Лоб Фериша оросил холодный пот. В голубых глазах юноши, не дрогнувшего ни на миг, он увидел тень своей неминуемой гибели. Однако шемит был храбр и попытался не выказать страха, когда лезвие бритвы приблизилось к его лицу.
— Я же тебя предупредил, что перед танцами нужно побриться, — спокойно, с улыбкой, проговорил Плам. Он провел острым кинжалом по правой половине бороды Фериша, и жесткие волосы клочьями посыпались на дорогой колет.
— Но извини, я — не цирюльник. Один совет: танцуй только с мертвыми или с калеками, для других ты не годишься, — ледяным тоном сказал Плам и повернулся к учителю.
— Пойдем, Реас, здесь мне стало скучно! Выпив на одном дыхании свой стакан, Плам бросил серебряную монету изумленному трактирщику, повернулся и вместе с Реасом вышел из таверны.
Шумная уличная толпа давно поглотила обоих друзей, но оцепенение еще долго не отпускало свидетелей вышеописанной сцены.
Вперив недоумевающий взгляд в небрежно заброшенное на стол оружие, Фериш Ага стоял неподвижно, как гранитный истукан. В углу с великим трудом пошевелился Салех, открыл глаза и попытался осмотреть обеденный зал таверны. Фериш Ага встрепенулся и обиженно засопел, глубоко вдыхая воздух. Он стряхнул отрезанные волосы со своей груди и ощупал изуродованную бороду.
— Вина! Вина для всех! Скорее, я хочу выпить!
Содержатель кабака бросился выполнять приказ. Фериш тяжелыми шагами вернулся к своему столу. Остальные шемиты подняли Салеха с пола. Крысоподобный шемит, будучи оглушенным, вертел головой и что-то несвязно лепетал.
— Клянусь задними округлостями Иштар, — прогремел бас оскорбленного до глубины души исполина. — Вот это был танец! Хотя, я почти не танцевал! — с неожиданно вернувшимся к нему хорошим настроением пошутил сам над собой предводитель пустынных купцов.
Никто так и не понял, почему Фериш Ага еще долго тихонько ухмылялся в жалкие остатки своей бороды, совсем недавно выглядевшей так великолепно и благородно...
Глава третья.
Представление
Сегодня ты увидишь настоящее зрелище, — заявил Богард. Двое друзей как раз выходили из «Пуповины». Яркое солнечное утро обещало хороший весенний день. — По-настоящему ярмарка начинается завтра, когда король Озрик даст сигнал к началу игр и соревнований. После этого государь осмотрит базар животных и сделает первую покупку. Как твоя грудь?
— Нет и следа от раны, даже шрам стал бледным.
— Прекрасно! Посему я считаю, что завтра ты можешь записаться для участия в соревнованиях в беге возле города.
— Будет ли у меня хоть одна возможность победить? Наверное, в соревновании примут участие очень хорошие бегуны.
— Каждый, кто не нал духом заранее, имеет свой шанс, — ответил Реас. — Всегда помни: ты рожден быть победителем! Даже если ты не окажешься в числе первых, для тебя это соревнование будет полезно.
— Как скажешь, Повелитель, — серьезно ответил юноша.
Богард внимательно посмотрел на Плама и не заметил ни малейшего намека на иронию.
— Когда-нибудь ты поймешь, почему определенные люди называют меня «Повелителем». Однако, прошу тебя — не обращайся ко мне так, это не нужно. Для тебя я — Реас Богард, твой друг.
— И учитель, и наставник, и пример для подражания!
— Ни в коем случае не надо пытаться подражать мне во всем. Мы с тобой совсем разные, и но стезе жизни мы идем разными путями. Наше счастье, что во многом мы взаимно дополняем друг друга и сейчас наши дороги ведут в одном направлении. Замечу, что я не смогу научить тебя всему на свете. Мир поможет мне найти тебе хороших учителей там, где я окажусь беспомощен.
* * *
Когда они дошли до ярмарочного городка, солнце уже перевалило на вторую половину небосклона.
По центральной улице протянулось странное и пышное шествие. Самый знаменитый немедийский цирк зазывал на свои предстоящие представления.
Крепкий толстый шут в одежде, сшитой из тысячи разноцветных лоскутов, громким голосом расхваливал умения своих друзей.
— Неповторимое представление с летающими акробатами, факир из Вендии — бесстрашный Рао, заклинатель королевских кобр, Бак — Безошибочный Глаз, царь клинка; великий слон Хоти, исполин джунглей — все они здесь! Приходите и смотрите собственными глазами чудеса в цирке месьора Булемеса! Железный Джума из страны Куш, непобедимый борец! Кровожадные тигры из Дэла, телохранители самой Дэви Жасмины и еще многое другое!!! Только в цирке месьора Булемеса! Всего лишь за одну серебряную монету вы увидите все чудеса света!
— Зрелище стоящее, о нем я тебе говорил утром, — сообщил Реас.
В это время шествие проходило мимо двоих друзей. На спине огромного вендийского слона танцевала прелестная смуглая девушка.
На больших повозках, влекомых крепкими стигийскими волами, акробаты выполняли умопомрачительные гимнастические упражнения. Экзотические звери таращились на толпу из крепких клеток.
Шествие заканчивал огромный чернокожий мужчина в набедренной повязке из леопардовой шкуры.
Необъятно широкие плечи гиганта говорили о его исключительной силе. Он подбрасывал над головой железные гири, которые заставляли мускулы играть, подобно переплетенным змеям.
Даже Плам, давно привыкший к невероятному разнообразию ярмарки, поддался очарования представления. Богард заметил его улыбающиеся губы и горящие любопытством голубые глаза. Охваченный отцовской любовью и нежностью, обычно бесстрастный Реас промолвил:
— Ребенок! — в это едва слышно сказанное слово он вложил всю теплоту, которую испытывал к молодому славину.
* * *
Ближе к вечеру большой шатер месьора Булемеса был набит битком. Первое представление было самым важным, и здоровенные распорядители допускали ко входу только хорошо одетых посетителей с толстыми кошельками, богатых купцов и путешественников, которые разнесут весть о чудесах цирка по всему ярмарочному городу.
