— Я не сделал ничего особенного, ведь вчера ты меня вырвал из лап троллей!
— Это совсем другое! Я обещал Богарду, что буду беречь тебя. Отдохни! Я скоро вернусь.
Конан снял факел со степы, проверил оружие и принялся внимательно обследовать помещение, ставшее их тюрьмой.
Зал был огромен. Скоро свет факела стал виден с места, где лежал Плам, как далекая мигающая звездочка. Юноша пошевелился. Колени побаливали, но в целом Плам чувствовал себя хорошо.
После продолжительного отсутствия Конан вернулся. Славин встретил его уже стоя на ногах.
— Мы попали в главный храм Исчезнувшего города! Храм Молоха! Это небезопасно — здесь есть дыры, через которые чудища могут ворваться сюда. Мы не знаем, какие исчадия мрака выползут из укрытий с наступлением ночи. Пока что тут полно змей, большинство из них ядовиты. Ненавижу змей! Но думаю, что я нашел выход!
— Я готов, Конан, пошли!
— Сначала надо напоить коней. Хотел бы я увидеть выражение лица нашего друга Фериша. Он очень любит коней, но чтобы поить их лучшим зингарским вином?! Выпей и ты глоток, парень!
Конан напоил коней, перебросил пустой мех через седло Огненного танца, зажег новый факел и повел славина вперед. Плам заметил, что варвар не пил вино. У него была нечеловеческая выносливость!
— Единственный путь спасения проходит через Пещеру Истины. На старых картах и планах, которые были у Шевитаса можно было увидеть, что один из входов в нее находится здесь, у алтаря Молоха!
Они дошли до громадного мраморного блока из темного камня. Беспощадные, разрушительные руки времени не оставили здесь такого пагубного отпечатка, как на окрестных руинах. Плита, покрывающая алтарь, блестела, как новая, даже пылинки не было видно на зеркальной отполированной поверхности.
— Посвети мне! — Конан подал факел Пла-му и сразу же принялся осматривать алтарь. Его сильные руки обладали исключительной ловкостью. Как виртуозный вор, ощупывающий сложный замок, киммериец дотрагивался до каждой щели, отверстия или выступа на древнем святилище.
— Ха! — с довольным возгласом отскочил назад варвар. — Подай мне факел!
С ужасным скрипом колоссальная плита начала медленно подниматься. Вероятно, действовал незнакомый механизм, построенный гениальным мастером так, чтобы он сработал и через тысячи лет забвения. Пламя факела осветило большое темное отверстие с широкими ступенями, ведущими вниз.
— За мной! — приказал Конан и без колебаний повел Зверя в открывшуюся пасть алтаря. Плам с Огненным Танцем последовали за ними. Едва успели они пройти шагов десять, как плита с тяжелым стуком вернулась на свое место и полностью закрыла дорогу к отступлению.
— Наша цель — идти вперед и только вперед! — ободрил своего спутника киммериец.
Вскоре перед ними открылось изумительное зрелище! Люди находились в огромной пещере. Гигантские сталактиты спускались с высокого потолка и, сужаясь, переходили в не менее внушительные сталагмиты. Эта величественНая колоннада изумляла монументальным величием и огромными размерами. Свет факела не достигал ни до стен, ни до потолка пещеры. Воздух, слегка застоявшийся, но чистый и свежий, приятно холодил путешественников. Торжественная тишина успокаивающе действовала на людей.
— Так это правда! Шевитас опять был прав! Пещера Истины!
* * *
Мясо, нанизанное на прутья, подгорало. Разбуженный острым аппетитным ароматом, Плам очнулся от легкой дремоты и перевернул прутья. Костер хорошо разгорелся и жара было много. Юноша проверил птиц, подвешенных на сделанном из сучьев треножнике. Глухарям надо было еще хорошо прокоптиться. Антилопу тоже следовало провялить. Запас провианта был совершенно необходим — оставленная Феришем провизия давно кончилась.
Собрав сухие сучья, попавшие русло пересохшей подземной реки, Конан занялся осмотром лабиринтов пещеры.
Юноша принялся готовить мясо антилопы для вяления. Едва он выпотрошил тушку и начал резать мясо на куски для копчения, как маленький беловатый клубочек шмыгнул между его ног. Волчонок! Плам совсем было забыл о тоскующем по матери раненом звереныше.
Зверек обмакнул мордочку в еще теплую кровь дичи и начал с жадностью лизать ее — натура хищника требовала своего! Когда человек протянул щенку мелко нарезанную печень, то малыш с угрожающим рычанием вонзил острые зубки.
Плам усмехнулся. Волчонок давился крупными кусочками и скоро начал просить еще мяса. Вынырнувший из темноты Конан сиял с огня большой прут с прожаренным мясом и с интересом наблюдал за сценой.
Скоро все утолили голод и Конан прилег у огня. Плам повесил мясо антилопы над огнем для копчения, а волчонок блаженно облизывал мордочку. Зрелище прояснило мрачное лицо варвара.
— Хороший зверек! Он будет тебе полезным спутником, если не умрет вместе с нами от жажды. Я не нашел воды. Дорог здесь много, но по какой идти — не знаю! Тут мой инстинкт и гроша ломаного не стоит!
— Расскажи мне об этой пещере, Конан!
— Я знаю мало. Шевитас нашел в древнем манускрипте сведения о Пещере Истины и об Исчезнувшем городе Кротале. Нужно иметь ум Богарда, а не мою гранитную башку, чтобы понять, как устроен лабиринт. Но одно я знаю наверняка! Пещера полна магии и несметных сокровищ! Вместе с Шевитасом мы не нашли ни Пещеры, ни Города. Много веков человеческая нога не ступала по этим плитам!
— А есть ли и другие выходы наружу?
— И есть, и нет! Поэтому называется Пещерой Истины! Если верить легендам и словам Шевитаса, здесь человек может открыть истину о себе! Как будто я ее не знаю!
— Что будем делать дальше?
— Сначала отдохнем немного — здесь, по крайней мере, безопасно. Сначала прокоптим мясо и тронемся в дорогу.
Киммериец укутался в плащ и задремал. Плам добросовестно собрал еще дров и засмотрелся в пламя костра.
Славин задумался. Какая судьба его ожидает? Совсем недавно он покинул свое племя и стал изгнанником, несколькими днями раньше Плам был окружен замечательными друзьями, сегодня стал участником интересного и опасного приключения. А что случится завтра?
Маленький мохнатый комок у его ног пошевелился. Зверек едва удерживал отяжелевшее от еды тельце. Когда он двигался, то как-то странно приволакивал задницу из-за пораненной лапки. Но он неутомимо двигался в выбранном им направлении. Скоро он вышел из освещенного огнем круга. Заинтригованный, славин зажег факел и пошел следом за только что оперившимся путешественником.
Вскоре волчонок уморился. Он присел и пустил топкую струйку на пол пещеры. Плам улыбнулся и хотел было отнести щенка обратно к лежанке, но к его удивлению поход в глубину пещеры продолжился. Снежный волчонок прошел мимо нескольких боковых ответвлений — безошибочный инстинкт вел его куда-то!
Внезапно волчонок исчез! Быстро подбежавший юноша осветил место, где потерялся зверек. Низко, возле самого пола зияло круглое, шириной в один шаг, темное отверстие...
