— Одни состязания у тебя в голове, Конан! — укорил его Фериш Ага. — Рано ему еще! При столпотворении на старте прочие наездники могут поранить и парня, и Огненного Танца. Это дорогой жеребец, стоит целый серебряный грош, — засмеялся шемит. — Я и так никому не смог бы продать это животное, дикое, как леопарды из Дарфара. А посмотри на него сейчас: кроток, как перепивший ва-нир под бочкой с вином!

Плам был удивлен и глубоко признателен за Феришу за подарок, который преподнес славину опытный торговец. За Зверя шемит торговался больше часа, люто проклиная варвара, самого себя и родословную всех коней на свете. В конце концов Фериш, получив условленную сумму от Конана за коня, начал торговаться за красивое плетеное покрывало из металлических нитей, с которым боевой конь в сражении становился трудно уязвимым.

Одетый в полное боевое снаряжение, громадный жеребец был похож на вышедшее из легенд мифическое чудовище. Юноша представил себе могучего Конана на коне в позолоченной броне, в шлеме со страусовыми перьями, с длинным копьем, на котором развевается знамя — знамя с вышитым золотым львом!

Видение было настолько ясным, что Плам был убежден, что рано или поздно оно станет реальностью. Варвар — король? А почему бы и нет?!

Но почему они потеряли столько времени в торгах? Славин, изнывающий от нетерпения испытать своего коня, должен был подождать пока Конан и Фериш отметят сделку, а потом выпьют еще по стаканчику за торговлю и весь конский род, приносящий шемитам исправный доход. Следующий тост был, конечно, за здоровье всадников. Почтили вином и благосклонных богов, нельзя было пренебречь и именем доброго короля Озрика, хозяина ярмарки. Когда Плам совсем уже было отчаялся, что легкое угощение, предложенное пустынным вождем, перерастет в буйную гулянку, подобную вчерашнему, Фериш Ага поднял бокал с последним тостом: за дружбу. Этот тост особенно понравился юноше. У изгнанника из затерянного в горах племени неожиданно появились настоящие друзья!

Погруженный в свои мысли и воспоминания, Плам невольно отпустил уздечку коня. На душе у него стало легко. Ему захотелось полететь, полететь, как вольная птица над обширной равниной, слить сердце с пространством и временем. Он ударил пятками по бокам скакуна.

Благородное животное тотчас же угадало желание хозяина. Плавно ускоряя ход, оно пустилось вперед. Только когда конь набрал полную скорость, славин понял, что значит настоящий полет. Асгалунец понесся, как ураган, гладко и без всякого напряжения. Юноша почувствовал, что душа ого сливается с душой Огненного Танца, а тело приобретает новые навыки и опытность. Конь и наездник летели над спокойными травами. Летели!

Когда Конан и Фериш хотели остановить Плама, славин и рыжий жеребец были уже далеко впереди, опьяненные свободой и скоростыо. Даже громкий предупредительный крик могучего киммерийца не смог его догнать:

— Остановись! Солнце заходит! Впереди Мрачный лес!

* * *

Кто и когда назвал столетний лес, поднимающийся в двадцати лигах к востоку Аренджуна и простирающийся вплоть до высокого плато Кезанкийских гор, Мрачным, люди не знали.

Может быть, название шло от глубоких теней, которые отбрасывали огромные деревья даже и в самый солнечный день. Лесные великаны возвышались на сотни ярдов. Толстые поваленные стволы мертвых деревьев делали лес труднопроходимым.

Даже самые решительные дровосеки осмеливались заходить только на окраину леса и спешили возвратиться домой прежде, чем наступят сумерки. Путники через Мрачный лес не ездили: караванные пути проходили на севере и юге от мрачных чащоб.

Иногда заблудившиеся путешественники пытались исследовать мрачные дебри, но люди исчезали в лесу бесследно.

Много лет назад король Терсик, отец нынешнего правителя Озрика, послал когорту солдат во главе с опытным офицером и искусными пограничными следопытами, чтобы они разгадали тайну леса.

Спустя седмицу в окрестностях чащи дровосеки наткнулись на бесцельно скитающегося солдата в иссеченных доспехах.

Несчастный потерял рассудок и бредил о неких кошмарных видениях. Остальные солдаты попросту исчезли. Таинственный лес взял очередную кровавую дань.

Немногие верили в то, что пять лет назад маленькая шайка заморийских воров во главе с Шевитасом отправилась вглубь леса, искать невиданное сокровище. Молодой Конан Киммериец якобы тоже участвовал в этом предприятии. Из этой безумно смелой экспедиции вернулись только Шевитас и киммериец, причем с пустыми руками. Что они видели в лесу и куда исчезли их товарищи, варвар и вор никогда никому не рассказывали. Лес ревниво оберегал свои тайны.

В безлунные ночи, возле лагерных костров, шепотком, осторожно оглядываясь, старые сказочники, гадатели, знахари или путешествующие заклинатели таинственно рассказывали напуганным слушателям притчи об ужасах Мрачного леса.

В этих рассказах обширные леса описывались как прибежище давно исчезнувших монстров и чудовищ. Огнедышащие драконы, исполинские тигрольвы, гигантские змеи-душители, летучие мыши-вампиры Молоха с тридцатифутовыми крыльями. Одно из последних святилищ Иргал Сага, канувшего в забвение бога животных, якобы тоже находилось в Мрачном лесу, и сам бог иногда навещал свои языческие храмы.

Во многих рассказах лес описывался как обиталище злых сил. Вурдалаки, оборотни, вампиры и упыри населяли притихшие дубравы; на залитых лунным светом полянах проводили полуночные оргии лесные русалки и феи; из таинственных болот и трясин выползали мерзкие болотные демоны, гидры и базилиски. Злобные лесные духи, огромные вонючие тролли и каменные великаны обходили свои мрачные владения; могучие колдуны, отрекшиеся от мира людей, варили свои магические зелья в глубоких пещерах.

Иногда даже Огнемрак, самое ужасное творение Тьмы, потрясал леса своими неуклюжими тяжелыми шагами.

Что было правдой в этих легендах, а что нет, никто не знал. Но определенно Мрачный лес не являлся местом для отдохновения одиноких усталых путников — в этом были единодушны все рассказчики.

Вот почему Конан и Фериш Ага пришпоривали изо всех сил своих коней. Но скоро они поняли, что шанс догнать молодого славина ничтожен. Огненный Танец несся вперед, будто вихрь. Постепенно жеребец шемита начал показывать видимые признаки усталости.

— Разожги костер па самом высоком холме! Большой костер! — прокричал Конан. — Пусть он будет виден даже на небесах, в чертогах Митры! В лес не заезжай!

Пришпорив громадного жеребца, чье металлические покрывало отражало последние солнечные лучи, варвар исчез вдалеке.

— Хоть бы мальчик свалился с коня, прежде чем доберется до леса, и пусть Иштар придет ему на помощь! — воскликнул шемит и направил коня влево, к высокому, заросшему низкими деревьями и кустами, холму.

* * *

Плам и Огненный Танец продолжали свой полет по притихшим полям. Создавшаяся между человеком и конем гармония наполняла их счастьем. Так чувствуют себя дети, сделавшие первые шаги и не упав при этом, когда они осознают, что мир принадлежит им.