Один из стражей попытался преградить дорогу Пламу и Реасу, явно недооценивая их скромные на вид одежды. Властным жестом офирец остановил его. Встретив взгляд Реаса, служитель почему-то молча поклонился и пропустил их.
У входа в шатер сидел сам собственник цирка — седой достопочтенный господин в золотистом кафтане и маленькой золототканой шапочке.
— Мне нужно два кресла в ложе, — спокойный голос Богарда оторвал месьора Булемеса от созерцания кучки серебряных монет, лежащих перед ним.
— Дорогой гость, места в ложах стоят один золотой, и мест не осталось... Впрочем, остались места в королевской ложе, но... Это очень дорого. И ты не похож на короля.
— Король прибывает из Шадизара лишь завтра, — мягко возразил Реас и вынул из своего кошелька новенькие туранские золотые империалы. За одну такую монету (равняющуюся по весу и стоимости трем немедийским ауреям, ходившим в Заморе) человек мог бы купить боевого коня.
Нижняя челюсть маэстро отвисла от изумления, а рука его инстинктивно схватила золото.
— Для меня —- честь принять вас, досточтимые месьоры! — учтиво приветствовал Реаса и Плама хозяин шатра. — В королевской ложе находится принц Моррог из Хаурана со своей свитой. Но для вас я непременно найду места!
Он сделал паузу, но пересилил себя и продолжил:
— И еще... — с явной внутренней борьбой владелец цирка вернул одну монету и зашарил в кучке монет перед собой. — Ты, уважаемый ошибся, вход не представление стоит за-морийский или немедийский, а отнюдь не туранский золотой!
— Твоя честность достойна уважения, — прервал его Реас, возвращая ему монету. — Такой поступок заслуживает награды!
На лице месьора Булемеса расцвела широкая улыбка. Он сразу же приказал своему распорядителю заняться достойными гостями — тот проводил Реаса и Плама до самой лучшей ложи, устланной красными коврами.
Центральное место в ложе уже было занято высоким худощавым мужчиной, одетым в пышные одежды, расшитые золотыми нитями. На его груди был вышит серебряный герб Хаурана — оскаленная волчья голова. Рядом с важным господином находились трое людей — один, по-видимому, советник, двое других — телохранители. Это и был принц Моррог — младший брат хауранской королевы Тарамис. За спиной Его высочества возвышался королевский страж-ликтор — громадный молодчик, на голову выше Плама. Рыжие борода и усы выдавали его северное происхождение.
При появлении новых зрителей в ложе, смуглое, слегка обезображенное длинным шрамом на левой щеке, лицо принца стало недовольным, но когда Моррог узнал во вновь прибывших своих соседей из «Пуповины», он улыбнулся и поприветствовал Реаса кивком.
— Ну, хозяин, начинаем?
— Да, Ваше высочество, сейчас же! — согнулся в раболепном поклоне Булемес.
Владелец цирка дал знак распорядителям и вышел на широкую арену. В шатре стало тихо.
— Дорогие гости, мы играем для вас! Представление началось с акробатических номеров, выступлений дрессировщиков собак и пантомим шутов. Бесспорное мастерство артистов вызывало бурный восторг среди публики.
Вскоре на арене появился Бак по прозвищу Безошибочный Глаз — мускулистый мужчина с темными щетинистыми волосами. За пояс у него были заткнуты десять ножей. Проворные помощники Бака повесили на стойку на другом конце арены деревянные круги величиной в человеческую ладонь. В центре каждого из кругов было нарисовано красное сердце.
Хозяин цирка снова вышел на арену и поднял руки, чтобы привлечь внимание публики.
— А теперь уважаемый Бак Безошибочный Глаз покажет вам свое искусство. Потом, в перерыве, каждый из вас может попробовать свою удачу в метании ножей! Участники платят по одной серебряной монете, независимо от проигрыша или выигрыша. Публика может делать ставки у распорядителей! И не забывайте — каждая десятая часть доходов — для цирка! Прошу тишины, достославнейшие обитатели Аренджуна и благородные гости!
Бак повернулся спиной к мишеням и заиграл мускулами. Постепенно посетители шатра стихли. Отрывистым движением, подобно нападающей змее, метатель клинков развернулся и, не прекращая движения рукой ни на миг, начал бросать ножи в цель. Первый из них еще дрожал в красном центре, когда последний ударился в полупальце от него в мягкое дерево.
Бурные овации потрясли шатер. Бак несомненно заслуживал свое прозвище.
— А теперь вам покажут что-то совершенно новое, невиданное, непостижимое! — взвыл распорядитель.
В дальнем конце арены поставили большой деревянный диск с десятью красными кругами вырисованными вдоль края диска. Перед Баком на небольшом столике положили десять метательных топориков. Один из помощников сильно завертел диск с помощью особого механизма на деревянных шестеренках. Знаменитый метатель ножей сосредоточился, подождал, пока шум в зале окончательно утихнет, и начал метать топорики в слившиеся в единое пятно красные круги.
Публика, как заколдованная ждала, когда же диск перестанет крутиться. От тяжести забитых топориков быстрота вращения деревянного колеса уменьшалась.
Когда диск окончательно остановился, стало видно, что Бак промахнулся лишь единожды. Невероятно!
Метатель поклонился публике. Его вознаградили бурными овациями.
Месьор Булемес пригласил зрителей помериться силами с Баком. Он напомнил всем о приглашении ставить на победителя. От ставок цирк выручал больше, чем от входных билетов.
В это время помощники начали натягивать над ареной канаты для акробатов.
...Появилось много желающих победить Бака в метании ножей. Многие из присутствующих купцов были хорошими бойцами, да и телохранители богатых торговцев не имели ничего против выиграть по несколько серебряных монет. Большинство из них без всяких трудностей попадали в мишени, но Бак всегда брал верх. Когда наплыв желающих иссяк и арена была готова для следующей части представления, месьор Булемес, собравший солидную десятину от участников состязания, снова призвал гостей к вниманию:
— А теперь — сюрприз для настоящих игроков: большой выигрыш! Если кто-то повторит достижение месьора Бака, против поставленного золотого он получит десять золотых! А если кто-то забьет все десять лезвий в колесо смерти, то получит вдвое больше! Делайте попытки, настоящие воины!