Плам долго не раздумывал. От бесстрашного киммерийца он хорошо усвоил главное: вперед! Более того, сам Конан осмотрел пещеру и сказал, что людям ничего не грозит. Юноша пополз иа четвереньках, освещая факелом пространство перед собой. Через десять шагов тоннель резко расширился, и Плам встал на ноги. Скоро он дошел до небольшой залы. Ноги его погрузились в ледяную жидкость.
* * *
Волчонок жадно лакал. Вода, по-видимому, была годной для питья. Плам закрепил факел в щели скалы и внимательно осмотрел залу. Она была овальной формы, около ста шагов в диаметре. Круглое озерце с прозрачной чистой водой заполняло середину помещения. Плам не видел и не чувствовал ничего угрожающего или враждебного. Волчонок утолил жажду и взирал па человека темными, умными глазенками.
Славин решил попробовать воду. Вопрос жизни и смерти — найти воду, годную для питья. Люди могли терпеть жажду еще несколько дней, но без воды или росистой травы жеребцы погибнут! Плам присел на корточки и зачерпнул в ладони прозрачной жидкости. Приятный холод освежил его пересохшее горло, Вода имела превосходный вкус! Даже любимые вина утонченного чревоугодника Фериша не могли сравняться с ней! Юноша выпил несколько пригоршней.
Когда Плам решил возвращаться к огню и даже уже ухватил волчонка за загривок, нечто странное привлекло его внимание. Озеро начало излучать почти незаметное светло-синее сияние. Плам вгляделся в разбегающиеся по гладкой поверхности концентрические круги и замер...
* * *
Зеркальная поверхность озера загипнотизировала Плама. Его существо внезапно распалось на тысячи тысяч маленьких частиц, рассеянных в бесконечности! Сначала Плам ничего не чувствовал. Он был никем и одновременно — всем!
Накатила первая волна видений...
...Он был совсем еще малюткой, размахивал пухлыми ручонками, счастливо улыбался миру...
Волна!..
Был стариком с надрывным кашлем, согнутый иод тяжестью лет... Волна...
Юноша, бегающий по полянам Шема, залитых солнечных! светом... Волна...
Могучий воин с блестящим мечом и стальной броней, в хаосе свирепой битвы...
Он был всеми этими людьми! Был перерожден в каждое из этих перевоплощений! Волна за волной, младенец и воин, раб и хозяин, тьма и свет!
Постепенно все успокоилось. Плам увидел то, что было, понял, что есть, прозрел, что будет!
Вспыхнул свет! Из света были изваяны образы Реаса Богарда, самого Плама, Конана, десятков других незнакомых людей! Ночь сменяется днем, тьма отступает перед светом!
Новые видения! Змея, кусающая свой хвост. Перекресток без дорог. Порожденные странным озером картины быстро менялись: Конан на высоком троне с золотым скипетром в руке. Птица Феникс, объятая пламенем. Тьма, смерть, разрушение! Восход солнца над притихшими горами. Хаос, отчаяние и надежда...
Долго всматривался славин в блестящее зеркало озера. Увидел много, понял мало. Он с трудом оторвал взгляд от завладевшего его зрелища, взял догорающий факел и, прихватив волчонка, отправился назад, к костру.
Конан спал. Варвар доверился своему товарищу. Стараясь не разбудить киммерийца, Плам взял пустой мех с седла Зверя, нашел чистую выемку в скальном полу пещеры и за несколько походов к озеру наполнил ее водой. Напоил коней, проверил, хорошо ли прокоптилось мясо, и только тогда разбудил киммерийца.
Его спутник мгновенно вскочил на ноги, держа ладонь на оружии. Успокоенный рассказом Плама, Конан куда больше обрадовался питьевой воде, нежели магическим свойством озера. Он погладил с непривычной для него нежностью звереныша.
— Назовем его Бес! В Киммерии у меня была собака с такой кличкой. Она по крайней мере три раза спасала мне жизнь! Погибла в бою! — эти слова сурового воина были высшей похвалой.
— Пусть будет Бес! На моем родном языке это означает — сердитый, разгневанный. Сходи к озерцу, Конан, посмотри на свою судьбу! Я видел тебя на троне, с короной и скипетром в руке!
— Далек я от короны и трона! Часто у меня в кармане нет даже медяка на кувшин вина и кусок хлеба. Какой уж тут скипетр... Магия озера меня не интересует! Раз ты хорошо напоил коней и наполнил мех водой, то мы можем трогаться. Это озеро не показало тебе в каком направлении двигаться?
... — Ничего определенного! Мой путь — к свету — это было главным в моих видениях! Многих вещей я не понял.
— То, что нам нужно выбираться отсюда, это я и без волшебных луж знаю. Пожалуй, брошу и я один взгляд на это озеро.
Пока Конан ходил в озерную пещеру, юноша собрал провиант, погрузил его на коней и укутал блаженно дремлющего Беса в свой плащ. Они были готовы трогаться в путь. Пла-му пришлось ждать долго.
Киммериец вернулся. Конан был весь мокрый, с черной гривы капала вода.
— Искупался, отмыл всю грязь с тела! — непринужденно заявил он. — Не смотри на меня так осуждающе, подумаешь, великое чудо — выкупаться в волшебной воде! Ну и что?.. И все-таки каким крикливым ребенком я был! — восхитился своими видениями Конан.
* * *
Путники продвигались среди фантастических декораций пещеры. Могучий киммериец двигался так, как будто ясно знал направление. Только когда огромный зал перешел в сплетение широких тоннелей, он остановил коня и внимательно огляделся. Потом он выбрал проход, уводивший направо. Тоннель оказался высоким, устланным мелким песком, который заглушал звук конских копыт. Конан и Плам ехали в полной тишине.
— Мы приближаемся к поверхности. Пришло время выбраться отсюда! — объяснил Конан, нарушая мертвую тишину. Но его надежды не оправдались. Они еще долго ехали, прежде чем заметили, что скальный потолок потрескался и что сквозь камень пробиваются корни, сначала тонкие, как паутина, а дальше все толще и крепче.
На полу валялись скальные обломки, упавшие с потолка и стен тоннеля. Кое-где виднелись широкие щели.
— Нам надо приготовиться! Напои коней и поешь сам, неизвестно что ожидает нас снаружи! — скомандовал Конан, легко спрыгивая с коня. Он зажег один из последних оставшихся факелов.
Плам напоил коней и съел кусок копченого мяса антилопы и накормил голодного щепка. Факел догорал. Юноша зажег было последний пучок сосновых веток, когда увидел приближающийся свет. Конан возвращался из разведки.
— Идем! Я нашел что-то интересное! — слегка возбужденным голосом позвал киммериец. Плам последовал за ним.
Через несколько десятков шагов варвар остановился. Они были близко, очень близко к поверхности. Огромные корни пробивались сквозь скалу. Копан протиснулся между двумя корнями и исчез. Славин протиснулся следом за варваром.
Они оказались в широком прямом коридоре с хорошо отполированными стенами. Оба товарища очутились перед дверью, сделанной из толстых, прогнивших от времени, буковых бревен. Вход загораживали обрывки пыльной паутины — долгие века никто не переступал этого порога.
— Подержи факел, — Конан, неизвестно почему, говорил шепотом. — И будь внимателен.
Киммериец подал факел юноше и вытащил тяжелый меч. Он обмахнул пыльную паутину и подошел вплотную к двери. Она была настолько древней, что даже медные полосы, связывающие прогнившие бревна, позеленели и частью осыпались.