Увлеченный этим волшебным полетом, всадник не заметил в наступающих сумерках леса, быстро встающим перед ним, как темная крепостная стена. Только когда копыта коня застучали по хорошо утоптанной лесной дороге, Плам пришел в себя и, натягивая поводья, придержал коня. Он осмотрелся и в скудном свете увидел, что уже едет не в поле, а въехал в высокий лес. Плам бросил взгляд за спину и увидел последние кроваво-красные отблески заходящего солнца. Юноша вздрогнул от внезапно охватившего его дурного предчувствия. Он вспомнил другой кровавый закат солнца, пять трупов, одиноких коней, боль и смерть...

Вдруг Плам устыдился. Его друзья, которых он так легкомысленно оставил на равнине, наверное, уже беспокоились о нем. Он уже поворачивал Огненного Танца, когда из мрака появилась огромная бесшумная тень и с ужасным сиплым писком бросилась сверху на всадника. Реакция коня была настолько неожиданной, что Плам едва не выпал из седла, когда благородное животное резко подпрыгнуло и рванулось вперед. Несмотря на мгновенную реакцию коня, славин едва успел крепко ухватиться за шею жеребца. Тень преследовала их с методической настойчивостью, и Плам чувствовал ветер, поднимаемый гигантскими крыльями. Огненный Танец петлял в лабиринте дорожек.

Всадник доверился чутью коня, заставив его мчаться вскачь между толстыми стволами деревьев. Но Плам совершил непростительную ошибку — он поднял голову в попытке понять, где находится. В темноте ничего не было видно. Низко растущий толстый сук ударил Плама в лоб, и юноша тяжело повалился на землю. В глазах у него потемнело, и сознание затуманилось.

Плам очнулся, тряхнул головой и попытался преодолеть головокружение. Собрал силы и сконцентрировался.

— Прав был Конан: я — сосунок! — гневно произнес вслух Плам. Паника после неожиданного нападения неизвестного существа прошла. Что-то влажное и шершавое облизало лицо юноши. Бодрое фырканье оповестило, что верный Огненный Танец не бросил своего хозяина. Плам поднялся и с благодарностью похлопал по бархатной морде благородного жеребца.

Славин чувствовал, несколько необычен этот лес. Ночной лес для него, выросшего в горах, был подобен гостеприимному дому, но здесь... Здесь все было очень и очень странно.

Не было слышно обычного лесного шума, плотный покров из листьев и веток над головой Плама не пропускал ни искорки света. Отовсюду исходила неясная затаенная угроза.

Плам ощупью добрался до широкого ствола. Потрогал рукой шероховатую кору, чтобы сориентироваться по мху, растущему на деревьях. Мха не было, но Плам вовсе не удивился — такое случается.

Плам снова выругал себя. Он потерялся! В первый раз в жизни!

Оставалось довериться инстинкту верного коня. Но испуганное животное лишь нервно вздрагивало и прижималось к человеку, ища в нем защиты против пропитанной ненавистью темноты.

Опять ощупью юноша нашел упавшую сухую ветку и очистил ее ладонью. Вынув из-за пояса огниво и кремень Плам высек искру и зажег древесину. Огонь этого импровизированного факела позволил ему найти еще несколько тонких сучьев, которые он собрал вместе и тоже поджег. Крепко ухватив коня за поводья, Плам направился обратно по своим следам.

1Шагов через сто, следуя за поворотами многочисленных переплетенных дорожек, Юноша добрался до маленькой болотистой поляны. Плам с надеждой посмотрел наверх. Напрасно! Даже посереди поляны плотный свод леса был непроницаем.

Юноша задумался. Может ему стоить залезть на какое-то высокое дерево и найти ориентир по звездам?! Идея никуда не годилась. В этих странных дебрях он потеряет правильное направление через несколько шагов.

Плам несколько раз громко крикнул. Если товарищи были где-то поблизости, они бы услышали его. Напрасно! Он должен сам выбираться из западни, в которой оказался из-за собственной глупости и беспечности

Факел догорал. Юноша быстро зажег следующий. Стоять на мокрой полянке было бессмысленно. Неизвестно, какие твари бродят в темноте и подстерегают своих жертв. Свет огня пугал диких зверей и мог направить к нему друзей, но и врагов, конечно тоже. А то, что врагов в этом заколдованном лесу было много, Плам не сомневался и оставался настороже.

Он выбрал первую попавшуюся тропинку и направился через поляну. Любое направление могло оказаться правильным.

За Пламом нервно шагал Огненный танец. Конь, полностью доверившийся человеку, был неспокоен, зрачки его умных глаз тревожно отражали пламя факела.

Поляна оказалась гораздо больше, чем ожидал юноша. Надежда, что он увидит звезды или что луна рассеет непроглядную тьму, не оправдалась. Кое-где росли одинокие гигантские деревья, увешанные гирляндами лиан. Ноги тонули в сальных лужах стоячей воды, от которых несло смертью и разложением. Чувство опасности усилилось.

Плам дошел до конца открытого пространства. Деревья преграждали дальнейший путь. Искать тропу было бесполезно. Он решил подождать до утра. Самым безопасным решением было залезть на какое-нибудь высокое дерево, где угрозу представляли только летающие и ползучие твари, но как бросить верного Огненного Танца?

Поблизости юноша заметил поваленный полусгнивший ствол большой сосны. Там земля была сухая. Он нашел небольшую нишу в монолитном ограждении из деревьев, быстро собрал легко ломающиеся крупные сучья с лежащего на земле пня и сделал из них факел.

Вскоре вспыхнул сильный огонь. Плам устроил в нише своего коня и сложил рядом значительный запас веток. Получилось хорошее убежище. Спереди огонь оберегал его и предупреждал о врагах, сзади древесная стена защищала его спину.

Он проверил оружие. С ним был только небольшой топор, чудесно сбалансированный для метания в цель, и аквилонский кинжал. Короткое лезвие кинжала, широкое и крепкое, было наточено, как бритва. Из крепкой прямой ветки славин кинжалом вытесал импровизированное копье, чье оконечье обжег на огне. Он пожалел об оставшихся на постоялом дворе дротиках, а также и о плаще. Сегодня утром он отправлялся на базар, а не на охоту или войну!

Плам присел на корточки возле согревающего огня и всмотрелся в окружавшую его темноту. Даже его орлиные глаза не могли различить что-либо далее, чем в десяти шагах. Отблески буйного огня рисовали фантастические видения. Насколько зловещим был этот лес!

Внезапное предчувствие опасности заставило Плама вскочить на ноги. Среди треска костра его чувствительный слух уловил и другие звуки: шлепанье множества тяжелых шагов по трясине. Кто-то шел сюда, привлеченный огнем. И это кто-то не был зверем!

Плам быстро побросал в огонь весь запас сучьев. Потом швырнул горящую головню в высохший пень. В бою не помешало бы побольше света. Обитатели загадочного леса, в отличие от человека, по-видимому, отлично видели в темноте. Огонь охватил мертвую плоть погибшего лесного великана.

Из мрака выплыли гротескные фигуры, безобразные и угрожающие. Громадные сгорбленные силуэты, сжимающие суковатые палки в длинных, достигающих до земли, руках. Тяжелое зловоние повисло над поляной.

Ярдах в десяти от костра ужасные существа остановились для того, чтобы их светящиеся во мраке глаза привыкли к свету пламени. Буйно разгорающийся огонь хорошо осветил все вокруг и Плам смог рассмотреть чудовищ.