Публика смотрела и выжидала. По-видимому, желающих не было. Показанное Баком граничило с невозможным. И все-таки... Из королевской ложи к арене направился один из телохранителей принца Моррога. Среднего роста, с мускулистыми плечами и смуглой кожей, он не был похож на хауранца.
— Пикт Соро — победитель в метании ножей на предыдущей ярмарке, — сказал кто-то из публики.
Все начали делать ставки. Азартный до мозга костей принц Хаурана ставил на своего человека особенно много.
Пикт подал Булемесу золотую монету и снял покрытую серебром плетеную кольчугу. Потом он небрежно заткнул за пояс десять ножей и встал на место для метания. Публика завороженно притихла.
Магия ратного умения повторилась: ножи как заколдованные впивались в нарисованные сердца. Все, кроме одного. Предпоследний клинок ударился лезвием в самый краешек красного пятна, но не в его середину!
Разочарованные зрители шумно выдохнули. Вялые аплодисменты проводили неудачливого бойца. Слегка побледневший (по-видимому, он не привык проигрывать) Соро медленными шагами вернулся в ложу принца.
Хозяин как раз давал знак, чтобы распорядители собрали ножи для метания, а акробаты начинали следующий номер, когда на арене появился Плам. Он снял свою накидку. Высокая атлетическая фигура, длинные русые волосы и красивое юношеское лицо взволновали зрителей. Славин подал Булемесу золотой и направился к столику с топорами. Разочарование публики было слишком явным — молодость Плама и огромная трудность исполнения номера обрекали его попытку на провал.
Никто не обратился к распорядителям, чтобы сделать ставки. Только в королевской ложе Богард и хауранский принц тихо обменялись несколькими репликами.
Внезапно волна удивления накрыла публику. Юноша поднял столик и перенес его на несколько шагов назад. Это уже слишком самонадеянно! Даже Бак Безошибочный Глаз покачал с сомнением головой.
— По одной золотой монете за русого парня,— прогремел мощный бас и все гости месьора Булемеса повернулись на голос. Громадный, гладко выбритый шемит размахивал туго набитым кошельком. — Я, Фериш Ага из Эрука, ставлю против каждого желающего! За этого белобрысого парня — один к пяти!
Около степного вождя сгрудились зрители и распорядители, чтобы принять его заклад. Если Плам проиграет (а его проигрыш очевиден!), то кошелек месьора Фериша станет намного легче. Но если чудо все-таки случится, то он выиграет в пять раз больше поставленного! Целое состояние!
Месьор Булемес поднял руки. Зал притих, гости затаили дыхание. Слуги начали крутить диск.
Плам застыл на миг, как прекрасная бронзовая статуя. То, что увидели зрители, было похоже на магическое чудо. У стройного юноши как будто выросли крылья; без напряжения и страха он бросал топорики в бешено крутившийся диск.
Дело кончилось быстро — времени на метание топориков ушло гораздо меньше, чем у Бака, недавно исполнявшего тот же номер. Деревянное колесо замедлило свое движение и остановилось.
Публика молчала. Многие не верили своим глазам — в центре всех десяти кругов торчали топорики. Каждый попал точнехонько в середину!
...И вдобавок ко всему, в центре диска торчал одиннадцатый топор, вынутый Пламом из-за пояса!
Шатер едва не обрушился от оглушительных аплодисментов, гости вскочили па ноги, чтобы насладиться триумфом никому не известного чужеземного юноши.
Месьор Булемес торжественно вручил Пламу кошелек с заработанными двадцатью золотыми монетами. Бак Безошибочный Глаз приблизился к мишени, осмотрел ее, не веря своим глазам, и, вытащив топор славина из центра мишени, с глубоким поклоном подал его Пламу.
Вторая часть представления прошла под знаком обсуждения невероятного исполнения юноши. Все были потрясены и взбудоражены. Ничего подобного и вообразить себе не могли эти пресыщенные всеми возможными зрелищами и представлениями гуляки.
Ни удивительные акробаты, ни выступления удивительных дрессированных хищников, никто и ничто — даже огромный и умный Хоти, слон из черной страны Куш — не смогли обратить на себя внимание публики.
Только лишь финальное выступление черного великана Джумы, показавшего гостям свою огромную силу, вызвало заслуженные аплодисменты.
Особенно радовались шемиты, сидевшие в одном из первых рядов. Несколько кошельков золота, которые принесли заклады их предводителю, были хорошим выигрышем. Могучий кочевник радовался своему успеху, будто малый ребенок.
Похоже, он совершенно не держал больше зла на юношу, который не столь давно так неожиданно впервые явил ему свою силу и ловкость в таверне. Даже унижение, пережитое при всех приятелях никак не сказалось на этой открытой, широкой натуре.
Среди веселого гвалта при выходе из цирка выделился восторженный басовитый голос Фериша:
— Ну вот, теперь и я потанцевал! И как неплохо!
Глава четвертая.
Состязание в беге
На следующее утро в двери комнаты, в которой жил Богард, осторожно постучали. После приглашения войти, на пороге появился улыбающийся владелец «Пуповины». — Доброе утро, господин! Я пришел от имени принца Моррога, чтобы пригласить вас на завтрак. Уважите ли вы его своим присутствием?
— Неужели принц сердит на меня из-за денег, которые проиграл вчера? — усмехнулся Богард.
— О, господин, весь город только и говорит о случившемся в цирке и о нашем молодом госте! Но десять проигранных золотых — лишь кайля в море для такого богача, как принц Моррог: его сестра Тарамис и Хауранское королевство не нуждаются в деньгах! Принц -— очень великодушный и щедрый человек! Вчера вечером он расспрашивал меня о вас и пожелал познакомиться поближе, поэтому он и посылает вам приглашение сотрапезничать.
— Хорошо, Ванил, разбуди Плама!
— Молодой господин уже давно на ногах, мы разговаривали о состязании. Я передам ему, чтобы он присоединился к вам.
Завтрак прошел в сердечных и приятных разговорах. Принц расспросил Богарда о его путешествиях и тепло поздравил Плама с его потрясающим успехом в цирке.