Сильный нажим могучего плеча варвара — и дверь перестала быть преградой. С протяжным стоном крепкие на вид доски распались на мелкие кусочки.
Конан взял факел из руки товарища, вытянул руку вперед и осмотрел пространство за рухнувшей дверью.
— Убежище! — разочарованно установил он. — Или жилище, но не храм и не гробница. Осмотримся?
Плам последовал за киммерийцем.
Помещение было сравнительно небольшим, с низким потолком. Обстановка была бедной: неширокий камин, выстроенный из обтесанного камня, сгнившие остатки кож или ковров. В одном углу они различили маленькую дверцу, тоже бывшую в плачевном состоянии. Вторая комната оказалась более обширной и интересной. Посередине стоял большой каменный стол, уставленный всевозможными склянками причудливой формы, глиняными горшочками и ступками, остатками ламп, жаровен, сгнивших и проржавевших инструментов. Задняя часть помещения была уставлена высокими полками, забитыми странными, туго свернутыми пергаментами.
— Лаборатория и библиотека! Тут жил какой-то чернокнижник! Нет никакой добычи! Только такие, как Богард рылись бы в подобном хламе, — показал рукой на полки Конан. Плам понимающе кивнул.
Внимание Конана привлек предмет, прислоненный к стене и он поднял его. Это был прямой меч со слегка изогнутым острием. С рукояти свисал серебряный браслет на тонкой цепочке. Варвар очистил рукой лезвие от столетней пыли и остатков сгнивших ножен. К его величайшему изумлению, оружие засияло при свете огня! Киммериец взмахнул мечом.
— Слишком легкий! — разочарованно пробормотал он. Попытался оторвать серебряный браслет от рукояти, но даже его первобытная сила не смогла этого сделать! С гневным ворчанием Конан хотел было забросить меч подальше, но раздумал и оставил его на каменном столе.
Затем киммериец обмахнул пыль некоего бесформенного предмета и обнаружил, что видит перед собой плетеную кольчугу. Сделанная из металла, неподвластная времени, она могла поместиться в одних мужских пригоршнях и блестела так, как будто только что ее выковали в кузнице.
Конан приложил кольчугу к своей могучей груди. Она была сделана для более худого человека, чем он.
— Примерь вот это! — варвар бросил кольчугу Пламу. — И повесь на пояс этот меч!
Молодой славин прервал осмотр большого стола. Плам не посмел приблизиться к библиотеке неизвестного ученого, укрывшегося от внешнего мира в тайной пещере. Юноша испытывал благоговейное преклонение перед книгами, папирусами и манускриптами. Он отставил в сторону красивую серебряную шкатулку, защищенную сложным замком.
— Подарок для Реаса! — отгадал его мысли Конан и одобрительно покачал головой.
Плам быстро натянул кольчугу. Кольчатый доспех идеально подошел Пламу. Он ухватился за рукоятку меча и почувствовал, как волна спокойствия и благополучия разлилась по всему его телу.
Плам обрадовался, как ребенок. Иметь плетеную кольчугу могли позволить себе только состоятельные воины и аристократы. А меч, гибкий и отлично сбалансированный, был отменным оружием!
— Спасибо тебе, Конан!
— Не за что, добыча у нас с тобой общая! — варвар на скорую руку осмотрел содержание библиотеки. Убедившись, что книги написаны на совершенно неизвестном языке и не взяв ни одной, Конан проверил вход в другое помещение и приказал:
— Пошли! Теряем время!
Плам, вешающий на пояс меч с серебряным браслетом, увидел свиток рукописей на столе.
Он быстро сунул их за пазуху. Подарок для Реаса!
* * *
Внешний мир встретил путников недобро. Едва успев выбраться из тоннеля наружу, двое путешественников оказались среди настоящей бури. Нахмурившееся небо выливало на твердь земли свой гнев! Свинцовые дождевые капли хлестали людей и коней. Рокочущий гром сотрясал землю, яркие молнии раздирали небо.
— Кром Молнемечущий! — ругался Конан, пытающийся помочь Зверю выбраться из пещеры. Сильное животное с остекленевшими от напряжения глазами бешено рвалось вперед, кусало спутывавшие его корневища, рыло землю огромными копытами.
Плам огляделся вокруг. При свете молний он с радостью заметил, что лишь несколько сотен шагов отделяют людей от широких равнин. Они стояли на гребне крутого холма.
Ударил тяжелый град. Ледяные шарики величиной с голубиное яйцо застучали кругом. Земля мигом побелела.
— Ну давай же, толстая черепаха, поднатужься! — продолжал проклинать своего коня киммериец. — Пускай Деркэто отнимет мое мужское достоинство, если я оставлю тебя здесь, недоросль эдакий!
Плам пришел на помощь товарищу. Поводья оборвались, Конан и Зверь поскользнулись, упали и покатились вниз, увлекая за собой Плама. Потоки грязной воды, частые удары в пни, корневища и камни сопровождали головокружительный спуск по горному склону.
Плам пришел в себя под природным скальным навесом. Дождь продолжал идти, но небо прояснилось. Солнце пробило темные тучи как раз над головами людей. Полдень!
Нежный язычок облизывал лицо Плама. Волчонок, чудом уцелевший в многочисленных опасных приключениях, заботился о своем хозяине.
Кони, прижатые друг к другу, отдыхали на сухом месте. Могучий варвар, свежий и несокрушимый, присел на корточки возле него и грыз зубами кусок копченого мяса. Он тепло улыбнулся.
— Хорошо, когда человек носит эти железные рубашки. У тебя всего лишь несколько синяков на теле, больше ничего! Наконец-то, выбрались за пределы Мрачного леса, парень!
Дождь скоро прекратился. Они поднялись в седла и понеслись галопом на юго-запад, мимо Мрачного леса.
После долгой езды друзья достигли высокого холма на окраине Мрачного леса. На его вершине был разложен большой костер, а вблизи был поставлен небольшой походный шатер. Перед ним сидел крупный мужчина с громадным животом и огромными косматыми руками. Он мрачно, с неприязнью смотрел на темные дебри заколдованного леса. При звуке копыт приближающихся к холму всадников его руки молниеносно ухватились за кинжалы, заткнутые за пояс. Но когда он узнал наездников, лицо его засияло.
— Живы! Вы живы! Две ночи жгу костры до небес! Едва не умер, сначала от жажды, а после с перепоя!
Конан спрыгнул с жеребца перед шатром. Киммериец не чувствовал усталости или слабости. Он осторожно снял с седла Плама, страдавшего после улара головой об корень дерева, и положил его на дорогие ковры, постланные перед шатром.
Две могучие десницы слились в дружеском рукопожатии. Варвар принял из рук доброго Фериша полный мех с вином, поднял его кверху и долго, с наслаждением пил. Потом осмотрел суровыми голубыми глазами холм, благоговейно притихших шемитов, темную стену Мрачного леса и торжественным тоном заявил
— Спасибо тебе, Фериш Ага! Твой огонь нам очень помог! Ты спас нас!
И только Плам увидел шутливые огоньки в глазах киммерийца. Костра Фериша они так и не видели!
Глава двенадцатая.
Молва
На следующее утро среди слуг на достопочтенном постоялом дворе «Пуповина» разразилась суматоха, как в боевом лагере перед решительным сражением. Краснощекий содержатель Ванил отдавал приказы своим подчиненным, подобно опытному полководцу. На кухне расторопная Сотея с ранней зари месила, готовила, жарила и варила. Эта суета была следствием событий, происшедших в последние дни в Мрачном лесу.