Твари были покрыты жирной лоснящейся шерстью, у них были некрасивые уродливые головы с длинными заостренными ушами и маленькими поросячьими глазками. Сквозь полураскрытые слюнявые губы были видны огромные пожелтевшие клыки. От огромных тел исходила колоссальная сила. Они были похожи на оживших страшилищ из самого гнусного ночного кошмара.

Ледяные щупальца страха на миг сжали в неумолимые объятия сердце молодого славица. Он тряхнул головой и так сжал оружие в руках, что косточки на кулаках побелели. Даже если бой окажется безнадежен, то Плам постарается убить столько этих отвратительных исчадий мрака, сколько успеет! В его глазах разгорелся холодный огонь решимости, как у загнанного охотниками волка.

Со злобным сопением орда монстров рванулась к костру. Мерзкое зловоние ударило юноше в ноздри. Это был запах смерти! Человек напрягся, как стальная пружина, приготовившись дорого отдать свою жизнь.

* * *

При скудном свете заходящего солнца Конан достиг опушки леса. Он натянул поводья и остановил громадного аквилонского жеребца. Животное не выглядело уставшим. Только немного покрытые пеной губы говорили о том, что оно мчалось галопом несколько лиг.

— Кром! Опять этот лес! Проклятье! — свирепо выругался киммериец и, не задумываясь, направил коня по едва заметным следам Плама. — Сосунок! Заставил меня вновь подойти к этому проклятому лесу! Но я люблю этого мальчишку и не оставлю его в беде!

Только Конан и Шевитас знали, насколько опасен Мрачный лес. Несколько лет назад лишь удача и стальная выдержка помогли им вырваться из коварных дебрей, ставших смертельной западней для их товарищей. И все-таки варвар въехал без страха в заколдованный лес, проверив, легко ли вытаскивается из шагреневых ножен тяжелый аквилонский меч, и с гневным проклятием продолжил путь вперед.

Его глаза, быстро приспособившиеся к сгустившемуся чернильному мраку, засветились волчьим блеском.

По следу исчезнувшего славина прокрадывался не человек, а первобытный зверь, страшный и смертельно опасный. Варварские инстинкты, а не органы чувств и разум вели Конана по лабиринтам мрака!

Инстинкт, а не органы осязания заставили Копана молниеносно вытащить меч и могучим замахом рассечь бледную тень, спустившуюся сверху. С хрустящим звуком холодная сталь впилась в податливое тело, и убитое существо упало пол ноги коню. Крупное туловище с огромными крыльями билось на земле в предсмертных судорогах. Всадник нагнулся, чтобы рассмотреть свою жертву.

— Кром Великий! Летучая мышь Молоха! Варвар поехал дальше в темноту. Черный жеребец подчинялся малейшему прикосновению шпор, так что обе руки бойца оставались свободными. Вскоре он почувствовал запах дыма. Конан облегченно вздохнул:

— Малыш становится мужчиной! Догадался зажечь огонь, молодец мальчик!

Вскоре бледное оранжевое зарево озарило тьму.

Конан осторожно направил жеребца к огню.

 Глава седьмая.

Тролли

Копье пронзило грудь первого монстра, который с протяжным воем свалился на землю. То, что мерзкие исчадия были уязвимы, придало Пламу новые силы. Он бросил длинное копье и, вооруженный топором и кинжалом, сам бросился вперед. Избежал удара дубины и забил топор в голову одного из существ.

Юноша удивился быстроте неповоротливого на вид чудовища. Резким взмахом кряжистая рука нанесла человеку удар, от которого у него сперло дыхание. Славин спасся только благодаря своей изумительно быстрой реакции. Он отскочил назад, оставляя оружие в уродливом черепе. Аквилонский кинжал, последняя надежда человека, впился в косматый живот.

Существо попыталось собрать в пригоршни вывалившиеся внутренности и со стоном попятилось. Плам отпрыгнул назад. Он понял, что у него нет шанса выбраться отсюда живым. Монстры, более сильные и быстрые чем он ожидал, теснили его плотной стеной. Тварей было слишком много! Выхода не было. Юноша забил нож по самую рукоятку в какое-то туловище, вытащил его и нанес второй удар. Вдруг он почувствовал, как мозолистая ладонь вцепляется в его горло. Плам попробовал было отбросить ее, но напрасно — рука его как будто наткнулась на каменный столб.

Плам начал задыхаться. Другая лапа схватила его левую руку с кинжалом и сжала ее неподвижно. Человек с горечью понял, сколь ничтожны его молодые силы по сравнению с ордой чудищ, которая навалилась на него. Огненный Танец, зажатый между деревьями, поднялся на задние ноги, пронзительно заржал и попытался вырваться на свободу. К счастью, одно из его передних копыт проломило череп чудовища, сжимающего горло Плама, и тот слегка перевел дух.

В последний миг среди монстров наступила растерянность, быстро переросшая в суматоху. Из мрака вынырнула высокая фигура всадника, размахивающего огромным блестящим мечом. С боевым криком, похожим на рев смертельно раненого льва, всадник врезался в ошеломленную ораву неизвестных тварей.

То, чему Плам стал свидетелем, было просто невероятно! Киммериец (в облике своего спасителя юноша сразу узнал Конана), набросился на сборище ужасных чудищ как ястреб на стаю безобидных голубей. Каждый удар меча приносил смерть. Закаленная сталь с легкостью рассекала плоть и кости, как соломинки рассекала толстые дубины, которыми уроды пытались защититься. Молниеносная быстрота, с которой кровавое острие наносило удары, делало атаку варвара неотразимой.

Зверь тоже полностью оправдывал свое имя. Почти невидимый, сущая тень смерти, громадный боевой жеребец разбивал черепа врагов, как перезревшие арбузы, ломал руки и ноги, ломал грудные клетки. На поляне оставались обезображенные трупы, корчились агонизирующие тела, валялись отрубленные головы, маслянисто поблескивали лужи темной крови

Окрыленный неожиданной помощью славин продолжил битву, по его оружие значительно уступало клинку Конана. Варвар спрыгнул с седла. Боевое бешенство, характерное для его племени, полностью овладело киммерийцем. Могучим взмахом меча он расчистил пространство возле себя.

Плетеная стальная кольчуга защищала его тело от ран. Его свободная левая ладонь схватила тварь за горло и железными пальцами разорвало скользкую плоть. Десница с мечом неумолимо продолжала кровавую сечу.

Огонь полностью охватил ствол поваленной сосны и освещал большое пространство. Чудовищные монстры бесцельно плутали вокруг огня, размахивая своим первобытным оружием. Строй чудищ сильно поредел: вокруг непобедимого варвара осталось лишь несколько странных существ.

Несмотря на огромные потери, чудовища дрались до последнего. Было ли это бесстрашием или тупоумием, Плам так и не понял. Его кинжал поразил в сердце одного из страшилищ, и тот свалился на землю.

С остальными расправился Конан. Точным ударом меча он отсек голову твари, которая подкатилась к ногам юноши. Тело чудовища на миг осталось стоять, из срезанных артерий брызнул фонтан крови. Резкий удар — и острие засело в груди предпоследнего противника. Даже стальные мускулы киммерийца не смогли одним махом вытащить оружие. Поэтому против последнего врага Конану пришлось драться голыми руками.

Это было столкновение двух сил, способных разрушать стены крепости, выкорчевывать леса, разрушать города! В яростной схватке столкнулись статный воин и великанское чудовище!

Мускулы Конана были не менее крепкими, а воля — железной! С неимоверным напряжением, не отступая, он принял бой.