Хауранец, с его благородными манерами и утонченным чувством юмора, был эталоном настоящего хайборийского воителя. Когда Моррог узнал о намерении славина принять участие в послеобеденном состязании в беге, то поднял кубок за успешный финал сего предприятия и пошутил:
— Теперь уж я знаю, как возместить вчерашние потери!
— Не особенно рассчитывайте на меня, Ваше высочество, — скромно проговорил Плам. — Я никогда не участвовал в соревнованиях. Я лишь самый обыкновенный охотник из Шема...
— О, значит, мы соотечественники! — восхитился принц. — Я, однако, думал, что ты родом из далеких северных земель, как Олаф из Ванахейма, — Моррог показал рукой на своего громадного рыжего телохранителя, стоящего за креслом. — Своими соломенными волосами ты похож на выходца из Асгарда, а такие же голубые глаза я видел только у киммерийцев.
— Мы потомки древних атлантов. В крови народов, о которых вы упомянули, тоже преобладает наследие атлантов, Ваше высочество!
— Как называется твое племя, юноша?
— Нас зовут славинами. Мы сродни козакам с реки Запорожка.
— Интересно... — задумался принц Моррог, — о козаках я слышал, но кто же такие славины?
— Ничего удивительного. Славины — небольшое племя, живущее очень уединенно. Если угодно, я могу рассказать о моих сородичах...
Моррог согласился и долго слушал повествование Плама о жизни в горах. Хмурый Олаф из Ванахейма молчал и бросал на Плама заинтересованные взгляды — видать, признал в нем отдаленного сродственника.
* * *
В качестве почетного гостя принц должен был присутствовать на открытии ярмарки вместе с королем Озриком, а Плам хотел подготовиться к состязанию. Они договорились о встрече перед Львиными воротами, где начиналось состязание в беге.
В условленный час Плам и Реас были на площади перед воротами города. Вместе с ними начала соревнования ждали около сотни участников соревнований и их наставников. Славин удивился небольшому количеству участников. Реас объяснил, что преодолеть расстояние около пяти лиг не каждому под силу.
— Не спеши в начале, важно, чтобы ты был первым в конце. Непременно береги силы! И только, когда ты увидишь эту башню, — офирец показал на возвышающуюся вдалеке каменную башню, — тогда беги изо всех сил! Никому, кроме знаменитого Конана Киммерийца, не удавалось держаться первым от начала до конца пути!
— Кто этот Конан?
— Варвар. Четыре года назад он победил во всех соревнованиях и получил большой лавровый венок. Рано или поздно ты встретишь его. Хорошо, что сейчас Конан не здесь: ты еще молод, чтобы противостоять ему.
— Как наш бегун? — весело спросил появившийся принц Моррог. —- Ты готов, Плам?
— Вполне, Ваше высочество!
— Тебе будет нелегко. Больше всего ставок делают на Бонгу из Кешана — видишь высокого чернокожего бегуна? Многие поставили на Титоса из Мессантии, однако он слишком тяжел и скоро выдохнется. Король Озрик поставил на какого-то неизвестного стигийца Сотона. Конан Киммериец, оказывается, тоже здесь, но он не будет участвовать. Он упал, когда объезжал дикого коня для бегов, которые состояться на грядущей седмице. Теперь хромает, как старая ведьма!
— Боюсь, лаврового венка в этом году Конану не видать, — проговорил Богард.
— Лавры и слава не интересуют варвара. Я слышал, как он проклинает своих мрачных северных богов за то, что они отняли у него сегодня верные сто золотых. Между прочим, знаете ли кто был первым счастливчиком, у которого Озрик сделал первую покупку? Шемитский вождь Фериш Ага, который вчера очень успешно поставил на Плама в цирке. Конь, которого король купил у Фериш Аги, принес последнему двести золотых. Несравнимый хоршемишский бегун, достойный королевской конюшни!
— Фериш Ага заслужил свою удачу. Он отличный танцор, — пошутил Плам.
— Танцор? Не понимаю... — удивился принц.
— Я вам все объясню, Ваше высочество, — засмеялся Реас. — Желаю тебе успеха, сынок! Скоро начало соревнования, идемте!
Все друзья Плама отошли от участников и смешались с толпой зрителей, стоящих по обеим сторонам дороги. Статные заморийские стражи зорко следили за соблюдением порядка.
На высокой трибуне, специально построенной возле Львиных ворот разместился король Заморы Озрик и его гости. Плам с удивлением заметил, что Богард находится на трибуне и Озрик дружески приветствует офирца. В очередной раз славин задал себе вопрос: кто таков его наставник?
Позади короля выстроились шестеро трубачей с огромными боевыми буцинами. По знаку старого Озрика был подан сигнал к началу, и гулкий ревущий звук наполнил площадь.
Бегуны бросились вперед.
* * *
С самого начала вперед вырвался высокий широкогрудый молодец. Толпа буйно приветствовала его. Это но всей видимости был Титос, атлет из Аргоса. Он легко обогнал полтора десятка прочих бегунов, среди которых был и Плам. Он знал, что если увеличит скорость, то легко догонит Титоса, но беспрекословно доверился своему наставнику.
Более четверти пути Титос оставался впереди, вырвавшись вперед на расстояние около трехсот локтей перед остальными. Б десяти шагах перед собой Плам видел высокую, худую фигуру черного Бонги. Сразу за ним бежал крепкий смуглый мужчина с бритой головой. Юноша предположил, что это стигиец Сотон, фаворит короля Озрика.
Плам побежал чуть быстрее, обогнал несколько бегунов и непосредственно приблизился к первым двум участникам соревнования. Он все еще не чувствовал усталости.
Уже виднелись стены старого Аренджуна. Половина расстояния была пройдена. У Титоса появились первые признаки утомления. Расстояние между аргосцем и равномерно следующими за ним Пламом, Бонги и Сотоном сократилось на сто шагов. Между ними вклинился низкорослый желтокожий мужчина, по-видимому, из далекого Кхитая. И через несколько сотен ярдов он уже обгонял Титоса.
Скоро и Плам поравнялся с бывшим лидером. Он заметил, что все тело аргосца сверкает от пота, и что Титос слишком тяжело дышит. Вскоре аргосец безнадежно отстал.