Ночью, после двухдневного отсутствия, вернулся Плам, молодой воспитанник мудреца Богарда. Уже с раннего утра по городу поползли слухи, что он и Конан из Киммерии умудрились войти вглубь заколдованного Мрачного леса и выбрались оттуда невредимыми с помощью шемитского предводителя Фериш Аги. Молва мигом перелетела через стены старого
Аренджуна и теперь расползалась по ярмарочному городку.
Возможно ли это? Долгими веками никто не осмеливался нарушить покой ужасного леса! А рассказы об экспедиции короля Селтрика?! А приключения Шевитаса? И там был замешан Конан, этот непобедимый варвар! Это невозможно! Это всего лишь только слухи!
Тысячи предположений, тысячи вопросов! Ответы можно было найти только в «Пуповине». Этот постоялый двор оказался в центре внимания торговцев и гостей Аренджуна.
Около полудня напряжение возросло до предела. До ушей старого, но любознательного короля Озрика дошел слух о необыкновенном событии. Его царственный отец пожертвовал целой когортой солдат, чтобы разузнать тайны заколдованного Мрачного леса. Времена меняются! Коронованные особы не лишены любопытства, но имеют гораздо больше возможностей, чем обыкновенные люди, чтобы его удовлетворить!
Статный кавалерийский капитан с красным гребешком на блестящем шлеме и десяток личной гвардии короля посетили «Пуповину». Пока гвардейцы помогали разогнать все более нарастающую толпу, капитан, старый знакомый Ванила, устроил собственнику постоялого двора настоящий допрос. Даже стакан пенистого зингарского вина, который славный офицер выпил не садясь за стол, не отвлек его от выполнения столь важного поручения.
Смутившийся содержатель «Пуповины» рассказал все, что знал:
Да, поздно ночью вернулись молодой славин Плам из Шема, Конан Киммериец и Фериш Ага из Шема. Кони варвара и Плама были истощены и у конюхов прибавилось много работы. Мудрец Богард из Офира очень обрадовался возвращению своего молодого ученика. Юноша был очень уставшим и сразу заснул. Конан и шемитский вождь отправились праздновать победу Олафа из Ванахейма, который выиграл состязание по бросанию камня. С ними был и благородный принц Моррог из Хаурана, гость постоялого двора. Они еще не вернулись из «Короны и крови», где, как господин капитан знает, организовывались пиры в честь победителей. Повелитель Реас приказал, чтобы до обеда никто не беспокоил юношу. Кроме того, трое господ принесли с собой какого-то зверька, которого киммериец назвал снежным волком и который выпил уже целое ведро коровьего молока. Бедная Сотея не знает, что с ним делать! И вот еще...
Проницательный капитан почувствовал себя не в своей тарелке. Ему был дан ясный приказ: проверить, есть ли в молве хоть доля истины. Рассказы Ванила, которого гвардеец уважал, были крайне недостаточными и скудными. Он осмотрел хорошо ухоженную конюшню, восхитился Пустынным Вихрем и Огненным Танцем, от души порадовался могучему Зверю. Посетил кухню, где проснувшийся на ранней заре, Бес как раз опорожнял очередную миску с фаршем.
Перед гвардейцем стояла неразрешимая дилемма! Вернуться и докладывать королю недостаточные сведения трактирщика или разбудить для дальнейших, хотя бы и коротких, объяснений изнуренного воспитанника Богарда из Офира, к которому все, включая и короля Озрика, испытывали большое уважение?
Третий вариант — разыскать пировавшего всю ночь Конана из Киммерии, показался гвардейцу крайне неудачным и неуместным. У дикого варвара был длинный и тяжелый меч, который тот легко и быстро вынимал из пожен!
В этот трудный момент славный гвардеец был спасен самим Реасом. Офирец сошел вниз, в столовую и, узнав о проблемах королевского посла, пригласил его на скромный завтрак. При этом он объяснил ему, что он сам еще ничего определенного не знает и что они договорились с главными действующими лицами в интересных событиях собраться на обед в «Пуповине», чтобы те могли рассказать всем о своих приключениях.
Так как подходило время обеда, вино было превосходным, а из кухни доносились соблазнительные ароматы, капитан принял приглашение. Он позвал десятника, командующего отрядом гвардейцев, и приказал ему доложить во дворец, что мистерия около Мрачного леса рассеется в полдень. После этого с чувством выполненного долга выпил еще один стакан вина.
Толпа любопытных перед постоялым двором увеличилась неимоверно! Сегодняшний день был свободным от игр, а весть о невероятных приключениях остановившихся на постоялом дворе Ванила героев вызвала всеобщий интерес. Слуги, привратник и десяток королевской охраны с трудом удерживали наседающую толпу.
Немного спокойствия принесло возвращение пировавшей всю ночь свиты хауранского принца. Среди хорошо подвыпивших гуляк выделялись огромные фигуры ванира Олафа, Конана, Фериш Аги. У всех, за исключением киммерийца, была качающаяся походка, а царственного Моррога легонько поддерживали с двух сторон охранники. Могучий варвар двигался легкими шагами лесной пантеры, без следа от усилий или усталости, а ведь он выпил на пиру больше всех!
Шумная компания появилась во внутреннем дворике постоялого двора. Растревоженный, Ванил попытался отправить гостей в столовую, но хорошая погода и прохладный тенистый двор неудержимо привлекали подвыпивших друзей. Они настаивали на том, чтобы слуги вынесли во двор столы и стулья, так как хотели продолжать веселье. Кто-то запел громким голосом песню.
По знаку хозяина слуги начали проворно выносить на двор столы, стулья, скамейки. Охранники усадили на удобный плетеный стул принца Моррога, который сразу же задремал.
— Вина! Вина для всех! — прогремел басовитый голос Фериш Аги. Конан уже успел дорваться до высокого бокала и длинными глотками осушал его.
— Король прибывает! Скоро король будет здесь! — эту новость принес посланный во дворец десятник, который привел с собой целую роту гвардейцев, чтобы расчистить путь правителю.
Паника в «Пуповине» стала неимоверной! Побледневший Ванил беспомощно ломал руки и отдавал изумленным слугам противоречивые приказания. Но тут вмешался Богард и все встало на свои места. Сначала он приказал правильно расставить все по своим местам — длинный стол для короля и почетных гостей, столы поменьше — для остальных, скамьи возле стен и входа для охраны. Потом попросил изрядно подвыпивших членов компании во главе с хауранским принцем освежиться несколькими ведрами ледяной воды из колодца и привести себя в надлежащий порядок. Проверил лично: достаточно ли вынесено из винного погреба вина и других напитков, заглянул на кухню, где толстушка Сотея, единственная из всех слуг, сохранила присутствие духа. Убедившись, что короля примут достойно, офирец поднялся на второй этаж.
Суета во дворе разбудила Плама. Тяжелые испытания последних суток подвергли проверке его молодые силы. Побаливали его ушибленные кости, почти не чувствовал свое левое плечо...
— Соня проснулся! — послышался голос Реаса. — Вчера я дал тебе немного отвара Зелаты. Как ты себя чувствуешь?
— Чувствую себя разбитым, но достаточно бодрым. Я счастлив, что мы опять вместе!