На одно бесконечно длинное мгновение оба поединщика были похожи на высеченную из синеватого базальта скульптуру. Только прерывистое дыхание человека и сопение его противника показывали, что они — живые существа. Все еще живые!

Пока Плам со своим кинжалом успел прийти на помощь, послышался острый хруст. Конан сломал шею чудовища! На лесной поляне остались только люди и их кони.

* * *

Поле сражения было похоже на бойню. Усеянная трупами, поляна приобрела зловещий вид. Некоторые из рассеченных тел показывали признаки жизни, но Конан не обратил на них никакого внимания.

Могучий варвар стоял некоторое время неподвижно. Его огромная грудь работала, как кузнечный мех. Он был с головы до ног облит кровью, но позже выяснилось, что в схватке он не получил ни царапины, исключая лиловые отеки на шее, причиненные пальцами его последнего противника.

Он крепко стоял на ногах и осматривал мрачным взглядом трясину. Зверь тоже был невредим. Стальное покрывало уберегло его от когтей и зубов чудовищ.

— Ненавижу троллей! — сердито проворчал Конан и обратился к Пламу: — Ну, и каковы твои впечатления, сосунок на бешеной кобыле?

Источник всех неприятностей нынешнего вечера приходил в себя медленнее опытного воителя. Плам получил несколько глубоких царапин, левое его плечо ныло после от сильного удара дубиной.

— Живой! — коротко ответил он, — Жив, благодаря тебе, Конан.

— Если бы ты погиб — я бы тебя убил на месте! — совершенно серьезно подчеркнул киммериец и тотчас же рассмеялся, понимая абсурдность угрозы. — Давай уходить! Кровь и огонь могут привлечь существ по сравнению с которыми лесные тролли являются беззубыми малышами.

Вспоминая о пережитом ужасе, Плам засомневался в том, нечто подобное возможно. Неужели есть кто-либо страшнее этих чудовищ? Немыслимо! Но преклонение перед Копаном, который, как всемогущий бог, вырвал Плама из лап смерти, было безграничным.

— Я могу залезть па высокое дерево и попробовать ориентироваться по звездам, — предложил славин.

— Никто не может выбраться ночью из Мрачного леса! Никто! Это магия.

— А днем?

— Двое авантюристов однажды смогли! — усмехнулся киммериец.

— Только двое?! Этот лес заколдован, это я уже понял!

В этот момент земля задрожала. Легко, почти неуловимо. Двое друзей переглянулись. В первый и в последний раз славин прочел в глазах Конан нечто такое, что могло быть истолковано как страх.

— Огнемрак! — прошептал варвар. — Огне-мрак вышел на охоту! На коней! Только быстрота может спасти нас!

 Глава восьмая.

Стрелки

Реас не был особенно удивлен, когда во время завтрака не увидел Плама на постоялом дворе. Сам Богард принял участие в ночном ритуале в храме Ханумана, посвященном  объединению добронамеренных  сверхъестественных  сил.  Церемония закончилась чуть свет и офирец успел добраться до «Пуповины» гораздо позже определенного для завтрака времени. Принц Моррог и его свита уже отправлялись на состязание по стрельбе из лука. От хозяина таверны Ванила Богард узнал, что его спутник не ночевал в своей комнате.

— Молодость берет свое! Рано или поздно парень должен узнать и о ночных прелестях жизни! — с легкой отцовской ревностью Реас оправдал отсутствие славина.

— Хорошо хоть, что у него есть опытный учитель, — двусмысленно добавил благодушный содержатель постоялого двора. — С киммерийцем ему ничего не страшно!

Богард решил, что найдет ночных гуляк на состязании и присоединился к свите хауранского принца. Они едва успели пробить путь к трибунам. Толпа зрителей, поддерживающих своих любимцев или делающих ставки на какого-либо состязателя, была огромной.

Лук и стрелы были самыми распространенным, доступным и используемым оружием. Они были основным средством для охоты, важном способе пропитания в Хайборийскую эпоху — дичь водилась повсюду.

Службу в отрядах лучников несли простолюдины. Стрелки являлись вспомогательными частями кавалерии, в которой служили преимущественно аристократы, но стрелки редко решали исход сражения. Исключение делали постоянные, даже можно сказать, столетние столкновения по западным границам Аквилонии с Пиктскими дебрями. Там храбрые боссонские стрелки успешно отражали набеги диких пиктов. Эти храбрецы, вооруженные длинными пуантенскими луками, славились как самые лучшие стрелки во всем свете.

Ввиду этих обстоятельств количество участников в сегодняшнем соревновании было наибольшим. Здесь присутствовали воители из всех племен и народов, разные по цвету кожи, одежде, ремеслу и вооружению. Большинство из них служили бойцами в различных армиях, некоторые прибыли прямо из далеких Вендии и Кхитая. Здесь были лесные следопыты, кочевники из степных племен: зуагиры, мунганы, гирканцы. Луки, как и их хозяева, были самые разные: от туранских для конной стрельбы, коротких и изогнутых чудным способом, до длинных, в человеческий рост, луков чернокожих племен из Пунта.

На испытаниях перед состязанием большая часть участников была отсеяна строгими судьями. Для оставшихся пятидесяти стрелков устанавливали все более дальние и более трудные для поражения цели. Судя по тому, как выполнял упражнение лучник — мастерски или слабо — публика аплодировала или освистывала их. Настоящая борьба за призы только предстояла.

Богарда не интересовала стрельба из луков. Он пытался увидеть среди зрителей могучую фигуру киммерийца или русую голову Плама. От продолжительного наблюдения за пестро одетой толпой, глаза Богарда затуманивались.

Вдруг он заметил знакомое остроносое, крысоподобное лицо.

— Салех! — властно позвал его офирец, догадавшись, что маленький шемит является одним из доверенных слуг Фериш Аги.

— К вашим услугам, господин? — раболепно отозвался верный помощник пустынного вождя.

— Не видел ли ты моего спутника, светловолосого юношу, или Конана Киммерийца?

— Сегодня не видел их, господин! Вчера они оба купили коней у моего господина и вместе с ним выехали за город, чтобы поразмяться. После этого они должны были пировать в городе. Но Фериш Ага все еще не вернулся. Завтра рано утром по предварительному уговору придет королевский интендант. Он должен купить много коней для гвардии. Хорошая это будет сделка! Но только месьор Фериш может дать разрешение на продажу коней, а его нигде нет!

— Иди за мной! — приказал Реас и зашагал по пустынным улицам ярмарочного города. За ним быстро семенил маленький шемит.

Вскоре они оказались в скромном шатре Зе-латы. Она как будто ожидала их и поднесла Богарду чашу с вином, а шемит, испугавшись волка и горного орла, предпочел остаться снаружи.

— Я попытаюсь помочь вам, Повелитель, — пообещала гадалка. Она отдернула полотнище одной из сторон шатра, вгляделась в хрустально ясные глаза орла и издала резкий командный громкий крик. Благородная птица расправила широкие крылья и тяжело вылетела из шатра.

— Нужно искать через него, Повелитель! Твой молодой спутник непроницаем для моих гаданий. Но я найду Конана и Фериш Агу, только подожди немного.