В этот момент Бонга попытался вырваться вперед, и Плам был вынужден догонять чернокожего. Башня, которую показал ему Реас, все еще была далеко, но славин не хотел отдавать преимущество стройному бегуну с Юга. Стигиец бежал, не выказывая видимых признаков усталости.
Когда они настигли кхитайца, последний сделал неимоверное усилие и снова вырвался вперед. Плам почувствовал, что ноги его слегка отяжелели.
Внезапно в Плама увидел башню с гордо развевающимся над ней флагом Заморы. Наступил момент для решительного броска. Собрав всю свою волю, Плам устремился вперед. Кхитаец отстал. Рядом Плам слышал прерывистое дыхание Сотона. Стигиец не отставал. Вместе они обогнали утомленного кешанца. Тот даже не сделал попытки сохранить преимущество.
Юноша попытался обойти последних соперников. Плам почувствовал острую боль, которая усиливалась с каждым шагом. Ноги отяжелели, как будто налитые свинцом. Мрачная паутина начала обволакивать его мысли.
А стигиец, словно бы несомый черной магией, не отставал!
Плам до крови прикусил губы. Он должен победить! Он был лучше, быстрее, чем другие!
В голубых глазах славина разгорелся холодный огонь. Все его существо, дух, мысли, решимость устремились к одному — к победе! Это казалось невозможным, но Плам побежал еще быстрее. Львиные ворота, возле которых заканчивалось состязание, были всего в четверти лиги! Он должен победить! Должен!!!
Плам услышал болезненный вскрик — Сотой оступился, это выбило стигийца из равновесия, и он пошатнулся; не упал, не поранился, просто пошатнулся. Славин был уже впереди! Всего лишь в нескольких локтях, но уже недостижим! Воли стигийца к победе не хватило.
Под оглушительные крики зрителей Плам пересек финальную линию. Он двигался, как во сне. Славин так и не понял что вторым после него прибежал кхитаец, а Сотон, совсем выбившийся из сил, добрался до Львиных ворот третьим.
Восхищенные люди подхватили на руки победителей и с триумфальными криками понесли их к королевской трибуне.
Только когда Плам предстал перед королем, чтобы получить награду, он понял, что победил.
Он навсегда уяснил, насколько сладка и трудна бывает победа. Понял, что хочет побеждать. Понял, что может побеждать!
«Ты рожден для того, чтобы побеждать», — пророчески сказал Пламу Богард, и славин верил своему наставнику...
Глава пятая.
Чудесный скакун
Как всегда, но давным-давно установившейся традиции, победители игр собирались на праздничную трапезу в самой известной гостинице города, носившую название «Корона и кровь».
Легенда гласила, что принц Селтрик, дядя нынешнего короля, во время одной из поездок по Заморе останавливался в «Короне», и с тех пор там собирались самые веселые компании, устраивали встречи не только титулованные особы, но и известные авантюристы со всего мира.
После триумфальной победы в беге Плам едва успел искупаться и немного отдохнуть, когда в «Пуповину» нахлынули весело настроенные посетители. Впереди всех, рядом с принцем Моррогом, шагал огромный Фериш Ага пребывавший в чудесном настроении. Сияющий от радости шемитский вождь не долго думая сжал в своих объятиях слегка растерянного и смущенного юношу.
— Ты принес мне удачу, парень, и какую! Клянусь именем Ханумана, в Шеме у тебя есть верный друг! Фериш Ага-танцор! — последние слова рассмешили всю компанию. Пламу не оставалось ничего другого, как засмеяться вместе с остальными. У победителей всегда бывает много друзей.
С шутками и прибаутками все направились в «Корону и кровь».
За длинным столом расселись принц со своей свитой, шемитский вождь, Реас и Плам. Скоро к ним присоединилась группа стигий-цев, среди которых был и восстановивший свои силы Сотон. Он молча пожал руку славину и сел в другом конце стола.
Кхитаец прибыл последним, сопровождаемый пышно одетым, невысоким соотечественником, который представился, как принц Ти-ег-ху из Меру, загадочного восточного королевства.
Имя атлета было Понг-йо и он не понимал хайборийского языка. Чужеземец скромно поклонился всем и тихо сел на предложенный ему стул.
Вскоре пенящиеся напитки и чудесные кушанья трактирщика развеселили гостей и развязали им языки.
Соблазнительные, вызывающе одетые девушки проворно доливали бокалы с вином и элем и заменяли пустые блюда полными. Подвыпившие гости бросали похотливые взгляды на красивых служанок, а те без всякого стеснения поощрительно улыбались. Веселье близилось к апогею.
Внезапно Плам, развеселенный чудесным темным элем и забавной, но не совсем приличной историей, рассказанной хауранским принцем, почувствовал, что компания притихла. Взгляды гостей были направлены на двоих только что прибывших незнакомцев, остановившихся возле их стола.
Один из них, невысокий, жилистый замориец в светло-желтой тунике и изогнутой саблей па поясе, не производил особого впечатления, но его спутник... Он возвышался над всеми, как гора. Невероятно широкие плечи, говорящие о исключительной силе, громадная грудная клетка, огромные руки не удивляли — в «Короне» собрались отнюдь не заморыши. Поражало мрачное, свирепое выражение на в общем-то красивом лице неизвестного. Пышная, достигающая плеч смолисто-черная грива обрамляла этот лик, прорезанный более светлыми шрамами, которые не обезображивали, а подчеркивали его мужественную твердость.
Несмотря на свое массивное телосложение, незнакомец не производил впечатления тяжести и неповоротливости. Наоборот, рельефные мускулы, натянутые, как пружина на баллисте, указывали на быстроту и энергичность.
Он был одет в дорогую аквилонскую кольчугу из сероватой стали, доходящую до тонкой, как у юноши, талии. На широком бака-рийском поясе висел длинный прямой меч, выкованный искусными оружейниками Шамара.
Незваные посетители осматривали пирующих, как волки-одиночки чужую стаю. Великан Олаф, ванирский телохранитель принца Моррога, ощетинился. Его рука незаметно легла на рукоять меча, когда громадный мужчина направился к ним легкой, чуть прихрамывающей походкой.
