кифер возвращается в бар. Эд ждет его у выхода на аллею. Из бара слышатся вопли, звуки ударов. Наконец Кифер выволакивает через заднюю дверь Стенсленда – в растерзанном виде, благоухающего выпивкой. Кифер держит его за волосы, оттянув голову назад, а Эд бьет – по зубам, под дых, бьет, пока не отказывают руки. Дик падает наземь, со стонами извергая из себя спиртное. Эд пинает его ногой в лицо и шатаясь отходит прочь.

На тротуаре он видит Инес. Она смотрит на него, и в глазах у нее – вопрос: «Так значит, офицер Уайт – громила и садист?»

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Утром Бад напоил женщину кофе. Хотелось поскорее ее выставить и поехать к Стенсу.

Кэролин-как-ее-там. В «Орбите» выглядела ничего: дневной свет прибавил ей лет десять. Бад подобрал ее, когда услышал о Дике, – и понял, что, если сейчас не найдет себе женщину, пойдет и убьет Эксли. В постели она была недурна, но, чтобы разогреться, он думал об Инес – и от этого ощущал себя последним подонком. Один шанс из миллиона на то, что Инес когда-нибудь захочет заняться этим по любви. Бад бросил о ней думать, и остаток ночи они с Кэролин провели за бренди и вымученными разговорами.

– Ладно, – сказала наконец Кэролин, – наверное, мне пора.

– Я тебе позвоню.

И в эту минуту раздался звонок в дверь.

Бад открыл. Кэролин выглядывала у него из-за плеча. На пороге – Дадли Смит и Джо Ди Ченцо из участка Вест-Вэлли.

Дадли улыбнулся. Ди Ченцо кивнул. Кэролин, видно, сообразила, что ей здесь делать нечего – бочком проскользнула мимо Бада и растворилась. Бад молча пропустил гостей в комнату: неубранная складная кровать, бутылка из-под бренди, два стакана.

– А вот и алиби, – заметил Ди Ченцо, указав на смятую постель. – Да я и не думал, что это он.

Бад захлопнул дверь.

– Босс, что случилось?

– Сынок, – со вздохом начат Дадли, – боюсь, я принес дурную весть. Прошлой ночью девушку по имени Кэти Джануэй нашли в ее номере в мотеле мертвой. Ее изнасиловали и забили до смерти. В сумочке у нее обнаружена твоя визитка. Дело расследует сержант Ди Ченцо: он знал, что ты мой протеже, поэтому сообщил мне. Я побывал на месте преступления, нашел там конверт, адресованный мисс Джануэй, и немедленно узнает твой не слишком изящный почерк. Объяснись, пожатуйста, сынок. Сержанту Ди Ченцо нужно исключить тебя из списка подозреваемых.

Кэти Джануэй…

Бад глубоко вздохнул, приготовившись лгать.

– Я проверял связи Каткарта. Одна из тех шлюх, что на него работами, рассказала, что у него была молоденькая подружка. Я поговорил с девушкой, но ничего важного она не сообщила. Сказала только, что эта проститутка присвоила деньги, которые оставил ей Каткарт. Я ее потряс малость, получил деньги и отослан их девочке по почте.

Ди Ченцо покачал головой.

– И часто ты трясешь шлюх? Дадли снова вздыхает.

– Несмотря на свою зловещую внешность, Бад в душе сентиментален. У него слабость к женщинам в беде. Так что мне его объяснение представляется вполне удовлетворительным. Кстати, сынок, как зовут эту шлюху?

– Синтия Бенавидес, кличка Сладкая Синди.

– Сынок, это имя в твоих рапортах не встречаюсь. И должен заметить, это большое упущение с твоей стороны.

Верно. В рапортах не было не только этого. О том, что Каткарт собирался заняться порнографией, Бад тоже не сообщил. И о том, что кто-то побывал у него дома, – тоже.

– Ну я подумал, что это неважно.

– Сынок, неужели ты не понимал, что она может оказаться свидетельницей? Разве я тебя не учил обращать внимание на каждую мелочь?

Кэти Джануэй – голая, на холодном столе в морге. Взгляд застилает красная пелена.

– Да, учил.

– Тогда будь добр объяснить, чем ты занимался со времени нашей встречи за ужином – той самой встречи, на которой ты должен был сообщить мне и о мисс Джануэй, и о мисс Бенавидес?

– Пока проверяю связи Лансфорда и Каткарта.

– Сынок, неужели ты еще не сообразил, что связи Лансфорда никакого отношения к делу не имеют? Что нового тебе удалось узнать о Каткарте?

– Ничего.

Дадли, обернувшись к Ди Ченцо:

– Ну что, сынок, теперь видишь, что Бад не тот, кто тебе нужен?

Ди Ченцо вытаскивает сигару.

– Вижу. И вижу, что он – не ума палата. Ну так что, Уайт, сам ты-то как думаешь, кто пришил девчонку?

Красный седан, что он видел у мотеля, – и потом, на Кахуэнге.

– Не знаю.

– Коротко и ясно. Джо, я с твоего разрешения переговорю со своим другом наедине, хорошо?

Ди Ченцо выходит, на ходу закуривая сигару. Дадли прислоняется к двери.

– Извини меня, сынок, но вымогать деньги у проститутки, чтобы обеспечить чью-то несовершеннолетнюю любовницу. – это уж слишком. Я понимаю и уважаю твои рыцарские чувства, и в полицейской работе – это большой плюс, но ты переступаешь границы профессиональных обязанностей, а это недопустимо. Так что с этого момента ты отстраняешься от проверки Каткарта и Лансфорда и снова начинаешь прорабатывать Черный город. Мы с шефом Паркером теперь уже абсолютно уверены, что бойня в «Ночной сове» – дело рук наших задержанных или, в самом крайнем случае, какой-то другой банды цветных. Однако у нас еще нет ни оружия, ни машины подозреваемых, а Эллису Лоу необходим полный набор улик, чтобы у присяжных не возникло никаких сомнений. А наша дорогая мисс Сото говорить отказывается, и, боюсь, дело кончится тем, что придется устроить ей допрос с применением пентотала. Твоя задача – проверить и допросить негров, ранее осужденных за преступления на сексуальной почве. Необходимо найти людей, которым наша несвятая троица продала мисс Сото, и, полагаю, эта работа тебе по плечу. Сделаешь это для меня? Каждое его слово – словно удар ножом.

– Конечно, Дад.

– Вот и молодец. Наведывайся время от времени в 77-й участок. А будешь писать рапорты – пиши как можно подробнее.

– Конечно, босс. Смит открывает дверь.