Зелата занялась какими-то таинственными приготовлениями. Из маленького мешочка она вынула различные высушенные лекарственные травы, стерла их в медной ступке и развела в отваре из степных трав. Потом гадалка выпила приготовленную таким способом смесь и почти сразу же впала в гипнотический транс. Глаза ее остекленели, руки и ноги судорожно вздрагивали. В уголках губ появилась иена. Совсем скоро с губ сорвался сладостный стон. Зелата заговорила особым, прерывающимся от напряжения голосом, передавая чужие мысли.

— Шемитский вождь находится па высоком холме, в двух часах езды от города к востоку. Он ждет! Вино и еда! Вино! Он ждет кого-то. Будет ждать до конца. Вино!

— Салех, поспеши, твой Ага хочет пить! Отнесите ему маленький шатер, провизии и вино. Ты слышал, где он? — приказал офирец.

— Но господин, какое вино ему отнести? Утром он пьет легкое аргосское, на обед — красное мессантийское...

— Отнеси побольше вина! И поспеши! Салех исчез. Богард посмотрел на впавшую в транс прорицательницу. Зелата боролась с какой-то неизведанной магической силой пришедшей извне. Тело качалось вперед и назад, как будто ее увлекал за собою снежный вихрь. Это продлилось долго...

— Киммериец в Мрачном лесу. Страшно! Он не один. Нельзя им помочь. Он должен справиться сам!..

— Но я могу помочь!

— Нет, Повелитель, рано еще для тебя! Силы Вселенной нужно использовать как можно реже. Столкновение сейчас между ними неуместно. Ты должен вернуться обратно на состязание. Там ты найдешь третьего из твоего Отряда. И еще! Предсказано Конану, будто он станет великим королем! Светловолосый непроницаем, но он обязательно встретится с Сироно Слепым, это точно! И оба вернутся из леса!

Когда Реас занял свое место на официальной трибуне, на стрельбище остались только четверо состязателей. Скучающий принц Моррог коротко обрисовал случившееся до этого момента. Хауранец был сердит, потому что его фаворит выбыл из игры совсем недавно и азартный аристократ потерял деньги на большой ставке. Несказанно богатого Коборга, брата Хауранского короля, не интересовали денежные выигрыши и проигрыши. Азартная натура, один из самых прославленных мастеров меча, принц был известным игроком и игра заставляла кровь сдержанного воина кипеть от возбуждения.

— Будем делать ставки, друг Богард? Я уверен, что черный пунтиец выиграет. Ты должен вернуть мне реванш за цирк! На кого поставишь, друг?

— На самого маленького, — ответил Реас, вообще не посмотрев на состязавшихся, готовящихся к последнему испытанию их точности.

— Но низкорослых двое: смуглый гирканец и вон тот юноша в зеленой шапке. Выбери боссонца, у него единственного есть шанс выстоять против этого дьявольского чернокожего!

— Выбираю того, в зеленой шапке, принц!

— Проиграешь! Он случайно попал в число первых! Никто о нем и не слышал. А боссонец Квинт — из личной охраны Вилера, короля Аквилонии.

В это время король Озрик дал знак и внимание всех обратилось к стрельбищу. Четверо соревнующихся, совершенно разных по виду и вооружению, приготовились показать свое мастерство.

Первым вышел боссонец. Крупный, здоровенный мужчина, типичный пограничный житель Боссонских топей, части Аквилонской империи. Он был одет в роскошные темные одежды с гербом Черных драконов, личной гвардии аквилонского владетеля. Его задача была сложной: мишень, поставленная на сто ярдов, перед которой качалось золотое кольцо диаметром около одной ладони. Необходимо было очень точно вычислить время и расстояние, чтобы выстрел был успешным.

Уверенный в своем мастерстве Квинт послюнявил палец и проверил направление и силу ветра. Он дал знак помощнику и некоторое время безмолвно вглядывался в раскачивающееся кольцо. Потом боссонец натянул огромный лук, застыл на миг и притихшая публика услышала пение тетивы. Глухой удар и, добежавший до мишени, судья поднял руку с двумя пальцами вверх — это была несомненная удача.

Второй, высокий и худой, как жердь, чернокожий стрелок с ритмичными покачиваниями тела следил за мишенью так, как будто танцевал какой-то экзотический танец. Наконец, он быстро поднял лук и выстрелил. Неудача!

— Не везет мне сегодня! — вздохнул принц Моррог. — Но и твой человек не успеет, Богард!

Третьим вышел юноша в зеленой одежде. Он спокойно дал знак, что готов, не медля вынул стрелу из колчана и сразу же выстрелил, почти не целясь. Судья подтвердил успешную попытку. Аплодисменты были вялыми. Симпатии и ставки публики были за боссонца.

— Прошу, благородный Реас! — подал тяжелый кошелек принц. — Я проиграл! Может быть ты осмелишься поставить вдвое больше против боссонца? Сейчас будет спор между ним и твоим зеленым избранником.

— Хорошо, — согласился Богард.

Четвертый финалист, низкий гирканец, известный под именем Кетраг держал в руках темный, странно изогнутый по краям, маленький лук для стрельбы на конях. Кетраг подбросил в воздух пучок сухой травы, проследил его падение на землю и выстрелил. Он пронзил раскачивающееся кольцо!

Получалось исключительно интересное состязание. Даже самые старые зрители не помнили, чтобы сразу три стрелка выдержали это испытание. Зазвенели монеты, ставки посыпались, как весенний дождь.

— Два на один за боссонца Квинта? — принц Моррог вопросительно посмотрел на Богарда, который кивнул головой в знак согласия. — Значит такая же сумма! А где знаменитый молодой бегун?

— На небольшой прогулке вместе со знаменитым Конаном. Надеюсь, что скоро они появятся!

— Завтра будут состязания по бросанию камня. Конан обязательно захочет реванш у моего Олафа. Будет интересный поединок! Но смотри, скоро мы узнаем, кто выиграл. Судьи уже решили каким будет следующее испытание.

После короткого совещания с коллегами главный судья, сатрап Аренджуна, Торфаг поднялся на главную трибуну и что-то зашептал на ухо королю. Озрик одобрительно кивнул головой.

Глашатаи оповестили, что будет проведено двойное испытание. Судьи поставили на мишень второе кольцо, повешенное на веревку одинаковой длины с первым кольцом. Раскачали кольца одно против другого. Задача была неимоверно трудной: нужно было пронзить оба кольца одной стрелой и то в центр мишени! Долгие годы ни один стрелок не справлялся с такой задачей.

Гвардеец из Аквилонии с сомнением всматривался в кольца. Несколько раз он отпускал тетиву и опять натягивал ее. Вдруг он решился и выстрелил. К его сожалению судья показал только один палец. Боссонец попал только в одно кольцо! Несмотря на частичную неудачу, толпа вознаградила своего любимца бурными аплодисментами.

Тонкий юноша в зеленом опять не замедлил с выстрелом. После знака судьям о том, что готов стрелять, он поставил на тетиву своего светлого лука перистую стрелу, застыл на миг и выстрелил.

— Сегодня я проклят богами! Откуда появился этот мальчишка?! — злился принц, подавая Реасу новый кошелек как знак проигрыша в споре между ними.

Гирканец с удивлением посмотрел на соперника, пока они менялись местами на линии стрельбы. Степняк быстро приготовился. Стрела полетела и... два высоко поднятых пальца!

Толпа неистовствовала. Какое зрелище! Такого на Аренджунской ярмарке, проводимой веками, еще не случалось! Судьи смущенно посмотрели на короля. Озрик почесывал белую бороду и мигал. Кто победитель? Как назвать лучшего?