Жест ванира не остался не замеченным.
— Спокойно! — ироническая улыбка прояснила мрачное лицо гиганта. — Ваше высочество, позвольте мне высказать свои поздравления сегодняшнему победителю.
Не дожидаясь ответа хауранского вельможи, незнакомец продолжил, глядя на славина.
— Хорошее состязание, парень! Ты отлично бежал! Если бы я не повредил ногу, наверное, зрителям было бы куда интереснее!.. Я не ждал подобной выносливости от такого молокососа, как ты, поэтому и проиграл горсть серебра Шевитасу.
При последних словах маленький человек, стоявший рядом с черноволосым великаном выразительно похлопал по кошельку и скорчил довольную рожу. Этот комичный жест разрядил напряженную обстановку.
Плам выпрямился. Ситуация была очень деликатной. Его, победителя в беге, назвали молокососом. Однако в словах говорившего не было ни следа злобы или обиды. С удивлением Плам установил, что он почти одного роста с незнакомцем и что глаза, в которые он внимательно всмотрелся, такие же голубые, как и у него. Плам почувствовал в них несокрушимую силу, жизнь, власть и... скупую доброжелательность.
Плам пожал мозолистую ладонь, протянутую ему темноволосым колоссом. Славин испытал чувство, будто жмет руку гранитной статуе.
— Меня зовут Конан из Киммерии, — гордо заявил исполин. — Надеюсь, мы станем друзьями. Дружба скрепляется кровью или вином!
— Я Плам из Шема, — ответил юноша и дал знак, чтобы посадили вновь прибывших напротив него. — Вина! — приказал он, будучи главным «виновником» происходящего пира. — Пока что вина, — добавил Плам коротко и двусмысленно.
Гости вновь начали веселиться. Хорошее настроение охватило всех пирующих. Пир был великолепным и продолжительным.
Суровые воины, ученые мужи и аристократы доказывали, что быть первым на пиру и на войне — честь для каждого. Самыми выносливыми оказались Конан и Фериш Ага. Славин, остававшийся практически трезвым, заметил, что когда достойный шемитский вождь уже совсем неясно выговаривал слова, киммериец нисколько не пьянел.
Гости разошлись далеко за полночь. Некоторые из них уходили с пира на собственных ногах, однако многих уносили в носилках и портшезах, предусмотрительно запасенных опытным трактирщиком «Короны и крови». Ванир Олаф положил себе на плечо заснувшего принца Моррога и вместе с Пламом и Реасом отправился к постоялому двору. Пикта Соро оставили под столом в корчме.
По дороге Реас, пивший меньше всех, повернулся и тихо сказал Пламу:
— Надеюсь, сегодня ты понял, сколь сладка победа и как хорошо быть победителем. Но запомни еще одну, более важную вещь: ты должен научиться и проигрывать! Обычно это гораздо труднее! Не один ты можешь быть победителем...
Славин запомнил эти слова. Он подумал о Конане и без лишних слов согласился со своим наставником. В первый раз в своей короткой жизни он встречал силу, против которой не мог бы выстоять. Против первобытной мощи голубоглазого варвара устоят немногие!
* * *
— Конан скоро придет. Киммерийцы держат свое слово, — Реас задумчиво погладил бороду. — Тебе будет интереснее осмотреть рынок для животных вместе с Конаном и Шевитасом, чем слушать мои теологические беседы со жрецами Ханумана.
— Наверняка! — бодро ответил Плам, — Я очень хочу осмотреть лошадей. Да и культ Ханумана меня не особенно привлекает. Странный и двуличный бог! Тьфу!
— А во что веришь ты?
— В тебя! — жизнерадостно засмеялся юноша. — Я не привержен какому-либо божеству. По-моему, бог должен быть мудрым, добрым, честным и могучим — как ты!
— Вот я и нашел себе поклонника! Нет, друг мой я — просто человек! Люди, обыкновенные люди дают силу богам. Но отложим разговор на эту тему до другого раза. Важнее, чтобы ты узнал больше о людях вокруг себя, а для богов есть время — целая жизнь.
— Я согласен с тобой. Например, о Конане я уже немного знаю. Но что представляет собой его спутник, Шевитас?
— Он — вор. Не удивляйся. Шевитас — король заморийских воров, а они — самые лучшие воры в этом мире. О Шевитасе, как и о Конане уже ходят легенды. Он не карманник, отбирающий последние медяки у стариков па базаре. Шевитас умеет читать мертвые языки, раскрывает тайны древних гробниц и манускриптов, выполняет важные заказы королей и могучих колдунов.
— Конан тоже вор? Как Шевитас?
— Когда-нибудь он сам расскажет тебе истину о себе... Если захочет. Киммерийцы — молчаливый и суровый народ. Не имеет значения, каким был человек, важнее, каков он сейчас. А еще важнее, каким он станет. А Конан...
— У Конана в голове скачет табун одичавших заморийских ослов! — прогремел могучий голос киммерийца. Несмотря на вывихнутую ногу, они вдвоем с Шевитасом бесшумно приблизились к столу. — Кром и сталь! Клин клином вышибают! Вина, хозяин, быстро вина! И побольше!
Во время обильного завтрака варвар успел осушить несколько больших кубков и успокоить хаос в своей голове.
— Вчера был славный пир! И ни одной разбитой башки! Вот что значит оказаться в достойной компании, — отрыгнул довольный Конан. — Хорошо, что мы легли рано и вовремя проснулись. Сегодня я буду покупать коня. На следующей седмице большие скачки, а я непременно хочу поучаствовать!
— Думаешь выиграть новый лавровый венок?
— Слава не влечет меня. Не везет мне в последнее время, кошелек совсем отощал.
— Если нуждаешься в дружеском займе...
— Нет, для такого дела всегда рядом Шевитас. Конан всегда возвращает свои долги, иногда даже с лихвой. Перепробовал я много ремесел, но не разбогател, Тебе, Богард, могу довериться. Я принес вот это. — Конан вынул из пояса перстень с самоцветным камнем и подал его офирцу.
— По-твоему, сколько это стоит? Можно ли его быстро продать?