— Самое главное — это то, что ты жив! Я могу научить тебя многому, но искусству выживания тебя будут учить другие, а прежде всего ты будешь учиться сам! В этом искусстве Конана превзойти сложно!
- Конан — великий воин! Он спас меня от троллей!..
— Подожди немного, парень! Скоро здесь будет король и я хочу, чтобы вы рассказали и ему, и другим гостям о своих приключениях с Конаном и Фериш Агой! И неплохо было бы, чтобы ваши приключения были достаточно опасными и ужасными, чтобы держать искателей сокровищ подальше от Мрачного Леса. Рано еще разгадывать его тайны. Слабы мы еще!
* * *
Вскоре суматоха около «Пуповины» утихла. Внутренний двор был украшен, столы обильно уставлены напитками и закусками. На кухне дожаривались несколько нежных ягнят и поросят; к печке Сотеи, уставленной разными пирогами, тортами и пирожными, никто не смел приблизиться. Корзины со свежими фруктами ожидали высочайших гостей.
Ванил, успокоенный и настроенный деловито и строго вовсю шпынял слуг. Прибытие короля Заморы было большой честью!
Веселая компания гуляк разошлась по комнатам и удивительно быстро привела себя в трезвый вид.
Король Озрик прибыл на позолоченных носилках с парчовыми занавесками, которые несли четыре громадных дарфарских раба. Рядом с носилками ехал сатрап Аренджуна Торфаг — невысокий смуглый мужчина с красивым выразительным лбом и холодными серыми глазами.
Встреченный бурными крикам толпы и приветствиями низко кланяющегося Ванила, правитель Заморы благосклонно помахал подданным рукой и вошел в тенистый двор. Король сел на почетное место за центральным столом.
— Пригласите ваших героев! Пусть наш друг, принц Моррог из Хаурана сядет за моим столом!
Сановники из королевской свиты расположились за дополнительными столами. Рядом с королем, по его правую сторону сел сатрап Торфаг. Постепенно места за королевским столом были заняты. Озрик, жаждавший услышать рассказ героев о их невероятных приключениях в Мрачном лесу, приказал приступать к пиру. Он посадил свежего, как весеннее яблоко, принца Моррога с левой стороны, пригласил Богарда, сопровождаемого альбом Амродом, сесть поближе.
Наконец, со второго этажа сошли вниз виновники сегодняшнего праздника.
Какими величественными и какими разными были эти трое! Громадный шемит с огромными руками и большим животом надел золототканый парчовый кафтан. Белоснежный тюрбан с дорогим павлиньим пером придавал ему экзотический сказочный вид. Рядом с ним шествовал знаменитый киммериец, олицетворение мужественности и непобедимой мощи, мрачный, как его родные горы, вызывал уважение к себе своей первобытной силой! Плам надел серебряную кольчугу и повесил на пояс меч, взятый из Пещеры Истины. С юношеским очарованием, пшенично-русыми волосами, стянутыми золотой перевязью, с ясным, открытым лицом, сияющим от солнечного счастья и слегка покрасневший от смущения, он притягивал к себе взгляды каждого!
— Прекрасная троица! — восхитился король. — Представьте героев нашему величеству и гостям!
Реас Богард представил королю каждого из троих несколькими, хорошо подобранными и краткими фразами. Король соблаговолил вспомнить о прекрасном коне, купленном у шемит-ского вождя и об отличной победе Плама в беге несколько дней назад. Когда очередь дошла до Конана, лоб достойного правителя наморщился и он тихо спросил Торфага:
— Это не тот ли самый варвар, который?..
— Да, Ваше величество! Пять лет назад... — дипломатично ответил сатрап Аренджуна.
Во взгляде старого короля блеснула догадка, восхищение, даже признательность. Некоторые из присутствующих вспомнили слух о том, что несколько лет назад Конан спас единственную дочь Озрика от большой беды.
Король устроил трех достойных товарищей на почетные места напротив себя. Он выпил за их здоровье, и с интересом стал ожидать рассказы смелых путешественников.
Первым, по предварительному уговору, начал Фериш Ага. Шемит был хорошим рассказчиком. Его слушатели насладились стремительной скачкой на лошадях, восхитились геройскому сражению с прокрадывающейся во мраке бандой конокрадов. Они тащили вместе с Феришем сучья и бревна на вершину холма для сигнального костра, сгорали от мучительной, невыносимой, убийственной, нечеловеческой жажды.
К счастью для рассказчика и публики винные погреба Ванила были превосходно наполнены и вином, и пивом, и элем, которые лились, как полноводная река!
Особенно заинтриговал слушателей рассказ о ночной жизни заколдованного леса. Таинственные призрачные огоньки, огненные зеницы во мраке, внезапно выскакивавшие гигантские тени. Стоны мертвых, проклятых душ, стенания утопленников; зловещий писк, прорезывающий тишину. И тянущие к себе, подавляющие волю и сознание песни, уводящие в глубину пустоши. Тяжелые, отдающие эхом далеко на равнине, шаги титанических исполинов, охраняющих свои древние владения... Несмотря на солнечную теплую погоду, многие слушатели на тенистом дворе почувствовали ледяную дрожь по телу.
После шемита рассказ подхватил Плам. Ничего не преувеличивая, он рассказал о всех своих приключениях. Он особенно подробно остановился на действиях и подвигах Конана. Без его смелости, опытности, неукротимого духа и воли к победе, без колоссальной силы и мощи варвара Плам ни за что не выбрался бы из Мрачного леса!..
Умолчал славин лишь о своих видениях возле подземного озера. Про это он мог рассказать только Реасу.
Рассказ юноши, подробный и увлекательный, продолжался долго. Никто не прервал его, даже толпа на улице притихла. Слова проникали глубоко в сознание слушателей. Несмотря на фантастические опасности и невероятные приключения, звучащие, подобно забытой древней легенде, все верили молодому рассказчику.
— Так все и было! — подтвердил Конан и вызывающе оглядел присутствующих.
— Эти тролли, свора Гураха, Тени Молоха, снежные волки — я слышал о них в старых преданиях и легендах! Мне их рассказывала моя нянька, когда я был маленьким! — с грустью вспомнил король Озрик.
— Тролли — мерзкие создания, сильные и бесстрашные, но глупые! Я убивал их и раньше. Тени Молоха — это исчадия Мрака, убившие двух моих товарищей... Огнемрак погубил остальных! — ответил варвар.
— Значит, ты не в первый раз входишь в Мрачный лес? Но ведь закон запрещает заходить туда!? — сердитым тоном, с нарастающим раздражением прервал его аренджунский сатрап.
— Никакой закон не действует в Мрачном лесу! — невозмутимо возразил Конан.
— Закон всегда прав! В Мрачный лес никто не должен входить! Плам попал туда случайно и я благодарен тебе за то, что ты не оставил его, киммериец! — дипломатично вмешался Богард. — Ваше величество, в моих научных исследованиях я находил достоверные сведения о существах из Мрачного леса. Плам и Конан не солгали!
Заинтригованный король прекратил споры и разговоры. Он дал знак Реасу продолжать рассказ.
— Все эти создания остались от более древнего, чем наш, мира: мира страны Ферри! В Мрачном лесу они выжили по воле судьбы или по решению Высших сил, которые управляют даже Судьбой! Они выше жизни и смерти, даже выше Богов. Обитатели леса — это не только злобные твари и ужасные чудовища.