Стрелок в зеленой одежде повернулся к префекту Торфагу и показал три пальца. Зрители притихли. Благодаря простому жесту все поняли идею состязателя. Невозможно было попасть одновременно в три кольца, раскачивающихся в разных направлениях.

— Десять против одного, что никто не попадет! Даже твой малыш, Богард, — уверял принц Моррог. — Человеку не по силам совершить такой подвиг!

— Я не согласен с вами, Ваше высочество! Опять проиграете! — задумчиво ответил офирец.

— Но почему? — удивился принц.

— Он — не человек! Он — альб!

— А это что значит? — искренне удивленный, хауранский аристократ поднялся со своего места и внимательно вгляделся в небольшую зеленую фигуру, готовящуюся к невероятно сложному выстрелу. — Что стреляет он замечательно, это верно, но уж что это был бог, сошедший на землю?!.

— Альбы — не боги, или по крайней мере не такие, какими мы себе их представляем. Но много тысяч лет назад они жили с людьми в мире и согласии и помогали им. Они — очень древний народ, принц Моррог. В анналах истории и в мифах многих современных народов есть сведения о альбах.

— Если он не бог, то не успеет! — авторитетно заявил принц Моррог и сел на свое место.

Его мнение разделяла и огромная часть публики. Никто, кроме Богарда, не делал ставок за успех одетого в зеленое стрелка. Наступила гробовая тишина, когда подошло время решительного выстрела. Если бы муха пролетела над площадью перед Львиными воротами Аренджуна и то слышно было бы!

Небесным звоном пропела тетива лука. Бе-лооперенная стрела понеслась как молния через облитую солнечным светом арену. Звук острия, впившегося в мягкое дерево мишени, прозвучал как колокольный набат. И Торфаг, сатрап Аренджуна, главный судья игр, лично Торфаг нагнулся над сосновым диском и проверил три кольца!

Торжественным церемониальным жестом справедливый заморийский вельможа медленно поднял вверх три пальца. Случилось невозможное!

* * *

Пока на стрельбище разыгрывались интересные события, небольшой обоз шемитов с несколькими вьючными конями, несущими на себе тяжелый груз, достиг опушки Мрачного леса.

С высокого холма с пологими склонами поднималась к небу тонкая струйка дыма. Перед небольшим огнем, остатком недавнего огромного костра, неподвижный, как статуя древнего шемитского божества, сидел Фериш Ага.

Досточтимый пустынный вождь претерпел странную метаморфозу!

Его великолепный кафтан, сильно пропахший дымом, был весь в саже. Левая щека была рассечена и на ней виднелся свежий шрам, а лицо было похоже на многократно побывавший в употреблении пищевой котел!

Возле Фериша была навалена громада сухих наломанных дров. У подножия холма валялись три обезображенных трупа, уже посиневших и покрытых мухами. Недалеко от них, рядом с крупным заморийским жеребцом паслись три худосочных конька, покрытых пестрыми шерстяными попонами вместо седел.

— Вина! — коротко приказал Ага подбежавшему Салеху, который предусмотрительно понес на спине вместительный кожаный мех с живительной влагой.

После того, как Ага утолил жажду (причем мех был опустошен почти наполовину), шемитский вождь посмотрел на своих людей, сидя на земле.

— Эти идиоты! — показал он черной от копоти рукой на разлагающиеся трупы. — Эти паршивые шакалы пьют только пиво! И у них было только по одной фляжке! Фляжка! Маленькая, начатая фляжка! — с бескрайней обидой в голосе пояснил Фериш Ага И опять припал губами к горлышку бурдюка. Он пил долго и с удовольствием. Только после этого он поднялся с земли.

— Господин, что с вами случилось? — осмелился спросить Салех. Он искренно восхищался своим вождем, был безгранично предан ему, но прервать Фериша в такой важный момент?! Никогда!

— Жажда, Салех! Жажда! Я думал уже, что высохну, как выдубленная кожа на покрытой струпьями паршивой кляче. А ты достаточно принес вина? —  внезапно забеспокоился шемит.

— Я  привез вина, и  провизии... И  шатер привез...

— Хватит! — прервал его вождь. — Ты отлично справился, Салех! Но откуда ты узнал, что я нахожусь здесь, полумертвый от жажды?

— Повелитель Богард, офирский мудрец и колдунья Зелата послали меня сюда, о благословенный! Но что это за трупы, досточтимый?

— Добрые люди прислали тебя вовремя! А это... Это конокрады. Выли конокрадами! — уточнил он с презрением. — Похороните падаль и соберите еще дров! Этой ночью нам потребуется сильный огонь!

Скоро новый, громадный костер был готов, а тела неудачливых воров зарыты в землю.

На гребне холма был разбит удобный походный шатер. Опытные кочевники знали, как путешествовать и разбивать лагерь. Аппетитный аромат разносился от жарившегося на вертеле над огнем молодого барана. Фериш Ага давал Салеху последние наставления:

— Останься вместо меня! Ты хороший купец, сынок, справишься самостоятельно. Забери лошадей конокрадов, пусть они принесут несколько грошей серебра. Не забывайте каждое утро смазывать шерсть коней желтком — для блеска! Не продавай оптом — продешевим! Передай Богарду, что я буду ждать пока Конан и Плам не вернутся. Боги, как был великолепен Огненный Танец — более быстрого коня-трехлетки я еще не видел! И самое главное, Салех, самое главное! Вино! Пришли побольше вина!!!

* * *

Вино и другие напитки лились в чаши пирующих в «Короне и крови». За почетным столом в лучшем трактире города кроме стрелков-призеров сидели еще хауранский принц, немедийский барон Амальрик, Троцеро, герцог Пуантена, гордый успехом Квинта — боссон-ского гвардейца.

Веселье было в самом разгаре...

Немного в стороне от остальных разговаривали несколько пирующих. Один из них, стрелок в зеленой одежде, приблизился к Богарду и изящным, исполненным достоинства, поклоном пригласил его на праздник:

— Благородный мудрец, будь этим вечером моим гостем! Я — Амрод из Ферри, надеюсь удостоиться этой чести! На этом свете у меня нет товарищей, которые разделили бы со мной мою радость победы. Приглашаю и высочайших Ваших друзей, — учтиво обратился к принцу Моррогу представившийся Амродом странник.

Принц посмотрел на Амрода с некоторой долей любопытства. Вблизи тот не выглядел как юноша. Лицо его, прекрасное, с тонкими чертами, неопределенного возраста не было обезображено удлиненными, острыми по кра-

ям, ушами. Длинные изящные руки и ноги, выглядевшие слабыми и худыми, вблизи говорили о скрытой крепости и ловкости. Все в этом существе наводило на мысль о печали и меланхолии.

Кивнув, Богард принял приглашение.

И теперь он был в компании Амрода и Кетрага, сына Бато — так представился получивший вторую награду гирканец. После изумительного выстрела своего соперника, пронзившего все три кольца, кочевник отказался от своей попытки.

— Человек не может этого сделать! Или здесь замешана магия или ты — бог! — был его краткий комментарий.

Теперь гирканец слушал объяснения победившего его соперника.

— То, что я рассказываю, конечно, хорошо знакомо Повелителю Богарду. Я принадлежу к народу альбов, давно оставившему эти земли. Теперь они вместе с другими, забытыми человеком народами, обитают в стране Ферри расположенной далеко на Западе. Нас осталось совсем немного. Осталось у альбов и несколько древних врагов. Свою задачу я исполнил — я дождаться тебя и готов помогать тебе, Повелитель!