Богард внимательно рассмотрел камень на перстне. Задумался. Погладил бороду и вернул перстень Конану.
— За эту вещь Юнгир-хан, сатрап Замбулы, отсчитает тебе тысячу туранских золотых. Его супруга Нефертари даст тебе вдвое больше. Королева Офира Нивея заплатит в золоте столько, сколько весишь ты сам. Но все трое прикажут тебя убить. Эта вещь бесценна и смертельно опасна.
— Но что делает этот перстень таким ценным и опасным? Он случайно не волшебный?
— Ты, Конан, не хуже меня знаешь ценность перстня. Он не принадлежит нашему миру и убил больше людей, чем бури в море Вилайет за долгие тысячелетия. Перстень принес больше несчастий, чем Сет-Змееног. Это Звезда Хораллы!
Конан молчаливо переглянулся с Шевитасом. Слова Реаса, по-видимому, смутили его. Маленький вор лишь пожал плечами.
— Дай мне совет, мудрец. Я знал, что это — Звезда Хораллы и что это ценная вещь. Но остальное... С тех пор, как перстень достался, меня удача покинула. Опоздал на бега, моя лошадь пала, а вчера я упал с коня. Все мои товарищи мертвы. Помоги мне, Реас!
— Хорошо, я помогу тебе, варвар. С последней нашей встречи ты очень изменился. Неужели ты начал бояться магии и чернокнижников?
— Я не люблю магию, однако не боюсь никого и ничего! В мире нет ни единого колдуна, которой не боялся бы крепкой стали!
— Но что значит сталь без руки, которая ее держит, и воли, которая ею управляет? Не будем спорить. Сколько дают тебе ювелиры?
— Двести заморийских монет! Всего лишь двести! А мне действительно нужен хороший конь, есть у меня и несколько долгов...
— Естественно от азартных игр! Ну ладно, я знаю человека, который даст тебе куда больше. И избавит тебя от проклятого перстня.
— Кто этот благодетель? Говори, кто он, а то камень горит у меня в руке!
— Это я. Вот тебе двести туранских империалов — это в десять раз больше, чем дают тебе аренджунские ювелиры. И прими это в подарок, — мудрец подал Конану скромный серебряный перстень. — Он убережет тебя от неудач.
— Я благодарен тебе, Богард. Забирай Звезду Хораллы — она твоя, — Конан надел на палец серебряный перстень. — Не могу сказать точно, кто ты такой: переодетый король или сошедший с неба бог, но ты — честный человек! Я в долгу у тебя, а слово одного киммерийца весит больше, чем это золото!
Варвар с удовлетворением повесил тяжелый кошелек на пояс.
— Обещанное не забывается. Заботься о моем воспитаннике и не вовлекай его в свои пороки! Ты можешь научить его более ценному, чем азартные игры и женщины! Желаю вам приятной прогулки. Прощай, Шевитас, береги себя!
— Чудесный тип этот офирец, но любит читать мораль. Какие развлечения могут быть у мужчины, кроме азарта, женщин и вина? — прокомментировал Конан, когда они вышли на улицу. — Нельзя жить без удовольствий! Чем еще заменишь пенящееся зингарское вино, прелестную немедийку или же игру в кости с Шевитасом?!
— Наверное, кислым немедийским вином, нечистоплотной заморийкой и проигрышем в тарок у наивного Шевитаса, —- пошутил вор.
— Не покривлю душой, и такое случалось. Но как же еще можно развлечься?
— Может быть, битвами, охотой, путешествиями? — предположил Плам.
— Это будничная работа, а не удовольствие! — серьезно ответил Конан.
— Как давно ты знаком с Богардом? — сменил тему юноша.
— Очень давно, — лаконично ответил Конан.
— А почему его называют Повелителем?
— Разве ты не знаешь?
— Нет!
— И я не знаю!
— Не шути, Конан! Для меня важно узнать побольше о Peace Богарде!
— Я и не шучу. В самом деле, не знаю, почему он получил это прозвище. Но узнаю! Кром терпелив.
— А кто этот Кром?
— Кром — бог киммерийцев. Мои бог. Бог-кузнец и бог-воин, который открыл нам тайну стали, — серьезно ответил Конан. — Я не часто обращаюсь к нему за помощью и приношу жертвы, но Кром на меня не сердится.
Из одного шатра Шевитас вывел крепкого немедийского жеребца. К седлу были приторочены дорожные сумки.
— Куда ты повел лошадь? — удивился киммериец.
— Мудрец распрощался со мной, ты разве забыл? — загадочно усмехнулся замориец. — Шатер и слуг я оставляю тебе.
— Уезжаешь!? Почему?..
— Ты отказался поддержать меня. Сделаю дело и сам.
— Я не могу тебя задерживать, Шевитас. Желаю тебе успеха. Но сначала верну тебе долг! Теперь я богат!
— Там, куда я направляюсь, есть гораздо больше золота, чем здесь... Мне деньги не нужны, варвар. Прощай, друг! Если окажешься раньше меня в Чертогах Отдохновения, выпей море вина за нашу дружбу!
Шевитас вскочил в седло и пришпорил коня.
— Пусть Эрлик хранит тебя, мой друг! — прокричал вслед ему Конан и повернулся к Пламу, сказав: — Ненавижу расставания! Шевитас — мой настоящий друг вот уже много лет. Но откуда Богард узнал о его отъезде?
— Богард знает многое. Наверное, он великий жрец или волшебник? — предположил славин и вопросительно посмотрел на огромного варвара.
— Я издалека чувствую таких людей, поскольку они доставили мне много неприятностей. Нет, Реас — это что-то другое. Отец учил меня, что никому на этом свете не следует чрезмерно доверяться. Ни мужчине, ни женщине, ни зверю, но только холодной стали — Конан ласково потрогал свой широкий меч. — Богарду я доверяю. Между прочим, почему ты не взял с собой клинок? Воин не расстается с оружием, даже когда спит!
— Я пока не научился обращаться саблей или мечом, Конан. Мое оружие — это легкое копье и метательный топор.
— Побрякушки для детей! Они хороши лишь для охоты и незначительных схваток. Я превращу тебя в настоящего бойца — ты будешь владеть мечом, алебардой, тяжелым боевым топором. Если тебе понравится оружие, достойное мужчины, покажи мне его! Я хочу сделать тебе полезный подарок, пока все еще богат!