Наверное, там остались и добрые феи, благородные альбы, Орлы сотворения, умелые гномы и кобольды. Я не знаю! Силы Тьмы проявляют себя куда ощутимее сил Добра!
— А саблезубый тигр? А снежные волки? Во дворце в Шадизаре у меня есть шкура снежного волка, убитого моим прадедушкой королем Богериком!
— Саблезубые тигрольвы живут в джунглях к юго-востоку от моря Вилайет, Ваше величество! — сообщил успокоившийся сатрап Торфаг. — Я охотился на них, когда был в гостях у императора Илдиза несколько лет назад!
А снежные волки все еще встречаются на Севере, король! — объяснил Конан. — Крупные и сильные хищники, большая напасть для овечьих отар.
— И они могут говорить, господин! Я видел ручного и говорящего снежного волка при дворе конунга Рогнера, правителя Асгарда! — вмешался в разговор великан Олаф из Вана-хейма.
— Покажите звереныша! — распорядился король.
Сотея немедля прибежала из кухни с Бесом на руках. Маленькое создание, утолившее голод и жажду, спокойно дремало у нее на руках. С неумелым поклоном повариха подала волчонка королю.
Королевская длань нимало ухватила зверька за загривок. Бес вел себя прилично — щенок стойко вытерпел осмотр и даже не зарычал. Озрик положил его на колени и начал гладить ладонью пушистую шерстку.
— Он действительно похож на снежного волка! Пусть этот щенок вырастет большим и сильным животным! Но заговорит ли?
Компания засмеялась королевской шутке. Впечатления, полученные от интригующих рассказов, были слишком сильны. Но червь сомнения все-таки угнездился в сознании некоторых слушателей.
— А шкатулка? Серебристая шкатулка из Пещеры? Где она? — спросил трезвомыслящий Торфаг.
— Меня обвиняют во лжи? — гневно блеснули голубые глаза Конана. Могучий киммериец резко встал со своего места и, опрокинув свой стул, отправился к комнатам на втором этаже.
Наступила неловкая тишина.
Глава тринадцатая.
Меч Зари
— Конан говорит правду! — мелодичным голосом сообщил альб и встал. Его худая, высокая фигура, облаченная в зеленую одежду, привлекла к себе общее внимание. — Я, Амрод из народа альбов, могу подтвердить, что все рассказанное здесь — правда.
Благородство, столь древнее и величественное, что перед ним бледнело даже столетнее родословие рода Теспидес, из которого происходили правители Заморы, веяло от всего его существа! Гордость, грусть и меланхолия смешивались в странном, нечеловеческом лице альба! Король смущенно моргнул и знаком попросил Амрода продолжить рассказ.
— Этот звереныш — из породы волков названных людьми «снежными». Наш народ называет их «волками-молчальниками». Немногие из них выучиваются понимать человеческую речь, говорят они редко и только по одному слову! Но юноша вынес из Пещеры Истины нечто более редкое и ценное! Кольчуга и меч сделаны из металла, названного митрил-лом. Он попал на Землю из глубин Вселенной и обладает удивительными качествами! Такие кольчуги были только у королей альбов! А меч, — альб протянул руку, и Плам подал ему клинок, — меч сей бесценен! Ваше Высочество, — обратился альб к принцу Моррогу, — найдется ли у вас какая-нибудь старая броня?
Принц отдал приказание. Конан, принесший тяжелый, завернутый в коричневое сукно предмет, сел на свое место за столом. Из комнат принца вынесли броню и поставили ее на специальное возвышение перед центральным столом.
— Закаленная аквилонская сталь! — сообщил хауранский аристократ. — Одна из самых лучших!
Легкими шагами альб приблизился к кирасе. Мимоходом он застегнул висящий на эфесе меча браслет на своем запястье, потом встал лицом к пирующим гостям.
— Я испорчу твои доспехи, принц!
— Это невозможно! Десять против одного, что не сможешь их рассечь! То, что ты — хороший стрелок, с этим я согласен! Но с мечом... Может Олаф или Конан с их силой имеют какой-то шанс, но ты — нет! Да и этим легким мечом — исключено. Он сломается! — принц был повсюду признанным мастером меча и мнение его имело вес при подобных спорах. Даже азартный Фериш Ага не отважился сделать ставку. Только исключительно сильный воин был способен рассечь стальную броню.
— Принимаю ставку в десять золотых! Дело не в силе руки, а только в мече! — бесстрастно сказал Амрод. Он повернулся к цели и резким, почти незаметным, взмахом руки нанес короткий удар. Броня даже не покачнулась..
Принц вскочил на ноги и, не веря своим глазам, приблизился к сероватой кирасе. Меч прошел сквозь крепкую сталь, как теплый нож сквозь комок масла! Тонкая прореха с ровными краями пересекала броню на уровне груди из конца в конец! Если бы доспехи сейчас носил человек, то смерть его была бы неминуемой!
— Олаф, попробуй и ты! — приказал не верящий своим глазам принц.
Рыжий великан вытащил огромный меч, который любой другой воин с трудом поднял бы двумя руками. В его могучей деснице оружие выглядело легким, как перышко! Принц указал на другое плечо рассеченной брони. Последовал короткий взмах и... доспехи шумно зазвенели но каменным плитам двора. Деревянная подставка рухнула!
Зрители осмотрели броню. Удар только помял плечо, но крепкая сталь выдержала удар!
— Если бы была на человеке или покрепче повешена... — оправдывался рыжебородый колосс.
— Попробуй тогда сломать его! — предложил Гелронд своим напевным голосом. Он протянул руку и подставил меч под удар Ола-фа, опершись на каменную колонку во дворе.
— Так его и ребенок сломает! — засмеялся ванир и снова замахнулся. Удар тяжелого меча выбил сноп искр. Не считаясь с присутствием короля, Олаф гневно выругался глядя на глубокие зазубрины на своем мече.
Тонкое острие в руках альба оставалось невредимым!
— Мы, альбы, намного уступаем в росте и силе нашим исконным врагам, троллям. Поэтому у нас есть гораздо лучшее оружие. Этот меч приспособлен для веерной защиты.
Альб быстро начал размахивать блестящим лезвием и вдруг отпустил эфес из своей руки. Меч повис на цепочке, связанной с браслетом на запястье Амрода. Плавными движениями локтя альб поддерживал и ускорял полет острия. Вокруг него поднялась непробиваемая серебристая преграда, защищающая его от любого нападения!
Большинство из присутствующих во дворе «Пуповины» были воинами. Этот меч и незнакомая боевая техника изумили гостей. Без видимого усилия и усталости маленький странник был недосягаем! Уже никто не сомневался в достоверности всего рассказанного в этот день.
Амрод из Ферри остановил оружие, отстегнул браслет с запястья и положил меч перед королем. Озрик с интересом рассмотрел бесценную реликвию. Изящная выработка, тонкие сплетения по эфесу, отсутствие царапин по идеально наточенному лезвию изумляли! Оружие было, как новое!
— Где можно купить такой меч? — спросил принц Моррог, удивленный качествами клинка.
— Нигде, принц! Выкованы только три меча, два других недосягаемы для людей, а один — для альбов. Но это длинная история. Едва ли один король интересуется преданиями и легендами народа альбов.
— Благородный странник, король должен живо интересоваться всем, что может помочь ему хорошо управлять своей страной! Легенды, мифы и история являются незаменимыми учителями земных правителей. С огромным удовольствием Мы послушаем легенду об этом мече! — мудрый заморийский король лично наполнил бокал вином и подал его одетому в зеленое стрелку.