— Никогда я не слышал о народе альбов, — задумчиво сказал Кетраг после продолжительного молчания.

— Вы, альбы, бессмертны? Как боги? — вмешался в разговор принц Моррог. — Богард рассказывал мне о вашем мире, но все прозвучало, как сказка; драконы, феи, тролли, гномы... Существуют ли они па самом деле?

— Мы живем гораздо дольше людей, но и мы смертны. Мы всего лишь долгоживущие... И нас постепенно становится все меньше, — печально звучал напевный голос альба.

— А стрельба? Ты использовал магию? — настаивал гирканец.

— Нет никакой магии в моей стрельбе, несмотря на то, что магия является привычной для страны Ферри, моей родины. Я могу благодарить за победу лишь свой точный глаз и долгую практику. Мы, альбы, развивали в себе качества, которыми люди пренебрегли. Вы таите в себе силы, которые могут сделать вас могущественнее богов!

— Сколько тебе лет? Ты выглядишь молодо! — спросил любознательный хауранец.

— Довольно много по вашим меркам. Я помню восход, величие и падение Ахерона. По нашим меркам моя молодость только что прошла, и я уже вступаю в зрелый возраст.

Собеседники смолкли. Более образованные из них знали, что мрачная, пропитанная злой магией, ненавидящая людей империя Ахерона, была уничтожена более трех тысяч лет назад! Однако, все присутствующие верили Амроду. Древняя, нетронутая временем, сила горела в его глазах, напевный говор звучал, как дыхание тысячелетий...

 Глава девятая.

Мрачный Лес

Медленно и мучительно пришло пробуждение. С кошмарами от слепой гонки во мраке, со смутными воспоминаниями от зловещих горящих глаз кровожадных созданий,   жаждущих   вонзить  острые зубы в живую плоть... Кошмары и явь. И самый ужасный кошмар из всех — тот момент, когда они оба, Конан и Плам, отчаянно искали выход с усеянной трупами поляны. И точно тогда они увидели, как в освещенном огнем пространстве появился Огнемрак, неясная, бледная, фосфоресцирующая во мраке фигура, обладающая непреодолимой мощью.

Плам проснулся и воспоминание о пережитом нахлынуло в его сознание...

Первобытный инстинкт Конана помог им выбраться с болота, и люди пришпорили запаниковавших лошадей.

Долго еще слышали они позади себя шум от ломающихся, точно соломинки, столетних деревьев...

Долгая гонка привела их к нынешнему сравнительно безопасному убежищу: маленькой нише в высохшем русле реки, где от злых взглядов двоих незадачливых путешественников оберегали нависшие корни и ползучие кусты. Плам вспомнил, что их мучила сильная жажда, но киммериец не разрешил пить воду из луж и небольшого ручейка, текущего у их ног. Не позволил он и коням напиться, потому что вода в Мрачном лесу была опасной — она приводила к галлюцинациям, беспамятству и ужасным судорогам всего тела.

К счастью, ощупывая жеребца в поисках ран, нанесенных троллями или головокружительной гонкой во мраке, славин нашел привязанные к седлу переметные сумы с провизией, оставленные предусмотрительным Фери-шем. Из наполненного меха с разбавленным вином Конан позволил выпить людям лишь по глотку, по зато хорошо напоил коней. От их выносливости зависела жизнь людей.

Липкий мрак уступил место серо-синей мгле. На его фоне могучая фигура варвара вырисовывалась, как мраморный барельеф. В одной руке, присевший на корточки, воин держал кусок вяленого мяса, а в другой сжимал рукоять положенного на колени меча.

— Почему не разбудил, чтобы сменить тебя? — спросил славин, пристыженный тем, что оставил товарища охранять их убежище в одиночестве.

— Ты еще молод и нуждаешься во сне. Позавтракай! — и Конан подал кусок мяса Пламу. — Нам потребуется много сил!

— Я не ребенок, вырос в лесу, могу и сам справиться!

— Конечно, справишься. Только не здесь. Это — Мрачный лес. Тут никто в одиночку не выживет.

— Но вчера ведь вечером мы... ты же победил!

— Мы победили! Пятерых лесных троллей убил ты. Обещаю, теперь я не буду называть тебя сосунком. Но безмозглые тролли далеко не самые опасные противники в Мрачном лесу. Даже днем нас могут застать врасплох. Сделай себе деревянное копье, потому что с этой игрушкой ты ни на что не годен, — Конан кивнул на нож Плама.

В самом деле, юноша был вооружен только кинжалом. Его топор остался на ночном поле сражения. При их отступлении с заболоченной поляны топор, увы, потерялся. С ближайшего дерева Плам отрезал прямой сук и сделал легкое копье.

Варвар и славин тронулись в путь. Впереди ехал Конан на огромном черном жеребце, уверенный и несокрушимый.

Плам чувствовал нервозность Огненного Танца. Верное животное вздрагивало всем телом, фыркало, испуганно осматривало заколдованный лес. Славин был спокоен. Твердая уверенность варвара передалась и ему.

Свет усилился. День, по-видимому, уже наступил, но под покровом густой растительности, переплетенных лиан, устремленных к небу огромных, разросшихся корон деревьев, видимость не превышала нескольких десятков локтей. Лес совсем не был вымершим: часто замечались мелкие зверьки, которые испуганно перебегали с места на место под молчаливыми сводами столетних древесных исполинов.

В центре новой, более обширной поляны, Конан остановился и спрыгнул с седла. Меж ветвями деревьев наконец-то проглянуло сероватое небо.

— Если рана в плече позволит тебе, попробуй залезть на это дерево! — приказал Конан Пламу. — Если не увидишь солнца, то ориентируйся по горам. Будь осторожен! Я пока сделаю факелы из веток этого кедра.

— Неужели мы будем снова ночевать здесь, в этом лесу?

— Никто не знает, когда его отпустит Мрачный лес. Нужно найти чистую воду и сделать припасы, дичи здесь хватает. Но не всех животных можно есть.

Плам проворно полез по гладкому стволу. Не в первый раз он покорял вершины деревьев-великанов. Небольшие трудное создало ему отсутствие удобных ветвей, чтобы ухватиться рукой, а также и гладкая кора толстого ствола. Дело пошло быстрей, когда он добрался до самых нижних веток. Ушибленное в бою с троллями плечо не причиняло ему особых неудобств.

Вскоре свет усилился. Приближаясь к вершине, Плам убедился, что киммериец сделал безошибочный выбор: дерево было среди самых высоких в лесу. Вскоре он очутился на вершине и осторожно ступил на тонкие верхние ветки.

Слева, лигах в десяти, возвышались гордые Кезанкийские горы. Высоко над ними во всем своем царственном блеске светило весеннее солнце. Его золотые лучи освещали зеленый океан, который охватывал Плама со всех сторон, прямо до горизонта.

Когда Плам спустился на землю, то увидел, что варвар наломал пучки кедровых веток, сделал импровизированные факелы и привязал их к спине своего копя. Он собирал мелкие круглые камешки в пересохшем русле протекавшего когда-то поблизости ручья. Кони паслись на высокой траве, выросшей под усыпанными красными ягодами кустами.