— Сегодня мы будем осматривать базар животных. Тебе нужен конь. Другое может подождать.
— Какую породу коней ты предпочитаешь? Пуантенских, зингарских, бритунийских?
— Точно не знаю. Я не разбираюсь в лошадях. В горах мало пользы от скаковых лошадей. Я езжу верхом всего лишь несколько дней.
— Сосунок! Настоящий молокосос! Не умеет драться настоящим оружием, не умеет ездить верхом! Но зато может бегать, и как быстро! Слышал я и о твоих подвигах в цирке старого Булемеса. Отличное достижение! Того и гляди, ты заставишь меня попотеть во время состязаний по метанию в цель.
С подобными шутками и задорными разговорами новые друзья дошли до базара для животных.
Что только там не продавали! Экзотические поющие птицы, говорящие попугаи, обученные охоте орлы, соколы и ястребы. Дрессированные обезьянки, всевозможные породы собак и кошек, хищники в клетках.
Разнообразие домашних животных было значительно большим. Начиная от небольших петухов и куриц из Кхитая и Меру, огромных страусов, чьи перья ценились особенно много в странах Запада, птичье царство было представлено и почтовыми голубями, полезным средством сообщения, и гусями, индюшками, утками. Далее следовали загоны с прекрасными тонкорунными овцами, коровами, волами, свирепыми быками и верблюдами из земель Шема, Хорайи, Гиркании, Стигии и Турана.
Самым пышным и посещаемым был центр ярмарки — Конный базар. В хайборийскую эпоху конь был источником мяса и молока, движущей силой мельниц и крутящихся колес для поливки огорода, средством передвижения, войны и состязаний.
Конница, как основная боевая единица, часто решала исход боев в постоянных войнах. Клички знаменитых коней становились легендарными, наряду с не менее знаменитыми именами их всадников.
На Конном базаре в Аренджуне можно было купить самых различных коней. От низкорослых, выносливых киммерийских пони, проворных, как горные козы, до громадных тяжеловозов из Турана, способных тащить на себе целые горы.
Особенно большим спросом пользовались быстроногие бегуны и боевые жеребцы, столь ценные для тяжелой кавалерии.
Споры о качествах и недостатках различных пород продолжались веками. Но все придерживались одной мысли: самые выдающиеся качества принадлежали лошадям асгалунской породы. Быстрые, как ветер, выносливые при продолжительной езде, очень разумные, привязанные к хорошему хозяину — все это делало животных данной породы непревзойденными.
— Клянусь молотом Крома, ни единого подходящего жеребца! — злился Конан.
По-видимому, киммерийский искатель приключений понимал толк в лошадях. Он внимательно проверял зубы, ноги, копыта, ощупывал мускулы на спинах и шеях избранных животных, но у каждого находил какой-нибудь недостаток.
— Почему ты не откажешься от конного состязания, ведь теперь ты богат! — заметил Плам.
— Еще немного деньжонок не помешает. Настоящему мужчине денег в кошельке и женщин в постели никогда не хватает! Я пропустил, к твоей радости, бега, в стрельбе с луком не смогу победить — терпеть не могу луки!..
— Как ты выиграл лавровый венок на прошлогодней ярмарке?
— Я выиграл в борьбе и в таскании тяжестей. Был вторым после малыша Соро из Пиктской пустоши в метании оружия в цель. Не было удачи, понимаешь! Я закончил третьим на скачках — тогда я ездил на чудесном афгульском коне. Но важнее всего была победа в поединках с боевым оружием — она приносит самую большую денежную награду: триста золотых!
— Слушаю тебя и думаю, что мое участие в играх наверняка закончилось! — с сожалением констатировал Плам.
— Ты еще очень молод! — объяснил Копан. — Если бы ты хорошо ездил верхом, твой небольшой вес был бы тебе на пользу — легкому всаднику проще победить. Разумеется, при условии, что у тебя будет хороший конь! Кстати, ты можешь пробовать себя в соревнованиях по метанию копья в цель.
— Наверное, попробую, — согласился славин. — Но смотри, мы дошли до лагеря шемитов. Вот и наш друг Фериш Ага.
Перед одним из самых больших и самым лучшим загонов па всем базаре, громадный шемит вел ожесточенный торг. Фериш Ага громогласно расхваливал пестрого эрукского скакуна. Покупатель, тщедушный гирканец с обветренным умным лицом, с горбатым носом, одетый в пестрый халат, молчаливо слушал шемита.
— Посмотри, уважаемый! —- орал Фериш Ага, — Конь изящен, как талия Деркэто, пойми, степная твоя башка! Для него, видите ли, пятьдесят золотых — это много! Достойны ли пятьдесят ничтожных золотых этого божественного жеребца, который может принести славу всему твоему племени?! Ты можешь получить почти бесплатно коня, достойного самого короля Заморы Вчера король Озрик заплатил в пять раз больше точно за такого же скакуна! «Шемский гром», гордость Асгалуна, украсил королевские конюшни!
— Я не король и этот конь — не асгалунец! — упорно торговался гирканец. — Двадцати золотых вполне достаточно!
— Пусть Эрлик заберет твою ростовщическую душонку как можно быстрее! Не гневи богов, степняк! За двадцать монет покупай вороного кофийца, это хороший конь. Служил верой и правдой десять лет...
— В последний раз говорю — двадцать пять! — буркнул покупатель.
— Наглый вымогатель! Ты хочешь довести меня до нищенской сумы, сын пустынного стервятника и акулы! Из-за данного мною обета быть терпеливым и благородным, я делаю тебе последнее предложение: двадцать семь заморийских золотых и ни медяком меньше!
Внезапно Фериш заметил две высокие фигуры, остановившиеся возле загона. Шемит сразу узнал Конана и Плама и чрезвычайно им обрадовался.
— Дорогие гости! Какая радость увидеть достойных людей среди этого сброда! — он снова повернулся к гирканцу и выпалил: — Мое сердце обливается кровью, скупец, но ради моих друзей принимаю разоряющее меня предложение о двадцати шести золотых!