Амрод с достоинством принял чашу, окинул взглядом весь двор и, после того, как выпил за здоровье всех присутствующих, сказал своим чарующим голосом:
— Легенда о Тролле Трейне и трех мечах — настоящая. Наши легенды и предания не выдуманы, они рассказывают случаи и события из реальной жизни. Но история эта долгая, поэтому подкрепитесь напитками и закусками перед тем, как мне начать рассказывать.
* * *
«Много тысяч лет тому назад, задолго до появления человеческого рода, жил тролль Трейн. Это было неказистое существо, даже но меркам своего уродливого парода. С искривленными слабыми ногами, с впавшей грудью и одним глазом, еще младенцем Трейн был брошен сородичами. Каждое слабое и больное дитя тролли выбрасывали, чтобы поддерживать чистоту своей расы! Случайно тролленка нашли охотники тогдашнего короля альбов Фейнора. Они взяли бедного новорожденного троллика скорее для забавы, нежели от жалости и сострадания. Уже тогда альбы и тролли были смертельными врагами.
Трейн вырос среди врагов своего народа — хилый и уродливый. Он служил у альбов шутом, целью для шуток и забав, но он не являлся рабом. Злоба и подлость, так характерные для троллей, никогда не проникли в его доброе сердце.
Однажды, убирая королевскую трапезную после очередного пира, Трейн собрал остатки восковых свечей и изваял из них изумительно красивую фигурку. Когда об этом доложили королю, то он узнал в творении шута черты собственной дочери — принцессы Аригейль. Даже самые лучшие дворцовые ваятели не могли так хорошо воплотить в собственные произведения ее необыкновенную красоту! Фей-нор понял, что тролль-шут невероятно талантлив!
Король разрешил Трейну бывать в мастерских во дворце. Свое призвание уродливый тролль нашел в кузнице. Дни и ночи проводил он перед кузнечным мехом и наковальней, творя чудеса из металлов и сплавов, которые делал сам. Мечи с великолепными рукоятями, усыпанные драгоценными камнями, невероятно красивые шлемы и брони, украшенные причудливыми аппликациями, боевые топоры, стилеты и кинжалы необычайной формы и крепости. Трейн жил только ради своего искусства! Он стал настолько известным благодаря своим творениям, что каждый знатный альб стремился иметь доспехи и оружие, выкованные странным троллем.
Но жизнь великого мастера не была счастливой. Изгнанный собственным народом, от которого он, воспитанный в духе альбов, испытывал отвращение, Трейн так и не нашел у нас новый дом. Высокомерные и самовлюбленные альбы использовали его талант, но не приняли его, как равного себе. Он выделялся своей уродливостью и неказистостью на фоне своих прекрасных хозяев и это заставляло его чувствительное сердце страдать! Поэтому Трейн никогда не покидал мастерскую. В работе он находил забвение и утешение.
В это время из глубин Внешней Тьмы прилетел и упал на Землю обломок металла. Металл сей был настолько тверд и не поддавался обработке. Даже у Трейна с его умениями и талантом опустились руки. День и ночь он пытался обработать металл, пробовал знакомые и незнакомые способы плавки или пытался отделить хотя бы частицу от небесного подарка. Он забыл о еде и сне. Трейн вел битву — огонь таланта противостоял твердости металла».
Мелодичный голос рассказчика умолк, как бы истощенный борьбой давно умершего кузнеца. Слушатели, околдованные увлекательным рассказом, сидели не шелохнувшись. Старый король, мудрец Реас, свита, стража, слуги! Слегка утомленный высочайшим посещением Ванил, широко открыл рот. Перед Фериш Агой стояла чаша с ароматным вином, до которой достойный шемит даже не дотронулся! Даже мрачный Конан, положивший руки на покрытый сукном предмет, слушал внимательно.
Амрод обвел взглядом притихшую публику, пригубил немного вина и продолжил:
— «Долгой была битва, но в конце концов Трейн признал себя побежденным. Он забросил небесный металл в самый темный угол мастерской и принялся за свою обычную работу.
Прошли годы.
Однажды некий благородный альб, посетивший мастерскую, чтобы получить свой заказ, обмолвился, что он спешит на прощальный пир, устроенный по случаю отъезда принцессы Аригейль. Дочь короля выходила замуж и уезжала в далекие земли. Она была единственным существом, проявившем теплоту и нежность к Трейну. Они выросли вместе во дворце и то ли из-за случайной прихоти, то ли из-за доброго сердца, альбийская принцесса часто играла с уродливым тролликом. Кузнец решил в последний раз увидеть свою единственную подругу детства.
Он искупался, надел чистую одежду. Его беспрепятственно пропустили во дворец на королевский пир. Многие здоровались с ним. Благодаря своему таланту он стал знаменит! Посадили тролля в конце праздничного стола. Он пил и веселился, как и все остальные.
Наконец, появилась Аригейль! Она была прекрасна, как весенний день, нежна, как утренняя роса, лучезарна, как Заря! Очарованный, тролль не отводил от нее восхищенного взгляда. И когда в конце пира она простилась со всеми и уехала, Трейн понял, что с ней навсегда исчезла в небытие важная часть его жизни.
Он вернулся в мастерскую. Никогда до тех пор не замечал он, сколь мрачно его жилище! Трейн создавал красоту для других, носил ее в своем сердце. Он посмотрел в огромное серебряное зеркало, сделанное для того, чтобы можно было отовсюду видеть в нем его творения. Никогда раньше он не вглядывался в собственную внешность. И увидел отвратительное косматое чудовище! Увидел хилые, согнутые ноги, уродливые, волосатые и мускулистые руки, создавшие столько красивых вещей!
Неужели Трейн был влюблен в прекрасную Аригейль? Или гениальный мастер, исполненный желания творить чудеса, был уничтожен прихотью судьбы? С разбитым сердцем Трейн забился в самый темный угол кузницы и горько разрыдался. Его разорванная на кусочки душа вылилась в поток горьких слез. Слезы тролля?! Неслыханно! Тролли, у которых были каменные сердца, никогда не плакали! В первый и в последний раз Вселенная видела такое чудо!
Но чудеса на этом не кончились! Будто бы согретый слезами Трейна, слиток, на который оперся в своей скорби кузнец, засветился необыкновенным сиянием! Небесный металл, заброшенный в угол много лет тому назад, проснулся!»
Амрод вновь прервал свой рассказ и отпил глоток вина. На дворе наступили синеватые сумерки. Незаметно подкрался вечер.
Ванил уловил запах подгоревшего мяса. Сотея, вышедшая из кухни, увлеклась, как и все остальные, рассказом о несчастном тролле. Глаза добродушной поварихи наполнились слезами. Долг хозяина заставил трактирщика громко воскликнуть, чтобы привлечь к себе внимание слуг.
Этот звук нарушил магию легенды. Проснувшийся голодный волчонок сердито заскулил. Чаши и тарелки многих гостей были пустыми. Слуги засуетились. Сотея отнесла недовольного Беса на кухню. Вынесли светильники и лампы. Аппетитные кушанья появились на столах. В чашах заискрилось вино.
— Как кончается история кузнеца Трейна, благородный странник? — спросил король Озрик, выразив нетерпение всей компании.