Юноша вкратце сообщил о своих наблюдениях, но ничем не мог порадовать Конана. После того, как Плам оказался на земле, он опять потерял направление и даже не смог вспомнить, в каком направлении находятся горы. Он уже хотел было опять повторить утомительное восхождение на вершину древа-гиганта, решив на этот раз бросить кинжал в направлении взошедшего солнца, но Конан остановил его.

— В Мрачном лесу направление теряется сразу же, уж поверь. Даже я не могу точно определить дорогу. У нас есть шанс выбраться через горы, поднимаясь по их склону. Так некогда поступил старина Шевитас.

— Ты был тут вместе с Шевитасом?

— Нас было больше! Остальные были ворами, очень опытными ворами! Но вышли отсюда только мы вдвоем с Шевитасом!

— Не любишь много говорить об этом?!

— Тут не место для рассказов. Если не поспешим, то попадем в безвыходное положение. Постарайся убить какую-нибудь дичь, я понял, что ты хороший охотник! И осторожно! Даже днем Мрачный лес преподносит сюрпризы!

* * *

Они остановились только для того, чтобы пообедать. К луке седла Плама были привязаны несколько глухарей, убитых камнями из сделанной Конаном пращи и маленький кабанчик, которого юноша повалил своим легким копьем. Заодно Плам поймал двух крысоподобных существ странного облика, которые киммериец не позволил есть, объявил их ядовитыми, и выбросил.

На привале славин накрыл плащом какое-то живое существо, подбежавшее к стоянке. Осторожно размотав плащ Плам вытащил оттуда шевелящийся пушистый клубок, оказавшийся маленьким зверьком с бледно-коричневой шерстью. Светлые глазки твари испуганно смотрели на людей. На шерстке виднелись засохшие пятна крови.

Конан повернулся, подал своему молодому товарищу кусок хлеба и мяса, протянул руку и поднял зверька в воздух за шиворот. Варвар внимательно осмотрел тварь, ощупал лапы, причем малыш решительно оскалил зубки, выказывая недовольство.

Затем Конан бросил тварь обратно на плащ славина.

— Не будем разжигать огонь. Выпей только глоток вина! Если до вечера не найдем воду, кони умрут!

— Мы переехали через реку и по крайней мере через десяток ручьев. Почему не напоили коней там?

— Плохая вода, отравленная! Будем надеяться, что росы и влаги на траве лошадям пока будет достаточно. Но в горах воды нет. Пастбищ тоже.

— А что будем делать с этим? — показал юноша на зверька.

— Можем его съесть. Это — щенок снежного волка. Снежные волки вымирают, в Киммерии и Ванахейме их уже нет. Может быть осталось немного в Асгарде. Собаки Имира, бога холода и льда — так зовут снежных волков на Севере. Люди, которым можно верить, рассказывают, что эти звери могут говорить по-человечески. Этот щенок однажды станет большим и сильным животным, у него крепкие лапы и кости. Только вывихнута левая задняя лапа. Царапины не в счет.

— Я думаю оставить его себе, Конан!

— Почему бы и нет? Из него вырастет хороший сторож!

Они довольно-таки быстро закончили с обедом, по место тут было спокойное и киммериец решил еще немного отдохнуть. Варвар почти не спал минувшей ночью и потому вытянулся на куче прошлогодней листвы, закрыв глаза. Даже исключительно выносливый киммериец нуждался в кратком отдохновении.

Плам попытался накормить раненого зверька, но тот упорно отказывался брать пищу у человека. Щенок лишь испуганно поводил глазенками и тихо скулил. Юноша укутал в плащ маленького волчонка и всмотрелся в чащобу темного леса. Какие ли испытания преподнесет новая ночевка в этих жутких местах?

Плам гордился своим товарищем. Как разгневанный бог смерти, Конан, появившийся из мрака, перебил мерзких троллей и спас его от смерти! С варваром Пламу не будет страшно даже в царстве Сета-Змеенога!

Молодой славин занялся приготовлением жаркого. Он снял шкуру с кабанчика, ощипал и выпотрошил птиц. Затем Плам предусмотрительно собрал кожу, внутренности и перья, и зарыл их под корнями ближнего дуба — не следует привлекать хищников. Славин вытер сухой травой руки от крови и тут только заметил, что варвар наблюдает за ним.

— А ты молодец! — похвала из уст Конан заставила славина покраснеть. — Давай собираться в путь!

Довольно долго они ехали без особых приключений. Плам убил копьем небольшую антилопу, которую взяли с собой. Ближе к вечеру высокие деревья расступились, сумрачная мгла сменилась ярким солнечным светом. Весь день путники поднимались по слабому наклону наверх к горам. Киммериец был уверен, что они все еще далеко от безопасных горных хребтов.

Друзья уже было осматривались в поисках безопасного убежища для ночевки, когда перед ними открылось широкое, свободное от деревьев пространство. Всадники остановились, изумленные раскрывшимся перед их глазами видом. В первое мгновение они не поняли, что представляет собой котловина, за которой опять расстилалось зеленое море леса. Виднелись покрытые низкими кустами холмы, одиноко торчащие скалы, отвесные каменные блоки.

— Исчезнувший город! Исчезнувший город Молоха! — мрачно воскликнул Конан. — Боги, как нам не везет!

 Глава десятая.

Исчезнувший город

Многие тысячи лет назад низкие возвышения были храмами, дворцами и зданиями, а отвесные скалы — крепостными стенами одного из самых могущественных городов древности — таинственного Кротала, столицы империи Молоха. Управляемая повелителем, носящим имя своей державы, эта империя отделяла легендарную Атлантиду и воинственную Лемурию от мрачного колдовского Ахерона.

Об императоре Молохе, объявленном впоследствии богом, в анналах хайборийских историков было написано совсем немного. Прибывший с далекой звезды на огненной колеснице, он объединил враждующие племена и создал огромное государство. Он построил города, научил людей незнакомым до тех пор ремеслам, дал им в руки непобедимое оружие. Никакая другая страна не смела воевать со страшным Молохом. Он расположил свою столицу Кротал у подножия Кезанкийских гор и создал в ней огромные мастерские и школы для поданных; построил изумительные дворцы, в которых жил сам император вместе с горсточкой полубогов, прибывших вместе с ним со звезд.

Скрижали истории рассказывали о странном, сильно отличающемся от человеческого, облике императора и его приближенных. Молох был умным и рачительным правителем, он управлял и защищал свой народ многие века. После его загадочного исчезновения империя пришла в упадок. Воинственные соседи, ранее устрашенные божественного мощью Молоха, напали и разграбили богатые города империи. Однако, завоеватели не нашли столицу — Кротал. Магические заклинания оберегали творение звездного короля. Сказочные богатства Исчезнувшего Города, как назвали его авантюристы, веками искавшие клады древнего государства, привлекали несметное количество жадных до золота авантюристов: от коронованных особ до пропащих бродяг. Однако никто так и не сумел увидеть развалины Кротала.

* * *

— Значит, легенды и древние рукописи говорили правду! Шевитас был прав! — тихо бормотал себе под нос варвар, пока они шагали по заросшим кустами и травой улицам Кротала. — Здесь хранятся несметные сокровища и тайны!

— Может и мы найдем что-нибудь? — спросил Плам.

— Могучие заклинания охраняют тайны Исчезнувшего города и мы не сможем противостоять им. Я предпочитаю ночевать в лесу. Завтра мы окажемся в горах — посмотри, Кезанкия совсем близко!

— А может нам попытаться выбраться еще сегодня? У нас есть время до захода солнца.