— Каждый рассказ имеет свой конец, хороший или плохой, о король! Давайте подкрепимся едой и вином и уважим искусство нашего любезного хозяина!
Все с наслаждением принялись выполнять совет рассказчика. Отборные кушанья Сотеи были превосходны, напитки из винного погреба Ванила — отменны! Вскоре аппетит гостей был удовлетворен. Король, в отличие от прочих, кушал мало. Озрик рассматривал оставленный перед ним меч и с плохо скрываемым нетерпением ожидал продолжения рассказа.
Скоро двор стих. Хорошо освещенный и уютный, он был идеальной декорацией к древней легенде.
«Итак, от слез тролля небесный металл ожил! Вздрогнув от неожиданности Трейн осознал, что случилось чудо! Теперь небесный металл поддавался обработке! Кузнец собрал кусочки своей разбитой души воедино, забыл о своем кровоточащем сердце и начал творить! С помощью работы он становился другим — прямом, красивым, равным прекрасным альбам!
Он работал с целеустремленностью обреченного на смерть. Из мелких кусков космического металла, который тролль назвал митриллом, он сделал клинки и кинжалы. Сделал чудные кольчуги, выковал шлемы и щиты. Специально для короля создал нагрудную броню, непробиваемую никаким оружием. Он не украшал свои произведения, как раньше, драгоценностями. Трейн лишь вплетал образ Аригейль в каждое свое творение. Может он был влюблен в нее?
Из последнего куска митрилла Трейн выковал три меча. Первый он назвал Эскалибур — Меч надежды. Позднее кто-то назвал его Мечом Королей, потому что нетерпеливый король Фейнор сразу же взял его себе. Второй он назвал Элиндрур — Меч Зари. Он был послан Аригейль в дар ее первородному сыну. Третий... Третий меч назвали Эгисиаст — Проклятый меч. Как ни мучился гениальный мастер, меч постоянно ломался и не было никакой возможности выковать его до конца.
Трейн худел и терял силы с каждым днем. Он забыл о еде и только работа поддерживала его силы. Тяжелая, изматывающая силы, работа над Эгистиасом подорвала и без того пошатнувшееся его здоровье. И тогда Трейн создал нечто такое, чего он никогда ранее не делал — из остатков митрилла, огненных капель, оброненных его собственными слезами, он изваял чашу. Как выглядело это последнее творение великого мастера, никто не помнит. Должно быть оно было совершенным творением! Единственная вещь, созданная Трейном и не имеющая отношения к войне и насилию! Он назвал ее Грейль. Что значит сие слово, никто не знает. Многие из мудрецов-альбов после этого пытались рассеять тайну чаши Грейль. Бесполезно! Напрасно!
Обеспокоенный ухудшившимся здоровьем своего придворного кузнеца, король посетил кузницу Трейна. Тролль исхудал, но его единственный глаз остался неизменным — умный и проницательный. Он сиял, как звезда, в полумраке мастерской. Фейнор похвалил свой меч Эскалибур и чудесную броню, но уважительные и восхищенные слова правителя не согрели сердце бедного Трейна. Чтобы скрасить последние мгновения жизни своего бывшего шута, король-альб показал ему статуэтку из воска, много лет назад привлекшую его внимание к таланту презираемого всеми урода.
Трейн встрепенулся, словно разбуженный от глубокого сна. Со статуэтки на него, как живая, смотрела Аригейль — облик коей он носил ее в своей израненной душе. И понял он, насколько иллюзорными были его мечты. Понял, что может остаться красивым только в душе, только погруженный в свою работу!
Схватил Трейн восковую фигурку и расплавил ее в чаше Грейль. Изумленный король наблюдал за ним и дивился. Гений творца жертвовал любовью во имя работы!
Трейн вынул Эгисиаст — незаконченный третий меч. Полил сломанную его часть воском из чаши Грейль. И меч стал целым. Дело великого мастера было закончено. Трейн оглядел меч, отпил почерневшими уродливыми губами из чаши Грейль и... и тотчас вонзил в твою грудь Эгисиаст, Проклятый меч!
Разъярившись, король швырнул чашу в кузнечную печь и встал на колени перед бывшим шутом. Лицо Трейна было прекрасно! Смерть выпрямила его кривые руки и ноги, его душа нашла покой.
Когда слуги вытащили меч из груди тролли, то молния внезапно ударила между острием и печью! Меч снова сломался! И назвали его — Сломанный меч! В старых рунах альбов написано, что большие несчастья обрушатся на мир, когда этот меч опять сделается целым. Предсказание в нем всегда будет оборачиваться против своего хозяина. Это легенда о кузнеце Трейне и о трех мечах».
Амрод глубоко вздохнул и отпил из чаши с вином. Все, как бы по данному кем-то знаку, последовали примеру альба. Так они отдали последнюю дань уважения Трейну — чудовищу с нежным сердцем и золотыми руками.
— Я рассказал это, король Озрик потому, что меч, который лежит перед тобой — это Элиндрур, Меч Зари!
Изумление всех было бы меньшим, если бы в стол перед королем ударила молния. Очарованные рассказом, слушатели удивленно всматривались в меч — ожившее продолжение легенды. Более впечатлительные из гостей будто ожидали, что перед ними сейчас вдруг появятся искусный Трейн, величественный Фейнор, прекрасная Аригейль.
— Неужели это один из трех мечей выкованных гениальным кузнецом? — спросил король, не осмеливаясь притронуться к блестящему лезвию.
— Есть только три меча из митрилла и все три — дело рук Трейна, король! Эгисиаст все еще сломан и надежно спрятан... Эскалибур я видел — он тяжелее и другой формы. Остается...
— Покупаю меч! — вошел в азарт принц Моррог. — За любую сумму!
— Этот меч нельзя купить или продать, принц! Род Аригейль мертв — иначе Элиндрур не находился бы здесь. Меч может быть только у Хранителя — альба или человека.
— И кто же этот Хранитель? Наверное, ты?
— Нет, принц! Меч сам выбрал своего Хранителя. Этот юноша определен Судьбой носить Меч Зари!
Король кивнул головой и лично Торфаг передал оружие смущенному славину.
— А как выглядела принцесса? — осмелился спросить он, покраснев от смущения.
Трейн метил особым знаком все свои произведения из митрилла. В знаке запечатлен облик принцессы. Посмотри сам!
Альб взял меч и потер его лезвие о кольчугу Плама. Только они вдвоем различили знак, засветившийся на эфесе. А на груди юноши, на блестящей кольчуге ярко, как падающая звезда, на миг засветился образ девушки необыкновенной красоты!
— Аригейль! — разнесся чей-то приглушенный возглас.
Старый король задумчиво поглаживал свою белую бородку.
— Чудеса, чудеса! Эх, был бы я немного помоложе!
— А чаша? Чаша Грейль? Она должно быть бесценна? — спросил практичный Конан.
— Чаша исчезла. Не расплавилась в печи, потому что митрилл, из которого она сделана, нельзя уничтожить. Существует легенда, что когда-нибудь чаша Грейль вновь появится и сыграет важную роль в истории людей. После этого чаша опять надолго исчезнет!
Разочарованный киммериец нагнулся к Пла-му и спросил его тихо:
— Были ли какие-нибудь подобные чаши на столе в Пещере?
— Только стеклянная и глиняная посуда. И шкатулка.
— Шкатулка! — воскликнул Конан и встал, осененный внезапной мыслью. — Вот шкатулка, которую мы нашли в Пещере!